One Piece Novel LAW (История Ло)

Я не хочу умирать. Я не могу умереть. Это была единственная мысль, за которую я отчаянно цеплялся, пока шёл вперед, с трудом передвигая ноги. С каждым шагом в морозном воздухе я слышал, как хрустел снег. Я не замечал времени и не понимал, как далеко я смог уйти один. Вокруг себя я видел одну лишь белоснежную ледяную пустыню, в которой не было ничего, кроме деревьев с усеянными шипами листьями. Я не знал, как долго мне ещё предстоит добираться до того «соседнего городка», о котором упоминал Кора-сан. Проклятье, я почти перестал чувствовать свои ноги и руки. Это неудивительно, ведь за три дня своего путешествия я ничего не ел и не пил. Если я не смогу что-то предпринять, холод и голод убьют меня быстрее, чем это получится у янтарного свинца. От усталости моё тело отяжелело, и слипались глаза. Мысль просто упасть в снег, чтобы все мои страдания, наконец, прекратились, начинала казаться всё привлекательнее. НЕТ. Я не имею права. Я слишком много ему задолжал. Кора-сан, мой ангел-хранитель, не будет отмщён, и его усилия пропадут впустую. Он едва сводил концы с концами, таская меня по всем больницам страны, чтобы вылечить, а потом умер. Его душа не упокоится с миром, если я сдамся. Из маленькой поясной сумки я вытащил скальпель и… – АЙ! Я решительно полоснул скальпелем по левой руке. – Вот так… Боль не даст мне заснуть. Перевязав рану куском тряпки, я отправился дальше. Я старался не думать о том, что со мной случится, если в этом состоянии я наткнусь на диких кабанов или волков – против них даже у здорового меня не было ни шанса. Я продолжал идти вперёд, в то самое место. Тем самым местом был «соседний городок», где мы с Кора-саном договорились встретиться. Наконец, в зоне моей видимости появился свет, как раз тогда, когда мой разум затуманился. Огни… Я был уверен, что вижу огни города. Я спасён, теперь мне помогут! Как только эти слова вырвались из моего рта, я с радостью ощутил, как исчезает тяжесть, сковавшая тело, и шаги становятся легче. Добравшись туда, я смогу досыта поесть горячего супа и крепко поспать на мягкой кровати! Я сорвался на бег и вскоре стоял у подножия кирпичной городской стены. Надпись, сделанная большими буквами над входом, гласила «Город Радостей» – так вот как он называется, этот «соседний городок»? Я обнаружил, что на улицах повсюду было полно народу, издалека я этого не понял. Теперь уж точно, обнадёживающе сказал я себе, мне надо лишь попросить кого-нибудь помочь, и меня отведут в тёплый дом, где я, наконец, отдохну. Со всех ног я бросился вперед и начал кричать, пытаясь привлечь внимание хоть кого-нибудь. Внезапно я замер, не в силах сдвинуться с места. Страшные воспоминания обо всём, что случилось со мной недавно, обрушились лавиной и вынудили ошеломлённо остолбенеть у входа. Я вспомнил, как меня травили из-за белых пятен на коже – так проявлялся синдром янтарного свинца. Я вспомнил ненависть людей, как они отгораживались от меня как от прокажённого и избивали. На меня хлынул поток всего того, что я очень хотел забыть. Я вспомнил свой дом, Флеванс, прозванный Белым городом, который закрыли на карантин, ведь люди считали, что заболевшие янтарной болезнью распространяют заразу. Правительство не стало никого разубеждать, они просто бросили город на произвол судьбы, а затем его поглотила война: отец, мама и маленькая сестра, мои друзья в церкви – все они были убиты. Единственный выживший, я вспомнил, как сбежал оттуда, спрятавшись в горе трупов. Я вспомнил презрение, с которым меня встречали в любой больнице, куда Кора-сан таскал меня, пытаясь вылечить. Картины моего прошлого, она хуже другой, продолжали вставать перед глазами. В день, когда мой город сгорел дотла со всем, что мне было дорого, я перестал верить в людей и во что бы то ни было хорошее. Позднее, присоединившись к Дофламинго и став частью семьи Донкихот, я хотел лишь разрушать и забрать с собой в могилу всё, до чего дотянусь. У меня не было ничего, кроме отчаяния. Но я ошибался, потому что Кора-сан плакал обо мне. Срывающимся голосом он звал меня по имени и горько плакал, и его слёзы тронули моё сердце. Я жил словно в преддверии ада и был уверен, что мне больше не на что надеяться в оставшейся жизни, но доброта Кора-сана смогла убедить меня дать этому миру второй шанс и вновь поверить людям. Однако сейчас тело отказывалось подчиняться мне именно от страха оказаться в месте, которое кишело толпами народу. Если это случится, говорил я себе, меня просто снова изобьют, и на сей раз сильнее, чем когда-либо прежде. От одной этой мысли мои ноги словно приросли к земле, а внутри по позвоночнику пополз липкий страх, заставив меня затрястись как в лихорадке. Каким-то невероятным образом, пересилив себя, мне удалось сделать шаг, затем второй, и, наконец, войти в город. Я подошёл к женщине, чистившей лопатой снег неподалёку, и попытался завязать разговор. – Эм… простите… – Привет!.. Ох, твоё лицо… Чёрт, меня так быстро раскрыли. Едва заметив те самые белые пятна, она уже поняла, что я болен. Её взгляд, направленный на меня, был полон ненависти и презрения. Тот самый знакомый взгляд, который говорил лишь одно: всё, чего ты заслуживаешь, сынок, это смерть. – Постой!.. Не обращая внимания на её крик, я бросился наутёк, подальше отсюда и не останавливался, пока не оказался за пределами города. Я не смог найти в себе смелости даже просто продолжить этот разговор. Я такой жалкий. Кора-сан, ты подарил мне столько любви и заботы, но, кажется, этого недостаточно, чтобы я вновь доверял людям. Я бесцельно брёл вперед, пока не заприметил пещеру недалеко от побережья. Забравшись в неё, я понял, что теперь смогу хоть немного согреться. И тут мой пустой живот громко заурчал – я почти забыл, как сильно хотел есть. Мне невероятно повезло: на полу у входа в пещеру я обнаружил целую кучу сухих, не тронутых снегом веток, толстых и тонких, как раз таких, которые пригодны для разведения костра. Я выбрал несколько самых прямых и гладких, добыв трением вожделённый огонь. Как иронично, что в момент отчаяния мне пригодилась техника, которой я выучился в семье Донкихот. Мой крохотный костёр занялся, и я протянул ладони к потрескивающему пламени, с наслаждением ощутив тепло. Но радоваться было слишком рано, без еды я всё равно не смогу выжить. Теперь мне стоило пойти на охоту, чтобы добыть пропитание, но этот план едва ли мог воплотиться в реальность, ведь у меня почти не осталось сил. Поэтому я наугад вытащил ветку из кучи, привязал веревку к её концу, покопался в земле и, найдя червяка, подвесил его на импровизированную леску, а затем с ближайшего утёса закинул мою самодельную удочку в море. Не смотря свой убогий вид, моя временная снасть тут же сослужила мне отличную службу: я поймал пару отличных жирных рыбин. Изнемогая от голода, я едва держал себя в руках, чтобы не расправиться с ними на месте. Я поспешил обратно в пещеру, почистил их и вытащил рыбьи потроха, а затем, нанизав рыб на ветку точно на шампур, поджарил их на огне. От костра в пещере вкусно запахло едой, и я почувствовал, как отчаяние покидает меня. Наконец-то я смогу поесть и восстановить физические и душевные силы! Затем я собирался поспать, чтобы на свежую голову продумать свои дальнейшие действия. Я витал в своих радужных мыслях, как вдруг всё моё тело резко пронзило болью. Руки и ноги, голова, спина… всё болело так нестерпимо, что я почти заорал, и вскоре каждый вдох стал даваться с трудом. Я же знал, что это может случиться в любой момент, почему мне так не повезло именно сейчас. Совсем из головы вылетело, стоило мне только отвлечься. Три года и два месяца – ровно столько мне оставалось жить с момента, как я заболел янтарной болезнью, я высчитал это время на основе медицинских данных, которые оставили мои родители. И с тех пор прошло уже почти три года. Такой приступ уже случался однажды, пока я путешествовал с Коразоном, если в мои расчёты закралась ошибка, то я могу умереть в любую минуту, например, прямо сейчас. И что теперь? Что мне делать? Да, я съел дьявольский фрукт Опе-Опе. Как говорил Кора-сан, он даёт своему владельцу силу трансформировать тела по своему желанию и исцелять любые болезни. И, тем не менее, эта сила не имеет ничего общего с магией: нельзя исцелиться, просто съев этот фрукт. Пока я не научусь правильно использовать его силу, он для меня совсем бесполезен. Как же бесит! Снова отчаявшись, я машинально ударил кулаком по земле. Тело начало лихорадить, за спиной я ощутил ледяное дыхание смерти: она пришла за мной. Все силы покинули меня, ноги подкосились сами собой, лишив меня опоры, и я упал навзничь. Нет, мне нельзя сдаваться. Кора-сан слишком дорого заплатил за Опе-Опе фрукт – теперь он стал воплощением его жизни, которую я унаследовал. Его бы не убили, если бы он не украл фрукт, чтобы вылечить