The Busan: matters of the heart

Уже около получаса Чонгук разглядывает необычные произведения художников и скульпторов, восхищаясь умением и талантом человека. Он и сам не промах во многом, но не владеет ни одним искусством, ни одной деятельностью в совершенстве, как те, чьи творения он сейчас рассматривает. — В этой картине определённо что-то есть, — проговаривает хрипловатый голос рядом. К нему подошёл альфа европейской внешности, на вид которому примерно около шестидесяти лет. У него густые усы над тонкой губой и лёгкая залысина. Он выглядит очень статно и уверенно, держа в одной руке гранёный стакан с виски. Он больше Чонгука раза в два, а то и в три. — Я знаю художника, что написал это, и могу с уверенностью сказать, что люди не сразу увидят в нём человека с тонкой натурой. Чонгук немного хмурит брови, заинтересовавшись данной темой. — Вы знакомы с ним лично? — будто невзначай интересуется младший, устремив взгляд на мужчину. — В какой-то степени да, — горько усмехается альфа. — Я наблюдал за его творчеством ещё с ранних лет. Молодой человек, скажите, что Вы видите здесь? Чон возвращает свой взгляд на картину, где изображено дерево в полном цвете, но его тень на земле складывается в очертание сломанного крыла. Мазки цветов яркие, а вот тень прорисована гиперреалистично. Он щурит взгляд, слегка склонив голову вбок и вглядываясь в детали. — Цветы… Они будто живые, — медленно говорит Чонгук. — Но тень… Почему она такая? Альфа делает глоток виски, прищурившись. — Художник рос в саду, где каждую весну цвели вишни. Но однажды буря сломала ветви, и его отец — садовник — умер, пытаясь их спасти. Он проводит пальцем по краю стакана, оставляя мокрый след. — Многие видят только цветы. А Вы заметили тень. Интересно. Голос мужчины звучит довольно, будто он нашёл того, кто понимает этот мир не так, как все вокруг. Встретить настоящего художника сложно, а встретить того, кто понимает его — ещё сложнее. Чонгук не чувствует рядом с незнакомцем опасность или настороженность. Его горький тон и знание истории наводит омегу на мысль, что он либо родственник художника, либо же… Тот самый художник? Мужчина в один миг изменяется в лице, натянув дружелюбную улыбку, и поворачивается к Чонгуку, который немного смущается. — Меня зовут Дон Марчелло Беллини, — говорит мужчины, чуть склонив голову. — Можете обращаться ко мне как господин Дон. — Вау, — восхищённо вздыхает младший. — Вы итальянец? — Да. — У Вас потрясающий корейский, — честно признаётся. К слову, его речь чиста, без малейшего акцента. — Ох, что Вы, — смеётся мужчина. — Не такой потрясающий, как молодой омега передо мной. Как Вас зовут? — Чон Чонгук, — кланяется тот. — Вы здесь с альфой, господин Чон? — интересуется господин Дон. — Да, он отошёл ненадолго. — Полагаю, вы не так давно вместе? Уж простите за моё любопытство. — Да, а как Вы догадались? Мужчина легко усмехается. — Не трудно различить поведение влюблённого человека и того, кому это совершенно не нужно. — Что Вы имеете в виду? — Чонгук чуть хмурит брови, но не грубит. — Я заметил вас ещё при входе в отель. Влюблённые себя так не ведут, уж поверьте, я влюблялся в своей жизни. — Так сильно заметно? — хмыкает Чон. — С Вашей стороны совсем нет. Чонгук немо задает вопрос, посмотрев на альфу. Но в ответ лишь тишина и добрая улыбка господина Дона. Он уверен, что омега понимает, о чём ему говорят. Тот опускает взгляд, слегка закусив губу. — Добрый вечер! Чонгук вздрагивает от знакомого голоса, который неожиданно появляется совсем рядом. Чимин вернулся довольный, с улыбкой чуть ли не до самых ушей. — Добрый, — кивает господин Дон. — Что ж, спасибо Вам, господин Чон, за приятную беседу. Приятного вечера! — И Вам, — тихо произносит Чонгук. Он кивает на прощание Чимину и уходит в сторону выхода из зала. Чонгук провожает его взглядом, а после сталкивается с карими глазами напротив, которые всё это время внимательно следили за ним. — Что? — О чём говорили? — интересуется