The Busan: matters of the heart

Дверь в кабинет осторожно открывается, запуская во внутрь молодого омегу, что опоздал на работу почти на десять минут. Начальство по пути не встретилось, а это значит, что есть шанс, что Господин Ким всё ещё в дороге или, к несчастью Майка, уже в кабинете ожидает его с недовольным лицом. Последнего хотелось бы меньше всего. Майк аккуратно закрывает за собой дверь и проходит к рабочему столу, возле которого замирает от испуга. Он медленно поворачивает голову в сторону, где тихо и мирно спит его начальник, укрывшись мягким пледом, и спокойно выдыхает. Значит, его опоздание не засчитается, если, конечно, никто из сотрудников не проболтается. Открытие кофейни через пять минут. Майк ставит свою сумку на специальную полочку и также тихо, как и вошёл, выходит из кабинета, чтобы не разбудить того, кто может его оштрафовать. Сокджин не любит опоздунов, если это не уважительная причина, подкреплённая хоть чем-то. Закрыв за собой дверь, омега шумно выдыхает, слегка согнувшись в коленях. Как будто камень с души. Его совесть чиста, а значит можно не переживать за сапожки, которые стоят как его штраф за опоздание. Он осматривается по сторонам и выпрямляет спину, направляясь к барной стойке, за которой уже стоит Тэхён, подготавливая рабочее место. Альфа выглядит немного уставшим, будто совсем не спал, но при этом на его лице сияет какая-то мечтательная влюблённая во весь мир улыбка, что не остаётся незамеченным. — Доброе утро, — говорит Майк, забираясь на высокий стул. — Доброе, — улыбается Тэхён, протирая стакан. — Кофе будешь? — Да, пожалуй, можно чашечку выпить, — соглашается он, подперев щеку рукой. — Тэхён-а? — Что? Ким работает очень быстро и профессионально, делая кофе, который почти каждое утро пьёт омега. Майку очень нравится то, что Тэхёну не нужно на пятьдесят раз напоминать, какой кофе он предпочитает, как это бывает с другим бариста. Осматривая сосредоточенного альфу со стороны, Майк невольно выдыхает, поддаваясь каким-то своим мыслям, но практически сразу же отгоняет их от себя, решая немного поболтать с бариста. — Чем занимался ночью? Этот вопрос приводит Тэхёна в ступор. Не то, чтобы помощь начальнику — это какая-то великая тайна, но всё же это может быть опасно для репутации обоих. Итак почти все знают, что Тэхён пару раз подвозил Джина до дома. Мало ли, что у людей в голове. На прошлой его работе тоже всякие слухи распускали про него и мужа начальника, поэтому сейчас он старается ничего лишнего на людях не делать. — Кхм, смотрел сериал, — отвечает альфа, заканчивая с кофе. — Так плохо выгляжу? — улыбается он устало, поставив чашку перед Майком. — Нет, просто видно, что не так свеж, как обычно, — пожимает плечами омега, отпивая немного из чашки. — Ты не ходишь в одной и той же одежде каждый день. — Опаздывал, — улыбается Тэхён. — А где господин Ким? — Он спит в кабинете. Наверное, всю ночь провозился с документами. Не знаю, всё ли проверил. — А чего не помог? — Я предлагал, но он отказался, — хмыкает Майк, посмотрев на красивую пенку. — Всё сам всегда делает. С таким мужем, наверное, жизнь не только самостоятельности научит. Тэхён хмурит брови в недоумении. — Что ты имеешь в виду? — Помнишь того альфу, который уехал с Сокджином, ты ещё в тот день мне помогал с приёмкой? — Помню. — Этот альфа — бывший муж нашего Сокджина, — говорит Майк не громко. — У них есть дети, двойняшки. У всех разная теория их развода. Кто-то говорит, что он избивал его, кто-то говорит о том, что бросил их и ушёл к молодому омеге. Не знаю, сколько людей, столько и мнений. — Понятно, — задумчиво произносит Тэхён. — На самом деле, я несколько раз становился свидетелем ссор господина Кима и его мужа, но так и не смог понять, что действительно стало причиной их развода, — пожимает плечами Майк и допивает свой кофе. — Может, просто бытовуха съела. Но я почти на все сто процентов уверен, что именно из-за альфы господин Ким стал