меня. Поэтому я должен… Я должен выжить ради него любой ценой! Иначе его смерть будет напрасной, я этого не допущу! Я закричал, потому что доброта Кора-сана, его последняя улыбка, которую он мне подарил, ни за что не заслуживают раствориться в небытии! Тутум… Внезапно я ощутил, как участился мой пульс. Тутум, тутум… Едва не пробивая рёбра, следом в груди оглушительно заколотилось сердце. Тутум, тутум, тутум, тутум, тутум, тутум, тутум, тутум, тутум, тутум, тутум… Как будто всё моё тело превратилось в один большой насос, бешено перекачивающий кровь. Тем не менее, происходившее сейчас дало мне странную уверенность в том, что моей жизни ничего угрожало. Совсем наоборот: во мне словно постепенно, шаг за шагом пробуждалась сила, до сих пор скрытая и спящая где-то глубоко внутри. Вжух! Из ниоткуда раздался громкий продолжительный свистящий звук, и внезапно я оказался в центре накрывшего меня полупрозрачного голубого купола. В чём дело? Находясь внутри него, я с удивлением осознал, что теперь могу видеть сквозь физическую оболочку любого предмета, находящегося в пределах светящегося круга. Я как будто был способен заглянуть даже внутрь собственного тела. Решив проверить это, я закрыл глаза и попытался как следует сосредоточиться: мозг, сердце, лёгкие, желудок, тонкий кишечник, толстый кишечник, селезёнка… И мне открылось всё: как именно они располагаются, как связаны и взаимодействуют между собой посредством мышц и импульсов нервной системы. Это было так реально, словно я держал их в руках. Так вот какая она – сила дьявольского фрукта Опе-Опе! Я инстинктивно понял, что изменять моё тело – далеко не предел моих возможностей, теперь я получил способность преобразовывать абсолютно всё внутри купола так, как мне того хочется. Передвигать, менять местами части одного целого, резать и перекраивать: пространство под куполом стало для меня настоящим операционным столом. Значит, с его помощью я и исцелюсь! Моё умирающее тело снова охватил мучительный жар лихорадки, но теперь я знал: у меня достаточно сил, чтобы дать решающий бой янтарной болезни. С твёрдым намерением раз и навсегда избавиться от неё и слегка дрожа от волнения, я принялся за работу. Закрыв глаза, я сперва погрузился в раздумья. Так как янтарную болезнь вызывает критическое накопление в организме свинца, который его отравляет, то, чтобы вылечиться, мне достаточно было просто весь его извлечь. Затем я принялся тщательно обследовать каждый орган, один за другим, и, добравшись до печени, я обнаружил, что весь свинец скопился именно в ней. В глубине пещеры находилась бочка, и я подошёл к ней, после чего вынул печень из своего тела и положил её сверху. Я не почувствовал боли, как будто вытаскивать внутренности из тела самостоятельно было чем-то совершенно естественным. Хорошо, а теперь я начну… О том, чтобы избавиться от печени полностью или иссечь её на кусочки, не могло быть и речи: без этого жизненно важного органа я просто умру. Значит, я должен извлечь весь свинец, содержащийся в печени, и вернуть её на положенное место. Прежде всего, с помощью новообретённой силы я решил собрать рассредоточенный в тканях органа свинец в одном месте. Затем я достал скальпель из сумки – пришло время применить на практике те медицинские знания, которым меня учили родители и которым я научился уже самостоятельно. Если я правильно помнил, внутренние органы человека не обладают болевыми рецепторами, но вытащенная мною печень всё ещё являлась непосредственной частью тела, стало быть, когда я порежу её, я почувствую боль сквозь тканную капсулу, которой она покрыта. Я глубоко вздохнул, понимая, что и представить себе не могу, насколько сильная пытка меня ждёт. Если бы у меня только было какое-нибудь обезболивающее… Собравшись с духом, я схватил скальпель правой рукой и вонзил его в лежавшую на бочке печень. – ААААА! Всё тело взорвалось ужасной болью, пронзившей меня как электрический разряд, разрывая разум на части, и я почти потерял сознание. – Хах…хах…хах… Но я не мог остановиться. Цепляясь за остатки угасающего рассудка, одним резким движением скальпеля я отсек кусочек печени, в котором находился весь свинец. Снова заорав от оглушительной боли, я засомневался, не убьёт ли меня она быстрее, чем болезнь. Но не время колебаться, я должен был довести начатое до конца. Достав нитку с иголкой, я наложил швы на раненый орган и вернул его обратно в тело. Хирургическое вмешательство закончилось, и я немедленно ощутил эффект. Как только в организме не осталось ни грамма свинца, жар и боль постепенно рассеялись. Эта мучительная успешная операция спасла мою жизнь. – Ты видел это, Кора-сан? Видел, как блестяще мне удалось справиться с силой Опе-Опе фрукта, который ты украл для меня? Лишь благодаря тебе я не умер сегодня и буду строить свою жизнь заново! Я осел на пол в пещере и безудержно разрыдался, дрожа от радости. Боль утихла полностью, но не успел я насладиться избавлением от неё и окончательно поверить в это, как от изнеможения мои конечности отяжелели и стали ватными, а глаза начали слипаться. Костёр всё еще горел, и его не стоило оставлять без присмотра, но все мои силы были исчерпаны, мне очень нужно было… прикрыть глаза… и немного… поспать… Перед тем, как вырубиться окончательно, в мутной дымке, расплывающейся перед глазами, я увидел Кора-сана, я могу поклясться, что это было реально. Он стоял передо мной, такой же, как и всегда – с тёмным капюшоном на голове, забавным клоунским макияжем – и, улыбаясь, радостно смотрел на меня.

***

Сквозь сон я чувствовал тепло и уют, как будто я был укрыт чем-то мягким. Мне снилось что-то очень хорошее, но я не помнил, что именно. Медленно просыпаясь, я с неохотой разлепил глаза и осознал, что лежу в кровати, уставившись в деревянный потолок, который никогда не видел раньше. Где я? Выбравшись из-под одеяла, я слез с кровати и огляделся. Обыкновенная комната: стол, стул, целая библиотека в огромном книжном шкафу, аквариум с плавающей в нём золотой рыбкой, а ещё внушительных размеров камин, в котором негромко потрескивали дрова. Очевидно, из пещеры кто-то перенес меня в дом. Пока я предавался размышлениям, дверь в комнату с глухим стуком открылась. – О, наконец-то ты проснулся. В комнату вошёл незнакомый мне старик, в руках он держал поднос, на котором стояла дымящаяся миска супа. На вид ему было около шестидесяти лет, с длинными зачёсанными назад полностью седыми волосами, он носил красный козырёк от солнца на голове, яркую тропическую рубашку, шорты до колен и сандалии. С какой стороны на него не посмотри, он не внушал доверия, к тому же мне безумно захотелось обратить его внимание на такой незначительный факт, что сейчас середина зимы, на улице метель, и снег засыпает всё вокруг, а и он близко не одет по сезону. Но мне во что бы то ни стало необходимо выяснить, кто такой этот человек, иначе у меня будут проблемы. Благодаря хитрому плану Кора-сана, Дофламинго и семья Донкихот до сих пор твёрдо уверены, что Морской Дозор взял меня под своё покровительство. Но как только они поймут, что мальчик, которого забрали, был совсем не я, они обыщут и перевернут вверх дном весь остров Своллоу и сделают всё, чтобы поймать меня. Так сильно Дофламинго жаждет заполучить фрукт Опе-Опе, и если он предложит награду за мою поимку, я не удивлюсь, что целая куча бандитов наперегонки друг с другом кинется меня ловить. Может, этот старик уже связался с семьёй и спокойно ждёт, пока кто-нибудь за мной приедет. – Должно быть, ты чертовски голоден, – сказал он мне. Он подошёл ближе и оставил миску с супом на углу кровати. Восхитительный аромат, дразнясь, наполнил мои ноздри, и я с трудом проглотил слюну: ничего не евший несколько дней, я едва сдержался, чтобы тут же не наброситься предложенное угощение. Не притронувшись к миске, я выхватил скальпель и в мгновение ока оказался на спине незнакомца. Захватив его за шею сзади левой рукой, правой я приставил своё оружие прямо к его горлу. – Зачем я тебе нужен, старик?! Я всё ещё был слаб, но не собирался сдаваться какому-то старику. Срывающимся голосом я потребовал от него ответа, объяснений, но он невозмутимо стоял на месте, даже не попытавшись увернуться. – Ладно, раз ты не оставляешь мне выбора, то… ха! – Ай! – внезапно я очутился в воздухе и через пару мгновений резко и больно встретился с полом. Как, чёрт возьми, это произошло? – Я, может, и выгляжу как беззащитный старик, но вполне молод физически, я дам по зубам любому, особенно ребёнку вроде тебя. Напав на меня сзади, ты проиграл. Старик просто взял и легко перекинул меня через плечо. Он прав, я ребёнок, но меня долго тренировали в семье Донкихот. Должно быть, поэтому я переоценил себя и слишком расслабился. Я быстро вскочил на ноги и повернулся к нему лицом, уставившись бешеным взглядом вверх в отчаянной попытке напугать