Моя любимая тень

      Неровная строчка иероглифов резко оборвалась, на оставшейся странице в клеточку расположился рисунок синей ручкой. Неаккуратный, представляющий собой скорее каракули, где в палочках и кружочках кое-как угадываются два человека. Пара, если быть точнее. В некоторых местах лист продырявился от силы нажима, поэтому «иллюстрация» в прямом смысле вышла рваной.       — Ну как? Тебе нравится? — в раздавшемся у уха голосе проскользнули нотки нетерпения, а пальцы, сминающие до этого белую ткань халата, теперь начали бережно гладить по спине. Нежность, которая в любой момент способна смениться на собственническую грубость.       — Вполне… Неплохо. Лучше, чем в прошлый раз, — спокойно проговорил он, стоически не реагируя на то, как сидящий на его коленях человек вновь начал чуть ли не ластиться. Обычно подобные действия пресекались, однако сегодня можно позволить небольшую вольность в качестве награды. В конце концов, впервые писанина, всученная нетерпеливым автором, не изобилует детальными убийствами родных и обидчиков.       Почти.       Издав что-то похожее на довольный смешок, человек крепко обнял своего единственного читателя и положил голову ему на плечо:       — Неплохо, значит… А раньше не нравилось… Тебе больше по душе то, как мы проводим время вместе, м-м-м? — тот вполне недвусмысленно заëрзал на коленях, рукой пытаясь нащупать желаемое. — Любимый, просто позволь мне получить то, что и так моë по праву…       Так, нет, уже перебор. Достаточно на сегодня. Да и терпение у него подходит к концу!       Тем не менее, дабы не навлечь большей беды, он аккуратно перехватывает чужое запястье и отводит в сторону:       — Пожалуйста, помни о правилах. Врачебная этика — не то, с чем я готов поступиться.       — Даже ради меня?       Опять этот взгляд, полный вселенской грусти. Но ему давным-давно известно, что за цветом закатных сумерек прячется отнюдь не невинная овечка. Искры безумия, таящиеся на глубине — тому подтверждение.       Он тяжело вздохнул. Иногда в голову приходит мысль об отказе лечения. Абсолютно все врачи до него приходили к выводу, что любые вмешательства при таком наборе симптомов бесполезны. Отсутствие подходящих лекарств тоже не помогало. Зачем вообще тратить время, нервы, пусть и за огромную плату, если случай безнадëжен?..       Рука сама собой потянулась растрепать лëгкий беспорядок на голове, отчего на лице их обладателя возникла довольная улыбка. Точно. Он — первый и единственный, кого этот человек воспринимал. Кого искренне любил. Родители не удостаивались и брошенного на них взгляда, хотя платили баснословные деньги за каждодневный приëм. Его же окружали неуклюжей заботой, пытались угодить, а в его отсутствие строчили одну историю любви за другой, выражая тем самым возникшую мешанину чувств…       Обожание. Ревность. Страсть. Желание. Одиночество. Каждый местами нелепый рассказ сквозил этими эмоциями, и вместо того, чтобы уйти, он почему-то подумал, что способен… Излечить? Нет уж, увольте. Скорее сгладить углы и дать брошенному человеку то, чего так не хватало долгие годы. Ведь, несмотря на богатейших родителей, блестящее образование и ожидающее своего часа место директора отцовской компании… Тот глубоко болен с самого рождения, вырос без должного внимания к недугу. И теперь, чудом вышедший сухим из воды после содеянного, пишет в тетрадках любовные фантазии да липнет к объекту воздыханий, никому не вредя. По крайней мере, в реальности.       — Не обижайся, хорошо? Ты хорошо постарался, — в итоге произнëс он и позволил себе чуть улыбнуться. — Я тобой горжусь.       Автор, на деле, довольно сомнительной писанины снова хихикнул, после чего погладил скрученное из бумаги колечко на безымянном пальце. Сам как-то попросил сделать, сам заставил вручить… И всë равно продолжает считать его «обручальным», что именно он сделал предложение. Хоть одна милая странность.       — Однажды я обязательно порадую тебя, любимый… И тогда ты сам меня поцелуешь… Верно?       На него смотрела пустота, держащаяся за реальный мир исключительно благодаря одержимости. Иронично, как одна болезнь случайно стала ключом, ведущим к решению загадки другой.       Но почему-то… Каждый раз, стоит ему встретиться с чужим взглядом, за поглощающим безумием он на мгновение улавливает тень обычной первой влюблëнности.       Может, рано или поздно он до неë доберëтся.       — Посмотрим, наверное.