Обещай, что увидимся там. Снова.

— Блять, Даня, где мои носки? — бегая по комнате в поисках вышесказанного, кричит Илья. — А я ебу? Где вчера кинул, там и лежат. В следующий раз запоминай их местонахождение перед тем, как кинуть и увалиться спать, еблан. — О, все, нашел. — Давай быстрей, мы опаздываем. А опаздывали они на общий сбор с пацанами, что было крайне неуважительно. Они проспали все возможные будильники, которые ставил Илья, забыв о назначенной встрече. — Все взял? — стоя на пороге квартиры, спрашивает рыжий. — Да, — облапав в очередной раз свои карманы, отвечает Коряков. — Ладно, пошли уже. Парень кивнул в сторону выхода и приоткрыл дверь, пропуская брюнета выйти первым. — Ну прям истинный джентльмен, ебать, — исковеркал серьезную физиономию Данилы брюнет. Ему доставляло огромное наслаждение, когда Кашин усмехался, глядя на искревленную гримасу собеседника, которая так и норовила задеть за живое, за серьезность. — Пошел нахуй, — бросив следом неловкий, но злой взгляд, Данила обогнул плечо друга и пошел вперед, оставив того смеяться в спину. — Да ладно тебе, я же шучу, — продолжает хихикать парень. — Мгм, — показывая всю независимость и безразличие к чужим словам, Кашин не смотрит даже в его сторону, а лишь отворачивается, что только и твердит о том, что он обиделся. — Бля, Дань, ну правда… прости. — Как бы въебал тебе сейчас… — выдержав небольшую паузу, парень продолжил. — Да не хочу руки марать. — Да чего ты злой такой? Ответа не последовало. Даня сам не понимал, на что он так разозлился. Вроде обычная шутка, но звучала она до жути обидно, еще и эта рожа, так яростно старающаяся задеть. *Он ведь не хотел обидеть…" — думает парень, понимает, что дурак, что зря обиделся, поэтому продолжает. — Илюх, это ты меня прости. Я хз, че не так. Наверное, просто не с той ноги встал. Хотя, на самом деле, рыжий знал, что с ним, точнее понимал, из-за чего такой. Он злится не на Илью, а на свое состояние. С самого утра ему хреново, но не из-за опоздания. Здесь что-то другое, что-то важное и тревожное. Его сердце словно кричит, что скоро произойдет что-то плохое, но парень решил отложить эти чувства на полочку ожидания, ведь если и должно случится ужасное, он на это никак уже не повлияет. Дойдя до любимой заброшки, парни ненадолго останавливаются, вспоминая прошлый вечер. Он был очень грязным и милым одновременно. Через мгновение они уже поднимались по старой бетонной лестнице, вслушиваясь в чужие голоса. Они успели. На душе немного стало легче. — Здорово, пацаны, — входя в одну из комнат, здороваются парни, пожимая каждому руку. Идет обычный, стандартный сбор, ничего особенного. Один из парней из компании замечает след крови на другом углу комнаты. Там еще вчера валялись два парня, дрались, оставляли раны друг на друге, а потом целовались, словно другого момента на это нет. Все обернулись, дабы самим увидеть эту красоту, эту кровь, растекшуюся хаотичным узором по холодному летнему бетону. — Свежая. Походу вчера у кого-то была здесь встреча, — назвав стрелку этим словом, старший группировки лишь усмехнулся. Вот только двое из всей той кучи парней, что стоит сейчас на одном из этажей заброшки, знают, чья эта кровь и как она здесь оказалась. Всему виной возбужденные чувства и желание скрыться от всех. Как раз они сейчас и переглядываются, вновь вспоминая про вчерашний день, улыбаясь, стоят и пялятся друг на друга, да так заметно, что другие, кажется, начинают что-то подозревать, но, к их счастью, старший вновь продолжает свое повествование, медленно переводя тему с крови на новые задачи для дальнейшего существования в группировке. Только тоска все никак не отпускает сердце Данилы. Он надеется, что это ошибка, просто много всего навалилось, как он думает, но чувство не проходит. Вот уже прошли сборы, парни вернулись домой. Неожиданно для самого себя, у Кашина просыпается желание посмотреть новости. *Интересно ведь, что там произошло за сегодня, может что увижу прикольное,* — думает он, ссылаясь на любопытство. С трудом отыскав пульт, который