Shadows on this world

Тео ведёт машину к дому Скотта, Трейси сидит на пассажирском сиденье. Первые десять минут поездки он тратит на то, чтобы убедить свой мозг: разумеется, Трейси сидит на пассажирском сиденье. Где же ей ещё быть. Кто ещё мог бы там сидеть. На ней узкие джинсы и футболка. Джинсы пришлось подвернуть — вероятно, их прежний владелец был чуть выше. Волосы собраны в низкую косу, и она выглядит очень красиво. Даже тушью воспользовалась — той самой, что нашла в ящике с косметикой. Сказала, что косметику этой марки нельзя просто так оставить портиться без дела. — Стая МакКола, они принимают тебя. Они хотят, чтобы ты был с ними, — замечает Трейси, глядя на Тео, пока он ведёт машину. В её голосе звучит лёгкая небрежность, но вместе с тем — немного гордости. Тео выдыхает носом, не отрывая взгляда от дороги. Вот как. — Некоторые. Им так просто удобнее, — отвечает он. Трейси фыркает. — Если бы это было просто удобство, Скотт не настаивал бы так на твоём присутствии, — возражает она. — Вспомни вчерашний день. Скотт приходил не меня проверить, а тебя. Вернее, нас обоих, но тебя — больше. А Хейлы? Ты правда думаешь, что они бы потратили своё время и пришли лично, если бы могли просто спросить у Скотта или кого-то ещё, как у меня дела? Они бы не стали тратить силы на того, кого даже не знают, Тео. Они пришли ради тебя. Тео не знает, что сказать. Следует ли ему отрицать? Он ведь и сам с этим согласен. Скотт действительно пришёл проверить их обоих — Трейси и Тео. В его глазах была жалость, без сомнения. Скотту жаль Тео. Трейси приподнимает подбородок и улыбается — искренне, тепло. — Знаешь, может, это прозвучит плохо, но я правда рада, что твой старый план провалился. Он был... паршивым. Тебе куда лучше быть с ними, чем против них. Теперь уже Тео фыркает, но всё же улыбается в ответ. Он не может это отрицать — и не хочет. Не сейчас, когда рад этой второй... ну, почти второй попытке. Стая всё ещё ему не доверяет, всё ещё держит на расстоянии. Ну, в каком-то смысле. — Тео, — снова зовёт его Трейси. Он бросает на неё быстрый взгляд. Она улыбается, смотрит на него почти мечтательно — довольная, счастливая тем, что видит. Он улыбается в ответ. Она правда очень красивая, и видеть её счастливой — это что-то тёплое в груди, как доказательство: да, он облажался, но он старается исправиться. И она такая красивая, что влюбиться в неё было бы слишком легко. — Скажи, что любишь меня, — приказывает она. Он говорит. — Я тебя люблю, — ровно, без заминки, тихим голосом. Его сердце остаётся спокойным не потому, что это правда, а потому, что они оба знают — это ложь. Но это то, с чем они уже давно научились жить. Трейси довольно улыбается и откидывается на спинку сиденья.

***

Лиам отказывается зацикливаться на том, что впервые за долгое время приходит на собрание стаи без Тео. Когда он прибывает, почти все уже на месте. Тео ещё нет, и, может быть, это даже к лучшему. Он улыбается Скотту и старается игнорировать выражение на лице альфы — то самое, которое говорит ему, что Скотт знает: Тео появится, и да, Лиам увидит то, что ему точно не понравится. «Что-то ростом 5.2, ядовитое, с узкими зрачками, облепившее всего моего… Тео. Всего Тео». Он нервно сглатывает. Ему не следует позволять себе называть Тео своим. Химера — его якорь, и Лиам пытается смириться с мыслью, что, возможно, Тео значит для него больше. Но признать его своим, даже мысленно — это уже слишком. Эта собственническая нотка делает всё слишком личным и слишком интимным. Лиам пока не чувствует себя комфортно с мыслью, что Тео ему нравится. Пока нет, и дело не только в Трейси. Он всё ещё привыкает к тому, что ему могут быть симпатичны… парни. Хотя, чёрт возьми, он не может всерьёз назвать Тео мужчиной, когда тому едва исполнилось восемнадцать — но и мальчиком? Это звучит… глупо. Как бы там ни было. Лиам, конечно, сейчас занят тем, что пытается свыкнуться с мыслью, что ему нравятся парни. Хотя, как он предполагает, это не делает его геем — ведь девушки его по-прежнему привлекают. Но бисексуалом? Да, похоже, тут уж не отвертеться. И это уже достаточно сложно, особенно если остановиться и задуматься кто именно ему нравится. Химера, которая была врагом и убила Скотта, но теперь обрела сердце и учится быть человеком. А если ещё добавить в уравнение скунса — эээ, Трейси — то получается совершенно запутанная ситуация. Да уж, с Трейси всё становится в разы сложнее. Лиам почти краснеет от собственных мыслей. Сложнее. То есть, не жёстче, а труднее. Да, труднее звучит куда лучше. Боже, ему действительно стоит следить за такими оговорками. Если бы он сейчас разговаривал с Мейсоном, его лучший друг точно бы не оставил это без комментариев. — Эй, Лиам. Возьми еды, — раздаётся голос, заставляя его вздрогнуть. Перед ним появляется тарелка, и он едва успевает её схватить. Он прижимает её к груди, чтобы не уронить — Мелисса точно не одобрила бы — и поднимает взгляд. Натыкается на насмешливые, понимающие глаза Дерека. Господи. Дерек — из всех людей. Он один, что само по себе необычно — обычно он где-то за спиной Лоры. Этот факт уже достаточно примечателен, почти так же, как и то, что он раздаёт жизненные советы. Но Лиам проверяет — и видит, что Лора на самом деле недалеко: всего в паре шагов от них, беседует с Пэрришем и Мейсоном о чём-то кровавом. Она стоит к Лиаму и Дереку спиной, но Лиам знает, что она всё равно следит за ним. Интересно, она сама его прислала или он пришёл по собственной инициативе? Лиам чувствует лёгкое смущение, которое привычно перерастает в раздражение, но при этом он искренне ценит то, как молча о нём заботятся Хейлы. У него даже возникает соблазн сказать, что в этом нет необходимости, но… какая разница. Единственный минус в том, что от этого сжимается сердце — слишком ясно становится, что человека, который обычно заботится о нём, сейчас рядом нет. Хейлы делают это, потому что Тео не здесь. — Давай, Лиам. Пицца на столе, — повторяет Дерек, кивая в сторону кухни и почти физически толкая его туда. Он идёт. От толчка Дерека вариантов не так уж и много — либо следовать за движением, либо потянуть что-нибудь. Войдя в кухню, он понимает, что есть ему не хочется, но на столе стоят три противня с пиццей, и сердце не позволяет просто оставить её нетронутой. Он накладывает себе, заставляет себя есть и улыбается, как запрограммированный робот. Он ест, находясь у стола, когда Скотт подходит проверить, как у него дела. Он улыбается глуповатой улыбкой, так, что люди начинают задаваться вопросом, как он может быть истинным альфой, и выводит Лиама в другую комнату. Лиам снова замирает на месте, не зная, где сесть, но Скотт решает этот вопрос за него, подталкивая его сесть на диван между собой и Малией. Когда Лиам садится и проглатывает кусок пиццы, он ощущает вкус дешёвого сыра, тревоги, злости, смущения и разочарования. Машина припаркована на подъездной дорожке, двигатель заглушён, и раздаётся громкий поцелуй. Через несколько секунд дверь наконец открывается, и в неё входит Тео — зелёные глаза, обтягивающие джинсы и чёрная футболка, его рука на бедре Трейси. Хорошо, что тарелка Лиама пуста, и Скотт успевает её забрать, прежде чем она упадёт.

