Изломы твоих плеч

             Яоян.       Чао-эр задумчиво стучал ногтем по лакированному подлокотнику кресла, рассеянно глядя на сад, раскинувшийся за ажурной резной перегородкой. Солнечный свет мягко скользил по округлым камням, изгибам мостиков и глади пруда, в котором неспешно двигались алые и золотые карпы. Лёгкий ветерок шевелил ветви старого гинкго, отчего на белые каменные дорожки падали мерцающие отблески листвы.       На столе перед ним лежали свитки с отчётами, скреплённые красными печатями, дожидающиеся своего часа. Рядом стояла чашка с чаем, некогда источавшим нежный аромат жасмина, но давно уже остывшим.       Сколько времени он уже сидел так, погружённый в собственные мысли?       Мэн Яо, только прибывший в рабочий кабинет, незаметно выдохнул. Он занимал должность советника во дворце Янгуан с самого его основания, видел господина в самые разные моменты — в гневе, в торжестве, в глубокой задумчивости. Но даже спустя годы он не мог до конца понять, что именно пряталось за этой внешней отстранённостью.       В такие моменты Чао-эр казался удивительно далёким от всего мира. И, пожалуй, одиноким.       Помедлив, Мэн Яо с лёгким поклоном тихо позвал:       — Чао-эр.       Господин не сразу ответил. Его пальцы продолжали мерно постукивать по лакированному подлокотнику, взгляд всё ещё задерживался на саде, затопленном мягким солнечным светом. Но вскоре он перевёл глаза на советника, выражение лица стало более осмысленным.       — Ты был в зале Чэнсин, — хмыкнул он, чуть склонив голову набок, словно размышляя вслух. Затем, опершись щекой о ладонь, неторопливо спросил: — Что думаешь, Яоян?       Мэн Яо чуть опустил веки, собрал мысли воедино, прежде чем ответить:       — Влияние Вэнь Рю среди старейшин по-прежнему велико. Хотя нам удалось склонить на свою сторону Вэнь Тяньцина, Вэнь Мина и Вэнь Дэ, их полномочий недостаточно, чтобы ограничить Вэнь Рю. Более того, глава ордена доверяет ему больше, чем остальным.       Чао-эр чуть склонил голову, слушая.       — Думаю, — продолжил Мэн Яо, — Отправка делегации целителей в Гусу Лань во главе с Вэнь Цин задумана не иначе как способ удалить Вас из Цишань Вэнь и выиграть время. Это отвлекающий манёвр, как Вы и предполагали. Однако меня тревожит присутствие «Сжигающего ядра».       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь далёкими всплесками воды в садовом пруду. Чао-эр продолжил неторопливо постукивать ногтем по подлокотнику кресла, прищурив глаза, словно углубляясь в новые размышления. Затем он хмыкнул, откинулся назад и, окончательно стряхнув с себя задумчивость, с лёгким оттенком любопытства произнёс:       — Правда? И почему же?       Мэн Яо задумался, прежде чем заговорить, тщательно подбирая слова:       — Хотя Вэнь Чжулю на нашей стороне, об этом пока никому не известно. Для всех он остаётся самым преданным сторонником главы ордена. Если именно его приставили к Вам, то, возможно, в сердце главы закрались сомнения. Или же за этим стоит Вэнь Рю… Либо главная госпожа Вэнь хочет убрать Вас с пути первого молодого господина.       — Ты одновременно прав и не прав, Яоян, — Чао-эр мягко усмехнулся, но в глубине его взгляда промелькнуло что-то неуловимое.       Он спокойно указал советнику на кресло напротив, позволяя ему сесть, затем слегка наклонил голову, давая знак служанке подать свежий чай.       Глиняный чайник тихо скрипнул о подставку, аромат жасминового настоя заполнил комнату, а капли конденсата стекали по стенкам чашек, пока молодая девушка ловко разливала напиток. Она поклонилась и поспешно удалилась, оставляя господина и его советника наедине.       Когда шаги служанки затихли за дверью, Мэн Яо, обхватив тёплую чашку ладонями, склонил голову:       — Что Вы имеете в виду?       Чао-эр слегка поводил пальцем по краю своей чашки, будто бы наслаждаясь её гладкостью, затем медленно ответил:       — Ты прав в одном: Вэнь Рю обладает огромным влиянием и пытается вставлять нам палки в колёса. Но не думаю, что он до конца понимает ситуацию. Сейчас его главная цель — убедить главу ордена развязать войну с Великими Орденами и установить господство в заклинательском мире.       Он сделал небольшую паузу, давая собеседнику время осмыслить сказанное.       — Также я согласен, что идея отправить меня в качестве сопровождения делегации целителей принадлежит главной госпоже Вэнь. Она слишком озабочена положением Вэнь Сюя как наследника и хочет укрепить его статус, пока мой старший брат предпочитает держаться подальше от интриг Безночного города.       Чао-эр поднял чашку к губам, но не стал пить, лишь на мгновение вдохнул аромат чая. Затем он перевёл внимательный взгляд на Мэн Яо и с лёгким оттенком насмешки в голосе добавил:       — Но вот в чём ты не прав. Использовать обмен опытом между целителями как прикрытие, чтобы изнутри разузнать о Гусу Лань, придумал не кто-то из них.       Мэн Яо нахмурился, позволяя мыслям ещё раз пройтись по услышанному в зале Чэнсин во время визита первого молодого господина Вэнь. Нужно было тщательно взвесить каждое слово и каждую незначительную деталь. Незаметно для себя его взгляд стал блуждать по кабинету, словно ища в его обстановке подтверждение своим догадкам.       Просторное помещение было наполнено сдержанной роскошью, свойственной человеку, чья власть не требовала показного великолепия. Потолок поддерживали тёмные, покрытые резьбой балки, изображавшие изогнутые силуэты драконов среди вихрей облаков. По стенам ровными рядами тянулись книжные полки из красного сандала, наполненные свитками и тщательно переплетёнными томами, исписанными искусным почерком каллиграфов. Запах старой бумаги смешивался с лёгким ароматом благовоний, тлеющих в бронзовом курильнице на высоком подставном столике.       В центре комнаты, на массивном столе из черного дерева, лежали аккуратно сложенные отчёты, перья и чернильницы, а также несколько нефритовых пресс-папье, удерживающих бумаги от случайного порыва ветра. Чуть поодаль стояла фарфоровая подставка для кистей с тонкой росписью в виде цветущих сливовых ветвей.       Около дальнего окна, выходящего в сад, стояло кресло с высокой спинкой, обтянутое парчой глубокого тёмно-синего оттенка, на котором вышиты золотые облака. На подоконнике — небольшая каменная композиция, искусно имитирующая горные хребты.       Тишину кабинета нарушало лишь редкое потрескивание свечей в латунных светильниках и мерное позвякивание подвесок из яшмы и золота, украшавших резные створки дверей. Всё здесь отражало характер хозяина: строгость, безупречный вкус и полное отсутствие излишеств, не имеющих практического значения.       Но сейчас даже это место казалось Мэн Яо тревожным. И дело было не в убранстве, а в словах, что продолжали звучать в его голове, складываясь в слишком опасную картину.       — Возможно ли, что это инициатива Вэнь Цин? — наконец, озвучил Мэн Яо единственную догадку, которая приходила ему на ум.       Склоняя голову в знак раздумья, он вновь прокрутил в памяти всё, что знал о Вэнь Цин. Её образ всплыл перед глазами: статная, сдержанная девушка с проницательным взглядом и манерами, которые выдавали в ней не только талантливую лекаршу, но и человека, привыкшего скрывать свои истинные мысли. Она происходила из побочной ветви клана Вэнь, была ближайшей родственницей Чао-эра и с детства воспитывалась в Безночном городе. После смерти её отца, младшего брата главы ордена Вэнь Юя, заботу о ней и её младшем брате, Вэнь Нине, взял на себя сам Вэнь Жохань.       Будучи ровесницей первого молодого господина Вэнь Сюя, она провела с ним детство, разделяя его привилегии, но так и не став по-настоящему близкой. В отличие от Вэнь Сюя, которому дозволялось многое, она вынуждена была ежедневно доказывать свою ценность. Возможно, именно эта вынужденная осторожность и сделала её столь чуткой к малейшим переменам.       Мэн Яо нахмурился ещё больше. Если инициатива с делегацией действительно принадлежала Вэнь Цин, то она вряд ли рассчитывала, что сопровождать её отправят Чао-эра. Скорее всего, она лишь хотела оказаться подальше от дворцовых интриг, а её брат должен был по-прежнему оставаться в Безночном городе, рядом с главой. Однако Вэнь Нин тоже включён в состав делегации.       Случайность ли это? Или, быть может, она что-то предчувствовала?       Он не успел додумать мысль до конца, как голос Чао-эра вывел его из раздумий:       — Да, ты прав. Вэнь Цин всегда умела видеть знаки перемен и действовала соразмерно обстоятельствам. Постепенная смена позиций между адептами ордена не могла ускользнуть от её внимания. Сейчас она просто хочет переждать опасность как можно дальше от эпицентра. — Чао-эр спокойно положил руки на подлокотники кресла и слегка подался вперёд, скрестив пальцы. В его глазах мелькнуло что-то хищное. — Ну так что ты думаешь по этому поводу, Яоян? Стоит ли нам воспользоваться возможностью и взять дракона за горло, или ещё подождать?       