его. – Совсем неважно выглядишь. Как голодный дикий зверёк. По-прежнему не пытаясь причинить мне вред, старик поднял миску с супом, спокойно выловил оттуда ложку и подошёл ближе, протягивая всё это мне. – Давай поешь. Когда я нашёл тебя, ты почти насмерть замёрз. Думаю, это из-за того, что пришлось очень долго голодать. Боже, как же вкусно выглядело содержимое миски. В светло-коричневом бульоне плавали сочные кусочки мяса, может быть, курицы, а может, говядины. Не забыл старик добавить и туда яркие разноцветные овощи, вид которых окончательно раздразнил мой аппетит. Но я так боюсь… Вдруг он подмешал туда снотворное и сейчас пытается заставить меня проглотить его, чтобы я потерял сознание и не создавал ему проблем, протянув время до приезда Дофламинго. Я не могу снова вести себя опрометчиво и неосторожно довериться кому-то. – Сомневаешься, не подмешал ли я в него чего-нибудь лишнего, а? Тебе, как я заметил, трудно верить незнакомцам. Я промолчал, всеми силами стараясь удержать на нём взгляд. И в этот момент, прямо на моих глазах он сам начал есть этот суп. Он зачерпнул и положил в рот одну ложку, затем вторую, явно смакуя его вкус. – Вот видишь, теперь ты можешь быть уверен, что еда не отравлена. Тебе не нужно бояться, я не причиню тебе вреда. Хоть я и не самый добропорядочный человек, я всё-таки и не такой подонок, чтобы использовать в своих целях умирающего ребёнка. С этими словами старик снова поднёс мне миску с супом и ложку. Я машинально схватил её левой рукой, всё ещё сжимая скальпель, направленный на старика, в правой. Ощутив вкус во рту, я почувствовал, как питательные вещества клетка за клеткой наполняют моё изможденное тело. И тут я внезапно осознал, что по моим щекам текут слёзы: суп действительно такой горячий и сытный, что я почувствовал себя спасённым и заплакал, не в силах сдержать целую бурю эмоций, кипевшую внутри. – Чёрт, вкусно… Как вкусно! Принявшись за еду, я не мог остановиться. Выпустив скальпель из руки, я вцепился в миску и, практически не жуя ни мясо, ни овощи, проглотил содержимое до последней капли. Я был настолько голоден? Прямо сейчас этот суп был для меня самым изысканным лакомством, которое я пробовал когда-либо в жизни. – Побудь тут, я принесу тебе добавки, – рассмеялся старик, глядя на меня. У меня создалось впечатление, будто он подобрал меня, точно бездомного котёнка, которого ему, наконец, удалось приручить. По его настоянию я пошёл принимать ванну. Ох, я успел начисто забыть, когда мылся в прошлый раз. Последние мои воспоминания касались лишь долгого путешествия в метель в поисках «соседнего городка». Я впервые по-настоящему оценил всю прелесть горячей ванны. Ах, как же хорошо… Отмывая себя от грязи, я посмотрел в зеркало и заметил, что во мне произошли изменения. Пятна исчезли, белые пятна, вызванные янтарным свинцом, исчезли, и моя кожа вновь стала прежней! Я тщательно потрогал лицо и только тогда убедился, что отныне я полностью здоров. Спустя столько лет мне больше не угрожала болезнь, и я, наконец, испытал невероятное облегчение. Все мышцы в моём теле расслабились, и я просто с наслаждением отлёживался в горячей воде. Когда я вышел из ванной, меня ждала чистая одежда. – Это одежда моего сына, не зря я столько лет хранил её. Она, конечно, старая, но носить можно. Я переоделся, и мы со стариком уселись на стулья друг напротив друга. Ощутимое напряжение, которое витало в воздухе некоторое время назад, растворилось без следа вместе с моим недоверием к этому старику. – Скажи… – Что? – Ты правда спас мне жизнь? – Ну, я возвращался из города и вдруг услышал, как в пещере кто-то громко кричит. Я забеспокоился и пошёл посмотреть, в чем дело, и обнаружил там тебя – одинокого ребёнка в грязных лохмотьях, скорчившегося на полу. Если бы я просто оставил тебя умирать там, меня бы замучили угрызения совести, поэтому я принёс тебя сюда и уложил в постель. – Ясно… Вот как, значит, этот старик не имеет никакого отношения к Дофламинго и не охотится за наживой, а меня спас просто потому, что сам захотел – по доброте душевной. Внезапно я почувствовал себя так глупо. – Старик… – Что? – Спасибо, что не оставил меня в беде. – Хех, не будь таким наивным! Парень, этот мир так устроен: чтобы что-то получить, надо что-то отдать взамен. И теперь ты у меня в долгу, надеюсь, понимаешь? – Да, я понял. – Тогда расскажи мне про себя, поищем выход из твоего положения вместе. Должна быть веская причина, чтобы ребёнок оказался один-одинёшенек на полу в пещере в такой мороз. Я не стал спорить и начал немного сумбурно рассказывать ему о том, что пережил и о том, что, в конечном счете, и привело меня сюда. О том, как вырос во Флевансе, прозванным Белым городом, где родители учили меня медицине. О том, как однажды всех его жителей поразила янтарная болезнь, а правительство отказалось помочь и бросило город на произвол судьбы. О том, как в разразившемся хаосе беспорядков и погромов убили моих родителей, друзей и заживо сожгли маленькую сестрёнку. О том, как обнаружил у себя признаки болезни, окончательно разочаровался в людях и вступил в пиратскую команду. И, наконец, рассказал о человеке, спасшем меня – о Коразоне. Копаясь в своих воспоминаниях, восстанавливая и приводя их в правильную последовательность, я почувствовал, как на душе становилось всё легче. Честно говоря, мне уже давно хотелось, чтобы меня кто-то выслушал. Я умолчал лишь о существовании Опе-Опе фрукта: перспектива, что меня станут расценивать как кого-то опасного для окружающих или как свалившийся из ниоткуда кусок золота, отнюдь не радовала. Но самым неприятным для меня было бы увидеть, как прямо на моих глазах меняется отношение старика ко мне, поэтому про Кора-сана я сказал лишь только то, что он был талантливым врачом, которому удалось вылечить мою болезнь. Наконец, я в общих чертах закончил свою историю, и старик, ненадолго погрузившись в свои мысли, сложил руки на груди и удивлённо хмыкнул. – Вот оно как, теперь я всё понял. Может быть, ты и ребёнок, но ты чертовски много пережил для своего возраста, не всякий взрослый сможет вынести такой груз на плечах. – Хватит называть меня ребёнком! У меня имя есть, я Трафальгар Ло. – Ло, значит? Какое красивое имя тебе дали родители. Короче говоря, поправь меня, если я ошибаюсь: сейчас ты один в целом мире, тебе некуда идти и не к чему стремиться. Он прав, у меня нет никакой цели. Долгое время я думал лишь об одном: о том, как уничтожить мир, забрав его с собой. С помощью Коразона я полностью сосредоточился на собственном выздоровлении, но теперь, когда это случилось, я совсем не знал, что отвечать на вопрос о планах на будущее. – И что же ты теперь собираешься делать дальше? – внимательно посмотрев на меня, спросил старик. – Понятия не имею, – честно ответил я. – В таком случае, – он звонко хлопнул по коленям, – тебе просто нужно остаться здесь, пока ты этого не поймёшь. – П..правда? Я не помешаю? – Не представляю, как ты мог бы помешать. Ничто не могло сейчас осчастливить меня сильнее, чем приглашение остаться. Я оказался один в незнакомой стране, слишком боялся зайти в город, и, услышав, что отныне у меня будет горячая еда и кровать, я весьма приободрился. – Надеюсь, ты не забыл, по какому принципу я живу – взаимопомощь и сотрудничество, так что ты будешь работать на меня: стирка и уборка, хозяйство и огород, а ещё тебе придётся немного помогать с моей личной работой. Если бы ты только знал, сколько всего надо сделать! Безопасность и крыша над головой взамен на рабочие руки? Я согласен! Почему ты такой, старик? Мне показалось, что своей манерой общения он хотел спрятать явно присущие ему мягкость и сочувствие, и это звучало так несуразно, что, неожиданно для себя, я весело хмыкнул. – Смотри-ка, так ты, значит, умеешь улыбаться, – рассмеялся в ответ старик. – Сперва я хочу знать, чем именно ты занимаешься. Я отказываюсь помогать, если ты грабишь людей или что-то в этом роде. – Наглости тебе не занимать, ты кем меня считаешь, щенок?! Будто я стал бы совершать подобные низости. – А что мне думать про тебя и твои занятия? Я ведь понятия не имею, кто ты такой. – Ну да, точно, я же забыл представиться! Раз уж на то пошло, смотри внимательно и слушай хорошенько: меня зовут Вольф, гениальный и чудаковатый изобретатель Вольф! – Гениальный изобретатель? Ты? – Я снова скептически оглядел его внешний вид и особенно рубашку со странными рисунками, которую он носил. Сколько бы я ни пытался принять эту информацию как должное, он всё равно был куда больше похож на шарлатана, чем на изобретателя. – Вижу, тебе не очень-то в это верится, подожди минутку. – Старик вышел из комнаты и быстро вернулся, держа в руках коробку, полную каких-то любопытных штук. – Сегодня – твой счастливый день, ведь я покажу тебе некоторые из моих уникальнейших изобретений! Начнём с этого: «Портативный Горячий Источник», версия 1.0, он позволяет в считанные секунды сделать из холодной воды горячую! Больше не нужно утруждать себя и тратить время на подогрев ванны! Надо же, а он ведь прав, это весьма удобно. Пожалуй, может быть, старик и вправду гений, несмотря на его внешность, раз смог создать такое… – Только вот есть у него один дефект – отсутствует функция, останавливающая постоянный нагрев: нельзя установить определенную температуру, поэтому вода закипает в мгновение ока и затем испаряется. – Но тогда это же бесполезно! – Подожди-подожди, я только начал, представляю тебе моё следующее изобретение – «Высококлассный Уборщик Дома», версия 2.0! Он движется сам по себе и убирается, автоматически реагируя на грязь и мусор, надо просто положить его на пол – и дома быстро станет чисто! – Ооо!.. – У него тоже есть дефект: если его использовать больше трёх минут подряд без перерыва, он взорвётся сам и дом полностью снесёт. – Ничего себе, «дефект»! Да этой штуке место лишь на свалке! – Ну, знаешь, его предыдущая версия «Высококлассный Уборщик Дома» 1.0 не умела отличать мусор от всего остального, и из-за этого я едва не лишился правой ноги… – Так, всё, хватит, это превращается в абсурд! Но старик продолжил показывать мне свои другие изобретения, и у каждого из них были дефекты, которые делали использование этих штуковин категорически невозможным. – Надеюсь, теперь-то ты лучше понимаешь всю силу моего невероятного таланта. – Нет, не понимаю, потому что в тебе его нет ни капли! – Пусть так, но с завтрашнего дня ты будешь помогать мне с исследованиями, поэтому тебе придётся запомнить, как правильно обращаться с приборами – некоторые из них опасны. Он серьёзно предупреждает, что здесь, среди огромного количества его технических приблуд, я рискую собственной шкурой? Ну и ладно, подумал я, глубоко вздохнув, бывало и хуже. – Эй, мистер Хлам! – Если ты решил, что это обращение приятнее, чем старик, то нет! – Хочу ещё раз поблагодарить тебя за то, что спас мне жизнь. И за то, что согрел и накормил, и дал приют, разрешив остаться здесь. Рад знакомству! – С этими словами я протянул ему свою правую руку, а Вольф, хрипло рассмеявшись и фыркнув, крепко пожал её в ответ. – Я заставлю тебя работать не покладая рук, ведь чтобы что-то получить, надо что-то отдать взамен, таковы правила в этом доме! Так мы с Вольфом и начали жить вдвоём. Я вставал на рассвете, помогал ему работать над своими изобретениями и по хозяйству на небольшом огороде, жадно поглощал книги из его внушительной библиотеки, вкусно питался горячей едой и даже продолжил тренироваться с мечом, который Вольф откуда-то выкопал специально для меня. По вечерам мы много разговаривали и смеялись, это была совершенно обычная, тихая и мирная жизнь. Больше всего я удивился самому настоящему огороду: зима на острове Своллоу длится очень долго, и выращивать овощи здесь было в принципе практически невозможно. Однако Вольф построил теплицу из толстого монолитного поликарбоната на заднем дворе, оснастил её устройствами, регулирующими и поддерживающими температуру, а также внутренним освещением, что дало ему возможность выращивать овощи и собирать урожай круглый год. – Ну, что скажешь, Ло? Благодаря моей технологии Зелёный Рай 7.0 можно получать свежие овощи к столу вне зависимости от сезона! В перспективе мне хотелось бы увеличить огород, чтобы продавать в городе больше продуктов. Несмотря на отстойное название, сама созданная им теплица была невероятной. И, признаться честно, мне доставляла удовольствие мысль, что я помогаю создавать полезные для людей предметы. Иногда мы вместе ходили охотиться. Сперва я заволновался при одной только мысли увидеть человека столь почтенного возраста, одиноко стоящего прямо перед диким кабаном или оленем, но я быстро заметил, что Вольф с уверенностью полагался на винтовку, успевая метко поразить все свои цели практически с первого выстрела. Как-то раз я спросил его, откуда он научился так хорошо стрелять, но он лишь уклончиво сказал, что научился в молодости, и я не стал выяснять подробности. С Вольфом мы завтракали, обедали и ужинали, шутили и веселились, болтали обо всём и ни о чём, но я никогда не выходил за рамки допустимого, избегая слишком личных тем. Он же, со своей стороны, не был слишком назойлив и не относился ко мне как к ребёнку – между нами установились идеальные взаимоотношения. Раз в неделю Вольф ездил в город, чтобы продать там свои изобретения и овощи, покупая на вырученные деньги всякие нужные в повседневной жизни вещи. Я же предпочитал оставаться дома, не имея ни малейшего желания как-то взаимодействовать с жителями города. Пока Вольф был в отъезде, я занимал себя чтением медицинских книжек, а когда мне это надоедало, шел прогуляться по окрестностям. Спустя месяц после того, как Вольф меня приютил, я немного привык к тому, что называют нормальной жизнью. И хотя я всё ещё не нашёл свою цель в жизни, я считал, что в конце концов, сейчас это не так уж и важно. Однажды, углубившись в свои мысли, я дошёл до входа в лес и увидел белого медвежонка, которого окружили двое подростков. – Стойте! Не бейте меня! Белый медвежонок умеет разговаривать? Но как? Что происходит? Разве в мире существуют говорящие медведи? Я, правда, слышал о говорящем олене, тогда почему бы и медведю не уметь разговаривать. Но картина перед моими глазами выглядела явно недружелюбной: парни пинали медвежонка по спине, а он даже не пытался увернуться или оказать сопротивление. – Ха-ха, какой из тебя медведь, ты же такой слабый! – передразнил парень в кепке поверх каштановых волос и ударил его кулаком по голове. – Лучше вали туда, откуда пришёл, в лес! – крикнул другой парень в шапке с надписью «ПИНГВИН» и тоже принялся колотить медвежонка. Все три незнакомца вели себя странно. Разворачивающаяся передо мной сцена была настолько неприглядной, что я машинально цокнул языком. Разумеется, парни тут же развернулись на звук и увидели меня. – А ты ещё откуда взялся? Что смотришь, проблем захотел?! Убирайся отсюда, пока не огрёб! – со злостью выплюнул парень в кепке, обращаясь ко мне. – Да нет, я не хочу проблем. И меня не интересуете ни вы, ни этот медведь, делайте что хотите. – Глянь, он ещё и смеет указывать, что нам делать! Терпеть не могу тех, кто умничает в подобном тоне… Хотя, знаешь… Я, может быть, закрою глаза на твою наглость, если оставишь здесь всё ценное, что у тебя с собой! – Парень в шапке с пингвином теперь тоже смотрел на меня. Видимо, куда бы меня ни занесло судьбой, мне суждено нарываться на неприятности. – Бросай свои понты и давай деньги! – Один из них вытащил нож, а другой биту, и оба одновременно бросились прямо ко мне. Я негромко произнёс «комната» и оказался в центре голубоватого купола, накрывшего небольшую территорию вокруг. – Это… ещё что за хрень?! – Он нас что, поймал?! У меня получилось просто идеально: пока Вольф ездил по делам, я много тренировался, оттачивая свои навыки владения фруктом Опе-Опе. Теперь я виртуозно умел перемещать предметы внутри купола и управлять ими так, как мне заблагорассудится. Я подобрал два камешка, лежавшие у моих ног, и подбросил повыше вверх, а затем… – Кавардак! – Я поменял местами парней и камешки, и они, немедленно очутившись в воздухе, через пару мгновений грохнулись о землю, потеряв сознание. Я рассчитывал, что смогу как-нибудь успешно применять новые силы не только для лечения, но преимущество, которое я получил в реальной стычке, превзошло все мои ожидания. Однако убивать этих парней мне совсем не хотелось, поэтому я осмотрел их и прощупал пульс, убедившись, что они всего лишь в отключке и скоро придут в себя. Ну, вот и всё, я разобрался с проблемой, и уже пора домой: скоро вернётся Вольф, а мне надо готовить ужин. Как только я развернулся, направившись к дому, белый медвежонок схватил меня сзади за куртку. – П-подожди!.. – Чего тебе? – Спасибо, что спас меня, мне было так страшно, что я… я не мог даже пошевелиться, не то, что их остановить… – Пожалуйста, но я проучил их лишь потому, что они набросились на меня. Я не собирался тебя спасать. – Ну и что, я всё равно очень рад! Медвежонок, вцепившийся в мою одежду, расплакался – я просто глазам своим не поверил… Похоже, избавиться от него в ближайшее время мне не светило, поэтому пришлось вместе добраться до ближайшей пещеры, чтобы спокойно поговорить. – Почему ты не защищался? Ты же, в конце концов, белый медведь, ты сильнее людей. – Я знаю, но… Они были единственными, кто со мной заговорил… – Ну и что? – Я подумал, что мы могли бы подружиться. – И ты думал об этом, пока они тебя били?! – Да, я подумал, что если буду молчать и не буду сопротивляться, мы станем друзьями… Друзьями. Прошло много времени с тех пор, как я слышал это слово в последний раз. У меня больше нет друзей, ведь их всех заживо