Плод запретной любви

      Снег в Женеве перестал идти ещё затемно. Первые лучи рассвета пробивались сквозь тонкую пелену облаков, окрашивая Альпы в нежные розово-фиалковые тона. Винчесто проснулся первым. Какое-то время демон лежал неподвижно, боясь потревожить сон жены. Ребекка спала, уткнувшись носом в ямку под его подбородком, золотистые волосы разметались по подушке и мужской груди, рука покоилась у адмирона на животе. Винчесто осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал возлюбленную в обнажённое плечо — на коже ещё виднелись следы от его вчерашних поцелуев.       Тихо выбравшись из постели, мужчина накинул халат и бесшумно скользнул в смежную ванную комнату. Вода смыла остатки сна, расслабила мышцы. Винчесто стоял под струями дольше обычного, вспоминая о том, как они вчера — недурно позабавились — и улыбался собственным мыслям, как мальчишка.       Когда демон выключил воду и начал вытираться, то не услышал, как открылась дверь. Только почувствовал её — тёплые руки, обвившие его торс сзади, мягкие губы, коснувшиеся позвоночника.       — Доброе утро, родной. — Голос небожительницы был хрипловатым ото сна.       — Доброе, любимая. — Винчесто положил руку на её ладони, сомкнутые у него на животе, и откинул голову назад, подставляясь под поцелуи.       Ребекка прижалась к нему плотнее. Её руки медленно поползли по его груди, по животу, задевая бёдра, и возвращались к груди. Это было похоже на танец — трепетный, тягучий, завораживающий.       — Что ты задумала? — Спросил адмирон, уже зная ответ.       — Ничего. — Невинно ответила блондинка. Её пальцы опустились ниже и, как будто случайно, скользнули по его члену.       Винчесто усмехнулся, чувствуя, как тело откликается на её подразнивающие прикосновения.       — Неужели?!       Её рука обхватила член, уже твёрдый, и начала неторопливо двигать по нему вверх-вниз. Винчесто прикрыл глаза, опираясь руками о мраморную столешницу.       — Вчера ночью мне с тобой было так хорошо. — Прошептала Ребекка ему в спину, и её дыхание обжигало кожу. — Позволь мне преподнести тебе маленький утренний подарок.       Адмирон не успел ответить, златокрылая обошла его, встала перед ним на колени, прикоснулась губами к головке — легко, почти невесомо. Провела языком по кругу, слизывая прозрачную каплю, выступившую на кончике. Винчесто подавился воздухом, его пальцы вцепились в край раковины.       — Бекки…       Она знала, что делает с ним, и наслаждалась этим. Никакая другая власть не ощущалась такой пьянящей.       Ребекка раскрыла рот, принимая его глубже. Она работала языком, губами, руками, лаская то, что не могло поместиться. Брала его так глубоко, что у демона темнело в глазах.       — Чёрт, — Выдохнул Винчесто, чувствуя, как напряжение нарастает. — Бекки, я на пределе…       Он попытался отстраниться, но златокрылая надавила на его бёдра руками, не позволяя, и усилила ритм. И когда время подошло, Ребекка приняла всё, пока последняя судорога не прошла по телу мужчины.       Небожительница грациозно поднялась на ноги, и адмирон увидел, как белёсая жидкость текла по её губам, подбородку, стекала по шее, на грудь, затекала под ткань ночнушки. Ребекка смотрела на него в упор, не отводя глаз, и её пальцы размазали остатки спермы по коже, а после она поднесла их к губам, облизала, смакуя — и демонстративно, громко причмокнула.       Это было так развратно, так вызывающе, что у Винчесто перехватило дыхание. Он почувствовал, как член снова наливается кровью, как тело требует продолжения, как все мысли вытесняются одним желанием — обладать ею.       Адмирон схватил жену за талию, развернул, задрал ночнушку — под ней не было белья. Какой приятный сюрприз. Он потянул ночнушку вверх, помогая Ребекке снять её через голову. Лёгкий шёлк скользнул по коже, взметнулся в воздухе и упал на пол где-то позади. Теперь небожительница стояла перед ним полностью обнажённая, и они играли на равных.       Винчесто усадил блондинку на широкий мраморный отступ раковины и тут же оказался между её ног, раздвигая их шире, устраиваясь так, чтобы ей было удобно. Демон подался вперёд, член скользнул по её промежности — дразняще, раз за разом проходя по клитору и складкам, но не проникая. Ребекка закусила губу, бёдра непроизвольно двинулись навстречу, но он отстранился, продолжая свою изощрённую пытку.       — Ну же, — Голос блондинки сорвался. — Хватит тянуть. Давай, возьми меня.       Рука адмирона медленно, ласкающим движением скользнула по её шее, спустилась к груди, задержалась на соске, уже набухшем и чувствительном, провела по нему подушечкой пальца. Потом ниже, по животу, изгибу талии, внутренней стороне бедра. Прежде чем войти, Винчесто желал убедиться, что жена достаточно возбуждена. Её естественная смазка покрыла его пальцы, и он размазал её по клитору, мягко массируя.       — Проверяешь, готова ли я, хотя безумно хочешь меня оттрахать?       Винчесто усмехнулся, продолжая ласкать её выверенными движениями, стимулируя клитор. Серафим ёрзала, пищала, постанывала в его руках.       — Твоё удовольствие для меня в приоритете.       — Ты джентльмен, Винчесто. — В дрожащем от возбуждения голосе слышалась улыбка.       — Кто бы мог подумать, — Прошептал демон возлюбленной на ухо. — Что под белоснежной мантией серафима скрывается такая пропащая блудница?       — Ты мой личный, самый сильный афродизиак. — Выдохнула она. — Стоит увидеть тебя, и я превращаюсь в…       Он не дал ей закончить, накрыл губы в поцелуе. Адмирон вошёл резко, без предупреждения, и сразу взял быстрый темп. Его губы скользнули по её шее, спустились к ключицам и ниже, к груди. Он обхватил губами сосок, втянул, проводя языком по набухшему бугорку, и Ребекка выгнулась, застонала. Каждое касание его губ, каждый осторожный укус усиливали ощущения внутри неё многократно.       — Ещё, сильнее. — Ребекка вцепилась в его волосы и потянула на себя. — Не останавливайся.       Винчесто ускорился, чувствуя, что возлюбленная уже на грани. Они достигли пика почти одновременно.       — Вот теперь утро действительно доброе. — Винчесто поцеловал жену.       — Помоешь меня? — Ребекка провела пальцами по его щеке, стирая каплю пота. В просьбе отчётливо слышалась игривая нота. — Ты ведь джентльмен, не так ли?       Демон рассмеялся, подхватил её на руки и шагнул в душевую кабину.       — Только если ты пообещаешь вести себя прилично.       — Ни за что! — Серафим обвила его шею руками и прижалась всем телом. — Я буду очень, очень неприлично себя вести. Сегодня, завтра… Каждый день, что мы вместе.       — Договорились, Бекки. — Винчесто включил воду, и горячие струи полились на них, смывая следы выплеснутой страсти.       Мылись бессмертные, ожидаемо, долго, наслаждаясь друг другом. Выбравшись из душа, они завернулись в махровые полотенца, пахнущие лавандой.