Мэн Яо медленно выдохнул. Обстоятельства складывались в их пользу, и откладывать было бы равносильно упущенной победе. Медлить в такой момент — значит добровольно отдать инициативу в чужие руки.       Он спокойно, но твёрдо произнёс:       — Думаю, настал наш благоприятный час.       Чао-эр улыбнулся — легко, словно разговор доставлял ему удовольствие.       — Я знал, что ты так скажешь, — его голос звучал спокойно, но в глазах мелькнул лукавый блеск. — Из всех моих приближённых ты — самый рассудительный и умный. Превосходный стратег.       Он сделал лёгкий жест рукой, подзывая служанку, и та, опустив голову, незаметно для разговаривающих наполнила его чашу свежим горячим чаем. Аромат мягко разлился по комнате, но Чао-эр не торопился сделать глоток, ожидая продолжения.       — Есть ли у тебя ещё интересные новости?       Мэн Яо сложил руки в знак уважения и без промедления ответил:       — Я известил Су Шэ о нашем скором прибытии в Гусу, он рад. — Он чуть склонил голову, словно обдумывая сказанное, и продолжил: — Также пришли вести от Цзинь Цзисюня. Судя по обстановке в Ланлинь Цзинь, Цзинь Гуаньшань что-то задумал. Чтобы разведать обстоятельства подробнее, Цзисюнь разными способами отправил к нему несколько красивых женщин. Среди них есть и Хэ Сэ — наша шпионка. Ему также удалось провести в свиту главной госпожи Цзинь двух девушек Цинцзэ.       Чао-эр негромко хмыкнул, склонив голову набок, и, наконец, поднял чашу к губам. Сделав неспешный глоток, он на мгновение прикрыл глаза, словно оценивая услышанное. Затем поставил чашу обратно и, слегка постукивая пальцами по подлокотнику, негромко проговорил:       — С госпожой Цзинь нужно быть осторожнее.       Его взгляд задержался на Мэн Яо, а в голосе прозвучала лёгкая тень предупреждения.       — Она из Бейлинг Оуян. Хотя это и мелкий орден, но их таланты очень ценятся в заклинательском мире. К тому же в качестве противников они крайне неудобны. Не хотелось бы обзаводиться непредвиденными проблемами.       Чао-эр на мгновение замолчал, позволяя словам повиснуть в воздухе, затем чуть склонил голову, словно размышляя вслух:       — Однако держать руку на пульсе необходимо. Поступим так: отправь несколько наших людей в Бейлинг Оуян. В случае чего у нас должна быть возможность ограничить их влияние или заткнуть. Но Цзиньсюню передай, чтобы он был готов взять госпожу Цзинь за горло в критический момент.       Мэн Яо, не поднимая взгляда, кивнул, принимая распоряжение, а затем, выдержав паузу, продолжил:       — Хэйян также прислал весть, что дела Уцзюнь идут согласно плану.       — Это хорошо, — Чао-эр наконец полностью расслабился, позволяя привычному веселью смягчить его лицо. Он с интересом склонил голову набок и, сделав неторопливый глоток чая, спросил: — А как поживает наложница Сяньцзы?       Мэн Яо едва заметно опустил ресницы, скрывая вспышку воспоминаний. Он знал, что Чао-эр спрашивал скорее исходя из привязанности, чем из истинного интереса, но всё же позволил себе краткий миг размышлений о прошлом.       Тяжёлый аромат благовоний стелился по комнате, смешиваясь с пряным запахом чая и лёгким цветочным шлейфом духов. В свете красных фонарей стены спальни, украшенные искусной росписью с цветущими пионами, отбрасывали мягкие, колышущиеся тени.       Мэн Ши сидела напротив своего гостя — юного, слишком юного, чтобы приходить в подобные места. Но он вошёл сюда с той же надменной уверенностью, с какой, наверное, ступал в семейный зал своего дома. Впрочем, как и прежде, ни одна эмоция не тронула его бледное лицо.       — Какой печальный молодой господин, — с мягкой улыбкой произнесла Мэн Ши, наблюдая, как он безмолвно испил поданный чай.       Она была прекрасна, как фея из старых сказаний. Гибкая, воздушная, с кожей светлой, как лунный свет, и длинными тёмными волосами, собранными в изящную причёску. Она двигалась плавно, изысканно, словно речная нимфа, плывущая по спокойным водам. На её одежде в цветах тёплого алого и кремового оттенков узором были вышиты маленькие бабочки, создавая ощущение лёгкости, как если бы они вот-вот вспорхнули.       