Shadows on this world

Тео ждёт, пока Лиам закончит тренировку. Он лежит на спине на одной из скамеек на трибунах — товарищи Лиама по команде уже заметили его присутствие, и даже тренер Финсток, похоже, не возражает. Нет смысла прятаться в каком-нибудь укромном уголке, если можно с комфортом развалиться прямо здесь. Он кивнул Мейсону и Кори, когда они помахали ему рукой. Похоже, им тоже было всё равно. Кори занят на поле, Мейсон сидит совсем рядом с тренером и несколькими, совсем немногими членами команды, отдыхающими на скамейке. Тео просто смотрит в небо, положив голову на сцеплённые в замок пальцы, и ждёт. Лиам обычно принимает душ прямо в школе, учитывая, как сильно он потеет, так что Тео знает — это тоже нужно учитывать. «Учитывая, сколько он носится туда-сюда, удивляться особо нечему», — думает Тео. Он добродушно усмехается, глядя в небо: он вовсе не эксперт в спорте, едва ли знает правила лакросса, так что судить ему, по сути, не о чем. Вся его физическая подготовка сводилась к смертельно опасным и изнуряющим тренировкам, которые устраивали ему Врачеватели. И всё же Тео достаточно часто видел, как тренируется Лиам, чтобы иметь объективное мнение о всей команде. И это мнение далеко от положительного: они крайне неэффективны. Даже сам Лиам тратит слишком много энергии, беспорядочно бегая по полю. Тео думает, что понимает тренера Финстока, хотя это вряд ли можно считать хорошим знаком — либо Тео тоже не в своём уме, либо у тренера была весьма интересная жизнь до того, как он занялся преподаванием. Он улавливает запах Лиама — аромат геля для душа, которым тот пользуется, а также шампуня, когда он принимает душ в школе, чтобы сэкономить время. Закрывает глаза, сосредотачиваясь на звуке шагов: младший парень идёт по бетонной дорожке, ведущей к трибунам, а Тео прислушивается к его телу. Сердцебиение, шаги. То, как он слегка подёргивает плечом — должно быть, потянул мышцу. Тео старается игнорировать запах Лиама после первоначального анализа его химических сигналов: он знает, что тот расслаблен и доволен, и этого достаточно. Не стоит задерживаться на том, как гель для душа подчёркивает или, наоборот, конфликтует с естественным запахом Лиама, или на том, как его дезодорант начинает покалывать сознание Тео. И уж точно, совершенно точно не стоит задумываться о том, не является ли этот едва уловимый аромат естественным запахом Лиама — тем самым, который проникает в сознание и пробуждает в Тео инстинкты, которым он не должен поддаваться. Просто… после прошлой ночи это очевидное свидетельство того, что Лиам чувствует себя хорошо, расслабленно и спокойно, вызывает у Тео чувство удовлетворения. Если с Лиамом всё в порядке, если он в безопасности и счастлив, Тео тоже чувствует себя спокойно. Похоже, он начинает становиться зависимым от маленького беты Скотта, не так ли? — О чём думаешь? — спрашивает Лиам с нижней ступеньки лестницы, ведущей к скамье, на которой лежит Тео. Его голос спокоен и ровен, и он знает, что химера его услышит. Тео фыркает. О тебе. О нас. Всё то, что он не должен говорить. Поэтому он только качает головой, садится и отвечает уклончиво. Не врёт — врать Лиаму кажется ему нечестным. — Ни о чём. Просто жду тебя. Думаю, Скотт хочет устроить ужин для стаи сегодня. Тебя подвезти или родители заберут? Лиам цокает языком. — Спускайся сюда. И Скотт ведь не просто хочет видеть там стаю – он хочет видеть тебя тоже. Ты это знаешь. Тео поднимается на ноги и спускается вниз, наклонив голову. Он делает вид, что внимательно смотрит под ноги, но на самом деле больше заботится о том, чтобы чёлка закрывала глаза, а ещё больше — чтобы скрыть румянец на щеках. Однако, когда он подходит к Лиаму, то понимает, что все старания были напрасны, судя по широкой ухмылке, с которой тот на него смотрит, как только их взгляды встречаются. — Что? — Ничего. Поехали сразу к нему. Во сколько он сказал встреча? Тео пожимает плечами, уголки рта опущены вниз. — Не знаю. Он не выходил на связь после того, как сказал, что хочет встречу сегодня вечером, в общем. Пока они идут к пикапу Тео — теперь уже единственной машине на школьной парковке — Лиам звонит Скотту. Он закидывает рюкзак и сумку со снаряжением для лакросса на заднее сиденье. Скотт отвечает после очень, очень долгой паузы, как раз когда Лиам собирается залезть в кабину. — Лиам! — восклицает он, звуча немного запыхавшимся... но не так, как если бы его действительно похитили или ранили, как опасался Лиам недавно. «По крайней мере, не против воли» думает Тео, пытаясь сдержать смех, уткнувшись в руку. «Скотт, вернись сюда, клянусь!» – раздаётся рычание Малии с другого конца телефона, предположительно где-то рядом со Скоттом. Тео смеётся ещё громче, уже не пытаясь сдерживать звук. — … Привет, Скотт, – здоровается Лиам с запозданием, его лицо пылает, будто лепестки тюльпанов. «Привет! Эм, могу я перезвонить? Скоро?» – спрашивает Скотт, тяжело дыша. Снова раздаётся рычание – совсем рядом с ним. «Или… не так скоро. Лиам? Окей?» – теперь он явно спешит. — Да… да, – запинается Лиам, ошеломлённый смущением. «Отлично, пока!» – быстро бросает Скотт и сбрасывает звонок. Лиам смотрит на телефон в руке с выражением, в котором идеально смешались удивление, смущение и запредельный