сожгли во Флевансе: в моей голове промелькнули воспоминания о семье и монахинях из церкви, хорошие были времена. Стряхнув мимолётное оцепенение, я вдруг задался странным вопросом, откуда здесь взялся белый медведь, да ещё и один? Если подумать, то он мог оказаться в такой же ситуации, в какой я сам был не так давно, и меня тут же заинтересовало, что с ним случилось. – Скажи, ты живёшь здесь? – Нет, я приплыл на этот остров только вчера. Я никого тут не знаю и мне некуда идти. – А где жил раньше? – В Новом Мире, знаешь про него? – Да, слышал немного. – Живя в семье Донкихот, я прекрасно изучил всё, что касалось морей и океанов, именно тогда я узнал, что Новый Мир является второй половиной Гранд Лайн, огромного океанического течения, Великого Морского Пути, который протекает с северо-запада на юго-восток через середину мира. Все пираты, желающие добыть сокровище Ван Пис, рано или поздно должны отправиться туда. – Значит, ты приплыл сюда из этого самого Нового Мира? Медвежонок кивнул. Считается, что все знания об окружающей нас природе здесь обесцениваются, когда попадаешь в Новый Мир. Морские течения, погода, магнитные поля – всё подчиняется совершенно иным законам. Дофламинго учил, что вся привычная система навигации сходит там с ума и даже вовсе отказывает: неудачников и неподготовленных мореплавателей ждёт верная смерть. Чтобы добраться оттуда до острова Своллоу, который находится в Норт Блю, надо обладать исключительной отвагой… – Ты сам приплыл сюда на лодке? – Если да, то сейчас передо мной стоит невероятно талантливый навигатор. – Нет, конечно, нет, хоть я и изучал навигацию раньше… В Новом Мире есть остров под названием Дзо. – Дзо? Что за странное слово, это место, где ты родился? – Да, я из племени минков, которые живут на этом острове. Мы все жили в мире и гармонии, и моя семья была счастлива, пока однажды внезапно не исчез мой старший брат. – Просто исчез, не сказав никому ни слова? – Ни слуху ни духу. И тогда я решил отправиться на его поиски, в другой океан. Но я ошибся, сев не на тот корабль, и понял это слишком поздно, когда он уже приплыл в Норт Блю и причалил к этому острову… – Да уж, такой досадный промах. – Ещё какой… А ещё корабль швыряло на волнах из стороны в сторону, и в меня несколько раз чуть не ударила молния, я думал, что мне конец! – Ха-ха-ха! Вот ведь глупый, медведь такой медведь, даром что говорящий! – Услышав мои слова, медвежонок внезапно поднялся и, подобрав с земли кусок верёвки, попытался обернуть его вокруг своей шеи. – Стой-стой! Ты что, убить себя пытаешься?! – Может быть, такому глупому существу будет лучше умереть. – Да нет же, я просто пошутил, просто пошутил, назвав тебя глупым! Ну правда, ты слишком чувствительный! – Я быстро отобрал и выкинул верёвку, а затем принялся утешать своего случайного спутника, чтобы расстроенного медвежонка перестали преследовать мрачные мысли. Я бы точно не смог жить спокойно, если бы он случайно погиб из-за тупой шутки. – Ладно, если я правильно понял, тебе совсем некуда пойти, даже просто переночевать негде? – Да, это так. Вообще-то я очень хотел бы попасть на корабль, плывущий в Новый Мир, но разве я найду так быстро кого-то, кто будет готов рискнуть, отправляясь в настолько опасное место… Мои собственные навигационные навыки ещё недостаточно хороши: если я попытаюсь поплыть туда в одиночку, меня поглотит первый же шторм, в который я попаду, не успев добраться до какого-либо острова. – Получается, у тебя сейчас есть цель: стать хорошим навигатором, чтобы выйти в море и найти своего брата? – Ну… получается так. – Понятно, тогда пошли со мной. – Проигнорировав нерешительный вопрос медвежонка, я развернулся и направился в сторону дома, и услышал, как шаркающей походкой он робко поплёлся за мной. – Кстати, ты до сих пор не назвал имя. – Моего старшего брата зовут Зепо, на языке минков это означает «красивый»! – Я спрашивал не про него, а про тебя! Я хочу знать твоё имя. – Ох, моё?.. Меня зовут Бепо! – Бепо, значит? Неплохое имя, и произносить легко. А я – Ло, Трафальгар Ло. – Ло… – А теперь, когда мы познакомились, ты будешь меня слушаться и делать всё, что я скажу, Бепо. Не бойся, я не собираюсь на тебя охотиться и тем более есть. – Правда?.. Ты со своими соплеменниками правда не собираешься потушить меня с овощами или что-то вроде того? – О чём ты только думаешь?! Конечно, нет! Минут через тридцать мы добрались до моего убежища, успевший вернуться к этому времени Вольф уже вовсю хозяйничал в доме. – Привет, мистер Хлам! – Ну сколько раз повторять, не называй меня так! Я Вольф, гениальный изобретатель Вольф… А это ещё кто?.. Что здесь делает настоящий белый медведь?! – Его зовут Бепо, он потерялся, и с сегодняшнего дня будет жить с нами. – А ты не забыл сначала спросить разрешения у хозяина дома?! – Да ладно тебе, не злись! Я уверен, что он очень пригодится нам на ферме, будет помогать со всей тяжелой работой. – Рад знакомству, меня зовут Бепо. Ваш друг привёл меня сюда, но не сказал, зачем. – Медведь ещё и разговаривает?! – Ну и зачем так орать, у меня сейчас ушные перепонки лопнут… А теперь ему можно остаться с нами? – Полагаю, у тебя была достаточно веская причина привести его сюда. – Само собой разумеется, да. – Хорошо, тогда пусть сначала в подробностях расскажет мне, как он сюда попал. Больше часа Вольф и Бепо сидели на диване и беседовали, старик неторопливо расспрашивал его о прошлой жизни и о семье. Когда разговор закончился, Вольф направился в кухню и заварил чаю, который мы втроём пили в тишине. Прихлёбывая горячую ароматную жидкость, Бепо выглядел чуть более расслабленным, чем раньше, хотя сам факт наличия в доме медведя, который пил из чашки, держа её в руках, всё ещё производил сюрреалистическое впечатление. – Порядок, думаю, теперь я всё про тебя понял, – Вольф внезапно прервал воцарившееся молчание, – Ты хочешь хорошенько выучиться навигации, чтобы отправиться в море и найти своего брата. Хммм… Поверить не могу, но получается, что медведи тоже заботятся о своих семьях, и по человеческим меркам в твоей истории нет ничего подозрительного. Я получил хорошие ответы на свои вопросы, и ты мне нравишься. – И что дальше? – Он может остаться здесь. Но ты всегда должен помнить, Бепо, чтобы что-то получить, надо что-то отдать взамен! Еда здесь не достанется тебе просто так, придётся поработать! Каждый день ты будешь трудиться в поте лица, иначе я тебя выгоню! – Есть, сэр! Я понял! Обещаю стараться изо всех сил, чтобы быть полезным! Вольф поднялся и направился в свою комнату, недовольно сопя и ворча себе под нос о том, как непросто будет прокормить ещё одного свалившегося на его голову ребёнка. И тут у меня возникло смутное впечатление, что я начал понимать характер и привычки старика: он ворчал тогда, когда чему-то радовался. Мы с Бепо решили, что будем спать в одной комнате. Так как я появился в доме первым, кровать осталась моей, а для Бепо на полу расстелили футон. – Ло, скажи, почему ты так добр ко мне? – вполголоса спросил Бепо спустя несколько минут после того, как погасили свет. Почему я так добр к нему? Я понятия не имел, почему. – Потому что мне так хочется, – Это было всё, что я смог произнести, но медвежонка, кажется, вполне устроил мой ответ, потому что вскоре я услышал сладкое посапывание. Вероятно, я был очарован его разговорами о семье. Я случайно задумался о том, о чём старательно избегал думать уже очень долгое время – о собственной семье. У меня был отец, который учил медицине, заботливая добрая мама и сестрёнка, не переставшая смеяться даже несмотря на янтарную болезнь… Да, давным-давно у меня была семья, но теперь все они мертвы. Когда я разочаровался в мире и захотел окунуть его в собственное отчаяние, я заставил себя спрятать мысли о них глубоко внутри. Но в последнее время меня приводила в смятение и обескураживала доброта Вольфа ко мне и теперь к Бепо. Как будто моё некогда наглухо замёрзшее сердце постепенно начало оттаивать. Но лишь благодаря Кора-сану я смог вообще дожить до этого момента. Благодаря человеку, который пожертвовал собой, отчаянно пытаясь спасти мою жизнь. А кем был для меня Кора-сан? Мы провели вместе не так уж и много времени, нас не связывали кровные узы, но возникшая между нами теплота и забота друг о друге, понятная и без слов, всё-таки делала нас семьёй. Смогу ли я также сильно привязаться к кому-нибудь ещё? Если я продолжу жить вместе с мистером Хламом, займёт ли он своё место в моём сердце? Или, сколько бы времени ни прошло, отношения между мной и стариком так и останутся в рамках его жизненной философии взаимовыгодного использования друг друга? Как должна развиваться ситуация? Как я могу повлиять на неё? Сколько бы я ни ломал голову, я не мог найти правильных ответов. И что-то подсказывало мне, что на это потребуется очень много времени.