***

Лора считает себя терпеливой женщиной. Она не всегда была такой, ей пришлось научиться этому. И она научилась тяжёлым путём, когда вся её семья погибла, кроме младших братьев и сестёр, за которыми ей пришлось ухаживать, и дяди, которому она знала, что не может доверять. К тому же, тогда Питер был почти при смерти и боролся за жизнь в больнице. Без сверхъестественного эффекта девяти трав ему бы потребовалось очень много времени, чтобы вернуть своё красивое лицо… В общем, Лора теперь терпелива. Но она знает свои пределы и что она не святая. А некоторые из ребят в стае МакКола? Они действительно испытывают её терпение сейчас. «Эти двое идиотов заставляют меня пожелать, чтобы я всё ещё была мертва» — говорят её глаза, когда она смотрит на Дерека с недовольством. Её брат усмехается, глаза искрятся в понимании. Он подмигивает ей, этот маленький засранец. «Я знаю» — говорят его глаза. Она фыркает и пытается игнорировать то, как Малии почти приходится сбивать с ног Лиама, чтобы посадить его на диван, как только входит Тео. Хотя, честно говоря, Лоре тоже приходится сдерживать желание врезать ближайшей стеной в голову той симпатичной девушки, что цепляется за бок Тео. Может и Лиаму по голове врезать, чтобы хоть немного вразумить. Да пошло всё это нахуй. Лора сдерживает желание закатить глаза, только потому, что понимает: если она это сделает, то придётся закатить их так сильно, что, наверное, будет больно. Она наблюдает за Тео. На следующий день она заметила, как внимательно он её изучает, анализируя поведение Дерека и Питера, теперь, когда она снова здесь. Она мало говорила, но очень эффективно, когда это делала. И он полностью контролировал себя и переменчивое настроение Лиама, хотя не выглядел слишком уверенным в том, чтобы направлять бету через его приступы гнева. Сейчас же мальчик, которого Лора видит перед собой, сильно отличается от того, что она видела накануне. Не совсем, но достаточно, чтобы она нахмурилась. Тео всё ещё смотрит на Лиама, как будто знает, что должен ему помочь, и как будто хочет это сделать, но при этом кажется, что он не решается оставить Трейси. Лора задумывается, не может ли она тоже вразумить его пощёчиной. Это же было бы весело, не так ли? С Дереком сработало. Она, наверное, лупила его столько раз, и посмотрите на него теперь. Ладно, не в ту сторону. Учитывая катастрофическую личную жизнь её брата, ей точно не стоит об этом думать. Лиам смотрит на Тео. Тео полностью сосредоточен на Лиаме. Кажется, они видят только друг друга, пытаются говорить без слов, но только что осознали, что с этого момента они говорят на разных языках. Неудивительно, что Лиам не заметил, как его когти вышли наружу. Ещё более тревожит то, что он, похоже, не ощутил когти Малии, которые вонзились в его бедро. Лора одобрительно кивает дочери Питера. Умная девочка — хороший способ прижать кого-то. Красивая девушка рядом с Тео оглядывает комнату, переплетая пальцы с его. Это достаточно, чтобы выбить Тео из его молчаливого состязания с Лиамом. Скотт прочищает своё горло. — Тео, пожалуйста. Садись. Мы можем начинать, — он жестом левой руки указывает на стулья, которые стоят далеко от дивана. Учитывая, что он использует правую руку, чтобы удержать Лиама, как и Малия, наверное, лучше направить Тео подальше от них. Тео колеблется, затем тихо вздыхает и направляется к стульям, указывая на один для Трейси и садясь после неё. — Убери их, маленький волк, — говорит он, всё ещё спиной к Лиаму. Трейси садится, скрещивает ноги и улыбается Тео, сияя. Он нежно и защищающе улыбается в ответ и садится рядом с ней. Лоре хочется блевать. Она отворачивается и находит Джордана с похожим выражением лица. Глаза Лиама сверкают жёлтым, и он почти вырывается из крепких рук Малии и Скотта, но затем замечает свои когти. Он моментально сдувается, переполненный смущением. Он поднимает глаза на Тео с чем-то, что могло бы быть извинением. Красивая девушка скользит рукой вверх по бедру Тео и находит его руку. Она переплетает их пальцы и посылает маленькую улыбку в сторону Лиама. Не злую и не вызывающую, но всё же ясно, что она хочет показать, кому, по её мнению, принадлежит Тео. Лора искренне хочет остановить это ужасное, низкокачественное дерьмо, называемое драмой, и указать, что не важно, как сильно она заставляет Тео обманывать всех и его самого, он никогда не будет её. Это ясно как белый день — по крайней мере для всех рождённых оборотней, присутствующих здесь. Быстрый взгляд вправо подтверждает её правоту: Дерек с недовольной усмешкой смотрит на переплетённые руки, а Питер сдерживает жестокую улыбку. Словно он действительно хотел подчеркнуть, насколько бесполезны усилия девушки. Да, дядя, скажи им наконец. Скотт прочищает горло и начинает подводить итоги. Он перечисляет всё, что им известно. Но так как ноутбук отсутствует, Лора предполагает, что Лидия и Стайлз не присоединятся к ним, хотя она уверена, что если стая узнает что-то важное, они им обязательно расскажут. Хотя она сильно сомневается в этом. Они по-прежнему в тупике. Их следующий шаг — снова ждать. Ритуал, наверняка, включает третье воскрешение — у них ведь было три смерти. Мейсон отмечает, что ритуалы часто используют магию чисел, таких как три. Питер напоминает Скотту, что без этого третьего воскрешения все теории Дитона бесполезны: все они предполагали, что третий человек вернётся из мёртвых. Даже с третьим воскрешением у них не будет много информации. Исследовательская группа выдвинула несколько идей, нашла ритуалы, связанные с тремя смертями и тремя воскрешениями, объясняет Питер, но они пришли к своего рода ситуации "пополам". Половина найденных ритуалов направлена на получение силы и её освобождение на Земле для убийства большего количества людей. Другая половина — на то, чтобы получить силу воскрешать больше людей и создать армию безмозглых зомби-подобных солдат. Прекрасная перспектива, не так ли? Не имея шансов выяснить конечную цель, Скотт возвращается к тому, что они знают о колдуне. Мужчина — возможно, его зовут Марк, или он каким-то образом помечен. Тео рассказывает им, что слышала Трейси (так её зовут!). Лора скривила лицо. Грех? Отлично, наверное, это какой-то фанатик религии. Скотт спрашивает, не могут ли быть замешаны Врачеватели Страха. Он хочет удостовериться, что они могут их исключить. Тео утверждает, что это слишком много магии для их обычного метода работы, да и не помнит он, чтобы у них был какой-то помощник. — Это может быть их фанат, — замечает Пэрриш, и чёрт побери, Джордан, это действительно звучит как вполне реальная возможность. То есть, они могут исключить Врачевателей, но не полностью. Открывают другую дверь, вместо того чтобы закрыть одну. Это раздражает. — У нас недостаточно информации, чтобы составить план. Снова. Прекрасно, — рычит Малия. Тео соглашается. Скотт и Мейсон всё-таки пытаются предложить какие-то идеи, чтобы предотвратить третье воскрешение, что угодно, но у Тео есть разумное объяснение для каждой из их отчаянных и неудавшихся идей. Некоторые из них объективно глупы и найти контраргумент несложно, но в какой-то момент Лора замечает, что Тео может систематически