***

      Ребекка села к туалетному столику в спальне и принялась разбирать баночки с кремами, предусмотрительно подобранные Беатрисой для гостьи. Винчесто застегнул брюки, накинул рубашку и остановился, наблюдая за женой — за тем, как она ухаживает за собой. Серафим наносила крем на лицо лёгкими, массирующими движениями, затем перешла к шее, ключицам. Это зрелище было таким интимным, таким будничным и одновременно драгоценным, что адмирон невольно залюбовался и не мог отвести взгляд.       — Пойду принесу тебе кофе. — Сказал он наконец. — С молоком и двумя ложками сахара, как ты любишь?       — Ты помнишь. — Ребекка улыбнулась ему в зеркало.       — Я помню всё, что касается тебя.       Винчесто уже взялся за дверную ручку, когда возлюбленная окликнула его:       — Любимый.       — Да?       — Если встретишь внизу Беатрису, постарайся не улыбаться как идиот. Эта чертовка сразу поймёт, что у нас всё было.       Адмирон усмехнулся, оборачиваясь.       — Она — взрослая женщина и, как ты правильно подметила, ещё та чертовка. Конечно, Беатриче всё поймёт. А что удивительного в том, что супруги, вынужденные разлучаться на месяцы, при встрече с головой бросаются в любовь?       — И всё же, попытайся. — Блондинка нанесла каплю сыворотки под глаза, разглаживая кожу кончиками пальцев.       Винчесто спустился на кухню. Он хотел побыстрее приготовить кофе и тихо подняться обратно в спальню. Но не успел адмирон дойти до кофемашины, как его окликнул знакомый, насмешливый голос:       — Доброе утро, братец!       Беатриса сидела за барной стойкой в шёлковом халате цвета индиго. На ногах у неё были милые пушистые тапочки на каблуке, с огромными помпонами. А на голове красовались ярко-розовые бигуди. Перед демоницей на столешнице стояла чашка кофе с ликёром, а рядом — тарелка с фисташковым эклером, от которого она уже откусила половину.       — Как спалось? — Продолжила Беатриса, облизывая крем с верхней губы. — Хотя… можешь не отвечать. — Она сощурилась, разглядывая кузена. — Я вижу, как блестят твои глаза, Често. Я хорошо знаю этот блеск в глазах мужчины. Налюбились всласть, не вздумай отрицать.       Винчесто подошёл к кофемашине, чтобы занять руки делом, и спросил, стараясь, чтобы голос звучал ровно, не выдавая смущения:       — Мы сильно пошумели?       — О, не переживай об этом. — Беатриса отмахнулась. — В моём доме отличная шумоизоляция.       — Отлично. — Выдохнул Винчесто, чувствуя, как напряжение отпускает. — Это отлично. Мы боялись, что Вики могла что-то услышать.       — Нет, такого не может быть. — Беатриса отпила кофе. — Да и к тому же, для дополнительной подстраховки я подготовила для неё самую дальнюю от вашей комнату. Так что можете вдвоём вопить во всю мощь своих лёгких — никто не услышит.       Граф усмехнулся, насыпая молотый кофе в турку.       — Спасибо, сестрица. Кстати, не ожидал, что ты встаёшь так рано.       — Кто я по-твоему? — Демоница театрально возмутилась. — Богатая и беззаботная прожигательница вечности?       — А разве нет? — Он бросил на родственницу быстрый шутливый взгляд.       — Я, между прочим, занятая бизнес-леди, братец. — Она подняла указательный палец, изображая строгость. — И всё держу под контролем. Пока кто-то на земле занимается безудержным сексом, кто-то работает. — Бестия сделала паузу, давая намёку осесть, и продолжила: — Понимаю, в это непросто поверить, но я умею быть ответственной и дисциплинированной, когда речь идёт о деле.       — И давно этому научилась? — Поинтересовался Винчесто с притворным скепсисом, помешивая кофе в турке.       Беатриса откусила ещё кусочек эклера, задумчиво жуя.       — Это происходило со мной постепенно. С момента, как перебралась на землю, я много наблюдала за людьми и в конце концов разобралась в том, какие качества и свойства характера помогают смертным добиваться успеха в их мире. В общем-то, их уклад мало отличается от принятого у нас.       Винчесто вдруг повернулся к сестре и посмотрел на неё с искренним теплом.       — Знаешь, Беатриче, — Сказал он. — Я всегда знал, что ты не пропадёшь. Твой авантюрный нрав, острый проницательный ум и шило в… ягодичном отделе создали мощнейшую комбинацию незаурядности. Такие личности обречены проживать нетривиальные судьбы, хотят они того или нет. Но путь, который ты выбрала, — не сбежать в роскошь и праздность, а строить что-то своё, учиться, развиваться… — Винчесто с уважением покачал головой. — Я восхищаюсь тобой, сестра. Серьёзно.       Беатриса на секунду замерла, не ожидая такой откровенности. Потом её лицо смягчилось, и бестия махнула рукой, пряча смущение:       — Ладно, хватит комплиментов, Често. А то снег на вершинах Альп растает и всех нас накроет лавиной. — Она отставила чашку и потянулась. — Через полчаса я поеду на свою фабрику. Прослежу, как обстоят дела с внедрением утверждённых мною новых начинок для шоколадных конфет. Если захочешь, бери семью и приезжайте позже. Я лично проведу для вас экскурсию по цехам. С дегустацией.       — Звучит здорово, Беатриче. — Улыбнулся Винчесто, разливая готовый кофе в чашку. — Виктория будет очень рада. Она у нас сладкоежка.       — Вот и славно! — Беатриса кивнула с довольным видом.       Винчесто добавил в чашку сахар, молоко, перемешал и уже собрался уходить, когда Беатриса пододвинула к нему блюдце с парой свежих эклеров.       — Возьми. Твоей белокрылой тоже полезно плотно позавтракать после такой ночи.       Винчесто не стал спорить — взял блюдце и направился к выходу, но через несколько шагов обернулся.       — Скажи Моргане, чтобы нам поменяли постельное бельё. — Бросил он через плечо.       — О, не сомневаюсь, братец, — Хмыкнула Беатриса. — Что в вашей спальне его придётся менять ежедневно.       Винчесто только покачал головой и, пряча улыбку, вышел из кухни. Позади донеслось:       — Удачи, ветеран! Не надорвись!

