Плод запретной любви

      Виктория крутилась перед высоким трюмо в облаке нежно-голубого шёлка. Первое в её жизни бальное платье струилось мягкими волнами до самого пола, расшитое мелкими серебряными звёздочками.       Винчесто стоял чуть поодаль, поправляя манжеты своего тёмно-вишнёвого бархатного камзола с золотым шитьём, но взгляд его был прикован к дочери. Она вертелась, приседала, разглядывая, как падает свет на ткань, и её золотистые локоны подпрыгивали в такт движениям.       В груди адмирона боролись противоречивые чувства: гордость за его подросшую дочурку, счастье видеть, как она преисполнена радостного предвкушения перед балом. Но глухая, давящая тревога наполняла собой отцовское сердце: сегодня его дочь впервые увидят все эти стервятники высшего света. Граф сжал челюсть, силясь прогнать переживания. Он будет рядом и не допустит, чтобы кто-то посмел навредить ей.       До выхода оставалось полчаса. Винчесто глубоко вздохнул, расправил плечи и подошёл к дочери. Он опустился перед ней на корточки, оказавшись с лицом к лицу, и взял её маленькие ладошки в свои. Глаза демона — серьёзные, тёмные, но бесконечно любящие — вглядывались в её голубые, мамины глаза.       — Вики, послушай меня очень внимательно, — Начал он тихо. — То, что я сейчас скажу, очень важно. Ты готова слушать?       Малышка кивнула, её личико стало по-взрослому серьёзным.       — Когда-то давно мы с твоей мамой встретились и полюбили друг друга, но принадлежность к разным сторонам не допускает такие союзы.       — Но вы же всё равно стали парой и поженились. — С забавным утверждением проговорила метиска, словно презирая любые порядки несправедливого мира, воспрещавшие её родителям быть вместе.       — Да, незабудка. Наши чувства оказались сильнее. Мы нарушили Закон Неприкосновения. Один из главных законов Небес и Ада. И знаешь что? — Отец чуть улыбнулся. — Мы ни разу об этом не пожалели, ведь благодаря этому у нас появилась ты. Ты — плод нашей любви. Запретной, как принято считать, любви.       Виктория закусила губу, впитывая каждое слово.       — Мы с мамой сделали и продолжаем делать очень многое, чтобы защитить тебя. — Продолжил Винчесто, сжимая её ладошки. — Но чтобы это удавалось и дальше, никто из бессмертных не должен знать, кто твоя мама. Амулет, что ты носишь с рождения частично скрывает часть твоей энергии. Материнскую половину. Именно поэтому все вокруг ошибочно принимают тебя за демонёнка.       Она молча кивнула, трогая пальчиками амулет на тонкой цепочке под платьем.       — Повторю, милая. — Голос отца стал жёстче, точно в назидание. — Никто из бессмертных не должен знать имени твоей мамы. И того, что она — серафим.       — Даже тётя Триса? — Нахмурилась метиска. — А ещё дядя Мамон и…       Винчесто не сдержал тёплой улыбки.       — Глупышка, они и так знают. Им ты можешь доверять. Я говорю о посторонних. О чужих, что могут и, скорее всего, будут пытаться расспрашивать тебя о матери.       — А если они прочитают мои мысли? — В глазах девочки мелькнул испуг.       — Не смогут. — Твёрдо ответил отец. — Когда ты была совсем ещё малюткой, доктор Фауст сделал тебе инъекцию яда змея-искусителя. Этот яд навсегда в твоей крови. Не пугайся, он защищает твоё сознание от проникновения. Против воли никто не прочитает ни единой мысли в твоей голове и ничего не увидит в глазах.       Вики выдохнула, но тут же нахмурилась снова.       — Но что же мне говорить, если спросят?       — Говори, что никогда не видела маму. Понятия не имеешь, кто она. А если хочешь сыграть совсем убедительно — можешь страдальчески добавить, будто папа однажды со скорбным видом изрёк, что её больше нет на свете.       Метиска широко распахнула глаза в удивлении.       — Но ты же говорил, что обманывать нехорошо, папочка?       Винчесто вздохнул, погладил её по щеке. В его глазах заплясали смешинки, хотя поднятая тема была серьёзной до крайности.       — Ну-ну, радость моя, не будь такой послушной, ты же маленький демон! Во всяком случае, на половину. — Он чмокнул её в нос. — И потом, это нужно для дела! Поняла? — Адмирон подмигнул.       Вики секунду подумала, а потом её лицо озарила хитрая, точь-в-точь как у отца в такие моменты, улыбка.       — Поняла, папочка. Тётя Триса часто повторяет, на земле есть выражение: нем как рыба!       Винчесто расхохотался, прижимая дочь к себе.       — Ох, Вики, в кого же ты такая сообразительная? — Прошептал он. — В маму, конечно.       Он поднялся, поправил её платье, затем свой камзол. Полчаса истекали.       — Ну что, моя маленькая виконтесса, готова выйти в свет?       Вики взяла отца под руку и гордо вскинула подбородок, как учила тётя Беатриче.       — Готова.