ужас. Тео почти повалился вперёд, наполовину растянувшись на капоте своей машины, заходясь в хохоте. Он даже не помнит, когда в последний раз так смеялся… — О боже, – стонет Лиам, улыбаясь. Он закрывает глаза и тоже начинает смеяться. — О БОЖЕ! – повторяет он громче, почти визжа. Тео уже плачет от смеха, его грудь болит, а в лёгких совсем не осталось воздуха. — О БОЖЕ! – в третий раз кричит Лиам, смеясь и закрывая лицо капюшоном от свитера с символикой команды по лакроссу. — Почему! Почему ты меня не остановил! Ты знал, правда ведь? – обвиняет он Тео. Тео, задыхаясь, едва не впадает в новый приступ смеха, вспомнив лицо Лиама и его встревоженный тон, когда тот был так уверен, что Скотта кто-то похитил. «Тео, я уверен, его похитили, это наверняка были охотники!» — Ты… Они… – выдыхает Тео, вытирая слёзы и пытаясь отдышаться. — Охотники! – визжит он в пугающе реалистичной, издевательской пародии на недавнюю истерику Лиама. — Ты был так уверен! Я уверен, что кто-то его сейчас калечит, но я также абсолютно уверен, что он не против! – саркастически восклицает Тео и снова начинает смеяться. На этот раз Лиам присоединяется к нему, завывая от смеха, и они смеются так сильно и долго, что в итоге оба оказываются растянутыми на полу. Это истерично, может быть, но так здорово и освобождающе. Даже не так уж и смешно, но такая забава не причина, по которой они так сильно смеются. Сначала была реакция на оплошность Лиама, но теперь они лежат на полу, с поднятыми коленями или прижатыми к груди, смотрят в небо и пытаются отдышаться, и это не из-за этого. — Дерьмо, — ругается Тео, улыбаясь в небо, невероятно взбудораженный. — Мы живы, – продолжает Лиам его мысль. Тео прикусывает нижнюю губу и кивает. — Да, мы живы, — шепчет он. Мысль о могилах в лесу невольно приходит в голову, но он отгоняет её. Не подавляет — просто не хочет омрачать этот приятный момент с Лиамом, вспоминая печальные воспоминания, полные сожаления и вины. Он закрывает глаза, думая. Есть ли способ? Если я могу как-то загладить свою вину перед тобой, я найду этот способ. — Ну, я был мёртв. Может быть, — шутит он, снова открывая глаза. Лиам фыркает. — Да, ну, полагаю не так долго. Теперь очередь Тео фыркать. Он едва сдерживает смех, потом качает головой, поднимая и опуская брови. — Я не знаю, можно ли это назвать смертью. Наверное, я не был мёртвым, — размышляет он. Лиам замолкает. Тео слышит, как тот переворачивается на бок и на коленях обходит переднюю часть пикапа. Когда его светлая голова появляется из-за машины, Тео снова фыркает. Он милый. — Ты забавный. Ты ведь мог пройтись, правда? Лиам не реагирует на его подкол. У него всё тот же расслабленный, но серьёзный взгляд, полный противоречий, особенно для Лиама. Его губы едва шевелятся, вероятно, потому что он их прикусывает. Снова. — Ад, — начинает он после паузы. Он сглатывает, и Тео делает то же самое, — Это было плохо? — спрашивает он, искренне заинтересованный. Голос нежный, лицо наивное, он искренне заботится. Он выглядит странно уважительно — таким, каким Тео научился видеть Лиама, когда тот бывает уважительным в самых неожиданных моментах. — Да, — отвечает Тео также искренне, не пытаясь скрыть свои эмоции, когда встречается взглядом с блондинистым, младшим парнем. По крайней мере, сейчас он не плачет, верно? Нет смысла лгать. Не Лиаму — не после прошлой ночи. Тео сбросил слишком много слоёв, непреднамеренно раскрыл Лиаму много секретов, которые так тщательно охранял, главный из которых — слабость, вызванная болью и сожалением. Лиам уже видел его на самом дне. Дважды. И несмотря на это, он всё ещё рядом с Тео. Несмотря на то, что ложь стала его второй природой, Тео теперь чувствует, что ему хотелось бы хотя бы какое-то время перестать обманывать, хотя бы Лиама. Он обязан сказать Лиаму правду. Лиам кивает, теперь выглядя серьёзным. Как и в ту ночь, когда он казался эфемерным и едва ли человеческим, но не таким, каким Тео его когда-то называл. Тео ярко помнит глаза Лиама, как он выглядел как статуя или бог, а не как разгневанный мальчишка, которого Тео знал. Его глаза были штормово-голубыми, а губы — пухлыми, скорее всего, от слишком частого прикусывания. — Хорошо, — комментирует Лиам. Тео замирает, скрывая свои эмоции, но не может замаскировать, как его сердце пропускает удар. Однако Лиам сразу же улыбается, легко замечая его реакцию. — Иначе это не заставило бы тебя измениться. Тео смотрит на него, а затем отвечает улыбкой. Он до сих пор думает, что не изменился, что на самом деле не способен на это. Но вид этих могил в лесу затронул что-то внутри него, и он не знает, стоит ли это называть сердцем, душой или чем-то ещё. Он качает головой, переворачивается и встаёт на ноги. Он идёт к тому месту, где Лиам сидит на пятках, и протягивает ему одну руку. — Пойдём. Скотт явно занят. Я отведу тебя к родителям, пока он не позвонит. Лиам хлопает ладонью по руке Тео и поднимается. — Это может занять некоторое время, — возражает он. — Знаю. Ты голоден? Поедем к тебе, а потом можем быстро заскочить в ту итальянскую пекарню рядом с твоим домом, — предлагает Тео. Лиам стонет от удовольствия. — Ммм, панини с прошутто, да, пожалуйста! Он даже закатывает глаза, когда говорит это. Тео смеётся и садится в машину.

