Priority One

      Неделя пролетела как один миг, и Исаги уже успел свыкнуться с этим бешеным ритмом. Танцы, вокал, сценическое мастерство — уроки то сменялись, то ставились в один день и длились от зари до зари. В голове Исаги, все выглядело как тысячи огней в толпе зрителей, рев и тянущиеся к нему руки. Но в суровой реальности — липкий от пота пол репетиционной комнаты, ломота в мышцах, и безжалостный взгляд Лавиньо. — Плохо! — гаркнул мужчина, нетерпеливо постукивая деревянной подошвой по полу. — Еще раз! Пока не получится! Да, сегодня строже, чем обычно. Даже «отличников» Бачиру и Чигири не миновали его жесткие замечания. Одно лишь радовало — такие суровые тренировки давали свои плоды, и поцелуи с полом стали куда реже. Пока Лавиньо продолжал пилить давать наставления, Йоичи уже считал минуты до окончания занятий. Всего ничего оставалось до момента, когда он наконец сможет уединиться в студии, которую ему и Наги выбил Рео. Ни для кого не были секретом его происхождение и связи, благодаря которым у Микаге это получилось. И все же голубоглазый был ему бесконечно благодарен. Хотя — такая внезапная щедрость по отношению к нему немного смущала, и вызывала искреннее недоумение. — Слушай, спасибо тебе, — Исаги потер горящую от смущения шею, чувствуя, как к щекам приливает кровь. До этого Рео казался лишь избалованным мажором, у которого весь мир сужался до фигуры Наги. Но, похоже, он ошибался. — Не стоит, — отмахнулся вокалист, неловко краснея. А в следующую секунду Исаги заметил, как сжалась его челюсть. Похоже, его немного задевает то, что Наги так восхищается им. Что ещё смущало Исаги посильнее такой реакции, так это признательность от еще вчерашнего соперника, которому Йоичи так позорно проиграл. В это верилось с трудом. Он еще раз посмотрел в чужие глаза, пытаясь увидеть в них хоть какой-то подвох, но Микаге, похоже, был абсолютно честен. Да и какой ему смысл врать? Если конечно не с целью поддеть и сбросить это напряжение, вызванное очевидной ревностью.

