The Busan: matters of the heart

Выходные пролетели как один день. За эти три дня он успел доделать проект, всё тщательно перепроверить и отправить начальнику. Точнее, его секретарю. Минхо прочитал сообщение и отправил смайлик «окей», на что Юнги по привычке поморщился. Совсем скоро закончится собрание, и Юнги пойдёт работать над новым проектом. На этот раз компания была проверенной и занималась строительством частных музыкальных школ для детей от шести до пятнадцати лет. — На этом всё! Всем спасибо за внимание! Можете приступать к своей работе, — говорит Хосок, подбадривающе улыбнувшись. Юнги залип. Он впервые увидел улыбку своего начальника. Такую яркую и искреннюю. Боже мой, вкупе с чёрной рубашкой, рукава которой он закатал вверх, и этой укладкой на бок, он выглядит слишком горячо. Мин тут же ловит себя на мысли о том, что прямо сейчас откровенно пялится на крепкие руки своего босса, у которого вены — мечта любого наркомана донора. Он мотает головой, отгоняя подобного рода мысли от себя. Нужно срочно посмотреть календарь, вдруг, течка намечается. В такой период все альфы вокруг кажутся слишком привлекательными и до ужаса сексуальными. Когда-то в молодости Юнги не упускал ни одного такого события в месяце. На каждую течку был альфа. Но позже, когда он повзрослел, поумнел, бунтарства поубавилось, и желание находить приключения на свою задницу сошло на нет, Юнги начал проводить свои течки в компании подавителей или вибраторов. Хотя, последним он пользуется и без течки. Не то, чтобы в его жизни вообще нет секса… А, хотя нет, его действительно нет. Не считая мозгового на работе. — Господин Мин, — слышится бархатный голос со стороны, и Юнги заторможено поднимает взгляд перед собой. Перед ним стоит Хосок, наклонив голову в бок. — У Вас всё хорошо? — спрашивает альфа, опираясь на стол позади себя. — А, да, всё хорошо, — говорит Мин, мотнув головой. — Просто все уже ушли. И правда. Юнги даже не заметил этого. — Ах, извините, — поднимается со стула омега, собираясь уйти. — Господин Мин. Он тормозит на месте и встаёт лицом к начальнику. — Да, господин Чон? — Я проверил Ваш проект, — говорит Хосок, а у Юнги уже сердце замирает. Он явно не ожидал, что тот уже готов дать оценку. — Вы прекрасно справляетесь со своей работой. Всё выполнено очень грамотно и профессионально. Если эта работа понравится клиенту, в чём я ни капли не сомневаюсь, я выпишу премию всем, кто занимался конкретно этим проектом. Это очень важный заказ. На слове «премия» Юнги захотелось подпрыгнуть от радости, но он лишь сдержанно улыбнулся, слегка поклонившись. — Спасибо, это моя работа, и я всегда подхожу к ней ответственно. — Я это увидел, — говорит начальник, улыбнувшись. — Простите, что засомневался в Вашем профессионализме. — Что Вы, не стоит! — Всё же я должен извиниться за своё поведение в тот день. Если Вы не против, я бы пригласил Вас поужинать после работы. Юнги в шоке. Это надвигающаяся течка ему говорит или его начальник? Хосок только что пригласил его на ужин после работы. Бред? Чей? Его или Хосока? Мин понимает, что молчит слишком долго, поэтому поспешно улыбается, отвечая на приглашение.