разрушать любую из этих идей с очень веским объяснением... Но не просто на основе здравого смысла и логики. Лора молча хмурится, наблюдая за тем, как Тео почти незаметно смотрит в потолок, так сосредоточенно, что кажется, он читает сценарий. Просчитывает, что сказать против планов Скотта и Мейсона. Она поворачивается к Питеру. Это неосознанное движение — старый инстинкт, который остался с тех времён, когда она доверяла ему. Если он удивлён или рад, что она смотрит на него с таким любопытным взглядом, он этого не показывает. Он просто нейтрально пожимает плечами и отвечает на её немой вопрос. — Модифицированный улучшенный мозг, — объясняет он. Эти слова падают, как камень в озеро, и комната внезапно замолкает. Впечатлённые, любопытные и шокированные взгляды переключаются с Питера на Тео. Химера опускает глаза, теперь сосредоточив взгляд на полу, и краснеет. Рядом с ним Трейси ухмыляется, гордо смотря на Тео, как будто демонстрируя приз, который она выиграла. — Тео, — зовёт Скотт, интересуясь, — Это правда? Глаза Лиама тверды, как камни. Тео прочищает горло. — Я не непогрешим, — возражает он вместо ответа. — Да, мы это уже видели, — отвечает Кори не совсем добродушно, но и не так ядовито, как Лора подозревает: «Но ты всё-таки такой, да? Вот почему иногда ты просто знаешь вещи». Тео пожимает плечами, не выражая явного мнения, но всё портит тот румянец на щеках, приятель. Лора усмехается. Серьёзно, этот парень действительно убил Истинного альфу? Он выглядит как тупица. Он очаровательный. Ну серьёзно? Она поворачивается к Дереку с приподнятой бровью. Взгляд, который она получает от брата, говорит: «Ты не хочешь знать, и клянусь не всегда всё было так неловко». — Ну, если твой улучшенный мозг говорит, что это не Врачеватели Страха, значит, ты, вероятно, прав, — говорит Джордан, бросая осторожную улыбку в сторону Тео. Химера снова пожимает плечами, но на этот раз серьёзно. — Прав я или нет — не имеет значения. Вы не можете быть уверены в этом, так что это ничего не меняет, — коротко отвечает он. — Ладно, окей. Но мы должны что-то сделать. Ты отклонил любую идею, которую мы могли предложить. Мы не можем просто ждать, — возражает Скотт, звуча слегка отчаянно. Тео морщится. — Я знаю. Но если вы выставите себя, то в итоге только пострадаете и останетесь без поддержки. Слишком много переменных, которые мы не знаем, опасность может прийти буквально с любой стороны. Вам нужно смириться с планом, который подразумевает как можно меньше действий, мне жаль. Скотт кивает. — Хорошо, тогда ладно. Лучше, чем ничего не делать. И кто знает, может быть, мы что-то и подцепим таким образом. Мы можем продолжить патрулировать территорию Неметона. Может, мы не сможем остановить его от воскрешения людей, но... Может быть, мы его увидим, на этот раз. — Маловероятно, но, тем не менее, — комментирует Питер. — Ты понимаешь, что это означает, что у вас все те же возможности, что и вчера... Правда, Скотт? — говорит Тео, сокращая как минимум половину своей фразы до намёков и глядя прямо в глаза Скотту. Скотт вздыхает и кивает. Он вытаскивает когти из бедра Лиама. Лиам даже не стонет и исцеляется невероятно быстро. Скотт пару раз трясёт рукой в воздухе, пытаясь что-то сказать, но не может. Это немного пугает — видеть Истинного альфу, который жестикулирует окровавленными, когтистыми руками. — Тебе не нужно делать это самому, — добавляет Тео, как бы исправляя свою прямолинейность. Лора оглядывается. Она находит Джордана, который смотрит на неё, и они задерживаются взглядом на мгновение. Затем заместитель поворачивается к Скотту и спасает его от ответа, который он явно не может дать. — Мы не знаем, действительно ли это имя нашего колдуна, но я могу попытаться пробить имя Марк в системе. Может, найду кого-то с таким именем, кто умер в лесу, — предлагает он. Скотт сглатывает и кивает. — Проверь ещё людей, кто едва не погиб или был похищен и держался в плену или в заложниках в лесу, — предлагает Тео. Пэрриш хмурится. — Это сильно увеличит количество результатов, — замечает он. Да, думает Лора, но если мистер «инженерный мозг» говорит тебе это сделать, Джорди, значит, делай. — Мы с Дереком можем патрулировать сегодня ночью, Скотт. Везде, где ты нас попросишь. Питер тоже, — говорит она. Питер кивает в знак согласия, несмотря на то, что последняя часть была явно приказом. Скотт кивает и благодарит её. Он, наверное, опять проведёт ночь у могилы дочери Арджента. Лора встаёт. Дерек и Питер идут за ней, повторяя за ней. То же делает Джордан, поднимая свою униформу. Трейси тоже встаёт, тянет Тео за собой, отрывая его от их всё ещё переплетённых рук. Лиам тихо рычит — звук приглушён, но всё ещё слышен под голосами людей и скрипом мебели. Это настолько слабый звук, что Трейси может притвориться, словно не слышит его. Она двигается, чтобы обнять и поцеловать Тео, но замечает, что он смотрит в сторону Лиама. Она останавливается — явно удивлённая — и сжимает губы в тонкую линию. Она целует Тео в щёку, заставив его почти вздрогнуть. Тео поворачивается к ней, как будто вдруг вспомнил, что она здесь. Он улыбается и отпускает её руку, кивая в сторону двери. Её улыбка тускнеет, в глазах появляется жестокий свет. Но она кивает и следует его указаниям. Тео подходит к Лиаму, наклоняется к нему, кладёт одну руку на его колено, обвивая её вокруг коленной чашечки. Он пристально смотрит в глаза Лиаму и теперь кажется, что они снова говорят на одном языке. Лиам сглатывает, не отрывая взгляда, и почти незаметно подтягивает колено к Тео. — Ты в порядке? — шепчет Тео. Это скорее похоже на ободрение, чем на вопрос. Всё ещё удерживая его взгляд, Лиам кивает. Тео улыбается — это хорошая, настоящая улыбка — такая, какую Лора за всё короткое время, проведённое в стае, никогда не видела на лице химеры. — Хорошо, — комментирует Тео, кивая. Затем он уходит, следуя за Трейси. Лиам закрывает глаза. Люди вокруг разговаривают и ходят, да, но Лора уверена, что он слышит звук поцелуя Тео и Трейси. Затем двигатель грузовика заводится, и челюсть Лиама сжимается. Слева от него Скотт похлопывает его по плечу с сочувствием. — Лиам, — зовёт Лора. Лиам вздрагивает, резко открывает глаза и смотрит в её сторону. Она стоит рядом с дверью, Питер и Дерек уже вышли. Скотт взглядом понимает, что она задумала. — Вставай. Ты идёшь с нами, — приказывает Лора. Лиам встречает её взгляд и удерживает его. Его челюсть сжимается и разжимается, он с трудом сдерживает гнев. Слишком много эмоций сейчас мешает ему, маленькая война разгорелась в его голове. Он почти дрожит от усилий удержать всё под контролем. Он действительно хотел бы, чтобы Тео был рядом. Чтобы сломать ему нос, да, но... он бы исцелился. Скотт стоит рядом — слева от него. Лиам встречает его взгляд, и его альфа успокаивающе улыбается. Он кивает головой в сторону Лоры, спрашивая разрешения, и Скотт кивает. Лиам встаёт и выходит к Дереку и Питеру. Перед тем как уйти, Лора и Скотт молча встречаются взглядами. Им не нужны слова: Лора может напрямую общаться с внутренним волком Скотта. Её взгляд говорит: «Прекрати это». Скотт хотел бы, чтобы у него это действительно получилось.