* * *

      Исаги протяжно зевнул, и приоткрыл глаза, когда почувствовал как его слегка трясут за плечо. Бессонная ночь, проведенная в студии за попытками нацарапать хоть пару приличных строчек для дебютного альбома, дала о себе знать. До выпуска ведь оставалось не так уж и много времени. Веки, словно налитые свинцом так и норовили опуститься, а голова гудела как трансформаторная будка. И стоило всего на пару минут вновь прикрыть глаза, пригревшись на таких уютных, теплых коленях Мегуру, как его тут же потянуло в сладкую дрему. Да только длилось это блаженство недолго, ведь вслед за первым мягким тычком последовал второй. — Исаги, хорош спать! Вставай, пока Мияно-сэнсэй не пришел… — уже настойчивее сказал Бачира, не прекращая трясти за плечо. На это Исаги недовольно фыркнул и открыл глаза. — Встаю-встаю! — промычал рэпер и поднялся. Сознание по-прежнему плыло и ему потребовалось около пары минут, чтобы вспомнить, что они на уроке вокала. К его счастью, наставника пока не было. Спасибо Бачире за своевременный пинок. Но выговор все же был получен — и не от абы кого, а от Кунигами. Удар ребром ладони слабый, но чертовски болючий, тут же пришелся по макушке, заставив Йоичи зажмурить глаза и зашипеть. Черт, больно! Хорошо же у него рука поставлена. Повернув голову в сторону лидера он тут же столкнулся с его укоризненным взглядом, в котором читалось раздражение смешанное с тревогой. — Опять ночью не спал? — Кунигами скрестил руки на груди, продолжая строго смотреть на Исаги исподлобья. — Хорош уже. Ходишь как зомби, а мне потом отчитывайся перед Анри-сан за твое состояние! — Ренске нахмурился, но долго сердиться не мог. Легкий румянец залил его щеки, и он отвел взгляд, словно смущаясь собственной строгости. А Исаги наблюдая это зрелище лишь усмехнулся. — Ты как наседка, ей-богу, — голубоглазый рассмеялся со своих слов, смахивая несуществующую слезу, чем заставил лидера покраснеть ещё сильнее. А после и Бачиру рассмеяться вместе с ним. — Идите вы! — рыжеволосый надулся и отвернулся от гогочущих парней, скрестив руки. — Да забей, — вмешался Чигири, от чего Исаги подуспокоился и вновь посмотрел в их сторону. — У него поди мозги от недосыпа сварились. — Вокалист положил руку на плечо лидера и слегка похлопал. Внимание парней привлек скрип открывающейся двери. В кабинет вошел преподаватель по вокалу, как обычно в чудаковатом растянутом свитере с оленем и папкой в руках. Мужчина бросил беглый взгляд, пересчитывая присутствующих, затем тепло улыбнулся, неспеша пройдя к столу. — Всем привет, простите, что задержался, — он присел на кресло, закидывая ногу на ногу, — Анри-сан наконец-то выбила из Эго дату вашего дебюта, и он попросил меня немного вас встряхнуть, чтобы вы успели все довести до ума. Исаги, Наги, — он посмотрел на синеглазого и потом на Наги, как обычно оккупировавшего колени Рео. — Как идет работа над будущим хитом? — Семимильными шагами, — саркастично ответил Широ, не отрываясь от телефона. — Потому что кое-кто не только с ногами, но и с техникой не дружит. — Он многозначительно покосился на Исаги. — Мог бы и помолчать, — буркнул синеглазый. — И что за дата? — нахмурился Чигири, подпирая щеку кулаком, — любит же Эго-сан держать нас в неведении. Стоило Мияно заикнуться о дедлайне, Исаги нервно сглотнул, сжав кулаки. Сердце невольно забилось быстрее, а ладони вспотели. Конечно, он ждал новостей о дебюте и работал над песнями с тех пор, как Кунигами объявил об этом на собрании. Но теперь, когда стали известны конкретные сроки, тревога сдавила грудь. Всего пять месяцев… Успеют ли они? Пара текстов-то у него почти дописана, да только под них неплохо было бы ещё и музыку написать. И это при том, что разбираться с аппаратурой ему приходится с нуля. Благо, Наги любезно согласился помочь. — Тринадцатое ноября, так что надо поднажать, ребят, — ответил Мияно и прокашлялся. — Сегодня посмотрю как вы справляетесь с высокими нотами. Рео, к тебе вопросов нет — на прошлом занятии ты, так разошелся, что я чуть без стекол не остался. — Он усмехнулся, а Кунигами и Бачира залились звонким смехом, хватаясь за животы. — В таком случае я постараюсь петь по-тише, чтобы ты не разорился на ремонте окон, Мияно-сан — спарировал Рео с легкой усмешкой, поправляя выбившийся локон и бросая на Мияно-сэнсэя обольстительный взгляд. А Хёма лишь отвел глаза, выражая полное