Воспитательные меры

И вот они дошли до ординаторской, где за рабочим компьютером сидел Андрей Евгеньевич, старательно внося в базу данные из историй болезни пациентов. — Здравствуйте, Андрей Евгеньевич, — скрывая отвращение и страх, произнёс Глеб. — О, живой, уже хорошо, я-то думал тебя цыгане в подворотне обокрали и уже на органы продают. — Я пришёл за пациентами и новым графиком. — О как, поработать решил, похвально. А смотрю, ты теперь с телохранителем ходишь? — кивнул в сторону Фила, пока тот молча отхлебывал кофе. — В страшное время, знаете ли, живём, охрана каждому не помешает. — Ладно, вот тебе пациентка, 8 палата, Антонина Ивановна, та ещё штучка, санитара избила танком сегодня за то, что тот полы пришёл мыть в палате, так что ты там аккуратнее. — За что мне это наказание? — Не-е-ет, наказание у тебя другое будет, два ночных дежурства тебе, и не вздумай улизнуть, а то и охранника тоже неделю дежурить заставлю. — Я всё понял... — Вот и умничка. А теперь валите работать, бездари.Не испытывайте моё терпение. В спешке покинув кабинет, Фил замер: — Какой-то он подозрительно спокойный. — Это он перед тобой решил показуху устроить, но ничего, мы его выведем на чистую воду. — Глеб, стой, прикроешь меня, пока я сбегаю в магазин за камерой. Надо будет зайти за результатами анализов Вершининой из 2-й палаты. — Хорошо, только давай быстрее, надо будет ещё этого ящера из логова выманить, чтобы камеру установить. Обеденное время. Суета в больнице потихоньку сходит на нет; половина врачей на обеде, пациенты отдыхают по палатам, в коридорах становится чуть тише. Фил и Глеб заходят в пустую ординаторскую, закрывают за собой дверь, чтобы никто из посторонних не зашёл. Фил достал коробочку с миниатюрной камерой. — На держи инструкцию, у нас есть примерно 30 минут, если только Быков не успел полакомиться младенцами на полдник. — Бррр, я уже ничему не удивлюсь, но он обычно долго там зависает. — Это-то да, но мне кажется, он пятой точкой чувствует, что мы что-то замышляем, уж очень он спокойный сегодня. Такое ощущение всегда, что это не мы за ним следим, а он за нами. — Так, ладно, смотри, у камеры есть аккумулятор, на 14 часов его хватит, поэтому проводов тут почти нет, можно приклеить повыше. — Давай вон туда, на шкаф, не так заметно будет и обзор хороший. — Хорошо, давай я на стул залезу, а ты мне камеру подашь. Глеб встаёт на стул, но понимает, что не достаёт до верхнего угла. — Фил, давай лучше ты, а я покараулю. На держи камеру. — Давай, и клей тоже подай. — Слышишь? Кто-то приближается. — Только не говори, что это Андрей Евгеньевич... Посмотри аккуратно в глазок. — Бл... Это он. Так, Фил, давай клей, я его отвлеку. — Ты уверен, что хочешь говорить с ним наедине? — Выборы нет, давай как-нибудь поживее. Глеб вылетел пулей из ординаторской, не ожидая, что он практически стоит уже около двери, поэтому налетел на него, пока тот медленно приближался к двери со стаканом горячего кофе, попутно разговаривая с кем-то по телефону. — Твою ж мать, Романенко. Я тебе перезвоню. Какого черта ты здесь носишься? — Ай, горячо, горячо. Меня позвали в палату, там эта ваша сумасшедшая на Варю наорала. — Конечно горячо, кипяток же, я еле донёс до сюда, ах ты. — Ну вот, похоже, ожог на груди теперь будет. — Что, прям настолько больно? Ну пошли в процедурную, обработаем хоть, гонщик недоделанный. Процедурная была пуста, поэтому Глеб сел на кушетку и начал расстёгивать рубашку, скорчив лицо и немного шипя от боли, как можно драматичнее, чтобы привлечь внимание Быкова. Но боль не из приятных. Кожа на груди покраснела, и даже виднелось несколько маленьких пузырей. Быков угрюмо ворчал, глядя на Романенко, пока обмакивал тампон в средство от ожогов. Он