***

      Винчесто вернулся в спальню, балконная дверь была распахнута. Ребекка сидела в плетёном кресле на балконе. Снежные вершины сияли на утреннем солнце.       — Здесь так красиво и тихо. — Умиротворённо произнесла Ребекка.       Винчесто поставил кофе и блюдце с десертом на маленький столик из кованого железа.              — Если бы я мог, — Сказал он, садясь в соседнее кресло и глядя на жену. — То приносил бы тебе кофе в постель каждое утро.       — Ты долго. — Заметила серафим, принимая чашку. — Я уже успела соскучиться.       — Беатриса поймала. — Вздохнул адмирон. — Пришлось выслушать лекцию о моей непомерной похотливости и о том, что она, оказывается, занятая бизнес-леди.       — Она права насчёт похотливости. — Усмехнулась Ребекка, отпивая кофе.       — Это она от зависти. — Парировал Винчесто и, не удержавшись, поцеловал жену в висок.       Демон рассказал о планах на день — экскурсии на шоколадную фабрику, которую Беатриса любезно предложила провести для них.       — Это прекрасная идея. Вики будет в восторге. — Ребекка обрадовалась.       — Я тоже так подумал, любимая.       — Скоро надо её будить. — Сказала она, ставя чашку на столик.       Супруги ещё немного посидели на балконе, глядя на горы и разделили один эклер на двоих.