***

Скотт шумно выдыхает. Этот звук отражается в пустой комнате. Он садится на диван, опираясь локтями на колени и закрывая лицо руками. Он проводит пальцами по волосам — так рад, что остался один. Так чертовски рад, что никого нет рядом, чтобы он мог позволить себе потерять контроль, и никто бы этого не увидел. Нет никого, за кем нужно ухаживать, кого нужно защищать, оберегать, никого, о ком нужно думать. Только он и кризис, который вот-вот начнётся. Скотт редко находит время для себя. Он научился ценить одиночество, как, наверное, только матери могут. Мать четверых детей с партнёром, который далеко-далеко отсюда. Как бы он ни любил проводить время со стаей, как бы ему не нужно было их присутствие. Как бы он ни обожал быть в комнате, полной счастливых людей, о которых он заботится — сейчас он устал. Он буквально вымотан. Он вдыхает ароматы, оставшиеся в комнате — смесь запахов, которые принесли все эти люди. Эмоции, которые здесь остались — головокружительный коктейль, затуманивающий его объективность. Он вдыхает носом и выдыхает через открытый рот. Запах стаи не успокаивает, не помогает и не утешает его сегодня. Это слишком плотное одеяло, которое душит его тревогой. Какой же бардак. Какой же ёбаный, ужасающий бардак. Как будто было недостаточно риска столкнуться с возвращением Эллисон — с раной, которую он действительно, действительно не хотел снова вскрывать. Нет, вишенкой на этом дерьмовом торте стало то, что теперь он потерял единственного человека, на которого мог рассчитывать — того, кто оставался объективным и достаточно ясным, чтобы помочь ему разобраться во всём этом. Он надеялся, что сможет по-прежнему на него рассчитывать в поисках ответов — кто этот колдун? Чего он хочет? Как его остановить? Без Стайлза, без Лидии у Скотта остаётся только Тео. Конечно, Скотт не дурак и может придумать пару годных планов, но для подготовительной работы, для всей этой мозголомной аналитики... Ему нужна помощь. Ему нужен Тео. Он обещал Стайлзу и Лидии, что они могут уехать и думать о своём будущем, учиться в колледже. Он не может звонить им каждый раз, когда в Бикон-Хиллз происходит что-то странное — это только заставит их вернуться. Ему нужен Тео, и ему нужен он на все сто процентов вовлечённым. Ему нужен Тео, который думает только о деле. Да, конечно, Тео помогает, он действительно размышляет о ритуале и колдуне, он предлагает полезные планы, но… Трейси его отвлекает. Намного сильнее, чем Скотт рассчитывал. И что ещё хуже: Тео отвлекается не только на Трейси, но и на Лиама. Точнее, на то, насколько Лиам зол — из-за Трейси. А это уже другая проблема, которая действительно беспокоит Скотта. Лиам злится, и дело не в том, что Тео — его якорь. Это не защитная реакция Лиама, что было бы логично и даже ожидаемо, учитывая, что для Тео он тоже является якорем. Нет — это не гнев из-за того, что Трейси каким-то образом ранит Тео. Лиам зол, потому что он ревнует. И Скотт... он не знает, что об этом думать. Одно дело — рационально принять тот факт, что его волк уже считает Тео частью стаи и хочет заботиться о нём так же, как и обо всех остальных. И с этим уже нелегко смириться. Но совсем другое — осознавать, что Лиам — его единственный укушенный бета — его Лиам, который для него нечто среднее между младшим братом и сыном... что Лиам и Тео... вместе. Да, правда в том, что Скотт близок к тому, чтобы простить Тео и принять его в стаю официально. Но в последний раз, когда Тео обладал таким влиянием на Лиама, Скотт умер. Ладно, не совсем в последний раз — технически это было во время войны с охотниками Монро. И тогда Тео не просто помог Лиаму, он помог многим. Включая самого Скотта. Даже так, часть Скотта отказывается допустить, чтобы Лиам завёл романтические отношения с Тео. В бою он доверяет Тео, но не может представить своего драгоценного бету с их бывшим врагом. И дело не только в том, что Тео может быть манипулятивным, хитрым ублюдком — Скотта даже радует, что Тео пытается быть чем-то большим, чем просто этим. Проблема в том, что слишком очевидно: Тео никогда не был ничем другим. Он не знает как по-другому, у него нет опыта в управлении собственными эмоциями. Он настолько беспомощен в этом, что даже Трейси это заметила — и теперь использует эту новую слабость Тео в своих интересах. Тео не знает как любить. Нет, не совсем так. Он просто не знает как с этим справляться. Чувства, эмоции — он только начинает их осознавать, но… Скотт не может позволить Лиаму, который в любую привязанность окунётся с головой, связываться с кем-то настолько сломанным, как Тео. Это идеальный рецепт катастрофы. Скотт выдыхает и откидывается на спинку дивана. Здесь всё ещё пахнет Малией и Лиамом. Желание защищать Тео и так достаточно странное, учитывая, что этот парень однажды его убил. Скотту уж точно не нужно было добавлять к этому драму. Он вспоминает, как Трейси посмотрела на Тео, словно разрешая ему подойти к Лиаму. Она буквально позволила ему это. И то, насколько послушно Тео даёт ей делать с собой всё, что угодно, будто он кукла, марионетка, а Трейси держит в руках нити… Это тревожит Скотта. Сделает ли он то же самое с Лиамом? Будет ли использовать его так же, как Трейси использует его самого? Разве Тео думает, что это и есть любовь? Но тогда… Тот заботливый, успокаивающий жест, которым Тео коснулся Лиама… Скотт мысленно выругался. Тео влюблён в Лиама. Это до боли очевидно, и он уверен, что даже они сами уже это понимают. Слава богу, сейчас Лиамом занимаются Лора и Хейлы. У Скотта просто не было бы сил. Он не доверяет Питеру, но с Дереком и Лорой рядом Лиам вполне в безопасности. Так что он может вернуться к тому, чтобы беспокоиться о Тео. Почему, блять, Тео позволяет Трейси так с собой обращаться? Разве Мейсон не предположил, что Тео был хозяином канима-сущности Трейси? Потому что выглядит это совсем наоборот. У него возникает ужасное подозрение — вернее, почти уверенность — что Тео сам это позволяет. Из-за вины. Что на самом деле он обладает властью, но, считая себя виноватым, не использует её и добровольно отдаёт в руки Трейси. И это проблема, потому что Тео в каком-то смысле прав, считая себя виновным. За ним действительно много грехов. Неприятных. По-настоящему ужасных. И то, что Тео испытывает вину за них — это хорошо. Это значит, что он меняется. Или уже изменился. Что он понимает, что должен искупить свою вину. Вина — это единственное, что способно изменить Тео, спасти его. Единственное, что может вернуть его к человечности. Этот процесс начался ещё после ада, и Скотт собственными глазами наблюдал за этим. Но он не завершён. И, как бы сильно Скотту ни хотелось помочь, защитить, позаботиться о Тео, он не должен вмешиваться. Тео должен пройти через это сам. Но в этом хаосе появилась непредвиденная проблема. И имя ей — Трейси Стюарт. Скотт громко вздыхает. Его голос гулко отдаётся в пустой комнате. Мёртвой Трейси казалась куда милее. Было проще воспринимать её как жертву. Как невинную девушку, которой воспользовались плохие парни. Но правда в том, что Трейси с самого начала была немного более сломанной и менее невинной, чем стая хотела её видеть. И теперь Скотт обязан что-то сделать. Потому что он должен защитить Тео. Но при этом он не может останавливать этот процесс. Но что-то он должен сделать, чтобы спасти Тео. Спасти Лиама. И весь этот грёбаный город. Снова. Чёрт бы всё побрал.

