Чашка Эрл Грея

Creedence Clearwater Revival — Bad Moon Rising

      Прошло время после веселых выходных в столице Англии. Погода становилась холоднее с каждым днем, поэтому Чонин достал теплую шапку, чтобы не мерзнуть по пути на учебу и домой, а еще на занятиях верховой езды. Он даже под шлем надевал шапку. В Оксфорде осень оказалась более ветренной, чем в Сеуле, от этого парень облачался еще и в свитера и даже подумывал о приобретении новых, а с шарфом не расставался.       Октябрь подходил к концу. Дожди были частым явлением, а деревья продолжали сбрасывать свои золотые и багряные одеяния. Близился Хэллоуин. И в этом городе это чувствовалось сильнее, как нигде больше. Каменные замки, узкие улочки, старинная архитектура и мебель и сырые листья на мощеных дорогах создавали впечатление фильма о призраках. На некоторых улицах уже появились первые тыквенные головы со свечами внутри, а от этого фильм казался еще более реальным, как и привидения, что в нем таились.       Утром одного из таких дней Чонин проснулся довольно рано, а было воскресенье. Парень выспался и решил немного прогуляться. Хоть на улице и стало холодать, гулять Яну нравилось, а заодно хотел позвонить родителям. Йен направился в холл и набрал номер мамы, но она не ответила. Чонин позвонил папе, но и этот звонок остался без ответа, а минуту спустя получил от отца сообщение, где он писал, что они оба будут заняты весь вечер. Ян ответил, что это не проблема и пожелал удачи, а прогулку отменять не стал.       Чонин спустился в холл, а там увидел все семейство Хван, за исключением старшего сына. Дэким помогал Лили одеться, а Шарлотта поправляла куртку Робин. Сама Чарли была одета в белый свитер, такого же цвета юбку и клетчатое пальто бордовых оттенков, а её супруг был в темно-синем костюме и черном пальто.       — Доброе утро, — улыбнулся Ян, когда подошел ближе.       — О, Чонин, доброе утро, — с улыбкой ответила Шарлотта. — Ты чего проснулся в такую рань?       — Выспался. А вы куда-то уходите?       — Мы идем в церковь, — ответил Дэким.       — В церковь? — повторил Йен и слегка нахмурил брови.       — Да, мы каждое воскресенье ходим.       — Правда? Я…не замечал.       — Потому что мы всегда ходим так рано и обычно возвращаемся до завтрака, — ответила Чарли. — Девочек мы не каждую неделю с собой берем, но скоро День всех святых, поэтому хотим сходить все вместе.       — А можно я пойду попозже? — пробормотала Лили и прикрыла рукой зевок. — Через пять минуточек.       — Вернемся из церкви и сможешь поспать, хорошо, милая? — Шарлотта присела и взяла дочку за руки. — Придем домой и выспишься, договорились?       — Хорошо, — улыбнулась Лили все такой же сонной улыбкой.       Чарли поцеловала девочку в щеку и выпрямилась, а после взглянула на Яна.       — Можно поинтересоваться, куда ты хотел пойти? — спросила женщина.       — Я хотел сходить погулять, — ответил Чонин. — Вроде сегодня не очень холодно, поэтому хотел немного прогуляться.       — А не хочешь присоединиться к нам? — спросил Дэким.       — Пойти в церковь? — выпучив глаза, произнес младший.       — Да. Ты верующий, Чонин?       — Ну…я верю в бога, но в церковь не хожу.       — Совсем не ходишь?       — Ам…как-то не было возможности, — слегка смутившись, ответил Йен.       — Тогда идем с нами, — сказала Чарли. — Это не очень долго, только утренняя проповедь. Конечно, некоторые прихожане остаются пообщаться с епископом, но мы обычно благодарим его и возвращаемся домой.       — Э…я просто…не такой набожный. Я скорее агностик, чем верующий.       — Чтобы ходить в церковь, не нужно быть набожным до мозга костей. Проповедь это только способ пообщаться с самим собой, подумать о чем-то. Никто не будет принуждать тебя падать на колени и поклоняться богу. Пойдем, заодно прогуляешься, церковь здесь совсем недалеко.       Чонин смутился еще сильнее. Странное чувство засело у него под ложечкой и парень не совсем понимал, что же это. В церкви то он бывал, но проповеди никогда не слушал и тем более не ходил на утренние службы, и сейчас все это казалось ему немного неловким для непосредственного участия. Даже не казалось, а являлось таковым. Все становилось страннее с каждым днем. Но Ян стушевался и не смог отказать из-за возможного последствия в виде косого взгляда, поэтому младший слегка улыбнулся и кивнул.       — Да, — ответил он, — я схожу с вами.       — Отлично, — с улыбкой произнес Дэким. — Тогда одевайся, а то мы припозднимся, если не выйдем сейчас.       В ответ новый кивок и кривая улыбка. Чонин надел куртку, шапку и кроссовки, а шарф накинул уже на улице. Парень не знал, чего ждать от нового приключения, подобных которому у него еще не было, но решил просто смешаться с толпой.       Они спустились с холма, на котором стояло поместье, и за несколько минут добрались до небольшой церкви с высокой колокольней. Вокруг был только лес, поля и тропинки, по которым стекались местные жители. Церковь напомнила Йену ту, что они видели в деревне неподалеку от Оксфорда, но она была немного больше и построена была иначе, что свидетельствовало о том, что она не такая древняя. У входа стоял невысокий мужчина в белой мантии и приветствовал всех прихожих.       Зайдя в церковь, Ян увидел знакомый интерьер. Знакомый не от того, что он в том месте уже бывал, а от того, что за свое пребывание в Оксфорде уже успел увидеть несколько подобных мест. Стены и колонны были каменными, под потолком висели большие железные люстры, а на некоторых окнах были витражи. Вдоль нефа стояли лавочки, а на них уже собралось много людей. В конце зала располагался алтарь, за ним на стене была мозаика с изображением святых, а рядом кафедра для проповедей.       Шарлотта потянула Чонина на свободные места в пятом ряду. Йен сел с краю и продолжал тихо осматривать помещение. Через пару минут в зал вышел высокий мужчина. Тоже в белой мантии и с книгой в руках. На удивление Яна, который ожидал увидеть седого старца, мужчине было не больше пятидесяти и на его темных волосах была лишь легкая седина. Он тихо приветствовал гостей, а когда дошел до первого ряда, то удивление Чонина достигло высшей точки, когда он заметил там парня с длинными волосами, которого, казалось, мог узнать уже везде.       Хенджин улыбнулся мужчине и перекинулся ним парой слов, а после преподобный поднялся к кафедре. Йен не особо за ним наблюдал, так как все свое внимание посвятил парню в черном костюме. Сколько бы вопросов у младшего не было насчет Хвана, сейчас их стало еще больше. Его появление было неожиданным почти везде, но в церкви — тем более. Но внезапно Ян вспомнил пару моментов, из-за чего его удивление немного спало.       — Доброе утро всем прихожанам, — с улыбкой произнес преподобный, чем выдернул Чонина из его раздумий. Ян устремил взор к мужчине, но каждые несколько секунд опускал глаза к Хвану. — Размышляя над темой сегодняшней проповеди, мне казалось, что в пору сделать замечание на том, что скоро наступит День Всех Святых. День жизни, света, возвышения. Но не стоит забывать, что всему живому есть противопоставление в лике смерти, а каждому свету есть тьма. Но в том и есть воля Господа нашего. Не просто так за Днем Всех Святых идет День Всех Усопших. Живые хранят память ушедших, а те в свою очередь берегут нас с вами. С нами они служат, с нами они падают. И с ними же мы идем вперед, даже когда они не с нами.       Чонин задумался над словами священника и неосознанно опустил взгляд на Хенджина, который со всем имеющимся у него вниманием слушал проповедь. В своих мыслях Ян добрался до образа ангела, которого Хван высек из камня, и не мог не подумать о том, что то произведение появилось благодаря чувствам, подобным словам проповедника. Йен вспомнил и рассказ Шарлотты, что только укрепило его догадку. Чонин слабо улыбнулся, глядя Хенджину в спину, а после снова взглянул на священника.       — Каждая земная жизнь это дар от Господа, — продолжил мужчина, — а её прекращение не что иное, как возвращение к вечной жизни. Не конец вовсе, а продолжение пути. Поэтому сегодня я предлагаю вам вспомнить тех, кого рядом нет. Вспомнить о том, какими были их жизни, помолиться за их благополучие, воздать им благодарность. Помните, их любовь всегда с нами.       