Дополняя противоположность

— Хм... Серые глаза бегло проглядывали список продуктов, настроченный в чате небезызвестного Line. «Громкий придурок» всё ещё оставался таким же "громким", но уже менее "придурком" по ощущениям Сотриголовы, но переименовывать парня он пока не спешил. Какая разница, как Ямада записан у него? Раньше Сущий Мик был так записан в его контактах, потому что Айзава правда считал его раздражающим и даже в какой-то момент мог ненавидеть одноклассника, однако теперь это прозвище звучало с чем-то больше, чем мятежная сердитость или дружеский подкол. Самое главное то, что Шота чувствует к Мику на самом деле. А он чувствует. И с каждым днём почему-то всё больше. — И куда ему столько сладкого? — негодовал черноволосый, таскаясь меж рядов универмага. Ещё утром Хизаши написал, что его родителей не будет дома, приглашая Шоту завалиться к нему и провести выходной день за игровой консолью. Айзава, как ему и было свойственно, сначала помялся, а потом лениво согласился, сказав лишь то, что придёт к часам четырём. По дороге к нему Заши попросил заглянуть в универмаг и купить каких-нибудь снеков, газировки и ряд других, по всей видимости, закончившихся у него домашних продуктов. Ямада перевёл ему достаточно сносную сумму денег, чтобы Ластик мог в этот раз не отказать и себе в желании взять что-нибудь. Без проблем расплатившись на кассе, Айзава выбрался на улицу с белым пакетом, полным продуктов. Достав телефон, Шота посмотрел на время. Всё ещё около двух часов. Кажется, он вышел раньше, чем планировал. Но ладно, так ведь даже лучше. Получится больше провести времени с Хизаши, не так ли? Спрятав мобильник, Айзава мысленно проложил в своей голове путь и отправился по намеченной и сто раз прочерченной его же ногами дороге к такому тёплому и родному дому.

***

Добравшись до железной калитки, Айзава позвонил в звонок. Он обождал минуту, но никто так и не встретил его. Позвонив снова, он толкнул калитку, а она оказалась не заперта. Это немного озадачило Стёрку. Он не предупреждал Хизаши о том, что придёт пораньше, но тогда почему наружная калитка так спокойно была отворена им? Не придав этому слишком большего значения, Шота закрылся за собой и поплёлся к дому. Прокрутив ручку, он заметил, что входная дверь тоже не была закрыта. Скромно разувшись, Сотриголова аккуратно осмотрелся и оставил пакет с продуктами на кухонном столе. — Хизаши? — вполголоса окликнул черноволосый, изучая глазами ныне тихую квартирку. На заветное имя никто не отозвался, однако Шота уловил некоторые шорохи со второго этажа, из комнаты однокурсника. Айзава стал подниматься по лестнице, прислушиваясь к неопределённым, перебивчивым звукам. Когда Стёрка добрался до белой двери, звуки стихли. — Ямада? — Айзава приоткрыл дверь, осторожно заглядывая внутрь. Донеслось неровное дыхание, будто глотающее недостающий воздух ртом. Айзава сконцентрировал внимание на шее Хизаши, который сидел спиной к двери, в своём кресле. Он был в наушниках и не слышал, как черноволосый пробрался в дом. Перед ним очевидно стоял ноутбук, а его голеностопы напряжённо обвивали ножки кресла. Сначала Шота не совсем въехал, что происходит. Он не видел то, что было на экране ноутбука, и вслушивался лишь в сбивчивые вздохи Хизаши. Всё встало на свои места, когда Ямада издал сдержанный, но довольно громкий стон, падающий на шипящий «ш». Айзава потерял дар речи, когда осознание наконец-то добралось до разума. Он затворил дверь, пытаясь развидеть то, с чем только что столкнулся. Будто в прострации, он спустился вниз и напрямую выбрался из дома через парадную дверь. Оказавшись за калиткой, черноволосый перестал следить за тем, куда идёт. «Твою мать.» Щёки загорелись так, что жжение было сравни ожогу. «Твою мать, твою мать... Твою ж мать, Ямада!» Черноволосый хватился за горящее краской лицо, упав на корточки. «Совсем псих, что ли!?» Единственное, что приходило на ум, это нецензурные слова. «Да кто ж так делает-то, а!?» — Айзава всё хватался за голову, заламывая руки. — «Почему ты хотя бы не закрылся?.. Моя вина, что я пришёл раньше, но кто же дрочит в наушниках!? Ты в край придурочный кретин, Ямада!» Шота поднялся, шатаясь из стороны в сторону и пытаясь успокоиться. Давно ничто так не будоражило его нервную систему настолько сильно. Как только он пытался начать дышать ровно, тут же вспоминал тот кроткий полустон, шипящий, как ему показалось, его имя. Это заставляло кровь заново приливать к щекам. Что-что, а с Ямадой точно, как на американских горках. «Я клянусь, я прикончу тебя когда-нибудь, точно прикончу.» Как Сотриголова должен на это реагировать? Чтобы так попасть впросак, надо было очень постараться! Впредь Айзава всегда будет предупреждать о своём приходе заранее. Но что теперь сказать Ямаде? Предъявить за извращённость или сделать открытый намёк на то, что нужно быть более благоразумным? Или говорить и вовсе ничего не нужно? Если бы Шота мог, он бы наверное стёр себе память, ведь теперь не мог представить, как ему придётся смотреть приятелю в глаза. Однако надо согласиться, что ничего противоестественного Сущий Мик и не сотворил. Самый разгар юности на то и разгар, что гормоны не дают проживать спокойную и беспечную личную жизнь. В какой-то момент в голове происходит бум, когда понимаешь, что не в силах сдерживать свои эмоции и физические порывы. К шестнадцати годам у парней только возрастает половое влечение, и с этим ничего не поделаешь. Шота соврёт, если скажет, что никогда не мастурбировал на чей-то образ. Но это не был какой-то единый образ, больше собирательный. Такой облик, который больше всего бы удовлетворял потребность возбуждённого организма. В последнее время этот силуэт принимал черты Хизаши, но лишь отдалённо, никогда не становился им в полной мере. Айзава кусал губы, понимая, что скорее всего Ямада шептал его имя, когда удовлетворял себя, представлял его всего, полностью и без остатка обожая весь образ Сотриголовы. Шота не должен был этого ни видеть, ни знать. Мысли так и рассыпались раз за разом, будто сахар. Надо проветриться, прогуляться, отвлечься. До встречи с Хизаши же ещё два часа? Так вот, сейчас самое время переосмыслить и переварить увиденное.