***

      Комната была залита мягким утренним светом, пробивавшимся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Метиска спала, забавно посапывая, подушка наполовину свесилась на пол, но это никак не мешало по-детски безмятежному сну. Ребекка подошла к кровати, села на край и осторожно убрала прядь светлых волос с лица дочери.       — Вики, — Прошептала серафим, гладя дочь по плечу. — Солнышко, просыпайся.       Виктория что-то пробормотала, натянула одеяло на голову и перевернулась на другой бок.       — Ещё пять минут. — Донеслось из-под одеяла.       Винчесто усмехнулся и, подойдя ближе, осторожно приподнял край одеяла. Вики зажмурилась, прячась от света, и отец наклонился, чтобы поцеловать её в макушку.       — Доброе утро, незабудка. Нас ждёт шоколадная фабрика.       Шоколад. Это слово подействовало лучше любого будильника. Метиска распахнула глаза — сначала мутные, сонные, а потом наполнившиеся таким восторгом, что родители невольно рассмеялись.       — Шоколад! — Она села в кровати, растрёпанная, и озорные цыплята на её пижаме заметались от столь резких телодвижений. — Мы едем на фабрику тёти Трисы?       — Именно. — Ребекка обняла её, прижимая к себе. — Твоя тётя пригласила нас. Будет экскурсия по цехам и дегустация.       — Дегустация! — Вики чуть не подпрыгнула на кровати. — Я хочу попробовать всё!       — Всё и попробуешь, радость моя. — Улыбнулся Винчесто. — Но сначала нужно умыться, одеться и позавтракать.       Виктория кивнула, зевая, но уже с готовностью выбираясь из постели.       — Идём, солнышко. — Ребекка взяла дочь за руку и повела в ванную комнату.       Большая чугунная ванна на изящных ножках была наполнена водой, и на её поверхности покачивалась пенная шапка. Ребекка проверила локтем температуру, как когда-то делала её собственная мать, в другой жизни. Виктория забралась внутрь и с проказливым предвосхищением стала оглядывать пузырьки. И не дожидаясь команды, метиска плюхнулась на спину, заныривая с головой в пену.       — Вики! — Рассмеялась Ребекка, вылавливая дочь из воды. — Ты же не лягушонок!       Виктория вынырнула, отфыркиваясь, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу, и с пеной на носу.       — Я как русалка! — Объявила она и снова нырнула, только пятки мелькнули.       Ребекка бессильно покачала головой. Она подождала, пока дочь вынырнет сама, и поймала её за плечи.       — А ну-ка сиди смирно! — Притворно строгим голосом сказала она. — Голову наклони назад, чтобы вода не попадала в уши.       Метиска послушно откинула голову, но тут же заёрзала, когда Ребекка начала лить воду на её волосы.       — Тёплая? — Спросила мама.       — Угу, — Кивнула Виктория и, не удержавшись, плеснула рукой по воде, поднимая фонтан брызг.       — Ой! — Ребекка увернулась, но капли всё равно попали на одежду. — Вики!       — Прости, мамочка. — Невинно захлопала глазами метиска.       Ребекка вздохнула и выдавила на ладонь шампунь с запахом яблок и начала втирать его в волосы дочери, массируя кожу головы.       — Закрой глаза, а то будет щипать. — Приговаривала серафим.       Вики зажмурилась, но её голова всё равно крутилась, как юла.       — Не вертись, — Просила Ребекка, пытаясь удержать непоседу.       Метиска хихикнула и, когда мама отвернулась, снова нырнула, выпустив облако пузырей.       — Вики! — Ребекка не выдержала и рассмеялась. — Хулиганка!       Виктория вынырнула и так брызнулась, что вода долетела до зеркала.       — Ты меня сейчас всю выкупала. — Заметила Ребекка, оглядывая одежду, которую уже можно было выжимать. — Ладно, давай смывать.