***

Позднее той же ночью, после того как они оставили снаряжение Лиама у него дома и заехали перекусить вкусной итальянской едой, Скотт отправляет всем сообщение в общем чате стаи и приглашает собраться у него дома на импровизированную встречу с пиццей. Уже достаточно поздно, но пицца — всё ещё достаточно мощный мотиватор, так что все отправляют положительные ответы, от «ок, круто» до более восторженного «ура, пицца!». Тео и Лиам приезжают вместе, когда все остальные уже там. Подъездная дорожка у дома МакКолл переполнена, стоит даже машина Питера. Тео приходится совершить некое чудо, чтобы припарковаться не слишком далеко. Только Дерека нет — Скотт объясняет, что он всё ещё едет обратно из Мексики. Скотт пытается завести разговор с Лиамом и Тео, в то время как те изо всех сил пытаются оттянуть момент, когда им придётся встретиться с ним взглядом. Они на самом деле не против посмеяться, это было весело и вполне приятно, но им очень хотелось бы избежать повторения этого перед всей стаей. Конечно, убежать от своего альфы, когда ты у него дома, не так-то просто, поэтому вскоре они всё же встречаются с его глазами и его глупой улыбкой. — Извините за то, что было раньше, — просит он прощения, слегка смущаясь и улыбаясь. Тео сжимает губы в вежливой улыбке и пожимает плечами. Лиам пытается казаться более беззаботным и делает небрежное движение плечами, надув губы: «Не парься, мы понимаем. У тебя были свои причины». Тео кусает внутреннюю часть щеки, чтобы не рассмеяться, и немного сердито смотрит на Лиама. Блондин даже осмеливается подмигнуть ему, но именно в этот момент появляется Малия, подойдя очень близко к Скотту. Она выглядит расслабленной и держит в руках большой кусок пиццы, от которого откусывает кусок. — Эй, ребята. Извините за то, что было раньше. Мы были заняты. — Очевидно, — отвечает Тео, не успев сдержаться. Он не слишком удивляется, когда слышит, как Лиам повторяет его слова. Они обмениваются взглядом и улыбаются друг другу. Они подмигивают Скотту и направляются к столу, на котором открыты коробки с пиццей. Скотт начинает спрашивать Лиама, как он себя чувствует — всё ли в порядке. Лиам немного заикается, отвечая, что да — всё нормально; нет — он не чувствует себя проигнорированным — «серьёзно, Скотт, всё в порядке». Тео суёт ему кусок пиццы в руки, и не совсем ясно, хочет ли он, чтобы Лиам замолчал или чтобы тот подкрепился. Однако то, как он подмигивает, больше похоже на жест, который Лиам может использовать, чтобы либо сменить тему, либо хотя бы перестать говорить. Стая расселась по всем доступным поверхностям в комнате, каждый из её членов занял своё место. Руки заняты бумажными тарелками и салфетками, на которых лежат большие куски пиццы. Шериф и Пэрриш сидят за столом, разговаривая с мисс МакКолл и Питером. Тео успевает подслушать часть их беседы и решает, что это не особо интересно и не важно — что-то о том, как живут дети в наши дни. На диване Малия и Скотт сидят плечом к плечу — Скотт держит тарелку с огромной горой пиццы, которую Малия быстро поедает. На маленьком диванчике Мейсон и Кори устроились вдвоём, аккуратно поставив тарелку себе на колени. Лиам сидит рядом с ними — между диваном и тем местом, где сидит его альфа. Он запихивает огромный кусок пиццы в рот и устанавливает зрительный контакт с Тео, пока ещё жуёт. Химера ухмыляется, подмигивает ему и устраивается на ковре напротив. Лиам улыбается. Это странное чувство домашнего уюта: смотреть, как Тео Рейкен ест пиццу, сидя в гостиной у Скотта — вся стая здесь, наслаждается временем вместе. Лиам откусывает свой кусок пиццы, приготовленной в дровяной печи, и теряется в наблюдениях за тем, как Тео наклоняется вперед, пытаясь откусить моцареллу с пальцев, в то время как расплавленный сыр, похоже, имеет свои планы. Это почти мило. Он почти милый. Его волосы отросли — они тёмные и шелковистые, и он набрал вес, который потерял в аду, хотя всё равно выглядит так, будто ещё не вернулся в ту отличную, идеальную форму, в которой был, когда работал с Врачевателями Страха и для них. По крайней мере, он стал менее бледным и выглядит гораздо более расслабленным — даже счастливым, в таком беззаботном состоянии, которое Лиам никогда не ожидал увидеть. Лиам улыбается. Лиам почти фыркает. Он этого не делает только потому, что знает — это привлечёт внимание Тео, поэтому он просто ухмыляется себе и опускает глаза на ковёр. Он жуёт и пережёвывает, сосредоточившись на информации, которую его язык передаёт мозгу. Но, несмотря на то что пицца просто райская, память о Тео — сломленном накануне ночью — полностью захватывает его внимание. И он бы усмехнулся, если бы не знал, как это может выглядеть. Скотт и Тео уже смотрят на него с приподнятыми бровями — оба недоумевают, что с ним происходит. Он, должно быть, посылает какую-то чёртову смесь химических сигналов — смесь счастья и боли от воспоминания о Тео, плачущем и сломленном перед могилами. Он почти чувствует себя виноватым. Наверное, не следовало приводить Тео к могилам — возможно, он присвоил себе право, которое принадлежало Скотту или Кори. И ему больно осознавать, что он косвенно причинил Тео столько боли. Но в то же время ему хочется, чтобы Мейсон, Кори или кто-то ещё, кто сомневается в том, что Тео действительно изменился увидели его — стали свидетелями того, как он сломался. Потому что — каким бы выдающимся актёром и лжецом Тео ни был, он всегда ненавидел выглядеть уязвимым, не говоря уже о том, чтобы показывать свои настоящие слабости и страхи. И не было ни одной лжи или игры, которую могла бы придумать химера. Лиам знает, что Тео не лгал и не притворялся — так же как он не лгал с тех пор, как Лиам вернул его из ада, когда тот спас Лиама во время Дикой охоты или от охотников Монро. Лиам смотрит на него. Наблюдает, как тот проглатывает пиццу — с вопросительным выражением на лице, которое идеально передаёт приподнятая бровь. Лиам улыбается ему. Он лжец и убийца. Он совершил ужасные, страшные вещи. Но в конце концов, он всё ещё подросток — как многие из них — и он хочет измениться. Даже если, возможно, сам Тео этого не осознаёт или не может этого увидеть, Лиам это замечает и способен понять. Философский, мыслительный момент Лиама прерывается визгом шин по бетону снаружи. Типичный звук, который издаёт спортивная машина, если кто-то едет на ней очень быстро по подъездной дорожке Скотта, а затем резко глушит двигатель сразу после парковки. Как только дверь машины открывается, каждый член стаи, обладающий сверхъестественным чувством обоняния, глубоко вдыхает, чтобы понять, кто же этот новоприбывший. — Дерек, — улыбается Скотт.