***

Лиам принимает душ после пробежки с Хейлами. Наверное, это было лучшее, что могло с ним случиться прямо сейчас. Помимо мысли о том, что он был бы не против, если бы Трейси снова умерла. Он ухмыляется про себя. Он вроде как гордится этим новым статусом, новой фазой, в которую он вступил. Он может признаться в своих чувствах к Тео, хотя и при условии, что не будет называть их этим страшным словом на «Л». Но, помимо этого, он как бы осмыслил это и даже может шутить на эту тему. Ему кажется, что он, более или менее, способен с этим смириться. До определённой степени. Бегать было здорово. После первоначального смущения и полного отсутствия гармонии между ним и остальными тремя, он постепенно вжился в плавный ритм Лоры и Дерека. Это было трудно вначале, привыкать к стилю бега, совершенно отличному от его собственного, от того, к которому он привык. Он бегал только с Тео в последнее время, и для них бег был как игра. Но бегать с Хейлами — это почти как духовный акт. Они двигаются так, словно являются частью чего-то, чего существует только тогда, когда они вместе. Даже если Питер всё ещё бегал с немного другим ритмом, как будто не мог полностью влиться и синхронизироваться с племянником и племянницей, это всё равно ощущалось магически. Как единое тело, двигающееся вместе. Это дало ему энергию и время, чтобы сосредоточиться на своём разуме, а не отключать его. Он использовал пробежку как способ скорби. Боль проносилась сквозь него также, как он бежал через заповедник, это ощущение сжигало и сотрясало его.. Когда они остановились, на Лиама внезапно снизошла волна умиротворения, и она до сих пор его не покидает. Дерек похлопал его по плечу, словно выражая молчаливое сочувствие. Питер пошутил насчёт того, чтобы прикончить Трейси. Лора отчитала его, но не отрицала, что сама бы с удовольствием ей врезала. Лиам засмеялся тогда так, как вообще не думал, что всё ещё способен на такое. Он выключает душ и надевает одежду. Во время пробежки он заметил кое-что, что натолкнуло его на мысль. Он проверяет адрес в телефоне. Через десять минут стучит в деревянную дверь перед симпатичным двухэтажным домом. Забора нет, а сад полон детских игрушек. Дверь открывает мисс Эванс. На ней домашняя одежда, перепачканная краской, и она выглядит совсем не так, как в классе — элегантной и сдержанной. Хотя Лиам признает, что она по-прежнему красива. На её лице растерянность. Лиам предполагает, что на её месте сам был бы изрядно удивлён. — Здравствуйте, мисс Эванс. Надеюсь, я не помешал, — Лиам немного неуверенно улыбается. Она тоже улыбается. Из дома доносится детская музыка, а вместе с ней — голоса двух девочек, напевающих в такт. — Привет, Лиам. Нет, совсем нет. Но должна признаться, я не ожидала увидеть одного из своих учеников у себя на пороге, — отвечает она, вопросительно приподняв бровь. Лиам изо всех сил старается не покраснеть. Он знает, что делает правильное дело, придя сюда и разговаривая с учителем лично, и считает особенно правильным, что не принёс цветы. Это только усложнило бы ситуацию и сделало бы её более неловкой. — Простите. Просто… я хотел поблагодарить вас за сегодняшний день. Мне было не очень хорошо… в психическом плане, — объясняет он. Мисс Эванс внимательно смотрит на него своими яркими глазами — вежливо, но серьёзно, словно безмолвно приглашая его пояснить. — Я знаю, что вы это заметили. И я хотел сказать спасибо — и за то, что заметили, и за то, что дали мне пространство. Обещаю, я уже попросил у кого-нибудь конспекты пропущенного, — заканчивает он с лёгкой улыбкой. Мисс Эванс усмехается. — Не у Мейсона, надеюсь. Боюсь, твои друзья тоже не особо обратили внимание, они были… слишком озабочены вами. Лиам кивает. — Знаю. Но мы наверстаем. Вы же знаете Мейсона, он не может жить спокойно, если знает, что отстал по предмету. Мисс Эванс смеётся. Лиам снова краснеет, даже не совсем понимая, почему, но теперь ему как-то немного легче, и он уже улыбается. — Ещё раз прошу прощения и спасибо. «Да благословит вас Господь, мисс Эванс», — хотел бы сказать Лиам, но как-то не может. Не должен. Не стоит выражать это так. Она медленно кивает, глаза все так же твёрдо прикованы к нему, но не заставляют ощущать дискомфорт. Она внимательно его изучает. — Надеюсь, сейчас тебе лучше, — говорит она вместо того чтобы спросить. Лиам усмехается с сожалением. Даже если бы он мог объяснить, вероятно, не стал бы. Это настоящая путаница, и ему не хочется снова переживать все это, не говоря уж о том, чтобы делиться своими проблемами с учительницей. Но приятно, что она интересуется. — Не думаю, что скоро мне станет лучше. Но я стараюсь не позволять этому разрушать мою обычную жизнь, — признаётся он. Мисс Эванс молча и серьёзно кивает. — Лиам, я знаю, что у тебя не самый приятный опыт общения со школьным психологом. Честно говоря, я даже не понимаю, как мы могли это допустить. Но если тебе нужна помощь, если есть что-то, что я могу сделать… Ты можешь поговорить со мной. Тебе не нужно прятаться. Сейчас она не улыбается, просто смотрит на него — серьёзно, честно, и Лиама смущает, что в её запахе ощущается оттенок сожаления и вины. Как будто она винит себя за то, что раньше не поддержала его, что глупо — тогда она только начинала преподавать в старшей школе, когда все пошло к чёрту. Она подбирает слова, и Лиам не перебивает. Ему интересно, к чему она ведёт. — Боюсь, я ничего не знаю о том, каково быть оборотнем. Но о том, каково быть подростком, кое-что знаю. Так что я не могу обещать, что смогу помочь с проблемами оборотней, но если дело в подростковых — я здесь, — говорит она с искренней улыбкой. Улыбка появляется на лице Лиама. — Спасибо, мисс Эванс. Она смеётся, глядя на его выражение. — Нет, Лиам, это тебе спасибо.