***

Месяц спустя снегопад всё ещё не прекращался ни днём, ни ночью. Вольф говорил, что на острове Своллоу лето длится не больше трёх месяцев в году, но это меня ничуть не огорчало, потому что я быстро привык к холоду. Физическая активность, будь то работа в огороде или тренировки с мечом даже заставляла меня изрядно попотеть. А на Бепо, как на нормального белого медведя, холод вообще не действовал. По правде говоря, он оказался гораздо более умелым, чем я ожидал: ловко помогая Вольфу с работой, он прилежно готовил, мыл посуду, а как только у него появлялось свободное время, с головой нырял в книжки по навигации и морской картографии – ну очень полезный медведь. Однажды, когда Вольф надолго заперся в своём рабочем кабинете, в очередной раз что-то изобретая, мы с Бепо снимали урожай в теплице. В ней с лёгкостью можно было выращивать все овощи, которые просто не растут зимой, и даже управлять скоростью роста и созревания самих растений. Следовало отдать должное Вольфу, его теплица и правда была гениальным изобретением. – Ло, а можно мне заодно собрать и сливы? – Конечно нет, кусок ты идиота! Зачем они тебе? Хочешь замариновать их и высушить? – Ну да, я люблю умебоши, это ведь такая вкуснятина, особенно в онигири! – Захлопнись и больше никогда не смей даже просто произносить при мне слово «умебоши», понял?! – Н-ну ладно… Я понял, понял, не кричи на меня… Ну здорово, он опять расстроился, да почему этот медведь такой бесхребетный? Но извиняться я не собираюсь, ему не стоило вообще упоминать эти дурацкие маринованные сливы и точка. Какой идиот вообще придумал умебоши, эту жуткую кислятину? От них сводит скулы и вяжет язык – в моих глазах они и есть самый настоящий дьявольский фрукт. Но это неважно, ведь старик всё равно их соберёт, так что они с медведем с удовольствием съедят эти сливы, только без меня. Внезапно со стороны леса раздался громкий взрыв. Должно быть, там рвануло что-то мощное, раз мы смогли услышать его с такого расстояния. – Ло! – Да, Бепо, пошли, проверим! Мы выскочили из теплицы и моментально рванули в сторону леса. Приблизившись, мы вскоре заметили место, откуда поднимался огромный столб дыма. Несмотря на то, что мы совсем не понимали, что происходит, всегда оставалась вероятность наткнуться на врагов, поэтому мы с Бепо без единого звука осторожно подошли к источнику дыма. Совсем рядом раздались голоса, голоса плачущих детей. Выбравшись из леса на небольшую прогалину, мы обнаружили двух рыдающих и истекающих кровью подростков. Я сразу их узнал: именно они не так давно избивали Бепо и издевались над ним. У парня в кепке кровь текла из разорванного живота, а вся правая рука парня в пингвиньей шапке ниже локтя представляла собой раздробленное кровавое месиво. Я не понимал, чем они могли заслужить такое, но дело было очень плохо: даже неопытным глазом видно, что если ничего не предпринять, эти двое умрут. – Бепо, быстрее бери и тащи этого в кепке! Я позабочусь о втором! Отнесём их домой, чтобы вылечить! – ЕСТЬ! Мы должны спасти их любой ценой! – Несмотря на то, что они с ним сделали, Бепо не колебался ни секунды. Взвалив на спины раненых, мы поспешили в направлении дома, я осторожно придерживал всё, что осталось от руки парня в шапке с пингвином. – Ай, больно… – Парень потерял много крови, но продолжал оставаться в сознании, это меня порадовало. – Мы неожиданно наткнулись… на дикого кабана…и он напал… – Помолчи и дай мне спокойно донести тебя до дома! – Я перебил «пингвина» и ускорился. Дышать становилось всё тяжелее и тяжелее, это естественно, когда приходится бежать из последних сил, неся кого-то на плечах. Но из-за серьёзных ран и обильного кровотечения парни буквально находились одной ногой в могиле, так что я не мог терять ни секунды времени. – Мистер Хлам! – Открыв дверь пинком, я влетел внутрь. – Ло! Да ты издеваешься, снова притащил кого-то в дом, не спросив меня?! Какого… Чёрт, вы же все в крови! – Эти парни сильно пострадали! Я хочу прооперировать их здесь! – Понял! Я вскипячу воды, а ты сосредоточься и делай то, что должен! – Услышав серьёзность и ощутимую жалость в моём голосе, Вольф немедленно поспешил в кухню. Мы с Бепо уложили раненых в гостиной, и я принёс из моей комнаты и подготовил все инструменты, которые понадобятся мне во время операции. – Ло… А мне что делать?.. – Ситуация, в которой мы оказались, развивалась стремительно, и голос Бепо дрожал от волнения. – Пока я займусь животом того, что в кепке, ты должен остановить кровотечение у того, что в шапке! Наложи жгут повыше локтевого сустава и приподними конечность! Положи оторванную часть в пакет, а затем сунь его в воду со льдом! – ЕСТЬ! ЕСТЬ! Я переложил парня в кепке без сознания на стол, чтобы внимательно оценить, насколько глубоки и опасны были его раны. Хоть он и потерял много крови, его жизненно важные органы задело, и я вздохнул с облегчением: мне не понадобится использовать силы фрукта Опе-Опе для операции, я смогу обойтись своими собственными хирургическими навыками. – Эй, пингвинья шапка, слышишь меня? – Д-да… – Знаешь группу крови своего друга? Без переливания крови он умрёт, но если перелить несовместимую, то произойдёт острая гемолитическая реакция, иммунитет начнёт атаковать и разрушать донорские эритроциты. Они закупорят сосуды и приведут к смертельному повреждению почек. Мне критически важно сейчас узнать его группу крови. – Да, я знаю…Х, как у меня… Поэтому и помню… Точно… – Значит, группа Х… Плохая новость, потому что у меня другая группа крови, а искать кровь ещё где-то совсем не было времени. – Ло, возьми мою! У меня кровь группы Х! – Мистер Хлам… – Да, он прав, если так, то его кровь можно спокойно перелить обоим раненым парням, только вот… – Понадобится много крови, ведь их двое, а если взять всю её только от тебя, это опасно, потому что… – Да знаю я, чёртовы форсунки! Я принял решение и собираюсь рискнуть! Тебя никто не просил беспокоиться обо мне! Во времена молодости я потерял на войне крови больше, чем ты себе представить можешь, и всё равно выжил. Так что я не настолько слаб, чтобы умереть, поделившись своей кровью с двумя детьми! – Хорошо, как скажешь. Тогда возьмём твою! Пока что время играло против нас. Я ввёл иглу в вену старика и собрал большое количество крови в специальный контейнер. Затем я установил другую иглу в руку парня в кепке и убедился, что кровь должным образом медленно перетекает по трубке в его тело, ту же процедуру я провёл и с «пингвином». Теперь можно было слегка расслабиться: жизни парней кровотечение больше не угрожало. – Как себя чувствуешь, Вольф? – Несмотря на то, что я пристально следил за каждым своим действием, из-за снижения значимого объема циркулирующей в его теле крови он запросто мог впасть в шоковое состояние. – Хватит меня опекать! Только голова слегка кружится, как будто я, ну знаешь, слишком быстро встал с кровати. Вместо того чтобы переживать о каком-то старом хрыче, поторопись заняться их ранами! – Да, хорошо, я сейчас. Спасибо тебе! – Чтобы что-то получить, надо что-то отдать взамен, не забыл? Всю следующую неделю работа по дому исключительно ваша с Бепо обязанность. – С этими словами Вольф обессилено рухнул на диван в гостиной, как будто сам забыл, что я уже и без этого условия постоянно отвечал за уборку. Растворив порошок из особых трав в небольшом количестве воды, я вколол полученную смесь парню в кепке – это было сильное обезболивающее, я создал его вскоре после того, как поселился у Вольфа – так я мог быть уверен, что он не очнётся прямо во время операции. Предварительно простерилизовав скальпель в огне, резким движением руки я разрезал его живот. В кишечнике обнаружились колотые раны, но, к счастью, такое несложно восстановить: я ловко зашил порванные участки органов специальными нитками и проверил на наличие других травм – всё было замечательно, больше никаких повреждений. Наконец, я наложил аккуратные швы на разрез передней брюшной стенки, тем самым успешно завершая операцию первого раненого парня. – Бепо! Неси сюда второго! – Есть! Мы перетащили парня в кепке на диван и водрузили на стол другого, в пингвиньей шапке. Вытянувшись во весь рост, он лежал, молча, хотя был в сознании, вероятно, слишком ослабел из-за потери крови, чтобы издавать хоть какие-нибудь звуки. Операция, которую мне предстояло выполнить сейчас, была