***

Дереку ещё только предстоит дойти до двери и открыть её, но Питер уже вздыхает — длинным, раздражённым вздохом, который почти контрастирует с его нежным выражением. Он кладёт несколько кусочков пиццы на бумажную тарелку и с помощью кончика когтя открывает бутылку пива. — Что случилось? — спрашивает Мейсон у Кори, замечая, как ведёт себя старший из Хейлов. Все, кто уловил настроение Дерека по его запаху, начали есть медленнее, принимая более мрачное выражение лиц. — Дерек... — начинает Кори, пытаясь объяснить. — В ярости, — вставляет Лиам, его голос нейтральный. Он проверяет, как там Тео, который рассеянно кивает, всё ещё смотря на дверь и продолжая грызть корку от пиццы. — Но я не чувствую крови, — добавляет Тео шёпотом. — Это облегчение, — комментирует Лиам искренне. Дерек не утруждает себя стуком и просто заходит. Он здоровается с командой коротким «привет», и стая отвечает. — Эй, Дерек, подходи сюда, — зовет его Мелисса МакКолл, отодвигая стул от стола. — Ты не выглядишь особенно счастливым, — замечает шериф, улыбаясь сочувственно. Питер сдвигает тарелку и бутылку к своему племяннику, который ловит оба предмета. Питер выглядит так, будто ему очень хочется что-то сказать, и он пытается сдержаться, пряча свои усилия за бутылкой пива. Дерек садится, делает большой глоток из бутылки и вздыхает, смотря прямо в глаза своему дяде. — Если я скажу, что ты был прав, спасёт ли это меня от “Я же говорил”? Питер морщится. — Зависит от обстоятельств. В конце концов, это я тебе уже сказал, — добавляет он с ухмылкой. Дерек свирепо смотрит на него, затем снова вздыхает и делает долгий глоток пива. — Дай-ка угадаю. Арека ничего полезного не знала, а Мануэль не стал умнее с тех пор, как в последний раз говорил с Талией. Правильно? — спрашивает Питер, растягивая вопрос с хитрой улыбкой. Дерек не поднимает взгляда с тарелки, его выражение лица отстранённое и скучающее. Он занят пиццей, складывает кусок пополам и делает огромный укус. — Ты ведь знаешь, что это так, — отвечает он, пережёвывая еду. Питер качает головой, всё ещё ухмыляясь, но в его глазах читается нежность. Он потягивает пиво, облокотившись на стол. Тео легко замечает, что вся эта привязанность относится к Дереку. — Ну, тогда... — Ты уже сказал это, — Дерек пристально смотрит на него, поднимая новый кусок пиццы. — Технически, я не говорил, — отвечает Питер, но сдаётся и передаёт племяннику другой кусок пиццы. Тео наблюдает за ними с интересом. Лиам тоже, как и многие другие в комнате. Хейлы... странные. Никто их не понимает, особенно этих двоих. Они были очень близки, когда были моложе, но Питер пытался привести Дерека на много плохих путей, все они вели в ад. Ну, образно говоря. И тем не менее они по-прежнему защищают друг друга. Это безумие, но Тео находит в этом что-то обнадёживающее. Что бы ни было разрушительного в Рэйкенах, что привело к тому, что стало с ним, он находит утешение в том, что это затронуло и хороших людей, как Хейлы. Спорный вопрос, кто из них хуже — Тео или Питер. Так что если Хейлы (ну, что от них осталось) всё ещё считают друг друга семьей, это даёт Тео повод для надежды. Даже если у него больше нет семьи, которая могла бы относиться к нему так, как Питер относится к Дереку — и наоборот. Для Лиама, с другой стороны, всё гораздо проще: Хейлы — это, по сути, переработанная версия персонажей из «Короля льва». Питер — это Шрам, Дерек — более глупая, озлобленная версия Симбы, если бы тот не встретил Тимона и Пумбу и не принял философию «хакуна матата». Его вероломный мозг навевает очень яркое воспоминание о Тимоне, который поет «в джунглях», перед тем как на них напала Нала. Ему почти приходится ударить себя по голове, чтобы не начать петь эту песню. Дерек вздыхает — долго и тягуче. Это тянется, наверное, секунд десять, и он обвисает на стуле, на мгновение забыв про пиццу. Он прижимает ладони к своим бледным, зелёным глазам и тянет руки вперед. — Пустая трата времени, — заявляет он сразу после, сообщая всем в комнате. Скотт вздыхает. — У нас появилась третья жертв за это время, между прочим, — говорит он. Дерек качает головой и тихо ругается. — Чтобы не звучать пессимистично, но мы же знали, что это произойдёт, — вмешивается Питер, спокойно размышляя, — ставлю на то, что поездка Арджента тоже не принесёт никакой пользы. — Это не пессимизм, это просто быть придурком, — бурчит Лиам, его глаза сверкают. Глаза Питера широко распахиваются, а на губах появляется хищная улыбка. — Почему маленькая бета… — Прекрати, — вмешивается Тео, следя за Питером, но крепко сжимая одной рукой руку Лиама. Лиам всё ещё технически стоит перед ним, но теперь, когда все сдвинулись на своих стульях в сторону стола, Тео фактически защищает его от Питера, закрывая Лиама вытянутой рукой. Защитно и предупреждающе. Даже если Тео пытается выглядеть непринуждённо, он понимает, что всё выглядит именно так. Глаза Питера снова широко распахиваются, теперь он обращает внимание на Тео, а его улыбка превращается из насмешливой в злобную. Но прежде чем он успеет снова обратить внимание на Тео (который вполне взрослый и может справиться с этим, да и как-то даже ожидает драки), Скотт бросает на Питера взгляд красных глаз, повторяя предупреждение Тео. — Перестань, — приказывает он, спокойно и нейтрально. Питер поддаётся. Очевидно, что ему это не нравится, но он просто ухмыляется и возвращается к своему пиву. Тео вздыхает, поворачиваясь к Скотту и Лиаму. — Он прав, впрочем. Шансы на то, что Арджент вернется с чем-то хоть немного полезным, крайне малы. — Может, мы все вместе что-то придумаем? — предлагает Мейсон. Шериф качает головой. — Всё равно это звучит неправильно — вовлекать детей и гражданских в расследование. Пэрриш улыбается и протягивает ему ещё одну банку пива. — Без них мы бы не закрыли последние два или три дела, — замечает он. — Да, ну, это также потому, что два из трёх дел были инсценированы людьми в этой комнате, — отвечает шериф, пытаясь быть непринуждённым или саркастичным, но звучащим немного более обвиняющим, чем Тео надеялся. Тео почти краснеет, но вовремя останавливается. Питер же просто улыбается и поднимает бутылку в насмешливом тосте, сделав хороший глоток. — Не важно, — вмешивается Дерек, обращаясь к Скотту, — Расскажи мне о третьей жертве. — Это был оборотень-медведь. Мужчина, лет тридцати. Он самый старший из жертв на данный момент. Тео