Shadows on this world

Дерек привозит Лору в свою квартиру. Он сопровождает её к машине, и она останавливается, глядя на неё. Затем садится внутрь. Пока он ведёт, она не произносит ни слова — просто смотрит сквозь лобовое стекло. Она пахнет смертью и гнилью, но, насколько Дерек может судить, её тело вновь обретает плоть и кости, всё разложившееся восстанавливается, как в день её смерти. Она также пахнет усталостью, растерянностью, страхом и яростью — всем сразу. Дерек сглатывает. Он знает свою сестру. Или, по крайней мере, знал, какой она была. Он понимает: все эти сдержанные эмоции рано или поздно вырвутся наружу — и это будет кроваво. По крайней мере, это приведёт к ещё одному кровавому Питеру, в этом он почти уверен. Но... волнует ли его это? Не особо. Он понимает, что возвращение Лоры как-то связано с ритуалом. И он знает, что это не иллюзия. Это действительно его старшая сестра, сидящая рядом с ним в машине, выглядящая и пахнущая так, как если бы Лора Хейл воскресла после четырёх лет в могиле. Она сжимает челюсти в той самой манере, что сразу напоминает Дереку их мать; все думают, что именно он в семье известен этой привычкой, но им стоило бы увидеть Лору. «Они увидят», думает Дерек, постукивая указательным пальцем по рулю. «Теперь они смогут. Увидеть её». Его сестра вернулась, и она жива. Сердце Дерека бьётся в быстром, радостном ритме, которому он не может противиться. — Каким образом я жива? — бормочет Лора, глядя перед собой, но взгляд её расфокусирован. Полувопрос, полупроклятие. Возможно, с лёгкой ноткой смирения. Дерек вздыхает. — Думаю, это счастливый случай. Совпадение. Был один колдун, до вчерашнего дня убивавший сверхъестественных. Наверное, он перешёл ко второй части своего плана. Ритуал. Как объяснение, это одно из самых путаных у Дерека. Лора поворачивается к нему, хмурится. На самом деле, она почти что рычит, но это вызывает у Дерека лучезарную улыбку. «Это Лора. Она вернулась.» Глаза наполняются слезами, и он прикусывает нижнюю губу. Отводит взгляд, снова на дорогу. — Ты вернулась, — шепчет он сквозь слёзы, не осмеливаясь на неё посмотреть. Лора возвращает взгляд вперёд, её левая рука медленно тянется через сиденья, чтобы обхватить правую руку Дерека, и сжимает её. «Я здесь, и останусь, если смогу остаться» — значит это прикосновение. — Расскажи мне об этом ритуале, — приказывает она, меняя тему на более безопасную. Дерек сжимает её руку в ответ и начинает говорить.

***

— Что? — нейтрально спрашивает Дитон, настолько осторожно, что это едва ли звучит как вопрос. — Ты меня слышал, — отвечает Питер, звуча так, будто выжат до последней капли. Дитон молчит целую минуту. А потом снова говорит, произнося такие слова, которые редко можно услышать из его образованного, вежливого рта. — Питер, какого, блять, хрена?!

***

Дерек и Лора прибывают в его квартиру. Он предлагает ей душ и приносит чистую одежду. Оставшиеся от её наряда лохмотья решают выбросить. Лора смотрит на себя в зеркало, висящее на стене ванной, и, насколько может судить, выглядит нормально — вернулась из могилы ровно в том состоянии, в котором была, когда кто-то (Дерек) уложил её туда. — Помоги мне проверить, — требует она резко. Щёки Дерека вспыхивают, он застывает в дверях ванной, в тот момент, когда Лора роняет полотенце. Он заставляет себя смотреть ей в глаза, потому что видеть перед собой обнажённую старшую сестру — крайне неприятное зрелище. — Что?! Лора сверлит его взглядом. — Не будь ребёнком. Я, на минуточку, чёртов зомби, таинственно вернувшийся с того света благодаря какому-то жуткому ритуалу, смысл которого, как ты сам признал, тебе неизвестен. Мы не знаем, смогут ли меня использовать против тебя. Ты должен проверить, не оставили ли они на мне каких-то следов. Она примерно так же дипломатична, как удар в лицо. Причём нанесённый кирпичной стеной. Но она права: Дереку нужно убедиться, что рядом с ней ему ничто не угрожает. И, возможно, заклинание, которое её вернуло, оставило на ней какой-то след — хоть что-то, что поможет понять, с каким ритуалом они столкнулись. Он вздыхает. Между тем, чтобы признать, что что-то звучит разумно, даже кажется хорошей идеей, и тем, чтобы действительно это сделать, — огромная разница. Он не может заставить себя опустить взгляд ниже её ключиц. Не может даже двинуться с места. Запах Лауры меняется — всплеск раздражения и лёгкой злости, которые Дерек научился узнавать на собственном опыте. Она всегда так реагирует, когда напугана или смущена. — Дерек, если ты этого не сделаешь, придётся звать Питера, — прямо заявляет она, и её взгляд слишком красноречиво говорит о том, насколько ей этого не хочется. Дерек понимает. И чувствует, как в нём поднимается необычное для него чувство — желание защитить Лору. Необычное, потому что раньше это всегда была она, кто защищал его, а не наоборот. Дело не в том, что Дерек не доверяет Питеру и боится, что тот убьёт её снова… Но если Лоре не нравится перспектива того, что её увидит обнажённой Дерек, то мысль о Питере она, должно быть, и вовсе терпеть