Йен снова посмотрел на Хенджина и в его профиле заметил совсем скромную улыбку. Но и печаль в глазах. От вида таких эмоций на лице брюнета младший почувствовал странную пустоту в том месте, где располагается сердце, а чем её заполнить не знал, равно как и не знал того, что можно сделать, дабы из темных глаз исчезло горе. Смотрел и смотрел на старшего, а в мыслях крутилось только то, что сделать хоть что-то хочется все больше.       Проповедь продолжалась примерно полчаса. Монолог священника был посвящен теме того, как искать силы даже без близких, как справляться с этим, а закончил на просьбе о молитве за тех, кого рядом нет. Многие прихожане подошли к алтарю для молитвы, кто-то общался со священнослужителями, а во всей этой толпе Чонин искал одного человека. Несколько минут Ян не мог найти Хвана, но когда люди немного разошлись, младший заметил, что старший отошел от алтаря, а после подошел к проповеднику. Он о чем-то говорил с мужчиной, вдумчиво слушал его слова и снова что-то говорил. Подойти к нему Чонин не решился, поэтому направился к выходу, продолжая думать о том, как вид печальных глаз заставляет забывать все на свете.       Ян вышел на улицу и глубоко вдохнул холодный воздух. Из его легких вырвалось облако тепла, а на коже появились легкие мурашки. Первая проповедь в его жизни прошла не так, как он ожидал. Слова священника были приятными, однако парень еще не сталкивался с утратой близкого человека. В отличие от Хенджина. Это продолжало так или иначе напоминать о себе и, как любознательному юноше, Чонину все больше хотелось узнать об этом. Но, помня о скрытной натуре Хвана, Йен не представлял как об этом спросить. И еще больше не хотел только вызывать к себе отчуждения такими расспросами.       Йен совсем потерялся в своих мыслях, а от этого не заметил, что за порог церкви вышел тот, о ком он думал. Хенджин сделал только пару шагов, но застыл на месте, завидев знакомый красный шарф.       — О, доброе утро, — произнес старший.       От низкого звука Ян вздрогнул и в спешке развернулся. Увидев Хвана, в его черном пальто и с легкой улыбкой на губах, Чонин едва не поклонился, но успел себя остановить.       — Д-доброе, — закряхтел младший в ответ.       — Не ожидал увидеть тебя здесь.       — Я и сам не знал, что приду сюда.       — Как же ты тут оказался?       — Госпожа Хван пригласила, а ей…сложно отказать, — с легким смущением сказал Чонин.       — Что ж, в это я с легкостью верю, — хмыкнул Хенджин. — Она умеет уговаривать.       — Даже очень. А что ты здесь делаешь?       — Странный вопрос, учитывая, что в церковь ходят на проповедь.       — Просто…если честно, я тоже не ожидал увидеть тебя здесь.       — Полагал, что я сплю?       — Ам…не думал, что ты ходишь в церковь.       — Отчего же?       — Ну…не думал, что ты верующий.       — Верить в бога не для современных людей? — задумался Хван. — Или в двадцать первом веке вера в бога это слишком устаревшее занятие?       — Ам…нет, я не это хотел сказать, — младший смутился ярче, а от воспоминаний, когда так же неверно истолковал свои мысли, покраснел всем лицом. — Я просто…не знал, что ты верующий. Поэтому не знал, что ты ходишь в церковь.       Хенджин смотрел на Яна не строго, но и без улыбки, а Чонин успел подумать, что и после этого случая образуется неловкость. Но пару мгновений спустя старший слегка улыбнулся, а Ян от этого спокойно выдохнул. Хван сделал шаг вперед, а Йен, не задумываясь, отправился за ним.       — Ходить в церковь полезно, — сказал Хенджин.       — Чем? — поинтересовался Чонин.       — Что ж, если ты веришь в бога, то, заходя в церковь, ты заходишь в божий дом. Там можно поделиться своими страхами, попросить прощения, найти решение какому-либо вопросу. Или же просто отдохнуть.       — То есть…как сходить к психологу?       Хван усмехнулся.       — Интересная параллель, — произнес он. — Но поход в церковь не то же, что визит к психологу. Специалист помогает решать вопросы с помощью самоанализа. В церкви наставляет бог. Священное писание помогает исследовать не только жизненные кризисы, но и жизнь в целом. Это придает смысла в ежедневные действия.       — И ты веришь в это?       — В бога?       — Ну, и в то, что он существует где-то на небе, у него огромный рай, много ангелов и в то, что он создал нас всех с каким-то замыслом.       — В твоих словах можно услышать иронию, — Хван остановился и взглянул на Яна с легким подозрением в глазах. — Если ты сам не веришь в это, не значит, что этого нет.       — Да, но… — Йен думал, как сказать так, чтобы снова не стало неловко. — Это сложно объяснить научно. Никто же не видел его и нет никаких доказательств.       — Чтобы верить, доказательства не нужны. В этом вера и заключается, собственно.       — Значит, ты правда веришь во все это?       Хенджин смотрел на Яна еще пару секунд, а затем снова сделал шаг. Чонин, не медля ни секунды, направился за брюнетом, надеясь на ответ.       — Я верю, что бог есть в каждом из нас, — ответил Хван, разглядывая жухлые листья под ногами. — Верить в бога, значит верить в себя. Молиться ему, значит говорить себе о том, что беспокоит, и в своих же словах можно найти ответы на свои вопросы. Рай это согласие с самим собой.       Ян задумчиво поднял бровь, ступая рядом со старшим нога в ногу. Такой подход к вере он слышал впервые. Интерес не унимал его, а тропа становилась все шире и парню хотелось заполнить тишину этой дороги голосом Хенджина.       — И…часто ты молишься? — спросил Чонин, глядя на Хвана аккуратно, с легким страхом того, что тот ничего не скажет.       — Каждый вечер, — ответил Хенджин, удивив этим младшего.       — Правда?       — Да.       — И…о чем ты молишься?       За этими словами наступила тишина. Шелест листьев, пение птиц, ветер над головой и стук шагов были не теми звуками, которые хотел слышать Ян. Голос Хвана сейчас был в приоритете. Даже был желанным. Он был и знакомым, и неизведанным. Люди по натуре своей исследователи и человек рядом с Йеном был самой большой загадкой в его жизни. Казалось, что его ответы позволят узнать его, но вместо этого открывали лишь новые вопросы. Хенджин остановился, медленно поднял голову, а взгляд вперил в глаза Чонина, который от ожидания уже готов был взвыть, но вид чужой улыбки, пусть и совсем легкой, унес его волнения далеко за пределы разума.       — Это неважно, — произнес Хван, тихо подняв уголки губ немного выше.       Такой ответ ничего не дал Чонину, но парень обрадовался и тому, что в этот раз услышал хоть что-то, а не просто смотрел на то, как Хенджин молча уходит. За эти несколько минут Ян получил так много ответов на личные вопросы, что чуть не сбился со счета и не представлял, будет ли так еще хоть раз.       Новый вопрос только хотел появиться в голове младшего, как они оба услышали шаги. Парни обернулись, а к ним короткими шажками подошла Лили. Девочка зевнула и подняла взгляд на Хвана, а он ей улыбнулся и присел рядом.       — Мы уже можем пойти домой? — тихим голоском спросила Лили. — Дома так хорошо. Там есть кроватка и одеялко.       Хенджин едва слышно засмеялся.       — Хочешь спать, моя дорогая? — произнес он, взяв маленькую ручку в свою. — Совсем не выспалась?       — Угу, — промычала младшенькая, протирая глазки кулачком. — Можно я не буду кушать и немного посплю?       — Конечно, солнышко. Но потом обязательно покушай, хорошо?       — Обещаю.       — Тогда идем домой.       Хван потянулся к девочке, а она подошла к старшему и обняла его за плечи. Хенджин поднял её на руки и крепко прижал к себе, пока младшенькая цеплялась за волосы брата. Хван обернулся к Чонину, а он так внимательно смотрел на него, что забывал моргать и вдыхать кислород. Ладони вздрогнули и замерли при виде парня с ребенком и того, каким он может быть чутким. Даже более того, нежным и изящным в этом до предела. Неясно было только, почему он скрывает эту свою сторону.       — Мы пойдем домой, — сказал Хенджин. — Лили лучше поспать сейчас, иначе она может заснуть после обеда, а от этого не заснет всю ночь.       — Да, конечно, — как на автомате произнес Ян.       На губах старшего появилась легкая улыбка, а после он развернулся и направился к дому, пока младший не сводил с него глаз.       — А почитаешь сказку? — спросила Лили у Хвана.       — Думаю, ты заснешь еще до того, как я начну тебе читать, — ответил Хенджин и легонько поцеловал сестру в щеку.       