***

      Фабрика поражала своим размахом. Рабочие в белых халатах сновали между станками, но при виде хозяйки почтительно замирали и кланялись. Демоница выдала своим гостям одноразовые бледно-голубые накидки, с вышитой эмблемой фабрики и забавные шапочки. На Виктории это смотрелось очаровательно.       — Всё, что здесь есть, можно пробовать. — Объявила Беатриса перед началом экскурсии.       — Ура! — Закричала метиска, и прежде чем кто-либо успел её остановить, метнулась в следующий цех.       — Стой, пигалица! Подожди! — Беатриса рванула следом, её тонкие каблучки застучали по плитке. — Там ещё горячие формы! Осторожнее!       Ребекка и Винчесто остались вдвоём у длинного стола, где свежеотлитые конфеты медленно плыли по ленте конвейера. Ребекка взяла одну — круглую, тёмно-коричневую, с вишнёвой начинкой, — и отправила в рот. Глаза небожительницы прикрылись от удовольствия: горький шоколад, пикантная кислинка вишни, гурманское сочетание таяло на языке.       Винчесто, наблюдавший за женой, заметил маленькое пятнышко расплавившегося шоколада на её губе. Он мягко провёл пальцем, стирая его, а потом наклонился и поцеловал возлюбленную, смакуя, смешивая вкус шоколада и её губ.       — Сладко, — Выдохнул адмирон, отстраняясь. — Но не от шоколада.       Ребекка чуть смущённо улыбнулась, взяла его за руку и потянула вперёд.       — Пойдём, мы отстали.       Винчесто послушался, но прежде чем сделать шаг, наклонился к её уху и прошептал:       — На выходе возьмём коробку твоих любимых конфет. И мы повторим этот вкусный опыт. В постели.       Супруги нагнали Беатрису в момент, когда та объясняла племяннице, почему шоколад не терпит спешки и что будет, если открыть форму на секунду раньше отведённого срока.       — …и тогда всё пойдёт в брак. — Назидательно проговорила бестия.       Они прошли цех, где на конвейере остывали трюфели, и зал, где в гигантских чанах кружилась карамель. Теперь Беатриса вела гостей в самое сердце производства — туда, где рождался настоящий шоколад. Они остановились перед огромной машиной, сверкающей хромированными боками и вентилями. Внутри что-то мерно жужжало, а из недр доносился запах, от которого у любого сладкоежки закружилась бы голова.       — Это, — Беатриса театрально взмахнула рукой. — Темперирующая машина. Алтарь шоколадного культа. — Она прижала руки к груди с вполне искренним благоговением. — Здесь шоколад обретает нужную температуру, кристаллическую решётку, блеск и тот самый хруст, когда вы отламываете плитку.       — Культ? — Переспросил Винчесто, поднимая бровь.       — А ты думал, шоколад — это просто лакомство? — Беатриче посмотрела на кузена с укоризной. — Это религия, братец. И я её верховная жрица.       Виктория заворожённо смотрела на машину, пытаясь разглядеть, что происходит внутри.       — А можно посмотреть, как она работает?       — Не сейчас, золотко. — Беатриса взяла её за руку. — Темперирование требует тишины и покоя. А мы идём дальше, в святая святых.       Они спустились по лестнице в полуподвальное помещение. Здесь было прохладнее, воздух пах иначе нотками орехов и ванили. Вдоль стен тянулись деревянные стеллажи, уставленные лотками, накрытыми пергаментом. На некоторых лежали аккуратные квадратики ещё не упакованных конфет.       — А здесь, — Беатриче понизила голос до заговорщицкого шёпота. — На этих деревянных стеллажах вызревает пралине. Дни, недели, иногда месяцы. — Она провела рукой по гладкому дереву. — Ему, как вину, нужно время, чтобы набрать глубину вкуса.       — А разве конфеты нельзя есть сразу? — Удивилась Виктория.       — О, мой наивный ягнёночек, — Беатриса присела, чтобы быть с племянницей на одном уровне. — Настоящий пралине — это искусство. Орехи должны отдохнуть, карамель — пропитаться маслами, вкусы… подружиться. Торопиться здесь — значит убить душу шоколада.       Ребекка подошла ближе, вдохнула аромат.       — Пахнет миндалём и чем-то ещё, очень знакомым.       — Фундук, слегка обжаренный. — Кивнула Беатриса. — Моя фишка. Особая пропорция и технология. Конкуренты пытались подделать, но у них ожидаемо получилась редкостная дрянь.       Демоница сняла с верхней полки один из лотков, достала и протянула Вики.       — Это так вкусно! — Произнесла метиска, попробовав.       — Ещё бы! — Беатриса гордо улыбнулась. — А теперь идём в дегустационный зал. Там вы попробуете то, что ещё не поступило в продажу.       После дегустации бессмертные направились в фирменный магазин при фабрике, где Беатриса разрешила племяннице набрать сладостей столько, сколько та сможет унести.