подхватывает слова Скотта. Самый старший на данный момент. Жертвы действительно становятся старше. Деталь кажется важной, но он не знает, как использовать эту информацию. — Значит, было три жертвы, каждая старше предыдущей, — подытоживает Мейсон. — Две женщины, один мужчина, — добавляет Кори. — Защитник, хищник и хищник, который защищает природу, — вставляет Пэрриш, глядя прямо на Тео. Тот хмурится, не отводя взгляда от химеры. — Если третья жертва должна быть неким обобщением предыдущих двух, почему возраст возрастает? — Ты хочешь сказать, почему третья жертва — мужчина тридцати лет, а не парень младше Алексис? Хороший вопрос, — кивает Тео. — Теперь есть ещё одно несоответствие в плане пола, — замечает Мейсон. — Ну, — начинает Тео с полусмешком, но не продолжает. Он задумался, его взгляд устремлён в пустое место посреди комнаты. Две женщины... Это зависит от конкретной точки зрения, не так ли? — Что? — спрашивает Малия, выводя Тео из раздумий. — Он имеет в виду, что суккуб на самом деле — непредсказуемый фактор в этом плане, — терпеливо отвечает Питер своей дочери. Малия хмурится, и она не единственная. Пэрриш ищет взглядом глаза Тео, задавая вопросы, а шериф смотрит с таким же выражением. Тео закатывает глаза. Серьёзно, этим двоим стоит нанять эксперта. Кого-то, кто поможет им разобраться во всём этом. — Так вот, суккуб — это обычно существо с женскими репродуктивными органами. Мужчины этого вида — инкубы, но они крайне редко… скажем так, образуют связь с суккубами. Пэрриш хмурится, недоумевая, и Тео уже может угадать его следующий вопрос. — Разве они не одного вида? Точно. — Да, но представьте себе этот вид как симбиотических паразитов людей. Женщины рождаются суккубами и обычно размножаются с человеческими мужчинами. Мужчины рождаются инкубами... ну, я не думаю, что найдётся адекватная женщина, которая захочет установить долгосрочную связь с ними. Дерек горько хмыкает: — Разве что если у неё есть желание умереть. — Ммм, — размышляет Питер, насвистывая через сжатые губы, — на самом деле было много таких случаев, особенно до двадцатого века. Нередки были договорные браки, в которых женщины умирали при родах или таинственным образом теряли рассудок, совершая самоубийство… и выяснялось, что их мужья были инкубами. — Я всё равно не понимаю, — хмурится Скотт, — я думал, что в каждом виде самцы и самки спариваются. Если только речь не о гомосексуальности, но… — Ты доказал своё мнение, Скотт, — перебивает его Мейсон, улыбаясь, — тогда каким образом вид выживает, если они систематически спариваются с людьми? Обычно смешение крови приводит к бесплодию у потомства. — Слушайте, мы отклонились от темы. Нам не нужно изучать биологию суккубов, — перебивает его Тео, поднимая руку перед собой, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Или инкубов? — спрашивает Лиам. — Или инкубов, — кивает Тео, — я хотел сказать, что самки этого вида рождаются суккубами. Они — женщины, но могут выбирать своё тело. Поэтому Алексис может считаться частично мужчиной тоже. Тишина. — Типа как трансгендер? — спрашивает Кори. Тео закатывает глаза, но кивает. — Скорее как перевёртыш. Если их добыча — гетеросексуальный мужчина, они используют женское тело, чтобы его заманить. Если это гей, они превращаются в мужчину. То же самое, если они охотятся на женщину, независимо от её сексуальной ориентации. Тишина. Некоторые взрослые слегка смущаются, хотя и совсем немного. Не Хейлы — что Тео и не удивляет. Лиам хмурится, не понимая. — Чувак, как они вообще понимают, кто они, если могут менять пол? — спрашивает Кори, сбитый с толку. — Им всё равно. Они размножаются, а потом уже спариваются, и обычно не с отцом своего потомства, — объясняет Питер. — Я запутался, — заявляет Мейсон. — Не имеет значения, — отвечает Тео, — главное, что Алексис может быть тем звеном, которое решит проблему гендерного несоответствия, — говорит он. — Но почему тогда она вторая жертва? — спрашивает Пэрриш, следуя рассуждениям Тео и зарабатывая много баллов в его глазах. Тео пожимает плечами. — Это я не знаю. Может, важен итог, а не последовательность? — предполагает он. — Это легко проверить. Нужно просто посмотреть, есть ли ещё одна жертва, и если да, то какого она пола. — Питер, мы пытаемся предотвратить смерть ещё одного человека, — комментирует Малия, её голос нейтрален, но взгляд противоречит тону. — Ну тогда вам следует прекратить. Нужно быть реалистами, — отвечает он, серьёзно и немного разочарованно. Тео может его понять. Питер немного поворачивается, что позволяет ему завладеть вниманием всех людей в комнате. — Слушайте, я знаю, что вам не нравится, как это звучит. Я понимаю. Это соответствует тому, кто вы есть. Но вы должны перестать тратить так много энергии на надежду, что мы можем предотвратить то, что нам не под силу. Тео соглашается, но чувствует, как у Лиама вспыхивает вспышка гнева. Он кладёт руку на колено парня, сжимает его и смотрит на бету твёрдым взглядом. — Он прав, — опережает Тео всё то, что Лиам может подумать или сказать. Он немного смягчает выражение, но продолжает, в основном обращаясь к блондинистому оборотню, а не ко всей стае. — Он прав. У нас слишком мало информации, чтобы иметь хоть какие-то шансы остановить то, что произойдёт. Существуют тысячи ритуалов, сотни из которых включают кровь и жертвы. У нас нет ни малейшего представления, кто их выполняет, что конкретно они делают, зачем и как это остановить. Все смотрят на него с разными выражениями лиц, но никто не выглядит слишком враждебным. Возможно, только Малия, но она даёт ему высказаться, и Тео считает это своей победой. — Если, действуя вслепую, мы сможем либо выяснить, кто за этим стоит, либо остановить ещё одно убийство — это будет отлично. Я просто говорю, не возлагайте слишком много надежд на это. Потому что вы только потратите свою энергию. Это приведёт к потере концентрации. В конце концов это именно тот путь, который ведёт к гибели. Он завершает свою речь, смотря прямо в лица, особенно сосредотачиваясь на Мейсоне, Скотте, Малии. И, конечно, на Лиаме. — Ты говоришь это из собственного опыта? — замечание Малии язвительное, но лишено обычной злости, которая всегда присутствует в её словах, когда она обращается к Тео, с целью вывести его из себя или посыпать соль на рану, о которой она на самом деле не знает и даже не желает проверить её наличие. Рана