таким самостоятельным. — Интересно, — хмыкает себе под нос, поправив рукав рубашки. На самом деле, он ни разу даже не задумывался о том, что омега в разводе столько лет, но при этом продолжает поддерживать связь со своим бывшим мужем. Скорее всего, они просто остались хорошими друзьями. Хотя странно вот что. Когда бывший муж забирал Сокджина с работы, было очень заметно, с какой нежностью и любовью он смотрел на омегу, только тот от чего-то кривился. Возможно, причиной их развода стали угаснувшие чувства у Джина, но так как у них есть общие дети, ему пришлось сохранять общение с человеком, который его любит. И хотя это всего лишь догадки и теории, которые можно строить бесконечно долго, Тэхён предпочитает оставаться в неведении. Если вдруг будет возможен такой вариант, что Сокджин поделится фактами о своей личной жизни, в чем альфа очень сомневается, то он не будет против. Тэхён выслушает, поддержит, даст поплакаться в плечо, если нужно. Просто сейчас ему совсем не нравится обсуждать личную жизнь начальника с Майком или с кем-то ещё. — Кстати, Тэхён-а, — обращается к нему Майк перед тем, как уйти работать. — М? — Что ты делаешь в эту субботу? Да что ж такое то! — Пока не решил, — врёт альфа, невинно улыбнувшись. — А что? — Хотел пригласить тебя на празднование моего дня рождения. Там все наши будут. — Правда? — удивляется он. — А сколько тебе исполняется? — Мне будет двадцать восемь. — Что? Ты старше меня? — вновь удивляется Тэхён. — Да, можешь звать меня хёном, — усмехается Майк. — Ладно, я шучу. Какой хён? Я американец, у нас так не принято. — Ты из Америки?! — А моё имя тебе об этом не говорит? — смеётся омега. — Приходи в субботу к шести, я тебе побольше всего расскажу. Майк уходит с улыбкой до ушей, перед этим подмигнув альфе, а Тэхён вздыхает от осознания, что перед ним теперь выбор. Но самое страшное не то, что придётся выбирать, а то, что пойти на день рождения к омеге ему хочется в самую последнюю очередь. Не потому что он идёт на концерт своего любимого артиста. А потому что он проведет вечер субботы с Сокджином…

***

— Да, но это так странно, что правки произведены на оригинале, а первоначальный вариант имеет верные данные, — хмурит брови Юнги, смотря на экран своего рабочего компьютера, где открыты два разных окна. Стоящий рядом Богом задумчиво хмыкает, понимая, что Юнги прав. Данные действительно разные. — Может, ты пересчитывал и что-то напутал? — Я не мог ничего напутать, потому что занимаюсь этим почти в последнюю очередь, — закатывает глаза омега. — Для этого я выделяю отдельное время и обязательно вношу всё в изначальный лист. — Тогда может… — Ещё одно усомнение в мою сторону, и ты вылетишь не в дверь, а в окно. — Хорошо-хорошо. Но что тогда могло произойти, если ты уверен, что ошибки твоей в этом не было? Омега не знает. Весь вчерашний день он думал об этом, не спал ночью. Это очень глупая и элементарная ошибка, которую он не мог допустить. Да ни один бы профессиональный дизайнер такого не сделал! Несмотря на свою болезнь, он всё же решил пересчитать ещё на несколько раз, но цифры были настолько разными, что становилось просто смешно! Юнги задумчиво глядит через тёмное стекло своего кабинета, откуда хорошо видны все сотрудники, и останавливает свой взгляд на одном из них. — Ну-ка погоди-ка. Омега поднимается с места, направляясь на выход, чтобы дойти до стола, за которым сидит Минхо и с кем-то весело беседует по телефону. — Да-да, конечно, как-нибудь ещё встретимся, — его улыбка падает, стоит только ненавистному омеге подойти ближе. — Кхм, я перезвоню. Юнги ждёт, пока Минхо скинет звонок и отдаст всё своё внимание ему. — Что-то нужно передать господину Чону? — Да, передай ему, что его омега дрянь, — с серьёзным лицом говорит Мин и опирается ладонями на стол. — Что? — усмехается тот. — Ты совсем спятил?! Забыл, с кем разговариваешь? — С кем? С подстилкой начальника? Меня это мало волнует. Пусть тебя хоть президент