равнодушие к происходящему. «Интересно, что у него на уме? Почему он всегда такой отстраненный?» — подумал Йоичи. — Бачира, а ты так громко не смейся, над твоим вокалом еще работать и работать. — Мияно хитро прищурился от чего вокруг его глаз появились мелкие морщинки, и ткнул ручкой в сторону шатена. — Так что советую поберечь голосок. — Исаги тихо хохотнул, но тут же получил тычок локтем от желтоглазого. Тот резко замер, словно его окатили ледяной водой, но тут же попытался скрыть испуг за натянутой улыбкой и выпрямил спину. — Как скажете, Мияно-сэнсэй, сейчас я вам тут такое выдам, что все ахнут! — Ладно, посмотрим, на что ты способен, — ухмыльнулся Мияно. — Поэтому с тебя сегодня и начнем, давай, покажи класс. Ловко перебирая пальцами руки по клавишам синтезатора, он пропел отрывок из неизвестной Исаги песни и его голос, немного гнусавый, но приятный, наполнил комнату мягкими теплыми нотами. Затем Мияно кивнул, веля Мегуру приступать. Теперь Бачира не выглядел таким уж уверенным. Он прокашлялся, облизнул губы и сделал глубокий но рваный вдох. Если в танцах он чувствовал себя как рыба в воде, то пение давалась ему с очень большим трудом. Наконец, собравшись он закрыл глаза и попытался пропеть вслед за Мияно. Но вместо чистого звука из него вырывались хриплые ноты, словно из старого, простуженного граммофона, от чего Исаги слегка поморщился. Мегуру постарался выжать из себя все эмоции, но получалось не очень — на высоких нотах его голос предательски ломался, словно струна, натянутая до предела, а низкие звучали хрипло и грубо. Мияно прикрыл глаза, внимательно слушая его, и на его лице читалось сочувствие, смешанное с ожиданием. — Так, все, давай пока остановимся, соловей, — мягко сказал мужчина, когда Бачира закончил, и ободряюще улыбнулся. — Но за смелость тебе отдельный респект. Нужно работать над дыханием. Попробуй расслабить горло и дышать глубже. Танцор послушно кивнул, сделал глубокий вдох и, собравшись с силами, вновь пропел, вкладывая все силы в голос, который в этот раз звучал если не чище, то точно плавнее и мягче. И это звучало даже лучше, чем в предыдущий раз. Поймав его взгляд, Исаги одобрительно поднял палец вверх. — Умница, Бачи! — Уже намного лучше, можешь же, когда захочешь, — мягко сказал он и ободряюще улыбнулся, похлопав в ладоши. Красава, Бачи! — Кунигами крепко обнял его за шею, да так, что танцор слегка посинел, и начал по-дружески похлопывать его по накачанной руке. Хёма же нежно взъерошил каштановую макушку, — Соловей ты наш! — Похоже, это прозвище за нами надолго закрепится, — подумал Йоичи, прикрывая рот ладонью и изо всех сил стараясь сдержать смешок. — Ну всё-всё, Ренске, ты же не хочешь лишиться нашего главного козыря перед самым дебютом? — заступился Рео, заливаясь смехом и поправляя выбившийся локон. — Тогда я займу его место! — пошутил рыжеволосый, хотя в его голосе прозвучала доля серьезности, и наконец отпустил посиневшего Бачиру. — Чигири, — начал Мияно, делая какие-то пометки в блокноте, — Анри-сан говорила, что у тебя самый большой сценический опыт из всех присутствующих. Не продемонстрируешь нам свои навыки, м? — стоило мужчине сказать это, как Хёма тут же изменился в лице. От былой непринужденности не осталось и следа — его обычно расслабленные плечи напряглись, а улыбка тут же пропала с лица. Зрачки слегка задрожали, а кадык нервно дернулся. Пальцы, до этого свободно лежавшие на колене, побелели, впиваясь в ткань. — Я? — переспросил Чигири, стараясь говорить ровно, но дрожь в голосе все равно выдавала его с потрохами. Рео тоже немного помрачнел и сочувственно посмотрел на поникшего вокалиста. В его взгляде читалось что-то такое, чего не могли понять остальные. «А он не так уверен в себе, каким хочет казаться. Интересно, что же случилось у него в прошлом, что могло вызвать такую реакцию?» — задумался Исаги. Посидев неподвижно с минуту, Хёма сделал глубокий вдох, ослабляя железную хватку на ткани брюк. Затем выпрямил спину и подняв подбородок проговорил тихо, но голос уже не дрожал: «Хорошо, я готов». Мияно кивнул и вновь наиграл незатейливую мелодию, напевая мотив по-сложнее. Затих, и ели слышно, ласково сказал: — Приступай Когда Чигири начал петь, все затаили дыхание. Конечно, его пение Исаги уже слышал, и не раз, и все же, словно колдовство, пленящее разум и сердце, голос рыжеволосого заставлял