***

      Виктория стояла рядом с отцом перед парадным входом в королевский дворец. Метиска подняла голову, оглядывая величественный фасад, и в голубых глазках отразился трепетный восторг.       — Папочка, здесь так красиво… — Прошептала она.       — Это только начало, незабудка. — Ответил Винчесто, сжимая её руку. — Держись ближе ко мне мне. Всё будет хорошо.       Они поднялись по мраморным ступеням, и тяжёлые двери, украшенные барельефами сражений и триумфов, распахнулись перед ними.       В бальном зале яблоку негде было упасть. Аристократы Преисподней в роскошных нарядах, сверкающие драгоценности, сотни свечей в хрустальных люстрах, живые орхидеи в массивных вазонах — всё это создавало атмосферу ослепительной, немного пугающей роскоши.       Распорядитель бала, Мамон, стоял на возвышении у входа. При виде Винчесто и его крестницы лицо мужчины расплылось в широкой, искренней улыбке. Демон богатства взмахнул рукой, призывая церемониймейстера объявить гостей.       — Адмирон Ада, Его сиятельство граф Винчесто-Адельмо-Витторио-Бенце! — Звучный голос перекрыл гул толпы. — И её сиятельство виконтесса Виктория-Виндета-Виоланта-Фортуна!       Последние слова вызвали лёгкий шепоток. Многие повернули головы, разглядывая малышку. Винчесто почувствовал, как пальцы дочери чуть сильнее сжали его руку, но она держалась прямо, как рождённая аристократка.       Они двинулись сквозь расступающуюся толпу к трону, где восседал Самаэль. Король Ада, облачённый в чёрный с алым камзол, с неизменной ироничной полуулыбкой на губах, наблюдал за их приближением. Рядом с ним, чуть поодаль, стоял Люцифер. Наследник старался сохранять чопорный вид, но его глаза то и дело скользили к фигурке в голубом платье.       Дойдя до трона, Винчесто остановился и склонил голову. Виктория, следуя наставлениям отца, сделала идеальный придворный реверанс и опустила глаза.       — Ваше Величество, — Произнесла она звонким девичьим голоском. — Честь предстать перед вами.       Сатана рассмеялся — легко и довольно.       — Какая прелесть! Адмирон, я поражён. Гены, которыми так гордился твой отец, явно проиграли в генетической лотерее. — Правитель обвёл взглядом девочку. — У тебя подрастает луноликая голубоглазая прелестница, поцелованная солнцем. Ну просто невинный ангелочек!       Последние слова были явной шуткой, и король подмигнул своим приближённым. Те понимающе закивали — все были уверены, что перед ними маленькая демонесса, хоть и с не самой типичной для демонов внешностью.       Винчесто позволил себе лёгкую улыбку.       — Благодарю, мой король. Я молюсь, чтобы судьба даровала ей жизнь без слёз.       Бомонд разглядывал маленькую виконтессу с любопытством, но никто не решался подойти ближе — статус отца и явное расположение Сатаны служили надёжной защитой.       — Люцифер, — Позвал король, не оборачиваясь. — Подойди.       Мальчик шагнул вперёд. Он уважительно поклонился адмирону, затем повернулся к Виктории и, чуть запнувшись, произнёс:       — Рад приветствовать вас, виконтесса. Надеюсь, бал доставит вам удовольствие.       Виктория присела в ещё одном реверансе, но её глаза уже смеялись.       — Благодарю, Ваше Высочество. Я тоже очень рада вас видеть.       Сатана перевёл взгляд с одного ребёнка на другого и хмыкнул.       — Что ж, формальности соблюдены. Люцифер, я разрешаю вам немного отвлечься от протокола. Можешь устроить для нашей юной гостьи экскурсию по дворцу. Только не пропустите угощение.       — Благодарю, отец. — Люцифер сдержанно поклонился, но в его глазах вспыхнула настоящая мальчишеская радость.       Принц протянул метиске руку, и она, поколебавшись секунду, вложила свою ладошку в его. В этот момент откуда-то из толпы вынырнула Мими — в розовом платье, с двумя косичками, перевитыми золотыми лентами.       — Вики! — Воскликнула она, забыв о всяком этикете. — Я так ждала! Пойдём скорее, там такие качели в саду!       — Мими, — Одёрнула её подоспевшая Элиза, но в глазах дьяволицы светилась улыбка. — Сначала поприветствуй Его высочество.       Мими спохватилась и сделала книксен, но Люцифер только махнул рукой.       — Да брось, мышонок. Пойдёмте уже, я покажу вам фонтан с рыбками.       И трое детей, забыв о светских приличиях, весело выбежали из зала под снисходительные улыбки взрослых.       — Детство, — Философски заметил Сатана, обращаясь к Винчесто. — Беззаботное время, которое так быстро проходит. Пусть наслаждаются, пока есть такая возможность.       Адмирон кивнул и, отвесив прощальный поклон, направился в ту часть зала, где повелевал азарт. Там, за зелёными столами, сидели демоны — преимущественно мужчины — и картёжничали, бросали кости, ставили на кон целые состояния.       Граф взял бокал с подноса проходящего лакея и остановился в стороне от столов, наблюдая за игрой с тем отстранённым, слегка скучающим видом, который так шёл ему. Он не делал ставок, не участвовал в обсуждениях, просто стоял, потягивая вино, и казался воплощением холодной элегантности.       Женщины в зале то и дело бросали в его сторону многозначительные взгляды. Кто-то вздыхал, кто-то поправлял причёску, кто-то чересчур интенсивно обмахивался веером, будто отгоняя назойливое насекомое. Но Винчесто либо действительно не замечал этих сигналов, либо виртуозно делал вид.       В стороне, у одного из столиков с закусками, собрались три аристократки. Баронесса Клементина — высокая, острая на язык и вездесущая, маркиза Розмари — полноватая, курносая, с цепким взглядом, и виконтесса Уршула — самая молодая в компании, авантюристка, всегда жаждущая сенсаций.       — Нет, вы только посмотрите на неё… — Шипела баронесса. — Она же совершенно слабая. Как у такого могущественного отца могла родиться такая пустышка? Даже интересно, кто мамаша?       — Подожди с выводами, Клементина. — Лениво возразила маркиза. — Она же ещё совсем маленькая. Подрастёт, тогда будет видно.       — Что толку, подрастёт? — Фыркнула Клементина. — Задаток сил чувствуется в бессмертном с рождения. А у девчонки их точно кот наплакал. Пустая она, говорю вам, и связи отца не помогут это скрыть.       Мерзкие сплетницы не догадывались, что задачей Винчесто было как раз скрыть не отсутствие сил, а их обилие и природу.       — Адмирон сам виноват. — Вставила виконтесса Уршула, поправляя ожерелье. — Что заделал ребёнка от какой-то безродной самозванки, что даже в свет стыдно вывести. Уйма видных, статусных красоток вились вокруг, а его потянуло к маргиналам.       — Говорят, матерью была суккубиха в борделе. — Клементина понизила голос.       — Нет-нет, брешут. — Возразила Розмари. — Я слышала, служанка от него понесла. А как только родила девочку, он бедняжку за порог и выставил.       — Нет, он слишком благороден для такого. — Усомнилась баронесса.       — Муж мой говорил, что та в родах скончалась. — Вставила виконтесса.       — Может, ребёнок от Беатрисы? — Вдруг предположила Розмари. — По молодости им многие пророчили брак. Красивая была бы пара.       — Бред, она же его сестра. — Отрезала баронесса.       — Двоюродная. — Многозначительно подняла палец маркиза.       — Я этого не знала. — Клементина на секунду задумалась. — Тогда это может быть правдой. Только вот на Беатрису девочка мало похожа. Слишком светлая.       — Триса и в Аду почти не бывает, всё время ошивается где-то на земле. — Заметила виконтесса. — Да и будь это правдой, зачем бы им понадобилось скрывать свою связь? Они пусть и родственники, но дальние. Оба родовитые аристократы, при деньгах и титуле. Демоны бы благодушно приняли этот союз и Сатана бы не стал препятствовать их браку.       — Странно всё это, девочки. — Баронесса понизила голос до заговорщицкого шёпота. — А разве Беатрису привлекают мужчины? Я всегда думала, что она по…       — Так может, они к браку и не стремились? — Перебила её Розмари, сверкнув глазами. — Завязалось всё по пьяне, как это бывает. Обрюхатил сестрицу. Та испугалась и в кусты, а дочку на брата повесила.       — Дамы, смотрю, вы совсем заскучали?       Голос Мамона, прозвучавший за их спинами, заставил всех троих вздрогнуть. Распорядитель бала стоял, сложив руки на груди, и улыбался своей широкой, бравурной улыбкой. Но в янтарных глазах плясали опасные искорки, а в мыслях вертелось: «Всё лясы точите, профурсетки, никак не угомонитесь, поганые!»       Вслух же демон богатства произнёс совсем иное, с той же обворожительной улыбкой:       — Может быть, вам не нравится угощение или звучащая музыка не располагает к танцам?       — Угощение превосходное, дорогой Мамон. — Быстро нашлась баронесса Клементина, принимая светский вид. — А к танцам не располагает отсутствие партнёра.       — Может ли джентльмен пригласить кого-то из вас на танец? — Мамон театрально поклонился, но его взгляд остановился именно на баронессе — главной гиене на этом скотном дворе.       — Джентльмен может всё что угодно. — Парировала та с вызовом. — Знаете такого?       — О! — Мамон притворно ахнул, схватившись за сердце. — Вы слишком жестоки, дорогая баронесса!       — Возможно, вы сумеете поспособствовать тому, чтобы нас пригласил адмирон? — Встряла маркиза, бросая взгляд в сторону карточных столов.       Мамон проследил за её взглядом и понимающе усмехнулся.       — Боюсь, курочки, мой друг сегодня не танцует. Представляете, натёр ногу новыми туфлями. Страдалец говорит, боль адская даже при ходьбе. Что уж говорить про танцы.       Шатен развёл руками, изображая соболезнование, и, не дав дамам опомниться, исчез в толпе так же внезапно, как и появился.       Однако эффект от его слов превзошёл ожидания. Баронесса Клементина немедленно схватила свою сумочку и, кивнув подругам, двинулась к Винчесто. Маркиза и виконтесса последовали за ней.       Винчесто почувствовал приближение дам за несколько метров. Он вздохнул, но с места не сдвинулся — бежать было поздно.       — Адмирон, — Пропела баронесса, подходя вплотную. — Мы узнали о вашей беде.       И прежде чем он успел что-либо ответить, на его колени посыпалось содержимое трёх дамских сумочек: пластыри, мази, бинты, какой-то пузырёк с мутной жидкостью.       — Вот, возьмите, это должно помочь. — Сказала баронесса, с чувством выполненного долга глядя на «пострадавшего».       — Благодарю. — Несколько растерянно выдавил Винчесто, окидывая взглядом разложенное богатство.       — И это тоже держите. — Маркиза добавила к коллекции ещё один пластырь, завалявшийся на самом дне её клатча.       — И вам я крайне признателен, маркиза Розмари. — Он повертел в руках пузырёк. — А зачем мне это?       — Ваш друг сказал, вы стёрли кожу на пятке. — Пояснила баронесса с самым сочувствующим видом. — Должно быть, очень неприятно.       Винчесто поднял взгляд и через зал встретился глазами с Мамоном. Тот стоял у бара и едва заметно кивнул, призывая подыграть.       — О, да… — Винчесто изобразил на лице выражение нестерпимой муки, едва ли совместимой с жизнью. — Новые туфли, и такая неприятность приключилась. Представляете, кожа стёрта в кровь, просто до мяса.       