мира имеет, дрянью ты от этого быть не перестанешь. — Да что ты несёшь вообще?! — Минхо соскакивает со стула, который шумно отъезжает назад, и зло смотрит на омегу. — Это ведь ты, — сквозь зубы шипит Юнги, сдерживая порыв размазать эту противную мордашку. — Ты меня решил подставить перед компанией EJL! — Что у вас здесь происходит? К омегам подходит Хосок, который только вернулся с совещания. Он смотрит сначала на Минхо, а потом на Юнги, понимая, что этих двоих даже на секунду нельзя оставить одних. Что у первого, что у второго взгляд дикого животного. Они разорвать готовы друг друга сейчас. — Этот сумасшедший говорит, что я его подставил перед EJL! — Господин Мин? — смотрит на него Хосок. — Господин Чон, — начинает говорить Юнги, лишь мельком взглянув на альфу. — Минхо внёс изменения в мой проект. — Это серьёзные обвинения, господин Мин. Вы в этом уверены? — Да, уверен, — кивает тот, посмотрев на Хосока снова. — В тот день, когда я сдавал проект, Минхо приходил ко мне за какими-то документами, а потом меня позвала Чаён помочь, и я ушёл, а когда вернулся, Минхо уже уходил, сказав, что вспомнил, что документы ему нужны другие. Я даже не подумал о том, что он может что-то такое вытворить. — А где доказательства? — хмыкает Минхо. — Думаешь, тебе кто-то на слово поверит. На самом деле, Юнги не подумал об этом совсем. Он ведь действительно не имеет никаких доказательств против омеги, только лишь слово, но что-то подсказывает, что именно Минхо сюда замешан. — Кхм, я прошу прощения, — слышится голос позади. Это Богом, который вышел из кабинета Юнги сейчас. — Говори, Богом, — просит Хосок, смотря на альфу, что поправляет очки на переносице. — За пару дней до сего инцидента Минхо узнавал у меня, когда родился папа у Юнги-хёна и какое его любимое животное. — Эй! Это ничего не значит! — кричит омега. — Зачем ты узнавал это у Богома? — спрашивает Хосок, повернувшись на младшего. — Ничего подобного я не делал! — То есть, господин Пак сейчас врёт? Нам всем прилюдно? Минхо растеряно смотрит по сторонам. Его глаза бегают по всему рабочему залу, пока все, затаив дыхание, ожидают продолжения. Альфа тяжело вздыхает, прикрыв веки на секунду, и поднимает разочарованное лицо на главного подозреваемого. — Пройдёмте в мой кабинет, господин Ким. — Что?! — возмущённо произносит омега. — Я дважды повторять не стану! — повышает голос Хосок, от чего даже Юнги вздрагивает. Минхо гордо выпрямляет спину и приподнимает подбородок, следуя за начальником, с которым они скрываются в самом главном кабинете этажа. Юнги оборачивается назад и понимает, что всё это время стояла гробовая тишина, и все сотрудники смотрят теперь на него, как на главный экспонат. Становится немного некомфортно. Он одним грозным взглядом смеряет толпу, чтобы те не забывали, что он тоже их начальник и в любой момент его злость может вырваться на кого-то из них. Вернувшись обратно в кабинет, он закрывает дверь на замок и садится на свой диван, прикрыв лицо руками. Слёзы скатываются по его щекам от обиды и не понимания, что не так он делает. Ему немного совестно перед начальником и всеми остальными сотрудниками за скандал. Он не хотел срываться, но так получилось, что злость оказалось трудно сдержать. Минхо ненавидит его без какой-либо причины. Он по факту сидит здесь только потому, что в начальниках всегда был его потенциальный родственник, а теперь на этом месте находится его альфа. А вот у Юнги не было ничего. Он с самого начала пахал, как папа Карло, чтобы заработать себе на жильё и пропитание. Он сам заработал себе имя, поднялся до того, что стал главным дизайнером известной во всей Корее компании, а теперь его просто хотят выбросить, обвиняя в том, чего он точно не делал. Минхо досталось всё на блюдечке с золотой каёмочкой, а Юнги пришлось работать. У него нет связей, которые помогли бы ему в этом. Остаётся лишь молиться на то, чтобы приговор был вынесен менее страшным. Только бы не уволили.