забыть обо всем на свете. Вводил в глубокий транс, которому не хотелось сопротивляться. Чистые, сильные, но нежные ноты лились рекой по стенам класса, которые хотелось слушать и слушать. Теперь-то юноша понимал, почему Анри и Мияно так восхищались его талантом. Однако, когда мелодия подходила к концу, Исаги невольно нахмурился, заметив едва уловимую фальшь в голосе Чигири, которую сам вокалист похоже не заметил, завершая пение. — Мияно, что-то не так? — спросил он, искренне удивленный повисшей в классе тишиной. Мияно лишь задумчиво гладит подбородок. — Да, Анри не соврала ты и правда отлично поешь, — сказал Мияно вполголоса. — Но мне показалось, что в конце твой голос немного дрогнул. — В следующую секунду он оборачивается к Йоичи, сверля его любопытным взглядом. Это точно не предвещало ничего хорошего. — Йоичи, а ты что скажешь? — А? — притвориться что не услышал этой очевидной провокации… Браво, Йоичи. Актер из тебя такой же как из Наги мотиватор. И что прикажете на это отвечать? В голосе Чигири и правда проскочила фальшь, да только говорить ему об этом вот так в лоб совсем не хотелось. Сердцебиение вновь ускорилось, на лбу выступил холодный пот, а по телу прошлась мелкая дрожь. Кто-нибудь, скажите это за него! — Исаги, ты чего замолчал? — вопрос Мияно резко выдернул в реальность, а сам мужчина щелкнул перед его лицом пальцами. Дело дрянь. Критиковать Хёму совсем не хотелось, да врать Мияно тоже. Но делать нечего. Придется выдавить из себя профессионализм, которого у него, возможно, и нет: — Да, мне показалось что у тебя тональность немного повысилась. — Тихо, произнес Йоичи. Каждое слово сейчас ощущалось как ходьба по минному полю. И он, словно неосторожный сапер, все же задел чувствительный провод. Чигири вновь затих. Опустил взгляд, пряча его за челкой. И вновь дрогнувшим голосом тихо произнес: — Ох, вот как… Спасибо, что сказал. Дерьмо…дерьмо-дерьмо-дерьмо! Что же я наделал?! Исаги все еще смотрел на Чигири, грызя нижнюю губу. В опущенных глазах вокалиста четко виделась тень обиды, и от этого вина сжала горло. К счастью, вовремя подоспела поддержка в лице Кунигами — теплая и тяжелая ладонь на плече помогла заземлиться, не давая с концами провалиться в пучину стыда и вины — Все в порядке, — произнес он шепотом. — Ты просто ответил на вопрос. — Чигири, все нормально? Вокалист поднял голову и слабо улыбнулся, а после откинулся на спинку дивана, стараясь выглядеть расслабленно, но в глазах все плескалось разочарование. — Да, все нормально, мне просто нужно время, чтобы прийти в форму. Так что Кунигами прав, — он скрестил руки, — ты не виноват что я лажаю. И перестань кусать губы, они у тебя итак тонкие, а так совсем исчезнут! — последнее он сказал уже с легкой строгостью и Исаги живо отдернул зубы с уже онемевшей и растерзанной губы. Строгость в голосе Чигири принесла неожиданное облегчение. Чувство вины все еще царапало изнутри, но уже не так сильно, как раньше. Напряжение, висевшее в воздухе, рассеялось, как дым, от неожиданного зевка Наги. Белобрысый как обычно лежал на коленях Рео, откровенно балдея от руки вокалиста, ласково копошащейся в его волосах. Легкая улыбка тронула губы Широ, пока длинные пальцы возлюбленного нежно перебирали его светлые пряди. Того гляди, он сейчас замурлычет как кот или вообще уснет. За эти полторы недели Исаги сам того не заметив, успел привыкнуть даже к этому очаровательному, — и чего уж скрывать, такому странному зрелищу. — Эй, Наги — подал голос Чигири, сверля друга возмущенным взглядом и скрестил руки на груди. — Может хватит уже притворяться частью интерьера и покажешь за что тебе пятерки в академии ставили, а? Наги широко зевнул, потянувшись и нехотя поднялся с таких уютных коленей, переворачиваясь на живот. Йоичи подавил смешок — он сейчас и вправду на большого ленивого кота смахивает. Это точно тот пассивно-агрессивный шкет, унизивший его на сцене? Кому из «Тумана» такое расскажешь — покрутят пальцем у виска с немым вопросом в глазах — «дебил что ли?» и номер приличного псих-диспансера на всякий случай дадут. Да только вот Исаги руку на сердце кладет и всеми альбомами Чанмины клянется — увиденное им — чистая правда. — Не хочу, я так удобно лег — пробурчал Наги куда-то в колени Рео. Сам же Рео лишь рассмеялся, слегка разминая его шею: — Чигири, зря пытаешься; он танцевал семь часов подряд — это вдвое