Shadows on this world

Когда звонит будильник, Джордан громко стонет. Звук разносится по тихой комнате, звуча ещё громче и зловеще. Джордан с силой опускает руку, надеясь, что попадет по телефону, а не опрокинет его на пол. Ему везёт: пальцы сжимают гладкий корпус, и он поднимает телефон, держа его на расстоянии вытянутой руки над лицом. Прищурившись сквозь сонную пелену, он смотрит на экран, изо всех сил стараясь игнорировать пронзительный сигнал, который продолжает разрываться прямо перед его глазами. Он раздражённо фыркает и смахивает будильник. Рука падает ему на лицо, закрывая глаза, и он тяжело вздыхает. Господи, как же он устал. Почему он так устал? Ах да, он же не может отключать звук на телефоне ночью — а вдруг кто-то позвонит и ему понадобится помощь? И, как оказалось, ему действительно звонили. Ночью. По делу, вероятно, ведь зачем ещё Тео Рэйкену звонить ему в… 4 утра, если не за помощью? Хотя, если подумать, почему вообще Тео Рэйкен решил ему позвонить? Дерьмо. Он пропустил звонок и попытался перезвонить Тео, но безуспешно. Проведя в постели ещё минут пятнадцать, он мучительно пытался решить, что делать. Встать и проверить, всё ли с Тео в порядке? Тео уже не ребёнок, если у него проблемы, он знает, как с ними справиться. Да, но что, если это что-то сверхъестественное? Джордан, этот парень разбирается в сверхъестественных угрозах лучше тебя. Но всё же он ещё ребёнок. Ребёнок, который, возможно, позвонил за помощью… Почему Тео позвонил ему, но сразу после этого не взял трубку? Джордан нахмурился, так и не убрав руку с глаз. В разгар всех этих внутренних споров он, как полный идиот, снова уснул, а теперь чувствовал и стыд, и вину. Возможно, даже действительно оставил Тео в беде. Но Тео не дурак: если ему нужна была помощь, не мог же он позвонить только Джордану? Наверняка он попробовал дозвониться и в участок. Верно? Набрать 911 куда проще, чем листать список контактов в поисках того, под каким именем он сохранил его номер. Джордан вздохнул, убирая руку с глаз, но оставляя её на лбу. Затем набрал номер участка. Ответила помощник шерифа Бет Джонсон. — Привет, Пэрриш, — поздоровалась она. — Привет, Бет. Эм, здравствуй. — О, на имена перешли? Ты ведь никогда так никого не называешь. Мне стоит чувствовать себя особенной, Джордан? — пошутила она. Учитывая, что она весьма симпатичная девушка — определённо самая симпатичная в участке — Джордан готов был заехать себе ладонью по лицу. Ну и куда подевались его принципы соблюдения формальностей? — Простите, Джонсон, я ещё не до конца проснулся, — извинился он. — Ты звонишь мне из постели? Джордан, разговор принимает интересный оборот, — хихикнула она. Джордан покраснел. Отлично, сам себя загнал в ловушку. — Эм… Я хотел кое-что уточнить, — попытался он сменить тему, — У нас были вызовы о помощи этой ночью? — Ммм… Не припомню. Дай-ка гляну… Нет, ничего. Спокойная, приятная ночь. Или же мы просто ещё не нашли то, что должны были, — добавила она. Джордан хмыкнул. Он с ней согласен. Это Бикон-Хиллз — в городе разгуливает убийца-колдун, который использует ритуал для воскрешения людей, убивая других. Что-то да должно было случиться. Но вряд ли кто-то из воскрешённых первым делом набрал 911 или позвонил в местный участок. — В котором часу шериф ушёл? — спрашивает он, во-первых, потому что обещал Стайлзу приглядывать за его отцом (и потому что, ладно, ему действительно не всё равно — шериф хороший человек, просто ужасно заботится о себе), а во-вторых, мало ли, вдруг Тео звонил именно ему. — В три утра, — отвечает Бет. Больше и добавлять ничего не нужно — её тон говорит сам за себя. — Вот чёрт, — комментирует Джордан, качая головой и опуская руку. — Ага. Если он ещё хоть раз за эту неделю задержится после полуночи, я звоню его сыну, — грозится Бет Джонсон. Джордан усмехается. — Так и сделай, Бет. Пообещав, что скоро будет в участке, он заканчивает звонок, пока не опозорился окончательно. Потом ещё долго смотрит в потолок, сжимая телефон в руке и прикусывая костяшки пальцев. Значит, Тео не звонил в участок. Или в 911. Только ему. А это означает, что что-то было либо связано со сверхъестественным, либо… личным. Но вот эту возможность он до сих пор не решается рассматривать — мысль о том, что Тео мог позвонить именно ему, только ему, за помощью. Но если это всё же связано с чем-то сверхъестественным, скорее всего, Тео звонил и шерифу. Во сколько он позвонил Джордану? В четыре утра. Если сначала он звонил ему, то вряд ли пытался дозвониться до шерифа после четырёх — тот к тому времени уже точно уснул. Джордан встаёт, быстро принимает душ и, торопливо проглотив самый стремительный завтрак с момента возвращения в Бикон-Хиллз, уходит. Он старается подавить чувство, что должен был что-то сделать, должен был проверить, всё ли в порядке с Тео, хотя бы просто чтобы отвлечься. В глубине души он уверен, что Тео в безопасности, что его не преследует никакая сверхъестественная угроза… Но что, если тот звонил по личной причине? — Хватит, Джордан. Ты заснул, как последний идиот, так что теперь заткнись и смирись. Может, он звонил шерифу, — говорит он себе, разгоняясь быстрее обычного, чтобы скорее добраться до участка. На часах восемь тридцать утра. Он ушёл пять часов назад, но, разумеется, шериф Стилински уже в своём кабинете. Выглядит он уставшим, и, теперь, когда Джордан начинает больше доверять своему обострённому обонянию, он может с уверенностью сказать — шериф даже пахнет усталостью. К тому же под его глазами тёмные мешки, почти как синяки. «Да чтоб вас…», — думает Джордан, скрывая раздражённый взгляд в сторону начальника, — «Выспитесь хоть раз, сэр. Вы вообще помните, что вы человек?» — Доброе утро, шериф, — здоровается он ровным, вежливым тоном. Шериф стоит за столом, перед ним разложены папки и бумаги. Он читает один из документов, но, услышав приближающиеся шаги, поднимает взгляд. Джордан останавливается у открытой двери и кивает в сторону бумаги. — Утро, Пэрриш. — Сэр, вам сегодня ночью не звонили? Шериф хмурится. — Мне конкретно? А кто? — Тео Рэйкен. Шериф Стилински удивлённо поднимает брови так высоко, что они почти исчезают в волосах. Он явно озадачен вопросом и ещё больше сбит с толку самой идеей, что Тео мог ему позвонить. Джордан его понимает — шериф, конечно, не стесняется использовать глубочайшие познания Тео в сверхъестественном ради дела, но вот забыть кровь на его руках он пока совсем не готов. Тем не менее, он ничего не говорит, лишь хмурится ещё больше и проверяет телефон. — Нет. Должен был? — спрашивает он. У Джордана неприятно сжимается живот. Чёрт, он должен был поехать к Тео. Что, если у того было время только на один звонок? Что, если он мёртв, что, если… Так, Джордан, успокойся. Это не Афганистан. Да, это Бикон-Хиллз, который иногда хуже, но не всегда. Какова вероятность, что Тео просто ошибся номером? Он прикусывает губу. — Пэрриш? — подаёт голос шериф Стилински. Чувствуя себя идиотом, Джордан рассказывает. О звонке, о том, как он его пропустил, о том, что после не смог дозвониться. Он колеблется, но всё же озвучивает свои опасения. Или, скорее, тревогу. Не скрывает и смущения с чувством вины — он понимает, что то, как он поступил, можно назвать бездействием. Шериф слушает его и снова хмурится. — Ммм, понимаю твою дилемму, сынок. И если бы речь шла не о Тео Рэйкене, я бы сказал, что ты определённо должен был проверить, всё ли с ним в порядке… но этот парень обнаруживает угрозы лучше нас. Если он умеет что-то делать, так это выживать и защищать себя. Затем он замирает, его взгляд зацепляется за фотографию одной из жертв. Он морщится и кивает, словно сам себе. — Хотя, с другой стороны, у нас дело, в котором убивают сверхъестественных… но убийца уже перешёл от убийств к воскрешению. Вряд ли Тео был его целью… Он не звучит убедительно. — Я надеялся, что он мог бы позвонить вам, — признаётся Джордан. Шериф пристально смотрит на него, погружённый в мысли. — А что если он позвонил по личной причине? — спрашивает он, — Может быть так? Джордан прикусывает губы. Да, ответ да. Ему всё ещё трудно смириться с