Дамы участливо закивали.       — Лечитесь, любезный граф, чтобы не было мозоли. — Наставительно произнесла маркиза Розмари.       — Непременно. — Заверил он.       «Главные мозоли вечера — вы, милые дамы» — подумал Винчесто про себя, но на лице его не дрогнул ни один мускул.       Адмирон поднял взгляд с разбросанного барахла на стоящих перед ним демониц.       — Я тронут столь… неожиданной заботой. — Произнёс он тоном, в котором вежливость сочеталась с едва уловимой иронией. — Пожалуй, теперь я смогу открыть собственную аптеку.       Клементина — лидер этой маленькой спасательной делегации, кокетливо поправила причёску.       — О, граф, мы просто не могли остаться в стороне и бросить вас наедине со страшным недугом.       — Увы, сегодня мне придётся вовсе отказаться от танцев.       — Как жаль! — Вздохнула маркиза, бросая на него томный взгляд. — Такая потеря для дам. Вы, адмирон, один из лучших танцоров.       — Вы мне льстите. — Сухо ответил Винчесто, мысленно подсчитывая, сколько ещё минут этого «наиприятнейшего» разговора ему придётся выдержать.       — А вот скажите, граф, — Не унималась Клементина, присаживаясь в соседнее кресло без приглашения, чем вызвала лёгкое раздражение у своих спутниц. — Ваша дочь просто очаровательна. Такое нежное создание. В кого же она пошла? Определённо не в вас — вы у нас брюнет, а она такая светленькая.       Адмирон внутренне напрягся, но лицо его осталось бесстрастным.       — Гены, баронесса, штука непредсказуемая. Бывает, что дети совершенно не похожи на родителей.       — О, безусловно. — Вмешалась Уршула. — Но всё же, говорят, характер и способности передаются по наследству. Ваша крошка уже проявляет какие-нибудь особые таланты?       — Ей всего шесть. — Отрезал Винчесто тоном, не терпящим дальнейших расспросов. — Всему своё время, Виктория ещё совсем ребёнок. И я бы предпочёл, чтобы всё шло своим чередом, без излишнего давления с моей стороны.       — О, конечно, конечно. — Закивала баронесса. — Мы просто беспокоимся о будущем юной виконтессы. В нашем обществе так важно иметь сильные задатки с детства.       — Я признателен за ваше неравнодушие, милые дамы. Но, пожалуй, о будущем своей дочери я позабочусь сам.       Винчесто аккуратно сгрёб все медицинские причиндалы, демонстративно выхватил из всей кучи один пластырь и подозвал лакея, чтобы тот унёс всё остальное добро.       — Прошу извинить мою бестактность, леди. Меня ждут партнёры за игорным столом, и я чертовски их подведу, если в ближайшее время не присоединюсь к карточной партии.       Граф поднялся, отвесил дамам короткий, но безупречный поклон и оставил их сгорать от любопытства и досады.       Винчесто подошёл к столу, за которым несколько демонов разной степени родовитости забавлялись за карточной игрой. Адмирон не стал садиться, предпочтя стоя наблюдать за процессом с видом человека, которого происходящее занимает ровно настолько, чтобы не выглядеть совсем уж отстранённым.       К нему тут же подошёл Мамон, по пути прихватив два бокала.       — Ну что, дружище, отбился? — Спросил он вполголоса, протягивая другу вино. — Я думал, они тебя с потрохами съедят.       — Почти съели. — Хмыкнул Винчесто, принимая бокал.       — Выпей, тебе сейчас нужно.       — Ты даже не представляешь, насколько. Ещё несколько минут такого внимания, и я бы полез в петлю.       — О, поверь, я бы тебя и оттуда достал. — Мамон закатил глаза. — Я за вами наблюдал. Клементина прямо пожирала тебя глазами. А Розмари, кажется, забыла, что она замужем.       — Она забыла об этом лет двести назад. — Иронично заметил Винчесто.       Мамон расхохотался, привлекая несколько любопытных взглядов, но тут же сделал вид, что просто закашлялся.       — Тебе, дружище, твоя неземная красота слишком дорого обходится. — Продолжил шатен, понизив голос и принимая нарочито жалостливый тон. — Ты снова и снова становишься её заложником, попадая в эпицентр женского внимания. Бедный, бедный граф. Как он страдал, как мучался…       — Я тебя сейчас ударю. — Беззлобно предупредил адмирон, но в уголках его губ дрогнула усмешка.       Мамон сделал глоток вина и вдруг посмотрел на друга с неожиданно серьёзным выражением, хотя глаза всё ещё светились неприкрытым весельем.       — А знаешь, хорошо всё-таки, что у тебя есть дочь.       — Что ты имеешь в виду? — Насторожился Винчесто.       — Потому что иначе, — Мамон театрально понизил голос до трагического шёпота. — Эти холёные мстительные стервы в отместку за то, что ты годами их отвергаешь, распустили бы при дворе слух, что наш адмирон — гей, ну или… кхм, импотент.       Винчесто поперхнулся вином. Мамон довольно заржал, совершенно по-простецки, забыв о всяком этикете, и парочка проходящих мимо аристократок одарила их недоумёнными взглядами.       — Ну ты и кретин. — Констатировал Винчесто, вытирая губы платком.       — Элиза часто это говорит.       — Полагаю, на то есть основания.       — Знаю. — Согласился Мамон, наконец перестав смеяться. — А теперь, — Он хлопнул друга по плечу. — Давай-ка сделаем вид, что мы обсуждаем важные государственные дела. А то я вижу, как сестра Велиара примеряется к тебе подойти.       — Спасай. — Бросил Винчесто, и они углубились в деланый, но довольно убедительный разговор о финансовых реформах, пока очередная воздыхательница, поняв, что момент упущен, не уплыла искать другую добычу.