существует, и она — открытая. Тео чувствует себя виноватым перед ней — как и перед Трейси, Джошем и многими другими. Малия, вероятно, не думает о такой возможности. Ей, в общем-то, плевать. — Малия, — мягко осуждает её Скотт, его взгляд тёплый, и в нём нет настоящей силы альфы. Это скорее попытка её успокоить, чем накалить ситуацию, но Тео не возражает: он не ожидал, что Скотт будет на его стороне против своей девушки. Удивительно также то, что сразу после этого Скотт устанавливает зрительный контакт с Тео и кивает. — Ты прав, — он соглашается. Тео собирается сказать, что, конечно, он прав, но почему Скотт соглашается с ним? Он молчит, потому что, вероятно, уже слишком много времени проводит рядом с этими ужасно, плохо организованными идиотами — идиотами, к которым он подозрительно привязывается. Но даже так, он всё еще сохраняет свои прежние умственные способности. Удивление появляется на лицах некоторых людей в комнате, но никто не перебивает и не противоречит Скотту. Тео изначально был прав. Многие из тех, кто не перебивает Скотта, знали это. Однако Тео не принимает это на свой счёт — то обстоятельство, что они предпочли услышать это от Скотта, а не от него. Ну да, это должно быть личным, но в любом случае он понимает, что для их спокойствия проще согласиться со Скоттом, чем с Тео. — Это не значит, что мы не можем попытаться выяснить, о каком ритуале идёт речь, — продолжает Скотт, выглядя уверенно. Он всё портит, повернувшись к Тео, словно хочет согласовать с ним такую возможность. Это буквально то, что нужно, чтобы разрушить всю его предыдущую уверенность и контроль. Ладно, может быть, Тео даст Скотту пару советов, как хотя бы выглядеть уверенно. Он размышляет об этом и отбрасывает эти мысли. Может быть, в будущем. Если они выживут. Тео кивает. — Я не говорю, что мы не можем. — Что мы знаем о том, кто это делает? — спрашивает Дерек. — Это кто-то, кто знает, что делает. Это не тот, кто просто наткнулся на книгу с магическими заклинаниями и пытается их проверить, чтобы увидеть, как всё выйдет, — отвечает Тео. — Они используют различные методы, чтобы скрыть убийства. Они снимают всё это только когда жертвы мертвы или когда они достаточно далеко, чтобы их не отследили, — добавляет Лиам, повторяя примерно то, что говорил Тео накануне. Они обмениваются едва заметной улыбкой, когда Тео понимает, что Лиам хотел это признать. Что он иногда слушает его. — Есть ли ещё смысл полагать, что за этим стоят охотники? — спрашивает Пэрриш, нахмурившись и выглядя скептически. — Маловероятно, но Джерард использовал магию раньше. Это зацепка, которую мы не можем отрицать, — замечает Скотт. — Верно, хотя и крайне маловероятно, — соглашается Тео, кивая, — лучше быть уверенным. — Я собираюсь убить этого уродливого, иссохшего старика, — бурчит Питер. — Я помогу, — комментирует Малия отстранённо. — Прекрасно. Мы можем сделать это семейным мероприятием — как отец и дочь, — говорит Питер с ухмылкой. — Ааа, и мы не будем отмечать, как странно это звучит? — насмешливо хмыкает Мейсон. — Связь через убийства? Не знаю, наверное, зависит от обстоятельств. Джерард тоже меня манит, — безучастно и тихо проговаривает Тео, но достаточно громко, чтобы за его словами последовала тяжёлая, неловкая тишина. Ой-ой. Похоже, что стая готова терпеть шутки Питера, но не Тео. Он слегка краснеет, если и совсем чуть-чуть, а Лиам фыркает. Скотт улыбается с теплотой, и именно это разряжает напряжение в комнате. — Давайте попробуем оставить убийство Джерарда в качестве крайней меры, ладно? — говорит он. Тео закатывает глаза. — Жаль, — бормочет Малия. — Согласен, — говорит Питер, поддерживая свою дочь. — Мы не знаем цели этого ритуал, — заявляет Тео, больше чтобы сменить тему, а не потому, что ему есть что добавить по поводу того, что они знают о ритуале. — Обычно такие ритуалы либо для того, чтобы получить больше силы, либо чтобы убить кого-то, кого иначе было бы трудно убить, — замечает Мейсон. Кори прищуривает глаза. — Что? Ну, хотя бы в фильмах или книгах. — Мейсон прав. Либо это для силы, либо просто для убийства, — повторяет Скотт. — Существуют ритуалы, которые позволяют забрать силы у сверхъестественного существа, убив его. Но если бы это было так, наши жертвы были бы на сто процентов людьми, как только они умерли, — размышляет вслух Тео. — Никто не собирается прокомментировать, как жутко это прозвучало? Он сказал это? — спрашивает Питер. — Заткнись, — рычат на него Лиам и Дерек. — Значит, если у жертв всё ещё есть сверхъестественные черты, мы можем предположить, что это не тот случай. Так? — подытоживает шериф. Тео кивает. — Ну, все жертвы — сверхъестественные существа. Похоже на заговор против сверхъестественных, — заключает Мейсон. — Согласен, — говорит шериф Стилински. Пэрриш, Дерек и Питер кивают в знак согласия. Малия вздыхает с досадой. — Какого блять хрена... Что мы сделали людям? — Не людям, — отвечает Тео, его глаза расширяются от осознания, — Это сверхъестественное, кто-то проводит ритуал. Это ведьма или колдун. Я имею в виду, это чёртов маг. — Профессионал, да? — размышляет Пэрриш. — Да, но я не думаю, что это может помочь. Не то чтобы мы могли найти ведьму, колдуна или мага в городе... — парирует Питер. Он останавливается, когда замечает выражение лица Тео, которое, кстати, совпадает с выражением лица Дерека. — О нет. — Но мы всё-таки можем? — вмешивается Лиам, хватая Тео за запястье и заставляя его посмотреть на себя, — Есть ли способ найти кого-то, кто имеет дело с магией? — Ну, мы могли бы почувствовать это, — предлагает Малия. — Есть куча причин, почему это не выйдет. Во-первых, барьер исчезает, когда жертвы мертвы. Или когда маг достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности, — указывает Питер. — Но если мы имеем дело с профессиональным магом, возможно, запах магии остаётся за ними, даже после. Если он использует достаточно магии, то есть. Мы всё равно могли бы их отследить, — с энтузиазмом предлагает Лиам. — Вам придётся прочёсывать весь город и искать кого-то, кто имеет дело с магией. У вас есть хоть малейшее представление, сколько людей в Бикон Хиллс хоть раз имело дело с магией? Знаете, сколько из них ежедневно возится с магией? — Питер отбивает эту идею. — Может, ты и прав, но Лиам тоже прав. И он с Малией помнят запах барьера, — отвечает Тео. — Ребята, без обид. И я ненавижу вставать на сторону Питера, но