этим, но да. Он чувствует себя вдвое более виноватым, если это так — если Тео позвонил, и Джордан не помог ему, и если это был личный звонок за помощью. Чёрт, наверное, он выглядел перед Тео как самый ужасный лжец: он предложил помощь, а когда Тео позвонил, не ответил. Он сглатывает. — Сэр, я сказал ему, чтобы он звонил, если ему нужна помощь. Я сказал, что он может на меня рассчитывать. И если это снова напоминает о том, как он в подростковом возрасте говорил родителям, что облажался — Джордан сглатывает и с трудом удерживает взгляд шерифа. Тот смотрит на него с лёгким осуждением, но именно в тот момент, когда Джордан ожидает, что тот скажет: «Ну что, сынок, ты прав, ты реально облажался», эти глаза смягчаются. — Всё ещё проблемы со сном? — спрашивает он. Джордан вздыхает. Тут не получится упростить ситуацию, не получится обмануть — он даже не осмелится попробовать солгать кому-то вроде шерифа Стилински. Этот человек не нуждается в сверхъестественных способностях, чтобы улавливать ложь. — Да, — признаёт он, шепча это с такой стыдливостью, что осознаёт: он далеко не единственный ветеран, который сталкивается с трудностями в возвращении к нормальной жизни. Шериф кивает. — Не переживай. Тео умён. Если бы он не был убийцей, я бы даже сказал, что он один из самых умных людей, которых я знаю, — говорит он, опуская папку на стол и смотря на весь этот беспорядок невидящими глазами. — Слышал, Трейси Стюарт вернулась, — продолжает он, встречаясь с взглядом Джордана. Джордан кивает. — Да, сэр. Она с Тео. Шериф снова кивает, поджимая нижнюю губу, погружённый в размышления. — Знаешь, Стайлз звонил вчера. Он сказал, что не может доверять Скотту, чтобы тот был достаточно объективным с Тео, что-то там про защитные инстинкты альфы, которые затуманивают его рассудок. Он сказал, что хочет лично проверить, как дела у Тео и Трейси. Джордан наклоняет голову в сторону, как бы говоря: «Слушаю, продолжайте». — Он был в шоке. Он позвонил, ожидая, что Тео снова будет играть роль обаятельного лжеца, а вместо этого оказался перед ним, полностью во власти этой девушки. И мы знаем, что она была точно такой же, как он, — заключает шериф, внимательно разглядывая свой стол с максимальным осуждением. Джордан кивает. Его движения привлекают взгляд шерифа, но тот смягчает его, как только взгляд снова останавливается на нём. — Она была на встрече стаи вчера, сэр. Я... кажется, она прямо манипулирует им, чтобы не только он остался с ней, то есть ухаживал за ней, но и... продолжил отношения с ней. — Да, — энергично кивает шериф, — именно так сказал Стайлз. Я не знаю, что она замышляет, и Тео далёк от типичного невинного, наивного подростка, но... — он пожимает плечами, морщась, как бы говоря, что это всё равно очень неправильно. — Сэр, с полным уважением, в этом вопросе Тео — наивный ребёнок. Я говорил с Лорой Хейл. Она сказала, что эта девушка живёт в иллюзиях, думая, что сможет запутать Тео, который тонет в чувстве вины. Лиам и Тео — якоря друг для друга, так что, если только по этой причине, её влияние на него скоро значительно уменьшится. Шериф кивает. — Это да, и ещё я готов поспорить, что у него есть ужасное влечение к Лиаму. Джордан ухмыляется и пожимает плечами, как бы говоря, ну да, такое тоже есть. Шериф Стилински вздыхает, закатив глаза. — Эта девушка... она всегда была для меня самой непонятной. И она вернулась всего... двадцать четыре часа назад? И уже строит планы, чтобы держать Тео под полным контролем. Но я бы не переживал так сильно за Тео. Насколько эмоционально он может быть сломлен, но Тео скоро поймёт, что вступает в абьюзивные отношения. Джордан прикусывает губу. Он надеется, что шериф прав, но он сам не так уверен в этом. — Он сможет это распознать, сэр? До того как окажется в чём-то посерьёзнее? Не уверен. Лора сказала, что он буквально утопает в чувстве вины и сожаления. Шериф задумчиво хмыкает: — Ладно, тогда возможно его инстинкт самосохранения поможет. Джордан криво улыбается и скептически произносит: — Всё ещё слишком поглощён чувством вины и сожаления, чтобы даже на это решиться. Лора уверена, что он думает, что заслуживает всего худшего. Шериф Стилински фыркает, качая головой. — Насколько мне приятно знать, что теперь Тео действительно может чувствовать эти эмоции, а не просто изображать их, он всё равно не заслуживает утопать в этом. Да и он всё ещё ребёнок. Он не имеет понятия, что такое здоровые отношения, а что нет, так что ты, наверное, прав — вина в этот раз может поглотить инстинкт самосохранения. Ты сказал, Лора Хейл уверена? Джордан кивает. — Тео не является надёжным судьёй, когда речь идёт о добре и зле, и мы думаем, что он сейчас на пути к восстановлению. Только вот он застрял на точке, которая граничит с самоненавистью. Шериф поднимает брови. — Да, ну, я не говорю, что он заслуживает этот адский роман с психопаткой, учитывая, что он вправе чувствовать вину, и учитывая, что он убил эту самую психопатку... Но да, он побывал в аду, наверное, стоит это признать. Он стал другим с тех пор, как вернулся. Джордан соглашается. — Я не думаю, что он осознаёт, что имеет право отказаться от Трейси, сэр, — объясняет он, говоря простыми словами. Шериф Стилински вздыхает, протягивая это так долго, что Джордан начинает чувствовать боль в груди, просто глядя на него и слыша этот звук. Ему приходится сдержаться, чтобы не положить утешительную руку на область лёгких. — Нам нужен Тео, Пэрриш. Нам нужно, чтобы он был сосредоточен. Нам нужна вся помощь, какую только можно получить, а Тео слишком ценен, чтобы потерять его. И, как я уже сказал, он убийца, но я думаю, что ад сработал лучше, чем тюрьма для любого рода преступлений. Мы должны относиться к нему как к обычному человеку… а это значит, что кто-то должен сказать ему, что он может заботиться о этой девушке, если хочет искупить свою вину, но ему следует установить границы. Прежде чем дойти до момента сексуального насилия. Я даже не уверен, что он может осознать, что проходит через это. Джордан прикусывает губу. — Эм, сэр... Это уже происходит. Лора подтвердила. Хотя это и не было особо нужно, я видел, как эта девушка ведёт себя рядом с ним и возле него. Шериф снова вздыхает, кладя руки на бёдра, закатывает глаза и долго смотрит в потолок. — Отлично. Значит, нам нужно сделать это сейчас. Он никогда не поговорит об этом со Скоттом, и я бы не хотел, чтобы Скотт занимался этим. Тео... Скотт сейчас за ним присматривает, но не будем забывать, что Тео когда-то убил его. Скотт уже о многом переживает. Мы можем сделать это сами. Джордан кивает в знак согласия. — Ты можешь это сделать, Пэрриш. Он моргает. — Подождите, что? Шериф Стилински смотрит на него с недоумением. — У тебя есть связь с ним. Ты сам её установил. Да и ты не намного старше его. Это идеальное решение. Конечно, Джордан соглашается. Только вот он не имеет ни малейшего представления, как перевести это из теории в практику. Что вообще ему сказать Тео? Но виноват он или нет за то, что не проверил химеру раньше, Джордан сжимает челюсть и кивает. Он может это сделать, он может поговорить с ребёнком. — Хорошо. Теперь позволь мне позвать его сюда, я хочу, чтобы он увидел твой список. А если он не ответит, ты можешь пойти и проверить, как он. Джордан кивает и выходит, направляясь к своему столу. Он садится и включает свой ноутбук. Он всё ещё относительно новый и не так уж прост в использовании, но ему удаётся отгородиться от большинства посторонних шумов в комнате и сосредоточиться на голосе шерифа. Тео отвечает на звонок своим приятным голосом — тем самым, который все помнят, когда он обманывал их. Это не самое радостное воспоминание, и Тео следовало бы понять, что ему не стоит использовать этот тон. Шериф Стилински просит его помочь с делом, уточняя, что Тео должен приехать в участок. Он подчёркивает, что Тео должен прийти один. Тео пытается возразить, но шериф не уступает. — Я сказал один, Тео. Это полицейское расследование, и ты, а не Трейси, наш внешний эксперт. Я жду тебя здесь через тридцать минут, сынок. Минуту больше — и я отправлю патруль за тобой, клянусь.