***

      Сад королевской резиденции в эту ночь казался настоящим волшебным царством. Огромные вековые деревья вздымались к небу, усыпанному мириадами холодных огней. Между ними петляли мощёные камнем дорожки, а в воздухе витал пьянящий аромат лунных орхидей, чьи лепестки мерцали мягким розоватым светом.       Трое детей носились по дорожкам, совершенно забыв о том, что они — наследники великих домов. Смех разносился под небесным сводом, спугивая сонных птиц.       — Смотри, Вики, сюда! — Люцифер схватил девочку за руку и потянул к небольшому мраморному фонтану, скрытому за ветвями плакучей ивы. — Этот мой любимый!       Фонтан представлял собой чашу из мрамора, в центре которой возвышалась скульптура двух драконов, извергающих вверх струи воды. Внизу, в прозрачной воде плавали золотые рыбки.       Виктория ахнула, прильнув к бортику.       — Они такие красивые!       — Хочешь покормить? — Люцифер уже деловито рылся в кармане своего парадного камзола, скроенного по образцу с отцовского. — Я всегда ношу с собой немного корма.       Принц протянул ей несколько крупинок, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Мальчик замер, но тут же отвернулся, делая вид, что поправляет манжету. Виктория, увлечённая рыбками, ничего не заметила. Она бросила крошки в воду, и рыбки мгновенно заметались, соперничая за лакомство.       Метиска засмеялась, хлопая в ладоши. Люцифер смотрел не на рыбок. Он смотрел на неё — как ветер играет с золотистыми локонами, как лунный свет отражается в её таких больших и прекрасных глазах. Сердце мальчика делало странные кульбиты, которых он не понимал, но которые ему очень нравились.       — Ты похожа на принцессу. — Вырвалось у Люцифера прежде, чем он успел подумать.       Виктория обернулась, удивлённо моргая.       — Правда? — Она оглядела своё голубое платье. — Папа всегда называет меня незабудкой. Правда, что мне идёт это цвет?       — Очень идёт. — Серьёзно кивнул Люцифер. — Тебе любой цвет пойдёт. Ты красивая.       Виктория смущённо улыбнулась, не зная, что ответить на такой комплимент. К счастью, откуда-то из кустов донёсся возбуждённый крик Мими.       — Ах ты! Стой, кому говорю!       Дочь Мамона вылетела на дорожку, пытаясь поймать крупного светлячка, который дразняще кружил прямо перед её носом, но в руки не давался.       — Давай поможем!       Вики дёрнула Люцифера за руку, и они побежали к подруге. Втроём окружить нахального светлячка оказалось проще — напуганное насекомое заметалось между ними, пытаясь найти лазейку, но дети сомкнули кольцо.       — Я почти! — Крикнула Мими, взмахнув руками, и в этот момент светлячок, словно сдаваясь, опустился прямо на плечо Виктории, засветившись особенно ярко, будто маленькая звёздочка.       — Ой! — Выдохнула метиска, замерев.       Светлячок посидел мгновение, перебирая лапками по голубой ткани, а потом вспорхнул и улетел в темноту.       — Это он тебя поцеловал. — Авторитетно заявила Мими, отряхивая коленки. — Светлячки так делают, когда им кто-то очень нравится. Мне мама рассказывала.       — Пойдём к пруду. — Предложил Люцифер, снова беря Вики за руку, но на этот раз чуть смелее. — Там есть качели.       — А Мими? — Обернулась Виктория.       — Мими догонит. — Отмахнулся Люцифер.       Но Мими, кажется, и не думала обижаться. Она уже нашла новое развлечение — карабкалась на невысокий валун, поросший мхом, чтобы лучше рассмотреть гнездо какой-то ночной птицы.       Люцифер повёл гостью по узкой тропинке, заботливо отводя в сторону ветки, чтобы они не хлестнули её по лицу. Пару раз он оглядывался, проверяя, не споткнулась ли она, а когда дорожка пошла под уклон, подал ей руку и поддерживал, пока метиска осторожно ступала по мшистым камням.       Качели из кованого серебра висели на толстых ветвях старого дуба. Люцифер усадил на них Вики и толкнул.       — Выше! — Закричала она от восторга, взлетая к самым звёздам. — Люци, ещё выше!       И юный принц толкал, смотрел на смеющуюся подругу, и чувствовал, что готов качать её хоть всю ночь.       — Теперь ты! — Крикнула Вики, когда качели замедлили ход. — Давай я тебя покачаю!       — Не надо. — Отказался он, но метиска уже спрыгнула и тянула его за руку.       — Садись! Я сильная!       Люцифер послушно сел, и Виктория, пыхтя от натуги, попыталась раскачать тяжёлые качели. Получалось плохо.       — У меня не выходит. — Наконец признала Вики, запыхавшись.       — Ничего. — Принц вскочил. — Давай вместе. Сядем вдвоём и будем качаться, хорошо?       Они уселись рядышком, и Люцифер оттолкнулся ногами за двоих.       — Знаешь, — Тихо сказал наследник. — Я очень рад, что ты пришла сегодня. Что ты вообще есть.       Виктория повернула к нему голову и улыбнулась.       — Я тоже рада, Люци. Ты хороший друг.       — Друг. — Эхом отозвался он и улыбнулся в ответ, хотя слово почему-то чуточку кольнуло.       Сзади послышался топот — это прибежала Мими, её густые чёрные косы окончательно растрепались.       — А меня бросили! — Крикнула она напоказ обиженно, но тут же залезла на качели, усевшись с другой стороны от Виктории. — Подвиньтесь! Я тоже хочу!       Качели жалобно скрипнули под весом троих, но выдержали.       Из темноты, со стороны дворца, показался силуэт. Это был один из прислужников в ливрее с гербом Сатаны. Он приблизился к качелям и почтительно поклонился.       — Ваше Высочество, — Произнёс он бесстрастным, но уважительным тоном. — Ваш отец велел передать, что через четверть часа в малой столовой будет подан десерт. Вам и вашим юным гостьям следует проследовать во дворец, чтобы успеть, пока мороженое не растаяло.       — Мороженое! — Взвизгнула Мими и тут же спрыгнула с качелей, едва не упав. — Я обожаю мороженое! Вики, пойдём быстрее!       Люцифер помог Виктории спуститься, на мгновение задержав её ладонь в своей.       — Ты ещё придёшь сюда? — Спросил он негромко, так, чтобы не услышала Мими, уже умчавшаяся по дорожке. — Завтра? Послезавтра? Когда-нибудь?       — Не знаю. — Честно ответила метиска. — Это решает папа. Но если приду, мы снова покачаемся на качелях, хорошо?       — Хорошо. — Кивнул Люцифер и улыбнулся. — Я буду ждать.       Они побежали догонять Мими, и вскоре их смех затих в глубине сада.