провалился внутрь дивана, рыжий нажимает пару заветных кнопок, и перед ним открывается один единственный интересующий его в данный момент канал. Илья сел рядом, пристроив свою голову на чужое плечо. — Странно, что тебя на это потянуло, — невзначай произносит брюнет, не пытаясь подстебать, просто уточняет. — Согласен, но сердцу не прикажешь. — В этом ты как никогда прав, Даня, — посмотрев в глаза напротив, Коряков улыбается, как бы намекая на их явно взаимные чувства, а затем кладет голову обратно на его плечо. На это действие Данила отвечает лишь насмехающимся "цы" и закатывает глаза, дав понять, что не время. После этого парни концентрируют внимание на слова ведущего новостей. — Сегодня в городе Казань был жестоко убит молодой парень лет двадцати. Его тело было найдено в старом заброшенном здании бывшего детского дома. По словам очевидцев, его забили до смерти парни с района, как назвались они сами. Они объяснили свое зверское поведение тем, что этот мальчик был геем, а они, как сказали, таких ненавидят… — но дальнейшие слова ведущего Данила уже не слышал. В один миг два чувства слились воедино в одном организме: ненависть и страх. Ненависть росла только к самим преступникам, которые лишили жизни невинного парня, пытавшегося принять себя, как и сам Кашин. Страх же выбирался из глубин сердца с пониманием того, что и его, и, что еще хуже, Илью ждет такая же учесть, если хоть одна единая душа узнает о настоящей сущности парней. Их природа может им навредить, если не быть осторожными, что может понести за собой огромные последствия. Рыжий, размышляя об этом, обретал все новые и новые эмоции, он сидел неподвижно, но его тело словно кричало, молило о помощи. Больше всего в жизни он боялся потерять репутацию и уважение. Также он боялся и за Илью, за его жизнь. Сознание помутнело за считанные секунды. В голову лезли самые разные мысли, которые были до жути пугающими. Он не мог кричать, словно не было рта, но хотелось порвать связки, лишь бы не держать в себе. На глазах проступили слезы, капли пота, стекающие по лбу, упали на чужой лоб, после чего Коряков наконец заметил состояние Данилы. Он не знал, что делать, лишь тихо спросил: — Ты слышишь меня? — на что не получил ответа. Да, Кашин уже не слышал ничего из того, что происходило вокруг. Он слышал и ощущал только свои мысли. Это испугало Илью, на что он принялся трясти друга. — Дань, блять, прошу… — отчаянно проговаривал, как мантру, брюнет. А в голове Данилы лишь воспоминания из детства. *** Он бежит маленький по тротуару, пинает камушки. Вдруг он слышит чей-то крик, исходящий от кладбища. *А вдруг это монстры или духи?* — любопытное детское воображение заставляет его пойти на звук, тем более он никогда не боялся опасности. Ему всегда были интересны лешии, бабайки, которыми его постоянно запугивали родители, дабы он не лазил, где попало. Истошный крик становится все тише. То, что ждало его за углом, с тех пор никак не мог забыть парнишка. Он своими глазами увидел, как двое парней избивают другого. Кровь быстро текла из ран, пока другие насмехались над уже бездыханным телом. Они кричали что-то, чего мальчик не слушал. Испугавшись, он оперса на ближайшую колонну, спрятавшись от преступников. Через некоторое время затихли крики насовсем, исчез и смех. Набравшись смелости, парень выглянул из-за угла и увидел все то же тело, только уже тот был один. Он лежал на холодной осенней земле, медленно истекая, пустея. Внутри все сжалось. Вдруг рыжий вспомнил слова, что твердили парни, пока нещадно издевались над другим. Они звучали в ушах, били в голову, словно гром с неба: "Сука, пидр ебаный. Нравится в жопу? Гей блядский". *** — Гей блядский… — тихо проговорил вслух рыжий. — Что? Дань, что ты сказал? Оказалось, Данила вернулся к реальности. — Блядский гей… — Кто? Я не понимаю. Как ты себя чувствуешь? — волнуясь, спрашивает брюнет. — Я гей блядский, сука! — вдруг выкрикнул рыжий, после чего слезы полились ручьем. Ничего не понимая, Илья лишь обнял друга. Он не знал, как помочь, но на сердце лег тяжелый осадок.