Пак, склонив голову к плечу. — О картине, — пожимает плечами Чон. — А ты что? Решил вопросы? — Да, — с гордостью произносит альфа, засунув руки в карманы. — Следующий вечер, кстати, пройдет здесь же. — Следующий? — удивляется он. — Уже? — Да, детка, уже, — смеётся Чимин. — Через неделю. — На что я подписался? — закатывает глаза Чонгук. — Мы с тобой всё равно не похожи на пару влюблённых, так смысл… — Эй-эй, детка, остановись, — перебивает альфа, выставив ладони чуть вперед. — Что случилось? Ты чего так завелся? — Я не завелся! — выходит чуть громче, поэтому на них устремляются заинтересованные взгляды. Чонгук чувствует себя скованно, он тяжело вздыхает, опустив голову, и кусает нижнюю губу. Ему неловко. После того, что сказал господин Дон… Чёрт, почему его слова так задели его? Он сам не понимает. Это только их первый вечер, а он уже сомневается в том, что они делают сейчас. Нежное прикосновение к его подбородку заставляет поднять голову. Чимин смотрит спокойно, но не холодно. — Ты можешь отказаться, если хочешь, — говорит Пак, мягко поглаживая кожу большим пальцем. — Я не заставляю тебя. Можем прямо сейчас расторгнуть договор, словно ничего и не было. Казалось бы, это очень просто, но Чонгуку почему-то так неприятно от его слов. Он прикрывает глаза, и тепло на коже сразу же исчезает. — Но ты не хочешь, — хмыкает Чимин. Альфа читает его, как открытую книгу, и не скрывает этого ни сколько. Ему совершенно не стыдно перед Чонгуком за свои слова и действия. На то есть свои причины, но даже себе он не готов их озвучивать. — Я не ради тебя это делаю, — говорит Чонгук после недолгой паузы. Он выпрямляет голову, устремляя стальной взгляд на Чимина. — А ради денег. Забыл уже? — Тогда что это только что было? — О чём ты? — делает невинное лицо, будто совершенно не понимает ничего. Чимин щурит глаза, натянув ухмылку. Играет. — Кажется, все собираются в главном зале, — говорит Чонгук, собираясь уходить, но резкая хватка на руке его быстро тормозит. — Детка, — низким голосом говорит альфа, находясь в паре сантиметров от чужого лица. Он немного нервничает сам, но слишком хорошо это скрывает. — Не зли меня. — А ты не будь мудаком, — шипит Чонгук и выдёргивает руку из хватки. Чонгук быстро удаляется из галереи, направляясь в главный зал. Он не хочет больше видеть этот наглый взгляд альфы, который фальшивит в каждом своём действии по отношению к нему. Слова итальянца крепко засели в его голове, от чего раздражение становится всё сильнее.

***

Прошёл ещё один час, вечер уже скоро будет подходить к концу, но гости не спешат уезжать, ожидая гвоздь всей программы, о котором, кажется, никто ничего не знает. Чонгук практически весь вечер один. Сначала он был в главном зале, ждал там Чимина, но он не пришёл, поэтому омега просто решил скрыться в местечке потише, чтобы особо не привлекать ни чьё внимание. Чимин не писал, не звонил, не искал, а от того злость в груди становилась всё сильнее и крепче, поэтому Чонгук решил выпить и забыться. Сейчас он сидит за колоннами на первом этаже, недалеко отсюда видна сцена, но его точно не заметно за огромными шторами. Он пьёт уже шестой бокал шампанского, который хоть как-то расслабляет его, и злость уходит. — Чёрт, я обыскался тебя, — знакомый голос заставляет немного вздрогнуть. Опять. Но Чонгук не смотрит на альфу, продолжая сидеть на месте, и допивает весь бокал залпом. — Знаешь, смешивать алкоголь и одиночество опасно, — говорит Чимин и присаживается рядом на деревянную скамейку. Она ручной работы, выполнена на заказ. — Ты же меня бросил. — Ты первый ушёл. — Потому что ты чёртов мудак, — хмыкает Чонгук, понимая, что ему на сегодня достаточно алкоголя. Ещё немного и начнётся стадия, когда он себя уже перестанет контролировать. — Ничего нового, — вздыхает Пак и поворачивает лицо омеги к себе, мягко взяв за скулу. — Детка. — Ещё что-то сказать хочешь? — бубнит под нос Чонгук, чуть прикрыв глаза. — Хочу, чтобы ты встал и пошёл за мной, — тихо говорит