не может. Так что Дерек глубоко вздыхает и принимается за дело. Он отодвигает её длинные тёмные волосы в сторону и начинает искать следы на спине и плечах. Её кожа тёплая, как у живых. Теперь от неё больше не пахнет гнилью и разложением — только его гелем для душа, которым она, похоже, вымыла и волосы. Помимо этого, её запах вернулся к тому, что Дерек помнит. Он не замечает, как его собственные глаза наполняются слезами. Замечает только тогда, когда они начинают катиться по щекам. Он смахивает их и продолжает осмотр. Когда он опускается на одно колено, чтобы проверить её ноги, то видит, как она вцепилась в раковину. Костяшки пальцев побелели, и она дрожит, хоть и совсем слабо. Он откашливается и встаёт. — Хочешь, чтобы я проверил и спереди? — спрашивает он, стараясь звучать нейтрально. Его взгляд цепляется за её отражение в зеркале. Она плачет, как и он, так же молча. Её глаза тёмные. Несмотря на то, как сильно они похожи, глаза Лоры всегда были на тон темнее. Голубые, как у Дерека, но настолько тёмные, что иногда казались чёрными. Она кивает, и он отступает на шаг, чтобы дать ей развернуться. Она сосредотачивает взгляд на точке на стене за спиной Дерека, пока он продолжает осмотр. Когда он заканчивает, то неловко прочищает горло. Лора всегда была красивой, всегда — сильной, хорошим лидером. Талия готовила её к тому, чтобы однажды передать ей свою роль. Даже сейчас, когда она утратила искру альфы, Лора остаётся самой сильной душой на Земле, которую Дерек когда-либо видел. Он всхлипывает и заставляет себя дышать ровнее, чтобы сдержать новые слёзы. — Я принесу тебе одежду сюда, — предлагает он. Она кивает, снова поворачиваясь к раковине. Дерек слышит, как открывается кран, и вода льётся. Когда он возвращается, она вытирает лицо. Она берёт одежду, не смотря на него, надевает самые маленькие спортивные штаны, какие у него были (она всегда была стройнее его, но чуть выше), и футболку. Он не стал брать нижнее бельё, зная, что она всё равно не примет его. — Хочешь носки? — спрашивает он вместо этого, замечая, как её пальцы на ногах скручиваются. Она поворачивается к зеркалу и поправляет волосы. Она ждёт, прежде чем ответить, долго смотря на своё отражение. Потом она улыбается — ему и себе — и кивает. Именно эта улыбка и вызывает у него слёзы: типичная, сдержанная, но тёплая улыбка Лоры. Глаза Дерека снова наполняются слезами, и он бросается вперёд. Лора успевает повернуться, чтобы поймать его и обнять, отвечая той же силой, что и в его объятиях. Он плачет и всхлипывает, пряча лицо в ямке её плеча и крепко сжимая её в своих руках — он не делал этого с тех пор, как потерял Пейдж. Лора похлопывает его по спине и даёт ему поплакать, поглаживая его волосы и целуя в висок. — Всё в порядке, Дерек, я здесь. Не знаю почему или на сколько, но я здесь, — шепчет она ему на ухо. Дереку нужно около десяти минут, чтобы прийти в себя. Он говорит Лоре, где найти другую сухую футболку, и умывает лицо, пока она выходит и переодевается. Он даже не утруждает себя смущением из-за того, как он потерял самообладание. Его чёртова старшая сестра только что воскресла, дайте ему передышку. Лора спрашивает о Коре. Она всё ещё в Нью-Йорке, объясняет Дерек. Он рассказывает ей о двух годах назад, когда он нашёл Кору в ловушке, устроенной охотниками, когда она была в ярости от полной луны. Лора рычит от ярости по умолчанию, услышав это. Она спрашивает о Бикон-Хиллз. Тут Дереку предстоит многое объяснить, чтобы ответить на её вопрос. В конце концов, он начинает с упоминания стаи МакКоллов, затем пересказывает сжато события последних пяти лет после её смерти, а потом начинает перечислять всех нынешних и бывших членов стаи, включая дальних союзников. Он включает все возможные детали, даже те, о которых не осознавал, что знает. Лора не кажется перегруженной информацией. Дерек начинает думать, что это либо из-за того, что он хорошо всё объяснил, либо потому, что она редко бывала перегружена, слушая отчёты Дерека. Она выражает сомнение относительно решения Скотта оставить Тео в стае, и не скрывает глубокого недоверия к Питеру. Но она не отвечает, когда Дерек упоминает о множестве случаев, когда Питер рисковал своей жизнью, чтобы спасти дочь, о существовании которой он узнал только недавно. Дерек говорит почти час. Он снова возвращается к их старой схеме: он рассказывает, а она управляет разговором, задавая вопросы. Он рассказывает ей буквально всё, что знает. Он даже не тратит ни секунды на мысль, что она может быть злом, что она может быть здесь, чтобы навредить ему, убить его. И он знает с болезненной, неоспоримой уверенностью, что это действительно она. Они не спорили друг с другом ни разу за всё их общее прошлое, и только один раз это касалось Кейт Арджент. После потери почти всей их семьи, Лора ни разу не вспомнила об этом в разговоре с Дереком. Так что, если окажется, что Лаура — зло и попытается вонзить свои когти ему в горло, Дерек точно знает, что он сделает. И что он не сделает. Он не будет защищаться и позволит ей перерезать себе горло.