***

Двадцать минут спустя Тео припарковался у полицейского участка. Трейси не была в восторге от того, что ему нужно было уехать, но она не возражала. На самом деле, она вообще не возражала — не после того как услышала, как Тео спорит с шерифом, говоря, что не хочет оставлять Трейси одну дома. Она улыбнулась этому — тому, как он не хочет оставлять её одну. Она даже прижала его локоть, подмигнув ему, что всё в порядке, когда шериф решительно повторил, что Тео должен прийти один. — Я не хочу оставлять тебя здесь, — сказал Тео. Трейси улыбнулась, поцеловала его на прощание, посмотрела на него с мечтательным взглядом. — Я буду играть в домохозяйку, пока тебя нет, не переживай. Он выходит из машины и хлопает дверью. Быстро направляется к входной двери, сдерживая себя от того, чтобы не броситься к ней, потому что знает, что всегда лучше сохранять хладнокровие. Даже если он уверен, что вызов в участок связан не столько с их текущим делом, или, по крайней мере, не только с ним. Какого блять хрена он позвонил Пэрришу? Он заходит и кивает дежурному у стойки. Тот кивает в ответ и просто машет в сторону офиса шерифа. Тео кивает снова и идёт. Когда это произошло, что он стал таким знакомым лицом здесь, что ему уже не нужно проходить регистрацию? Он останавливается прямо у двери кабинета шерифа, постучав в открытую дверь. Пэрриш там тоже — они стоят у стола и смотрят на какие-то бумаги. У Пэрриша в руках официальный документ, и Тео, даже с такого расстояния, может разглядеть хотя бы слово "морг" в заголовке. — Утро, — говорит он, обращаясь к обоим. — Утро, Тео, — отвечает шериф Стилински, жестом приглашая его войти, — Это только что поступило к нам, это свидетельство о смерти нашей третьей жертвы. Пэрриш передает Тео бумагу. Он входит, вытаскивает стул и садится. Он пролистывает свидетельство, читая и находя лишь подтверждение того, что они уже знают или предполагали. Что, в общем-то, не объясняет, почему они хотят, чтобы он это прочитал. Невыразимая тревога, которая не покидает его, снова поселяется в животе, беспокоя его. Ему не следовало звонить Пэрришу. Всё ещё не отрывая глаз от бумаги, он вдыхает воздух: мужчины на сто процентов сосредоточены на нём. От них пахнет сочувствием и решимостью — больше от Пэрриша, чем от шерифа. Он также... пахнет сожалением? Тео хмурится и возвращает документ. — Это не даёт нам ничего нового из того, что мы уже не знали, — отмечает Тео. Шериф Стилински кивает. — Верно. Все наши жертвы умерли от инсульта. Твоя идея, а также записи о том, что страх играет роль в этом... Думаю, ты прав. Тео медленно кивает, поднимая бровь. Приятно слышать, что он прав, но он точно уверен, что они не позвали его сюда по этой причине. Он говорит на это, осторожно и нейтрально, и шериф делает жест, указывая на Пэрриша. Заместитель передает Тео ещё одну бумагу — распечатку с пронумерованным списком имён и дат. Есть колонка, заголовок которой гласит: "выжил или нет". Все имена содержат Марк, а последняя фамилия — номер... — Семьдесят?! — восклицает Тео, не веря своим глазам и отправляя мужчинам изумлённый взгляд. — Это шутка? Вы хотите сказать, что в этом городе семьдесят человек по имени Марк были похоронены заживо? Что за хрень?! — Похоже, что так, сынок, — отвечает шериф Стилински, расширяя глаза от сочувствия. Блять. Тео ожидал, что обнаружит не только один случай с Марком, связанным с живым захоронением, но, чёрт побери, семьдесят случаев, только среди людей с довольно обычным именем. Он не ожидал, что похороны заживо будут таким трендом. Но это же Бикон-Хиллз, чёрт возьми: если это достаточно жутко, значит, тут это модно. — Как вы вообще получили точное число? — спрашивает Тео. Чёрт. Семьдесят случаев только с людьми по имени Марк. Сколько всего таких случаев было? Тео снова просматривает список, замечая, что количество случаев резко увеличилось после 1962 года. Что любопытно: количество таких случаев прекратилось около конца восьмидесятых, а затем снова стало редким в девяностых. Это не может быть совпадением: кто-то, должно быть, был в городе в те годы, с 1962 по 1990, распространяя среди населения Бикон-Хиллз доводы, что заживо хоронить людей — это особенно хорошая идея. Что бы ни было его конечной целью. — Мы собрали ещё случаи, — отвечает Пэрриш, указывая на листы, — У нас есть тридцать восемь человек, которых похоронили заживо и не успели спасти. А вот эти — это те, кого нашли и спасли. — Тридцать шесть? — Да. А вот эти — это шесть исчезнувших случаев. — И что с ними? — спрашивает Тео, хмурясь. Шериф Стилински указывает на Тео пальцем. — Это те самые случаи, из-за которых ты здесь. Это были люди, похороненные заживо, но когда полиция приехала их спасать, могилы были пусты, с явными следами того, что люди выбрались из них сами. Тео поднимает бровь. — Вы думаете, что это были сверхъестественные существа, — комментирует он. Шериф кивает. — Мы не знаем, был ли колдун среди этих шести, — начинает Пэрриш, — но мы думаем, что он определённо один из тех, кто упомянут здесь. Тео кивает. Это может быть так. Или это может быть как-то связано с тем, почему похороны заживо стали модными в период с 1962 года до конца восьмидесятых. — А что насчёт дат. Что произошло в 1962 году? — спрашивает он. — Мы думаем, что кто-то приехал в город и распространил эту практику, — отвечает шериф Стилински, — Какая-то религиозная фигура или даже фанатики. Мы пытаемся это выяснить. Конечно, это не сильно помогает, ведь они могли приехать в тот год, а зарегистрироваться в переписи только спустя годы или вовсе не зарегистрироваться… так что наши исследования могут быть совершенно бесполезными. Тео кивает. — А что насчёт даты, когда это прекратилось? Может этот человек умер. — Или был каким-то образом выведен из строя, — кивает шериф, соглашаясь. Тео повторяет его движение, слегка кивая. Он думает. У него есть ещё одно предчувствие, и он знает, что лучше не игнорировать их, но ему не нравится, когда его предчувствие так слабо связано с общей картиной. Это кажется невероятно рискованным — полагаться на то, что по сути является просто интуицией. Но интуиция — это интуиция, и в его случае это также то, что модифицированная часть его мозга уловила прежде, чем остальная часть. — У тебя есть предчувствие, да? — спрашивает Стилински, звуча нейтрально и небрежно, но при этом… гордясь? Пэрриш улыбается, скрещивая руки на груди: — Предчувствие полицейского или улучшенного мозга? — Не знаю, никогда не было первого, — отвечает Тео, пытаясь сдержать смущение перед шерифом. — Ладно. Так что говорит тебе это предчувствие? — настаивает шериф. Тео снова смотрит вниз, внимательно читая список. — Я думаю, нам стоит сосредоточиться на шести случаях, которые могут быть сверхъестественными, но также на первых, которые произошли в 1962 году. Первым спасённым был в 1973 году этот… Марк Дойл. Давайте учтём и его. Пэрриш и шериф кивают. Стилински подходит ближе и уже собирается что-то добавить, но его прерывает вежливый стук в дверь. Они поворачиваются и видят, как заместитель Гомес терпеливо ждет у двери. — Сэр? Доктор Дитон звонил, он должен поговорить с вами. Говорит, что это может быть важно для дела. Звонок подключается к телефону шерифа. — Доброе утро, шериф, — вежливо говорит голос доктора Дитона. — Доброе утро, доктор. Чем могу помочь? — У меня есть новости, которые могут помочь в расследовании, если у вас есть минутка, — объясняет доктор Дитон. Шериф фыркает. — Доктор, у меня есть предчувствие, что я буду сильно сожалеть, если не выслушаю вас. Пожалуйста, что там? Ветеринар колеблется: — Видите ли... наш колдун воскресил третьего человека, — объявляет он. Трое в комнате замирают и смотрят друг на друга. Тео наклоняется поближе к телефону. — Доктор Дитон, здравствуйте, это Тео. Это не была Эллисон Арджент, верно? — Привет, Тео. Нет, не она. Это был мой старый друг, мистер Тейл. Дэйв Тейл. Его жена позвонила мне сегодня утром и сказала, что он вернулся домой… он умер пять лет назад. Они хотят знать, что происходит, и сказали, что будут рады помочь с расследованием, если вы сможете отправить кого-то к ним.

***

Конечно же, именно Тео и Пэрриш отправляются к семье Тейл. Тео бурчит что-то про то, что ему даже не платят за всю эту бесплатную помощь, которую он оказывает полицейскому департаменту Бикон-Хиллз, на что шериф отвечает пугающе многозначительным: «Всему свое время, сынок». Пэрриш идёт за машиной, оставляя Тео одного на несколько минут. Тот пользуется моментом, чтобы позвонить Трейси и сообщить, что вернётся не скоро. Она берёт трубку после двух гудков, и у Тео успевает промелькнуть мысль, чем она сейчас может заниматься. — Привет, — говорит он, когда она отвечает. — Привет, детка. Всё в порядке? Её голос звучит расслабленно и счастливо, словно она все же наслаждается одиночеством, но в нем слышится и осторожность, беспокойство за него. Тео морщится от этого ласкового обращения, не совсем уверенный, что оно ему нравится, но ощущает тепло от того, что она за него переживает. — Да, да, не волнуйся. Просто хотел сообщить, что пока не вернусь. Шериф отправляет меня с Пэрришем допросить кое-каких людей, — объясняет он. — О. Это связано с делом? — с интересом спрашивает она. — Да. Было третье воскрешение, нам нужно поговорить с этим парнем. Она усмехается. — Ты говоришь так, словно это твоя работа. Ну, тогда отлично! Эй, это же хорошая новость, разве стая Скотта не ждала третьего воскрешения? Это подтверждает их гипотезу насчет ритуала. Тео глухо мычит, соглашаясь. — Подожди, это была Эллисон Арджент? — снова спрашивает она. — Нет, это какой-то старик. Сверхъестественный. — А, ну тогда ладно. Эм... — она запинается, а потом спрашивает: — Тебе нужна поддержка? Это может быть опасно? Я знаю, Стилински не хочет, чтобы я лезла в его дело, но если тебе нужна помощь… Тео слегка краснеет. С одной стороны, он ценит заботу, и неудивительно, что Трейси её проявляет — она ведь так преданна ему. С другой… Это немного заставляет его чувствовать себя ребёнком, и он не уверен, как к этому относиться. — Нет-нет, не волнуйся. Этот парень просто провидец. Единственные способности, которые у него есть, — духовные. Короткая пауза. — Тео, ты уверен, что так лучше? Тео усмехается. — Да, уверен. Этот парень — друг Дитона, думаю, ему можно доверять. — А, ну ладно тогда. Ты говорил, ты с Пэрришем едешь? Тео глухо мычит в знак согласия. — Ну, думаю, Адская