это не работает так. У магии нет запаха. То, что вы понюхали и теперь называете запахом барьера, — это не то, что вы думаете. Это не то, что можно отследить. Магия сама по себе не имеет запаха, она должна быть как вода, — вмешивается Мейсон. — Спасибо, голос разума, — подтверждает Питер, кивая с довольной ухмылкой. — Но хотя бы знать, сколько людей в городе способны выполнить магический ритуал... Это помогло бы, — настаивает шериф Стилински, звуча очень практично. — Знаете, сколько людей подходят под это описание? Даже ваш доктор Дитон, даже твой сын, чёрт возьми, даже Мейсон. — Что?! — восклицает Мейсон, замерев с широко раскрытыми глазами. — Не переживай, это не злая часть тебя, которая это совершает, — комментирует Тео, звуча саркастически и беззаботно, но понимая, что, даже если теперь Мейсон краснеет, сверкает глазами и отрицает это, именно это его беспокоит. — Вы думаете, что тот, кто стоит за этим, знает про вас? — произносит голос. Это сразу привлекает внимание всех в комнате, все замолкают и смотрят на Мелиссу МакКолл. Она повторяет свой вопрос. Она не добавляет того, что этот ритуал связан с тем, что сверхъестественные существа умирают, а они все — ну, почти все — сверхъестественные. Она не говорит этого, но все понимают. — Я думаю, что они знают, — отвечает Тео честно и не пытаясь уменьшить риск, с которым они сталкиваются, — Они бы не заморачивались с барьером, если бы не знали. — Согласен, — говорит Дерек. Скотт вздыхает. — Да, и, похоже, много людей знают о нас, когда они нацеливаются на Бикон-Хиллз, так что можно предположить, что они тоже в курсе. Малия слегка усмехается. — Не будь таким скромным, Скотт, все хотят тебя. Скотт заливается румянцем, криво улыбаясь; Дерек и Питер одновременно закатывают глаза с такой идеальной синхронностью, что это слегка жутковато — невероятно, если они не репетировали заранее. А так как они, очевидно, не репетировали, то действительно жутковато. — Так какой план? — спрашивает Лиам. — Я всё ещё считаю, что мы должны хотя бы выяснить, кто потенциально может провести магический ритуал таких масштабов, — повторяет шериф Стилински. Тео кивает. Если ничего больше, то хотя бы небольшое исследование в этом направлении заставит полицейский департамент Бикон-Хиллз осознать, насколько глубоко и опасно они не готовы к любым сверхъестественным угрозам. А пора бы уже. Питер тяжело вздыхает, но больше не спорит. Скотт кивает, затем спрашивает, знает ли кто-нибудь, как это сделать. Тео едва не закатывает глаза. Серьёзно, Скотт? Как ты вообще умудряешься звучать так глупо, даже когда держишь ситуацию под контролем? — Позволь мне и Дитону разобраться с этим. То, о чём вы с Тео думали, Дерек, не особо практично. Нам нужно что-то точнее. Мейсон, ты и Кори можете помочь, — заявляет Питер. — Конечно, — соглашается Мейсон. — Но возможно нам стоит позвать Лидию, она сможет помочь. Питер фыркает. — О нет, мальчик, ты не понял, мы полностью зависим от её гениальной интуиции, — отвечает он. Однако он не отрицает этого, так что Скотт просто согласно кивает. Лиам поворачивается к Скотту и предлагает патрулировать заповедник. — Мы с Тео, — говорит он, как само собой разумеющееся. У Тео напрягаются уши. Он не против, но не хочет рисковать, чтобы Лиам в очередной раз наткнулся на третье тело. Скотт встречается взглядом с Тео, думая о том же, и качает головой, отказывая Лиаму. — Вы, ребята, отдыхайте. Вы уже делали это слишком часто. — Мы займёмся этим, — вмешивается Дерек, чуть кивая в сторону себя и Питера. — После всей этой поездки мне в любом случае нужно немного пробежаться.

***

— Питер — мудак, — заявляет Лиам. Они едут в грузовике Тео, уже на полпути к дому Лиама. Казалось, что Лиам держал это замечание при себе, пока не убедился, что они уехали достаточно далеко, чтобы можно было сказать это без опаски, что Питер услышит. Это забавно и почти мило, думает Тео, потому что он прекрасно знает — Лиам молчал вовсе не из-за страха перед бывшим альфой. Нет, и Тео, и сам Лиам понимают, что Лиам, вероятно, смог бы справиться с Питером. Он просто ждал, потому что его альфа и Тео велели ему не ввязываться в драку с самым старшим из Хейлов. Это и правда мило, думает Тео, усмехаясь. — Ты только что это понял? Лиам закатывает глаза. — Ты тоже мудак. — Повторяю, ты только что... — Да-да, неважно, — перебивает его Лиам, пытаясь выглядеть раздражённым, но не сдерживая улыбку. Некоторое время он молчит, лицо снова принимает серьёзное выражение. — Насчёт заклинания... Как думаешь, у них есть шанс найти того, кто использует магию? Тео вздыхает и пожимает плечами, отмахиваясь. — Есть пара заклинаний, которые я знаю, — говорит Тео, — но они показывают местоположение буквально каждого, кто хоть раз использовал магию. Без разбору. Вот почему Питер сказал, что нам нужно что-то более конкретное. Лиам прикусывает внутреннюю сторону щеки. Видимо, слишком сильно, потому что вскоре Тео чувствует запах крови, а затем замечает, что Лиам теперь кусает уже внутреннюю сторону губы. — Перестань, — укоряет Тео. — Ещё и губу до крови раздерёшь. А губы у тебя и так уже достаточно красные. К тому же, Тео совсем недавно понял, что ему очень нравятся губы такой формы, как у Лиама. Он даже начинает потихоньку на этом зацикливаться. Что довольно... интересно. Или, скорее, неловко. Лиам слегка краснеет, смущённый тем, что его поймали, и отпускает изувеченную губу. — Ты уловил запах? — Крови? А ты как думаешь? Ты буквально сидишь рядом со мной, — отвечает Тео лениво, но сердце почему-то не спешит возвращаться к ровному ритму. Должно быть, всё из-за полнолуния, решает Тео. Оно было всего неделю назад, а он наполовину волк. Наверное, он всё ещё под его влиянием. Лиам тоже, вероятно. Судя по тому, как он краснеет. — Как думаешь, они найдут ещё одно тело? — тихо спрашивает Лиам после паузы. Тео не отвечает, продолжая молча вести машину. На улице уже темно, и фары освещают приличный участок дороги. Он чешет висок пальцем. Он надеется, что не найдут. Думает о Дарлин, о красных розах, краснее крови, и о том, как краснеет губа Лиама, когда тот её прикусывает. Чем больше погибает сверхъестественных, тем выше шанс, что в следующий раз это будет кто-то из знакомых. — Не знаю, — честно отвечает Тео. — Надеюсь, что нет, — добавляет он спустя какое-то время. Молчание затягивается, Лиам лишь тихо мычит в знак согласия.

