Плод запретной любви

      Дворец Мамона. Ад. За несколько часов до встречи на земле:       Мими умела устраивать вечеринки. Должно быть, этот талант передался ей от отца. Виктория оглядела зал: мрамор пола отражал свет хрустальных люстр; струнный квартет в углу играл что-то меланхоличное, но почти никто не слушал — гости смеялись, пили вино и танцевали в странных, полубезумных ритмах.       Мими во всём сиянии своей красоты стояла в окружении трёх демониц — дочерей Вельзевула и одного… ангела.       Виктория присмотрелась. Присутствие белокрылого на празднике у демонов было большой редкостью. Но Мими ожидаемо было плевать на какие-то там порядки. Дочь Мамона смеялась, запрокинув голову, и смех её был похож на перезвон серебряных колокольчиков, в которые вселился маленький бес.       — Вики! — Мими заметила подругу и помахала рукой. — Иди сюда, познакомлю!       Виктория взяла с подноса пробегавшего мимо прислужника бокал с вином и шагнула вперёд. Люцифер, который всё это время неотступно следовал за ней, вдруг положил ладонь на её поясницу — жест собственнический, но ласковый.       — С кем ты там знакомиться собралась? — Спросил наследник тихо.       — Не ревнуй, — Усмехнулась Вики. — Ты единственный бессмертный, с которым я готова делить жизнь и постель.       Люцифер ничего не ответил, но его пальцы чуть сильнее сжали талию метиски.       Они приблизились. Мими тут же обвила рукой плечи своего спутника — того самого ангела — и представила его с пылкой гордостью:       — Это Дино. Мы учились вместе в академии. Он — единственный разумный ангел из всех, кого я знаю. — Она подмигнула. — И самый красивый, не находишь?       Виктория посмотрела на Дино. Он был атлетично сложен — широкая грудь, мощные плечи, которые с трудом обтягивала простая белая рубашка. Светлые русые волосы падали на лоб, а глаза — ясные, солнечные — смотрели на Мими с такой откровенной нежностью, что становилось ясно: между ними есть связь. Давняя и вряд ли только платоническая. Иначе он не оказался бы здесь.       — Очень приятно. — Кивнула Виктория.       — Взаимно. — Голос у Дино оказался низким, спокойным. Он посмотрел на Люцифера, и в его взгляде на секунду мелькнуло напряжение — но только на секунду. Потом ангел улыбнулся, и напряжение исчезло.       — Мими, ты нас простишь, — Вдруг сказала Вики, чувствуя, как пальцы Люцифера нетерпеливо барабанят по её спине. — Мы на пару слов.       — О, конечно-конечно, — Рассмеялась Мими. — Все гостевые спальни на втором этаже, только не запритесь случайно в родительскую. Папуля этого не оценит. Прецеденты были, но больше я эту парочку нахалов на пирушки не зову.       Виктория фыркнула и увлекла Люцифера прочь.       Они почти бежали по коридору, украшенному гобеленами с изображением битв и пиров. Люцифер толкнул первую попавшуюся дверь — гостевые покои, огромная кровать под балдахином, свечи в канделябрах, окна, за которыми плескалось лавовое озеро, создавая иллюзию багрового заката.       Не успела дверь закрыться, как принц прижал Викторию к стене.       — Ты смотрела на этого ангела с интересом. — Прошептал он в её губы, но в голосе не было ревности — только разгорающееся желание.       — Я смотрела на него? — Усмехнулась метиска, запуская пальцы в его тёмные волосы. — Ты, кажется, сам уставился на его бицепсы.       — Завидно стало. — Выдохнул Люцифер и поцеловал её.       Это не был мягкий и робкий поцелуй. Это был страстный, почти звериный укус, крадущий дыхание. Виктория ответила с той же яростью — вцепилась в его рубашку, рванула так, что пуговицы со звоном разлетелись.       — Спешишь. — Прохрипел Люцифер.       — Слишком долго ждала. — Ответила она.       Они не раздевали друг друга, а именно срывали одежды, путаясь в рукавах и пряжках. Платье метиски расползлось на полу лужей амарантового шёлка. Брюки демона приземлились рядом. Виктория осталась в одном белье, кружевном, белом — невинное, как первый снег, но кожа под ним горела.       Люцифер подхватил любимую на руки — легко, будто она весила не больше пёрышка — и шагнул к кровати. Свечи дрогнули от сквозняка, тени заметались по стенам. Он опустил её на простынь, навис сверху, и на мгновение замер, глядя в глаза.       — Ты уверена? — Спросил он. Это был ритуал — они оба знали ответ.       — Хватит тянуть, давай уже.       Люцифер целовал её шею, спускаясь ниже, к ключицам, прикусывая кожу так, что Виктория вскрикивала и выгибалась навстречу. Он входил в неё глубоко, резко — и метиска теряла счёт времени, теряла себя, растворялась в этом бешеном, древнем, животном ритме. Их стоны сливались, молодые тела блестели от пота в колеблющемся свете свечей.       — Я… сейчас… — Выдохнула она, и мир взорвался ослепительными белыми искрами.       Люцифер последовал за любимой секундами позже, уткнувшись лицом в её влажные волосы, тяжело дыша.       Они лежали в тишине, разгорячённые, счастливые, переплетаясь телами и душами.       — Вики, — Неожиданно обратился наследник. Голос у него был странный — звучал иначе, как-то слишком серьёзно в текущих обстоятельствах. — Я давно люблю тебя.       Метиска замерла, задержала дыхание. Демон приподнялся на локте, заглядывая ей в лицо.       — Я хочу, чтобы ты стала моей женой.       Виктория моргнула, а потом засмеялась — громко, счастливо, почти истерически — и одновременно слёзы хлынули из глаз. Она обхватила его лицо ладонями, притянула к себе и поцеловала — крепко, взахлёб.       — Да. — Выдохнула она между поцелуями. — Да, да, да, тысячу раз да.       Люцифер улыбнулся — так широко, так открыто, без тени своей обычной дьявольской усмешки.       — Но нам нужно кое-что уладить, — Сказал демон, когда они надышались друг другом. — Благословение родителей. С обеих сторон.       Вики отстранилась, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.       — Ты хочешь спросить у моего отца?       — И как-то переговорить с твоей матерью, — Кивнул Люцифер. — Я хочу сделать всё правильно.       Виктория села на кровати. Глаза её горели.       — Милый, — Сказала она медленно. — Обстоятельства сейчас на нашей стороне. Ты ведь знаешь про нашу семейную традицию…       — Конечно. Каждое Рождество вы проводите на земле, в доме твоей тёти. Сейчас Рождество, а значит…       — Мои родители оба находятся в одном месте. На Земле. — Она усмехнулась.       Люцифер секунду помолчал, обдумывая, потом резко поднялся с кровати, совершенно голый, ничуть не смущаясь, и начал собирать с пола одежду.       — Тогда нечего ждать. — Бросил он через плечо. — Одевайся, моя королева. Летим прямо сейчас.       Виктория рассмеялась и тоже вскочила, натягивая бельё, платье, поправляя волосы перед зеркалом.       — А как же Мими? — Спросила она, пытаясь привести растрёпанные волосы в божеский вид.       — Попрощаемся по пути. — Люцифер уже был почти одет — только пуговиц на рубашке не досчитался, и он зло выругался, увидев, что все, кроме одной, оторваны. — Чёрт с ней, с рубашкой. Пойдём.       Они нашли Мими не сразу. Основная вечеринка всё ещё гремела в большом зале. Гости окончательно потеряли счёт выпитым бокалам. Мими же решила немного отдохнуть от этого балагана в малой гостиной, стены которой были увешаны картинами с изображениями райских садов — иронично.       Виктория приоткрыла дверь и замерла, жестом остановив Люцифера.       — Тихо. — Прошептала метиска. — Только посмотри.       Мими сидела на широком диване, поджав под себя ноги. Длинные чёрные волосы рассыпались по обнажённым плечам, миниатюрная, точёная фигурка в полупрозрачном игривом платье, и округлые бёдра — одним словом, дьяволица. Напротив, в глубоком кресле, устроился Дино. Его взгляд был прикован к Мими с таким выражением, что становилось понятно: для ангела сейчас не существовало ничего вокруг.       В одной руке Мими держала маленькую серебряную ложку, а в другой — хрустальную вазочку с малиновым сорбетом. Розово-красная масса уже слегка подтаяла у краёв, превращаясь кашицу. Мими зачерпнула ложку, поднесла к губам Дино и с лукавой улыбкой произнесла:       — Открой рот, ангелочек.       Дино послушно приоткрыл губы, и Мими аккуратно, почти нежно, положила сорбет ему на язык. Он закрыл глаза — на секунду, не больше — и по его лицу разлилось такое блаженство, будто он отведал нектар богов.       — Вкусно? — Спросила демонесса, чуть наклонив голову. — Мой любимый десерт.       — Ты меня балуешь. — Ответил ангел, проглатывая. Голос его был тёплым, как летний вечер. — Ты затеяла опасную игру.       — Опасную? — Мими снова зачерпнула ложку — на этот раз побольше — и поднесла к его губам, но в последний момент отодвинула, подразнивая.       Дино усмехнулся — и вдруг перехватил её руку за запястье, притягивая ложку к себе. Сорбет коснулся его губ, но он не спешил есть. Вместо этого ангел посмотрел Мими прямо в глаза, и в его взгляде вспыхнуло что-то такое глубокое, сакральное. Он легко коснулся языком ложки, слизывая малиновую сладость, при этом не сводя с демонессы глаз. Мими густо покраснела.       Виктория, наблюдавшая за происходящим из-за приоткрытой двери, почувствовала, как у неё самой запылали щёки.       — Вот это да, какие страсти кипят у нас под носом! — Протянул Люцифер ей на ухо.       — Тсс! — Шикнула Вики, но губы её растянулись в улыбке.       А Мими тем временем отставила вазочку на столик и легонько шлёпнула Дино по руке.       — Ты нахал.       — Ты первая начала. — Парировал ангел. — Угощать с ложечки — это… интимно, ты знаешь.       — Знаю. — Ничуть не смутилась демонесса. — Поэтому и угощаю. — Взяв ложку, она зачерпнула последнюю порцию сорбета и отправила в рот себе — с закрытыми глазами, демонстративно облизнула губы и провела языком по черенку ложки. — Ммм. Действительно вкусно.       Дино сглотнул.       Виктория поняла, что если они сейчас не войдут, то станут свидетелями соития. Метиска толкнула дверь пошире и громко кашлянула.       — Надеюсь, мы не помешали десерту?       Мими вздрогнула и обернулась, но ничуть не смутилась. Демонесса вскинула бровь, перевела взгляд со счастливого лица подруги на довольную физиономию Люцифера — и всё поняла без слов.       — О, вы уже уходите? — Спросила она, не делая попыток отодвинуться от Дино. Наоборот, чуть придвинулась к нему, и ангел инстинктивно положил ладонь ей на колено.       — Улетаем на Землю. — Кивнул Люцифер, прислоняясь плечом к дверному косяку и скрещивая руки на груди. — Нужно поговорить с родителями Вики.       — О, серьёзный разговор, да? — Она игриво посмотрела на Викторию.       — Мы хотим пожениться. — Объяснила Виктория, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Мы летим просить благословения.       Мими издала короткий радостный возглас и вскочила с дивана, чтобы обнять подругу.       — Я так за вас рада! — Прошептала она, стискивая Викторию в объятиях. — Вы будете самыми красивыми женихом и невестой.       — Только если ты будешь моей свидетельницей. — Ответила Вики, обнимая её в ответ.       — А я? — Подал голос Дино, всё ещё сидящий в кресле. — Я приглашён?       Мими обернулась к нему, в её глазах вдруг блеснула робкая уязвимость.       — А ты хочешь? — Спросила демонесса тихо.       Дино медленно поднялся, подошёл к ней, взял за руку и поднёс к губам, поцеловав кончики пальцев.       — Я хочу пойти с тобой куда угодно. — Ответил ангел.       Мими снова покраснела.       — Ладно, голубки, — Сказал Люцифер, отрываясь от косяка и протягивая руку Виктории. — Нам пора.       — Удачи вам. — С искренней теплотой произнёс Дино.       — Спасибо, белокрылый. — Кивнул Люцифер. — Береги нашу малышку. — Неожиданно добавил он, глядя на Мими.       Дино серьёзно кивнул, будто давал клятву в торжественной обстановке. Мими звонко рассмеялась, подбежала к Люциферу и чмокнула его в щёку.       — Летите, влюблённые. И помни, Люци: если твоя будущая тёща захочет тебя придушить, а это самый вероятный сценарий, — беги к адмирону. Он этого не допустит.       Виктория фыркнула, взяла Люцифера за руку, и они вышли в коридор, оставляя Мими и Дино наедине.

***

      Особняк Беатрисы. Женева. Ночь. Настоящее время.       Первое ошеломление схлынуло. Прихожая больше не напоминала сцену из трагедии — все немного оттаяли, хотя воздух по-прежнему звенел от напряжения.       Винчесто разглядывал Люцифера так сосредоточенно, будто видел впервые. Молодой демон выдержал взгляд бывшего наставника спокойно, без вызова, но и без подобострастия.       — Люцифер, пойдём-ка поговорим… — Адмирон кивнул в сторону двери, ведущей на террасу.       — Я с вами! — Виктория шагнула вперёд. Лицо её было бледным, но глаза горели решимостью.       Винчесто мягко остановил её взглядом.       — Это мужской разговор, незабудка. — Он перевёл взгляд на жену, которая уже успела оправиться от шока и теперь стояла, скрестив руки на груди, закипая от праведного гнева. — А с тобой пока поговорит мама.       Ребекка кивнула, с безмолвным обещанием вытрясти из дочери все подробности. Беатриса, с ленивым интересом наблюдавшая развернувшуюся в её доме семейную сцену, деликатно удалилась в гостиную, увлекая за собой племянницу и Ребекку.       — Пойдём. — Бросил Винчесто и первым шагнул на террасу.       Холод ударил в лицо, отрезвляя. Снегопад прекратился, лёгкий иней лежал на перилах, на зелёных веточках самшита в кадках. Винчесто опёрся спиной на балюстраду, сложил руки на груди и уставился на Люцифера в упор. Тот остановился в трёх шагах, не пряча глаз. Молодой демон выглядел уверенно, почти дерзко, но в глубине его алых глаз плескалось искреннее волнение.       — Адмирон, — Начал Люцифер, и голос наследника престола прозвучал ниже обычного. — Вы ведь давно знаете, как сильно я люблю вашу дочь.       Винчесто медленно кивнул.       — Знаю, Люцифер. Для меня это не новость. Я в курсе ваших отношений, Виктория давно мне о них рассказала. — Он сделал паузу, формулируя следующую фразу. — Но вот ты… Как давно тебе известно, что Виктория — метиска?       Люцифер не дрогнул.       — Три года.       — А то, что мы… — Граф запнулся, словно подбирая слова. — Я и Ребекка…       — Что вы женаты? — Закончил за него Люцифер. Губы принца тронула лёгкая тень улыбки, не насмешливой, а удивительно понимающей. — Года два с половиной примерно.       Винчесто нахмурился — не от гнева, а от того, как спокойно и точно этот молодой демон называет даты, когда узнал то, что должно было бы остаться тайной за семью печатями.       — И, зная тайну нашей семьи, что ты намерен…       — Вашей семьи? — Перебил Люцифер, в голосе впервые проскользнула чуть едкая усмешка. — Простите, наставник, но эта тайна с самого начала принадлежала не только вам. Семейство Мамона, ваша кузина и даже… моя мать дали негласную клятву — хранить молчание. Все они увязаны в этой истории так глубоко, что давно стали её полноправными участниками.       Винчесто замолчал. Смотрел на парня — нет, на мужчину, который стоял перед ним, — и понимал, что возразить ему нечего.       — Ты прав, Люцифер. — Наконец произнёс граф. Голос его звучал устало. — Безусловно, прав. Все мы много лет связаны узлами, которые теперь ни распутать, ни разрубить. Но я повторю свой вопрос. Ты, мальчик мой, знаешь тайну, которая всех нас может погубить, что ты намерен с ней делать?       Наследник выпрямился. Ветер трепал его волосы, бросал в лицо редкие колкие снежинки, но демон не замечал холода — его взгляд был устремлён на наставника.       — С тайной происхождения Вики? Ничего. Эта информация ничего для меня не значит. Не буду тянуть с предисловиями, адмирон. Я вас безмерно уважаю. Вы мой наставник, вы научили меня всему, что я знаю, кроме, пожалуй, умения держать в руке меч. Этому меня учил Вельзевул. — Губы Люцифера изогнулись в фирменной усмешке — тёплой, мальчишеской, которая, как помнил Винчесто, появилась у подопечного, когда тот был ещё долговязым подростком с непростым характером.       На секунду повисла тишина. Только ветер посвистывал в ушах. А потом Люцифер шагнул вперёд и сказал — просто, без пафоса, но так, что в каждом слове чувствовалась предельная решимость:       — Я намерен просить руки вашей дочери.       Винчесто замер. Его лицо комично вытянулось в неподдельном изумлении.       — Виктории?       — Не пугайте, адмирон, — Люцифер усмехнулся уголком рта, но взгляд оставался серьёзным. — А что, у вас есть ещё дочери?       Граф не оценил шутки. Он медленно покачал головой, словно пытаясь отогнать наваждение.       — Но Виктория ещё так молода, чтобы примерять фату невесты…       Люцифер понял, что наставник не отвергает, а размышляет. И это давало шанс.       — Помните ту наивную земную книжку, что вы посоветовали мне прочесть, когда мне исполнилось шестнадцать? — Спросил наследник, и в его голосе вновь проскользнула беззаботная мальчишеская нотка. — «Ромео и Джульетта». Джульетте было тринадцать, а Ромео немногим больше.       Люцифер сказал это легко, почти небрежно — просто чтобы разрядить обстановку. Но просчитался.       — И они плохо кончили! — Грозно бросил Винчесто, сверкнув глазами. — Если ты дочитал книгу до конца, должен знать, мальчик мой.       Люцифер на секунду опешил, а потом пожал плечами с той напускной беспечностью, которая сводила с ума всех его преподавателей.       — Нет, бросил на половине. Слишком унылое и слащавое чтиво, как по мне. — Он чуть помолчал и добавил тише: — Но Вики нравится. Она делилась.       Винчесто шумно выдохнул — то ли вздох, то ли смешок. Он провёл рукой по лицу, словно стирая усталость.       — Я настаиваю, Люцифер. Виктория очень молода для этого. Вы оба слишком молоды.       — Адмирон. — Наследник сделал ещё шаг, сократив расстояние до двух шагов. Его голос потерял всякую игривость, стал почти торжественным. — Виктория — моя единственная. Она покорила моё сердце много лет назад, мне же потребовалось значительное время, чтобы завоевать её. Поверьте, это не каприз принца. Не блажь, а взвешенное, взрослое решение, к которому мы плавно двигались на протяжении пяти лет.       Винчесто молчал. Прислонившись спиной к холодным перилам, он смотрел на Люцифера, но видел, казалось, что-то другое — возможно, ту маленькую девочку в нарядном платьице, которая бегала по этому особняку много лет назад и уплетала конфеты.       — Вы не верите в мои чувства к вашей дочери. — Тихо спросил Люцифер. — Или сомневаетесь в серьёзности моих намерений в отношении неё?       Винчесто поднял голову, встречаясь глазами с бывшим подопечным.       — Нет, ничего из этого, Люцифер. — Голос графа звучал глухо, словно он выдавливал из себя каждое слово. — Просто это всё так резко, неожиданно. Конечно, я знал, что однажды Виктория захочет устроить свою жизнь, выйти замуж. Семья — это важно. — Он замолчал, собираясь с мыслями. — И видит бог, я никогда не желал и не желаю противиться её выбору. И признаюсь, я хотел, чтобы рядом с нею был кто-то вроде тебя. Кто-то, кто сможет позаботиться о ней, никогда не обидит и не предаст мою девочку.       Люцифер стоял не дыша. В груди сердце колотилось так неистово, пропуская удары, что он боялся того, что адмирон услышит этот стук за три шага.       — Вы не просто так прививали мне рыцарские идеалы, наставник, — Напомнил Люцифер. — Будьте спокойны, я позабочусь о ней, сделаю своей королевой. Единственные слёзы, которые Вики предстоит пролить в нашем браке, — это слёзы счастья. Клянусь честью.       На террасе сделалось совсем тихо. Ветер гнал по каменным плитам сухие, колючие снежинки. Северное сияние ярко вспыхнуло над Альпами в последний раз и погасло.       Винчесто медленно выпрямился. Подошёл к Люциферу. Положил руку ему на плечо — тяжело, по-отечески.       — Я вверяю тебе дочь. — Сказал граф, голос его неконтролируемо сел на последнем слове. — Ты достоин её сердца и руки. Верю, с тобой Виктория будет как за каменной стеной и обретёт счастье. А значит, и моё отцовское сердце будет спокойно за вас двоих.       Люцифер не нашёл ответных слов, просто протянул руку, и Винчесто пожал её — крепко, по-мужски, вкладывая в это рукопожатие всё, что не смог высказать.       А потом Винчесто обнял бывшего воспитанника. По-отцовски. С коротким, едва слышным всхлипом. Люцифер замер на секунду, а потом обнял в ответ — осторожно, словно боялся сделать больно. Он чувствовал, как вздрагивают плечи адмирона, и понимал, что этот благородный суровый мужчина, его наставник — сейчас плачет.       — Спасибо. — Прошептал Люцифер. — Я не подведу.       Винчесто отстранился, быстро смахнул рукой непрошеную влагу с ресниц и глухо кашлянул, словно ничего не случилось.       — Пойдём уже в тепло. — Буркнул граф, пряча глаза. — А то ещё замёрзнем, не дожив до вашей свадьбы.       Люцифер улыбнулся — широко, искренне.       — Идёмте, адмирон.       Они вместе толкнули дверь и зашли в дом.