***

Лиам ворочается, но бесполезно: неудивительно, что этой ночью сон к нему так и не приходит. Раздражённый, он в конце концов сдаётся. Отбрасывает одеяло, садится и проверяет время на телефоне. Поздно, но не слишком. Достаточно поздно, чтобы хотелось спать, учитывая, что утром ему в школу, но он уже давно понял, что надеяться на скорый сон не стоит. Он снова вздыхает и окончательно признаёт поражение. Встаёт и ищет одежду. Берет первую попавшуюся пару джинс, натягивает их, набрасывает куртку поверх футболки, в которой пытался заснуть, и обувается. Батарея телефона полностью заряжена: он может оставаться на улице столько, сколько захочет, пока не устанет настолько, что появится шанс просто вырубиться. Паранойя и недавний опыт убеждают его оставить записку для мамы — на случай, если она заглянет к нему по какой-то причине, или если он не вернётся до утра, когда она может проверить. Он колеблется, думая стоит ли ему, но в итоге просто пишет её и решает: да какая разница, в худшем случае она её просто не увидит. А если всё-таки зайдет в его комнату, то заметит. Он выпрыгивает из окна. Ночь тёмная — ни луны, ни звезд, скрытых за тучами. Лёгкий туман окутывает все вокруг, влага поднимается из леса. Она накрывает заповедник плотным покрывалом, растекаясь по городу. Лиам задумывается, насколько холодно должно быть бегать в таком тумане, и понимает, что совсем не завидует Хейлам, которые сейчас мчатся сквозь лес, или Скотту, который, скорее всего, проводит ещё одну бессонную ночь у настоящей могилы Эллисон Арджент. Он идёт без цели. Надеется, что после Трейси они не вернут ещё и Эллисон. Такой дуэт может всерьёз расколоть стаю, учитывая, что одно только присутствие Трейси уже разрушает эту хрупкую гармонию. Честно говоря, Лиам не предвидел и половины тех реакций, которые увидел — и, да, он был слишком занят тем, чтобы злиться, но всё равно заметил. Что само по себе уже достижение, если сравнивать с тем, как раньше ярость застилала ему разум и обострённые чувства. Это влияние Тео? Или он просто взрослеет? В любом случае, он не ожидал, что стая отреагирует на Трейси с едва скрытой враждебностью. Даже Кори не выглядел особенно радостным, увидев её — и не выглядел удивлённым. Лиам делает вывод, что тот всё-таки сходил проверить её у Тео, последовав его совету. Малия никогда не скрывала, что не любит Трейси — как одну из стаи Тео, так что тут ничего удивительного. Но даже обычно довольно нейтральный заместитель шерифа, Джордан Пэрриш, посмотрел на Трейси и Тео вместе так, словно видел нечто особенно омерзительное. Ох уж этот взгляд. Лиам его полностью поддерживает. Он размышляет почему Хейлы отреагировали именно так. Думает, что их ухмылки и недоверчивые выражения могли бы придать ему больше уверенности, помочь крепче стоять на... На чём? На своём требовании, чтобы Трейси вернула ему Тео? На своих правах на Тео? Да какая разница. На этом всём. Лора, Дерек и Питер — все трое смотрели на Трейси так, словно не могли поверить своим глазам. Конечно, это могло быть просто потому, что Трейси вела себя чуть более чем бесстыдно, разыгрывая свой спектакль на глазах у всех — но Лиам хочет, ему необходимо надеяться, что дело не только в этом. Стали бы Хейлы брать его под своё крыло, шутить насчёт того, чтобы избавиться от Трейси, если бы просто злились на неё? Лиам качает головой. Больно — думать о Тео, думать о Трейси и Тео. Больно даже после пробежки с Хейлами, даже после того, как смирился с тем, что, ну ладно, он каким-то образом влюбился в самую тупую химеру на всём свете. Это всё ещё звучит невероятно, словно он говорит о ком-то другом, но, по крайней мере, он может принять свои эмоции. Или… можно ли различать эмоции и чувства? Если да, то Лиам сейчас на стадии принятия эмоций, которые испытывает, но не самого чувства. Всё сложно, но не слишком: он влюблён в Тео, он признает это как эмоцию, осознает, что именно это ощущает, но еще не смирился с самим чувством — то есть с тем фактом, что чёрт возьми, какого хрена я влюбился в Тео. Он тихо ругается. Надо перестать об этом думать — размышляет он, но это трудно. Его мозг не способен переключиться ни на что другое. Он оглядывается. Странное чувство — идти одному в безлунную ночь, когда туман поглощает тусклый свет фонарей. Он ухмыляется: он может вспомнить минимум дюжину фильмов ужасов, которые начинаются именно так. Он мог бы найти себе приличную гигантскую пирамидообразную маску для начала — посмотреть, что будет, если кто-то его заметит. Достать меч длиной в два метра, чтобы носить его за спиной или волочить по земле, уже сложнее... Но разве это не было бы уместно? В конце концов, в названии города есть слово "холм", а сейчас тут очень тихо. Он тихо посмеивается над собственной шуткой, качает головой и засовывает руки в карманы куртки. Замечает, что, если свернуть на ту улицу, а потом на другую, можно дойти до дома Мейсона. Так и делает, пробираясь к окну лучшего друга, чтобы проверить его. Но, приблизившись, он даже через закрытое стекло чувствует запах секса и замирает. Он уверен, что все в доме уже спят, но на всякий случай прислушивается. Когда заглядывает в окно, то видит Мейсона, крепко спящего... в обнимку с Кори. Покраснев, но улыбаясь с теплотой, он уходит. «Ну хоть не застал их за делом» думает он. Он снова просто бродит без цели и вскоре проходит мимо дома Стилински. Там пусто — шериф, похоже, до сих пор в участке. Лиам проверяет телефон: 2 часа ночи. Конечно, это Бикон-Хиллз, и все ждут, когда рванёт очередная бомба, но не должен ли этот мужчина хоть иногда спать? Лиам размышляет, стоит ли рассказать об этом Стайлзу, но не уверен, будет ли хорошей идеей разоблачать шерифа. /Если твой отец до сих пор в участке в два ночи, стоит ли мне тебе сказать?