Гончая тоже может обеспечить какую-никакую защиту, — смеётся она. — Увидимся позже? — говорит Тео, наполовину спрашивая, наполовину утверждая. — Да, конечно. Иди, будь моим героем. Не беспокойся обо мне, я тут нашла место, где эта семья хранила книги. Тут просто потрясающие издания. Теперь уже Тео смеётся. — Ботанка. — Как будто ты можешь говорить! Ладно, потом. О, Тео? — Да? — Скажи, что ты любишь меня? Он колеблется. — Люблю, — лжёт он безупречно ровным голосом. Это оставляет отвратительное послевкусие. Трейси довольно смеётся и вешает трубку. Тео поворачивается и замечает Пэрриша, ждущего его в машине. Он стоит меньше чем в десяти метрах — должно быть, он услышал большую часть разговора. Это, наверное, самый неловкий зрительный контакт в истории человечества. Пэрриш ведёт машину. Они молчат, и между ними повисает неприятная, гнетущая тишина. У них не так много общего опыта совместных поездок, но Тео точно не помнит, чтобы предыдущие поездки с помощником шерифа были такими невыносимыми. Тот даже не смотрит в его сторону, ну честное слово. Да, ладно, Тео тоже уставился в лобовое стекло и не отводит взгляда — но всё же. И, конечно же, именно в этот момент раздаётся зловещий, обречённый вздох, и Пэрриш резко сворачивает к обочине, паркуясь наполовину на тротуаре, почти не соблюдая правил дорожного движения. — Ладно, смотри, чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее всё закончится, — начинает он, сверля Тео таким жёстким взглядом, что становится не по себе даже больше, чем в те моменты, когда Врачеватели Страха приближались к нему со скальпелем. Хотя тогда он хотя бы был привязан к металлическому столу. Медленно, Тео снова переводит взгляд вперёд, сосредотачиваясь на крошечных пятнышках на стекле. Это вряд ли сработает, но… Может, если он не будет давать помощнику шерифа желаемого внимания, тот почувствует себя неловко и просто отстанет? — Тео. Разумеется, нет. Ну и ладно. Стоило попробовать. Он поворачивается и встречается с ясными глазами Пэрриша. Раньше они напоминали ему Дерека, но теперь, когда он снова увидел этого парня – увидел его впервые за почти десять лет, – понял: это не глаза Дерека. Это глаза Джексона. Вернее, что-то в них напоминает Джексона. Когда они оба люди, разумеется. — Я слушаю, — сообщает Тео, потому что сейчас единственное, что может его спасти – это дерзость. Возможно. — Зачем ты мне позвонил? – спрашивает Пэрриш. Ну да, зачем ходить вокруг да около, офицер. Тео мельком задумывается, не получится ли у него сделать вид, что это была случайная ошибка. Вряд ли. Если это и сработает, то только потому, что Пэрриш сам позволит сменить тему. А он явно не собирается. Так что Тео вздыхает: похоже, у него нет другого выхода, кроме как сказать холодную, жестокую правду. Он отводит взгляд, снова устремляя его к лобовому стеклу, но не фокусируясь на нём. Проблема в том, что он и сам толком не понимает, зачем вообще набрал номер Джордана Пэрриша. После драки с Лиамом он чувствовал себя одиноким и… может ли у души быть боль, как у тела? Потому что именно это с ним и произошло. Он ощутил странный, непривычный укол страха, почти паники, и среди хаоса в голове прозвучал чей-то голос – твёрдый, уверенный. «Если у тебя будут проблемы, ты можешь мне позвонить». А, ну вообще-то помощник шерифа не добавил «и я обязательно отвечу». Хотя, если быть честным, напоминает себе Тео, что бы он вообще сказал, если бы Пэрриш действительно ответил на звонок? Если он сам с самого начала не знал, зачем звонит? Он сглатывает. У него такое ощущение, что, даже просто описав случившееся объективно, без некоторых деталей – например, без того, как у Лиама расширились зрачки от желания, или как Тео едва не вздрогнул под его взглядом. Пэрриш всё равно поймёт, возможно, даже разберётся в ситуации лучше, чем сам Тео. Хотя Тео-то уж точно должен понимать, потому что, чёрт возьми, он же был там. — Я подрался с Лиамом, — объясняет он. Звучит по-детски и до жути неловко, но иначе не скажешь. Не упоминая тех деталей, которые он намеренно решил опустить. Помощник шерифа не перебивает, не говорит ничего, так что Тео предполагает, что тот ждёт продолжения. Он его даёт. — Он сказал, что понимает, почему я чувствую себя обязанным Трейси, но… не понимает, почему я остаюсь с ней. — Это он так сказал? — уточняет Пэрриш лаконично. Тео закатывает глаза. Да пошёл он. Как, чёрт возьми, он вообще это понял? — Он сказал, что не понимает, почему я отдаюсь ей. Пэрриш хмыкает и усмехается. Кивает, словно вот-вот скажет что-то вроде «ну, хороший вопрос». Тео сжимает кулаки, вонзая в ладони тупые ногти. Он не будет бить помощника шерифа. Это не Лиам. Он не будет нападать на офицера. Даже если тот ведёт себя как самодовольный придурок. Особенно учитывая, что он вообще-то пытается помочь. — Как думаешь, почему Лиам так сказал? «Серьёзно? Ты пытаешься провести со мной психотерапию?» – мысленно огрызается Тео, сверля его таким взглядом, что, кажется, мужчина должен услышать эти слова даже без озвучки. Но Пэрриш не реагирует, лишь слегка приподнимает бровь. Тео закатывает глаза. — Думаю, ему не нравится, что я её трахаю. Если он надеялся, что грубость хоть немного его смутит – он ошибался. — А тебе? — невозмутимо уточняет Пэрриш. — В смысле, трахаю ли я её? Да. — Нет. Нравится ли тебе это? Трахать её? Он определённо не смущается из-за нецензурной лексики. Отлично. Принято, заместитель шерифа. Тео прикусывает внутреннюю сторону щеки. Это хороший вопрос. Он не знает, как на него ответить. Точнее… знает. Не только потому, что доказательства очевидны — их можно увидеть, потрогать или почуять запах, но и просто потому, что так оно и есть. Физически, секс с Трейси приятен. Да, ему не с чем сравнивать, но… это действительно приятно. — Да, — отвечает он просто. Пэрриш протяжно хмыкает — так, что сразу понятно: он не до конца убеждён. — Но? — Но что? — напряжённо переспрашивает Тео. — Ты же знаешь также хорошо, как и я, что собирался сказать «но». Тео тяжело вздыхает. Колеблется, проводит рукой по волосам. Начинает жестикулировать — не может удержаться. — Я… мне не мешает сам секс. И она… она классная. Просто я бы хотел по-настоящему её полюбить, понимаешь? Вместо того чтобы притворяться, что люблю. Думаю, мне не нравится лгать. Можешь обвинить меня. Я делал это так долго… Думал, что после ада смогу жить без этого. Вот оно. Правда, которую он даже себе не позволял сформулировать. И теперь он произнёс её вслух. Человеку, которого почти не знает. Тео поражён тем, что не чувствует совсем никакого недоверия. Он действительно доверяет этому человеку. И ему интересно, должен ли он этим обеспокоиться — этой новой неспособностью прятаться за слоями обмана и недомолвок. Он вдруг стал выкладывать свою душу, и это что-то новенькое. Может он подхватил ту же заразу, что тянет вниз стаю Маккола? Либо кто-то его просто подкармливает наркотой. С момента возвращения из ада. — Значит, она вынуждает тебя лгать, а ты не хочешь этого делать, — повторяет Пэрриш. Тео кивает. — Почему бы тебе просто не сказать ей об этом? Ты можешь загладить перед ней свою вину, не притворяясь. А что касается секса — это уже твоё решение. Хотя, если хочешь знать моё мнение, я считаю, что лучше заниматься сексом с тем, к кому испытываешь романтические чувства. Но это только моё мнение. Пэрриш пристально на него смотрит. Тео приподнимает бровь. — Прости, но… это что, вмешательство? Пэрриш медленно качает головой, предельно серьёзно. — Нет. Но я обещал помочь тебе. И я помогаю. Говорю тебе: если ты не хочешь обманывать, тебе и не нужно. Знаешь что, давай я задам тебе один вопрос. И клянусь, мы никогда больше об этом не заговорим. По крайней мере, в трезвом состоянии. Тео фыркает. — Спрашивай. — С кем бы ты предпочёл переспать — с Трейси или с Лиамом? Тео… Тео замирает. Этот вопрос эхом разносится в его голове, дробится на крошечные кусочки, но, когда он снова складывается воедино, смысл остаётся прежним. «С кем бы ты предпочёл переспать — с Трейси или с Лиамом?» Он смотрит на Пэрриша с неприкрытой растерянностью. Даже если бы он хотел его обмануть, сейчас у него не вышло бы. Почему вообще Пэрриш упомянул Лиама? «Боже, неужели я настолько очевиден?» Стоп… если Пэрриш в одном предложении связывает Трейси, Лиама и любовь… «это что, значит, я правда люблю Лиама?» — Мне не нужен ответ. Это твоё дело. Я просто хотел, чтобы ты задумался, — поясняет Пэрриш. Тео откашливается. — О чём? — О том, что ты делаешь с Трейси. Если ты не хочешь лгать, а она заставляет тебя, какого чёрта ты творишь? Пэрриш смотрит на него жёстко и пристально. Тео сглатывает. — Я ей обязан. — Да, — Пэрриш уверенно кивает. — Поэтому ты о ней заботишься. Ты не хочешь оставлять её одну, следишь, чтобы она была в безопасности и в порядке. Но это не объясняет, почему ты разыгрываешь перед ней этот больной акт любви. И почему спишь с ней так, словно у тебя нет другого выбора. Тео едва не вздрагивает. — Ты можешь быть кому-то должен — даже так сильно, как в этом случае — и при этом всё равно иметь право устанавливать границы, понимаешь? Ты имеешь на это право, — говорит Пэрриш, глядя Тео прямо в глаза. Тео прикусывает губу, пока не чувствует привкус крови. Он не спросит это вслух. Не спросит. «Правда? Я могу? Мне действительно позволено?» Но в голове этот вопрос кричит — снова и снова. Действительно? Могу ли я? Останусь ли я хорошим, если сделаю это? Ну, ладно, он не хороший, но… это ведь не будет чем-то по-настоящему плохим? Он кивает. Пэрриш бы не стал ему лгать. Он не обманывает его. Это написано в его глазах. Тео сжимает зубы, а потом всё же выдавливает: — Спасибо, — шёпотом, неловко. Пэрриш кивает, поворачивается к рулю и снова заводит двигатель. — Всегда пожалуйста. Семья Тейл живёт в милом одноэтажном доме — таком крошечном, что его скорее можно назвать бунгало. Он полностью обшит деревом, окрашен в белый цвет и окружён аккуратным садом с идеально подстриженной зелёной травой. Единственное цветущее растение — разросшийся куст бледно-розовых роз. В целом дом сильно напоминает жилище Криса Райта и его невесты Дарлин, которое находится неподалёку. Тео готов поспорить, что это не совпадение. Они стучат в дверь, и им открывает пожилая женщина. Она улыбается приветливо, её взгляд тёплый, но при этом видно, что совсем недавно она пережила что-то по-настоящему шокирующее. Ей не больше шестидесяти, но