***

— Нет?! В смысле «нет»?! Ты совсем что ли? Юнги пришёл в кабинет после разговора с Хосоком и сразу же позвонил Чонгуку, рассказав о случившемся. Младший, конечно, сразу начал причитать. — Юнги-хён, как ты мог отказать ему? Ты же сам говоришь, что он весь такой горячий, сексуальный. — Это просто течка, которая скоро придёт, — оправдывается омега, не понимая, испытывает он сожаление или всё же нет? — Тем более! Твою мать, хён, тебе сама судьба послала альфу в течку. А ты нос воротишь! — Я просто испугался. — Чего? — вздыхает Чонгук. — Что он затрахает тебя до смерти? — Айщ, ты не понимаешь! Для меня спать с кем-то из коллег, тем более с начальником, равносильно тому, чтобы спать с братом. — Вот это сравнение, — усмехается Чонгук. — Ты там всех за братьев считаешь что ли? Даже Минхо? — Ну, не настолько, — бубнит себе под нос Юнги, а после обречённо стонет. — Просто я не хочу, чтобы из-за таких отношений портились рабочие. — Ты думаешь, что, если переспишь с начальником, то твоя работа может пойти через задницу? — Типо того. Я ведь не знаю, как этот человек будет вести себя по отношению ко мне. Будет потом считать меня своей подстилкой и приказы раздавать, не касающиеся моей работы. — Чёрт, всё гораздо серьёзнее, чем я думал, — говорит Чонгук, заходя на кухню. — Ты отказываешься от секса с начальником, потому что боишься испортить не отношения с ним, а свою работу. — Отвали, — закатывает глаза Мин. — Меня кормит моя работа, а не какой-то альфа. — Этот «какой-то альфа» выплачивает тебе зарплату, считай, кормит. Юнги вновь тяжело вздыхает, пялясь на рабочий стол в своём ноутбуке. Ему тяжело принять то, что служебный роман — это абсолютно нормально, и даже если вы расстанетесь, планета не перестанет вращаться. Да, это может повлиять на рабочие отношения и работу в целом, ведь вам ещё нужно постоянно пересекаться, если работаете в одном помещении. Но ведь всё может сложиться совсем по-другому. А вдруг действительно судьба чертовка? — Знаешь, я считаю, что тебе нужно расслабить булки и перестать так сильно нервничать из-за своего начальника. Относись ко всему более спокойно. Если в следующий раз он куда-то тебя пригласит, то попробуй согласиться, — говорит Чонгук, попивая чай и смотря в окно. — Не обязательно прыгать к нему в постель, ведь можно просто для начала пообщаться. Я уверен, что у него немало интересов, раз дошёл до того, что отец передал ему компанию. — Думаешь, я зря всё это себе накрутил? — Да, я так думаю, — кивает Чонгук, смотря другу в глаза через экран. — Он ведь просто хотел угостить тебя и извиниться перед тобой за то, что думал о тебе неправильно. — Чёрт, — шипит себе под нос Юнги, потерев глаза. — Ты прав. — Поэтому в следующий раз не отказывайся сразу. Может, всё же этот альфа действительно тот, с кем бы ты смог построить семью. Чонгук понимает, что сейчас его друг не просто так переживает из-за того, что отказался пойти с начальником на ужин. Юнги слишком серьёзно относится к любому проявлению внимания со стороны альф, он их боится в какой-то степени. Раньше ему удавалось ни о чём не заморачиваться на этот счёт, просто после того, как он привязался к одному из них, было сложно восстановиться после всего. Юнги молчит. Думает. Слова Чонгука попали в самое сердце. В вопросах с работой или учёбой он не бывает поспешен. Всегда думает и анализирует прежде, чем что-то сказать или принять какое-то решение. Но вот в любовных вопросах решает срубать всё даже не на корню. А куда глубже. Поэтому, собственно, у него нет друзей альф. Ну, не считая Богома. Тот его сонбэ. — Спасибо, Чонгук-и, — говорит Юнги, улыбнувшись. — Я не знаю, что бы делал без тебя. — Гундел бы из-за своего начальника. — Ты такой засранец. — Люблю тебя, хён, — улыбается Чонгук, но в ответ ему показывают средний палец.