***

>«Хай, детка! (⁠^³^⁠)» >«Ты где?» >«Вижу, ты принёс продукты. Спасибки!))» >«Почему мне не сказал, что приходил?» >«Шооооотаааа, ты гдееее???» >«Шоооооооооооооооооо??? 0о0» >«Иду.» >«О, ура, ты в сети))» >«Так почему ты меня не позвал?» >«Забыл дома вкусняшки для Гёку. Вернулся обратно.» >«Скоро буду.» >«А, ну океее :D» >«Я жду тебя!!! Уже всё приготовил :)» Более ничего не ответив, Айзава сунул мобильник в карман. Медленными шагами он пустился по обочине, вдоль домов, потирая напряжённую шею ладонями. Он давно пришёл в себя и последние минут сорок слонялся без дела по парку, подкармливая уличных котов. Свежий воздух быстро охладил его разум, но возвращаться к Ямаде всё ещё было странно. Он заключил своё мнение на том, чтобы ничего не рассказывать парню, дабы не портить вечер. С кем не бывает? К тому же с этим уже ничего нельзя поделать...

***

В этот раз, используя дверной звонок, Айзава всё-таки добился того, чтобы его встретили. — Привет, забегай скорее! — Ямада радостно махал руками, подзывая парня к себе. — Ага, — приблизившись, Шота отвёл взгляд, стараясь не встречаться глазами с однокурсником. Войдя в дом, Хизаши кинул рукой на гостиную, показывая, что всё готово. — Ой, чувак, знаешь, у меня сегодня вдруг нарисовалось вдохновение с утра, и я записал пару страниц для музыкального трека. Послушаешь? «Вдохновение, ага, как же...» — подумал про себя Айзава, но виду не подал. — А у меня есть право голоса? — Не-а! — Тогда показывай. — Это быстро! Идём, у меня ноут наверху. Поймав однокурсника за запястье, блондин взбежал по лестничному пролёту, запрыгивая в комнату. Он двинулся к рабочему столу, запуская ноутбук и присаживаясь в кресло. — Садись, — Ямада кивнул на высокий светлый пуф, стоящий рядом. Шота пристроился немного поодаль, наблюдая за тем, как Заши включал какие-то программы на компьютере. Сказать, что большая часть внимания падала именно на его руки, ничего не сказать. Айзава ущипнул себя, не давая дурацким мыслям лезть в голову. — Я думал о нас, когда писал это, — беззаботно улыбнулся Мик, включая запись. — Мне кажется, вышло неплохо! Айзава прислушался к мелодии, зазвучавшей в динамике, внимательно всматриваясь в экран, исполосованный нотными станами. Вертикальная черта плавно двигалась, проигрывая записанные ноты. Шота ничего не понимал в этом, но выглядело это действительно сложно и потрясающе. Он попытался сосредоточиться на том, как круто, что Хизаши сотворил это своими руками, но и тут опять... его руки. Руки, такие нежные, аккуратные и будто совсем безмятежные, к которым так странно хочется прикоснуться. Пальцы, что обычно заводят чужую непослушную прядку за ухо, тянутся приобнять, дотронуться, так искренне хотят взять Шоту за руку, чтобы никогда не отпускать. Но в то же время... наверняка способны на большее. Способны коснуться там, где никто не сможет, так, как никто не осмелится. Совершенно чутко, до беспамятства мягко, до ломки страстно. Что же эти пальцы могут сделать, нет, уже делают с Сотриголовой? Как же это может быть настолько правильным, таким естественным? Здесь что-то не то, не так, ведь так же не должно быть! Или должно?.. — Ну? Как тебе? — Хизаши. — М? — Посмотри мне в глаза. Ямада чуть подогнув уголки губ, повернулся к Шоте. Он не сводил с него зелёных глаз ни на секунду. — Так что? Айзава боролся с неприкрытым желанием прервать зрительный контакт. В конце концов он тяжело вздохнул, но глаз не свёл. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Хизаши задумчиво сдвинул брови, не понимая, что приятель хочет услышать от него. — Я люблю тебя? — сделал попытку Заши, не совсем улавливая атмосферу настроения Стёрки. Больше не выдержав пристального наблюдения, Шота накрыл голову руками, пряча лицо. — Я сказал что-то не то? — блондин озадаченно склонился над другом. — Нет... Нет, — Айзава надавил пальцами на глаза, чтобы потерять вновь всплывшую картинку в голове. — Тогда что с тобой? — Мне нужно в душ. — Чего? Прямо сейчас? — Да. — Ну, ладно, как скажешь, чувак, — Хизаши приблизился к шкафу, вытаскивая оттуда запасную одежду Шоты и его нижнее бельё. — Держи. А музыка-то тебе как? Неужели не понравилась? — Понравилась. — Yes-s! Я так и знал! Прикрывая рот, Шота молча выбрался из комнаты, а Ямада лишь прикрикнул ему вслед: — Только давай недолго, котик! — Засохни! — Стёрка с грохотом захлопнул дверь уборной и расторопно заперся на замок. Айзава провернул ручку смесителя, отладив температуру воды под душевой лейкой. Сделал он это машинально, ведь больше всего ему сейчас хотелось сбросить с тела всё и смыть с себя свои же грязные мысли. Возможно, это поможет ему отвлечься от рук Хизаши, его глаз, да и прочего, на чём можно было бы заострить внимание и созерцать до тех пор, пока кровь не пойдёт из носа. — Что ж это такое?.. Черноволосый скинул уличную футболку на пол. — Да что со мной творится? Он расстегнул ремень, отправляя его, а затем и брюки вслед за футболкой. — Не могу это... контролировать... Айзава дотронулся до паха, прижав почти полностью эрегированный орган, безмолвно выпирающий в ткань боксеров. — Отвратительно, это просто отвратительно, — раздражённо шептал парень, осознавая, что на этот раз причиной такого сильного возбуждения стал его одноклассник. Отбросив последние элементы одежды, Шота шагнул в душевую, сразу же попадая под тёплые струи проточной воды. Он расслабил плечи, намочив волосы. — Хизаши... Я убью его... Шота плавно дотронулся до бёдер, начиная стимулировать гениталии, тем самым удовлетворяя физиологическую потребность организма в прикосновениях. — Ненавижу.. ха... Х-хизаши... Воображаемый облик чётко обрисовался чертами Ямады. Да, теперь это точно он. Удивительное рядом! Айзава Шота мастурбирует на образ своего однокурсника, приятеля, напарника, друга и... бойфренда. Сотриголове почти шестнадцать лет, так что в этом не должно быть ничего исключительного, правда? Лишь только непомерно Шота угнетал себя тем, что его это заводит. За одной его стеной находится Хизаши и даже не подозревает, что Айзава так бережно стонет его имя, трогая себя снизу. Силясь достигнуть оргазма, Шота всё перебирал в голове яркие моменты, проведённые с Миком, а затем и вовсе начал проецировать в мыслях собственные мокрые фантазии. Отругать себя за это он ещё успеет, а пока что хочется представить, будто Ямада сейчас здесь и видит, как его Шота жмётся к стенке, задерживая дыхание, как он клянётся в том, что прикончит своего парня, как он не поправляет мешающие волосы, прилипшие к белой шее, красным щекам и ушам. Айзава представил, как Ямада подходит сзади, чтобы убрать его мокрые волосы с лица, улыбнуться и ласково нашептать о том, как любит его, как готов отдать жизнь за него, как готов ждать его вечность, только для того, чтобы мог к нему прикоснуться, и Ластик тихо простонет, что он может дотронуться, что может делать всё, что захочет, что ему всё-всё позволено, лишь бы он только его не оставлял. — З-заши... А-ах, заткнись... — Айзава стиснул зубы, шипя буквы только губами. — Я тоже!.. Тоже люблю тебя, чёрт возьми!

***

— О, ты уже всё? Хизаши прокрутился на кресле, удерживая карандаш на носу. Черноволосый флегматично сушил волосы полотенцем с плеча, когда вошёл в комнату. — Да. Мик поднялся с сидения, оставляя карандаш на столе и приближаясь к черноволосому. — Ой. — Что? — Да так, — блондин довольно ощерился. — Просто ты такой красивый после душа. — А разве я не всегда красивый? — цыкнул Шота, зная, что Ямада попросту желал спровоцировать его на колкость. — Ты прав. Я опять сморозил глупость, — посмеялся Заши. — Как всегда. — Ладненько, сушись пока, а я тогда запущу плойку! — Окей. Хизаши шустро убежал вниз, а краешки ушей Айзавы вновь сами собой порозовели.