***

Ближе к вечеру, когда тревожность полностью исчезла, Джин смог со спокойной душой и чистой совестью закончить свою работу и поехать, наконец, домой, чтобы отдохнуть. Завтра у него выходной, а ещё концерт, куда он уже точно идёт с Тэхёном. На самом деле, ему немного стыдно перед Юнги, который остаётся с двойняшками в субботу вечером, хотя тот его уверяет в том, что ему только в радость сидеть с этими двумя проказниками. Он уже распланировал их вечер, поэтому пообещал вернуть детей в целости и сохранности. Хотя они оба понимают, что переживать скорее стоит за самого Юнги. Джин закрывает кабинет и идёт к выходу, везде выключая свет. Он не сразу замечает силуэт, стоящий возле дверей кофейни, от чего вздрагивает, но после выдыхает, увидев Тэхёна. — Напугал. — Простите, — виновато улыбается альфа, пока Джин заканчивает с сигналкой. — Господин Ким? — Да? — Я бы хотел уточнить по поводу одежды на концерт. — Главное, чтобы была, — бубнит себе под нос Сокджин в поисках номера Намджуна, и только потом понимает, что ляпнул. — То есть… — Хорошо, я понял, — смеётся Тэхён, ещё сильнее вгоняя омегу в краску. — Я просто думал о том, что туда могут прийти Ваши знакомые. — А, ты об этом, — вздыхает Джин, решая пока что не звонить альфе. — Да, возможно, нам не стоит одеваться ярко и слишком примечательно. — Предлагаю пойти в кигуруми! — Что это? — смеётся омега, идя в сторону парковки. — Новый тренд? — Из восемнадцатого. — Века? — Года, — улыбается он в ответ. — Это такие пижамы в виде различных персонажей и животных. — А, кажется, мои дети такие носили в три года. — Не хотите впасть в детство? — Было бы неплохо, но когда у тебя двое малышей и много работы, с этим немного трудно становится. — Что ж, надеюсь, что завтра Вы сможете почувствовать себя свободным от привычных дней. — И я надеюсь на это. Каждый из них уже подошёл к своей машине, собираясь покинуть это место до самого понедельника. Тэхён облокачивается на крышу своего Хёндай и улыбается, понимая, что ему нравится, когда омега, даже будучи уставшим, пытается шутить и смеяться. — До завтра! — До завтра, господин Ким. Джин первый уезжает с места, пока пара карих глаз провожает его до самого переулка, где машина уже скрывается. Непонятное чувство теплится в груди омеги, пока он едет по полупустой дороге в сторону дома. Улыбка сама по себе напрашивается на лице, а образ молодого смеющегося альфы всё никак не исчезает. Это неправильно и ужасно глупо, но Джину действительно хочется думать, что Тэхён чувствует то же самое. Он пытается ругать себя за это, но стоит лишь вспомнить квадратную улыбку, как сомнения улетучиваются. Ужасно неправильно.