***

Джин тихо заходит в комнату своих детей, где стоит две кровати, разделённые небольшой стенкой, и длинный письменный стол, за которым омеги делают уроки. Сейчас около девяти, поэтому Сокджин подходит к кровати Санхёка и осторожно будит его. — Санхёк, солнце, просыпайся, — говорит омега нежным голосом. — Нужно ехать. Мальчик еле открывает свои заспанные глаза, прижимая к груди плюшевого зайца. — Пап, — бубнит тот, пытаясь сфокусироваться на лице родителя. — А где папа? — Он ждёт нас, — отвечает Джин, погладив сына по плечу. — Поднимайся и иди умываться. Вещи твои на стуле. — Хорошо. Сокджин оставляет мягкий поцелуй на лбу сына и уходит обратно, закрывая за собой дверь. — Санхёк едет? — Да, он проснулся, — говорит Джин, встретив Намджуна в зале. — Ты уже звонил врачу? — Да, сказал, что можем ехать. Ему стало намного лучше. — Отлично, — выдыхает он. Намджун подходит ближе к мужу и прижимает к себе. Тот же обнимает его в ответ, утыкаясь носом в крепкое плечо. Большая и сильная рука нежно поглаживает спину через ткань бежевого свитера, а вторая обнимает за талию. — Ты спал сегодня? — нарушает тишину альфа, не переставая водить рукой. — Немного, — честно отвечает Джин, слегка сжав руки на чужом торсе. — Я очень переживаю за двойняшек. Как они поведут себя сейчас? Намджун на это ничего не отвечает, а только поджимает губы, тихо вздохнув. Он тоже переживает. И не только за детей, но и за Сокджина, который первую ночь плакал навзрыд, а остальные дни держался на успокоительных. 3 дня назад… Машина подъезжает к школе и останавливается на парковке. Выйдя из машины, альфа и омега направляются прямо к зданию и останавливаются возле лестницы, где их уже ждут. — Здравствуйте, — здоровается Джин, подойдя к родителям Суёля. — Да, здравствуйте, — слегка кланяются они оба. Намджун же ограничивается лишь кивком головы. — Дети ещё не закончили? — спрашивает он, посмотрев в сторону двери в школу. — Скоро должны выйти, — отвечает омега по имени Гихён. — Кхм, господин Ким, всё же я должен это сказать вам. Мы приносим свои извинения за то, что обвинили вашего сына в том, чего он не совершал. Намджун и Сокджин недоумённо переглядываются и смотрят на семью Ри, совсем не понимая, что здесь происходит. — Что? — спрашивает омега, выгнув бровь. — Но… Вы сказали, что Санхёк толкнул вашего сына. — Да, я помню, — кивает Гихён. — Но я не знал, что это ложь. Суёль вчера нам всё рассказал. — Что рассказал? — переспрашивает Джин, но тут же отвлекается на детский крик. Все четверо оборачиваются в сторону двери, откуда выбегает бледный как лист бумаги Санхёк и указывает на дверь позади себя. — Пап! Папа! Там! Там Хансоль! Он… Папа, ему плохо! Трое срываются с места и бегут в школу. Намджун бежит самый первый по коридору, едва ли не сталкивая школьников и учителей. Он очень быстро оказывается в классе, в котором учатся двойняшки, и видит перед собой детей, столпившихся вокруг, а также женщину, стоящую рядом. — Господин Ким! — говорит учитель, заметив альфу. Но Намджун даже не обращает внимания, подлетая ближе. Дети расходятся в сторону, и Ким видит Хансоля, лежащего на полу без сознания. У омеги струйка крови из носа, которая не остаётся незамеченной. Вспомнив Санхёка в подобном состоянии, Намджун в один миг закипает. — Кто это сделал?! — кричит Ким, но тут же в дверь врываются Сокджин и Гихён. Оба омеги охают, и Джин, увидев сына на руках мужа в таком состоянии, переводит взгляд на перепуганного учителя. — Господин Ким, Ваш сын упал в обморок и у него из носа пошла кровь, — говорит она, и в кабинет забегает Санхёк, а за ним врачи скорой помощи. — Что здесь? — спрашивает альфа в форме и маске на лице, а после замечает школьника на руках мужчины. — Госпожа, — обращается к учителю, — выведите детей из класса. Женщина послушно кивает и выполняет поручение от врача, и уже через несколько секунд в классе остаются только сотрудники СМП и семья Ким. — Что у вас случилось? — спрашивает альфа, положив омегу на соединённые столы. — Санхёк? — обращается