был явно сильно раздражён, поэтому не поскупился на крики и маты в сторону «полоумного дебила, который вообразил себя гоночной машиной и налетел на беззащитного заведующего отделения». — Я, между прочим, кофе из-за тебя разлил, ты мне 40 рублей теперь должен и шоколадку за моральный ущерб. — Ай-ай, больно же, зачем так сильно надавливать. — Не доводи до греха, Романенко, стонать после будешь, а сейчас терпи. — Ладно, куплю я вам кофе, что орать-то так, это же не вы обожглись. Обиженно взглянул он на Быкова, словно маленький ребёнок, у которого отобрали игрушку. — Так всё, дальше сам, забинтовывай и беги к ненаглядной Варваре Николаевне. В это мгновение сердце ёкнуло, а вдруг Фил ещё не успел, надо было выиграть ещё пару минут. — Стой, подожди, по счёт предложения... Я согласен. — У тебя и не было другого выбора, но мне приятно, что ты сам это сказал, с ухмылкой произнёс Быков. — Ладно, вставай, я тебя сам забинтую, раз уж ты теперь мой. Напряжение сменило полярности, Быков выглядел куда спокойнее, а Глеб, наоборот, каждое движение по коже учитывалось как угроза. От тихих постанываний движения становились только резче, он с силой надавливал на обожжённую грудь, наслаждаясь каждым болезненным вздохом. Атмосфера накалялась, но Быков пока держал себя в руках, хотя ничто не мешало ему в этот момент повалить Глеба на кушетку, особенно после его согласия. Пока один упивался чужой болью, второй молился, чтобы всё это поскорее закончилось, но надо было играть до последнего, как жаль, что здесь нет камер, тогда бы всё закончилось прямо здесь. — Ну что ж, всё готово, свободен. Серьезно? Он меня отпустит? Первая мысль, что пробежала в голове. Но затем он схватил его за шею и притянул к себе, придавливая корпусом к стене, а языком прошелся по его шее до кончика уха. — Не искушай меня, Романенко, сейчас не время, шагом марш отсюда. — шёпотом произнёс он на ухо, вновь проворачивая этот трюк, от чего под горячей рукой он ощутил, как по телу Глеба пробежались мурашки. Глеб тут же вырвался из рук Быкова, застегнул рубашку и вышел из кабинета. Внутри всё дрожало, будто он оказался на волосок от смерти, в то время как нижняя часть его тела жила своей жизнью и на все грубые прикосновения Быкова реагировала, как кабель во время гона. Дверь за спиной захлопнулась глухо, как капкан. На подоконнике напротив процедурной сидел Фил, который с тревогой озирался по сторонам, пока не встретился взглядом с Глебом. — Долго ты, я уже думал, он тебя... — не закончив предложения, начал осматривать Глеба, боясь оказаться прав. Щеки пылали красным, растрёпанные волосы и красные следы на шее напугали его не по-детски. Неужели не успел? — Глеб, ты в порядке? Он же не?.. — В порядке, почти. Главное, что он ничего не заподозрил. Ты подключил камеру? — Да, теперь можно в режиме реального времени видеть и слушать, что там происходит, прямо с телефона. Ты молодец, что отвлёк его, пришлось повозиться, зато теперь мы близки к успеху. — Ближе, чем хотелось бы... — сказал Глеб, и волна мурашек вновь пробежала по телу, от чего тот даже дёрнулся. Самое сложное ждало их впереди. Вечер с каждым часом подкрадывался всё ближе. Многие дети боятся темноты, а вот взрослые боятся того, что за ней скрывается. Ну как вам новая глава? Я знаю, чего вы все ждёте, дорогие мои читатели, но не всё сразу. Самое вкусное я оставила для вас на десерт, а его нужно дождаться. Всему свое время. Спасибо всем, кто лайкает и пишет комментарии, любой отклик очень дорог для меня💕Особенно интересно читать большие отзывы с впечатлениями и предположениями о следующих главах🤭. Я подумываю сделать две концовки (хорошую/плохую), что думаете по этому поводу?🤔 Что интереснее было бы почитать, на ваш взгляд?🫣