в выражении лица есть нечто такое, что заставляет Тео задуматься: что бы ни случилось, это потрясло её слишком сильно для её возраста. Она представляется как миссис Тейл и приглашает их внутрь. Узкий коридор ведёт прямо в просторную гостиную, куда льётся свет из огромного окна. Комната одновременно служит и столовой: с одной стороны стоит большой обеденный стол, с другой — диван и кресла, обращённые к камину. В глубине видно небольшую кухню, соединённую с гостиной, а ещё одна дверь, скорее всего, ведёт в спальню и ванную. Но проверять это не нужно — человек, которого они ищут уже здесь — сидит в одном из кресел у камина. Мистер Тейл, по всей видимости, немного старше своей супруги. Он выглядит усталым и бледным, но — живым, а это, вероятно, больше, чем он мог бы сказать о себе ещё этим утром. Его ноги укрыты пледом, руки сложены на коленях. — О, доброе утро, офицеры, доброе утро, — говорит он бодро, с жизнерадостной интонацией. Тео кажется, что этот человек всегда был таким. И это не та натянутая радость, которая появляется у людей, получивших второй шанс на жизнь — нет, он и вправду такой по характеру. Мистер Тейл жестом приглашает их подойти ближе и указывает на диван, виновато кивнув на свои ноги. — Простите, боюсь, я не могу встать и пожать вам руки. Ноги меня не держат, даже не знаю, как они вообще донесли меня до дома. Пожалуйста, садитесь. — Не беспокойтесь, мистер Тейл, — говорит Пэрриш, поднимая ладонь. Он и Тео садятся на диван. Миссис Тейл присоединяется к ним, занимая последнее свободное кресло рядом с мужем. — Доктор Дитон объяснил нам, что много лет назад вы практически потеряли возможность ходить, — продолжает Пэрриш. Мистер Тейл кивает, кривясь. — Эх, было дело. Радости жизни эмиссара зачастую перекрываются её рисками… Алан мне это не раз говорил. — Сочувствую, — искренне отзывается Пэрриш. Но мистер Тейл лишь пожимает плечами, всё так же сияя, словно светодиодная лампа. — Всё в порядке. Мне не на что жаловаться, особенно после того невероятного дара, который мне подарили. — Офицеры, вы знаете, в опасности ли Дэйв? — спрашивает миссис Тейл, наклоняясь вперёд. — Мы не можем быть уверены, но это уже произошло с двумя другими людьми, и они абсолютно здоровы, как при жизни, — отвечает Тео. Он старается придерживаться фактов, но при этом хочет дать супругам хоть какое-то утешение. Мистер Тейл прищуривается, слегка наклоняет голову, а затем вдруг озаряется радостным выражением — словно только что увидел старого друга, которого не встречал годами. — О, чёрт побери, Айрин! — он хлопает жену по колену и указывает рукой на Тео. — Этот молодой человек вовсе не офицер! Это же мистер Рэйкен! Тео замирает. Пэрриш повторяет его жест, хотя напряжение на его лице гораздо менее выражено. Тео знает, что он никогда не видел этих людей, но если они его знают, значит, они должны были его видеть. Знать его из прошлого. А это не может быть без участия Врачевателей Страха. Так что на этом заканчивается миф о том, что Тейлы — хорошие люди, друзья доктора Дитона. Тео сглатывает. Миссис Тейл тихо произносит «ах» в осознании и мягко похлопывает мужа по ноге. — Ох, Дэйв, ты заставляешь его переживать, он думает, что ты знаешь его из-за Врачевателей Страха! Ну-ну, мистер Рэйкен, не переживайте. Мы знаем, что вы гораздо больше, чем это, — она поворачивается, чтобы успокоить Тео. Тео ощущает, что ему прямо сейчас нужно успокоение. Он бросает быстрый взгляд на Пэрриша, чтобы проверить, как тот реагирует. Он видит, что на лице заместителя читается точно такая же реакция «что за чёрт?» как и у него. — Да, прошу прощения, мистер Рэйкен, я не хотел вызывать неприятные воспоминания, действительно извиняюсь, — поспешно добавляет мистер Тейл, кивая с серьёзным выражением лица. Затем снова наклоняет голову набок, прищуривается и хлопает в ладоши. — Ах, ну я совсем дурак, правда! Ты гораздо младше, чем в моих видениях! Айрин, боюсь, мы совершенно запутали бедного человека, — он поворачивается к жене. Она покачивает головой в согласии и улыбается им обоим. — Мистер Рэйкен, мой муж, как вы могли догадаться — провидец. Он часто видит видения спасителей города, к которым привязан. В данном случае, тех, кто спасает Бикон-Хиллз, — объясняет миссис Тейл. Мистер Тейл кивает в знак согласия. — Он видел вас давно, — продолжает она. — Как и многих других людей, сверхъестественных и не очень. — Но должен признать, ты выглядишь гораздо младше, чем в моих видениях. Даже в тех, где ты выглядел очень юным, ты не мог быть младше двадцати с чем-то лет. Сколько тебе сейчас лет? — интересуется мистер Тейл. Тео, всё ещё ошарашенный, отвечает, не подумав. Его голос выходит странно сиплым, и ему приходится очистить горло, прежде чем повторить ответ. Мистер Тейл кивает, как будто всё стало для него ясным, и, вероятно, действительно стало. — Ах, понимаю. Ты просто слишком молод сейчас. Ну, Наверное, это звучит для тебя очень запутанно, — он смотрит на Тео так, как будто понимает весь хаос в его голове, что, собственно, полностью его вина. Тео морщит лицо и сжимает губы в тонкую линию. — Вроде как, — отвечает он резко. Миссис Тейл кладёт тёплую и утешительную руку ему на колено, улыбаясь понимающими глазами. — Не переживайте, мистер Рэйкен. Вы — это гораздо больше, чем ошибки, которые вы совершили. Тео чувствует, как его глаза замирают, а затем расширяются до немыслимых размеров, но он не может их остановить. Старушка улыбается ещё теплее, затем встаёт и предлагает им приготовить лимонад. — Она готовит отличный лимонад, — уверяет мистер Тейл, пока его жена направляется к кухне. Пэрриш выбирает этот момент, чтобы снова включиться в разговор, откашливается и предлагает мистеру Тейла рассказать им всё, что он знает о том, что с ним случилось. Старик делает это, а Пэрриш внимательно слушает, время от времени кивая, иногда задавая вопросы. Тео, с другой стороны… его мозг всё ещё повторяет слова миссис Тейл по кругу. «Вы — это гораздо больше, чем ошибки, которые вы совершили». Добавив это к той реплике Пэрриша, не так давно сказанной им, о том, что Тео всё ещё может устанавливать границы для защиты себя — скажем так, не удивительно, как мало Тео может внести в процесс допроса. Он ощущает себя так потрясённым и психически расстроенным, что не может по-настоящему сосредоточиться на том, что говорят остальные двое, трое, когда Айрин Тейл возвращается. Вместо того чтобы слушать, как Дэйв Тейл рассказывает о том, как он спотыкается в темноте на плохо работающих ногах, Тео всё ещё думает: чёрт, действительно ли у меня есть шанс? «Могу ли я быть чем-то большим, чем убийцей? Чем-то большим, чем бывший убийца?» Это ли пытался сказать ему Лиам — тогда, несколько ночей назад, у могил? Пожилой ясновидящий говорил о более взрослом Тео. Старшем хотя бы, чем двадцать лет. «Чёрт, я даже не верил, что смогу прожить так долго». А теперь кто-то говорит ему, что он сможет. Он может. Есть будущее, мгновение которого старик увидел, где Тео живёт до старости и на самом деле становится героем. Он. Бывший убийца. Между этим и вопросом Пэрриша, мол, ты бы предпочёл переспать с Трейси или с Лиамом — эй, остановись, мозг. Прекрати сейчас. Не имеет смысла думать о Лиаме прямо сейчас. Особенно о том, есть ли у Тео шанс… узнать его получше. Библейски. Потому что, ну да. Он его хотел. Тео видел это в голубых глазах блондинистого волка. Но Лиам — гетеро. И это, наверное, было чем-то вроде того, что он его якорь или ещё что-то. Лиам, в конце концов, очень настроен на то, чтобы защищать свою собственность. Хотя, может, это не так? Может у него есть шанс, эм, узнать Лиама в более интимном смысле? Но зачем ему это вообще? Это полный беспорядок. До вчерашнего дня Тео никогда не парился по поводу того, чтобы переспать с кем-то. Потом Трейси ввела его в сексуальную жизнь, и теперь это всё, о чём он может думать. Возможно она пробудила какую-то дремлющую часть его, или, может, ему всё равно рано или поздно понравился бы Лиам. Подождите. Его привлекает Лиам? Или Трейси? Чёрт, это полный беспорядок. Он знает, что ему нравится целоваться и трахаться с Трейси. Но как это было бы с — чёрт, нет. Блять, блять, блять. Плохой мозг, остановись. Это бесполезные и опасные мысли. Остановись сейчас. И ещё, ты в середине полицейского расследования, ты делаешь одно из немногих, что вообще можно назвать работой. Тебе не нужен сейчас этот странный, неловкий и ужасно неподходящий стояк прямо сейчас. Он откашливается и фокусируется снова. Он теряет нить того, что говорилось, после короткой паузы. Когда они уходят, обещая Тейлам, что они ещё зайдут и позвонят, даже после дела, мозг Тео всё ещё гудит от белого шума. Так он и оказывается на переднем сиденье у Пэрриша, который молча ведёт машину, а в памяти ещё витают образы Лиама предыдущей ночью — губы, красные от укусов до крови и светлые голубые глаза — о боже. Серьёзно, мозг. Сейчас не время вспоминать, как прекрасно пахнет Лиам. Или как Тео дрожал под его властным взглядом. Чёрт. Пэрриш молчит. Тео надеется, что у адских псов нет такого обострённого обоняния, как у оборотней, иначе он точно попадёт в беду. Мужчина дружелюбен, конечно, но Тео не хочется проверять, что может произойти, если они окажутся так близко друг к другу. К тому же у него есть еще одна проблема: секс с Трейси — это хорошо, да, но… он никогда так сильно не возбуждался, просто думая о ней. А это, чёрт побери, подтверждает все теории. Он влюблён в Лиама. Он действительно хочет, чтобы Лиам занял место Трейси. Хотя, конечно, он всё равно хочет убедиться, что с Трейси всё в порядке, что она под надёжной защитой. Он откашливается. Когда они подъезжают к участку, Тео выскакивает из машины так быстро, как молния. Как только он садится в свой пикап, он так протяжно выдыхает, что ему больно в груди и лёгкие ноют. Он спрашивает себя, какого хрена он перенял эту вредную привычку от шерифа. Хороший вопрос. Он едет домой, по дороге набирая номер Скотта. Без сюрпризов: Скотт хочет собраться со стаей позже сегодня. Тео обещает, что будет там. Затем Скотт начинает что-то говорить о Трейси — о том, что Тео нужно привести её, но, может, будет лучше, если он приедет один? Тео фыркает. Да, похоже, с ним и Трейси что-то не так, если так много людей пытаются их разлучить. А может, они и правы. Тео говорит Скотту не переживать и завершает звонок. Но он уже понимает, что ему нужно сделать.