Чимин, рассматривая лицо омеги вблизи. — Куда? Я итак пришёл сюда с тобой, а ты меня оставил одного. — Я не оставлял тебя одного, я всё время наблюдал за тобой со стороны. — Звучит неправдоподобно, — расслабленно произносит Чонгук, вызывая у альфы тихий смех. — Тебе весело? — Ты очень забавный, когда выпьешь. — А ты? — Что я? — Какой ты под алкоголем? — Я не пью, — хмыкает Чимин. — Совсем? Даже пиво? — Совсем, детка. У меня есть одна особенность, которая не позволяет мне этого делать. — Правда? — удивляется Чонгук, всё ещё чувствуя руку Чимина на своей щеке. — Только не говори, что у тебя аллергия. — Да. — Серьёзно?! Чонгук такой милый сейчас, на самом деле. Чимина это смешит. — У тебя аллергия на алкоголь?! — Да, — кивает Пак. — Но об этом мало кто знает. — Теперь у меня есть информация, которой я могу тебя шантажировать, — смеётся Чон, понимая, что он уже действительно захмелел. Он подаётся вперед, утыкаясь лбом в плечо альфы, и прикрывает глаза, почувствовав на своём затылке пальцы. — Тебе не плохо? — спрашивает Чимин, заботливо прижимая его к себе. — Не, — мычит Чонгук. — Но я хочу уже спать. — Потерпи ещё немного. Скоро будет сюрприз от хозяина. — Какой? Ты знаешь о нём? — спрашивает омега, подняв голову. — Да, — кивает Пак, убирая его темные пряди за ухо. — Я думаю, что тебе тоже понравится. — Мне? — вновь удивлённо. — Да, поэтому поднимайся. Чимин встаёт с места и поднимает Чонгука за собой, взяв обеими руками его ладони. Он аккуратно поправляет его волосы и костюм, а Чон позволяет делать это с собой, потому что у него просто нет сил. — Всё? Теперь я идеальный? Чимин смеётся и берет его за руку, переплетая их пальцы. Он мягко касается своими губами его тыльной стороны ладони, на что омега реагирует сразу же, выпучив большие глаза. — Вот теперь да, идеальный, — он вновь улыбается, за что получает лёгкий толчок в плечо. Они выходят в зал, на них никто особо не обращает внимания, потому что все собираются перед сценой, где стоят музыкальные инструменты. Чимин ведет Чонгука в первый ряд, надежно держа за руку и пробираясь сквозь небольшую, но всё же толпу. — Ай! — Чонгуку наступили на ногу. — Зачем ты тащишь меня сюда? Альфа выводит его чуть ли не вперед, не отпуская его ладони, и тормозит рядом с незнакомым Чонгуку мужчиной, которому он кивает в знак приветствия. — Это твой омега? — спрашивает альфа, осмотрев Чона с ног до головы. — Да, — уверенно отвечает Чимин, не поведя и глазом. — Не знал, что у тебя хороший вкус, — усмехается тот, получая от Пака лёгкий толчок в бок. Чонгук же наблюдает за ними со слегка удивлёнными глазами, потому что вовсе не понимает, что творится здесь прямо сейчас. — Прошу прощения, — говорит мужчина, протягивая руку омеге. — Меня зову Пак Хесу, я дядя Вашего альфы. Самый родной и любимый. Чонгук жмёт его руку в ответ. — Последнее можно было и не добавлять, — говорит Чимин, получая в ответ укоризненный взгляд. — Разве я не прав? — Прав, — улыбается. — Это Чонгук. — Ты знал, что у него аллергия на алкоголь? — тихо спрашивает Хесу, наклонившись к омеге. Тот лишь смущённо улыбается и кивает. — Да. — Лузер, правда? — Эй! — возмущается Чимин, но слышит смешок от Чонгука. — Что? Чонгук-и, ты всегда можешь узнать у меня про него. — Предатель, — бубнит Пак, чувствуя, как его ладонь на мгновение сжимают чуть сильнее. Он поворачивается к омеге, чуть наклонившись. — Твой дядя классный, — шепчет ему на ухо. — Вы чем-то похожи. — Внешне? — Оба перетягиваете одеяло на себя. — Эй, голубчики, всё. Сейчас начнётся. Все в каком-то предвкушении. Даже Чонгук занервничал, хотя ему изначально было всё равно. Он немного пошатывается из-за шампанского, когда свет начинает медленно гаснуть. Его ладонь, всё ещё зажатая в руке Чимина, внезапно становится влажной. Включаются прожекторы с разными цветами, создавая приглушённую и романтическую атмосферу. На сцену выходит человек с гитарой в руке. Чонгук пока что не может рассмотреть его полностью, так как свет не