намного сложнее предыдущей. Конечно, я мог бы спасти ему жизнь, просто полностью зашив рану и остановив кровотечение, но на самом деле я хотел пришить ему руку так, чтобы он смог пользоваться ею после, как будто ничего не произошло. Я не знал, почему так сильно хотел этого, это было очень важно для меня, как будто если бы я сдался, не стал бы как следует выполнять свою работу, это оскорбило бы медицину и всё, чему я научился за всю свою недолгую жизнь. А ещё, я, несомненно, хотел отдать дань уважения моим родителям, которые, в прошлом управляя целой больницей, изо всех сил стремились помогать людям и делать их счастливыми. Поэтому я приступил к делу: полностью обезболил своего второго пациента также как и первого, а затем тщательно осмотрел рану, появившуюся на месте оторванной руки. Изорванные в лоскуты ткани представляли собой душераздирающее зрелище. Если бы конечность была отсечена мечом или чем-то остро режущим, пришить её не составило бы труда, но рваные края невероятно сложно правильно совместить, смогу ли я это сделать? Даже силы фрукта Опе-Опе мне едва ли в этом помогут, успешность реплантации зависит лишь от безупречной техники и умений, такова жизнь. Это чистый эксперимент, но я должен попробовать, не из жалости или сострадания, не для того, чтобы получить благодарности после – в конце концов, я совсем не тот, кого можно назвать хорошим человеком. Одна-единственная причина заставляет меня взяться за эту операцию – моя гордость врача! – Мистер Хлам, я одолжу твой микроскоп! – Может быть, самопровозглашённый гениальный изобретатель не слишком соответствовал своему званию, но по-настоящему полезного оборудования у него в доме имелось предостаточно. Я поместил раненую конечность спящего «пингвина» на столик микроскопа, надёжно зафиксировал верёвкой и, наклонив объектив над раной, сфокусировал линзу на месте разрыва. Увеличив кратность, я смог рассмотреть каждый сосудик, каждый нерв – я увидел абсолютно всё! – Бепо! Неси сюда его руку! – Есть! Есть! Положив вторую часть руки под микроскоп, я начал с разорванного взрывом локтя. Рука отлично остыла, но не замёрзла, что позволило тканям и клеткам сохраниться в хорошем состоянии. Я правда смогу сделать это! Схватив иголку с ниткой, я крайне аккуратно и осторожно принялся сшивать части воедино. Если допущу хоть малейшую ошибку, все усилия будут тщетны, мне нельзя облажаться. Вспомни, чему учил тебя папа, вспомни, о чём читал в бесчисленных книгах: первый этап – соединить мышцы и сухожилия – с этим я справился без проблем, второй этап – восстановить нервы и артерии. Если здесь напортачить, парень больше никогда не сможет двигать рукой, нельзя сдвинуться ни на миллиметр, всё должно быть сделано идеально. Быстро и точно я начал один за другим соединять нервы и, полностью поглощённый операцией, потерял счёт времени. Сколько часов уже я усердно работаю, два? Может, три? Или больше? Моя энергия стремительно иссякала, разум был изнурён, я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание. – Ло, с тебя пот течёт ручьём… Я вытру, не переживай, это всё, чем я могу помочь. – Спасибо, Бепо… – Скажи… они ведь не умрут? Не умрут, потому что ты их спасёшь, да? – Конечно спасу, с кем, по-твоему, ты разговариваешь? Я же гениальный врач Трафальгар Ло! – Пытаясь взбодриться и поддержать свой моральный дух, я позаимствовал цитату мистера Хлама и с удивлением обнаружил, что достаточно только представить себя тем, кем мечтаешь быть, чтобы в конечном счёте в это поверить и снова взять себя в руки. Ощутив прилив сил, я продолжил операцию, соединив части оставшихся нервов. Что ж… Вот так должно быть идеально… Я сосредоточился и, переступив с одной дрожащей ноги на другую, занялся кровеносными сосудами: сшил вены, а затем артерии, запустив кровообращение. Наконец, мне оставалось наложить швы на кожу руки, и операция была закончена. Пошатнувшись, я упал назад, с глухим стуком шлёпнувшись о пол. – Ло! – Ло! Как же хочется спать, я так устал… – Бепо, старик, не смотрите на меня с таким беспокойством, лучше проследите, чтобы инъекционная игла от трансфузионной системы не выскочила из вены… А я пока вздремну… Совсем недолго, несколько минут… – После успешно проведённой операции я с невероятным облегчением расслабился. Потратив последние силы, чтобы сказать это, моё измученное сознание моментально уплыло в объятия Морфея. Успокоенный чувством выполненного долга, я провалился в глубокий сладкий сон.

***

Проснувшись, я немедленно пошёл проверять состояние обоих моих пациентов, с удовлетворением отметив, что анестезия подействовала отлично, так как они всё ещё спали. Я снял капельницы и вколол каждому порцию специального порошка, разведённого водой. Этот уникальный раствор питательных веществ создал мой отец специально для таких случаев. Я проверил пульс и температуру, они были в норме, кажется, оба парня успешно миновали критическое состояние. – Как их дела, Ло? – Старик, ты не спишь? – Разумеется, нет. Глаз сомкнуть не смог, размышляя, что есть определённая вероятность проснуться в компании пары трупов. – Не беспокойся, их состояние стабильно, операции прошли безупречно. Если удастся избежать инфекций, оба быстро пойдут на поправку. – Вот как, ну хорошо… Тогда я счастлив. – Счастлив? От тебя такое редко услышишь в этом доме. Ты ведь даже выгоды не получишь от их спасения. – Двое спасённых детей для меня уже вполне достаточная награда. – С этими словами Вольф отвернулся, пряча лицо, но я всё равно успел разглядеть в нём эту неловкую, тщательно скрываемую доброту, отчего почувствовал, что тоже счастлив. Спустя четыре дня оба парня пришли в себя, и, кажется, они прекрасно помнили, что с ними произошло. Из-за операции на животе парень в кепке был очень слаб, но если дать ему достаточно времени и еды, он полностью восстановится, я точно знал это. А вот «пингвину» повезло куда меньше. Да, он был жив, но если я всё-таки не справился с реплантацией как надо, он больше никогда не сможет пользоваться рукой, что станет настоящим ударом для него. – Я сниму повязку, попробуй пошевелить пальцами и рукой целиком. – П-понял… – «Пингвин» выглядел испуганным. Старик, Бепо и другой парень, тоже обеспокоенные ситуацией, затаив дыхание внимательно уставились на него. – Не спеши, пошевели ею, как будто хочешь что-то потрогать. – Хорошо… «Пингвин» сосредоточенно рассматривал свою руку, которая, возможно, до конца его дней останется висеть безжизненной плетью. Я увидел, как шевельнулся мизинец, затем по порядку безымянный палец, средний, указательный и большой. И, наконец, он медленно поднял всё предплечье. У меня получилось! Мне удалось соединить все нервы правильно, и я ощутил вкус победы. Внезапно меня осенило, о какой «радости врача» говорили родители, которые меня всему научили, к чему именно стремились всю свою жизнь. – Аааа! Так здорово! Чудесно! – В порыве сильных чувств Бепо просиял и бросился на шею «пингвину». Ужасно добрый медвежонок, кажется, совсем забыл, что обнимает того, кто совсем недавно его бил. Раздались громкие всхлипы, оба парня разрыдались навзрыд, утопая в соплях и слюнях. – Спасибо! Спасибо! – Хлюпал носом «пингвин», опустив голову. – Было так страшно… Я думал, что умру… Но благодаря тебе…я остался… жив! – Парень в кепке был не в состоянии как-либо двигаться, и по его лицу, искаженному гримасой боли, в три ручья текли слёзы. – Не надо меня благодарить, я спас вас, потому что просто захотел. – Смутившись, я быстро отвернулся и вышел, чтобы никто из присутствующих не смог увидеть моё глупое счастливое лицо и широкую улыбку. Всю следующую неделю Вольф и Бепо много помогали мне с лечением и реабилитацией парней, и, в конце концов, общими усилиями они оба вполне оправились от своих ран и окрепли. И хотя старик, конечно, много ворчал, хмурил брови и делал вид, что его постоянно отвлекают от важных дел, но ни разу даже не попытался выгнать раненых из дома. Когда их состояние окончательно стабилизировалось, мы решили подробно расспросить, что за несчастный случай произошёл в тот день, и как двое подростков оказались в лесу одни. У нас было к ним очень много вопросов. – Вот что, ребятки, давайте-ка для начала познакомимся. Я – Вольф, мистер Вольф, гениальный изобретатель! Поэтому вам надлежит с уважением произносить это имя! – Он такой важный только на словах, а