***

Трейси открывает дверь, прежде чем Тео успевает постучать, схватить ручку или сделать что-то подобное. Она делает шаг к нему и прижимается к его груди, обвивая руками его шею и целуя его в губы, как можно сильнее. Видимо, она так сильно скучала по нему, саркастически замечает его мозг. Тео наклоняет голову вбок, прижимает её к себе и отвечает на поцелуй. Она вкусно пахнет, и это действительно приятно — ощущать её мягкое тело рядом с его. Он скользит одной рукой вверх и хватает её за волосы, наклоняя её голову так, как ему нравится, чтобы поцеловать её ещё глубже. Она стонет в ответ на поцелуй, прижимаясь к его телу. Она чувствует его возбуждение и начинает тереться об него с ещё большей настойчивостью. Тео стонет в ответ, отталкиваясь. Ему нравится это трение — он просто обожает его, но именно в этот момент он вспоминает, кто изначально возбудил его. И это была не мысль о том, чтобы поцеловать Трейси. Он заводится ещё больше, думая о крепком теле, прижимающемся к его собственному, вместо тела Трейси — об упругой мужской груди вместо её бедер и молочных желёз. Он тихо стонет, украдкой хватая её за бедро. Он хватает её за волосы и оттягивает совсем немного, не отрывая их тел, просто чтобы иметь возможность поговорить. — Трейси, — рычит он. Она мурлычет что-то, мягко и чувственно улыбаясь, подмигивая ему. Он отпускает её волосы и хватает за запястье, направляя его вниз, чтобы обхватить себя через джинсы. Она возбуждённо и сексуально хихикает и сжимает его так, как она знает, что это заставит его застонать. Так и есть. Она опускает взгляд, проводит рукой по его стояку, прижимает ткань к нему. Это сводит с ума и так приятно, но Тео рычит, и она, всё ещё прикасаясь к нему, поднимает глаза и встречается с ним взглядом. — Трейси, — повторяет он, поддаваясь бёдрами вперёд и прижимаясь к её руке. Она снова сжимает её. — Да, Тео? — тихо шепчет она, почти касаясь его губ. — Перестань заставлять меня лгать. Ты же знаешь, что это не для тебя. Она закрывает рот и стискивает зубы. Её рука сжимается сильнее, и он стонет. Чёрт возьми, она хороша. Она ухмыляется — кокетливо и сексуально — и Тео действительно хочется прижать её к стене и погрузиться в неё. — Нет? О ком же ты тогда думаешь? Она сжимает его сильнее, и Тео закатывает глаза. — Дай угадаю. Это был твой волчонок? Ты думал о том, какой горячий и сексуальный маленький бета Скотта? Ты представлял его здесь, когда он бы прижимался к твоему телу? Она тихо усмехается. — Потому что, могу сказать тебе, это то, на что я бы с удовольствием посмотрела, детка. Тео открывает глаза. Он слегка задыхается от её ласк, двигает бёдрами и прижимается к ней. Она такая хорошая, идеальная соблазнительница, но если он подумает о Лиаме... — Значит ты знаешь, — шепчет он очень близко к её лицу. Она просовывает руку внутрь и обхватывает его через боксеры. Она кивает — в самом деле, похоть не сильно притупляется от того, что Тео думает не о ней. Потому что ясно как день, что она знает — она знала, она всегда это знала. — Так ты знала, — повторяет он. Она снова кивает. — Я знала, — подтверждает она. Тео рычит, обнажая клыки. — Тогда перестань заставлять меня говорить неправду, — приказывает он, продолжая тереться об неё. Она сжимает сильнее и кивает: — Ты всё равно будешь меня трахать? Даже если от одной мысли о нём у тебя встаёт? — спрашивает она тихим голосом. Он скрежещет зубами. — Ты хочешь, чтобы я это делал? Даже если это не для тебя? — Ты — всё, чего я когда-либо хотела, Тео. Мне плевать, к кому ты испытываешь такие сильные чувства, главное, чтобы я могла помочь тебе от этого избавиться, — отвечает она, глядя на него мечтательными глазами, полными похоти и обожания. Он вздыхает, наслаждаясь каждым мгновением, когда её рука движется таким образом. Он хватает её за бёдра и сжимает, притягивая ещё ближе. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, — добавляет она, поддерживая трение, и блять, это божественно. Тео наклоняется, целует её ее шею, посасывает кожу. Она стонет, скользит рукой в его боксеры, и он кусает её нежную кожу. — С этим не поспоришь, — стонет он ей в горло. — Просто позволь мне сделать тебе приятно, Тео, даже если ты меня не любишь, — шепчет она. Тео покрывает поцелуями её шею и щёки. — Даже если я не люблю? — спрашивает он, глядя ей прямо в глаза. Она кивает. Затем она слегка шевелит губами и хмурится, совсем чуть-чуть. — Неужели ты не любишь меня хоть немного? — спрашивает она тихим, детским голоском. Тео рычит и поднимает руку, чтобы погладить её по щеке. Он не совсем уверен, откуда взялась эта защитная черта, но он просто следует ей. — Я убью любого, кто причинит тебе боль, клянусь, — обещает он, — Я позабочусь о тебе, — шепчет он ей в щёку. Он обнимает её и прижимает ближе к груди, заставляя встать на цыпочки. Он пинком захлопывает дверь, не оборачиваясь, и поднимает её за бедра. Она обхватывает его ногами и сцепляет лодыжки за его спиной. В этом положении ей приходится вытащить руку, и она использует обе, чтобы схватить его за плечо. Тео делает три шага вперёд к стене и прижимается к ней, заставляя её задыхаться. Он прижимается к ней и целует её со страстью, полностью доминируя над ней. Трейси всегда была активна в сексе раньше, но теперь она становится податливой, позволяя ему взять верх. Она тает под ним и следует каждому намёку, наклоняя голову так, как он хочет, отвечая поцелуем, прижимаясь к нему. — Трейси, — выдыхает он. — Мм? — всё, что она может сказать, закатывая глаза, когда Тео толкается прямо в её клитор. Удивительно, что она вообще ещё может его слышать. — Не заставляй меня лгать, — рычит он ей прямо в ухо. — Ты... Тебе нравилось лгать, — пытается ответить она. Тео рычит и снова кусает её шею тупыми зубами, на этот раз скорее как предупреждение, чем как прелюдия. Она стонет и выгибает спину, её человеческие ногти впиваются в его плечи, почти разрывая ткань. — Ладно, перестань лгать, хорошо, всё в порядке. Теперь, пожалуйста, Тео, прошу, — умоляет она, тяжело дыша. Она смотрит ему в глаза с самым умоляющим выражением, которое он когда-либо видел, и это заставляет его зарычать. Ему это нравится — ему нравится видеть, как она извивается под ним, ему нравится слышать, как она умоляет его. Ему бы это понравилось больше — только если бы она была блондинкой, мужчиной и Лиамом. — Пожалуйста, трахни меня, — умоляет она. Тео не отвечает. Он просто подчиняется. Нет ничего больше, что он хотел бы сделать прямо сейчас.