попадает на его лицо. Первые ноты. Тишину разрывает знакомая гитарная затяжка — та самая, что он слушал на повторе весь прошлый месяц. Чонгук замирает на месте. Нет. Не может быть… Его сердце совершает что-то невозможное: одновременно падает в пятки и подпрыгивает к горлу. Кровь в висках стучит громче музыки. Свет ударяет в лицо сцены. Чонгук, кажется, вообще на миг выпал из этого мира, его глаза расширились, а дыхание просто остановилось. Он не сдерживает шумного вздоха и растерянно смотрит перед собой, не веря собственным глазам. Тот самый профиль — острый подбородок, растрепанные волосы, непринуждённая улыбка. Это Гарри Стайлз. Тот самый кумир, на чей концерт он должен был пойти сегодня, но не смог по объективным обстоятельствам, стоит сейчас в трёх метрах от него самого. Сердце учащает свой ритм, когда слышится музыка, его живой голос. Почти все вокруг радостно визжат, один лишь Чон боится звука произнести, чтобы не спугнуть своей реальности. Он чувствует мягкое касание на своей талии и теплое дыхание возле уха. Чимин обнимает его сзади, чтобы привести в себя, потому что уже действительно забеспокоился за состояние омеги, который не моргнул ни разу. Чонгук шумно выдыхает через нос и прикрывает глаза, не сдерживая слёзы. Он не верит в это. — Дыши, детка, — шепчет нежный голос альфы прямо на ухо. — Это… — он не может подобрать слов, продолжая плакать и улыбаться. — Чёрт. Чимин, я ненавижу тебя. Но тот лишь хрипло усмехается, не выпуская из своих крепких объятий. — Почему ты не сказал сразу? — его голос чуть дрожит. — Разве я мог себе отказать в удовольствии посмотреть на твоё раздражённое лицо? — улыбается. — Придурок, — смеётся, слыша любимую мелодию, что разливается по всему залу сладким сиропом, попадая прямо в душу. Хорошо, что он не поддался идее уехать отсюда. Как бы эгоистично это не звучало, но он сейчас буквально разрывается от наплыва чувств и эмоций, которые выплёскиваются наружу вместе с музыкой. Барабанная дробь отдается в грудной клетке, гитары звук кажется мягче, а голос… Боже, он даже лучше, чем в записях. Этот вечер теперь однозначно для него становится одним из самых лучших и запоминающихся. И не только потому, что здесь его любимый артист…

***

Вибрация телефона раздаётся где-то на полу, заставляя вздрогнуть от испуга. Это будильник, заранее поставленный, чтобы утром спокойно собраться и поехать за детьми. Длинные пальцы быстро находят источник противного звука и выключают его, откидывая мобильный на тумбочку. Джин сладко потягивается под мягким одеялом и поворачивает голову вбок, не сразу поняв, что он здесь, между прочим, не один. Заглянув под одеяло, он резко прижимает его к себе обратно и обречённо вздыхает, стараясь вести себя как можно тише. Смущение накатывает на него, стоит только обратить внимание на оголённые ягодицы под мягкой тканью. К нему спиной лежит абсолютно голый альфа, прикрыв лишь нижнюю часть своего тела одеялом. Джин осторожно приподнимается, чувствуя резкую боль в висках. — Чёрт, — шипит он, вспомнив, что вчера мало того, что выпил лишнего, так ещё и проснулся голым рядом с… Бариста. Да твою ж мать! Он не особо хочет сейчас думать о том, как и о чём будет проходить их разговор с Тэхёном, поэтому просто тихо поднимается и надевает свои вещи, собираясь свалить. Тем более что нужно забрать детей сейчас у Юнги, который наверняка ещё полночи их спать укладывал. Стоя перед дверью, он понимает, что забыл свой телефон в комнате, и тихо стонет. — Да что ж за утро! — ругается себе под нос и идёт обратно в спальню, где тихо посапывает альфа, повернувшись на бок. На его спине остался след от смятого одеяла, волосы растрёпаны, а губы слегка приоткрыты. Выглядит он довольно мило, но сейчас не до этого. Джин осторожно забирает свой телефон и уходит обратно. Ему осталось надеть обувь и бежать. Желательно со всех ног. Он включает интернет и видит миллионы сообщений: от Юнги, от детей, от мужа, от Чонгука… Даже Майк написал! Вот и потеряйся