к нему Джин, пока тот большими глазами смотрит на бледного брата. Он не сразу отвечает на вопрос, хотя всё прекрасно слышит. Он еле сдерживает слёзы, поджав нижнюю губу. — Он упал в обморок, — говорит тихо Санхёк, наблюдая за тем, как врач измеряет давление пациенту. — Это я виноват, — поднимает глаза на родителей, а у Джина сердце отрывается. Его маленький омега лежит еле живой, весь бледный и с кровью на лице. Врач заканчивает со всем довольно-таки быстро, а после просит Намджуна донести сына до машины. — Ваш сын очень истощён, — говорит альфа, оставаясь наедине с Сокджином. — Обычное переутомление и, возможно, стресс могли вызвать кровь из носа. Такое бывает, сам часто страдал от этого раньше, когда учился и работал одновременно. — Странно, — говорит Ким, посмотрев в сторону двери. — Хансоль занимается танцами, он хорошо питается и, вроде, никакого ст… — но тут омега останавливается. Он вспоминает слова Гихёна, который сейчас стоит за дверью вместе с Санхёком, и, попросив прощение, просит обоих зайти. — Санхёк, расскажи мне, что у вас здесь происходит? — просит Джин, стараясь держать себя в руках. — Ты не говорил ничего дома и тут молчишь. Сегодня господин Ри рассказал мне о том, что ничего между тобой и Суёлем не было. Объясни уже, наконец. Санхёк с каждым словом опускал голову, и что-то внутри него обрывалось от страха перед родителем. Сокджин никогда не применял к ним никаких наказаний, максимум мог поругать за что-то. Но тут ему стало страшно. Не за себя, за брата. По его вине Хансоль сейчас в таком состоянии находится. Сокджин тяжело вздыхает, но не торопит сына с ответом, видя, как он мнётся. — Суёль упал на физкультуре с тренажёра и ударился, — говорит Санхёк, всё ещё стоя с опущенной головой. Он пальцами перебирает рукава своей формы. — Я попросил его сказать, что это сделал я. — Ну, зачем? — не понимает Сокджин и прикрывает на секунду глаза. — Я просто… — все слышат тихий всхлип, но Санхёк продолжает говорить. — Я хотел, чтобы вы с папой опять сошлись. Чтобы мы опять были семьёй. У Джина обрывается сердце. Он тяжело вздыхает, стараясь из-за всех сил не расплакаться. — И подумал, что, если у вас будет проблема, которую вы будете решать вместе, вы помиритесь, — омега не сдерживается больше, он плачет, пуская градом слёзы на свою одежду и пол. — Попросил Хансоля не говорить об этом никому. А он так сильно боялся и переживал, что перестал хорошо есть и не спал по ночам. — А кто тебе разбил нос? — Мне мяч прилетел, — говорит Санхёк, поднимая заплаканное лицо на омегу. — Папочка, прости меня, пожалуйста! Я не хотел, чтобы так получилось! Я не знал, что Хансоль… Я не хотел. Джин зажмуривает глаза, боясь не сдержаться, а после смотрит на заплаканное лицо сына, и даёт слабину. Он прижимает его к себе, слегка согнувшись в спине, и чувствует, как одежда на плече намокает от слёз. Санхёк громко плачет, заставляя сердце Сокджина замирать от каждого вздоха сына. Гихён и альфа продолжают молчать, смотря с сожалением на омег. Они оба понимают, как тяжело им сейчас — и Санхёку, и Сокджину. Ребёнок хотел помирить родителей, тем самым подорвав здоровье брата. Но и Санхёка нет смысла винить в том, что Хансоль заболел на фоне стресса. Он ведь не предполагал, что такое может случиться. Он искренне надеялся на то, что этот план сработает. Жаль, не подумал о последствиях…

***

Стоя возле машины скорой помощи, Джин едва ли сдерживает порыв истерики. Большая удача, что больница оказалась рядом, но Хансоля заберут на пару дней, чтобы проследить за его состоянием. Сокджину дали успокоительное, сказав привести вещи ребёнку в больницу. Санхёк сидит в машине, пока родители стоят на улице. Намджун о чём-то говорит с тем альфой, что оказал первую помощь их сыну, пока Сокджин наблюдает за тем, как его мальчика закрывают в машине скорой. Намджун подходит к мужу, смотря на него усталым взглядом. Он тоже испытал не малый стресс, но всё же пытается держать свои эмоции внутри себя. Сейчас важно думать о Джине, который