***

Тео едет на собрание стаи, Трейси сидит рядом с ним. Она вернулась к жизни только вчера, но они уже вернулись к тому лёгкому товариществу, которое было до того, как он убил её. Вот почему тишина, которая сейчас душит их обоих, не может быть описана иначе, как неловкой. Тео так сильно сжимает руль, что у него белеют костяшки пальцев, и ему приходится прикладывать немало усилий, чтобы не вырвать его. Это его вина: ему не следовало заниматься с ней сексом. Он сказал себе, что мог бы это сделать — трахнуть её, но это ничего не значило. Но как ты можешь переспать с кем-то, кто говорит тебе, что ты любовь всей его жизни, во время секса? Или даже если она не произносит этого вслух, но всё равно смотрит на тебя так, словно ты самый важный смысл её жизни? «Наверное то, как плохо я отношусь к себе из-за этого, доказывает, что я действительно меняюсь», — цинично думает он. Секс с Трейси был, как всегда, потрясающим. Но на этот раз Тео не стал сладко целовать её после, а просто ушёл и отправился в душ. Она пристроилась рядом с ним и улыбнулась, но всё равно это было вынужденно. Теперь Тео даже не может посмотреть ей в глаза, не говоря уже о том, чтобы взглянуть на себя. Трейси тяжело вздыхает, так долго, что Тео почти ощущает напряжение в её лёгких. — Мы всё испортили, да? — замечает она небрежно. — Ага, — отвечает он, горько и натянуто подделывая бодрость, которой не чувствует. Она снова вздыхает. Тео делает то же самое, но гораздо короче, и проводит рукой по волосам. — Трейси, я… прости. Клянусь — — Сейчас ты скажешь, что не можешь трахать меня, если не любишь, да? — перебивает она. Тео вздыхает, закрывает глаза на мгновение, а потом снова открывает их, потому что он за рулём, и ему бы очень не хотелось разбиться. Драма — это, конечно, хорошо, но жить всё-таки лучше. — Я не могу извиниться за то, что убил тебя, но я не могу и спать с тобой, — начинает он. Бросает на неё взгляд и держит его столько, сколько позволяет дорога. — Я никогда не смогу загладить перед тобой свою вину, но секс только заставит меня ненавидеть себя ещё больше. И не поможет исправить то, что я сделал. Она кивает. — Тео… — начинает она, но обрывает себя, смотрит на дорогу. Тео осмеливается снова взглянуть на неё и видит, как она сглатывает. — Я уже говорила тебе: моя жизнь принадлежит тебе. Я умерла в тот момент, когда Врачеватели впервые ввели мне сыворотку. Потом я умерла по-настоящему, и это ты вернул меня обратно. Возможно, в тот раз ты убил меня, и, возможно, ты не причина, по которой я вернулась снова… Но моя жизнь всё равно твоя. И всегда будет твоей. В её взгляде таится что-то слишком тяжёлое. Не просто ответственность, и, хотя Тео не слишком разбирается в этом, он уверен, что это не любовь. Что бы это ни было, это нечто большее, и он не знает, как с этим справиться. Но и отказаться, проигнорировать тоже не может — потому что знает, что несёт за неё ответственность. Возможно, дело в том, что Трейси — химера. Возможно из-за того, что она канима. А это — её сущность, её природа — тоже ответственность Тео. — Прости, — шепчет он искренне. Она грустно улыбается и качает головой: — Не надо. Я же говорила тебе. Я... Я любила каждую минуту этого дурацкого, фальшивого спектакля, который ты для меня разыгрывал. Любила каждую секунду, когда ты говорил, что любишь меня, даже если знала, что это неправда. Но это ранит тебя. Я вижу. А больше всего на свете я не вынесу мысли о том, что причиняю тебе боль. Прости, Тео. Он сглатывает. Ему отвратительно осознавать это, но правда в том, что ему нравится слышать, как Трейси говорит это. Более того — он чувствует облегчение. Он надеется, что имеет на это право. Что заслужил это чувство, каким бы оно ни было, даже если в нём есть капля мести. Или удовлетворения. И на какой-то безумный миг он даже хочет спросить Пэрриша. «Хотя ведь Пэрриш уже сказал мне, не так ли». — Мне нужно быть рядом с тобой, но я не могу тебя ранить. И если ложь причиняет тебе боль — тогда хватит. Если… если секс со мной делает тебе только хуже, тогда не надо, — заканчивает Трейси, и голос её ломается. В нём столько боли, столько искренности. — Трейси, — вздыхает он, — Клянусь, если бы я мог заставить себя любить тебя, я бы… Она коротко смеётся, и это влажный, тихий звук. Между ними висит запах её слёз — солёный, тонкий, почти неуловимый. — Всё в порядке, Тео. Я знаю, что ты всё равно заботишься обо мне. Он смотрит на неё — открыто, без какой-либо защиты — и удерживает её взгляд столько, сколько может. — Да. И я обещаю, что буду о тебе заботиться. Она чуть шире улыбается, а потом опускает солнцезащитный козырёк и проверяет в зеркале макияж. Осторожно поправляет там, где его размазали слёзы. — Мы — существа тьмы, ты и я. Но ты странный. Ты хочешь света, — Трейси смотрит на него и улыбается. Грустно, но с гордостью. Даже с поддержкой. Тео задаётся вопросом, что именно она видит, глядя на него вот так. — Ты идёшь за светом, который видишь в стае. В Лиаме. Ты как мотылёк, который летит на пламя. И, Тео, я не знаю, могут ли создания тьмы дотянуться до света, но, что бы это ни значило, я надеюсь, что ты сможешь. Тео не знает, что сказать. Он сглатывает. Да и что ещё ему остаётся? — А пока мы всегда можем составить друг другу компанию во тьме, — шутит она, захлопывая солнцезащитный козырёк. Он сглатывает снова и улыбается, пытаясь тоже пошутить — чтобы разрядить обстановку. — Ну, по крайней мере, ты — самый красивый мотылёк, которого я когда-либо видел. Она смеётся. Открывает окно, чтобы удушливый запах боли и грусти улетучился, пока не впитался в них до такой степени, что его уже не отмыть. Тео прибавляет скорость, чтобы впустить больше воздуха. — Ты конечно козёл. Тебе уже хватало того, что ты был чертовски горяч, пока был плохим. Зачем тебе ещё становиться ещё более горячим придурком?! — восклицает она спустя какое-то время. Тео настолько ошарашен, что чуть не вздрагивает. — Прости? Это был риторический вопрос, да? По звучанию — риторический вопрос. — Боже мой, ты краснеешь. Тео, ты краснеешь! Что, уже не привык, что тебе говорят, какой ты секси? Да ладно. Если Данбар тебя не трахнет, клянусь, я его убью. Тео бросает на неё обеспокоенный взгляд — почти не притворный: — Ты шутишь, да? Скажи мне, что ты шутишь. — Да, конечно. Я бы только парализовала его и хорошенько врезала, пока он беспомощный валяется на земле. Тео фыркает: — …Это бы не заняло много времени. Трейси смеётся. — Ладно! Расскажи мне про встречу. Чего мне ожидать? Тео улавливает совсем не тонкий намёк на смену темы и охотно идёт на это. Он опускает своё окно, чтобы облако удушающей тоски рассеялось быстрее — это уже помогло, но они почти у дома Скотта, и Тео хочет избавиться от него до того, как они туда доедут. Он рассказывает ей о списке, который составили Пэрриш и шериф, о его длине, о том, какая у них теория по поводу дат. — Какого чёрта?! Кто в 1962-м решил, что переехать сюда — отличная идея, и убедил всех, что закапывать людей заживо — вообще нормальная практика?! Тео фыркает, полностью с этим согласный. — Вот именно! — Бикон-Хиллз, клянусь, — качает головой Трейси.