Её юный гость даже не взглянул в её сторону, лишь сидел в деревянном кресле у распахнутого окна, откуда открывался вид на ночную улицу. Город жил своей жизнью: вдалеке слышались смех, перебранки торговцев, звонкие переливы лютни уличных музыкантов.       За тонкой перегородкой Мэн Яо, прижавшись к ней, наблюдал за происходящим. Ему было достаточно небольшого просвета, чтобы видеть мать и её гостя, достаточно тишины, чтобы слышать каждое слово.       — Почему ты думаешь, что я печален? — наконец спросил гость. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась надломленная холодность, словно он не ждал от этого вопроса ответа.       Мэн Ши лишь мягко улыбнулась.       — Я чувствую, — просто сказала она и медленно коснулась его руки, как будто касаясь хрупкого фарфора.       Юноша не убрал ладонь, но и не сжал её в ответ. Он был слишком спокоен, словно тень, без плоти и тепла.       — В это время года в городе проходит ярмарка, — продолжила Мэн Ши, не сводя с него внимательного взгляда. — Почему бы вам не попробовать засахаренные фрукты? Я знаю несколько хороших лавок, где продают редкие вещицы. А ещё приезжие караваны устраивают представления. Конечно, ничто из этого не утешит вас, но позволит немного отдохнуть.       Юноша на мгновение замер, а затем, не спеша, откинулся на спинку кресла. Наконец, он посмотрел на неё.       Глаза его были тёмные, как ночное небо, и в них не отражался свет фонарей. Он склонил голову к плечу, и в этом движении промелькнула странная грация — завораживающая, почти нечеловеческая.       — Мне сказали, что у тебя есть сын, — задумчиво произнёс он.       Мэн Ши слегка кивнула.       Юноша неожиданно усмехнулся.       — Забавно… Проститутка является лучшей матерью, чем законная дочь из благородной семьи. Что смертные, что бессмертные — все гордятся своим происхождением, но мало кто понимает, что действительно важно.       Он посмотрел на неё долгим взглядом, словно оценивая. Затем тихо, но уверенно произнёс:       — Ты мне понравилась. Я дам тебе имя — Сяньцзы, «божественная». И дам фамилию — Вэнь. Твой сын тоже получит мою фамилию. Если ты захочешь.       В голосе не было ни вопроса, ни приказа. Это был просто факт, предложенный, как разыгранная в го партия, где результат уже предрешён.       Мэн Ши улыбнулась — горько, печально.       За перегородкой, сдерживая дыхание, Мэн Яо напряжённо ждал её ответа. В тот момент он был уверен: мать откажется. Она всегда говорила, что нельзя слепо доверяться чужой доброте, что у всего есть своя цена. И этот юный гость — преступно молод, слишком юн, чтобы стать хорошим мужем. Пусть он и богат, но его семья могла не принять его решение, отвергнуть, воспротивиться, а тогда они с матерью оказались бы в опасности.       Однако Мэн Ши, не раздумывая, сжала руку безымянного гостя и произнесла:       — Хочу.       На следующую ночь в Хун Дэн прибыли слуги безымянного господина. Они забрали Мэн Яо и его мать в Чжаоцзэ.       А затем господин дал имя и Мэн Яо — Вэнь Яоян.       Это имя стало для него не просто благозвучной формальностью, а символом новой жизни. Судьба, некогда переплетённая с тесными улицами борделя, теперь оказалась связана с великим орденом Цишань Вэнь. Для него быть рядом с Чао-эром — не только честь, но и великая ответственность. Советник, друг, правая рука — он был готов идти за своим господином, куда бы тот ни направился.       Позволив себе, наконец, искреннюю улыбку, Мэн Яо ответил:       — Недавно она увлеклась готовкой и теперь часто пропадает на кухне.       Чао-эр приподнял бровь, весело хмыкнув.       — Уверен, блюда у наложницы Сяньцзы выходят превосходные, — довольно кивнул он, а затем, задумчиво постучав пальцами по подлокотнику кресла, добавил: — Думаю, я зайду попробовать несколько перед отъездом. Да и тебе стоит её навестить. В этот раз ты поедешь со мной, как и Цинцзэ.       Мэн Яо склонил голову в почтительном поклоне.       — Как пожелаете, господин.       После этого он без лишних слов покинул кабинет, ступая легко, бесшумно, словно тень. Рабочие дела на сегодня были завершены. Чао-эр определённо собирался провести остаток дня в одиночестве, а Мэн Яо прекрасно знал, что в такие моменты его лучше не беспокоить.       Он направился в сторону павильона Юншэ.