Девочка тихо засмеялась и крепче обняла парня за шею, в которую уткнулась носом. Они шли дальше, становились все менее различимы в тумане утренней прохлады, но Йен видел их так же ярко, как и рядом с собой. Особенно Хвана. Слышал его голос, ощущал его присутствие в двух коротких шагах от себя и чувствовал его легкий парфюм. Голова не кружилась, но уже в который раз наполнялась мыслями только об одном человеке.       Когда из церкви вышли Дэким и Шарлотта со старшей дочерью, то Ян направился домой вместе с ними. Завтрак прошел спокойно. В основном обсуждали предстоящую неделю и дела на день. Хенджин появился уже в конце трапезы, объяснив это тем, что укладывал сестру спать, быстро поел и исчез где-то в стенах поместья. Йен толком и понять не успел его пребывания, а парень уже ушел.                     Через пару дней Чонин договорился встретиться с Чаном и Феликсом в кафе. Его занятия уже закончились и он привычным маршрутом направился в пункт назначения. Они собирались в этом кафе пару раз в неделю, рассказывали новости, болтали о своем и обсуждали то, как много различий между этой страной и Кореей, а с каждым днем находили все больше.       Ян свернул за угол, а перед входом в кафе увидел Феликса. Тот остановился перед дверью и что-то печатал в телефоне. Младший быстро подбежал к нему и хлопнул по плечу.       — Привет, хен, — сказал Чонин. — Как дела?       — Ох, боже, — выпалил Ли от испуга. — Ты чего пугаешь, Йен-а?       — Чтобы ты не расслаблялся. Кому пишешь?       — А, да так, парню из группы, — Феликс быстро убрал телефон и улыбнулся. — У нас общий проект, поэтому часто приходится быть на связи.       — Понятно… — протянул Чонин и глубоко вздохнул. — Ладно, пойдем, хен уже ждет нас.       Они зашли в кафе и устремились к их привычному месту. За столиком был Крис, читал какую-то книгу, но, завидев друзей, убрал её в рюкзак и улыбнулся.       — Привет, хен, — с широкой улыбкой сказал Ян, а от того, что увидел на ладонях старшего новые пластыри, нахмурился. — Что у тебя с руками опять?       — Привет, ребята, — улыбчиво ответил старший и посмотрел на ладони. — Да просто…сейчас на практике много работаем с резаками, не всегда получается их удержать.       — Хен, осторожнее, — с жалобным взглядом произнес Ли. — Будь аккуратен за работой, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты снова поранился. Береги свои руки, они у тебя одни.       Старший не покраснел, но начал бегать глазами и мять пальцы, на которых были пластыри.       — Ам…хорошо, я постараюсь, — ответил Крис.       — Вот, возьми мазь, — сказал Феликс и потянулся в свою сумку, а оттуда взял небольшой тюбик. — Она хорошо заживляет раны и дезинфицирует.       — Спасибо, но оставь себе.       — Бери уже.       Ли потянулся к рюкзаку старшего, открыл его и, игнорируя просьбы, кинул тюбик внутрь, а после застегнул молнию и вернулся на свое место. Смущение Чана выражалось не в красных щеках, а в шокированном взгляде.       — Спасибо, — все же, произнес Бан. — Как дела?       — Все хорошо, — сказал Феликс. — На учебе проходим языки кельтов. Голова взрывается, но это так интересно. Нам даже дают книги двенадцатого и тринадцатого веков для исследований. А как ты? Ну, помимо того, что ты весь израненный.       — Ничего я не израненный. Я тоже хорошо. Задали разработать двигатель на выбор. Пока думаю, какой сделать.       — Класс. Потом покажи, что получится. А пока вы слышали новости?       — Какие новости? — спросил Ян.       — На Хэллоуин в университете будет вечеринка, — ответил Ли. — Причем, одобренная учителями. То есть, можно потанцевать и даже выпить, главное вести себя прилично.       — Ого… — у младшего загорелись огоньки в глазах, а губы растянулись в хитрой улыбке. — Такое нельзя пропускать. Это же будет костюмированная вечеринка?       — Вечеринка в честь Хэллоуина, — произнес Бан, — как ты думаешь, в костюмах нужно приходить?       — Ишь, отстань! — прошипел Ян. — Она будет тридцать первого? А где?       — Да, будет тридцать первого, — продолжил Феликс. — Устраивают в кампусе колледжа Мёртона.       — Мёртона? — удивленно повторил Йен, услышав знакомое название.       — Да, там, а что?       — Ам…нет, ничего. Просто слышал о нем. Вроде там обучают искусству.       — И не только, еще астрономии, философии, истории. Там много разных направлений, я не помню все. В общем, там вечеринка и будет. Вход свободный, так что приглашают всех. Можно даже что-нибудь принести с собой, еду или выпивку. Так что, идете?       — Спрашиваешь?! — радостно воскликнул Чонин. — Конечно да! У нас в Сеуле тоже устраивали вечеринки на Хэллоуин, только там приходилось все делать по-тихому, а тут, можно сказать, легально. Мы должны туда сходить!       — Так хочешь напиться? — с ухмылкой спросил Кристофер.       — Да не буду я напиваться! — запищал Йен. — Я просто хочу надеть костюм, потанцевать и повеселиться.       — И какой же у тебя костюм?       — А это не очевидно?       Чан и Феликс переглянулись и оба усмехнулись.       — Гарри Поттера? — в один голос произнесли старшие.       — Да! — воскликнул младший с довольной улыбкой. — Мне только очки надо найти. А у вас уже есть идеи для костюмов?       — Пока нет, — ответил Ли. — Но ребята из моей группы сказали, что здесь неподалеку есть магазин, где можно купить любой костюм.       — О, а у тебя есть костюм, хен? — спросил Чонин и посмотрел на Чана.       — Нет, — ответил старший и слегка прищурился на Яна.       Последний сразу улыбнулся и так хитро, что у него едва не загорелись глаза. Бан только тяжело вздохнул, предвещая новую отличную идею младшего.       — Тогда идите вместе, — сказал Йен. — Купите костюмы.       — Пойдем с нами, — предложил Феликс. — Купишь себе очки.       — О…а…мне не срочно, так что в другой раз. У меня все равно есть дела, поэтому идите без меня.       — Ну ладно, — пожал плечами Ли. — Тогда давай поедим и пойдем в магазин, да, хен?       — Ага, — тяжело вздохнув, ответил Крис.       Феликс улыбнулся и взял меню, чтобы выбрать себе обед, а Чан смотрел на Чонина, который поджимал губы и отводил ни в чем не виноватый взгляд.       Парни пообедали, а после Йен быстро ретировался из кафе, объяснив это тем, что нужно изучить много нового материала. Чан, конечно же, подозревал, что у младшего наверняка нет никаких срочных заданий и поход по магазинам он устроил не просто так. Однако противиться этому не мог. И не хотел.       Бан Чан осознавал свои чувства к Ли, понял уже очень давно, но попытки признаться заканчивались еще на этапе мысли об этом. Старший видел его каждый день и каждый день думал о том, что было бы, будь у него толика той яркости, какую излучал Феликс. Младший был для него солнцем, светом тысяч звезд и лун. К этому свету тянулись многие, как и сам Крис. Но себя он ощущал полуночным дождем, от которого это сияние могло исчезнуть.       У Чана хоть и было немало друзей, парень предпочитал тишину, был довольно скромным и тихим человеком, пусть и добродушным. Ему было достаточно прогуляться по городу в компании пары друзей или одного, тем же составом провести время в кафе или за играми, а после погулять в парке до темноты. Ли же довольно сильно отличался.       Феликс был душой компании везде, где только появлялся. Быстро находил друзей, вписывался в любой коллектив и мог без устали общаться на самые разные темы со всеми. Даже когда только поступил в университет и испытывал сложности с корейским языком, Ли старался изо всех сил, чтобы не отставать от сокурсников и весьма быстро завоевал доверие каждого из своего коллектива и еще нескольких групп с других курсов. У него это получалось просто, благодаря его жизненной энергии, добрым помыслам и искренности, а Чану для таких результатов понадобилось гораздо больше времени.       Старший видел то, с какой легкостью Феликс находил друзей и то, как многие из них попадали под чары веснушчатого парня, пусть у того и не было таких намерений. Эта магия завладела Кристофером еще в первую их встречу и становилась сильнее с каждым днем, что они провели вместе. Но это отличие все время напоминало Бану о себе, стоило ему увидеть рядом с младшим других людей. Чан всегда терялся перед такой открытостью Ли, не знал как себя вести и порой забывал слова. Но это не значит, что ему было неуютно рядом с Феликсом хоть раз. Как раз наоборот. В обществе Ли Чан ощущал себя на своем месте и мечтал о том, чтобы никто больше не пришел. Однако мечты всегда рушились, ведь Феликс зачастую приглашал еще пару-тройку приятелей на прогулки или прочие тусовки, на которых старший чувствовал себя лишним для Ли. Оттого и молчал. Однако каждому их совместному дню, часу, даже минуте радовался, словно целой вечности. Вот и этой прогулке был благодарен Яну, пускай по его изначальному виду такого сказать было нельзя.       