больше активности, чем он может осилить за день. Поэтому он даже с места сейчас не сдвинется. Твои провокации с ним не прокатят. — И словно в подтверждение слов Рео, Наги тихо засопел, окончально разломленный ласковыми касаниями на шее. — Вы двоя неисправимы, — Чигири принял свое поражение, прислонив ладонь ко лбу. А его губы тронула едва заметная ухмылка. Но тут уже вмешался Мияно: — Рео, хорош его тискать. Мне вот тоже стало интересно посмотреть какая наша звезда в деле. Так что давай, буди его и пускай что-нибудь споет! Тут Микаге сдается — его до этого медленные манипуляции с телом Широ становятся настойчивее. — Сокровище мое, они от тебя не отстанут. Сыграй что-нибудь, м? — это подействовало — Наги с недовольным мычанием поднялся-таки с родных коленей и неторопливо поковылял к противоположному углу комнаты. — Ла-а-дно, — протянул он. — Блин, такая морока! — Его лицо и движения при этом оставались совершенно ленивыми, словно юноше все равно на то, что на него сейчас уставилось шесть пар глаз. Что, собственно именно так и было. Рэпер прошел к старенькому, но вполне прилично выглядевшему черному пианино. А судя по отполированной поверхности было четко видно, что за инструментом хорошо ухаживают. Юноша небрежно опустился на табурет и осторожно открыл крышку. Исаги, как и все присутствующие замерли, затаив дыхание в ожидании выступления. — Так, вроде начинается с, хм… — задумчиво промычал Наги, положив пальцы на клавиши и лениво пробежался, проверяя их готовность. — Шорт-шорт-шорт…лонг…вроде как…да! — промычал он себе под нос, и в следующую секунду по комнате тут же прошелся такой до боли знакомый, но ускользающий из сознания словно сон мотив. Сначала пошли слегка тревожные, нарастающие подобно шторму ноты, после которых юноша запнулся и досадливо вздохнул. «Блин, не с того начал» — а потом его пальцы начали увереннее гулять по клавишам, да так быстро и ловко, что Йоичи просто не поспевал за его ладонями. Сначала они были слева и в ту же секунду переместились в центр и так по новой. Так аккорды начали набирать обороты, превращаясь уже в отрывистую разливающуюся, мелодию. Исаги прикрыл глаза, все так же пытаясь уловить в памяти название композиции. Исполнял ее Наги хоть и небрежно и слегка механически, но тем не менее весьма грамотно и виртуозно. И едва он закончил, как Рео и Мияно взорвались аплодисментами, к которым тотчас подключились и Бачира с Кунигами. — Наги, это просто блеск! — воскликнул мужчина, сияя, словно сейчас играл его сын, а не ученик. — Ты с этой старушки так искусно пыль стряхнул, я в восторге! — Наги, ты прелесть! — Рео тут же подлетел к нему, обнимая младшего за шею и целуя в щеку, вообще не парясь о присутствии Мияно. Его глаза блестели гордостью и восхищением. Мияно же, как оказалось не привыкший к их взаимодействию залился румянцем, прикрывая глаза папкой. — Так, ребят, давайте вы свои пылкие чувства будете голосом выражать, а не действиями, хорошо? — Тебе придется привыкнуть, я эту мелодраму живого действия уже два года смотрю, — рассмеялся Чигири, показывая Наги большой палец. — Почаще бы тебя за инструментами видеть, а то вечно отлыниваешь! — Это у меня на экзамене в том году было… — ответил Широ, задумчиво потирая висок, — вроде Бетховен, пятая симфония. — Точно! Исаги слегка стукнул себя по лбу. И как он мог забыть такое? Этот парень просто невероятен. Хотя временами и ужасно заносчив.       Так в уютной атмосфере урока вокала время пролетало настолько быстро, что Исаги даже не заметил, как провел в классе пять с лишним часов. И пока Мияно вернулся с истязанию несчастных голосовых связок Бачиры, вспомнил, что при нем был блокнот. И ведь верно мужчина говорил — Муза всегда посещает в самых неожиданных местах, что, собственно и случилось сейчас — в голове тут же возник эфемерный образ, — взгляд алых глаз, насмешливая улыбка, уверенная осанка — который крепко зацепился в сознании, ни на минуту не желая отпускать. От него веяло некой загадочностью, недосягаемостью. Он вроде и был так близко — стоит лишь протянуть руку, но коснуться никак не выходит. Как под гипнозом ладонь живо взяла ручку и стремительно начала царапать по листу. Быстро, лишь бы удержать этот образ и запечатлеть на бумаге, прежде чем он рассеется словно туман. Закончив, Йоичи вслух перечитал написанное и почувствовал, как сердце забилось быстрее.