***

Просторный зал премиум-класса в одном из самых фешенебельных комплексов Пусана встречает гостей торжества атмосферой современной роскоши. Высокие потолки с хрустальными люстрами в форме волн отражают свет сотен интеллектуальных LED-прожекторов, проецирующих на стены динамичные логотипы компании НеоАрт. Центральная стена оформлена как живой медиа-арт: экраны с бегущей строкой достижений корпорации чередуются с панорамными видами Пусана — от сверкающих небоскрёбов района Marine City до древнего храма Beomeosa в горных склонах. По периметру расставлены интерактивные столы с голографическими проекциями продукции компании, где гости могут «листать» 3D-каталоги жестами рук. Зонирование пространства решено в морской эстетике. В зоне фуршета находится длинный стол с волнообразной столешницей из голубого стекла, где среди ледяных скульптур в виде корейских рыб «хё» выставлены фьюжн-канапе от главного шефа: от трюфельных хоттоков до мини-бургеров с мраморной хану-говядиной. Интерактивная фотозона с AR-экранами, где гости могут «примерить» виртуальные костюмы — от традиционных ханбоков до скафандров (намёк на космические амбиции компании). Официанты в хаки-коричневых фартуках носят подносы с геометрическими коктейлями — кубики льда внутри напитков содержат замороженные цветы мугунхва. Где-то в глубине зала, за полупрозрачной ширмой с вытканными созвездиями, квартет виолончелистов играет переосмысленную версию «Ариранга» — мелодия так и тонет в электронных битах, всплывает, снова уходит под воду. Гул голосов сливается с шёпотом климат-системы, создавая странный ритм, похожий на дыхание спящего дракона. Юнги осматривается, чувствуя себя так, будто попал в какой-то абсолютно другой мир. Он уже бывал на подобных мероприятиях, но честно признается, что не помнит таких масштабов даже на юбилее компании. Хосок превзошёл все ожидания и организовал действительно грандиозную вечеринку. Подойдя к большому зеркалу, что находится в холле, Юнги осматривает свой внешний вид, который доверил Чонгуку. Тот надел на него белую рубашку из японского хлопка, что лежала в его шкафу ещё со дня рождения. Подарок от Джина. Также на омеге надет воротник чуть уже модных стандартов ровно на столько, чтобы подчеркнуть хрупкость шеи, а не вызвать ассоциации с детской одеждой. Поверх — жакет цвета цинкового с сильным оттенком бетонного, сшитый по технологии бесшовного края. Брюки самые обычные, без единой складки. Лишь пояс чуть занижен, чтобы при ходьбе мелькала полоска кожи живота там, где заканчивается рубашка. Юнги очень не хотел идти именно в таком виде, ведь это не совсем его стиль, но Чонгука уже было не остановить и не переубедить. Они спорили весь вечер, и всё же старшему пришлось сдаться, так как времени становилось всё меньше и меньше. Укладку тоже делал Чон. Но с этим он решил особо не экспериментировать и уложил белёсые волосы назад, открыв лоб и придав объёму, чтобы Юнги не был похож на Драко Малфоя. Весь образ очень хорошо дополняли украшения в виде серьги-капли и часов vintage Piaget на запястье, которые подарил один из папиков Чонгука. Но Юнги честно даже не помнит, кто это был. Этот наряд ни в коем случае не кричал, но весь идеал и был в его простоте. И хотя Юнги это казалось весьма необычным для его стиля, всё же чувство привлекательности ему нравилось. Он уже поймал пару взглядов на себе со стороны коллег, что его лишь немного смутило. — Вау, Юнги-хён, это правда ты? Мин оборачивается на давно знакомый голос альфы, который с отвисшей челюстью пялит на своего друга без всякого стеснения и стыда. — Боже мой, тебе так идёт этот образ! Я правда шокирован. Хён, ты великолепен! Юнги смущённо улыбается, немного покраснев ушами, и тоже начинает осматривать внешний вид Богома. Тот одет в обычный костюм-тройка, как и все альфы в этом месте, но самое примечательное оказалось то, что Богом был без очков. И сейчас он выглядел не как занудливый отличник, а как красивый и обаятельный хорошист. — Никогда не видел тебя без очков, — признаётся Мин. — Я постоянно теряю линзы, поэтому ношу очки. Я даже эти только что в туалете прямо здесь