наблюдает за тем, как большая машина трогается с места и уезжает. Он всхлипывает. Не может больше держать в себе эти эмоции. Альфа видит, как по лицу мужа стекают крупные слёзы, и обнимает его, позволяя укрыться в своём плече. С каждым всхлипом Сокджина внутри него что-то ломалось. Бедного омегу всего трясло от слёз. Он старался сдерживать порыв своей истерики, чтобы не начать кричать прямо возле ворот школы. Санхёк же видел, как его родители стояли возле школы, как плакал его папа, и как другой обнимал того. Ему было ужасно стыдно, он чувствовал огромный груз вины на своих плечах. Его брат в больнице, родители переживают, папа плачет… Чёрт, он таких дров наломал. Не стоило вообще всё это начинать. Родители взрослые люди и могут самостоятельно со всем разобраться… Это слова Хансоля. Но Санхёк даже слушать его не хотел, говоря, что это отличный план, чтобы помирить их. Он не стал думать о последствиях. Ему хотелось верить в то, что его план сработает, и они вновь будут жить вчетвером. Когда родители возвращаются в машину, Санхёк улавливает расстроенный взгляд отца и понимает, что готов принять любое наказание…

***

До больницы они доехали довольно-таки быстро, но в полнейшей тишине. Санхёк вовсе пытался слиться с креслом и не дышать, ведь своего брата он увидит спустя три дня. Он скучал по Хансолю. Очень скучал. Но ему стыдно перед ним, он чувствует огромный груз вины, боится, что Хансоль не простит его. Хотя и знает, что его брат очень добрый. Джин первый заходит в палату, а за ним тихо следует Санхёк, боясь посмотреть на брата. — Привет, солнышко, — говорит Сокджин, когда видит своего сына. Тот вмиг расцветает и кидается в объятия родителя. — А где папа? — спрашивает омега, посмотрев на Джина. — Он разговаривает с твоим доктором. Сокджин мягко отстраняется от сына и делает шаг в сторону. За его спиной стоял Санхёк. Тот сразу же поднял испуганные глаза на брата, но Хансоль лишь кинулся его очень крепко обнимать. — Санхёк! Я так скучал по тебе, — говорит он, обнимая за шею. И Санхёк начинает плакать. Он крепко сжимает тело брата, но не сильно, чтобы не навредить, и всхлипывает, шепча тихие извинения. — Прости меня, Хансоль, я виноват, — всхлипывает омега. — Я не хотел, чтобы так… Чтобы получилось так. Прости, пожалуйста. Слёзы предательски стекают по раскрасневшимся щекам, попадая в рот и нос, а также пропитываясь в любимый свитшот Хансоля. От извинений чувство облегчения накрывает маленького омегу с головой, но слёзы не прекращаются, а будто сильнее начинают литься. — Эй, Санхёк, — гладит того по спине успокаивающе. — Тише. Я не злюсь на тебя. Ты не виноват ни в чём. — Я люблю тебя, Хансоль, — выдыхает омега. — Я тебя тоже люблю. Хансоль первым разрывает объятия, отстраняясь. Санхёк вытирает слёзы рукавом своего серого свитера, стараясь перестать плакать. Они оба слышат всхлип со стороны и поворачиваются на папу, который не смог сдержать своих эмоций. Он улыбается сквозь слёзы, и двойняшки подходят к нему с двух сторон, заключая в объятия. В палату заходит Намджун и тормозит на месте, увидев своего заплаканного мужа, которого с двух сторон обнимают дети. Он сначала растеряно смотрит по сторонам, чувствуя, словно зашёл не в тот момент. Но после, когда видит взгляд Хансоля на себе, успокаивается. Тот замечает альфу и с радостной улыбкой кидается ему в объятия. Намджун легко поднимает сына на руки и крепко обнимает, пока тонкие руки обхватывают его шею. — Привет, пап, — шепчет омега куда-то в шею альфы. — Здравствуй, солнце. Сейчас на душе спокойно. Они снова все вместе после пережитого стресса, ведь случившаяся ситуация потрепала нервы всем. Санхёка не наказали, ведь переживания за брата и совесть были тем самым сущим наказанием. Намджун сказал ему, что этот день станет уроком для него. Обманом, конечно, можно добиться чего-то, но зачастую он всплывает, и последствия становятся болезненными. Они возвращаются к машине, чтобы поехать домой. Двойняшки скачут впереди, держась за руки, пока Сокджин и Намджун