***

Алан Дитон видел многое. Он был эмиссаром стаи Хейл не без причины. Он наблюдает за Питером Хейлом, опирающимся на руки, с головой опущенной, поддерживающимся на дрожащих руках и стоящим только благодаря столу в клинике. Алан знает, что сейчас лучше молчать, особенно когда младший брат Талии, чья натура всегда была непредсказуемой, плачет открыто. Поэтому он просто ждёт, сосредоточив внимание на своих собственных эмоциях, стараясь привести своё сердцебиение в такой ритм, насколько это возможно. — Есть одна хорошая новость, — рискнув, говорит он спустя какое-то время. Питер поднимает голову, сверля Алана пустым, холодным взглядом, не утруждая себя скрывать заплаканные щёки. — Если эта воскрешение сопровождается ещё двумя, то я думаю, я знаю, какой ритуал используется, — спокойно заявляет Дитон. Питер качает головой, глаза сверкают опасным блеском, и он подавляет горький, влажный смех. — О, Алан… Ты невероятен, знаешь?

***

Лиам просыпается, чувствуя себя достаточно отдохнувшим. Ну, не совсем, но с тех пор как его укусили, он пересмотрел своё понимание того, что значит хорошо отдохнуть, особенно учитывая огромную кучу проблем, которая обрушилась на него с тех пор. Его сон всё ещё нарушен после охоты Монро и смерти Брета и Лори. «ДТП с побегом с места происшествия», как многие называют это, и, честно говоря, это какой-то отвратительный эвфемизм. Но в любом случае, он просыпается и чувствует себя лучше, и на мгновение, стоя между решением принять душ и бегая по комнате, чтобы собрать слишком много одежды, раскиданной по всем доступным поверхностям в поисках чистых джинсов и футболки — он задумывается, связано ли это с разговором с Тео, который был прошлой ночью, перед тем как лечь спать. Прошлой ночью, как только дверь его дома захлопнулась за Лиамом, он почувствовал это странным, приятным сюрпризом, как будто только тогда понял, что это произошло. И он заметил, что это не казалось странным, пока он ещё был в пикапе Тео, припаркованном перед его домом. Они говорили о лакроссе, из всех вещей на свете: кажется, Тео действительно считает, что тренер прав, когда орёт на Лиама, заставляя его улучшать технику бега. Лицо Лиама горячее, но он не понимает, почему. Он заканчивает собирать рюкзак и сумку с экипировкой для лакросса и громко спускается по лестнице. Его отчим уже ушёл, но мама всё ещё дома, и он успевает поцеловать её, прежде чем выйти. Но далеко он не уходит, потому что на подъездной дорожке стоит машина, да, чтобы забрать его в школу, предположительно, да, но Лиам замирает, потому что это не Мейсон и Кори, а пикап Тео. Внутри сидит химера, разговаривающая по телефону на громкой связи. Лиам хмурится, и в этот момент его взгляд встречается с зелёными глазами Тео. Он говорит с закрытыми окнами, но Лиам всё ещё слышит голос Скотта. Тео улыбается в приветствии и кивает головой. Лиам подходит ближе, пытаясь уловить хемосигналы Тео, но это сложнее, чем слышать звуки, с закрытыми окнами. — Подожди, Скотт, — говорит Тео, — Давай, волчонок, садись! Тебе тоже нужно это услышать. Лиам чуть не выпрыгивает в машину, засовывая сумки себе под ноги. Он захлопывает дверь и робко улыбается Тео. — Утро? — Утро, — тянет Тео, смеясь. — Доброе утро, Лиам, — слышится слегка дрожащий голос Скотта из телефона. — Что случилось? — спрашивает Лиам, любопытно прищурившись и смотря на Тео с вопросом в глазах. Химера поджимает губы, покачивая головой, давая понять, что он знает не больше, чем сам Лиам. — Эээ, — начинает Скотт, немного медля, — Это сложно объяснить. — Ты в порядке? — спрашивает Лиам. — Да, да, всё в порядке. Мы... — отвечает Скотт, но не может продолжить. — Скотт, ты нашёл ещё одно тело? — вмешивается Тео, пристально глядя на телефон с серьёзным выражением лица. Скотт вздыхает так, что становится понятно, что он ценит прямой вопрос, потому что это помогает ему сказать то, ради чего он им звонит. — Да, но нет. Это не тело. Ну... Это не труп. Уже не труп. Наш парень перешёл ко второй фазе. И, похоже, она состоит в воскрешении сверхъестественных. Тео и Лиам расширяют глаза, выражение их лиц одинаково потрясённое. — Что?! — Вы меня слышали. Этот парень воскрешает людей. Из мёртвых, — повторяет Скотт. Тео собирается подчеркнуть, что, конечно, речь о воскрешении из мёртвых, кого ещё можно воскрешать, но в последний момент он сдерживается и оставляет это при себе. — Сверхъестественное существо? — повторяет он вместо этого. Зачем воскрешать сверхъестественных? Тео думал, что этот человек шёл по этому пути, чтобы убивать их. Почему теперь он решает вернуть кого-то к жизни? Это не имеет смысла, это полностью рушит все теории, которые Тео тщательно собирал до сих пор. Так тревожно. Если только всё не сделано ради этого конкретного сверхъестественного существа. Если это кто-то вроде, скажем, Девкалиона, то Тео не будет сильно удивлён. Что кто-то пошёл на такие жертвы, чтобы вернуть его в мир живых. — Ну, у нас есть только один воскрешённый человек на данный момент, и да, это как раз сверхъестественное существо, — подтверждает Скотт. Тео прикусывает нижнюю губу, обдумывая. — У нас нет способа узнать, была ли это конечная цель колдуна. Воскрешение именно этого существа. Остановятся ли они на этом или будут делать это снова,— размышляет вслух. — Вот именно. Поэтому нам нужно патрулировать сегодня ночью, посмотреть, если они воскрешают кого-то ещё, — утверждает Скотт. — Ты хочешь, чтобы мы это сделали? — спрашивает Тео. — Ну... Дерек и Питер, вроде как, теперь вне игры. Питер с Дитоном, похоже, они почти разобрались, что это за ритуал, а Дерек... Скотт вздыхает так, что это почти можно прочитать по движению его головы. — Лучше оставить Дерека следить за Лорой. Она выглядит нормально, по крайней мере для него. И, ну, для меня тоже, когда я её видел, но это не то чтобы я знал её раньше. В любом случае, Дитон её тоже видел. И моя мама. Моя мама сказала, что с ней всё в порядке физически, а Дитон вроде как подтвердил, что она действительно такая же, как была. Лиам морщит лицо в недоумении, поворачиваясь к Тео, но химера приподнимает брови до линии роста волос и выглядит крайне шокированным. — Скотт, подожди. Ты что, говоришь, что сверхъестественное существо, которое только что воскресили, это Лора? То есть Лора Хейл? Старшая сестра Дерека? Скотт вздыхает, сдаваясь, или, возможно, просто не находит слов, или и то, и другое. — Безумие, да? Отличный способ сделать так, чтобы Дерек и Питер были слишком эмоционально потрясены, чтобы разобраться в ритуале. Тео поражённо смотрит на телефон, затем закрывает рот, зубы щёлкают. — Да, ну… Да, наверное, — соглашается он. — Подожди, что?! — восклицает Лиам. Они игнорируют его. Тео спрашивает, стоит ли ожидать, что она станет противником стаи. Скотт снова вздыхает. — Мы не знаем. Она, на самом деле, лично сказала мне, чтобы я ей не доверял. Она фактически предупредила меня о самой себе. Тео фыркает. — Да, это очень похоже на то, что я слышал о Лоре Хейл, — комментирует он. Лиам приподнимает бровь, но не задаёт вопрос, который явно читается на его лице. Что, в общем-то, оценивается: у них нет времени. Тео сжимает губы в сдержанной улыбке и снова фокусируется на телефоне. — А что насчёт Питера и Дитона? Скотт объясняет, что они составили довольно длинный список возможных вариантов для их ритуала и работают с Мейсоном, Кори и Лидией над этим списком. — Наверное, это длинный список, — замечает Лиам. Скотт отвечает, что, к сожалению, да. И они вернулись к тому моменту, когда не знают, как работать быстрее, достаточно быстро, чтобы поймать этого парня до следующего шага. Кем бы он ни был. На мгновение Тео интересно, что он будет делать, если это окажется Тара. Потом он размышляет, что, кто бы ни был следующим, у него должны быть какие-то схожие черты с Лорой Хейл. Если будет ещё одно воскрешение, Тео уверен, что это будет ещё одно сверхъестественное существо. Но что ещё? Мужчина, женщина? Постарше или помладше? Насколько важны обстоятельства их смерти? И место захоронения? — Неметон всё ещё играет роль в этом? — спрашивает Лиам, серьёзно глядя на Тео, почти как бы читая его мысли. — Думаю, да, — отвечает Тео, в то время как Скотт говорит: «Не знаю» Наступает короткая пауза, затем Скотт предлагает Тео объяснить, и он это делает. — Мы нашли три мёртвых тела, все очень близко от Неметона. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве Лора Хейл не была похоронена где-то рядом с ним? Ставлю на то, что следующий, кто воскреснет, если вообще кто-то будет следующим, — это тот, кто похоронен поблизости от Неметона. Тишина, которая наступает, тяжёлая и неудобная. Тео закрывает глаза, выдыхая через нос. Лиам нервно ёрзает на месте, его взгляд колеблется между серьёзностью и тревогой. Даже Скотт, с другой стороны связи, делает паузу. — Эм, Тео... — Он знает, — перебивает Лиам, не в силах удержаться от признания, — Я привёл его. Он знает. Лиам поворачивается, чтобы посмотреть на Тео. Они встречаются взглядами, открыто и в то же время с тщательно нейтральным выражением лиц. Тео даже сам не знает, о чём думает. Лиам выглядит так, будто он слишком близок к тому, чтобы сказать что-то вроде: если Джош и Трейси вернутся к жизни, хотя бы Тео сможет как-то исправить это. Может быть. Что, конечно, чушь, и слава богу, Лиам не произносит это вслух. Для Тео достаточно того, что он может прочитать это на невинном лице беты. Он вздыхает и обращает взгляд к лобовому стеклу. Крепко обхватывает руки вокруг руля. Тара или Трейси и Джош? Ему трудно судить, какое воскрешение затронет его меньше. Но Тара не похоронена близко от Неметона, и она умерла далеко от этой поляны. Тео объективно уверен, что это не будет Тара. — Хотя... — тихо произносит он. Он осознаёт, что сказал это вслух только потому, что Лиам немного вздрагивает. Тео бросает на него взгляд, и Лиам встречает его взгляд, молча и нейтрально, но его рот уже шевелится, как будто он прикусывает внутреннюю сторону губы. Тео хмурится. — Ты можешь перестать? Рану сделаешь, — выговаривает он раздражённо. Лиам замолкает, всё ещё с настороженным выражением лица. — Извини, — говорит он, его голос пуст, слишком нейтрален, и даже его запах под контролем. Тео вздыхает с разочарованием. Он должен быть рад, горд тем, что Лиам наконец научился сдерживать свой темперамент, по крайней мере, временами, и что это благодаря Тео. Но, по правде говоря, он немного боится, что потерял возможность всегда ощущать настроение Лиама. Ему хочется сказать ему, чтобы тот перестал скрывать свои эмоции, когда они вместе, но Лиам ведь говорил ему то же самое совсем недавно, не так ли? Разве Тео не будет лицемером, если попросит то же самое? Он вздыхает, смотря перед собой. Расслабляет хватку настолько, что начинает жестикулировать. — Слушайте, здесь похоронены сотни людей, не только Трейси и Джош. Невозможно утверждать, что следующими будут они, или хотя бы один из них. Тот факт, что Лора Хейл была выбрана первой для воскрешения, говорит нам, что колдун хотел исключить Хейлов из игры. Таким образом, они не смогут сосредоточиться на ритуале. Он останавливается, и Скотт заполняет тишину, соглашаясь и предлагая продолжить. Глаза Лиама устремлены на Тео. — Первое, что нам нужно выяснить, это вероятность того, могла ли быть Лора Хейл на самом деле конечной целью всего этого. Но, насколько я помню, она была очень тёплой, так что я не думаю, что это так. Скотт снова соглашается. — Это значит, что нас ждут ещё воскрешения. Всего три, я бы сказал, потому что было три жертвы. Лиам снова прикусывает щеку. Тео старается это игнорировать. И то, как его губы становятся ещё краснее. — Согласен, Тео, продолжай, — говорит голос Скотта. — Нам нужно подумать, кто похоронен в этом районе, чьё воскрешение повлияет на сосредоточенность стаи и её способность найти этого мага. Если колдун знает о стае, а мы это установили, то логично, что они попытаются нас остановить. Тео хотелось бы прикусить язык после того, как он сказал «нас». Ему не следовало бы такое говорить. Это всеохватывающее понятие. «Нас» означает «мы», работающие вместе. Тео и стая. Но это слишком близко к тому, чтобы сказать, что он — часть стаи. Сердце Лиама пропускает удар, но, слава богу, хотя бы он перестал кусать свою щёку. Скотт колеблется, прежде чем заметить: — Тео, помимо тебя, я не знаю, кто ещё подходит под это описание. — Кроме того, что я на самом деле не подхожу, потому что я не часть стаи, — твёрдо отвечает Тео. Честно, ребята, ну серьёзно. Малия была довольно непреклонной по этому вопросу. Как вы изменили своё мнение — ладно, не отвечайте. Следует неприятная тишина, но Лиам — благословенные, божественные малые милости, он не спорит с утверждением Тео. Тео, возможно, ощущает пинок из-за удивительного отсутствия настойчивости, чтобы он считал себя частью стаи, но это хорошо. Лучше так, когда Лиам не лжёт самому себе. Скотт, с другой стороны, не сдается так легко. — Тео... — начинает он, но затем вздыхает в знак капитуляции и оставляет то, что собирался сказать, и слава богине удачи за это. Уже и так плохо, что Лиам проявляет признаки того, что вот-вот забудет о Тео. Он даже не хочет подходить к мысли, что Скотт может делать то же самое. «Мне нужно научить вас обоих чувству самосохранения», — думает Тео с горечью. — Хорошо, ладно. Давайте не будем углубляться в это. Очевидно, Тео слишком глуп, чтобы перестать быть упрямым по поводу очевидного, — заявляет Лиам. Тео поднимает одну бровь, удивляясь впечатляющему количеству повторений и аллитераций. Лиам игнорирует его и продолжает. — Ты думаешь, что колдун использует Джоша и Трейси, чтобы ослабить Кори и Мейсона? Хорошо, в эту игру могут играть двое: Лиам игнорирует Тео? А Тео игнорирует предыдущий комментарий Лиама. — Мейсона колдун может воспринимать как угрозу, но, без обид, не Кори. А воскрешение Трейси или Джоша смутило бы Кори, но, скорее всего, ещё больше мотивировало бы Мейсона решить, что за сверхъестественная фигня причиняет неудобство его парню, — рассуждает Тео. Скотт задумчиво покашливает в телефон и соглашается. — Согласен, Тео, но я не думаю, что есть ещё кто-то, кого мы знаем, похороненный рядом с Нем... Он останавливается. Он так и не завершает слово «Неметон». Тео глотает, прекрасно представляя, как Скотт закрывает глаза и ругается. Может, даже сдерживает слёзы. Потому что в лесу, недалеко от Неметона, стоит довольно красивый крест. Он сделан из двух стрел, искусно украшенных и связанных вместе. На этой, очевидно, могиле нет ни имени, ни фотографии, но всё это можно найти на холодном камне могилы на кладбище Бикон-Хиллз. Гроб на этой могиле был блестяще белым, когда его закопали, и пустым. Тео думает, что у него нет права, но его голос становится мягким, и он всё равно говорит это. — Мне жаль, Скотт. Тело, похороненное под красивым крестом из стрел, принадлежит Эллисон Арджент.