надевал! Юнги смеётся, понимая, что в его младшеньком изменилась лишь внешность, а всё та же рассеянность осталась при нем. Со стороны Богом кажется взрослым и самодостаточным мужчиной, хотя на самом деле инфантильности ещё много, даже несмотря на возраст, что близится к тридцати. К ним подходят другие коллеги, что работают в филиале Сеула, для того, чтобы поздороваться и поговорить о насущных темах, но вместо этого Юнги слышит миллион комплиментов в свою сторону и, не способный больше выносить столь большого внимания к своей персоне, удаляется в зал с оркестром, утягивая за собой Богома. — Кстати, ты слышал на счёт Минхо? — Нет, а что с ним? — интересуется Юнги, взяв предложенный официантом коктейль. Он прекрасно помнит каждую деталь всего утра, особенно разочарованный и злой взгляд Хосока, что, кажется, был готов уволить их обоих, чтобы проблем стало на две меньше. — Говорят, что босс так сильно разозлился, что чуть не уволил его. — Значит, всё же не уволил. Если честно, от этой мысли даже немного страшно. Если Хосок не уволил Минхо, то скорее всего он это сделает с Юнги. — Да, но есть ещё новости, — загадочно ухмыляется Богом, поднеся бокал ко рту. — Какие? — щурится Мин. — Ещё и улыбаешься так гаденько. Что там? — Хосок и Минхо больше не встречаются. — Что? Почему? Юнги понимает, что испытывает смешанные чувства по поводу этого. Если в их расставании виноват он, то он искренне не хотел бы этого. Он, конечно, недолюбливает Минхо и сочувствует Хосоку, но разбивать их пару не входило в его планы. Да вообще много чего не входило в его планы! — Не знаю, да и какая разница? Главное, что они расстались. — Фу, ты такой бессовестный. — Иначе бы я не смог начать ухаживать за Минхо, — оправдывается Богом. Юнги закатывает глаза, думая, что всё же в его жизни всё не так уж и плохо. — Не зови меня на вашу свадьбу. — Как мой хён, ты должен принять мой выбор! — Как твой хён, я должен тебя изолировать от Минхо, чтобы спасти. — Давай без твоих нотаций. — Давай без твоего противного омеги. — Хён! Юнги ухмыляется, отпив немного коктейля. На вкус, кстати, очень даже неплохо. Напоминает чем-то Дайкири, но, кажется, этот более яркий и не такой приятный, хотя пьётся очень даже быстро. Вообще у Юнги был план приехать на вечеринку, желательно не пересекаться с Хосоком и его чокнутым омегой, пообщаться со знакомыми из сеульской компании и уехать домой слегка выпившим и весёлым, но точно не пьяным в горе. Правда, второй пункт плана он уже провалил. Чёрт! Минхо как всегда сияет ярче всех на этом (да и не только) мероприятии, поэтому увидеть его можно даже из космоса. На нём серебряный топ со стразами, который сегодня будет вместо диско-шара, а также брюки клёш до самого низа украшенные яркими белыми узорами. Смотрится это очень стильно, хотя и достаточно вызывающе. Брюки отлично подчёркивают длину и стройность его ног, вместе с топом оголяя тонкую талию с открытым красивым пирсингом на пупке. Тёмная копна волос украшена мелкими стразами. Их не много, но все они гармонично сочетаются с этим образом. С учётом массивного колье Минхо очень похож на рождественскую ёлку. Правда не зеленый. Но это пока что. Все знают, как этот омега не умеет выпивать. Юнги закатывает глаза, увидев отвисшую челюсть Богома, который даже моргать забывает. — Ты сейчас слюной весь пол затопишь, — пихает его в бок, чтобы тот прекратил так откровенно пялиться. — А! Что? — Челюсть, говорю, подними, а то на твой язык уже наступают, — говорит Юнги и замечает, как Минхо направляется в их сторону. Богом в один миг становится нервным. Он быстро подправляет свои волосы и края пиджака, со стороны выглядя до боли смешным. Юнги в очередной раз закатывает глаза, мотая головой. Этот человек просто безнадёжен. И вообще Мин отказывается это как-либо комментировать. — Всем привет! — улыбается Ким, от чего второй омега едва ли не давится своим коктейлем. — Классно выглядите! — П-привет, Минхо, т-ты тоже очень красивый! — заикается Богом, в то время как Юнги, глядя своими большими азиатскими глазами, пытается понять, что сейчас происходит. — У тебя такой образ… Т-тебе очень