***

      В то время как мужчины вели откровенный разговор на морозе, — женщины предпочли дискутировать в тёплой гостиной. Беатриса с деликатностью, которой от неё никто не ожидал, выпорхнула из комнаты, бросив на ходу: «Вам есть что обсудить». И прикрыла за собой дверь, оставив мать и дочь наедине.       Ребекка не произнесла ни слова. Серафим стояла посреди гостиной, уперев руки в боки, и смотрела на Викторию. Этот взгляд — тяжёлый, прожигающий насквозь — был хуже любого крика. Вики знала его с детства, хоть и нечасто на него натыкалась. Это был взгляд, которым мать пользовалась, когда хотела, чтобы дочь сама поняла всю глубину своего проступка.       — Мам, — Начала Виктория, делая шаг вперёд. — Я всё объясню…       — Ты привела в дом демона, — Тихо, очень тихо сказала Ребекка. — Не просто демона. Люцифера, наследника престола Ада. И не предупредила. Ни меня. Ни отца.       — Я хотела…       — Ты хотела, — Перебила серафим, голос её стал жёстче, хотя и не повысился ни на полтона. — Ты хотела устроить нам сюрприз. Ты хотела, чтобы мы все вместе пили чай и умилялись вашей любви. — Она сделала паузу. — Ты хоть представляешь, что мы с отцом пережили, когда увидели его на пороге? Когда поняли, что этот… молодой человек знает тайну, которая может стоить жизни каждому из нас?       Виктория опустила голову.       — Мам, прости.       — Прости? — Ребекка подошла ближе. В её глазах стояли слёзы — не от слабости, а от гнева. От страха. — Ты бросила нас в огонь, Вики. — Она замолчала, сжимая и разжимая кулаки.       — Люцифер никогда не предаст меня… нас. Ты совсем его не знаешь, мама.       — Это не оправдание твоей безответственности.       Виктория подняла голову. В её голубых глазах не было больше детской наивности.       — Мама, сядь, пожалуйста. — Она указала на диван у камина. — Выслушай меня. Просто выслушай.       Ребекка колебалась секунду, потом резко опустилась на край дивана, всё ещё держа спину прямой, как струна.       — Я слушаю.       Метиска села напротив, близко к матери, так, что их колени почти соприкасались, взяла материнские руки в свои. Ладони Ребекки были холодными — то ли от пережитого шока, то ли от того, что небожительница нервничала не меньше дочери.       — Я люблю его. — Выпалила Вики. — Люцифер знает меня. Всю. Со всеми моими страхами, капризами, глупостями. И всё равно любит.       — Виктория…       — Он знает, кто я, мама. — Вики посмотрела матери прямо в глаза. — Он знает, что я метиска. Знает про вас с папой. Про тайну, которую вы столько лет бережёте.       Ребекка замерла. Её лицо побелело.       — Ты рассказала ему всё?       — Да. Ещё три года назад. — Виктория сжала ладони матери сильнее. — И знаешь, что он сделал? Не убежал. Не предал. Не шантажировал. Люцифер заглянул мнев глаза и сказал: «Мне всё равно на твоё происхождение. Я всегда буду тебя любить».       — Три года… — Прошептала Ребекка. — Три года он носил эту тайну?       — И ни разу не обмолвился. Никому. — Кивнула Виктория. — Он дал клятву. Как когда-то поклялись наши близкие, которые столько лет хранят молчание, потому что… — Метиска запнулась. — Потому что они любят нас, мама. Несмотря на риски.       Ребекка отвернулась к камину. Пламя отражалось в её глазах, плясало на щеках. Она молчала долго — так долго, что Виктория уже начала бояться, что мать онемела и уже не заговорит.       — Ты уверена в нём? — Спросила серафим наконец. Голос её звучал глухо, но уже без той ледяной стали и пренебрежения.       — Ни в чём я так не уверена, как в нём. — Ответила Вики.       Небожительница медленно повернулась к дочери. Её лицо смягчилось — на нём тонкими акварельными мазками проявились: усталость, принятие, больше похожее на безрадостное смирение.       — Ты такая же упрямая, как я. — Сказала Ребекка, в её голосе впервые за весь разговор мелькнула тёплая, почти грустная усмешка.       — Это комплимент?       — Это диагноз. — Серафим взяла лицо дочери в ладони. — Ты хоть понимаешь, как я испугалась? Когда он вошёл… когда я поняла, что он знает… У меня сердце остановилось, Вики. Я думала, что сейчас всё рухнет. Что мы потеряем всё. Нашу семью, друг друга…       — Не потеряем, — Прошептала Виктория, чувствуя, как её собственные глаза наполняются слезами. — Потому что теперь мы одна семья. И Люцифер — часть этой семьи.       — Часть? — Ребекка приподняла бровь.       Виктория выдохнула, собираясь с духом.       — Мама… он просил у папы моей руки. Я не знаю, чем закончится их разговор, но… — Она запнулась, сглотнула. — Мы хотим пожениться.       В наступившей тишине было слышно только приятное потрескивание дров в камине.       Ребекка смотрела на дочь — долго, пристально. А потом медленно, очень медленно, уголки губ небожительницы поползли вверх.       — Ну, тогда, видимо, нам пора начинать выбирать платье для невесты.       Виктория всхлипнула, а потом расхохоталась — и бросилась матери на шею, уткнувшись лицом в её плечо, пахнущее лавандой и жасмином.       — Ты не злишься? — Вопрос метиски прозвучал глухо из-за тесных объятий.       — Злюсь. — Ответила Ребекка, гладя дочку по волосам. — Ужасно злюсь. Ты поступила как безрассудная девчонка.       — Но…       — Но ты — моя безрассудная крошка. — Ребекка поцеловала её в макушку. — И если этот демон посмеет разбить твоё сердце, я вырву ему сердце и подам на завтрак его отцу.       — Ма-а-ам…       — Я серьёзно, детка. — Ребекка отстранилась, вытирая влажные дорожки под глазами. — А теперь — утри нос и пойдём узнаем, чем там закончился мужской разговор. Надеюсь, все живы.       Виктория счастливо рассмеялась сквозь слёзы. Они встали, взялись за руки и вышли из гостиной.

