"Яблоки в карамели"

      Там, на алее, толпились люди. Кто-то ждал, когда переключится светофор, кто-то, встретив знакомых, вёл беседу, а кто-то так же неспешно шёл по своим делам. Феликсу вдруг показалось, что не будь его здесь, то Джин смог бы встретиться со своим прошлым. Не самым лучшим, как писали статьи в интернете, но всё равно ценным.       Об отношениях Джисона и Джина Ли знал совсем немного. Только то, что ему, как и многим другим поклонникам, позволяли узнать. Совместные выступления, различные телешоу и интервью – всё это было каплей в море, пылью в глаза. Всё это не имело никакого отношения к нему самому, но к Хвану – очень даже.       — Не пожалеешь? — тихо спросил Феликс, глядя на удаляющегося Джисона.       Он не стал давить, давая Хёнджину право решать: догнать Хана и пригласить его в какой-нибудь ресторан или позволить уйти, слившись с тенями.       — Я могу вернуться в номер.       — Не говори глупостей, — тихо произнёс Хван, наблюдая за тем, как невысокая фигура в дутой куртке сливается с толпой и теряется из виду. — И дай мне руку.       Он не глядя потянулся к ладони Феликса и вновь переплёл пальцы с его собственными, сжимая немного крепче, чем в прошлый раз, на случай, если Ли вновь решит вырваться. Уходить куда-либо Хёнджин не собирался. Это был их совместный вечер, портить который в его планы не входило. Пусть ему и было, о чём поговорить с Ханом и что вспомнить, но всё это вполне могло подождать несколько дней или даже лет.       — С ним мы ещё когда-нибудь встретимся. Может, на каком-нибудь мероприятии или где-то в другом месте. Это не столь важно. У тебя будет возможность познакомиться с моим прошлым поближе. Познакомиться с кем-то вроде Хана я бы даже советовал. Он бы мог дать тебе пару-тройку ценных наставлений.       Хван так сказал, но Феликс ответил не сразу.       Он всё ещё стоял и смотрел прямо перед собой. Ли уже не видел Джисона и не уловил того момента, как тот исчез. Эта встреча всколыхнула те эмоции, от которых он старался отгородиться. Это был страх. Страх, что его поймут неправильно. Страх, что кто-то узнает о его с Джином связи и осудит. Тогда он, Феликс, потеряет свою значимость и то, над чем работал с подросткового возраста. Тогда его бы смешали с грязью.       — Разве не ты хотел уберечь меня от своего прошлого? — попытался отшутиться Ли, сжимая ладонь Джина в ответ.       Переведя на взгляд Хвана, Феликс улыбнулся куда мягче, чем когда он улыбался Джисону.       — Нет. Не слушай меня. Просто эта встреча... она была неожиданной. Я ещё не встречал никого, кто был тебе близок. По-настоящему, — добавил Ли, немного запнувшись.       — Всё впереди. У тебя будет ещё много знакомств, — ответил Джин, устремляясь в сторону башни, маячащей вдалеке. — Я всё ещё хочу уберечь тебя от своего прошлого, но только от плохой его части, — сказал он, и на этот раз сунул их сплетённые ладони в карман своего пальто. — Джисон таковой не является. У нас было не так много разногласий, как об этом писали, и они были далеко не настолько серьёзными. Иногда наше виденье чего-либо разнилось, но это вполне нормально. К тому же тогда нам было гораздо меньше лет. Понадобилось время, чтобы научиться принятию и терпению.       Хван коротко усмехнулся, переведя взгляд на Феликса, но после вновь сосредоточился на дороге. Чем дальше они отходили от площади, тем меньше вокруг становилось людей, и сейчас это было даже к лучшему.       — Я сам оборвал все связи с теми, кто окружал меня и поддерживал в прошлом. Это было эгоистичное и ошибочное решение, но в то время, когда только открыл павильон, я опасался соблазна вернуться. Кто-то вроде Джисона нашёл бы такие слова, которые заставили бы меня изменить решение, но раз уж я и так вновь встал на этот путь, то в чашке кофе со старым другом не будет ничего плохого.       — Надеюсь, что другом, — невпопад ответил Феликс.       Он не знал Джисона таким, каким его знал Джин или те близкие люди, что окружали Хана. Для него Джисон всё ещё был айдолом, звездой, и тем самым талантом, который, пожалуй, мог бы затмить и Хвана. Не в танцах, конечно, но в вокале очень даже. Голос у Джисона был ярким, сильным и запоминающимся. Феликсу было до него далеко, но даже так он не желал отдавать свой островок славы. Пусть он был маленьким, ещё необжитым и совсем некрепким, но это был его островок. Появление Джисона и возможных старых обид не входило в его планы. И всё же Хёнджину Ли верил, и если тот говорил о дружбе с прошлым, то Феликс не мог и не хотел этого опровергать.       — И надеюсь, что если вы встретитесь снова, то ты сможешь поговорить с ним, или просто хорошо провести время.       На мгновение Феликс затих, а после прижался плечом к плечу Джина и, удобнее перехватив бумажный пакет с сувенирами, продолжил:       — Минхо в Париже, — начал он то, о чём хотел сказать Хвану ещё несколько часов назад. — Он предлагал мне встретиться. Так что если ты не против, я бы провёл с ним пару часов, а ты мог бы в это время встретиться с Ханом.       — Мне кажется, в этой встрече ты отыскал повод от меня избавиться, — протянул Джин, и, когда они свернули на пустынный тротуар между домами, обнял Феликса за плечи. — Надеюсь, это случится не сегодня? Всё-таки у нас были планы.       В действительности против встреч Феликса с его друзьями он ничего не имел так же, как и против тех пристрастий, которые остались у Ли от прошлой жизни, когда он был всего лишь начинающим кондитером, но конкретно сегодня отпускать его не собирался ни на встречу с Минхо, о котором Феликс время от времени вспоминал, ни ради чего бы то ни было другого.       — Если бы я хотел сегодня оставить тебя одного — хмыкнул в ответ Ли, плотнее прижимаясь к Джину и обнимая его за талию, чтобы идти было проще, — то сейчас мы бы не гуляли по ночному Парижу, как влюбленная парочка.       Последнее заставило Феликса тихо рассмеяться. Огоньки зачаточного веселья, разогнанные незапланированной встречей, вернулись. Они заставили глаза Ли хитро поблёскивать. Опустив руку, он шлёпнул Хвана по ягодице, точно зная, что этого никто не увидит.       — Сегодня я твой.       — Вот как? — хмыкнул Джин. — Тогда хорошо.       Говоря эти слова, он замедлил шаг, а после и вовсе остановился. Хван прижал Феликса к стене, и ему понравилось, как взгляд Ли из растерянного становится лукавым.       — Держи крепче, — шепнул Хёнджин, кивнув на бумажный пакет в его руках, и смял губы Феликса поцелуем. Мягкие и выразительные, они ему нравились. Особенно в те моменты, когда приоткрывались, выпуская тихий шёпот, или откровенные стоны, или слова тех песен, которые Ли давались лучше всего. И этот вечер, несмотря на короткое разногласие в самом начале и последующую неожиданную встречу, ему тоже нравился.       

***

      По мнению Хвана, эта ночь была прекрасна, но если бы Джисон, оставшийся на площади, каким-то образом смог прочесть его мысли, то вряд ли бы согласился. Для него это была самая обычная ночь. Одна из многих ночей перед Рождеством, когда огней вокруг больше, чем звёзд на небе. Во всяком случае, ему всегда так казалось. Звёзды Хану нравились, огни тоже. Ему нравился аромат горячего вина, блестящие ёлочные украшения, крученные сахарные леденцы, но одиночество – точно нет, несмотря на то, что это был его осознанный выбор. Перед праздниками Хан получал достаточно приглашений на различного рода мероприятия. Он мог провести эти дни в компании друзей или даже семьи. Ему было, куда пойти и с кем поговорить, проблема заключалась только в том, что находиться в тех местах Джисону не хотелось. Он не ощущал себя спокойно, не ощущал счастливо. Не всегда, конечно, но иногда на него накатывала хандра, заставляющая шататься в одиночестве по ночным улочкам.       В такие дни Хан редко забредал куда-то, где было много людей, и если бы не встреча с Джином, он и дальше предпочёл бы обходить шумные сборища стороной. Однако сейчас ему хотелось выпить. Горячий глинтвейн вполне подошёл бы. Он устремился в сторону деревянных домиков с гирляндами под крышами и уже свернул за угол, а после едва не упал.       — Вот чёрт! — услышал Джисон тихое ругательство, когда в толпе на него налетел парень с глинтвейном в бумажном стаканчике. Верней в стаканчике этот напиток был несколько секунд назад. Сейчас же он растекался тёмным пятном по его куртке.— Эй, парнишка, ты не обжёгся?       Выбираясь на ярмарку Минхо и представить себе не мог, что здесь будет так много людей. Ещё днём, гуляя с родителями и младшей сестрой, Ли хотел сюда зайти, но уже тогда поток людей был большим, и передвигаться с детской коляской было крайне неудобно. Тогда Хо решил для себя, что заглянет сюда ближе к закрытию. Он ошибочно предполагал, что ажиотаж спадёт. Конечно, Минхо мог развернуться и пойти в другое место, но сегодня он был один, и максимум, что ему светило, – это прогулка наедине со своими мыслями. Поэтому Хо зашёл. Он слился с потоком, выцепил для себя пару сувениров, купил сестре плюшевого зайца, а для себя – стакан с горячим глинтвейном. Минхо уже шёл к выходу. Во рту пощипывало от желания сделать глоток, обоняние дразнил аромат специй и нагретого вина. Ли знал, что осталось повернуть за угол, и он наконец-то выйдет, но так некстати подвернувшийся под руку парень разбил его мечты вдребезги. Вернее он их разлил. Их и его несчастный глинтвейн. А после одарил его настолько тяжёлым и взвинченным взглядом, что если бы мог убивать глазами, то от Минхо сейчас бы практически ничего не осталось.       — Да иди ты! — выплюнул Хан и отшатнулся, когда к нему потянулась бледная рука. — Слепой что ли?!       По светлой куртке продолжало расползаться винное пятно, под ногами валялись палочки корицы и апельсиновые дольки, мимо проходили люди, а Хан стоял и, тяжело дыша, сверлил незнакомца взглядом. Неосознанно он сжал и разжал кулаки, борясь с желанием съездить по смазливому лицу. Джисон злился, хотя, наверное, сам был виноват в сложившейся ситуации. По крайней мере, наполовину. В конечном итоге это он слонялся, погружённый глубоко в свои мысли, и шёл вперёд, не разбирая дороги. И с тем успехом же он мог налететь на кого-нибудь другого, и сейчас по его куртке могли стекать какие-нибудь местные деликатесы вроде улиток в сливочном соусе.       — Иди, куда шёл, — выдохнул Хан, стаскивая с головы наушники, чтобы чем-то занять руки. — Я в норме.       Минхо не сразу нашёлся, что ответить. Он только стоял, смотрел на этого парня и пытался состряпать более-менее вежливую фразу. Ли его не узнал. Он любил музыку, но никогда ни по кому не фанател и не слишком разбирался в современных трендах. Поэтому парня напротив Хо воспринимал, как обычного человека. Тот выглядел раздраженным, и Минхо понимал почему. Он и сам бы злился, если бы кто-то испортил ему куртку. Особенно в момент, когда ты молод и у тебя впереди ещё вся ночь.       — Мне, правда, жаль, — Хо попытался улыбнуться, и в этот момент его глаза стали похожими на два полумесяца.       