***

Дерек и Питер бегут. Прошло много, очень много времени с тех пор, как они делали это в последний раз. Раньше они всегда бегали вместе — когда были моложе, когда у них ещё была семья, и большой дом Хейлов в лесу был полон жизни. Дерек обычно обращался, чтобы попытаться догнать Питера, который всегда был ненормально быстрым, быстрее всех, даже Талии. Питер всё равно выигрывал гонку, а Дереку потом приходилось тратить не меньше получаса, чтобы найти свою одежду. Сейчас их бег совсем другой, и причин для этого много. Во-первых, теперь они бегут как двое взрослых мужчин, не растрачивая силы на лишние, неэффективные движения. Они стали старше и лучше натренированы, знают, на что нужно обращать внимание. Во-вторых, бегать вместе приятно, но это не сотрёт годы неприязни, предательства, злости. От этого не убежишь, правда? Питер побеждает, но с огромным трудом, и подозревает, что единственная причина его победы — в том, что Дерек был сосредоточен не столько на гонке, сколько на самом движении и запахах в воздухе. Дерек больше не доверяет Питеру так, как тогда, когда они бегали вместе — мальчишка и молодой мужчина. Он перестал верить каждому его слову в тот день, когда его глаза стали синими. Но бегать вместе всё ещё может быть успокаивающе. Питер знает его так, как не знает никто другой, даже в стае МакКолла. Он другой, и с ним Дерек не чувствует той тяжести воспоминаний о прошлом и своих ошибках. Конечно, Дерек всё равно ему не доверяет. Он никогда не сможет простить то, что Питер сделал — сознательно или тогда, когда был безумным альфой, чьи мысли были отравлены болью и горем. Он никогда не сможет простить, что даже после пожара, который забрал так много жизней, Питер продолжал и дальше сокращать их ряды. Он убил Лору ради силы альфы, которую она унаследовала от Талии, и, вероятно, убил бы Дерека с Корой, если бы счёл это нужным. Так что Дерек не может простить Питера, и Питер это знает, но всё равно пытается. Пытается снова хоть немного вернуть расположение племянника, хотя бы настолько, чтобы снова почувствовать себя частью семьи, ощутить связь, которая даёт чувство принадлежности. Бегать вместе — это приятно.

***

Они идут бок о бок. С бегом покончено, и это едва ли можно назвать чем-то большим, чем просто прогулкой по лесу. Однако, так как ни один из них не чувствует в себе особой схожести с сёстрами Бронте, они продолжают двигаться, будто просто патрулируют территорию. Хотя Неметон и заповедник они уже проверили. Сами того не осознавая, они оказываются у обгоревшей оболочки того, что осталось от их старого дома. Они останавливаются на поляне, не пытаясь подавить или скрыть накатившую волну печали, вины и сожаления. Дерек делает первый шаг вперёд, пересекает поляну и поднимается на крыльцо дома. Раньше это было одно из его любимых мест. Он проводит рукой по сгнившему дереву с тёплой грустью в глазах и тоской на лице. Питер собирается последовать за ним, и именно в этот момент они это слышат. Они замирают: правая нога Питера всё ещё в воздухе, левая — у Дерека. Их взгляды встречаются — бледные, напряжённые, готовые к бою, но и полные страха, потому что это место обнажает все их слабости и старые раны. Они продолжают смотреть друг другу в глаза, пока медленно опускают ноги на землю. Но нет. Ни хруст листьев под ботинком Питера, ни зловещий скрип дерева под ногами Дерека не заглушают этот звук. Тихий, далёкий, но не слишком, ритмичный стук. Он продолжается, медленно, очень медленно. Как биение сердца того, кто просыпается после долгого сна, после спячки. Может ли это быть животное? — спрашивают глаза Дерека. Питер качает головой. Нет, разве ты не слышишь? Это сердце больше, чем у любого животного. Это должно быть человеческое сердце, говорят глаза Питера. Они не чувствуют никаких запахов, так как же это может быть животное? Но если это человек, то как такое возможно? Сюда никто не приходит, это не охотник, а звук продолжается — ровный, но такой тихий, как будто он... — Погребён под землёй, — шепчет Дерек, и его глаза расширяются от ужаса и внезапного осознания. Они срываются с места в сторону единственной могилы поблизости, бегут к единственному кресту, под которым похоронили гроб, тело внутри. Чем ближе они подходят, тем громче становится звук. Теперь к нему добавляются другие: тяжёлые удары и стуки о дерево. Испуганный крик, заглушённый деревом и слоями земли. — Лора! — кричит Дерек в темноту, падая на колени рядом с Питером. Его дядя уже начал разгребать землю когтями. — Лора! — снова кричит Дерек. — Дерек! — доносится приглушённый голос из-под земли, смягчённый землёй, деревом и слезами. Им всё равно, что это может быть ловушка, они продолжают рыть, убирая землю, а Дерек снова и снова зовёт Лору по имени. — Лора! Лора, всё хорошо, мы здесь! Когда они убирают достаточно земли, сильный удар пробивает деревянные доски гроба, которые теперь легче поддаются из-за уменьшенного давления. Дерек хватается за эту руку, переплетая их пальцы. Питер продолжает рвать и бить по стыкам гроба, а Дерек всё ещё крепко держит сестру за руку. — Лора, мы здесь, почти закончили, ты почти выбралась! — Дерек не замечает, что плачет, пока кричит. Наконец Питер разрывает петлю на две части, и крышка гроба отлетает в сторону, выбитая сильным ударом. Лора вырывается из гроба и обнимает Дерека изо всех сил, и он обнимает её в ответ. Они в шоке, не осознают, что плачут, даже Питеру приходится бороться, чтобы взять дыхание под контроль. — Лора, — впервые шепчет Питер её имя, но это оказывается плохой идеей. Она замирает в объятиях Дерека, её тело холодеет, и теперь она дрожит от ярости. Дереку требуется мгновение, чтобы понять, почему она больше его не обнимает, и он осознаёт это полностью только тогда, когда она рычит и бросается на Питера. — Лора, нет! — пытается остановить её Дерек, но она уже сбила Питера с ног и бьёт его так, что у него буквально вылетает душа. — Лора, пожалуйста! — Дерек пытается схватить её, но она просто сбрасывает его руки. Этого достаточно для Питера, который успевает схватить её за запястье. Он смотрит на неё, прямо в её глаза — сквозь слёзы, кровь и отёк на лице от её ударов. Это не заставляет её колебаться. Она кипит от ярости и рычит на него. — Ты убил меня, ублюдок! Ты убил меня! Её слёзы падают на лицо Питера. Он сжимает губы, проглатывая то, что собирался сказать, и просто позволяет своим слезам течь, всё время удерживая её взгляд. Лора рычит на него ещё пару раз, теперь уже открыто плача, затем вырывается из его хватки и встаёт. Она подходит к Дереку, обнимает его крепко и плачет у него на плече. Она спиной к Питеру, но, похоже, не беспокоится об этом. Они остаются так надолго. Затем Питер ползёт вверх, вытаскивает телефон из кармана и набирает номер, который не звонил уже долгое время. — Лора, — мягко зовёт Дерек, пока телефон звонит. — Поехали домой, — он улыбается ей, тепло и сломленно. Она кивает, вытирает лицо и поворачивается, чтобы пристально взглянуть на Питера. Взгляд, в котором на сто процентов чувствуется Талия Хейл. — Лора, — снова зовёт Дерек, протягивая ей руку. Она берёт её, и они уходят. Питер тихо вздыхает, от боли и усталости. На другом конце провода кто-то поднимает трубку, но пока молчит. — Я только что слышал, как Дерек назвал имя своей сестры? — спрашивает Дитон, нейтрально, как всегда, но всё же озадаченно. Питер сглатывает. — Мне нужна твоя помощь.