Priority One

      Исаги так и пролежал до самого утра не сомкнув глаз. Слишком много всего навалилось за этот тур. Настолько, что организм начал помахивать белым флагом. Причем как кукуха, так и тело. Прогнать хореографию в сотый раз, в своей единственный выходной? Звучит как охуенная идея. Или хуевая, кому как. Во всяком случае Кунигами и Чигири за такую инициативу по головке точно не погладят. Любой здравомыслящий человек предпочёл бы потратить это время на отдых: прогулку в парке, горячие источники или хотя бы шопинг. Но Исаги вообще не из таких. Чигири лежал рядом, устроив рыжую макушку на груди. Там же и ладонь. Дыхание у него ровное, теплое, щекочущее ключицу. А между вдохами проскакивал тихие мычание. И вот это, пожалуй, — начина с его вида, заканчивая теплом исходящим от его тела — стало главное преградой на его пути к воплощению задуманного. Потревожить его сейчас это всё равно, как разбудить мирно спящего на тебе кота — бессовестно, грубо и эгоистично. Особенно, когда у «кота» очень чуткий сон. И манера кусаться. Чертовски больно и неожиданно — тот синяк на плече от их последних игрищ так и не зажил. Первые солнечные лучи, тем временем прокрадывались в комнату, заползая на постель. Из открытого настежь окна тянуло тёплым июньским воздухом. Где-то снаружи уже начинали стрекотать цикады — сначала лениво, поодиночке, но с каждой минутой всё настойчивее и громче. Ускользнуть из комнаты, оставшись незамеченным, было той ещё задачей. Можно даже сказать почти невыполнимой. Но попытка — не пытка. Йоичи осторожно отодвинул чужую руку и попытался встать. Тихо, как мышь. Хёма не шелохнулся. Отлично, идём дальше. Да только он порадовался, что, как нахмуренные брови и тихое недовольное мычание сразу дали понять, что его рассекретили. — Ммм… Ты куда?.. — Исаги тихо ругнулся под нос. Его снова притянули обратно, уткнувшись носом куда-то в шею. — Хочу потренироваться. Врать не хотелось. Да и смысла не было. — Спи, — сонный хрип мгновенно сменился раздражённым рыком. — Единственный выходной, блин… Успеешь ещё напрыгаться. — Но… — Лёг. И прижал свой неугомонный зад, пока этого не сделал я. Исаги тихо, измученно выдохнул. Сильный аргумент. И руки — тоже. Спорить сейчас — только разбудить его окончательно. А этого хотелось меньше всего. Он замер на секунду, прислушиваясь к собственному телу — тяжёлому, вязкому, будто не до конца его. Ладно. Значит, будем действовать по-другому. Он наклонился к шее, едва касаясь губами — почти невесомо. Пальцы скользнули по спине, задерживаясь на боках. Мозг соображал туго, но тело помнило каждую линию, каждый изгиб. И даже само тянулось к родному теплу. Тихий смешок сорвался с чужих губ, прежде чем те поймали его собственные. — Ммм… Хорошая попытка, — промурчал Хёма ему куда-то в щеку, — но я тебя всё равно не отпущу.

* * *

В Осаке они приземлились около полуночи. В отеле никто даже не пытался разбирать вещи. Чемоданы остались как есть, вытащили только самое необходимое: зубные щётки, косметички… и всё. Спать им дали… смешно сказать. Часов пять. Может, чуть больше. Потом — подъём и подготовка. А после и шоу, на котором, если ему память не изменяет, они выступают последними. Мысль об этом почему-то застряла в голове, как заноза. Чигири вроде говорил, что это даже хорошо. Но сейчас это волновало его меньше всего. Бачира и Наги вырубились почти сразу. Сейширо так вообще до кровати не дошёл — уснул прямо на Рео, развалившись на его спине, как на подушке. Им повезло. А вот Исаги не очень. И не помогло нихрена. Ни чай. Ни танцы. Ни чёртовы овцы, которых он пересчитывал уже по двадцатому кругу, уставившись в одну точку — что в самолёте, что в постели. Причём столько, сколько он их насчитал кажется, даже в Новой Зеландии не наберётся. День обещал быть не просто тяжёлым. А откровенно ебанутым.