***

      Оркестр, до этого игравший торжественную музыку, вдруг сменил ритм. Прозвучали первые аккорды танго — чувственные, томные, с характерным отрывистым ритмом. Мамон довольно улыбнулся. Это был его сюрприз. Он поставил бокал, поправил идеально сидящий фрак и решительным шагом направился через зал к Элизе, стоявшей в компании дам.       Она заметила его приближение за несколько секунд. В её глазах вспыхнул тот самый огонь, который Мамон обожал больше всего на свете. Дьяволица сделала вид, что поправляет браслет, но уголки её губ уже дрогнули в предвкушающей улыбке.       Мамон остановился перед ней, изящно поклонился и протянул руку. Его голос, чуть хрипловатый, прозвучал интимно, только для неё:       — Сударыня, осмелюсь ли я просить вас о танце? Моя жена говорит, я неплохо двигаюсь, когда рядом правильная партнёрша.       В глазах Элизы заплясали чёртики.       — Ваша жена — чрезвычайно мудрая женщина, мой друг.       Рука демоницы легла в ладонь мужа и Мамон привлёк её к себе. Они вышли в центр зала, и гости инстинктивно расступились, образуя круг. Танец обещал быть зрелищным.       Музыка понеслась вперёд. И супруги закружились.       Больше чем танец — диалог, ссора, примирение. Мамон вёл уверенно, Элиза отвечала с той страстной грацией, которая была её визитной карточкой. Движения дьяволицы были то плавными, то резкими. Юбка взметалась, открывая изящные лодыжки, и тут же опускалась, дразня и обещая.       Мамон крутанул жену, придерживая за талию, и она прогнулась в его руках почти до пола, её голова запрокинулась, тёмные волосы коснулись паркета. В этом жесте была такая откровенная чувственность, что у нескольких дам в зале перехватило дыхание.       — Ты с ума сошёл. — Прошептала Элиза, когда он рывком поднял её.       — Сошёл. — Согласился он, приблизив губы к её уху. — По тебе. Уже очень давно и безнадёжно.       Их тела сплелись в стремительном повороте. Рука демона скользнула по её обнажённой спине, прижимая ближе. Пальцы Элизы впились в его плечо. Они двигались как единое целое, забыв о сотнях глаз, забыв о протоколах и приличиях. Существовала только музыка и они.       Отрывистые шаги, паузы, полные напряжения, и снова вихрь движений. Элиза то ускользала от него, дразня, то возвращалась, доверчиво припадая к груди. Мамон ловил каждый её взгляд и отвечал таким обжигающим взором, что воздух вокруг них, казалось, искрился и плавился, а одежда вот-вот должна была вспыхнуть.       На последнем аккорде Мамон резко притянул жену к себе, его рука легла на её затылок, и он впился в её губы жадным, пламенным поцелуем.       Зал взорвался аплодисментами. Кто-то восхищённо ахнул, кто-то одобрительно засвистел. Даже невозмутимые, вышколенные слуги позволили себе лёгкие улыбки.       Элиза оторвалась от мужа, её грудь вздымалась, губы покраснели, глаза сияли. Она провела пальцем по его щеке, стирая след от своей помады, и прошептала так, чтобы слышал только он:       — Ты опять устроил представление.       — Для тебя, бриллиантовая. — Ответил он, всё ещё не отпуская её. — Только для тебя.       Мамон подхватил жену под руку и раскланялся перед публикой. В толпе он поймал взгляд Винчесто, стоявшего в стороне, и подмигнул ему с выражением: «Видал, как надо?»       Адмирон лишь покачал головой, но в его глазах мелькнула тёплая усмешка. Хоть кто-то в этом зале не притворялся и был по-настоящему счастлив.