/ — набирает он, но так и не отправляет сообщение. Стайлз наверняка спросит, что Лиам сам делает на улице в такое время, а Лиам совсем не хочет обсуждать Тео со Стайлзом. Особенно со Стайлзом. И уж точно не раньше, чем поговорит с Мейсоном. Он меняет маршрут, прячет телефон обратно в карман. Идёт, будто без цели. Или... может, она всё-таки есть? Может, какая-то часть его с самого начала вела его сюда. Ирония в том, что Лиам всерьёз сомневается, что смог бы найти это место, если бы пытался сделать это осознанно. Сила инстинкта, да? Синяя Тойота припаркована на привычном месте. Окна квартиры на третьем этаже тёмные, но... Лиам замирает, сердце пропускает удар. Тео. То ли уловил его запах, то ли услышал шаги или биение сердца — Тео вскидывает голову. Он наклоняется вперёд, опираясь ладонями на перила балкона и тяжело наваливаясь на них. На нём только штаны, он без футболки, и у Лиама перехватывает дыхание. Он даже не знает почему. Глаза Тео горят, но они не сверхъестественного цвета. Это их естественный серо-зелёный оттенок, и они пронзают Лиама прямо там, где он стоит. Лиам задерживает взгляд — смотрит на Тео так же, как Тео смотрит на него. Чем дольше он смотрит, тем сильнее ощущает, как в груди расцветает совершенно новое, неприятное чувство — нечто похожее на страх, который велит ему развернуться и бежать, бежать быстро. Может, Тео ощущает это — или возможно просто решает, что с него хватит этого взгляда издалека: он подтягивается через перила и прыгает с трёх этажей вниз. Приземляется в идеальной позе на корточках прямо перед Лиамом, так плавно, что Лиам мог бы позавидовать. Если бы он был в нормальном состоянии. В том состоянии, в котором он сейчас, он замирает на месте и может только держать взгляд Тео, безумно пытаясь понять, откуда этот страх. Он никогда не боялся Тео, даже когда они были врагами. Почему он боится его сейчас? Тео встаёт. Лиам сглатывает, отчаянно пытаясь разорвать напряжение и избавиться от страха. Тео хмурится, должно быть, он это заметил, и открывает рот, чтобы — Лиам уверен — потребовать объяснений, почему, чёрт возьми, Лиам боится его сейчас — но прежде чем он успевает это сказать, Лиам видит их. В тот момент, когда Тео поднимается с земли, Лиам замечает, что он босой, да, но также он видит обнажённую грудь, руки и плечи Тео во всей их красе. Даже спортивные штаны, что на нём, сидят так низко на бёдрах, что Лиам почти видит волосы на его лобке. Знаете что? Страх превращается в ярость. Лиам сжимает челюсть и кулаки. Он знает, откуда эти синяки — укусы, царапины. И он знает, что это за запах на Тео, который — как Лиам не может вспомнить — когда-либо был на нём. Ему хочется схватить Трейси и разорвать ей глотку. Стремление восстановить свои права на Тео настолько сильно, что Лиам почти двигается в этом направлении. Но затем снова появляется страх — «что, чёрт возьми, я делаю? Почему я превращаюсь в какого-то первобытного монстра?» Страх снова превращается в ярость — теперь уже против Тео. Разве он не мог, чёрт побери, надеть хотя бы футболку? Ну что за хрень — у Лиама и так хватает проблем, чтобы ещё видеть доказательства того, как эта сука трахается с его — ладно, мозг, стоп. Хватит. Тео закрывает рот. Лиам уверен, что тот хотя бы на девяносто процентов понял, что только что промелькнуло в голове Лиама. Лиам кашляет, неловко кивает. — Классный прыжок, — комментирует он сдавленным голосом, пытаясь быть спокойным и эпически проёбываясь. Тео странно серьёзен. Или может быть, и не так уж странно, если он действительно хотя бы немного понимает, что только что случилось в голове Лиама. Но именно в этот момент Лиам делает глубокий вдох и ощущает в запахе Тео нечто новое — не только секс. Тео пахнет гневом, страхом, отчаянием, и, как если бы этого было недостаточно, безумным количеством сожаления. Лиам понимает, что следы на его щеках — это высохшие слёзы. Это удар ниже пояса — доказательство, которого он ждал, подтверждающее, что Тео не хочет Трейси. Что Лиам не потерял его. Но, блядский ад, если он её не хочет, почему позволяет ей трахать его!? Лиам хочет прокричать этот вопрос Тео, потребовать ответ от него. Но он не делает этого. Тео продолжает смотреть на Лиама. Молчаливо ожидая, потому что — несмотря на эту идиотскую ситуацию с Трейси, Тео не глуп. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он. Его голос хриплый. Лиам старается не придать этому слишком много значения. Может, просто давно не разговаривал. Он пожимает плечами и пытается быть непринуждённым. Это легче, чем было раньше. — Не мог уснуть, подумал, что немного прогуляюсь, — отвечает он честно. Тео кивает. Лиам колеблется, прежде чем добавить: — Что насчёт тебя? Тео фыркает, отворачиваясь. На его лице появляется маленькая усмешка, и Лиаму это нравится. Она горькая, но очень типичная для Тео, и Лиам скучал по ней. Когда она появляется, это как еще одно возвращение к нормальной жизни — к тому, что было раньше. Это тот Тео, которого Лиам понимает — в какой-то степени. Тот, кто бьёт Лиама и жалуется, когда Лиам отвечает тем же, а не тот, кто касается его колена и говорит слишком много молчаливыми глазами, заставляя Лиама чувствовать, как сжимается его сердце. Тот, чьи глаза говорят: «Прости, что причиняю тебе боль, но мне нужно это сделать», и при этом сам очень сильно страдает. — То же самое, — отвечает Тео честно, с его фирменной улыбкой. Лиам слышит, как его сердце бьётся ровно, и думает, что Тео не стал бы прикладывать усилия для лжи, особенно с ним. Не сейчас, в любом случае. Лиам осторожно улыбается и кивает, указывая назад. — Хочешь составить компанию? — спрашивает он. Тео пожимает плечами и кивает. Как будто это не имеет значения, хотя оба знают, что это совсем не так. Они оба понимают, что между ними есть что-то большее, чем говорят слова за них. Они идут вместе. Босые ноги Тео не издают ни звука, в отличие от резиновых подошв Лиама. Хотя Тео обычно довольно грациозен в движениях и умеет делать так, чтобы издавать как можно меньше шума. Лиам старается не обращать внимания на то, что Тео наполовину раздет. Это не первый раз, когда он видит его без рубашки. Это также не первый раз, когда он находит его привлекательным. Или когда он замечает, как он пахнет — чёрт, Лиам, ты придурок. Ты так занят тем, что разглядываешь парня, что даже не заметил, что он, должно быть, замерзает. Туман рассеялся и оставил после себя неприятный холод. Лиам расстёгивает куртку и снимает её. — Тебе не холодно? — спрашивает он Тео. Тео пожимает плечами, скрещивая руки на