***

      Тяжёлая дверь с террасы отворилась, впуская клубы холодного воздуха и двоих мужчин с совершенно разными выражениями лиц. Винчесто выглядел задумчивым, даже немного потерянным — так, будто только что подписал капитуляцию под давлением превосходящих сил. Люцифер, напротив, сиял, как отполированный самовар. Из гостиной, взявшись за руки, вышли Ребекка и Виктория. У обеих глаза были подозрительно влажными, но мать и дочь держались с фамильным достоинством — каждая на свой манер.       Четыре пары глаз пересеклись в центре коридора.       — Ну? — Первой нарушила молчание Ребекка, обращаясь к мужу.       Винчесто посмотрел на Люцифера. Люцифер — на Викторию. Виктория — на мать.       — Мы поговорили, — Произнёс адмирон, в его голосе прозвучало нечто среднее — не то облегчение, не то слепая покорность судьбе. — Люцифер сделал Вики предложение. Я счёл это уместным и поддержал выбор детей.       — Папочка! — Виктория сорвалась с места и повисла у него на шее, чуть не сбив с ног. — Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо!       Винчесто издал сдавленный звук, который можно было принять за одобрение, и ласково похлопал дочь по спине.       — Только не задуши меня, незабудка. Я ещё хочу дожить до твоей свадьбы.       Ребекка подошла к Люциферу. Тот впервые не мог скрыть своё волнение — как школьник перед строгой учительницей.       — Серафим Ребекка… — Начал он.       — Ребекка. — Поправила она ледяным тоном, но в глазах уже плясали чёртики. — Если ты собираешься называть меня «Серафим Ребекка» на семейных ужинах, мы не поладим.       — Ребекка. — Повторил он, почтительно склоняя голову. — Я обещал вашему мужу беречь Викторию. И себе тоже пообещал уже давно.       — Посмотрим, — Сказала небожительница с напускной строгостью, но в уголках её губ зарождалась улыбка.       Ребекка выдержала паузу — и вдруг шагнула к нему, обняла. Коротко, по-матерински тепло, и сразу отстранилась.       — Добро пожаловать в семью, дорогой зятёк. — Сказала она, пряча глаза. — Но если ты сделаешь мою дочь несчастной, я…       — Обещаю не давать вам такого повода. — Ответил Люцифер чересчур серьёзно.       Виктория, наобнимавшись с отцом, подскочила к Люциферу и вцепилась в его руку.       — Всё хорошо? — Спросила она шёпотом.       — Всё отлично, клубничка. — Ответил принц так же тихо.       Винчесто тем временем подошёл к жене, обнял её за талию и что-то прошептал на ухо. Ребекка чуть заметно кивнула — и напряжение наконец окончательно спало с её плеч. В этот момент из глубины коридора показалась Беатриса. Бестия вышла, неторопливо поправляя манжеты, и с видом радушной хозяйки объявила:       — Судя по вашим зарёванным, счастливым и помятым физиономиям, все вы желаете рухнуть лицами в подушку. Что ж, гостевые спальни готовы.       — Спасибо, Триса. — Кивнул Винчесто.       — Сколько спален? — Тут же уточнила Ребекка.       Беатриса чуть прищурилась, изобразив глубокую задумчивость.       — Две.       — Почему это две? — Выпалила серафим. — Они что, будут спать вместе?       Демоница посмотрела на жену брата с таким выражением, будто вопрос был верхом наивности. А потом расхохоталась — звонко, заразительно, запрокинув голову.       — Дорогая моя, они спят вместе уже пять лет. — Высказала Беатриса, отсмеявшись. — Не вижу смысла делать исключения на эту ночь.       Ребекка медленно повернулась к мужу. Её глаза метали молнии.       — Ты это позволяешь?       Винчесто протяжно вздохнул. Вздох графа означал «я устал и не вижу смысла сражаться с неизбежным».       — Они уже взрослые, бессмертные, любимая. — Сказал адмирон, мягко поглаживая жену по спине. — И к тому же, скоро поженятся.       — Скоро — не значит сегодня! — Отрезала Ребекка, но в её голосе уже не было прежней уверенности в своей правоте — скорее, ритуальное брюзжание.       Беатриса решила добить.       — Не переживайте, молодёжь сейчас продвинутая. — Она многозначительно посмотрела на племянницу, которая покраснела до корней волос. — И раньше времени не осчастливит вас внуками.       — Триса! — Рявкнул Винчесто, но было уже поздно. Беатриса улыбалась своей дьявольской улыбкой. Ребекка выглядела так, будто проглотила лимон, а Виктория с Люцифером старательно делали вид, что рассматривают узор на обоях.       — Ладно. — Сдалась Ребекка после долгой паузы. — Но что б там без глупостей!       — Мам! — Простонала Виктория.       — И никаких «мам».       Люцифер тихо фыркнул, но предусмотрительно промолчал, не вступая в полемику с будущей тёщей.       