***

      На следующее утро выпало столько снега, что казалось, будто природа решила укутать мир мягким пуховым покрывалом, спрятать от суеты и обыденности под волшебным куполом. Виктория рано проснулась, распахнула глаза и подбежала к окну. Увиденное очень её обрадовало. Не теряя ни секунды, метиска вылетела в коридор и босиком добежала до спальни родителей и, не стучась, распахнула дверь. Винчесто и Ребекка, спящие в обнимку, не успели даже удивиться — Виктория уже запрыгнула на кровать, плюхнувшись между ними.       — Снег! — Закричала она, тряся родителей за плечи. — Папа, мама, там столько снега! Пойдёмте на улицу! Прямо сейчас!       Винчесто, который всё ещё пребывал в полусне, приоткрыл один глаз и посмотрел на дочь. Её глаза сияли, а волосы торчали во все стороны, как лепестки одуванчика.       — Доброе утро, маленькая. — Прохрипел он, притягивая её к себе и целуя в макушку.       Ребекка села на кровати, поправляя сползшую бретельку ночнушки. Серафим с улыбкой посмотрела на дочь и на мужа, который явно был не в силах выстоять под напором детского энтузиазма.       — Хорошо, солнышко. — Сказала она, погладив Викторию по голове. — Но сначала завтрак. И одеваемся тепло. Снег никуда не денется.       — Обещаешь? — Вики посмотрела на мать с таким серьёзным видом, будто решалась судьба мира.       — Обещаю. — Ребекка кивнула. — А теперь беги, чистить зубы. Мы тоже сейчас встанем.       Метиска спрыгнула с кровати и умчалась так же стремительно, как и вбежала, оставив родителей вдвоём.       — Какая она энергичная, о Шепфа! — Вздохнул Винчесто, падая на подушку.       — Это точно. — Усмехнулась Ребекка и потянулась за халатом.       На завтрак Моргана приготовила овсяную кашу с ягодами, яичницу с беконом и горячие булочки с маслом. Виктория ела быстро, то и дело поглядывая в окно, снег продолжал идти, добавляя новые слои к уже выросшим сугробам. Винчесто и Ребекка поначалу не торопились, наслаждаясь утренним кофе и приятной беседой, но дочь своим нетерпением заразила и их.       — Ну всё, — Произнесла Ребекка, допивая кофе. — Одеваемся и выходим.       Через десять минут они стояли на заснеженной лужайке перед особняком. Не успели родители сделать и шага, как Вики уже слепила снежок и запустила его в отца. Снежок попал демону в плечо, рассыпавшись под ногами.       — Ах ты, маленькая фурия! — Винчесто притворно нахмурился, но тут же нагнулся, слепил ответный снаряд и запустил в дочь. Снежок пролетел мимо, и Виктория, радостно взвизгнув, побежала прочь.       Ребекка присоединилась к игре, и вскоре вся лужайка превратилась в поле битвы. Вики уворачивалась, визжала и лепила снежки с невероятной скоростью. Винчесто ловил их на лету и отвечал с хитрой улыбкой. Ребекка, которая всегда могла похвастаться меткостью, попала мужу прямо в спину, когда он отвлёкся.       — Любимая, ты воткнула мне нож в спину! — Объявил он, но в голосе звучал смех.       В этот момент дверь особняка распахнулась, и на террасу выбежала Беатриса.       — Такое веселье затеяли, и без меня? — Возмутилась она, слепила снежок и запустила в кузена. Тот не ожидал удара с фланга и снежок угодил ему в затылок.       — Попадание! — Закричала Беатриса, хватаясь за живот от смеха.       — Триса! — Винчесто обернулся, но сестра уже скрылась за спиной племянницы, которая тут же приняла её в свою команду.       — Мы против вас! — Объявила Вики. — Папа и мама, готовьтесь проиграть!       — Это мы ещё посмотрим. — Усмехнулась Ребекка, вставая рядом с мужем.       Началась настоящая снежная баталия, в конце которой победила дружба. Все выдохлись и, смеясь, попадали в сугробы.       — А теперь лепим снеговика! — Объявила Вики, поднимаясь.       Снеговика решили лепить всем миром. Винчесто взялся за самый большой ком, Ребекка сделала ком поменьше, а Виктория с Беатрисой — самый маленький, для головы.       — Он будет великаном! — Заявила метиска, когда три кома водрузили друг на друга.       — Не хватает носа. — Заметила Беатриса и метнулась в дом за морковкой.       Виктория принесла ветки для рук и сосновые шишки для глаз. Снеговик получился весёлым, чуть кривобоким, но очень симпатичным. Беатриса нацепила ему один из своих дизайнерских шарфов, прихваченных из особняка вместе с морковкой, и все отступили на шаг, оценить результат коллективных стараний.       — Красавец. — Сказал Винчесто.       — Похож на тебя — Заметила Беатриче саркастично.       — Чем же? — Возмутился адмирон.       — Тоже душка, Често.       — Ух, как я скучал по твоим язвительным оскорблениям, сестрица!       Они вернулись на террасу, где Моргана, предупреждённая хозяйкой, уже расставила поднос с чашками. Беатриса собственноручно разлила горячий шоколад — густой, со взбитыми сливками.       Виктория взяла чашку обеими руками, отпила и зажмурилась.       — Лучшее, что я пробовала в жизни. — Уверенно заявила метиска.       — Это потому что ты замёрзла, незабудка. — Усмехнулся Винчесто, отпивая из своей чашки.       — И потому что мой шоколад действительно лучший. — Добавила Беатриса, подмигивая.