на один вечер с ними. Из-под земли достанут! Он быстро пролистывает все сообщения, решая ответить уже в машине такси, завязывает шнурки на кроссовках, достаёт своё пальто из шкафа, едва не роняя вещи альфы. — Боже, — торопится Джин, молясь всем Богам, чтобы Тэхён сейчас не проснулся от его крысиного шороха. Но, к сожалению, услышан он не был. — Даже не позавтракаешь? Голос альфы немного хриплый ото сна. Сокджин вздыхает, понимая, что пойман на месте, и спешить уже особо не нужно. Он поворачивается лицом к Тэхёну, что стоит перед ним в домашних шортах и объемной футболке, опираясь на стену плечом. Его руки находятся в карманах, а взгляд всё ещё немного сонный. — Прости, я должен ехать к детям. Альфа понимающе кивает и отталкивается от стены, подойдя ближе к омеге, что уводит свой взгляд в сторону, чувствуя себя неловко. — Хэй, — Тэхён пытается заглянуть в его глаза, но ему этого не позволяют. — Что с тобой? — Всё хорошо, — врёт. — Тогда посмотри на меня, — просит младший. Его просьба выполняется. — Что-то не так? — Всё так, просто… — Сокджин сам же запинается на своих словах, боясь сказать что-то неправильное. Пауза. — Джин-и, — зовёт мягкий голос, а нежные руки касаются его плеч. — Скажи, если что-то беспокоит. Омега тяжело вздыхает, опустив плечи. Он поднимает на него взгляд, чувствуя напряжение во всем своем теле. К горлу уже подкатывает тошнота. — Просто эта ночь… — А, я понял, — хмыкает Тэхён и отпускает старшего, сделав шаг назад. — Эта ночь ничего не значит. Сокджин готов поклясться, что увидел в его глазах разочарование. — Нет, Тэхён, я не это имел в виду, — мотает головой. — А что тогда? — склоняет голову к плечу. — Я не… — тяжелый вздох. — Я просто не готов сейчас обсуждать это. Вчера всё было так… — Не понравилось? — Мне всё понравилось, — тараторит Джин. Тэхён хмыкает. Он тянет омегу на себя, взяв за руку, и кладет свою ладонь ему на талию, слегка сжав. — Решил сбежать после первого секса? — спрашивает Тэхён, носом водя по его щеке и вдыхая его естественный запах. Джин прикрывает глаза, чувствуя приятные прикосновения, мягкие поцелуи на своей щеке, что медленно переходят на шею, и хватается руками за крепкие плечи младшего, пытаясь не застонать в голос. — Останешься у меня на завтрак? Я сам отвезу тебя к детям. Искушает. Джин понимает, о каком завтраке ему говорят, но узел внизу живота слишком сильно скручивает возбуждением, стоит только рукам альфы забраться под бежевый свитер. Он уже и не помнит, как его подняли на руках, заставляя скрестить ноги на пояснице, как быстро они оказались опять в комнате, а чужие губы настойчиво сминали его. Теплые руки альфы стягивали с него одежду, обувь прямо тут, а после прижимали к кровати. Каждый толчок отдавался сладким стоном и сильным возбуждением. Сокджин вновь перестал соображать, словно находясь под алкоголем. Он поддается властным рукам и настойчивым поцелуям, самым ласковым словам и хриплому дыханию Тэхёна, который будто за одну ночь выучил все его слабые стороны. Они вновь это делают. Эмоции и возбуждение. Джин сжимает пальцами простыни, когда Тэхён входит в него снова — медленно, намеренно растягивая каждый момент. Губы альфы скользят по его уху, горячее дыхание обжигает кожу: — Такой красивый, когда теряешь контроль. Омега закидывает голову назад, обнажая горло, куда ложатся мокрые поцелуи. Он хочет что-то ответить, но все слова растворяются в стоне, когда Тэхён находит то самое место. Мир сужается до точки — до жара ладоней на его бёдрах, до глухого стона альфы, до сладковатого запаха их смешавшихся запахов. Внезапно Тэхён останавливается, заставляя Джина открыть глаза: — Посмотри на меня. И Джин видит — тёмные зрачки, расширенные от желания, капельку пота на виске, сжатые челюсти. Это последнее, что он замечает перед тем, как волна накрывает с головой. Его тело выгибается, ногти впиваются в плечи Тэхёна, а в ушах — собственное сердцебиение. Альфа не отводит взгляда ни на секунду, пока Джин дрожит