Винчесто перевёл взгляд на кузину.       — Ты рада, что устроила этот хаос?       — Ещё бы! — Призналась чертовка. — Давно я не веселилась так от души.       Беатриса развернулась и пошла вперёд, показывая дорогу.       — Завтра обсудим детали, приданое и прочие скучные вещи. А сейчас — марш по комнатам.       Ребекка взяла мужа под руку, увлекая за собой, и они скрылись в спальне, в которой останавливались все разы, что гостили здесь.       Беатриса показала Виктории и Люциферу на другую дверь в конце коридора, подмигнула и шепнула:       — Полотенца в шкафу. И не стесняйтесь, мои сладкие, дом у меня большой, шумоизоляция великолепная. Порезвитесь, детишки!       — Беатриче! — Рявкнул Винчесто из-за закрытой двери.       — Всем спокойной ночи! — Крикнула бестия в ответ, усмехнулась и удалилась в свою часть дома.       Виктория и Люцифер остались в коридоре одни.       — Ну, — Сказал он, беря невесту за руку. — Твоя мать хотела испепелить меня взглядом. Адмирон благословил. А твоя тётушка устроила нам отдельную спальню.       — Она всегда была нашей союзницей. — Вздохнула Вики. — Пойдём. Я ужасно хочу спать.       — И всё? — Усмехнулся Люцифер.       — И всё… — Ответила метиска, но в лукавой улыбке таилось столько сладких обещаний, что демон без слов потянул её к двери.

***

      Винчесто закрыл дверь и несколько секунд стоял, прислонившись лбом к гладкому прохладному дереву. Выдохнул. Глубоко, шумно — так, будто нёс тяжёлый груз всю дорогу от террасы до спальни.       Ребекка подошла к кровати, села на край, принялась стаскивать замшевые сапожки. Один полетел на пол, второй — следом. Серафим даже не оглянулась на мужа, но голос её, когда она заговорила, был полон неподдельной усталости и тревоги.       — Я не могу поверить, что он знал. Три года! Три года этот… этот мальчишка знал, кто мы друг другу. Знал про Вики.       Винчесто отлепился от двери, начал расстёгивать рубашку.       — Не мальчишка уже, а молодой мужчина. — Ответил адмирон спокойно. — И ты сама только что назвала Люцифера зятем.       — Ты дал согласие, Винчесто. — Ребекка резко обернулась. Глаза её сверкнули. — Ты благословил их.       Демон подошёл к жене, сел рядом, положил ладонь на её напряжённую спину.       — А ты бы хотела, чтобы я отказал?       Ребекка замолчала. Плечи её поникли.       — Нет… — Выдохнула она наконец. — Не хотела бы. Потому что тогда бы Вики… я не знаю… она бы никогда нам этого не простила. И они влюблены… Они в любом случае поженятся, хотим мы того или нет. Просто они могли вдвоём полететь на Амор и ничего никому не говорить. Но они пришли к нам, поделились… И это приятно и даже как-то трогательно… что дети так поступили и решили довериться нам, попросили благословения.       — Вот видишь, любимая. — Мягко проговорил Винчесто, поглаживая её между лопаток. — Ты сама всё понимаешь.       — Понимаю, но принять не могу. — Огрызнулась блондинка, но тут же вздохнула и откинулась на плечо мужа. — Голова идёт кругом, родной. Принц Ада, наследник Самаэля, знает нашу тайну. А через месяц или два этот самоуверенный гордец станет нашим зятем. Как это вообще может уложиться в голове нормального человека?       Винчесто поцеловал её в висок.       — А ты вспомни нас. Молодых. Безумных. Дерзнувших почитать нашу любовь превыше законов Равновесия. — Он усмехнулся.       — Интересно, можно ли считать, что Вики и Люцифер, как и мы, нарушают закон Неприкосновения, если Виктория — ангел лишь наполовину. — Призадумалась Ребекка.       — Любопытный вопрос ты сформулировала, Бекки. Если считать принадлежность к сторонам в процентах, то связь Виктории и Люцифера должна быть больше угодна Шепфа. А рождённые в этом браке дети и вовсе будут почти чистокровными демонятами.       — Чистокровные демонята, у которых одна из бабушек — серафим. Это ты, конечно, хорошо придумал, любимый. — Ребекка усмехнулась. — И вообще, какие внуки в нашем возрасте? Я ещё слишком молода для роли бабули.       Винчесто тепло расхохотался в ответ на рассуждения жены и, не торопясь, потянул молнию на её платье, бережно скользя пальцами по открывшейся спине.       — Раздевайся, ложись. Ты устала.       Серафим стянула платье и колготки, расстегнула и отбросила бюстгальтер, оставшись в одних трусиках. Винчесто смотрел на неё — на плавные изгибы тела, на светлую кожу, редкие родинки — и в который раз поражался, что эта женщина, мать его дочери, всё ещё была способна вызывать в нём такой сумасшедший трепет, не делая для этого ничего особенного.       — Ложись на живот, Бекки.       — Ты мной командуешь? — Лениво спросила она, но уже укладывалась, подкладывая руки под голову, вытягиваясь вдоль кровати.       — Хочу, чтобы ты как следует расслабилась. — Поправил демон, доставая из прикроватной тумбочки флакон с маслом.       Винчесто капнул масло на ладони, растёр, и его большие, сильные руки легли на плечи Ребекки. Она вздрогнула от тепла и неожиданности, а потом выдохнула и растворилась в его прикосновениях.       — Ты слишком напряжена. — Сказал Винчесто, разминая тугие узлы на её шее. — Когда ты в последний раз отдыхала по-настоящему?       — Не помню, родной. — Сонно пробормотала она. — Наверное, до того, как наша дочь привела в дом жениха.       Адмирон усмехнулся, скользнул ладонями ниже — по позвоночнику, по рёбрам, огибая лопатки. Ребекка застонала — тихо, протяжно, от удовольствия.       — Люцифер сказал, — Продолжил Винчесто, работая над поясницей. — Что любит её больше жизни.       — Демоны много чего говорят. — Возразила небожительница, но голос уже потерял резкость.       — Он поклялся честью, Ребекка. Для демонов высокого порядка — это не пустые слова.       Блондинка пристыженно замолчала. Винчесто продолжал массировать — медленно, глубоко, проходясь большими пальцами вдоль позвоночника, разгоняя кровь и напряжение. Её кожа под его ладонями становилась тёплой, почти горячей.       — Ты доверяешь ему? — Неожиданно спросила она, повернув голову набок, чтобы видеть лицо мужа.       — Доверяю, Бекки. — Ответил он без колебаний. — Я воспитывал его с измальства, учил наукам и этикету. Я знаю парня лучше, чем его собственный отец. Люцифер — достойный молодой демон. И он будет достойным мужем для нашей дочери.       Ребекка прикрыла глаза. Слёзы снова подступили. Так проживалось облегчение, смешанное с горечью отпускания.       — Наша маленькая девочка… — Прошептала Ребекка.       — Она выросла. — Произнёс Винчесто, наклоняясь и целуя жену в плечо. — И теперь у неё будет своя семья. Своя жизнь.       — А мы? Как мы будем жить без неё, ты подумал? — Обронила Ребекка, переворачиваясь на спину.       Винчесто посмотрел на неё сверху вниз — на разметавшиеся по подушке волосы, на припухшие от слёз глаза и полуоткрытые губы.       — Не без неё. — Поправил супруг. — Просто наша жизнь изменится. Но мы справимся.       Винчесто наклонился и нежно поцеловал жену в губы. Ребекка ответила с ленивой страстью, пальцами скользнув по его затылку, запутываясь в чёрных волосах.       Бессмертные легли в постели. Мужчина придвинулся к жене сзади, обнимая за талию. Серафим почувствовала тепло его тела, его дыхание на своей шее. Рука Винчесто легла на живот возлюбленной, переплетаясь с её пальцами. Он не торопился, не требовал. Просто лежал, чувствуя, как её дыхание выравнивается, как небожительница расслабляется в его объятиях. Винчесто начал целовать её плечи, спину, каждый позвонок, каждую родинку. Ребекка выдохнула, прикрыв глаза, и её тело отозвалось тихим, томительным жаром.       — Не торопись, любимый. Хочу долго и чувственно. — Прошептала блондинка.       Винчесто ласкал жену медленно, невесомо, как будто боялся спугнуть хрупкость этого момента. Его рука гладила её живот, поднималась выше, к груди, и ангел вздыхала, откидывая голову ему на плечо. Он целовал её висок, затылок, в уголок губ, туда, где на шее билась жилка.       — Я хочу тебя, моя желанная.       — Я твоя, Винчесто. Приступай, хочу снова почувствовать тебя.       Их тела сплелись в медленном, тягучем танце. Бессмертные растворялись в ощущениях, смаковали каждый восхитительный миг близости, в которой не было ни спешки, ни бешеного ритма, ни громких стонов — только тихая, исключительная по своей глубине и силе нежность.       Когда волна экстаза накрыла их, Ребекка уткнулась носом в его грудь, Винчесто обнял её, притягивая ближе. Сквозь приоткрытую балконную дверь пробивался свежий запах альпийской ночи. В такие моменты безумный, невозможный мир вдруг обретал какую-то хрупкую, драгоценную гармонию.       Ребекка водила пальцем по мужской груди, вырисовывая невидимые узоры.       — Значит, готовишься стать тестем? — Усмехнулась она.       — Похоже на то. — Вздохнул Винчесто.       — А я тёщей. — Серафим поморщилась. — Это звучит ужасно старомодно.       — Ты прекрасно выглядишь для своих лет, любимая. — Усмехнулся адмирон, и тут же получил подзатыльник. — Я шучу, шучу!       — Иди сюда, дурак. — Прошептала Ребекка, прижимаясь к нему теснее. — Спи уже. Завтра будет тяжёлый день.