***

      Через два дня Беатриса тоном, не терпящим возражений, объявила, что они едут на рождественскую ярмарку. И уже через час бессмертные стояли на центральной площади. Гирлянды переплетались над головами, образуя светящийся шатёр, а воздух был густым от запахов — жареных каштанов, глинтвейна, хвои и корицы. Карусель кружила детей, а с деревянных лотков, украшенных еловыми ветвями и лентами с бубенцами, продавцы зазывали прохожих.       Виктория бежала от одного прилавка к другому. Она никогда не была на земной ярмарке — в Аду праздновали иначе, с размахом, но без этой уютной суеты.       — Мама, смотри, ёлочные игрушки! — Она потянула Ребекку к лотку, где на бархате лежали стеклянные шары, расписанные вручную: ангелы, снеговики, звёзды.       Ребекка подошла ближе, взяв дочь за руку.       — Выбери несколько, какие больше понравятся.       Вики тут же прильнула к лотку, перебирая игрушки.       — Эти! — Объявила метиска, прижимая к груди маленького оленя с колокольчиком и розового поросёнка.       Ребекка заметила одинокую фигурку в самом углу прилавка — тонкую, хрупкую, с расписными крыльями и нимбом из золотой фольги. В глазах небожительницы мелькнуло что-то далёкое, почти забытое.       — Знаешь, Вики, — Сказала она тихо, беря игрушечного ангела в руки. — Когда я была маленькой, такой же, как ты сейчас, я очень любила наряжать ёлку. И у меня была одна особенная игрушка — золотой ангел. Папа подарил его мне в канун Рождества. Я тогда так обрадовалась, долго-долго смотрела, как он переливается в свете гирлянды.       Виктория подошла ближе, заглядывая маме в лицо.       — А что с ним случилось?       Ребекка усмехнулась с лёгкой грустью.       — У нас жил рыжий кот. Матиас. Очень вредный, шаловливый. Шкода, одним словом. Он считал, что всё в доме принадлежит ему. Однажды, за несколько дней до Рождества, он забрался на ёлку и сбил моего ангела лапой. Ангел упал и разбился.       — Ты, наверное, очень расстроилась, мамочка?       — Я плакала весь вечер. — Кивнула Ребекка. — Папа с мамой меня успокаивали, обещали купить нового, но я не хотела нового. Мне нужен был мой.       — А кота наказали? — Вики сжала кулаки, вступаясь за маму.       — О, да, — Ребекка не смогла сдержать улыбку. — Матиас был наказан самым жесточайшим образом — его лишили праздничной порции индейки. Представляешь? В Рождество все ели индейку, а он сидел в углу и смотрел обиженно. Больше он к ёлке не подходил.       Виктория хихикнула, представив эту картину.       — А что потом стало с Матиасом?       — Он прожил долгую и счастливую кошачью жизнь. — Ответила Ребекка.       Заметив мамину нерешительность, Вики предложила:       — Давай купим его. В память о том твоём ангеле.       — Договорились, солнышко. — Ребекка погладила дочь по голове и передала ангела продавцу, чтобы тот упаковал его вместе с остальными игрушками.       Винчесто тем временем обнаружил ларёк с сахарной ватой.       — Папа, папа, хочу! — Виктория уже тянула отца за рукав. Адмирон тут же превратился в добродушного отца, готового выполнить любое желание своей принцессы.       Беатриса, взглянув на ларёк, брезгливо поморщилась.       — Это лакомство недостойно моего изысканного вкуса. — Резюмировала бестия. — Сплошной сахар. Слишком уж примитивно.       — Как скажешь, сестрица. — Усмехнулся Винчесто и взял две порции: для дочери, и одну на двоих — для себя и Ребекки.       Виктория схватила сахарную вату и тут же принялась уплетать её с такой скоростью, что сахарные нити прилипли к её щекам и кончику носа.       — Не торопись так, сластёна! — Хихикнула Ребекка.       Но Вики продолжила в том же духе.       А вот родители не спешили, медленно отщипывали по маленькому кусочку, поднося ко рту. И каждый раз, когда один откусывал, другой смотрел с такой интимной нежностью, что воздух вокруг, казалось, нагревался. В какой-то момент Винчесто отломил кусочек и поднёс к губам Ребекки. Она послушно открыла рот, и его палец задержался на её нижней губе на секунду дольше приличий.       — Вы бы хоть ребёнка постыдились, голубки! — Раздался едкий голос Беатрисы. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на них с притворным возмущением.       Ребекка чуть покраснела, а Винчесто невозмутимо откусил ещё кусочек, глядя на сестру с провокационной усмешкой.       — Завидуешь, Беатриче?       — Ещё чего, — Фыркнула бестия и взяла племянницу за руку. — Смотри, моя сладкая, там продают пряничные домики. Пойдём, посмотрим. А эти двое пусть дальше облизываются.       — Ура! — Виктория, которая уже доела свою вату, с радостью переключилась на новую забаву.       Неподалёку кружилась карусель, цветастые лошадки взлетали вверх и опускались под музыку.       — Пойдём, мамочка! — Метиска потянула Ребекку за руку к только что остановившейся карусели.       Ребекка, подхватив дочь, помогла ей забраться на лошадь, а сама села позади, обхватив Вики руками за талию.       — Держись крепко, милая. — Сказала Ребекка, когда карусель начала разгоняться.       — Я держусь! — Крикнула Виктория, сжимая руками серебристую гриву лошадки и одновременно прижимаясь спиной к маме.       Ветер развевал их волосы — светлые косички Вики и распущенные локоны Ребекки. Смех дочери звенел в такт музыке, и небожительница, сама того не замечая, тоже засмеялась — легко, беззаботно, совсем как в детстве.       Внизу, у ограждения, стоял Винчесто. Демон смотрел на жену и дочь с тихой, глубокой нежностью. Беатриса, стоявшая рядом, долго терпела, но наконец не выдержала.       — Ну, братец, — Протянула она, прищурившись. — Неужели ты завидуешь пластиковому жеребцу?       Винчесто вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и уставился на сестру.       — Что?       — Что жена оседлала его, а не тебя… — Демоница кивнула на карусель, где лошадка с Ребеккой и Викторией как раз поднималась вверх.       Адмирон на секунду замер, осознавая, что кузина имела в виду, а потом его лицо пошло красными пятнами — то ли от мороза, то ли от возмущения.       — Чёрт, Триса! — Выдохнул он, понижая голос. — Я тебя умоляю, прекрати.       — Ладно-ладно, молчу, молчу… — Беатриса подняла руки, капитулируя.       — Ты невыносима, Беатриче.       — Знаю, Често. — С улыбкой отозвалась бестия. — И горжусь этим.       Винчесто покачал головой, но уголки его губ дрогнули. Он вернул взгляд на карусель.       — Ты счастлив? — Неожиданно робко спросила Беатриса.       — Бесконечно. — Ответил он, не повернув головы.       Демоница вздохнула и тоже посмотрела на карусель. Голос её стал тише, мягче.       — Ты заслужил это, братец. Дядюшка Горацио и тётушка Гитель были бы очень рады узнать, что их сын обрёл семейное счастье.       Винчесто наконец повернулся к сестре. Его глаза влажно блеснули.       — Не вздумай, я не выношу сентиментальностей! А ты всегда был более чувствительным ребёнком из нас двоих. Должно быть, так выглядит побочный эффект от воспитания в любви.       — Спасибо тебе, сестра. — Произнёс адмирон ласково. — За то, что годами ранее приняла мой выбор. Приняла в своём доме. За маленький островок счастья посреди зимней сказки.       — Не благодари, — Беатриса махнула рукой, на миг отвернулась, пряча слёзы. — Я это делаю не ради тебя. А ради племянницы.       — В таком случае, Виктории очень повезло иметь такую тётю.