***

Лиам на занятии. Он отвлечён, не может не думать о разговоре в грузовике Тео со Скоттом. Он понимает, как важна была Эллисон для Скотта. Он не знал, что она не была похоронена на кладбище — именно туда Лиам несколько раз приносил ей цветы. «А её даже там нет», — думает он, смущённый и почти обиженный, хотя осознаёт, как бессмысленна такая реакция. Он не утруждает себя проверкой, смотрит ли на него преподаватель, вызывает ли его или говорит, чтобы тот обратил внимание на урок, который он явно не слушает. Он сидит достаточно далеко от передней части класса, чтобы думать, не привлекая внимания. Особенно от учителей, которые целый час смотрят на свою собственную руку, которой пишут на доске. Как только Мейсон увидел Лиама с таким выражением лица, он спросил, что случилось. Лиам только пожал плечами, ответил «потом скажу», и этого было достаточно, чтобы Мейсон понял, что лучше оставить друга в покое. Мейсон знает Лиама достаточно хорошо, чтобы понять, когда не стоит настаивать, когда Лиаму нужно пространство или время. Благословенный Мейсон. Судя по тому, что Лиам понял, если план колдуна — разрушить стаю, у него есть два варианта для следующего воскрешения. Либо Эллисон, либо Джош и Трейси. Хотя, не оба Джош и Трейси: один или другой. Если учитывать гендерную закономерность из предыдущей части ритуала, скорее всего, это будет Эллисон или Трейси. Он хмурится. Тео говорил, что вторая девушка — суккуб, а суккубы могут быть как мужчинами, так и женщинами, но если суккубы действительно могут быть обоими, то… ну, это усложняет всё, потому что, насколько Лиам знает, ни Эллисон, ни Трейси не были трансгендерами. Или, может быть, эта «может быть обоими» полностью неправильная концепция, или хотя бы игнорируемая. Как бы там ни было, это будет Эллисон или Трейси, Лиам уверен. Потому что воскрешение одной из них парализует стаю, хотя бы одного её важного члена. Тео может настаивать на своей чуши, что он не часть стаи, но Лиам знает, что Трейси — не менее хороший выбор, чем Эллисон. Воскрешение Трейси означает, что Тео выбывает из игры, и если колдун знаком со стаей, то, очевидно, они понимают, насколько важным источником знаний Тео является для стаи. Воскрешение Трейси — это выведение Тео из игры, и стая и полицейский департамент Бикон-Хиллз теряют своего единственного эксперта по сверхъестественным явлениям. Не только это — без Тео им придётся обходиться без объективности и холодной логики, которые помогают, даже если они не сопровождаются знаниями о сверхъестественном. Затем есть Кори, который, конечно, не играет столь существенную роль, но обычно является связующим звеном и лучшей поддержкой для Мейсона. Не говоря уже о том, что он подкидывает все те вводные данные и подсказки, которые помогли Мейсону сделать выводы в прошлых случаях — например, с Анук Итэ. И это правда: если навредить Кори, значит Мейсон будет решать дело ещё быстрее, но это может сделать его сентиментальным. И, если быть абсолютно честным... Тео вне игры — это значит, что раненый Тео, а Тео в таком состоянии повлияет на объективность и трезвость разума Лиама тоже. Он вздыхает. С другой стороны, Эллисон. Воскрешение Эллисон окажет разрушительное воздействие на стаю. Это одновременно подорвёт Скотта, Лидию, Арджента, возможно, также Малию и Стайлза. Через Скотта даже Лиам может быть затронут, хотя бы частично. Но это может быть опасно: сентиментальный Мейсон не так смертоносен, как разгневанный, охваченный болью Крис Арджент. Лиам хмурится за партой и кусает губу. Чёрт, он надеется, что это не будет Эллисон. Но он не может представить, что возвращение Трейси сделает с Тео. Он бросает взгляд на свой телефон, тёмный и заблокированный, лежащий вверх экраном у края стола. Ему хочется написать химере что-то, что угодно, но он не знает, что именно. Он встречает вопросительный взгляд Мейсона. Его лучший друг улыбается, слегка кривой улыбкой, которая должна быть успокаивающей и ободряющей. Лиам отвечает тем же теплом, проверяет, что учитель смотрит куда угодно, только не в его сторону, и берет в руки телефон. Он начинает быстро печатать, обновляя Мейсона максимально объективно, ограничиваясь фактами. Он игнорирует шёпот Мейсона с возмущённым «что за чёрт?» и продолжает перечислять. Мейсон, заслуживающий похвалы, быстро восстанавливается и вскоре начинает задавать те самые полезные вопросы, которые от него и можно ожидать. Какова идея Дитона относительно ритуала после этого нового поворота событий, где находится Лора Хейл, можно ли ей доверять в случае, если Эллисон или Трейси вернутся к жизни... Лиам отвечает с максимальной точностью и честностью, на сколько это возможно. Затем покидает страницу разговора, немного прокручивает вниз и открывает другой чат. /У меня сегодня нет тренировки, а родители не дома. Обед в пекарне?/ Он даже добавляет эмодзи с соединёнными руками. Через пять долгих минут, когда он вернулся к чату с Мейсоном и они обсуждают теории Дитона и Питера, Тео отвечает. Два сообщения, одно сразу после другого. /Тупица/ /Ок/ Лиам улыбается телефону. Он открывает следующее сообщение, не проверяя, и это Мейсон. Он всё ещё улыбается, и эта улыбка не сходит с его лица. /Учитывая, что мы только что обсуждали ужасные способы убийства людей, я полагаю, ты улыбаешься не из-за моего последнего сообщения, а из-за кого-то другого/ Лиам краснеет, но не перестаёт улыбаться. На самом деле, его улыбка становится только шире. /Да, ты прав/ Он слышит и чувствует, как Мейсон качает головой с тёплым выражением, которое Лиам угадывает по его хемосигналам. /Тупица/ /Что, ты тоже?!/ — Лиам печатает, фыркая. Мейсон отправляет знак вопроса. Прежде чем Лиам успевает объясниться, он снова начинает печатать, и Лиам останавливается. /Ты писал Тео, и он назвал тебя так же, верно?/ Лиам снова смущается, на этот раз улыбаясь с закрытыми губами. Он осознаёт масштабы того, что только что сделал. /Да/ — отвечает он. Он задумывается. /Я, может, пригласил его на обед? Ну, я спросил его, хочет ли он пообедать со мной. В пекарне рядом с моим домом/ Он хмурится, наконец осознавая, что, возможно, только что сделал. /Как ты думаешь, это считается свиданием?? Или просто что-то типа "ты мой якорь, я твой, я хочу тебе помочь"?/ Лиам, возможно, начинает паниковать. Может быть. Немного. Слегка. С каждым моментом всё больше. Чёрт побери. О, Господи, о, чёрт, я пригласил Тео на свидание?? И Тео сказал "да"?! Так, мозг, без паники. Дыши, Лиам, дыши. /Лиам, успокойся/ Спасибо, Мейсон, как будто я не пытаюсь этого сделать. /Чтобы это было свиданием, ты должен нравиться человеку, которого приглашаешь/ Лиам... слегка бледнеет. «Не помогает, Мейсон» — думает он, пальцем зависая над клавишами. /Я думаю, в вашем случае, и в случае Тео, это скорее похоже на дружеское общение. Может, из-за этой якорной фигни, да/ «О, слава Богу» — Лиам вздыхает с облегчением, чувствуя, как тяжёлый груз сходит с его живота. Он даже немного опускается в своём кресле. /Конечно, ты понимаешь, что ты не сможешь избегать моего предыдущего вопроса вечно, верно?/ — добавляет Мейсон. Лиам прокручивает наверх. Груз снова вернулся. Чтобы это было свиданием... Он дышит через нос. Нужно, чтобы тебе нравился человек, которого ты приглашаешь. Ему хочется потянуть время и отметить, что это не настоящий вопрос, но он не делает этого. Вопрос — в той форме, в какой вопрос должен быть, уже проник в его голову. Нравится ли ему Тео? Он закрывает глаза. Потом открывает их снова, потому что есть вещи, которые он не хочет видеть или помнить, и с закрытыми глазами их не остановить. Правда в том, что он не знает. Он не хочет думать об этом. /Может, это просто из-за того, что он мой якорь/ — отвечает Лиам уклончиво. Мейсон не настаивает, потому что он именно такой. /Тогда круто/ — пишет он, понимая, что скрывается за словами Лиама. Спасибо Господу за Мейсона, правда.