У Ли была интересная внешность – острая, кошачья. Холодная. Его тяжёлый взгляд многих отталкивал. Особенно тех, кто не был знаком с ним лично. И Хо это устраивало. Но изредка он всё-таки позволял себе улыбку, и в такие моменты становился мягче. По крайней мере, так ему говорили его немногочисленные друзья. Так говорил ему Феликс.       — Я заплачу. Скажи сколько, и я переведу тебе деньги, — вытаскивая из кармана мобильный, проговорил Хо.       Что-то в этом парне показалось ему притягательным. Может, его тёмный взгляд. Может, родинка на щеке. А может то, как тот сжимал губы, когда злился. Минхо не знал, что именно зацепило его, но хорошо понимал, что должен извиниться.       — С чего ты взял, что сможешь расплатиться? — бросил Джисон.       В действительности куртка была не слишком-то дорогой. В какой-то степени даже обычной. Но конкретно сейчас она была у Хана единственной, и достать другую, сухую и чистую, с учётом позднего времени ему было негде. Это означало, что вместо бесцельного шатания по улочкам с возможной перспективой обнаружить что-нибудь интересное, придётся вызвать такси и вернуться в отельный номер, где было тепло и красиво, но весьма уныло. Возвращаться Джисон не хотел, но понимал, что особого выбора у него нет. И это осознание раздражало его куда больше, чем испорченная вещь и эта нарочито добродушная улыбка.       Хан глубоко вдохнул и медленно выдохнул в попытке успокоиться. Ему не нужны были конфликты. Точно не сейчас. Не в толпе людей. Быть узнанным и пойманным в объектив чьей-нибудь фотокамеры ему не хотелось ещё больше, чем покидать эту площадь. Джисон как-то обречённо сунул руки в карманы куртки и сделал шаг в сторону потёртого парапета. Кое-как усевшись, он вновь поднял взгляд на заговорившего с ним.       — Ты не куртку, ты мне вечер испортил, — сказал он.       Эти слова заставили Минхо выдохнуть и проглотить всю колкость, которую он хотел сказать в ответ на денежный вопрос. То, что парень разговаривал на английском, во многом облегчало ему жизнь. Будь тот французом или чистым корейцем, у них были бы проблемы. И всё же, несмотря на отсутствие языкового барьера, быть причиной чьего-то испорченного вечера не очень-то и хотелось.       — Послушай, — сказал Хо, отступив от пролитого глинтвейна и рассыпанных по земле фруктов. Он сделал это, чтобы поставить на землю свой бумажный пакет. — Я понятия не имею, как это исправить. Деньги у меня есть. И заплатить я смогу.       Минхо хотел добавить, что это всего лишь куртка, но парню на вид было не больше восемнадцати, и если сегодня тот спешил на свидание, то он, Ли, действительно испортил чужой вечер.       — Давай сделаем так, — вытащив из кармана своей кожанки упаковку жвачки и наушники, Хо расстегнул её.       Он спрятал своё добро в карманы джинсов, а после, сняв куртку, протянул её парню.       — Возьми мою. Я купил её неделю назад. Так что она практически новая, — произнёс он, ощущая неприятную прохладу, облизывающую его голые руки. — Возможно, она будет немного великоватой, но в ней ты сможешь дойти туда, куда хотел.       Джисон покосился на чужую одежду с недоверием и толикой удивления. Вспышка злости, нахлынувшая в первые секунды после случившегося столкновения, окончательно угасла, и он тихо рассмеялся.       — Оденься, — сказал Хан, качнув головой, — смотреть холодно.       Он картинно поёжился и отвёл взгляд. Вообще Джисон мог бы и взять эту куртку. Пусть она была с виду тонкой, но выглядела вполне прилично. Взамен он мог бы отдать свою, а после обменяться номерами телефонов или условиться встретиться в определённое время в каком-нибудь месте неподалёку отсюда, чтобы отдать этому парню его вещь и забрать свою. Это была бы занятная авантюра, от которой Хан мысленно отмахнулся. Во-первых, надевать одежду, которая ему не принадлежала, он не любил. Во-вторых, его собственная куртка была бы этому парню маловата, а оставлять того без верхней одежды в сырую и достаточно холодную погоду было вообще паршивой идеей. И не то чтобы Хан слишком пёкся о тех людях, с которым мог больше никогда и не встретиться, но и становиться причиной чьей-то болезни не хотел.       — Оденься, — повторил он. — Я всё равно не возьму.       Сидеть было холодно, так что Хан вновь поднялся на ноги и перекатился с пятки на носок. Наверное, стоило бы попрощаться, возможно, поздравить с наступающими праздниками и наконец-то разойтись, но он не торопился. Джисон вновь скользнул взглядом по острому лицу, задержался на глазах и ухмыльнулся какой-то из своих мыслей.       — Не хочешь выпить со мной? — в конечном итоге спросил он.       Этот вопрос и перемена в лице незнакомого парня заставили Минхо нахмуриться. Он прикинул, насколько это было бы правильно, и было ли у него на это время, а после решил, что почему бы и нет. С Феликсом он ещё не созванивался, возвращаться в номер ему не хотелось, да и извиниться действительно стоило. И если денег с него брать не хотели, то он мог бы заплатить хотя бы за кофе или лишний стакан глинтвейна.       — Почему бы и нет, — ответил он, прежде чем одеться и взять свой пакет. —Меня зовут Минхо,— представился Ли, почитав, что так будет проще.       — Зови меня Хан, — ответил Джисон.       