идут позади них, переговариваясь между собой и с улыбкой смотря на детей. — Врач сказал, что нужно следить за питанием Хансоля, — говорит альфа, размеренно шагая рядом с мужем. — И купить витамины. Всё же его организм испытал не малый стресс. — Хорошо, тогда заедем в аптеку по дороге. Намджун замедляет шаг, останавливаясь, и Сокджин тормозит рядом. — Что такое? Альфа смотрит на него влюблёнными глазами с искренней улыбкой, пока сам Джин недоумённо глядит в ответ. — Я хотел сказать, что действительно счастлив сейчас, — признаётся Ким. — Рядом с вами. И я действительно люблю тебя, Джин-и. Я не хочу давить на тебя, но я прошу дать мне шанс исправить всё. Я хочу вернуть твоё доверие, я хочу вернуть тебя. Намджун готов поклясться всем, что его слова не ложь и не помутнение рассудка. У него было время всё обдумать. Много времени. И сейчас, стоя рядом с тем, кого он когда-то страстно целовал по утрам, у кого однажды попросил руки, и с кем построил семью, он понимает, что хочет вернуть всё. Хочет снова просыпаться рядом с этим до боли родным омегой, хочет видеть его каждый день, каждый момент своей жизни, кормить его, гулять вместе с детьми, целоваться, обнимать, говорить о своих чувствах, признаваться в любви каждый Божий день… Намджун мечтает об этом. Он готов расшибиться об стену, чтобы вернуть своего бывшего мужа. Вернуть свою семью. Сокджин видит, что Намджун искренен с ним. Он поджимает слегка губы, отведя взгляд в сторону, а затем медленно кивает и смотрит в глаза напротив. — Дай мне время, — единственное, что произносит омега. Намджун кивает, понимая, что для него это не самый ужасный ответ. Да, ведь это уже что-то. Пускай Джин не сразу сказал о том, что готов дать им шанс, но всё же он не отказался, не отправил альфу куда подальше. Они идут в полной тишине до самой машины, где их уже ждут дети. Те, заметив родителей, вновь странно переглянулись. — А чего вы так долго? — спрашивает Хансоль, посмотрев с прищуром на омегу. — Всё-то вам надо знать, — произносит с улыбкой Сокджин, открывая заднюю дверь. — Залезайте. Омеги радостно садятся в машину, предвкушая сегодняшний день. Намджун пообещал сводить всех троих в Диснейлэнд и поесть мороженого. Сокджин взял выходной на сегодня, чтобы провести день семьёй. Да, он действительно думает сойтись с Намджуном, хотя сомнения всё равно терзают. Но собственно никто никого не торопит, поэтому ещё есть время подумать. А пока что он будет наслаждаться моментом, анализируя свои чувства и эмоции рядом с альфой. Сообщив в общем чате, что с Хансолем всё в порядке и сегодня они едут развлекаться, Сокджин получает от омег поздравления и желают его сыну скорейшего выздоровления. Юнги приглашает всех сегодня к себе в гости, желая увидеть своих маленьких друзей. — Кто пишет? — спрашивает Намджун, кинув нежный взгляд на омегу. — Это Юнги, — отвечает Джин, напечатав сообщение. — Он приглашает нас сегодня всех на ужин. — Вау, с чего вдруг? — хмыкает Намджун. — Он вроде не любитель посиделок у себя в квартире. — Сказал, что ему выдали премию за выполненный проект, который очень важен был для компании. И хочет увидеть двойняшек. — Мы тоже скучаем по дяде Юнги! — говорит Санхёк, вызывая улыбку у родителей. — Пап, давай сходим в гости к дяде Юнги? Пожалуйста. — Конечно, сходим, — отвечает Сокджин, а после по машине проносится радостное «ура!». — Ты идёшь? — спрашивает он альфу, на что тот снова хмыкает. — Прости, но я не смогу. Идите без меня. — Не сможешь? Почему? — На сегодня у меня есть ещё работа, — отвечает Намджун, кинув взгляд на мужа. — И я не хочу мешать омежьим посиделкам. — Ну, хорошо. На самом деле, Джин даже рад, что альфы не будет рядом. Ему нужно немного отдохнуть без Намджуна, от Намджуна… Хочется просто забыть обо всём хотя бы на один вечер. Юнги сообщает о том, что ждёт всех к шести вечера без опозданий, иначе никого не впустит даже на лестничную площадку. Остаток дня они проводят всей семьёй, катаясь на аттракционах, объедаясь мороженым и делая совместные