***

Скотт созвал встречу стаи сразу после школы. Лиам и Тео уже были в пекарне, и они решили воспользоваться этой ситуацией, сказав Скотту, что могут принести еду для всех. Они заказали так много, что женщина на прилавке расхохоталась по-средиземноморски и сказала что-то вроде того, что, наконец-то, люди начинают есть столько, сколько им нужно. Они даже не стали уточнять, что заказали еду ещё для десяти человек, семь из которых обладают сверхъестественно ускоренным обменом веществ. Тео аккуратно укладывает еду на заднее сиденье, а Лиам интересуется, сколько же едят итальянцы в их возрасте. Когда они приезжают к дому Скотта, уже после двух часов дня. Глаза Малии начинают искриться яростью, полные убийственного гнева из-за того, как её заставили ждать еды. Она выходит, как только слышит звук мотора грузовика Тео, едва ли успевает дождаться, пока они припаркуются, и чуть ли не вырывает дверь, настолько широко её открывает. — Малия! — восклицает Скотт, разрываясь между смущением, сочувствием к Тео и его машине, и не отрицай, Скотт, это тебя заводит, тебе это нравится. Малия хватает панини и засовывает его в рот, откусывая так сильно, что едва может жевать, но, по крайней мере, как только она проглатывает, вздыхает с облегчением, удовлетворённая. Она бросает большую коробку с панини, обёртками и салатами на плечо и уносит её внутрь. Скотт с горькой улыбкой извиняется перед Тео за неё, и поднимает другую коробку. Внутри Мейсон и Кори помогают раскладывать еду по тарелкам. Мисс МакКол всё ещё в больнице, шерифа тоже нет, но вместо него прислали Пэрриша, который приносит напитки из кухни. На кофейном столике стоит ноутбук, с уже открытым звонком в Skype, яркий рабочий стол. — Это салат? С какого времени на встречах стаи салат? — спрашивает писклявый голос Стайлза. — С тех пор, как моя мама так потребовала, — отвечает Скотт, рассеянно кладя столовые приборы и стаканы. Женственный, изысканный голос презрительно фыркает с элегантностью, если, конечно, можно фыркать с элегантностью. — Вот мне не везёт, вы начинаете есть здоровую пищу, когда я на километры от вас. — Ты красивее, когда ешь пиццу, Лидс, — остроумно замечает Стайлз. Тео и Лиам выражают явное отвращение. — Вот, возьми пару лепёшек, — говорит Тео, наполняя тарелку Лиама двумя лепёшками и панини. Он вынимает немного чипсов из миски, которую поставил перед ним Кори, и тоже кладёт их в тарелку Лиама. Затем он добавляет необходимую порцию зелени, которую мама Скотта требовала, чтобы каждый из них ел ежедневно. — Спасибо, мама. И это пиадини, а не лепёшка, — замечает Лиам, хихикая, — Тебе следовало бы выучить это после десятиминутного экскурса, который тебе устроила та дама. Тео хватает два панини, лепёшку, чипсы и немного салата, и направляется к дивану, прежде чем Кори и Мейсон или кто-то ещё успеют занять его и присвоить себе место. Он с удовлетворённым вздохом садится, вытягивая ноги перед собой. — Это пьядина, Лиам. После десятиминутного экскурса ты должен был это выучить, — поправляет он его, повторяя его слова и хватая большой кусок. — С какого времени вы, ребята, едите так много итальянской еды? Почему, Скотт, ты улучшил качество еды на встречах стаи теперь, когда меня больше нет? Где пицца от Домино? Скотт и Малия занимают свои привычные места на диване. Лиам подталкивает Мейсона и Кори к оставшемуся месту, достаточно большому, чтобы они вдвоём втиснулись, и садится на ковер — в позе «V» между широко расставленными ногами Тео, его спина упирается в край сиденья. Скотт наблюдает, но не комментирует, как и Мейсон с Кори на диване. Ноги Тео напрягаются на мгновение, он сгибает одно колено, но затем расслабляется. Он даже меняет руку, чтобы держать тарелку, и использует чистую руку, чтобы взъерошить волосы Лиама. Лиам, пытаясь напихать в себя еду, рычит, когда движение приводит к тому, что волосы попадают ему в глаза и панини тоже, и пытается оттолкнуть назойливую руку локтем. — Ребята? Серьёзно. Где пицца? — настаивает Стайлз. Малия фыркает, не обращая внимания. — Нет, ты имеешь в виду где та дерьмовая пицца. Ты завидуешь, потому что мы теперь едим лучшую еду. — Это из того нового места рядом с Лиамом? Оно хорошее? — интересуется Лидия. Они некоторое время болтают о еде и школе, Пэрриш присоединяется, когда выясняется, что, о боже, вы серьёзно учитесь у мистера Бонса? Он был уже слишком стар, чтобы преподавать, когда я учился. — Вау. Это было, наверное, лет десять назад, — мысленно считает Мейсон, широко раскрыв глаза. Пэрриш пожимает плечами в универсальном жесте «более или менее». Когда они заканчивают с едой, выбрасывают коробки и ставят тарелки и столовые приборы в посудомойку. Именно тогда болтовня начинает стихать, и, что самое важное, когда скрежет тормозов проникает через закрытые двери и окна. — Это был Дерек? — предполагает Стайлз, — Он вообще может ехать на нормальной скорости? Слышится ещё один скрежет, за которым следует третий. — Ладно, кто ещё только что приехал? — спрашивает Лидия. — Один — это Питер, — отвечает Малия, снова опускаясь на диван. — Другой — это Арджент, — сообщает им Скотт с места у окна, отодвинув штору. Он улыбается, или, скорее, кривится и машет охотнику. — Ты уже рассказал ему? — прямо спрашивает Тео, игнорируя вопросы, которые ему бросают взгляды со всех сторон комнаты, и писклявое «сказал что?» от Стайлза. Скотт кивает, открывая дверь. Он держит её открытой и жестом приглашает кого-то войти. Стая замолкает, любопытная, почему Скотт ведёт себя так официально... И тут многие рты открываются от удивления, потому что одно дело услышать, а другое — увидеть Лору Хейл в живую, стоящей в прихожей Скотта, с Дереком позади неё, а Питер стоит немного дальше. Стайлз снова спрашивает, что происходит. Его игнорируют, но он не настаивает. Тео понимает, почему, по тому, как Мейсон, единственный, кто уже оправился от шока, печатает на телефоне, явно информируя Лидию и его. — Добро пожаловать, — приветствует Скотт почти официально, жестом приглашая Лору войти. Она заходит. Сделав несколько шагов, она останавливается, не совсем в центре комнаты, но привлекая внимание всех, как если бы стояла прямо там. Со своего места Тео смотрит на неё и Дерека, делая несколько шагов, чтобы приблизиться к его сестре. Сходство между ними поразительное, физически, и да, Лора, чертовски привлекательна, как будто привлекательность записана в ДНК Хейлов, но дело не в этом, не это поражает Тео. Это то, как Дерек стоит позади неё, настороженно и почти послушно, и как Питер старается скрыть море вины, в котором он тонет. В ней есть что-то опасное, понимает Тео: склонность к лидерству. Она ведёт себя, как человек, которого тренировали и воспитывали для того, чтобы быть лидером. Она не как Скотт — она, наверное, никогда не стала бы истинной альфой, но даже сейчас, когда она явно потеряла искру альфы, всё равно видно, что она могла бы быть хорошим альфой. Тео чувствует себя как... самый низкий тип отребья, потому что подумал, что может сравниться со Скоттом или с ней. И это ещё и забавно, видеть, как искра альфы, искра Хейл, переместилась от Талии Хейл к Лоре... к Скотту МакКоллу, покидая изначальное ядро Хейл из-за Питера. — Чёрт подери, какого хрена... Вы, блять, серьёзно?! Все взгляды обращаются на вежливого и полностью сдержанного Джордана Пэрриша, заместителя шерифа полицейского департамента Бикон-Хиллз, который только что сказал за одно предложение больше матерных слов, чем кто-либо когда-либо слышал от него. Если только не считать Тео, потому что