В багрянце глаз — насмешки дерзкий блик,

Улыбка — вызов, точно лезвие бритвы.

Осанка гордая, как древний обелиск,

Воображенья призрачный, но живущий в битвах.

Он вспыхнул в мыслях, будто метеор ночной,

Испепелил все серое, привычное, пустое.

Теперь реальность кажется игрой чужой,

А он — единственный, и истинный, и стоящий.

От прочитанного в голове чувствовалась сильная дезориентация, а в легких остро ощущалась нехватка кислорода — как будто он только что погрузился на большую глубину без акваланга. Что это было? Голова кружилась, по телу прошелся жар, виной которому был отнюдь не нагретый знойным солнцем застоявшийся в четырех стенах воздух. Неплохо было было бы сейчас выйти проветриться. Да и кабинет уже довольно долго пустовал — все разошлись, пока Йоичи с головой погруженный в работу отключился от этой реальности. — Исаги, ты идешь? — Спросил Бачира, застыв в дверях. — Подойду позже, идите пока — ответи Исаги голосу друга где-то за пределами глубин собственного сознания.       Когда до выхода из агентства оставалось всего пара шагов, со стороны танцкласса донеслись обрывки ненавязчивой мелодии. Это было странно, ведь в такое время здесь обычно оставались только несколько человек из персонала и Анри-сан. И вроде стоило бы махнуть рукой и пойти дальше, но любопытство взяло верх, и словно загипнотизированный, Исаги двинулся к источнику звука. К его удивлению, двери оказались приоткрыты, и, чтобы не смутить тех, кто находился внутри, он осторожно заглянул в комнату. Увиденное поразило его до глубины души. Невольно захотелось протереть глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего. В комнате был Чигири — и, что самое удивительное, совершенно один… Он танцевал? Его грациозные и плавные движения завораживали. До этого Йоичи никогда не видел, как занимается Хёма. Он отлично пел, но во время танцев словно растворялся, предпочитая оставаться у стены. Сейчас же перед Исаги предстало совершенно другое зрелище: грация, безупречная осанка, движения, отточенные до совершенства, — все это складывалось в невероятно красивый танец, которым хотелось любоваться снова и снова. В эти минуты Чигири вполне мог составить серьезную конкуренцию Бачире. Но что он здесь делал в такой поздний час? Делал домашнее задание Лавиньо? Возможно. Но что-то внутри подсказывало, что дело тут совсем не в этом. Его движения, что были сначала плавными, внезапно после поворота резко прекратились. Плечи напряглись, а кулаки сжались точно как несколько часов назад на уроке. А в зеркале, откуда все же удалось разглядеть его лицо — во взгляде читалась тоска, скорбь по чему-то безвозвратно утерянному. По мечте, которая возможно, никогда не сбудется?