Собственное имя ему не нравилось ещё с тех времён, когда он только начинал свою карьеру, но вот фамилия – очень даже. К тому же для короткого знакомства без перспективы какого-либо продолжения в дальнейшем этого было вполне достаточно. Во всяком случае, Хан очень сомневался, что ещё когда-нибудь увидит этого парня. Даже когда задавал свой вопрос, он особенно ни на что не рассчитывал. Джисон спросил наудачу и не слишком бы расстроился, если бы получил отрицательный ответ.       — Я остановился в отеле в двух кварталах отсюда. Там подают неплохое вино. Компенсирую тебе твой глинтвейн.       — Рад знакомству, Хан.       Минхо собирался протянуть руку, чтобы закрепить их знакомство рукопожатием, но замер, так и не сделав это. Хо думал, что они вернутся на ярмарку, купят ещё глинтвейна или чего-то безалкогольного или на крайний случай найдут ресторан, работающий так поздно. Отель в его планы не входил.       — А твои родители не будут против того, что ты приглашаешь в номер незнакомцев? – спросил он на случай, если его новому знакомому всё же окажется меньше восемнадцати лет.       — Мои родители? — выгнул бровь Джисон. Впрочем, он достаточно быстро понял, к чему клонит Минхо, и усмехнулся. — Сообщу им при случае и поинтересуюсь их мнением на этот счёт.       Хан всегда выглядел моложе своих лет и хорошо об этом знал. Иногда это его раздражало, иногда, в таких случаях, как сегодня, забавляло. Когда его спрашивали о возрасте прямо, он зачастую отвечал, но пока вопросов не звучало, предпочитал сохранять своеобразную интригу.       Джисон сдвинулся с места, сделал несколько шагов и обернулся.       — Так ты идёшь? — спросил он. — Обещаю, родителей не будет.       Хо в ответ что-то тихо пробурчал. Он чувствовал себя неловко. По меньшей мере, дураком, который, кажется, задал не тот вопрос. Впрочем, это не имело значения. Главное, этот парень был совершеннолетним и с ним можно было пить.       — Только не смейся, — поравнявшись с Ханом, продолжил он. — Ты выглядишь очень молодо, поэтому я подумал, что ты живёшь не один, и что я испортил тебе свидание или встречу с друзьями.       — Ни то, ни другое, — дёрнул плечом Джисон, останавливаясь на светофоре.       Он действительно жил в двух кварталах отсюда. Нужно было только перейти на другую сторону и немного прогуляться по прямой. Пятно на своей куртке он кое-как прикрыл длинным шарфом, да и в целом оно его не слишком заботило. Больше нет.       — Это была всего лишь прогулка. Вышел проветриться пред сном. К тому же иногда гулять наедине с собой даже полезно.       Джисон любил это повторять. Он придумал эту фразу, когда ему не было ещё двадцати, и отношения между ним и теми, кто его окружали, складывались скверно. В то время он был особенно непостоянным, метался из крайности в крайность, то вспыхивая и ввязываясь в громкие споры, то замыкаясь в себе и подолгу пропадая за закрытой дверью своей спальни. В такие дни он писал тексты запоминающихся песен и душевную пробирающую музыку. Джисон срастался со своей гитарой, но общение с людьми оставалось натянутым. Многие его скорее терпели, чем принимали. Хан никого не винил. Себя в частности. Джисон был таким, какой он есть. А люди... люди были не виноваты в том, что не хотели или по каким-то причинам не могли его принять. И всё же временами это его задевало, поэтому он привык успокаивать себя фразами вроде той, что прозвучала сейчас.       — А что насчёт тебя? — спросил Хан, когда они перешли на другую сторону. — Не было планов на вечер? — он кивнул в сторону бумажного пакета, из которого торчало белое кроличье ухо.       — Не было, — покачав головой, ответил Хо.       Опустив взгляд на пакет, он усмехнулся. Время было действительно позднее, и ему повезло, что прилавок с игрушками ещё не закрылся. С другой стороны, в этом городе было ещё много магазинов, но Ли почему-то был уверен, что ему нужен был именно этот кроль и именно эта встреча. Странная, но располагающая к себе. Хан был располагающим. Минхо впервые ощущал такую странную лёгкость. Ему, Ли, упрямому и требовательному, сложно было строить отношения с другими людьми. Его прямоту часто путали с грубостью, а преданность любимому делу считали попыткой выделиться, стать выше других. По этой причине Хо обычно избегал новых знакомств, если этого не требовала ситуация. То, что он сейчас шёл в отельный номер к без пяти минут знакомому, было исключением из правил и тем, что он обычно никогда не делал в здравом уме и на трезвую голову. Возможно, так на него действовал парижский воздух или испарения вина. Конечно, это было шуточное предположение, но оно ему понравилось.       — Это подарок сестре, — добавил Ли. — Ей полтора года, и она без ума от мягких игрушек. А у меня только вечером выдалась свободная минута, чтобы я мог выйти и купить что-нибудь в подарок ей и знакомым.       Минхо не знал, зачем говорил всё это Хану. Вряд ли тому было интересно его слушать, но Ли всё равно продолжил, чтобы между ними не возникло неловкой паузы.       — Тоже неместный? — спросил Джисон, и в целом это был бесполезный вопрос, который прозвучал только для поддержания диалога.       Для себя Хан уже уяснил, что парень с мягким именем Минхо, был не из этих мест. Возможно, его привела сюда учёба – в конечном итоге выглядел тот достаточно молодо, почти юно, – или даже работа, или обычная семейная поездка на рождественские праздники. Джисона мало интересовало, что именно это было, но мысль о том, что они разойдутся и больше не увидятся, грела ему душу. И дело было совершенно не в том, что Минхо не понравился ему, как человек или собеседник – Хан его совершенно не знал, чтобы сделать какие-либо масштабные выводы, – а в том, что Джисон не имел привычки продолжать знакомство с теми, кого приглашал выпить на одну ночь. Бывало, его не узнавали сразу, но со временем это всё равно происходило. Многие, понимая, кто он и чем занимается, хотели с этого что-нибудь поиметь. Хан подобные желания не разделял. Ему было вполне достаточно приятного вечера без обязательств и тем более без дальнейших проблем.       — Не местный, — подтвердил Хо. — Так что рассчитывать на меня в качестве переводчика точно не стоит, — он неловко рассмеялся. Шутка была плоской, но правдивой. Ни читать, ни писать, ни тем более говорить на французском Ли не умел. Единственное, что его спасало от полного невежества это знание английского. Впрочем, это был единственный язык, на котором он говорил. — Но и ты не из этого города. Иначе, зачем снимать номер в отеле.       — На самом деле причин может быть достаточно много, — пожал плечами Хан.       Он шёл немного впереди, и ему пришлось обернуться, чтобы скользнуть по лицу Минхо взглядом.       — Проблемы в семье, желание сменить обстановку или провести время наедине с собой, встреча с кем-то, кого не можешь привести в свой дом. — Джисон мог бы набросать ещё пару-тройку вполне дельных причин, объясняющих необходимость разжиться отельным номером на день или несколько, но понял, что всё это прозвучит достаточно странно, и не стал продолжать. — Но да, наиболее вероятная, что я просто не из этих мест, — подытожил он и указал в сторону светящейся композиции перед входом в здание, маячащей впереди. — Нам вон туда.       Он действительно привёл Минхо в отель, в котором остановился. В отель, где был портье в выглаженном костюме и белых перчатках. В отель с позолоченными тележками для багажа, мраморным холлом, тяжёлой старомодной люстрой и шикарной рождественской елью у самой лестницы, изгибающейся у стены и устремляющейся вверх. Хан жил на третьем этаже и предпочитал добираться до номера на своих двоих. Неспешно поднимаясь по ступеням, он на несколько секунд задумался о том, мог ли Минхо быть постояльцем этого же отеля или тех, которые находились в пешей доступности, но после отмахнулся от этих мыслей и потянулся к сумке, чтобы достать ключ-карту.       — Я не слишком люблю наводить порядки, — предупредил Джисон, толкнув дверь.       Несмотря на это предупреждение, его номер выглядел вполне пристойно. По крайней мере, кровать была застелена, и нигде не валялось чего-то вроде нижнего белья. И всё-таки наличие одежды, оставленной на диване, чашка на подоконнике и журналы на полу у кресла вносили в спокойный интерьер элементы некой неопрятности. Впрочем, всё это и здание в целом не испугали Хо. Он не выглядел восхищенным или удивленным, и внутри него не клокотали мысли о том, что такие места показывают только в кино.       Минхо был из состоятельной семьи. У его отца был свой бизнес: сеть автомастерских, которая приносила хороший и стабильный доход. Это позволяло им не думать о деньгах, путешествовать и оплачивать сыну хороший университет. У Минхо были личные средства и отличный вкус, а ещё новый странный знакомый, который, как ему показалось, беспокоился о том, что о нём подумают другие.       — Мы почти соседи, — произнёс Минхо, снимая обувь и куртку, а после направляясь вслед за Ханом в сторону гостевой зоны. — Отель, в котором я остановился, буквально через дорогу. Возможно, его даже видно из окна твоего номера.       — Правда? — Хан попытался изобразить сдержанное удивление по поводу столь интересного совпадения.       Вышло почти искренне, однако для себя он решил, что завтра же съедет. Конечно, при условии, что этот парень останется на ночь. Минхо ему приглянулся. У него были красивые глаза, приятный тембр голоса и весьма добродушная улыбка, несмотря на внешнюю резкость черт. Возможно, он в целом был неплохим парнем, и это знакомство могло бы стать началом чего-то большего – хотя бы просто дружбы, завязавшейся в канун Рождества, – но Джисон проверять не хотел. В прошлом он ещё пытался как-то ужиться в обществе и с людьми, но после оставил эту затею, придя к простому выводу, что если ни с кем не сближаться, то никто и не предаст, не подставит, не отвернётся и не сделает больно.       — Это хороший район. Я нечасто бываю в Париже, но всегда стараюсь останавливаться где-нибудь неподалёку от крупных достопримечательностей, — продолжил Джисон и снял свою испорченную куртку.       В светлых джинсах и тонком свитере под самое горло он выглядел мягко, почти по-домашнему, но в какой-то мере это впечатление было обманчивым.       — Не стой. Можешь располагаться, где нравится. Какое вино предпочитаешь? Я обещал тебя угостить. Или можем поужинать. Я, кажется, сегодня не ел ничего, кроме яблок в карамели.       — Район действительно хороший, — согласился Хо, проходя к дивану.       Он сел, бросив куртку на подлокотник. Свой пакет Минхо оставил на полу. В отличие от Хана, он не планировал прогулку, и его одежда была простой: джинсы и первая попавшаяся по руку футболка с принтом кота на спине. Там, на улице, её не было видно, но сейчас эта футболка казалась странной, не подходящей ему.       — Я был здесь всего трижды, и этого времени не хватило, чтобы всё осмотреть.       Минхо, казалось бы, нарочно медлил с ответом на последний вопрос. Он говорил о вещах, прозвучавших ранее, но только для того чтобы понять, что на самом деле происходит. В пределах его головы в первую очередь.       — Но я надеюсь, что это не последнее моё путешествие.       