полицейские заместители часто дают волю эмоциям и выговариваются в безопасности своих машин. Тёмно-синие глаза Лоры Хейл немного теплеют, и на её губах появляется тень улыбки, когда она смотрит на заместителя. — Здравствуй, незнакомец, — она улыбается. Пэрриш захлёбывается и вскакивает с кресла. Он выглядит так, будто вот-вот получит инсульт, разразится гневом или начнёт плакать. Он бросается к ней и крепко обнимает её. — Ты умерла! Блять, ты умерла! — восклицает он, отпуская её. Он смотрит на неё так, как будто пытается объяснить, что она не должна быть здесь. Лора приподнимает бровь, беззаботно и дерзко, в такой манере, что Тео умрёт, прежде чем признает, что он завидует, и похлопывает Пэрриша по плечу. — Отличная дедукция, заместитель. И поверь мне, я не планировала этого. А теперь все смотрят, или уставились, или сверкают глазами на Питера. Он пытается закатить глаза, но это немного портит эффект. — Не отводи взгляд, папа. Вот что происходит, когда убиваешь того, кого не должен, — упрекает его Малия, улыбаясь странно безучастно. Лора смотрит на неё с интересом, Малия отвечает тем же взглядом. Они не скрывают того факта, что каждая изучает другую, а стая, включая Пэрриша, ждёт, когда этот момент закончится. Не каждый день возвращаешься с того света, и не каждый день встречаешь дочь того, кто тебя убил. После долгой паузы из ноутбука доносится писклявый вздох. — Они делают это, что-то вроде, Хейловского пристального взгляда, да? — предполагает Стайлз. За Лорой, Дерек, из всех людей, фыркает и улыбается. Она поворачивается, сверкая на него поднятой бровью, и он пожимает плечами. — Это был Стайлз, — объясняет он. — Стайлз? — повторяет она, глаза сверкают от узнавания, — Сын шерифа? Ты сказал ему порезать твою руку. Дерек фыркает, но кивает. Стайлз торжественно смеётся. — Привет! Да, это я. Привет, Лора Хейл, надеюсь, ты лучше своего ворчливого младшего брата. Она усмехается в ответ на взгляд Дерека и подёргивает бровями, но не отвечает. Дерек продолжает представлять каждого члена стаи, а она вставляет комментарии в виде вопросов, чтобы подтвердить, что помнит из рассказов Дерека. Они почти подходят к Тео, Лиаму и Пэрришу, когда она напрягается и резко поворачивается к двери, с таким взглядом, который еще более пугающий и злой, чем у Дерека. Дверь открывается, и в комнату входит очень уставший Крис Арджент. Он замирает, как только видит ее, узнавая молодую женщину в центре комнаты. Ему об этом сообщили, это очевидно, но ему всё равно нужно время, чтобы осознать, что она действительно здесь. Тео видит боль в глазах охотника, частично из-за сожаления о том, что его сестра сделала с Хейлами, частично потому, что её присутствие наверняка вызывает у него кучу воспоминаний о возможности вернуть Эллисон. — Привет, Лора, — говорит он вежливо и нейтрально. Она рычит, но ловит взгляд Дерека и видит, как он расширяет глаза. — Арджент, — отвечает она холодно. Пэрриш вздыхает. Пэрриш. Тео сдерживает усмешку. — Лора, почему бы вам и Дереку не сесть здесь? Тогда мистер Арджент тоже сможет присесть, — предлагает он, указывая на пустой стул с противоположной стороны для охотника. Лора Хейл уверенно проходит через комнату и садится между заместителем шерифа и Дереком, недалеко от Тео и Лиама. Питер следует за ней, тихий и скромный, волоча стул немного позади своей племянницы. — Ладно. Теперь, когда мы все здесь… — начинает Скотт. Тео, которого уже недавно посвятили в курс дела, решает отключиться от того, что Скотт докладывает стае. Ему гораздо интереснее сосредоточиться на Хейлах. Лора излучает силу и уверенность. Её одежда пахнет нейтрально и безлично, как это обычно бывает с вещами, которые ещё сохраняют искусственный запах кондиционированного воздуха магазина — очевидно, их купили недавно. Дерек полностью сосредоточен на Лоре, словно больше не способен думать самостоятельно. Тео едва сдерживается, чтобы не нахмуриться. Он понимает мужчину и то, как возвращение из мёртвых его сестры должно было его подкосить, но, чёрт возьми. Дерек был ценным ресурсом, а теперь он сломан, потерян без надежды на восстановление. Питер, судя по тому, как осторожно он держится, по его выученному пустому взгляду, ровному сердцебиению и запаху, сломан не меньше. Только он не показывает этого так явно, как Дерек, или, возможно, просто не может. Два ценных ресурса, и стае остается разве что половина от прежнего, заключает Тео. «Хотя… это не совсем так, верно?» Скотт перешёл к той части, где объясняет стае последствия появления Лоры. Она активно включается в разговор, становясь его главным собеседником — ясная, сосредоточенная. Они могли потерять всего Дерека и большую часть Питера, но взамен получили Лору Хейл. И она хороша, понимает Тео. Очень хороша. Она вовлекает Питера, Мейсона, Кори и Лидию в разговор, расспрашивая об их гипотезах и теориях по поводу ритуала. Всё ещё слишком много возможных вариантов, и с таким количеством переменных они не смогут работать — у них нет другого выбора, кроме как снова ждать следующего хода колдуна. Но, думает Тео, по крайней мере Лора в этом хороша. Скотт вздыхает, отмечая, что их единственный шанс — ждать. Лиам, всё ещё устроившийся между колен Тео, тихо рычит от разочарования. Тео даже не задумывается: тянется рукой и проводит по коже головы Лиама. Эффект на оборотня мгновенный: он слышит, как учащается сердцебиение беты, почти видит, как тот краснеет, даже если смотрит в другую сторону. Тео делает вид, что его это не волнует, но это сложно, учитывая явные или скрытые взгляды, которые они ловят от всех в комнате. Крис Арджент громко выдыхает, отвлекая внимание от парней. Он качает головой, выглядя уставшим и гораздо старше своих лет. — У меня есть ещё плохие новости. Я нашёл следы Монро и ее охотников, они где-то затаились в Оклахоме, — сообщает Арджент. — Прекрасно, — бурчит Малия. — Мы считаем Оклахому достаточно далёким штатом, чтобы это не имело отношения к ритуалу? — спрашивает Стайлз. Скотт качает головой, задумавшись. — Не знаю, можем ли мы так считать. Это всего лишь слух? У нас есть достаточно доказательств? Арджент морщится. — Хотел бы я сказать тебе наверняка, Скотт, но… — Эй, если я снова не умру и не предам вас в ближайшем будущем, можем предположить, что это не связано с ней, — невозмутимо замечает Лаура. Тео с ней согласен. Пэрриш ругается, не веря своим ушам. — Ты не была такой циничной, когда мы учились в школе. — Я тогда ещё не умирала, — парирует она. С этим не поспоришь, ухмыляется Тео. В ту ночь Скотт поручает Тео и Лиаму патрулировать лес. Он выглядит разрывающимся на части, даже измученным от одной только мысли, что его может не быть рядом, если вернется Эллисон, но они не могут быть уверены, что следующей воскреснет именно она. Поэтому Малия предлагает, чтобы он и Арджент следили за могилой с перекрещенными стрелами, а Тео и Лиам ждали у могил Джоша и Трейси, на случай, если колдун решит воскресить химер. Лора предлагает себя и Дерека для патрулирования остальных территорий — заповедника и города. Все соглашаются. Это решение, которое распределяет боль между большим количеством людей, и оно причиняет боль каждому, кто в этом участвует. Мужчина, мальчик и койот, ожидающие у могилы со стрелами. Сестра и брат, бегущие по лесу и в итоге оказывающиеся у обгоревших останков их старого дома. И светловолосый парень, сидящий между двумя грудами камней, спокойный и отстранённым, словно какой-то юный бог подземного мира, с пальцами, зарытыми в густую шерсть чёрного волка, лежащего у его ног.