идёт! Минхо скептически осматривает альфу, с трудом натянув улыбку, и поворачивается к Юнги уже с дружелюбным настроем, от чего у омеги даже мурашки пошли по коже и ком в горле встал. — Юнги-я, я хотел извиниться перед тобой. — Ты? — выгибает бровь. — Извиниться? — Да, я был не прав, прости, — раскаивается он, осматривая омегу с головы до ног. — Я уладил всё с EJL, так что можешь не бояться, никто тебя не уволит. Давай забудем о нашей неприязни друг к другу и уже начнём нормальные отношения, как коллеги? Он протягивает свою тонкую руку, но ловит лишь недоверчивый взгляд и настороженность. Что ещё за шуточки? Сегодня первое апреля или что? Юнги в очередной раз поздравляют с его профессиональным праздником? У него на лице написано, что он настолько слеп и глух, что не замечает поведения Минхо, которого будто бы подменили какие-то инопланетные существа, ибо потому что резкую смену его поведения иначе не оправдать. Понимая, что Юнги не собирается жать с ним руки, Минхо убирает свою и улыбается уже немного грустно. — Ты сегодня не в духе. Хорошо, я просто предложил. В любом случае, я на тебя зла не держу. Хорошо вечера! — И тебе! — кричит Богом, пока омега отдаляется от них, идя в сторону своей шайки. — Ну что, ты и теперь его ненавидишь? — обращается к Юнги, что замер на месте как статуя. Омега быстро приходит в чувства и морщится, чувствуя неприятный оттенок фальши и лживой лести. Чёрт бы побрал этого Минхо! — Да, — отвечает и уходит в противоположную сторону, не имея желания слушать нытьё своего друга, который ещё в спину кричит ему, какой Юнги злой. Юнги не верит Минхо. Ни за что и никогда этого не сделает. Слишком уж хорошо он его знает и видит насквозь. Не обязательно быть умным, чтобы догадаться, что Ким просто задумал какую-то грязную месть, которая, возможно, сыграет против Юнги. Поэтому он решает этот вечер понаблюдать за омегой, чтобы ещё больше убедиться в лживости его слов и взгляда. Такие люди как Минхо не знают жалости и совести. Они с лёгкостью пойдут по головам, подставят коллегу, а то и друга ради мелкой власти или выгоды. С такими опасно не то, что дружить, но и находиться в одном помещении. Юнги не боится Минхо, но чувствует подвох. Жизнь научила его не доверять людям, которые относятся к тебе хорошо лишь тогда, когда им что-то требуется, и наоборот быть добрым с теми, кто рядом даже в самые трудные моменты. Минхо же не относится ни к одному из этих пунктов, а потом неуверенность в этом человеке возрастает до небес.

***

Весь вечер омега как на иголках. Каждый раз, когда Минхо пропадает из его поля зрения, Юнги готовится ударить в ответ. Хотя Ким даже не обращает на него особого внимания, лишь иногда улыбается ему, стоит их взглядам пересечься, но Юнги сразу же отмахивается и вздрагивает от неприятного чувства в груди. Наверное, он выглядит слишком нервным, так как уже несколько коллег подошли к нему и спросили, всё ли у него хорошо. А Юнги что? Не может же он ответить, что причина его нервного тика сейчас просто общается с другими коллегами. Устав уже от самого себя, от всех сомнений, он уходит подальше от людей прямо за небольшую сцену, которая скрыта огромными тканевыми шторами. Там Юнги присаживается на мягкий диван, видимо, предназначенный для какой-то декорации, и нервно вздыхает, зажмурив глаза. Этот вечер его настолько уже вымотал, а ещё даже Хосок не выступал со своим поздравлением. Он, кажется, ещё даже вовсе не приехал. Сняв с себя пиджак, Юнги откидывается на кожаную спинку дивана и прикрывает накрашенные веки, чтобы унять шум в голове. Если бы было слышно, как сейчас кричит в нём его тревожность, оглохли бы все и вся. Он дышит глубоко, очищая голову от ненужных мыслей, чтобы просто не сойти с ума, и не сразу замечает альфу, что подошёл к нему сзади. Приятный аромат духов с табачными нотками ударяет в нос омеги, и тот на секунду улыбается, но сразу же приходит в себя и распахивает веки, увидев нависшего над его лицом начальника. Хосок спокоен, как удав. Смотрит с неким интересом на Юнги, которого как огнём ошпарило, и он отскакивает в другую сторону, встав на ноги. Взгляд альфы проходится