***

      Бал продолжался. Музыка лилась из главного зала, смех и звон бокалов доносились даже до дальних коридоров королевской резиденции. Элиза, только что блиставшая в страстном танго с мужем, теперь медленно прохаживалась по краю танцевальной площадки, лениво обмахиваясь веером. Её слегка прищуренный взгляд был прикован к одной фигуре. Тифэн. Секретарша Винчесто, облачённая в скромное, но элегантное платье, стояла у одной из колонн и смотрела. Не на Винчесто, как можно было подумать. Взгляд Тифэн был устремлён туда, где на троне восседал Сатана, вальяжно потягивающий алкоголь и обменивающийся репликами с приближёнными.       Раз. Два. Три… Элиза насчитала уже семь раз, когда Тифэн бросила этот странный, напряжённый взгляд в сторону короля. Что-то здесь было не так. Королева Лилит отсутствовала на балу — она не любила такие сборища и появлялась на них крайне редко. Но это вовсе не значило, что каждая секретарша имела право строить глазки её супругу.       — Ну уж нет, голубушка. — Прошептала Элиза себе под нос. — Ты забываешься.       Когда Тифэн, воспользовавшись суматохой, направилась в сторону бокового коридора, явно стремясь оказаться ближе к тронному возвышению, Элиза бесшумно скользнула за ней. Она нагнала девушку в длинной галерее, ведущей к малым гостиным. Здесь было почти пусто — лишь пара слуг с подносами мелькнули вдалеке. Элиза ускорила шаг, и когда Тифэн поравнялась с неприметной дверью, ведущей в кладовую, жена Мамона решила действовать.       — Тифэн, кажется? — Элиза грубо перехватила девицу за локоть и, не церемонясь, втолкнула её в приоткрытую дверь. Сама вошла следом и плотно прикрыла створку.       В кладовой пахло воском, сухими травами и старой тканью. Вдоль стен высились стопки скатертей, салфеток и полотенец. Слабый свет проникал только через маленькое окошко под потолком.       — Что вы себе позволяете? — Возмутилась Тифэн, пытаясь освободиться из крепкой хватки. — Отпустите меня немедленно!       — Тише, тише, мышка. — Элиза не отпустила, напротив — прижала девушку к стене, оказавшись на удивление сильной для своей изящной фигуры. — У меня к тебе всего пара вопросов. Ответишь — и беги по своим делам.       — Я не обязана вам отвечать! — Огрызнулась Тифэн, сверкнув глазами.       — Но я всё же рискну. — Улыбнулась Элиза, и в этой улыбке не было ни капли тепла. Она приблизила своё лицо к лицу секретарши. — Что тебе нужно от Сатаны? Я не первый раз вижу, как ты пытаешься приблизиться к нему. Уж не положила ли ты на него глаз? — Элиза лукаво усмехнулась, но глаза оставались холодными.       Тифэн дёрнулась, словно от пощёчины. Её щёки залились предательским румянцем.       — Что вы, как можно? — Голос её дрогнул. — Его Величество ведь женат.       — Рада, что ты это понимаешь. — Кивнула Элиза. — Тогда в чём дело? Рассказывай. — Она чуть ослабила хватку, но не отпустила полностью. Тифэн безуспешно попыталась вывернуться.       — Вы не имеете права меня допрашивать! — Выпалила она с вызовом.       — Это и не допрос, дорогуша. — Элиза пожала плечами с преувеличенным равнодушием. — Я просто интересуюсь. Обычное женское любопытство.       Она отпустила Тифэн и даже сделала шаг назад, давая той иллюзию свободы. Но в её глазах уже закручивалась воронка.       «Что ж, по-хорошему ты говорить не хочешь. Ладно, попробуем иначе.»       Элиза щёлкнула пальцами, и воздух вокруг них будто сгустился. Тифэн дёрнулась, попыталась отвести взгляд, но было поздно — сильнейшие чары, сравнимыми с магией гипноза, уже окутали её сознание мягкой дымкой. Глаза девушки подёрнулись поволокой, мышцы расслабились.       — Зачем тебе нужен Самаэль? — Спросила Элиза прямо.       — Я должна сообщить ему… — Голос Тифэн звучал ровно, но в нём чувствовалось лёгкое замешательство — она не понимала, что происходит, но не могла сопротивляться. — Подозрения. Мне кажется, адмирон Винчесто нарушил закон.       — С чего ты так решила, дурочка? — Элиза подалась вперёд, впиваясь взглядом в лицо секретарши.       Тифэн заговорила, и слова полились из неё потоком, будто прорвало плотину:       — Чуть более месяца назад я пришла к нему в купальню, чтобы соблазнить. Он жёстко перехватил мою руку и отбросил со своего тела. Я заметила на руке Винчесто кольцо. Адмирон всегда носит перчатки, не снимая. Я никогда не задумывалась об этом раньше — ну нравится ему, пусть носит, — а теперь я уверена: он прячет под перчаткой кольцо. Я видела его лишь секунду, но у меня нет сомнений, то кольцо — обручальное.       Она перевела дыхание, Элиза не перебивала, только слушала.       — А маленькая виконтесса? — Продолжила Тифэн. — Столько лет я внимательно изучала окружение графа, чтобы выследить, узнать, кто мать его дочери. Да только ни к чему не пришла. Виктория не похожа ни на одну из аристократок демонических родов, да и часто ли вы встречали светловолосых демониц с голубыми глазами?       — Редко. — Сухо подтвердила Элиза.       — После того случая в купальне я не могла больше ни о чём думать, кроме как о тайной жене графа. — Голос Тифэн дрогнул. — И тут я вспомнила один инцидент, который произошёл примерно семь лет назад. Вскоре после назначения Винчесто на пост адмирона, в имение приходила женщина. На улице было уже темно, я плохо её разглядела, но белые крылья не заметить не могла. Та женщина была ангелом.       Элиза внутренне напряглась, но внешне осталась невозмутимой.       — В тот день адмирон задерживался на Совете и появился бы очень поздно, а у меня больше не было никаких дел. — Продолжала Тифэн. — Я поспешила домой. Вскоре я стала замечать странности в поведении Винчесто. Несколько раз за месяц он не возвращался в своё имение. Всем известно, какой адмирон трудоголик, я думала: он допоздна засиживался за работой и ночевал в резиденции. Но однажды я поинтересовалась у прислужника во дворце, и тот поделился, что адмирон ни разу не оставался в резиденции с ночёвкой за последние месяцы.       Тифэн сглотнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на торжество.       — А спустя примерно год Винчесто вдруг заявился с младенцем. Сказал, что это его дочь, и больше не удосужился ничего объяснять. Теперь я почти уверена: мать девочки — та женщина, ангел, что приходила на порог имения семь лет назад. К несчастью, я даже имени её не знаю, не говоря уже о том, чтобы опознать внешность, которую видела мельком в темноте. Но это она, точно говорю. А если так, выходит, леди Виктория — метиска?       Последнее слово Тифэн произнесла с таким ужасом, будто речь шла о конце света. Она вдруг осознала, что сказала, и её глаза расширились от страха.       — Ну-ну, тише-тише, дурочка. — Элиза положила руку ей на плечо, успокаивая, но в голосе звучала сталь. — Продолжай, очень любопытно.       — Адмирон — преступник! — Выпалила Тифэн, и в этом возгласе смешались негодование и странное, почти болезненное удовлетворение. — Он дважды преступил закон. Сначала женился на женщине с противоположной стороны. Наверняка, без позволения Сатаны. А вы ведь знаете, что адмирон может жениться только на той, чью кандидатуру одобрит король. И вдобавок к этому, они произвели на свет ребёнка, чьё существование само по себе угрожает миру бессмертных и Равновесию.       — Допустим, ты говоришь правду. — Элиза склонила голову набок, разглядывая секретаршу как любопытный экземпляр. — В таком случае, зачем тебе идти против своего начальника?       — Он нарушил закон. — Слепо твердила Тифэн, словно заученную мантру.       Элиза цинично усмехнулась.       — А ты, стало быть, борешься за святую справедливость? Повидала я таких на своём веку. Обычно те, кто так самозабвенно ссылаются на вездесущее торжество закона, в сущности прикрывают этим собственные корыстные интересы. Поэтому переформулирую вопрос иначе: за что ты намерена мстить Винчесто?       Тифэн вздрогнула. Её лицо исказилось, и на мгновение показалось, что она сейчас заплачет.       — Я не… Я хотела, чтобы он обратил на меня внимание. Я не просто так стремилась попасть на должность секретаря. Я надеялась, что, став его помощницей, адмирон оценит мои усилия по достоинству, мы сможем сблизиться и однажды я стану полноправной хозяйкой в его доме, но он… — Её голос сорвался на ядовитое шипение. — Он предпочёл грехопадение с ангелом. Роковую связь, что обоих их сведёт в могилу.       — Как мрачно стелишь! — Элиза покачала головой. — Любовь, вот оно что… Ну конечно, как я сразу не догадалась. История стара, как мир, но я не позволю тебе, мерзавка, сделать из этой пьесы трагедию.       Она приблизилась к Тифэн вплотную, заглянула в затуманенные чарами глаза. Её голос упал до шёпота, переходящего в шипение на древнем демоническом наречии:       — Слушай меня, Тифэн. Слушай и запоминай. Твоё сердце пустое и холодное. В нём нет и никогда не было любви к графу. Винчесто — твой господин. Ты питаешь к нему исключительно уважение. Ты благодарна ему за предоставленную работу и достойное обращение, больше вас ничего не связывает.       Элиза медленно подняла руку и коснулась пальцами подбородка Тифэн, приподнимая её лицо. Глаза секретарши были затуманены, зрачки расширены — чары сделали своё дело.       — Раз, — Прошептала Элиза, проводя большим пальцем по щеке девушки. — Ты забудешь все свои подозрения.       Тифэн вздохнула, её веки отяжелели.       — Два. Кольцо на руке? Винчесто всегда носит перчатки, и ты никогда не видела ничего под ними.       — Три. Виктория — дочь графа от неизвестной, но уважаемой демоницы. Это не твоё дело. Ты никогда не интересовалась этим.       — Четыре. Ты никогда не испытывала к адмирону ничего, кроме благодарности.       Элиза приблизилась вплотную, почти касаясь губ Тифэн.       — Пять. Ты навсегда забудешь о чувствах к Винчесто, о его тайне и о нашем с тобой разговоре.       Дьяволица поцеловала её, завершив тем самым магический акт.       Поцелуй был властным, точно приказ, запечатанный в самую интимную форму. Элиза вложила в него остатки своей магии, и по телу Тифэн прошла дрожь — последнее сопротивление, угасшее в этом касании.       Когда Элиза отстранилась, глаза секретарши были совершенно пусты и спокойны. Идеальный сосуд, из которого вынули всё лишнее.       — Когда я выйду, ты постоишь здесь несколько минут и вернёшься на бал. Ты будешь помнить, что выпила лишнего и тебе стало душно, поэтому ты вышла проветриться в коридор. Всё поняла?       — Да. — Голос Тифэн звучал ровно, без эмоций.       — Умница. — Элиза похлопала её по щеке, уже почти ласково. — Постой тут. Я сейчас уйду.       Она развернулась и бесшумно выскользнула за дверь. В коридоре Элиза остановилась на мгновение, прижав руку к груди. Сердце неистово колотилось.       — Ну, Винчесто, — Прошептала она себе под нос. — Должна тебе сказать, что твоя тайна только что чуть не сгорела в огне женской обиды.       Элиза поправила причёску и платье, нацепила на лицо беззаботную улыбку и вернулась в бальный зал.       А в маленькой кладовой тем временем очнулась Тифэн. Она удивлённо хлопала глазами, оглядываясь по сторонам. В голове было пусто и легко. Почему она здесь? Ах да, кажется, переборщила со спиртным, ей подурнело… Девушка провела рукой по губам — почему-то ощутив приятное покалывание, будто… будто что? Нет, показалось. Наверное, растрескались от сухого воздуха.