***

Надо отдать Лиаму должное — он держится большую часть ночи, прежде чем сдаться сну. Ждать часами на сырой траве, промерзая до костей от ночной влажности, в компании лишь черного волка — должно быть, ужасно скучно. Даже срочность их задачи не может полностью отогнать усталость и однообразие их службы. Дежурства над чем-то, что не двигается, не дышит и не говорит. Над чем-то, что, возможно, начнёт, но они не могут знать наверняка. Лора и Дерек заглядывают к ним спустя несколько часов. Ничего не произошло, в заповеднике спокойно, как это бывает ночью. Они задерживаются ненадолго, оставляя после себя взгляды, полные боли, и запах сочувствия. Для всех, кто участвует в этом, ночь оказывается слишком тяжёлой. Тео и Лиам наблюдают, как они уходят — Дерек, переходящий в волчий облик, Лаура, подбирающая его одежду и мягко шагающая рядом. Лиам молчит — просто смотрит вслед двум тёмным фигурам, пока те не исчезают в ночи, а затем ждёт ещё немного, чтобы убедиться, что они действительно ушли. Только тогда он подползает еще ближе к волчьей форме Тео и зарывает обе руки в густую чёрную шерсть. Сначала он много болтал, когда они только приехали. Тео уже обратился — он сделал это сразу, как припарковал грузовик, — но Лиам всё равно разговаривал, в одиночку, создавая им обоим компанию. Тео это оценил. Спустя какое-то время эхо собственного голоса, должно быть, начало надоедать парню, потому что в ответ была лишь тишина, и он замолчал. Когда появились Хейлы, голос Лиама был сиплым и хриплым. Когда они ушли, он зарывает руки в шерсть Тео и улыбается, шепча: — Должно быть, круто — уметь превращаться в волка. Эта шерсть, наверное, здорово тебя греет. Тео поднимает морду с передних лап и смотрит на него. Лиаму холодно, на руках мурашки. На нём, ради всего святого, только футболка. Тео тыкается мордой в голую руку. — Да, оглядываясь назад, стоило, наверное, надеть что-то потеплее, — признаётся парень, морщась. Тео мотает головой в сторону, где припаркован грузовик. Он широко распахивает глаза, пытаясь донести мысль без слов. Оказывается, это не так просто. Лиам хмурится, неправильно понимая. — Нет, я никуда не уйду, если ты об этом, — решительно возражает он. Тео закатывает глаза и фыркает. Ладно, попробуем снова. Он кивает в сторону пикапа, встряхивается, даже если это значит сбросить руки Лиама, а потом бодает его в голую руку. Всё ещё хмурясь, Лиам колеблется. — Ты хочешь… чтобы я ушёл? Нет, подожди. Ты предлагаешь мне свою одежду? Вот так, маленький волк! Тео кивает, не отводя взгляда. Ну же, Лиам. Только не строй из себя целомудренную девицу прямо сейчас. Чего ты краснеешь? Ты же замерзаешь. Надень мою одежду: можешь, и должен. Так Лиам проводит вторую половину ночи, натянув рубашку Тео поверх своей и его свитер сверху. Он даже закутывается в старое одеяло, от которого Тео так и не избавился. Глядя на него — молчаливого, с сонными глазами и покрасневшими губами (перестань их кусать, чёрт возьми!), пропитанного запахом Тео, — ну… Хорошо, что Тео сейчас в волчьем обличье, потому что его мозг воспринимает эту информацию именно как у волка. Так что он не заводится, он просто ощущает, как это чертовски правильно. Так, как и должно быть. Через пару часов, когда первые слабые лучи солнца начинают окрашивать небо в светлые оттенки, Лиам засыпает. Он сворачивается на черной шерсти, закрывает глаза и протягивает руки к Тео. — Подойди. Я не собираюсь спать. Просто закрою глаза на минутку. Он засыпает прямо в процессе разговора, понимает это Тео, фыркая. Он устраивается рядом с мальчиком, согревая его своим мехом и теплом тела. Дыхание Лиама выравнивается почти мгновенно. Тео кладёт морду на передние лапы и улыбается — по крайней мере, мысленно. Он не понимает, откуда возникает это желание защищать Лиама. Не понимает, почему так важно видеть его тёплым, счастливым, хорошо отдохнувшим. Тео... редко испытывал такие защитные инстинкты, обычно потому, что ему приходилось подавлять их. Нельзя быть безжалостным убийцей и заботливым опекуном одновременно. Возможно, единственный раз, когда он позволил себе чувствовать такие эмоции, когда даже поощрял этот импульс, был тогда, когда он собрал эту разнородную стаю, которой стала стая химер. Он списал инстинкт защищать их на альфа-природу, но теперь, когда он осознал, что никогда не был альфой, он задумывается. Он задумывается, чем это было раньше, что происходит сейчас. Является ли это знаком того хорошего, что осталось в Тео, что Лиам, похоже, заметил? Ту-тум. Волк замирает. Ту-тум. «О нет», — думает он, поворачиваясь к Лиаму. Ту-тум. Нет, сердце Лиама бьется с другим ритмом. Ту-тум. «Нет. Пожалуйста, нет. Я не... я не готов. Я даже не часть стаи, это не имеет смысла! Почему не Эллисон?!» Ту-тум. Он чувствует страх. Так сильно и так сильно, что это беспокоит даже Лиама во сне. Ту-тум. Тео превращается обратно в человека. Обнажённый, зубы стучат от холода, его сердце бешено колотится в груди, а на щеках следы слез. Ту-тум. Ещё одна волна страха. Он определяет, откуда идёт звук. Ту-тум. «Убей её», думает он. «Выкопай, убей снова, разбуди Лиама и скажи, что она напала первой. Сделай так, чтобы это звучало как несчастный случай». Лиам всё ещё спит. Он поверит тебе. Он поверит всему, что ты скажешь, сейчас. Ту-тум. «Трейси», — шепчет он, стоя на руках и коленях перед могилой. Его голос хриплый и охрипший, как у Лиама с Хейлами, но голос Тео также сломлен, разбит слезами, болью, сожалением и страхом. Ту-тум. Лиам шевелится. — Трейси! — зовёт Тео, немного громче. Ту-тум. Ту-тум. Страх. Злость. Страх. Надежда. — ...Тео? — слабый голос доносится снизу. Тео резко толкает грудью груду камней, отодвигая их в сторону. Камни разлетаются, едва не задевая Лиама, пробуждая его. — Что...!? — мальчик, резко проснувшись, спрашивает, дезориентированный от сна. — Тео! — снова слышится голос Трейси. Она плачет. Она боится. — Трейси! Я здесь, я здесь, держись! — почти кричит Тео, царапая землю. — Тео! — восклицает Трейси, — Пожалуйста, пожалуйста, прошу, Тео... Тео роет быстрее, Лиам вдруг оказывается рядом, помогая ему снимать как можно больше земли, как можно быстрее. — Пожалуйста, Тео, прошу... — она шепчет, повторяя. Запах слёз, смешивающихся с землей, достигает их ноздрей, и Тео осознаёт, что слёзы прямо смешиваются с землёй, потому что между ними ничего нет. А значит, нет деревянного гроба, чтобы защитить Трейси от нескольких метров земли. — Ты не положил ее в гроб?! — восклицает Тео, внезапно разгневавшись на Лиама и отталкивая его. Оборотень падает на бок и смотрит на Тео широко раскрытыми глазами. Он не произносит ни слова о том, что Тео даже не удосужился похоронить её в первую очередь, после того как убил. Почему, Лиам? Почему? Тео игнорирует его. Игнорирует то, как Лиам должен был бы кричать на него в ответ, но не делает этого, а просто смотрит молча. — Трейси, не разговаривай! — кричит Тео, сосредотачиваясь на том, чтобы Трейси не умерла снова, задохнувшись от земли. Он втыкает правую руку, его ладонь находит что-то. Кожу, понимает он. Он пытается схватить это, убирая когти, чтобы не повредить её. Трейси всё ещё тихо плачет, крича, вероятно, имя Тео. Лиам продолжает выкапывать землю; рука Тео охватывает её руку. Она двигается, и ему удается крепко ухватиться за верхнюю часть её руки, достаточно, чтобы попытаться вытащить. Он поднимает её, Лиам быстро выкапывает землю, чтобы помочь Тео. Когда они достают её руку, Тео почти отпускает её, но Лиам схватывает тот момент, где рука Трейси вышла из земли. Тео продолжает тянуть, пока они не видят её голову, щёки, покрытые грязью и слезами. Она прижимает одну руку к губам и носу, чтобы вдохнуть. Она плачет, Тео тоже. Даже Лиам. Тео вытаскивает её полностью и падает на задницу, прижимая ее к себе. Она обнимает его, пряча лицо в сгибе его шеи. Тео обвивает её руками, защищая, чувствуя тошноту от воспоминаний о том, что он сделал, когда в последний раз держал её вот так. Он прижимает щеку к её голове, смотрит на Лиама. Этот блондинистый парень молчит, сидит на коленях, его руки покрыты копотью. Тео ощущает, как будто его ударили молотом. Лиам перестал плакать и смотрит на Тео и Трейси так, как должен смотреть христианский бог на своих детей. — Шшш, — шепчет Тео возле уха Трейси, — Я здесь. Я здесь. — Я люблю тебя, — бормочет она, рыдая, скрывая лицо в тёплом, обнажённом плече Тео. Тео смотрит на Лиама, на бурные глаза блондинистого волка. Его голос предаёт его, и — может, это к лучшему. Через голову Трейси, плача, Тео дрожит и молчит, беззвучно произнося — «Помоги мне».