под ним. Только когда омега обмякает, Тэхён позволяет себе потерять контроль — с глухим рычанием, впиваясь зубами в его плечо. Ещё несколько толчков, и альфа тоже кончает с тихим стоном. Джин обнимает его за плечи, прижав к своей мокрой груди, и слушает его тяжелое дыхание, что не сразу становится размеренным. Черт подери. Он опять это сделал. И где теперь его принципы? Размазаны по простыне, как и всё остальное? Тэхён целует его солоноватую грудь и осторожно ложится рядом на бок, подминая омегу ближе к себе. Джин лежит к нему спиной, прикрыв глаза и думая о том, что вообще-то собирался уезжать. Телефон его остался лежать в коридоре, как и остатки здравого смысла. Тэхён мягко поглаживает его живот, целует позвоночник, слушая размеренное дыхание. — Есть не хочешь? — интересуется младший, оставив очередной чмок на его плече. — Хочу, — честно отвечает Джин. — Ещё хочу в душ. — Пошли? Сокджин поворачивает к нему голову, скептически посмотрев. Тэхён тихо смеётся. — Я действительно должен ехать, поэтому пойду один. — Хорошо-хорошо, как скажешь. Через полчаса Джину всё же удается вырваться из хватки крепких рук и сладких поцелуев, и он идет в душ, закрываясь там на замок, и смывает с себя всю липкость и усталость, используя гель для душа альфы, который приятно пахнет какими-то хвойными деревьями. Прямо как сам Тэхён. После этого он идёт на кухню, где его встречают ароматным запахом яичницы и жареных сосисок, а ещё свежезаваренного чая с меллисой. Живот предательски урчит, а во рту скапливается слюна. — О, тебе идёт, — улыбается Тэхён, увидев омегу в своих вещах, которые оказались действительно большими. Сокджин присаживается за барную стойку, перед ним ставят ароматную тарелку и красивую белую кружечку. — Ты ешь, а я пойду в душ, — говорит альфа, положив вилку перед Джином. — Прости за не самый эстетичный завтрак. — Спасибо за самый вкусный завтрак. Тэхён коротко целует его в щёку и уходит. Сокджин берет телефон в руки и открывает диалог с Юнги, начиная сегодняшний день с сообщения: «я в полной заднице»…

***

— Что случилось? — спрашивает Юнги, когда его друг появляется на пороге его квартиры. Джин выглядит слегка потрёпанным, его свитер немного растянут, а на шее… Мин щурится, но после охает от удивления. Виднеется очень маленький синяк. — Родной, ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Или альфа. — Где дети? — первое, что вообще произносит Джин, появившись. — Спят, — складывает руки на груди. — Прям как твоя совесть. Что это за вид? — Чёрт! — бубнит под нос старший, снимая кроссовки. — Ты был с Намджуном? Джин краснеет, опустив взгляд. — Только не говори мне, что это Тэхён… Сокджин вздыхает, обреченно простонав. Юнги хватает его за руку и тащит на кухню. — Садись. Говори. Джин плюхается на стул, и младший наливает ему стакан воды. Будто это сейчас поможет. — Это случайно… — Случайно?! Случайный секс два дня не длится! — шепотом «кричит» омега. — Ты же говорил, что он просто бариста, который варит отличный кофе! — Ну, он действительно бариста, который варит отличный кофе. — Я в шоке, — вздыхает Юнги. — Ладно, хорошо, допустим. Но… Что дальше? Джин пожимает плечами. Тэхён просто за один вечер и одно утро показал, насколько может быть заботливым и нежным, при этом он настойчивый, но не нарушает личных границ. Пока Тэхён принимал душ, Джин размышлял о том, что со всем этим делать. Он слишком легко поддался альфе во второй раз. Не то чтобы он сожалеет об этом. Скорее задумывается о том, что это всё им обоим даст? Не лучшее же будущее… В этот момент на кухню заходит Хансоль, потирая глаза. Он замечает папу и сразу же кидается к нему в объятия. — Привет, папочка! — Привет, — Сокджин целует его в макушку, и тот отстраняется, хмуро смотря на родителя. — От тебя пахнет… Странно. Не папой. Тишина. Юнги медленно поднимает бровь. — Даже ребенок заметил. Джин обреченно опускает голову на стол. — Я в аду. — По-моему, это только его начало, — добавляет масла в огонь друг.