***

Все уже на месте. Они замечают Камаро Дерека и чёрный внедорожник, на котором теперь ездит Арджент. Трейси всё ещё пахнет грустью, но держится молодцом, натягивая радостную маску. Тео идёт рядом, размышляя, не стоит ли её обнять, но понимает, что это будет не лучшей идеей — и не только потому, что в доме Лиам. Трейси может и его самого ударить. Кори открывает дверь ещё до того, как они доходят до крыльца. Он выглядит ошеломлённым, вероятно, его накрыла волна печали, окутывающей Трейси, как только он открыл дверь. Он быстро сканирует её выражение лица. — Привет, Кори. Может, пустишь нас внутрь? — здоровается она, прижимая его взглядом к стене. Он уступает дорогу и кивает, краснея. Тео ловит этот момент, и этого достаточно, чтобы понять: Кори догадывается, что это он виноват в настроении Трейси. А теперь, после её взгляда, наверняка чувствует себя виноватым. Они заходят в гостиную, где все уже заняли свои места. Пэрриш сидит рядом с Хейлами, Мейсон и Кори — на маленьком диване, Лиам — на большом диване, зажатый между Малией и Скоттом, но в этот раз без когтей, впивающихся в руки. Блондин лениво откинулся на спинку и засунул руки в карманы своей джерси для лакросса, будто ему плевать на всё происходящее. Если не считать едва сдерживаемой ярости в глазах. Трейси фыркает и направляется к Кори и Мейсону: — Ребят, вы не против, если я втиснусь сюда? — спрашивает она. Она прекрасно видит, что третьему на этом диванчике будет чертовски тесно, но это её, похоже, не останавливает. Мейсон и Кори спешат ответить, вторя друг другу в знак согласия, одновременно выпрямляясь, чтобы дать ей немного пространства; Кори даже жестом предлагает Мейсону сесть к нему на колени. Тео замечает, как Лора Хейл закатывает глаза, а Дерек и Питер выглядят совершенно не впечатлёнными всей этой драмой. Пэрриш ловит взгляд Тео и расширяет глаза, словно говоря: «Придурок, теперь твоя очередь». — Тео, — резко окликает его Лора Хейл, и, честно говоря, они что, работают заодно? Выглядит так, будто они работают заодно. — Сядь, — приказывает она. Тео краснеет, но послушно кивает, направляясь к одному из свободных стульев напротив Скотта. Совершенно случайно он встречается взглядом с Лиамом и невольно задерживается на голубых глазах беты-оборотня. Теперь Лиам ухмыляется, встаёт и буквально втискивается на своё место рядом с Тео, с видом полной самоуверенности. Он прекрасно осознаёт, что все смотрят на него, и его ухмылка только подчёркивает это. Когда он усаживается, Тео с приподнятой бровью бросает на него взгляд. — Что? — невозмутимо спрашивает Лиам. Тео лишь поднимает вторую бровь. Лиам делает жест в сторону дивана, где теперь у Скотта и Малии полно места. — Там было слишком тесно. Одна бровь Тео опускается, но другая остаётся поднятой — он ухмыляется, как будто всё понял. Лиам хмурится и шутливо рычит: — Ты меня толстым называешь? — Я буквально не сказал ни слова, — лениво тянет Тео, поворачиваясь к Скотту. Альфа выглядит поражённым тем, как разворачиваются события, и почти подпрыгивает на месте, когда встречает взгляд Тео. — Ладно, давайте начнём! Мейсон, у вас есть хоть какие-то выводы по поводу ритуала, с которым мы имеем дело, верно? Он торопливо выпаливает это и с нетерпением смотрит на Мейсона. Человек заикается и прочищает горло. — Ладно, окей. Итак, не знаю, насколько хорошо вы помните теории, которые мы выдвинули в прошлый раз, — начинает Мейсон, оглядывая комнату. Некоторые кивают, другие хмурятся. — Хорошо, на случай, если кто-то забыл, я быстро повторю. У нас произошло третье воскрешение, что подтверждает нашу гипотезу, а заодно сокращает число возможных вариантов. — Не называй им все пять, Мейсон, упростим. Остановись на двух, — перебивает Питер, и хотя его слова звучат как предложение, Тео прекрасно понимает, что это скорее директива, адресованная только Мейсону. Тот, похоже, тоже это улавливает — он кивает и, кажется, переосмысливает то, что собирался сказать. — Верно. Хорошо, у нас есть два ритуала, которые могут соответствовать тому, с чем мы имеем дело. Они похожи, поэтому исключить один из них пока невозможно. Но цели у них разные. — Тот, с армией зомби, всё ещё в списке? — встревает Лиам. Мейсон морщится. — Да, к сожалению. Это ритуал теней. Несколько человек мгновенно настораживаются. — Тени? Те самые, о которых говорил тот парень? — хмурясь фирменной хейловской хмуростью, уточняет Лора. Мейсон снова кивает. — Именно. А второй ритуал называется ночным или ритуалом тьмы. В нём исполнитель убивает трёх человек, затем воскрешает ещё троих, и после этого у него достаточно силы, чтобы убить кого угодно. — Что звучит менее вероятно, но всё равно отстойно, — лаконично комментирует Малия. — Согласен, — вторит Тео, даже не глядя в её сторону. Вместо этого он не сводит глаз с Мейсона: — А что насчёт ритуала теней? Расскажешь подробнее? — Следующий шаг, если мы действительно имеем дело с этим ритуалом, — массовые воскрешения, — объясняет Мейсон. — Хотя "массовые" — понятие относительное. Всё зависит от силы исполнителя, от того, насколько он хорош в магии. — Мы оценили, что этот парень может воскрешать до десяти-двадцати человек за раз, — подчёркивает Питер, пристально глядя на Скотта. — Вау. Это... звучит не очень обнадёживающе. А эти новые воскрешённые будут такими же, как предыдущие? — В смысле, они будут такими же, как мы? — добавляет Трейси, активно жестикулируя. Мейсон качает головой. — Нет, они будут больше похожи на тех, кого мы обычно представляем под словом «зомби». То есть… — он моментально заливается краской. Лора Хейл ухмыляется, как дьявол во плоти, а Трейси фыркает: — Не красней, Мейсон, всё так и есть. Мы — зомби. Тео тоже, я слышала? Тео фыркает в ответ и показывает ей средний палец. Трейси радостно сияет, а затем снова поворачивается к Мейсону в ожидании продолжения. Тот прочищает горло и поспешно возвращается к теме. — Так что да, скорее как зомби из фильмов. Итак, подытожим: в одном случае — массовые убийства, в другом — армия зомби. Которую, предположительно, тоже будут использовать для массовых убийств. — Говорят, это модно, — бормочет Тео себе под нос, прежде чем успевает сдержаться, и, осознав, что сказал, уже сталкивается с потрясёнными взглядами стаи. Кроме Трейси, которая смотрит на него с восхищением, и Лиама, который давится смехом, прикрывшись рукой. — Я тоже слышал, — невинно, но дьявольски ухмыляясь, вторит Питер, причём его выражение лица пугающе напоминает то, что секунду назад было у Лоры. — Как бы то ни было, — вклинивается Малия, закатывая глаза. — Массовые смерти. Я недовольна. Мы можем его остановить? Скотт кивает и берёт инициативу на себя: — Да, но если я правильно понял... Мейсон, поправь, если ошибаюсь… для следующего этапа ритуалы требуют разных мест. Ритуал тьмы, тот, что для массовых... смертей, требует живых людей, так что этому парню нужно оказаться в людном месте. А ритуал теней, скорее всего, пройдёт на кладбище. Он бросает взгляд на Мейсона в поисках подтверждения, и тот согласно кивает. Лиам тяжело вздыхает. — Только не говорите, что нам опять придётся ждать его следующего шага, чтобы убедиться. Тео фыркает. — Ну, это был бы самый надёжный способ убедиться, — указывает он. — Но мы можем разделиться, — предлагает Скотт. Тео морщится. — И как ты предскажешь, какое людное место он выберет? Это слишком случайно. Мы можем разбиться на маленькие группы, попытаться контролировать самые многолюдные точки в городе, но этого не хватит, мы не сможем его поймать. И не забывай, этот тип может скрываться за магическим барьером. — С кладбищем может быть проще, — замечает Лора Хейл. — Ты предлагаешь патрулировать его, чтобы хотя бы попытаться ему помешать? — спрашивает Дерек. Она кивает. — И нам нужно придумать, как пройти сквозь его барьер. — Лидия сказала, что она и её подруга работают над этим. Они пока не уверены, но пытаются найти… что-то вроде универсального разрушителя барьеров, — отвечает Скотт. Пэрриш хмурится. — Её подруга? Как она вообще об этом спросила? — Её соседка по комнате — ведьма, она в курсе, — кратко объясняет Малия. Пэрриш тихо выдыхает «Ох». — Значит, ты думаешь, что мы могли бы патрулировать кладбище? — Тео смотрит на Лору, — Это вообще осуществимо, если мы пока не знаем, как сломать барьер? Она пожимает плечами. — Стоит попробовать. Может, нам и не удастся его поймать, но мы хотя бы сможем попытаться остановить воскрешения. Скотт кивает. — Согласен. А завтра разберёмся, как разделиться для патрулирования людных мест. Например, школы, больницы… — Почему это всегда школа и больница, Господи… — бормочет Лиам себе под нос. — Будь проще, Лиам, наверняка ещё и торговый центр будет целью. Ну и участок полиции, возможно, — отзывается Тео, глядя на Скотта чуть расфокусированным взглядом. — Нам нужно патрулировать и лес тоже. Нельзя просто предположить, что все воскрешения будут на кладбище. Особенно учитывая, сколько людей похоронено в заповеднике, — добавляет он. Скотт воодушевлённо улыбается: — Да! Мы справимся, ребята! Арджент вздыхает. Звук едва слышный, и за всю встречу он не проронил ни слова, но одной этой реакции хватает, чтобы вся комната замерла. Все поворачиваются к нему. Охотник качает головой — явно ненавидя быть тем, кто приносит плохие новости. Скотт хмурится, разочарованный. — Крис? Мы не справимся? Арджент морщится. — Прости, Скотт, но мне нужно тебе это сказать. Это Монро. Она в Нью-Мексико. Она не участвует в этом, но у меня есть основания полагать, что она работает над чем-то. Следуют несколько звуков разочарования и злых рычаний. — Чёртова сука, — ругается Лиам, сжимая кулак так сильно, что когти, которых он не заметил, пробивают кожу, кровь пачкает его джерси. — Лиам, — делает ему замечание Тео, раздражённо хмурясь, не глядя на него. Он занят тем, что удерживает взгляд Арджента, в глазах которого читается, как плохо всё это выглядит, чтобы он мог сообщить им эту новость. А ответ таков: ужасно плохо. Скотт вздыхает с раздражением и поворачивается к Лоре Хейл. Она фыркает, но кивает, слов не нужно. — Спасибо, — говорит он с самой честной и открытой мимикой, которую Скотт когда-либо имел. Она смеётся. — Как угодно, Скотт.

***

Ночь тёмная, без луны, и холодная от того же тумана, который всё ещё преследует город, точно так же, как и ночь до этого. Он приходит из деревьев и расползается по всему Бикон-Хиллз, придавая всему более зловещий и жуткий вид. Шериф уже готов выбросить всю свою мораль в мусор и сказать «к чёрту это», потому что не может прийти ни к одному выводу, который имел бы хоть какой-то смысл, из всех своих исследований, которыми он занимается уже четыре часа, когда заместитель Джонсон врывается в его кабинет. Очень необычно видеть её бегущей, обычно она сохраняет спокойствие, и, несмотря на свой молодой возраст, шериф Стилински ещё не видел, чтобы она теряла терпение или сосредоточенность. Видимо, это её первый раз. — Джонсон? Всё в порядке? — спрашивает он, обеспокоенный. Она выглядит такой бледной, как если бы увидела призрака. И учитывая, где они живут, это вполне возможно. — Сэр, у меня ситуация на телефоне… женщина говорит, что её мертвый муж бьёт головой в дверь её дома и кричит что-то о приказах. Она звучит слишком напуганной, чтобы это была шутка, и, после всего, что было в прошлом году… нам стоит в это верить? Шериф закрывает глаза, щипает переносицу и вздыхает. Правильно. Никаких призраков. Только чёртовы зомби. — Я, блядь, слишком стар для такого дерьма, — бурчит он себе под нос.