от белого лица, спускается к оголённым ключицам, что видны из-под рубашки, пуговицы которой не застёгнуты до конца. Карие глаза лишь на секунду задерживаются на оголённом участке тела, от чего Юнги слегка ёжится, будто почувствовав прикосновение холодных рук к разгорячённой коже. Здесь никого нет, кроме них. Слышно лишь только гул голосов и музыку, но это всё приглушается за счёт расстояния между помещениями. Хосок продолжает его рассматривать как какую-то картину профессионального художника, а Юнги чувствует себя полностью голым перед ним. Словно всю душу его наружу вывернули и показали каждый её даже самый мелкий участок. Сказать, что Юнги сейчас не комфортно — соврать. Ему хорошо. И хотя есть немного странные ощущения где-то внизу живота, он понимает, что прерывать того бы не хотелось. Сердце стучит быстрее и громче, когда альфа делает шаг вперёд. Наступает будто на свою добычу, сложив руки в карманы чёрных брюк, и не отводит тёмных глаз ни на секунду от миновых. Юнги непроизвольно делает шаг назад, но останавливается на месте, чего Хосок будто вовсе не собирается делать. Он ближе и ближе к омеге с каждым сантиметром, от того сердце всё громче и быстрее разбивает грудную клетку. Все слова застряли в глотке, и кажется, что даже если попытаешься что-то сказать, ничего не выйдет. Мыслей никаких. Лишь высокая фигура альфы с самой притягательной энергией, которую Юнги когда-либо мог почувствовать. Он клянётся, что впервые встречает человека, который словно магнит для других людей. Такой притягательный, но при этом недоступный для всех. Оказавшись близко на столько, что Юнги может носом коснуться чужого, Хосок опускает взгляд на розоватые губы, покрытые блеском, заставляя тем самым омегу тяжело вдохнуть. Юнги уже не пытается сдерживаться. Он дышит сейчас так, словно пробежал час на дорожке без перерыва, грудь его вздымается, а стук собственного сердца слышится в ушах. Не стоит даже пытаться сказать, как Юнги выжил от следующего действия альфы. Никак. Хосок положил свою руку на его скулу, большим пальцем огладив мягкую кожу лица, когда как Юнги от страха, что всё это неправда и сейчас исчезнет, просто прикрыл глаза и выдохнул, тихо промычав. Сейчас он похож на кота, что ластится к своему хозяину, но стоит лишь чужому носу коснуться его щеки, как все мысли об этом уходят на задний план. Хосок вдыхает в лёгкие естественный запах омеги, который смешался с ароматом сладковатых духов, и прикрывает глаза, борясь с желанием сделать что-то запретное. Это выглядит довольно-таки странно и, возможно, неправильно со стороны, но их желания совпадают сейчас как никогда прежде. Юнги не перестаёт прижиматься к чужой ладони, а Хосок губами касается его щеки. Он не целует, но будто губами собирает его вкус. Его вторая рука опускается на талию омеги, от чего тот слегка дёргается, но его удерживают на месте. Этот момент становится чем-то слишком интимным и существующим только для них двоих. Юнги готов спихнуть всё на гормоны от приближающейся течки, но он соврёт, если скажет, что не хотел бы даже такой близости с Хосоком. Они всё ещё молчат, слушая дыхания друг друга, и общаются, словно На’ви*, через прикосновения. Губы альфы всё ближе к губам Юнги, а выдержка обоих всё слабее. Возможно, это алкоголь так подействовал на них обоих, потому что омега чувствует лёгкий запах коньяка, но ведь на это всем… плевать? — Хосок, — выдыхает Юнги, но шипение альфы заставляет его вновь замолчать. Ему хотелось бы спросить, хотелось бы узнать и просто поговорить, но все вопросы и слова разбросаны по разным уголкам разума. Страшно от того, что ты ничего не можешь поделать с собой в момент, когда человек, из-за которого твоё сердце заходит в бешеном ритме, находится столь близко к тебе. Тебе хочется так много всего сказать, а слов никаких не находится. Они стоят так ещё несколько минут, которые для обоих превращаются в вечность. И, оставив нежный поцелуй на лбу омеги, Хосок отстраняется и отходит на два шага назад. Юнги не открывает глаз, немного опустив голову, ощущая фантомные прикосновения к себе, а альфа оставляет его, идя в сторону толпы…