фотографии. И, на самом деле, Джин очень много смеялся, пока Санхёк и Намджун шутили и подтрунивали друг над другом. Хансоль укатывался от смеха вместе с папой омегой, который даже успел завалиться на ровном месте и подвернуть ногу. Но, слава Богу, ничего серьёзного не оказалось. Намджун заботливо донёс его на руках до машины под протест, ведь Джин просил его немедленно отпустить. Но его никто не слушал. Даже дети были на стороне альфы и делали вид, будто ничего не происходит, будто обычный их день. Мелкие засранцы. Время уже близится к шести, поэтому все трое омег собираются со скоростью света, ведь шутки Юнги про то, что он не пустит их даже на лестничную площадку, вовсе не шутки. Действительно же выставит за порог. Хотя у Джина есть козырь в виде двойняшек, которых так обожают Юнги и Чонгук. — Вас отвезти? — спрашивает Намджун, опираясь плечом на стену, и наблюдает, как Джин, сидящий перед туалетным столиком, приводит своё бледное лицо в порядок. — Я не собираюсь выпивать, поэтому не стоит. — Если Юнги пригласил на ужин, то там явно не травяной чай, — усмехается альфа. Он просто хорошо помнит посиделки этих троих, после которых приходилось тащить тушку мужа на себе, а потом ещё в туалете держать волосы. Джин действительно пьёт очень редко, а потому похмелье его убивает всегда как впервые. — Да, но я завтра работаю, — отвечает Сокджин, поднимаясь с места, чтобы взять вещи из шкафа. Намджун перехватывает его руку и легко притягивает ближе к себе, прижав к стене спиной. Он смотрит на омегу с нежностью, пробегая взглядом по каждому участку. Сокджин же просто молчит, не выражая никаких чувств, лишь большими глазами смотрит на Намджуна, немного поджав губы. И это не остаётся незамеченным. Альфа кидает на них взгляд, вспоминая вкус этих манящих пухлых губ. Они всегда были самыми сладкими, самыми желанными. Даже в непростой период их жизни. Намджун помнит, как любил подолгу целовать их, как любил оттягивать нижнюю губу, слегка прикусывая, пока его омега жался к нему и дрожал от возбуждения в его властных руках. До самого рождения детей они были по-настоящему страстными любовниками. Лишь позднее стало всё разрушаться. Времени абсолютно не было ни на что. С деньгами был напряг, на работе завал, двойняшки часто болели, в особенности Санхёк, который был очень капризным, и Намджун с Сокджином часто ругались. Это сейчас омега стал более сдержанным и спокойным. Раньше его задевала каждая мелочь, раздражало всё, они очень много ругались до битой посуды. Сейчас же, смотря на нынешнего Сокджина, можно увидеть колоссальную разницу. Он смог проработать большую часть себя. Намджун пытается подавить желание поцеловать омегу, но это выше его сил. Одним взглядом спросив разрешения, он немного подаётся вперед, становясь всё ближе и ближе, и, не увидев никакого сопротивления, он накрывает мягкие губы своими, ладонью скользнув к чужому лицу. Он кладёт её на скулу Джина, большим пальцем погладив его кожу на щеке, и нежно целует, перебирая каждую губу, мягко задевая языком. Сокджин, стоя на одном месте и не шевелясь, всё же прикрывает глаза и отвечает на поцелуй, робко двигая губами навстречу. Он чувствует, что хватка на талии становится чуть сильнее, поэтому кладёт свои руки на предплечья альфы, продолжая всё тот же нежный поцелуй, который не перерастает в страстный или грубый. Намджун не позволяет себе ничего большего, лишь невинный тянущийся поцелуй и касание тонкой талии сквозь ткань футболки. Они слышат стук в дверь и медленно отстраняются. Намджун утыкается в его лоб своим, тихо выдыхая через нос и не открывая глаз. Сокджин полностью спокоен, он мягко поглаживает плечи альфы, слыша, как чужое сердце заходит в бешеном ритме. — Нам нужно ехать, — говорит омега, и Намджун тут же поднимает голову, посмотрев в его карие глаза, и от чего-то горько усмехается. — Что? — Нет, — мотает головой он, выпуская из своих рук. — Ничего. Я поеду. На это Сокджин лишь кивает и провожает альфу взглядом до двери, пока та не закрывается за ним.