BTS — Lie

      Сердце Исаги болезненно сжалось, а воздуха просто перестало хватать даже на пару вздохов. С одной стороны вроде и хотелось нырнуть в этот омут, вторгнуться на эту запретную, закрытую ото всех территорию. Но нельзя. Не хочется спугнуть, повредить тонкие, хрупкие натянутые до предела струны его души. Так он и простоял, словно зачарованный наблюдая за Чигири, пока тот не завершил свой перфоманс, резко подняв, а затем плавно опустив руки. В тишине раздался его голос, режущий тишину словно стекло: — И долго ты там прятался, Исаги? Вот черт! Его заметили?! Но как? Исаги быстро взглянул направо — точно, зеркало. В отражении мелькнула его тень. Чигири звучал строго, и возмущённо. В его алых глазах читалось раздражение. От того нежного и загадочного образа не осталось и следа; рыжеволосый вернулся к привычному амплуа. Поняв, что прятаться за дверью более нет смысла, Йоичи неуверенно шагнул вперед. — Что ты здесь делаешь? — спросил Хёма, уже поворачиваясь к нему лицом и скрещивая руки на груди. Сейчас его брови были нахмурены, а губы плотно сжаты в тонкую линию — похоже, он был не очень доволен нежданному зрителю. — У меня тот же вопрос. — Как бы рэпер ни старался звучать уверенно, ком в горле и дрожь в голосе выдавала его смущение с головой. Вероятно, именно сюда он и приходил каждую ночь. Как и в тот вечер. Сейчас в голове появилось столько вопросов. И он даже не знал, какой следовало бы задать первым. Что он здесь делает? Почему… — …ты танцуешь здесь один, когда мог бы сиять на сцене? — выдохнул Исаги, сам поражаясь собственной смелости. Сердце по-прежнему заходилось в бешенном темпе, гоняя кровь по венам с такой сумасшедшей скоростью, что та шумела в ушах. Тишина, повисшая в ответ, казалась оглушительной. Чигири замер, словно статуя, его взгляд был прикован к своему отражению в зеркале. Напряжение, до этого ощущавшееся лишь подспудно, теперь словно сгустилось в воздухе, давя на плечи. Он вновь повернулся к Исаги. Его взгляд стал еще более холодным, но это уже не выглядело как простое раздражение. Скорее, это было попыткой защититься? Спрятать поглубже то, что не предназначалось для чужих глаз, но к несчастью было все-таки им обнаружено. — Тебе, — он запнулся, — лучше не знать. — Его голос дрогнул, хотя Хёма старался звучать строго; на миг в нем проскочила некая надломленность. — И мой тебе совет, — стоило Хёме пройти мимо, как Исаги ощутил тепло его руки, мягко приземлившейся на его плечо. — Не дай мечте о славе ослепить тебя настолько, чтобы позволить кому-либо выбить почву из-под ног… С этими словами, Чигири покинул зал, оставляя Исаги в гордом одиночестве.