***

      Однажды вечером, когда за окнами разыгралась метель, Беатриса, чувствуя потребность в развлечении гостей, полезла в шкаф за настольными играми.       Вики сначала выбрала «Монополию», не имея ни малейшего представления о правилах.       — Мамон бы однозначно поддержал твой выбор, незабудка. — Усмехнулся отец.       В итоге бессмертные решили, что будут играть в «Эрудит» — составлять слова из букв.       — Тётя Триса, ты опять будешь жульничать? — С подозрением поинтересовалась Виктория.       — Я? Никогда! — Беатриса прижала руку к сердцу.       Игра началась. Винчесто, предсказуемо, оказался лучшим в составлении слов. Беатриса плелась в хвосте и, когда никто не видел, передвинула свою фишку на несколько клеток вперёд.       — Видел. — Бросил адмирон, не поднимая глаз.       — Что видел? — Притворно спросила бестия.       — Как ты жульничаешь. Верни фишку на место.       Беатриса вздохнула и подчинилась. Виктория захихикала, а Ребекка спрятала улыбку за чашкой чая.

***

      — Мам, научишь меня рисовать? — Попросила Вики однажды после завтрака. Она достала новые краски и кисти, подаренные матерью.       — Хорошо, милая. — Ребекка взяла палитру и села рядом. — Но сначала теория. Видишь, как падает свет из окна? Это называется «боковое освещение». Оно подчёркивает текстуру и создаёт объём.       Виктория слушала внимательно, кивая. Ребекка объясняла основы композиции, смешение цветов, технику лессировки — всё это она помнила ещё с времён, когда училась на культуролога и подрабатывала иллюстратором.       — А теперь попробуй нарисовать тётю Трису. — Предложила Ребекка.       — Я позирую на портрет? О, я люблю портреты! — Обрадовалась демоница и тут же приняла величественную позу. — Только сделай меня моложе и с более пышным бюстом.       — Тётя Триса, у тебя и так всё хорошо. — Закатила глаза Виктория, принимаясь за работу.       Ребекка стояла за её спиной, мягко направляя руку дочери, подсказывая, как сделать тени глубже, а свет ярче. Виктория старалась изо всех сил, высунув кончик языка от усердия.       Винчесто сидел на диване с книгой, но то и дело отвлекался и комментировал происходящее:       — Глаза должны быть хитрые!       — Папа! — Возмутилась Вики. — Ты мешаешь!       Ребекка усмехнулась, глядя на мужа.       — Любимый, принеси нам чай, пожалуйста.       — А мне с ромом — Добавила Беатриса. — И можно без чая.       Винчесто вздохнул, отложил книгу и отправился на кухню. Когда он вернулся с подносом, полным чашек, Виктория уже заканчивала портрет.       — Ну-ка, покажи, незабудка. — Адмирон с интересом заглянул через плечо дочери. — Это очень хорошо! Просто отлично!       На бумаге Беатриса вышла гордой и статной, но с непосредственной, почти детской улыбкой и смеющимися рубиновыми глазами.       — Мама помогала. — Смущённо призналась метиска.       — У тебя талант, солнышко. — Серьёзно сказала Ребекка. — И это только начало.       Беатриса подошла, долго молчала, рассматривая портрет.       — Подаришь? — Демоница обратилась к племяннице.       — Конечно, тётя, он твой.       — Ух, моя сладкая! — Беатриче чмокнула Вики в щёку.       Бестия забрала рисунок с собой в спальню и повесила над кроватью.

***

      В предпоследний день каникул Беатриса достала из сарая огромные деревянные сани, резные, с ручной росписью. Настоящий антиквариат.       — Сколько им лет? — Спросил Винчесто, разглядывая санки.       — Понятия не имею. Это семейная реликвия. — Гордо ответила демоница. — На них ещё наш дед в аду катался.       — Это и настораживает. Ты уверена, что они не развалятся прямо под нами?       — Пустяки, конечно, не уверена. Но так даже интереснее, братец.       Они нашли подходящий склон недалеко от особняка — пологий, но достаточно длинный, чтобы разогнаться. Виктория первой уселась в санки, Ребекка — за ней, обхватив дочь руками, а Винчесто сел последним, прижавшись к жене.       — Ты слишком тяжёлый. — Усмехнулась Ребекка.       — Это мышцы. — С шутливой обидой проговорил демон.       Беатриса толкнула санки, и они понеслись вниз. Снег летел в лицо, ветер свистел в ушах. Внизу они врезались в сугроб. Вики вылетела и упала в пушистый снег, смеясь, Ребекка приземлилась рядом, а Винчесто зарылся лицом в снег и лежал, не шевелясь.       — Папочка! Ты живой? — Испуганно спросила Виктория.       Ребекка помогла мужу подняться, отряхивая снег с его волос и воротника.       — Ты в порядке, любимый?       — Разумеется. Прости, если напугал, Бекки.       Они поднимались на гору ещё три раза. Беатриса отказывалась кататься, но кузен настоял, и демоница таки съехала, чуть не перевернувшись на полпути.

***

      Час прощания наступил слишком скоро. Виктория сидела на чемодане, который никак не хотел закрываться, потому что она запихнула туда полмагазина сладостей.       — Я не хочу уезжать. — Буркнула она.       Ребекка присела рядом, обняла дочь.       — Я тоже не хочу. Но это не навсегда, Вики. Мы обязательно соберёмся так же на следующее Рождество.       — Если получится согласовать отпуска. — Мрачно добавил Винчесто, но тут же смягчился. — Мы с мамой очень постараемся, чтобы получилось.       Беатриса стояла в дверях, скрестив руки на груди. На её глазах блестели слёзы, которые она яростно сдерживала.       — Не ревите, — Предупредила демоница. — А то я тоже начну, макияж потечёт…       — Ты уже начала, сестрица. — По-доброму заметил Винчесто.       Беатриса тактично вышла из гостиной, чтобы семья могла попрощаться наедине.       — Когда я вновь тебя увижу, мамочка?       — Пока не знаю, моя девочка.       Виктория всхлипнула, и крупные слёзы покатились по щекам.       — Я не хочу ждать. Хочу, чтобы ты всегда была рядом. Как другие мамы.       Плечики Вики затряслись. Ребекка гладила её по голове, по спине, сама едва сдерживая слёзы. Серафим знала, что не должна плакать — должна быть сильной для дочери, — но комок в горле мешал дышать.       Винчесто подошёл к ним, присел на корточки, взял маленькие ладошки дочери, мягко, но настойчиво развернул к себе.       — Посмотри на меня, незабудка. — Обратился адмирон.       Виктория подняла заплаканное лицо, шмыгнула носом и посмотрела на отца.       — Мама ещё обязательно навестит нас, как только появится такая возможность. Ты же знаешь, она всегда выполняет обещания.       Вики кивнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.       — А это рождественское чудо, — Винчесто обвёл рукой гостиную, камин, ёлку. — Останется с нами навсегда. Ведь бессмертные не забывают мгновения счастья. Они живут в нас вечно. Всё это будет с тобой, в твоём сердце. И каждый раз, когда тебе будет грустно, ты сможешь вспомнить проведённые на земле дни и улыбнуться.       — Правда?       — Правда, солнышко. — Подтвердила Ребекка, обнимая их обоих.       Они долго сидели так, обнявшись. В камине потрескивали дрова, за окном падал снег. Слова были не нужны, их заменяло тепло родных объятий. Всё, что хотелось сказать, было сказано за эти дни — за лепкой снеговика, за чашкой шоколада, за играми и разговорами у камина.