Он вновь улыбнулся и скользнул по Хану взглядом. В искусственном свете и без куртки тот казался хрупким, чем-то похожим на Феликса. Ли всматривался в его лицо, потому что ему казалось, что где-то они уже встречались.       — И ужин тоже, — добавил он. — Понимаю, прозвучит странно, но ты случайно не маньяк? Обычно я не хожу в отельные номера с теми, с кем только познакомился. И не в номера тоже.       Джисон усмехнулся, но не рассмеялся. В какой-то степени это допущение было даже логичным, но он не привык, чтобы такие слова кто-то произносил вслух.       — Тебе не кажется, что спрашивать о таком уже поздно? — полюбопытствовал он, привалившись к комоду и скрестив руки на груди. — Да и вряд ли бы тебе кто-то ответил честно. Но если задуматься, то маньяк из меня вышел бы неудачливый. Ты сложен лучше меня и, вероятно, сильнее. Смог бы вырваться, если бы я попытался на тебя наброситься. Конечно, я мог бы тебя чем-нибудь накачать, но вряд ли бы мне после удалось избавиться от тела. Мы в центре города, по всему отелю камеры. Ты здесь с семьёй, к тому же с весьма обеспеченной. Если не утром, то к обеду следующего дня тебя бы точно хватились, а за последние двадцать минут нас видели вместе около полусотни человек. К вечеру я был бы уже за решёткой, а после сел бы на ближайшие пятнадцать лет, а это сомнительное развлечение, которое противоречит всем моим планам.       Джисон пожал плечами, с толикой любопытства наблюдая за эмоциями, отражающимися на лице его весьма случайного гостя. Ещё в самом начале этого диалога Хан заметил в его глазах что-то очень похожее на зачаточное узнавание и попытался сбить с этой мысли своими ничего не значащими разглагольствованиями.       — Расслабься, мне просто нравятся детективы и хорроры, — на всякий случай добавил Джисон. — Это всего лишь ужин. Что предпочитаешь?       — Я неприхотлив, — ответил Хо, решив, что разговоры о фильмах они могу оставить до лучших времён. — К тому же мне кажется, было бы уместно, если бы ужин оплатил я. В конечном итоге это я угробил твою куртку. Поэтому предлагаю сделать так: ты закажи на двоих на свой вкус, а я оплачу. Идёт?       — Ладно, — дёрнул плечом Хан, соглашаясь. — С тебя ужин за испорченную куртку. С меня вино за твой невыпитый глинтвейн.       В действительности Джисон мог бы поспорить, но настроения не было. Если этот парень хотел каким-то образом поухаживать за ним или просто извиниться тарелкой условного лукового супа, то вполне мог это сделать. Хан был не против. К тому же ему нравилась эта случайно возникшая непринуждённая атмосфера. Нравилось, что Минхо не задавал ненужных вопросов, не пытался изучать его слишком пристально, не прикасался к вещам и не наводил здесь свои порядки. Тот просто спокойно сидел на диване, держа осанку ровно, поддерживал беседу и не делал ничего из того, что раздражало бы Джисона и подтолкнуло к желанию закончить эту встречу.       Хан отвернулся и потянулся к старомодного вида телефону. Ужин он заказал в номер: стейк тунца, морских гребешков, брускетты с лососем, фрукты и красное вино вопреки правилам. Когда он обернулся, Хо по-прежнему сидел на своём месте.       — Любишь морепродукты? — спросил Ли, чтобы не возникло неловкого молчания.       Сидеть в тишине ему не хотелось, лезть в душу к новому знакомому тоже, как и выворачивать свою собственную, но поговорить о чём-то несущественном он считал вполне приемлемым занятием. К тому же сам Хо любил рыбу, терпимо относился к морским гребешкам, но мидий и улиток не жаловал. И то, что последних не будет на столе, его даже радовало.       — Не особенно, — качнул головой Хан, положив трубку.       Он подошёл ближе, пнул ногой журнал, зафутболив его под кресло на случай, если у Минхо возникнет желание полистать эту книжицу, и уселся на подлокотник.       — Между мясом и рыбой выберу мясо, но мне показалось, что тебе она нравится, — Джисон усмехнулся и, приподняв брови, ткнул в сторону Хо пальцем. — Твоя футболка, — пояснил он. — Заметил.       Вообще на спине Минхо всё ещё был изображён кот, а не рыбья туша, разделанная на суши, но у Джисона была своя особенная логика. К тому же разрез глаз этого парня ему напоминал кошачий, и даже если бы тот в действительности не любил рыбу, у Хана уже сложился соответствующий образ.       Образ, который заставил Хо перемениться в лице. Сначала он удивился, а после нахмурился, пытаясь вспомнить, что за вещь попалась ему под руку перед выходом. Спустя несколько секунд мозгового штурма до него дошло, и он, не сдержавшись, рассмеялся. Кончики его ушей предательски покраснели. Это было неловко. Всё это. Хо часто сравнивали с котом близкие и немногочисленные друзья. В чём-то они были правы. Хан тоже. Но Ли всё равно смутился, и чтобы скрыть это прикрыл рот ладонью.       — В городе, в котором я живу, подают отличные крабовые пироги, — отсмеявшись, произнёс Минхо, — суп с раковыми шейками и знаменитый сэндвич «po-boy» из багета и морепродуктов. Так что да, ты не ошибся. Мне нравится рыба и... кошки, — последнее Хо произнёс, убирая руку от своего лица. — Очень.       — Так ты из Нового Орлеана? — сказал Хан, и прозвучало это не столько как вопрос, сколько как констатация факта.       