***

Вернувшись радостным домой после работы, где его похвалили перед всеми и выдали премию (не ему одному, конечно), Юнги расставляет посуду, пиццу и различные снеки, пребывая в прекрасном настроении. Сегодня к нему придут гости, поэтому нужно быстренько раскидать вещи, чтобы было визуально убрано. В квартиру без звонка и стука врывается Чонгук и выпрыгивает прямо в кухню с пакетами полных вкусностей. Юнги от испуга дёргается, едва не роняя бутылку на пол. — Твою мать, Чонгук! — Ой, — прикусывает нижнюю губу, улыбаясь. — Прости. Иди штаны поменяй. — Вот же засранец, — ругается Мин, расставляя бокалы. — Мало того что вошёл без стука, так ещё и хамит. — Чего ты там бубнишь, коротышка? — спрашивает Чонгук, разбирая пакеты. — Что отравлю тебя сегодня, — демонстративно громче говорит он. — Да ладно, ты до полки с ядом не дотянешься, — смеётся он. — Я встану на стул. — Верёвку и мыло дать? — Верёвка не нужна, а вот мыло, чтобы промыть твой не затыкающийся рот, может пригодиться. — Просто я в очень хорошем настроении, хён, — говорит Чонгук и чмокает брата в щёку. Юнги морщится и стирает рукой место поцелуя. — Тебя оттрахали что ли? — Хён, — закатывает глаза Чонгук. — Это тебя на работе трахают. А я просто узнал, что Джисон остаётся в Сеуле ещё на неделю, поэтому всё это время я буду свободен! — Господи, бедный альфа, — вздыхает Юнги. — Не такой уж он и бедный, — отвечает Чонгук, съедая мармеладного червячка. — С такими деньгами даже его правнуки не будут считаться бедными. — Собираешься за него замуж выйти? — усмехается Юнги, садясь на стул. — Боже упаси. Мне тогда точно не избежать брачной ночи. — А Чимин? — Что Чимин? — За него бы замуж вышел? — Этот засранец меня обманул, какое замужество? — Чонгук натурально обижен. — Отношения строятся на доверии. Это было несправедливо. — А то, что ты встречаешься с Джисоном, а спишь с другими, справедливо? — Этот альфа обманывал хороших людей, считай, я его наказываю. — Смотри, как бы он не узнал обо всём и тебя не наказал. — Хён, эта схема строилась годами, — гордо заявляет Чонгук, усмехнувшись. — И я ещё ни разу не прокололся. Что ж, удачи. Юнги на это ничего не отвечает, лишь слегка кивает. Со стороны коридора слышится голос Джина и детей, и омеги идут их встречать. — Дяди! — кричат в один голос омеги и налетают на обоих с объятиями. Чонгук и Юнги крепко прижимают их к себе, здороваясь и говоря о том, как те подросли за несколько месяцев. Дети быстро раздеваются и убегают мыть руки в ванную. — Вы чего дверь не закрыли? — спрашивает старший, снимая обувь. Юнги кидает недовольный взгляд на Чонгука, и тот виновато улыбается, почесав затылок. — Кхм, ну, я пойду, — говорит Чон, делая шаг назад. — Помогу двойняшкам. Юнги подходит к Джину, закатив глаза на Чона, и обнимает, словно чувствуя, что ему нужна поддержка. И это действительно так. Стоило лишь обхватить друга за спину, как тот прижался сильнее, выдохнув через нос. — Как ты? — спрашивает Мин тихо. — Я… Юнги, — всё, что он смог произнести. И Мин не говорил больше ничего, лишь поглаживал спину через ткань джинсовки, будто говоря, что он рядом, что они всё смогут пережить вместе. Любые трудности им под силу. Если они вместе — они горы перевернут на сто восемьдесят градусов.