на деле просто старик, который обожает виртуозно создавать всякий хлам. – Да как ты смеешь, Ло! Не перебивай, когда я говорю! – Ладно, ладно, как хочешь. Я глазам своим не поверил, когда увидел, что он тут же покраснел как помидор. Подростки переглянулись, пошептались между собой, а затем начали говорить. Выяснилось, что парня в кепке звали Шачи, а второго, в пингвиньей шапке, достаточно очевидно – Пенгвином. Они представились так робко, как будто боялись нас. – Значит, Шачи и Пенгвин, вот и славно. А сейчас расскажите, пожалуйста, при каких обстоятельствах вас так сильно ранило? – Голос Вольфа стал тише, а тон заметно смягчился. – Мы с Шачи построили хижину глубоко в лесу и живём в ней уже около двух месяцев. – Шачи, которого всё ещё мучили заживающие раны в животе, болезненно поморщился, и Пенгвин заговорил за них двоих. – Мы не голодали, потому что неплохо умеем охотиться, и даже во время зимы мы обнаружили много деревьев с плодами на ветках. Но однажды, когда мы жарили птицу на костре, из ниоткуда на запах прибежал дикий кабан… Он застал нас врасплох, мы не знали, что делать… Внезапно кабан яростно бросился на нас и пронзил живот Шачи клыками. – На этом моменте Пенгвин изможденно вздохнул, словно потратил на рассказ всю свою энергию. – Побереги силы, мы никуда не спешим, – Вольф протянул ему стакан воды. – Сразу после этого кабан нацелился на меня, но я не мог убежать, оставив Шачи на произвол судьбы. Не придумав ничего умнее, я бросился в хижину и схватил припрятанную там бомбу, а затем попытался запустить ею в кабана, но она взорвалась в моей руке прежде, чем я успел это сделать… – Стало быть, эту серьёзную травму ты случайно нанёс себе сам. Но откуда вообще вы достали чёртову настоящую бомбу? – Просто украли в городе. Тогда мы сказали себе, что это на всякий случай, если в лесу, где мы жили, возникнет опасность. – Да, могу понять. Конечно, воровать плохо, но вы просто хотели иметь возможность защититься от всякого зверья. Задумавшись, Вольф замолчал и шумно отхлебнул чаю. Пока я слушал историю Пенгвина, у меня в голове возник один вопрос, и я отчего-то догадывался, что Вольф и Бепо должно быть тоже хотели это узнать. – Где ваши родители? – Я решил, что нет смысла затягивать, и спросил напрямую, иногда так лучше. – Мои родители и родители Шачи погибли примерно полгода назад, – Пенгвин тяжело вздохнул. От неожиданности я растерялся и не знал, что сказать, молча переваривая услышанное, но подросток заговорил сам. – В тот день наши родители устроили барбекю на самом красивом пляже острова Своллоу. Это была пляжная вечеринка, все веселились, плавали, и никто не обратил внимания на то, как странно вёл себя океан… Когда заметили огромную стремительно приближавшуюся волну, было уже поздно. Она была такой огромной, что, казалось, затопит весь остров. Мы с Шачи лазали по деревьям, которые росли далеко от побережья, поэтому нас не задело, но родители… их всех смыло в океан… – На этом моменте Пенгвин ненадолго умолк, изо всех сил пытаясь сдержать слёзы. Взяв себя в руки, он продолжил, рассказав в эпизодах, что произошло с ними дальше. Оставшиеся родственники договорились отдать их на воспитание тёте и дяде Шачи, только вот оказалось, что тётя с дядей хотели не детей, а орудия для грязной работы. Путём манипуляций Шачи и Пенгвин оказались втянуты в контрабанду оружия и ограбления ювелирных магазинов, а кормили их лишь хлебом и водой. Слушая эту историю дальше, я всё сильнее хмурился: меня тошнило от злости, от того, что существуют взрослые, способные устроить адскую жизнь детям, совсем недавно потерявшим родителей. – К нам даже относились не как к людям, в их глазах мы были просто рабами! Поэтому мы оттуда сбежали, но мы не знали, куда идти и как заработать денег честно, поэтому построили хижину в лесу и попытались жить вдвоём… но… мы даже не знаем, в чём смысл жизни! – Расплакавшись, Пенгвин закрыл лицо руками, чтобы приглушить всхлипы. Лежавший на кровати Шачи тоже захныкал, с трудом сполз с неё, подошёл к Пенгвину и устроился рядом. – Если бы ты не забрал нас, мы бы умерли там, в лесу. Спасибо, что вовремя появился! – Затем Шачи, будто набравшись решимости, со страдальческим выражением лица неловко повернулся к Бепо. – Белый медведь, ты заботился о нас, пока мы были слишком слабы, чтобы двигаться, кормил и лечил нас… У меня недостаточно слов, чтобы выразить всю благодарность за это! – Не стоит об этом переживать, всё хорошо… Это ведь естественно – помогать тем, кто ранен, правда? – Нет, неправда! Неправда, если совсем недавно они сами мучили тебя. Мы тебя колотили и пинали, а ты умудряешься отвечать на это добротой? Это совсем не естественно, а удивительно – быть таким! – Шачи посмотрел на Бепо, а затем виновато опустил голову. Пенгвин сделал то же самое. – Милый белый медведь… Эм, нет… Бепо, спасибо за твою помощь. И мне жаль, мне так жаль, что я сорвал свою злость на тебе, я не имел права! Прости! В комнате ненадолго воцарилось молчание. Хоть Бепо и сказал, что не сердится на них, Пенгвин и Шачи продолжали плакать, не поднимая головы. – Мне осточертело не знать, в чём смысл жизни, – вдруг произнёс Шачи. Пенгвин говорил то же самое, получается, что им обоим было очень-очень плохо. Я отчётливо понял это, и мне тут же стало не по себе, а по спине забегали мурашки. Я как будто вновь оказался на руинах родного города, сгоревшего дотла. – Эй, вы, двое…– Я постарался убрать все эмоции, и мой голос звучал спокойно. – Вам некуда идти, вы ведь не собираетесь возвращаться к тёте с дядей, да? – Да, мы никогда в жизни туда не вернёмся… – Понятно, тогда я предлагаю вам работать на меня, выполняя мои приказы, и вы сможете остаться жить здесь. – Как только я произнёс это, их лица просияли: они поняли, что я не шучу. – Ты опять забыл, что этот дом всё ещё принадлежит мне! – недовольно проворчал старик, но я его проигнорировал. – Кстати, Бепо уже в моей команде. – Впервые об этом слышу! Но лучше поздно, чем никогда! Есть! Есть! Пенгвин и Шачи переглянулись, синхронно кивнули друг другу, а затем посмотрели на нас и, низко поклонившись, громко заявили в унисон: – Пожалуйста, позвольте нам остаться! Вольф глубоко вздохнул, как будто сетуя на то, что количество детей, живущих в его доме, увеличилось. – А теперь послушайте внимательно, детишки! Кажется, у меня нет другого выбора, кроме как разрешить вам всем пожить в своём доме! Но не поймите неправильно, я не собираюсь брать вас под свою опеку! И мне не нужны ни семья, ни даже просто друзья! Единственные отношения, которые возможны между нами – это взаимопомощь и сотрудничество! Вам нужна крыша над головой, а мне – свободные руки для работы по хозяйству и над моими изобретениями! Чтобы что-то получить, надо что-то отдать взамен, вот в чём суть, понятно?! К тому же, как только раненые окончательно выздоровеют и встанут на ноги, все вы отправитесь в город и найдёте там настоящую работу! Договорились?! Никто из нас не возразил, никто даже ни капельки не расстроился от этого предложения. Лишь сам Вольф покраснел, как только закончил своё неловкое заявление. Внезапно у меня в памяти всплыло слово «свобода», и я подумал, что же имел ввиду Кора-сан, когда говорил об этой свободе. Бепо, Пенгвин, Шачи и я – мы четверо испытали невыразимое одиночество и каким-то образом преодолели глухое отчаяние, чтобы в итоге оказаться здесь. Я всё ещё не знал, что означает слово «свобода», но точно знал, что дом Вольфа – это место, где мне было хорошо. Почему, спросите меня вы? Потому что старик, живший, как он сам утверждал, по принципу взаимовыгодного сотрудничества, никогда не использовал его, чтобы давить и угнетать. Мы чувствовали его отношение к нам на равных и глубокое уважение, и значит, это было правильное, подходящее место. Может быть, живя в самом его сердце окруженный четырьмя чудаками, я и смогу, наконец, понять, что такое свобода, о которой Кора-сан прожужжал мне все уши. У меня нет гарантий, но каким-то образом я в этом уверен. Если только мы продолжим вести эту весёлую чудаковатую жизнь впятером, я уверен, что найду то, что ищу. Чем больше я об этом думал, чем очевиднее становилось, что мир вокруг на самом деле не так уж и плох. Наблюдая за шумной жизнерадостной вознёй четверых чудаков, уголки моих губ изогнулись в слабой, но невероятно счастливой улыбке.