В прошлом, ещё лет так десять назад, он вообще ничего не знал об этом городе, кроме того, что тот в принципе существует, и не планировал узнавать, если бы однажды туда не свалил Хёнджин. Джисон осознавал, почему тот осел в США, но не мог понять, зачем из всего многообразия вариантов Хван выбрал жаркий, влажный и в сравнении не такой уж густонаселённый город. Впрочем, отсутствие понимания не мешало ему таскаться туда при любой возможности. Джисон был одним из немногих людей из прошлого, которые видели, как создавался художественный павильон, как там появлялись первые картины и первые посетители тоже. Он приезжал к Хёнджину, оставался по нескольку дней, пытался с ним говорить. Хван беседы поддерживал и таскал его по аутентичным заведениям, где подавали каджунскую кухню. Крабовые пироги и рагу из шеек Джисон хорошо запомнил. Впрочем, он давно не ел ничего подобного: спустя год таких встреч Джин, которого он знал, окончательно изменился и отдалился тоже. В его обществе Хан начал ощущать себя лишним. Он готов был оставить свои попытки уговорить Хёнджина вернуться на сцену и продолжать простое общение, но быстро понял, что это нужно только ему одному. Их время ушло, и Джисон оставил Хвана в покое, вспоминая номер его телефона только по праздникам и только для того, чтобы послать короткое сообщение с сухим поздравлением.       Лицо Хана помрачнело, но только на мгновение. Он быстро опомнился и натянул дежурную улыбку, которая после сменилась вполне естественной.       — Я просто предположил, — сказал Джисон. — У тебя заметный американский акцент, и такие блюда я ел только там, когда навещал друга, так что... — Хан неопределённо пожал плечами.       —Оттуда, — кивнул Хо.       В его голове вновь всплыли мысли о маньяке, но он быстро отогнал их от себя. В конце концов, он всегда мог уйти. Дверь была в шаговой доступности, и если бы ему захотелось закончить этот разговор, никто бы не смог ему помешать.       — Земля, правда, круглая. Встретить в Париже корейца, знающего креольскую кухню. Каков был шанс?       Минхо не верил в совпадения. Вернее не верил до этого дня. Хан, сидящий на подлокотнике, был прямым доказательством того, что случайности случаются. Хо, конечно, мог бы расспросить Хана о его друге и, быть может, тот мог бы оказаться его знакомым или знакомым его семьи, но после решил, что это лишнее.       — Возможно, — ответил Джисон.       Вообще изначально он хотел сказать, что такой шанс один на восемьдесят два миллиона, потому что больше корейцев на этой планете не было, и то если предположить очень грубо, но после решил, что эти уточнения и предположения никому не интересны. Он мог показаться придирчивым и душным. Такие разговоры в целом могли испортить вечер, который вроде бы обещал быть приятным, если не окунаться в воспоминания, не говорить о старых друзьях и не пытаться узнать друг о друге что-то слишком личное.       — Ты сказал, что любишь кошек, — произнёс Хан, вспомнив, как улыбался Минхо, когда упомянул об этом. — Держишь домашних питомцев?       — Нет, у матери аллергия на шерсть, — звонкие нотки в голосе Хо затихли, и улыбка поблёкла. Это была мимолётная перемена. Ли быстро взял себя в руки. Сейчас разговор не затрагивал ничего важного, а поговорить о кошках тот любил. — Но я время от времени посещаю приют в качестве волонтёра, — сказав это, Минхо потянулся к карману, чтобы вытащить мобильный.       Он быстро отыскал в телефоне папку, в которой хранил фото и видео питомцев из приюта. В основном там были коты и кошки.       — Это Бастет. Ей три года. Это Чизкейк и Пиклс. А это старушка Бэтти. Она слепая, но очень резвая. А это Бруно. Его хозяин умер, и его в возрасте семи лет сдали в приют.       Его голос звучал мягко и как-то любовно. Ему, правда, было важно и нужно говорить о котах, даже если окружающих это могло утомить. Он сам с детства мечтал о котёнке, но в связи с болезнью матери всё, что Хо мог, так это посещать животных в приютах и проводить время с ними там.       Хан слушал. Не сказать, что его очень заботила тема брошенных животных и подробности их жизни в приюте, но эмоции Минхо были по-своему заразительными. Они выглядели искренне, притягательно, ими хотелось насыщаться. Что важнее, в них хотелось поверить. Верить во что-либо, связанное с людьми, Джисон не любил, но на один вечер был готов рискнуть. Он подсел ближе, потому что так было проще следить за мелькающими на экране фотографиями, и попытался полностью отдаться рассказу, звучанию чужого голоса и истории, которую тот повествовал. Получилось достаточно быстро, так что вскоре Хан начал задавать поверхностные ненавязчивые вопросы. Все о кошках, естественно. Минхо отвечал, и пока длилась эта беседа, принесли их ужин. Пришлось прерваться. От полной сервировки Джисон отказался. Он поблагодарил официантов уже знакомым Минхо поклоном, оставил чаевые и вернулся на своё место, прихватив бокал вина.       — Что ж, за то, чтобы твои воспитанники в скором времени нашли свой настоящий дом, — произнёс Хан.       — Надеюсь, что это будет первый и последний тост о кошках, потому что в противном случае бутылка закончится быстро, — подняв бокал, Ли усмехнулся беззлобно и как-то мягко.       Он сделал глоток и довольно улыбнулся. Вино было хорошим. В этом Хо смыслил. В этом и в том, как создать термоядерный коктейль из остатков отцовского алкоголя. В последнем сейчас не было никакой нужды. Вокруг не играла музыка, в клубах дыма не покачивались опьянённые влажные от пота тела, и дешевый алкоголь не лился рекой. Сейчас это был ужин. Почти званый. И компания была вполне приятной, чтобы цедить вино и говорить о кошках, или музыке, или погоде, или о чём-то, что не заставит шестерёнки в голове отчаянно крутиться.       — И чтобы этого не случилось, расскажи немного о себе. О том, есть ли у тебя животные.       — Нет, — ответил Хан, привычно покачивая вино в бокале, прежде чем выпить. — Я много работаю. А если не работаю, то сплю, или висну за каким-нибудь фильмом, или шатаюсь по улице, как сегодня. У меня не выживают даже кактусы, потому что я забываю их поливать, хотя несколько раз я пытался ухаживать хотя бы за этими растениями. В общем, кого бы я ни принёс в свой дом, жизнь со мной у этого существа будет несчастной и крайне короткой.       Джисон тихо рассмеялся, сделал ещё глоток и придвинулся к столу. Он кружил вилкой над тарелками, пытаясь определиться с выбором, после остановился на гребешке, закинул его в рот целиком и прищурил глаза. Вкус Хану понравился.       — Но вообще я бы хотел гекона. Знаешь, какого-нибудь в ярких пятнах. Но, боюсь, тогда мне придётся нанять для этой живности сиделку.       Хо не без интереса наблюдал за Ханом. Что-то в этом парне было привлекательным. Что-то, чего он не видел визуально, но что притягивало его интуитивно. Несмотря на странное знакомство длиной в час, вести поверхностные разговоры с Ханом Минхо было на удивление легко. Ли даже казалось, что даже если этот разговор станет более личным, ему всё равно будет комфортно.       — Интересный выбор. Говорят, для них нужны особые условия и живой корм. — Минхо хотел спросить у Хана, кем тот работал и сколько ему вообще лет, но тот заговорил о геконе, и Хо посчитал невежливым вырывать слова из контекста. — Что-то с кучей ног и глаз.       Ли поморщился. Несмотря на то, что ему нравилось жить в Новом Орлеане, живность, обитающая там, его отталкивала. Она и высота тоже. Поэтому Минхо предпочёл подождать у подножья Эйфелевой башни, когда его родные купили билеты на смотровую площадку.       — Пока это что-то не ползает в моей тарелке или кровати, я смогу это пережить, — хмыкнул Хан. — Я мог бы купить перчатки, длинный пинцет или даже защитный костюм, чтобы кормить это существо и меньше соприкасаться с тем, что оно ест. Я бы любил его, а оно, возможно, любило бы меня в ответ. Ну, за еду. Не как кошки, конечно, но всё же.       Джисон неопределённо пожал плечами. Вообще о геконах он мало что знал, но внешне они ему нравились, так что время от времени он любил бывать на подобного рода выставках в каких-нибудь террариумах. Там было тихо и часто довольно малолюдно.       — Ешь, — Джисон кивнул в сторону стола, а после, взяв ракушку с гребешком, протянул её Минхо. — Попробуй. Это вкусно.       — Меня можно кормить без защитного костюма, — сам не зная почему, выпалил Хо, прежде чем открыть рот и, обхватив губами гребешок, стянуть его с ракушки.       Тот оказался мягким и в сливочном соусе. Тающим на кончике языка.       — Ещё, — попросил он, прежде чем открыть рот.       Хан тихо рассмеялся, вглядываясь в глаза Минхо. Они были такими же тёмными, как у него самого, но эта тьма не отталкивала и не обжигала. Мягкая, она обволакивала, даже притягивала. Джисон неосознанно приоткрыл губы. Внутри было как-то по-особенному тепло. От вина, естественно. А ещё потому что окна в отельном номере были закрыты, а Хан всё ещё не снял свой свитер из тонкой шерсти. Вообще он мог бы сделать это и сейчас, но портить момент не хотел.       Джисон вновь потянулся к тарелке с гребешками, выбрал тот, который был крупнее, и протянул Минхо.       — Без костюма, так без костюма, — произнёс он, давая понять, что эту фразу всё-таки услышал и даже отметил.       Слова прозвучали легко и беззаботно. Уколоть или посмеяться Джисон не хотел. Ему было комфортно, и такая беседа его полностью устаивала. Она походила на разговор очень давних знакомых или даже тех, кто приходился друг другу кем-то большим, чем другом.       Не сразу, но Минхо вновь приоткрыл рот и, подавшись вперёд, обхватил губами гребешок. Он сжал его и на несколько коротких секунд задержался в таком положении, и ему понравилось, как шумно выдохнул Хан в этот момент. Обычно Хо не флиртовал с парнями. Особенно с теми, кого практически не знал. Кому не доверял. Минхо дразнился, дурачился и бесцеремонно влезал в личное пространство друзей и близких. Он мог прикоснуться чуточку откровеннее, мог потянуться за поцелуем и в последнюю секунду отвернуться. Его кончики ушей всегда краснели, когда, заигрываясь, он сам давал заднюю и сгорал от стыда. Но сейчас... Сейчас всё было несколько иначе. Сейчас от вина становилось особенно хорошо, и Ли поспешил отстраниться. Он практически осушил свой бокал и, облизав влажные губы, сказал:       — Вкусно.       — Знаю, — тихо отозвался Хан.       Несколько мгновений он ещё вглядывался в глаза Минхо, улавливая отблески потолочного света, но после отвёл взгляд, заинтересовавшись едой и собственным опустевшим бокалом. Больше Джисон никого не пытался кормить. Кроме себя самого, разумеется. Ел он с энтузиазмом, потому что яблоки в карамели были действительно единственным блюдом, которое сегодня ему захотелось попробовать, но в какой-то момент перешёл на фрукты и вино. Кисло-сладкое сочетание ему нравилось, губы слегка пощипывало от цитруса и ананаса, вино согревало изнутри, развязывало язык. Лёгкое опьянение развязывало. Джисону нравилось такое состояние, когда он всё ещё прекрасно понимал, где он, кто и с кем, понимал, что можно говорить, а чего лучше не следует, но при этом беседы и общество не доставляли ему неудобства. Так же, как и сейчас.