своём обнажённом, мускулистом и невероятно хорошо очерченном теле — перестань пялиться, Лиам Данбар. Надеясь, что не краснеет, Лиам протягивает ему куртку. Дыхание Тео перехватывает, и он несколько секунд смотрит то на Лиама, то на куртку, то снова на Лиама. Он, должно быть, думает о Трейси, осознаёт Лиам. Трейси распознает запах Лиама на Тео, если тот наденет куртку. Эта мысль сводит Лиама с ума. Во-первых, ему действительно, действительно хочется, чтобы Тео сейчас же надел куртку. Чтобы бросить вызов Трейси. Но также ему, чёрт возьми, хочется увидеть, как Тео будет выглядеть в его одежде. Понюхать его. Уловить его запах. Господи, Лиам, успокойся. Успокойся и прекрати думать о том, чтобы натянуть эту куртку на Тео, прижать его к ближайшей твёрдой поверхности и обнять его, тереться об него, пока он не будет пахнуть тобой. Пока ты не сможешь быть уверен, что он никогда не сможет смыть твой запах — о, ёбаный блять. Какого хрена я делаю. Лиам кусает губу, все ещё протягивая ему куртку. Он не хочет накинуться на Тео, чтобы объявить войну Трейси. Он не хочет так сильно желать его. Он хочет, чтобы Тео надел куртку, потому что ему холодно. Он хочет, чтобы Тео носил его одежду, потому что ему комфортно с Лиамом. И он чертовски уверен, что не хочет принуждать Тео к чему-либо, если тот не заинтересован в этом. Но Тео ухмыляется, как Чеширский кот с зелёными глазами, полными уверенности.. Он также подмигивает — этот мелкий засранец — и берёт куртку. Он надевает её, хотя рукава немного коротковаты, а на плечах она свободна. Сердце Лиама останавливается. Похоже, что увидеть Тео в его одежде — это что-то, к чему Лиам ещё не готов. Его мысли возвращаются ко всем этим идеям вроде "пометить свою территорию" — пометить Тео, возможно, добавляя новый слой синяков и укусов, чтобы заменить те, что уже начали исчезать. Тео снова начинает идти. Лиам спешит догнать его. — Она всё равно учует мой запах на тебе, — объясняет он спокойно, засовывая руки в карманы куртки. Лиам прикусывает язык, чтобы не сказать: «Хорошо, так она узнает, что ты мой». Он действительно не хочет думать, что он владеет Тео. Что Тео принадлежит ему. Он не хочет запирать его в клетке — он хочет любить его. Затем он думает: если она всё равно распознает мой запах на тебе, могу ли я вдавить тебя в стену и поцеловать? Мммм, плохой мозг, плохой мозг. Это заходит слишком далеко. Он откашливается. — Слушай, я хотел тебе сказать… — начинает Лиам, но останавливается. Тео приподнимает бровь. — Да? Лиам думает..Он глубоко вздыхает и начинает снова. — Я понимаю, что ты думаешь, что должен ей что-то. Я понимаю, что чувствуешь себя в долгу перед ней. Тео останавливается и смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Ты действительно понимаешь? На его лице что-то искреннее, что-то вроде надежды. Надежда на то, что кто-то понимает? Или надежда, что именно Лиам понимает? Лиаму немного грустно это признавать, но снова вспыхивает приступ гнева. Это должно быть разочарование — видеть, как Тео ведет себя так, будто должен пожертвовать собой. Ради чего? Лиам кивает и снова начинает идти, Тео легко его догоняет. — Чего я не понимаю, так это того, почему ты должен отдаваться ей. Да, он знает, что это причиняет боль Тео. Он понимает, что это не самый деликатный момент. Но он зол, ладно? И тоже страдает. Тео останавливается, словно окаменев. Он пристально смотрит на Лиама холодными, злыми глазами. Он снова выглядит как раньше — опасный и дикий. Если бы только Лиам мог почувствовать разочарование и отчаяние под этим — похоже, Тео действительно надеялся, что Лиам в самом деле поймёт. «Знаешь что, дорогой? Я не понял. Потому что ты ведёшь себя глупо». Лиам останавливается и встречает взгляд Тео. Он старается остаться спокойным. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — говорит Тео и собирается уйти, но Лиам хватает его за запястье и останавливает. — Конечно, я понимаю. Это написано у тебя на лице. Тео, прошу. Гнев угасает, уступая место боли. — Скажи мне, почему ты это делаешь? Тео замирает. Лиам видит, как он осознаёт, что не ожидал, что Лиам будет умолять.. Зелёные глаза опускаются вниз к руке Лиама, сжимающую запястье, затем он вздыхает и снова поднимает взгляд, встречаясь с ним глазами. Но на его лице есть что-то, что Лиаму не нравится — своего рода смирение перед испытанием, которому он не хотел бы поддаваться. Решимость сделать то, что ему действительно не хочется. На мгновение Лиам вспоминает, что Тео когда-то был врагом. — Я люблю её, — говорит Тео. Пробить Лиама когтями в грудь было бы лучше. Лиам слышит ложь — момент, когда его сердце пропускает удар. Он реагирует, даже не думая. Он рычит и бьёт Тео, и осознаёт это только, когда чувствует металлический запах крови. Тео одной рукой держится за нос, из которого течёт кровь, а другая рука висит в воздухе. Лиам собирается извиниться, но глаза Тео опущены, он смотрит в землю и краснеет. Смущён.. Гнев снова вспыхивает, и Лиам рычит второй раз, но останавливается, прежде чем броситься на химеру, которая почти не защищается. — Обманывай кого угодно, Тео. Говори неправду, если она этого хочет. Но не смей лгать мне. Он уходит. Тео не идёт за ним. Он не пытается убежать. Он шагает медленно, зная, что Тео может уловить запах его слёз так же, как Лиам. Когда Лиам возвращается домой уже почти утро, и на траве прямо под его окном сидит Лора Хейл, скрестив ноги. — Раунд второй? — спрашивает она. Дерек выглядывает из тени, но Питер отсутствует. Лиам не задаёт вопросов — почему вы здесь, откуда вы знаете, и что мне теперь делать. Он просто кивает и следует за ними.

***

Телефон звонит. Джордану снится Афганистан, и это будит его. Он направляет пистолет, который держит под подушкой, перед собой, прежде чем осознаёт, что он делает. Он один. Он моргает. Телефон все еще звонит. А, точно. Он суетится, выбираясь из одеяла, и поднимает трубку, но уже слишком поздно — звонок упущен. Ну, по крайней мере номер сохранен в памяти телефона, думает он: можно догадаться, что происходит — по идентификатору. Он моргает один раз, второй. Его телефон сообщает, что пропущенный звонок был от Тео Рэйкена.