***

Голова гудела, тело казалось чужим, а желудок издавал утробные звуки, напоминающие скорбный вой китов. Суета стаффа — их попытки привести его в порядок — казались чем-то далёким и неважным. Спонж скользил по коже, но он почти не чувствовал этого. Бутылку воды, которую поднесли прямо к губам, он и вовсе заметил не сразу. Часы, выступления — всё это будто перестало иметь значение. — Эй, как ты? — обеспокоенно спросил Кунигами, коснувшись его плеча. Хотелось стряхнуть его руку. Да что они все к нему прицепились, как будто он сейчас сдохнет прямо здесь? — Нормально, — сухо бросил Исаги. Хотя это было максимально далеко от правды. Им сейчас выходить на сцену. Сразу после Stellaris. Не время расклеиваться. Вообще. Потом поумираем. Сейчас — надо ебашить как в последний раз. Он тряхнул головой. Зря. Очень зря… Головокружение только усилилось — настолько, что он едва не рухнул, успев в последний момент вцепиться в подставленную руку. — Так, присядь-ка… — требовательно, но мягко. Его взяли за плечи и усадили на софу. — Сколько пальцев я показываю? Йоичи прищурился. Взгляд слегка плыл, но два пальца, которыми машут перед самым носом, прекрасно видно. Как и беспокойство на чужом лице. — Я вижу… два пальца… — промямлил он. Два слова, а дались ему так же тяжело, как если бы он поднимал что-то очень увесистое. — И человека, который слишком парится. Я в норме, правда. Просто не выспался… — …Две минуты до выхода, готовьтесь! — прокричали откуда-то из-за двери. Продержаться. Надо просто продержаться. И не пиздануться прямо на сцене, желательно.

***

Ослепительный свет резал глаза, вызывая жгучую боль и непреодолимое желание их поскорее закрыть. Но нельзя. Поворот, пражок, черт… Провод. О который он на этот раз зацепился, едва не упав. «Какой еблан вообще положил его тут?!» Слова вылетали сбивчиво, туго. Дыхание сбилось почти сразу. Вдох — короткий, рваный. Выдох — обжигающий. Лёгкие будто забыли, как работать. На пару с мозгом. Чудо, что Исаги вообще с этим справился. Кто знает, может, он сейчас бормочет какую-то чушь в микрофон, а ему кажется, что это связная речь. На руке почудилось касание. Такое мимолетное, возможно случайное… Хотя нет. Вообще не случайное. Держись. Чигири. Он пронесся сзади, не прерывая своих движений и всё равно каким-то образом сумел это сказать. Кончиками пальцев. Всё это время, пусть Исаги и не видел, но чувствовал каждой клеткой тела его взволнованный взгляд. А что было дальше — тут уже известно кому угодно: парням, стаффу, ведущим, наверное, даже самому Господу Богу. Но не Йоичи. Потому как в следующую же секунду в ушах встал пронзительный звон. Сначала тонкий, почти незаметный. Потом — давящий. Глушащий всё остальное. Голоса, музыку, шум зала — всё это ушло куда-то на задний план, словно его резко опустили под воду. — И в номинации «Дебют года…» Он попытался сфокусироваться, но без толку: картинка перед глазами дрогнула, пошла трещинами, будто стекло, на которое слегка надавили. Свет распался на пятна. Лица — на мутные силуэты. Ноги вдруг перестали ощущаться, тело покачнулось. Он даже не сразу понял, что падает. Звон усилился, а потом резко оборвался. И вместе с ним всё остальное. Последнее, что зацепил мозг перед тем, как отключиться — шёпот у самого уха: «Эй, эй, ты чего… Черт… Кунигами!» — чья-то рука, уверенно сжавшая талию, и едва ощутимое, щекочущее касание длинных прядей к шее. А дальше наступила тьма.