Парни вышли из кафе, нашли в навигаторе нужный магазин и, взяв по стаканчику какао, любимого напитка младшего, отправились в путь.       — Какой костюм себе хочешь? — спросил Феликс, взглянув на старшего.       — Не знаю даже, — ответил Чан.       — Может, мумия? С таким количеством пластырей ты похож на мумию.       Бан усмехнулся.       — Их всего четыре, для мумии маловато, — сказал старший.       — А для тебя многовато, — буркнул Ли, отпив какао. — Так какой костюм хочешь?       — Не знаю, правда. Я, если честно, не задумывался о Хэллоуине здесь.       — Серьезно? Да тут же все о нем напоминает, даже тыквы на улицах стоят. Вон, посмотри.       Феликс указал на пару домов, а у порогов и на заборах красовались тыквы с вырезанными рожицами. Какие-то были злыми, некоторые смешными. На домах тоже была прочая бутафория, вроде паутины, привидений, пауков, черепов и летучих мышей. Декорации были не из дешевых, а проработанными и насыщенными, даже были устрашающими, ведь на некоторых виднелась кровь, благо не настоящая. Чан улыбнулся, созерцая эту мрачную пантомиму, и взглянул на младшего.       — Ну, что скоро Хэллоуин, я не забыл, — сказал старший. — Просто не задумывался о вечеринке. Здесь атмосфера настолько учебная, что о другом почти не думаешь.       — Тут я соглашусь, — произнес Ли. — Здесь охота учиться.       — А в Сеуле нет?       — Нет, я не то имел в виду. Здесь учеба воспринимается по другому. И люди тоже. Может, потому что здесь другая программа и учебный год или все дело в том, что я ощущаю себя здесь по другому.       — По другому? — Крис слегка нахмурил брови и посмотрел на младшего, стараясь увидеть в его глазах ответ.       Феликс отпил какао и посмотрел на небо. На сером полотне не было ничего, кроме густых облаков, но парень легко улыбнулся, а затем взглянул на старшего.       — Как будто я там, где нужно, — ответил Ли. — Мне тут нравится. Как будто…дома.       — Дома? — повторил Чан.       — Да. Конечно, в Австралии и погода другая, и акцент, но здешние люди похожи на австралийцев. Я имею в виду, менталитет похожий, отношение в людям, мировоззрение. Это напоминает мне о доме.       — И от этого ты чувствуешь себя…лучше, чем в Корее? — неуверенно спросил старший, глядя на младшего с волнением.       — Ну…да, на самом деле, — пожав плечами, ответил Феликс. — Я не говорю, что в Корее плохо, просто…я просто скучаю по дому, вот и все.       — После учебы сразу вернешься в Австралию?       — Пока я об этом много не думал. Если в Сеуле будет возможность поработать, то, может, останусь. Если найду работу дома, то вернусь.       — А здесь не останешься?       — Нет, это вряд ли. Между Англией и Австралией такая большая разница во времени, что я с родителями общаюсь либо очень рано утром, либо поздно вечером. Хотя, если и оставаться, то для продолжения образования. Может, получить магистрат или просто повысить квалификацию. Пока не знаю.       — Понятно… — протянул Чан и глубоко вздохнул.       — А ты, хен? Не хочешь здесь остаться?       — Ну, мне тут нравится, но не думаю, что останусь здесь. Но возможность продолжения учебы здесь довольно заманчива. Так что…если останешься здесь, то…я буду рад составить тебе компанию.       Феликс широко улыбнулся, посмотрев на Бана, а тот ответил улыбкой, но не столь яркой, какой хотел ответить. Ли вздрогнул свой стаканчик какао с чужим и отпил пару глотков.       — А я буду рад твоей компании, — ответил младший. — Правда, хен, с тобой будет не так страшно.       — Не так страшно? — спросил Чан.       — С тобой мне никогда не страшно, даже если делаю что-то, чего раньше не делал.       — Ты…серьезно? — распахнув глаза от удивления, произнес Крис.       — Да, абсолютно. Когда я боюсь что-то делать, я думаю о том, что бы сделал ты, и мне становится легче.       — Почему?       — Ну, потому что у тебя все получается. Я не знаю, как ты это делаешь, но у тебя все получается отлично. Ты как будто точно знаешь, что нужно сделать, и когда я об этом думаю, то мне кажется, что и у меня может что-то получиться. Я стараюсь представить результат и обычно у меня получается примерно то, что я задумывал. Как и ты. Ты же всегда точно знаешь, что хочешь сделать, вот и я стараюсь так делать.       Чан смотрел на веснушчатого несколько мгновений, не двигался, не дышал и не думал, пребывая в состоянии эйфории, которая легким движением подбросила его сознание к облакам. Внезапно те чувства, которые были так сильны уже несколько лет, стали сильнее во много раз. Спустя, казалось, вечность, парень улыбнулся. Мягко, с теплом, и Ли улыбнулся, сделав этот пасмурный день солнечным.       Парни отправились дальше, а через несколько минут увидели магазин, к которому направлялись. Магазинчик напомнил им музей волшебства, а точнее Косую аллею. Снаружи он был таким же ярким, причудливым и со всевозможными декорациями к Хэллоуину. Чан открыл для Феликса дверь, а когда они оба зашли внутрь, то удивились тому, какой магазин большой. Вдоль стен стояли вешалки, а на них висели самые разные костюмы. На полках стояли манекены с париками, а в витринах расположились самые разные аксессуары. Ли смотрел на изобилие ярких тканей с открытым ртом, а после взглянул на Бана, у которого было точно такое же выражение лица. Старший посмотрел на Ли, а тот, улыбнувшись, устремился к костюмам, чтобы найти что-то подходящее.       — Кем хочешь быть на Хэллоуин? — спросил Феликс, перебирая наряды на вешалках.       — Не знаю, — ответил Кристофер. — А ты?       — Я тоже не знаю. Форма Хогвартса отменяется, у нас уже есть один мальчик, который выжил.       Чан тихо засмеялся.       — А ты возьми и тоже оденься Гарри Поттером, — сказал Крис, — чтобы Чонин весь вечер фырчал и бесился.       Феликс засмеялся.       — Это жестоко, — произнес младший.       — Зато прикольно, — хмыкнул Чан.       — Ну, было бы и правда прикольно посмотреть на это. Но, к сожалению, тут нет формы Гриффиндора. Жаль, идея хорошая.       — Побесить Чонина?       — Ага.       Парни засмеялись и прошли дальше вдоль кипы костюмов. Феликс осматривал наряды, а на полке рядом увидел занимательный парик. Тот был цвета блонд и с длинной косой. Ли взял его и обернулся к старшему.       — Эй, хен, посмотри, — позвал младший и накинул на голову парик. — Мне подойдет блонд?        Чан обернулся и сразу улыбнулся, увидев новую прическу парня.       — Тебе любой цвет подойдет, — сказал старший. — И длина тоже. Не думал отрастить волосы?       — Хм, не знаю, — Ли подошел к зеркалу и поправил пряди. — Может, получится отрастить.       — Хотел бы я на это посмотреть.       Феликс улыбнулся, кинув быстрый взгляд на Бана, но затем прищурился на свое отражение.       — Погоди, это что, парик Эльзы из «Холодного сердца»? — произнес Ли.       — Ха, точно! — усмехнулся Крис. — Отпусти и забудь, Феликс.       — Пф, с моим то голосом только такие песни петь.       — Ты любую песню споешь идеально.       — Да ладно тебе, — хмыкнул Ли и снял парик. — Это ты у нас певец, а мне только злодеев озвучивать.       — Не правда, — сразу сказал Чан. — У тебя…очень красивый голос.       Младший лишь быстро взглянул на Бана, а после отвернулся, из-за чего старший не увидел на чужих губах улыбку и легкий оттенок розового на щеках.       — Спасибо, наверное, — ответил Ли.       — Не за что, — без паузы сказал Чан, продолжая смотреть на младшего.       Феликс не заметил его взгляда и вернулся к выбору костюма. Как и старший, который старался не поддаваться желанию разглядывать веснушки на худых щеках, поэтому устремил свое внимание к одежде. Чан перебирал костюмы, но ничего не западало ему в душу. Он и так носил маску каждый день, оттого не знал, какую еще роль может на себя примерить.       — Так какой костюм себе хочешь? — спросил Бан, посмотрев на Ли.       — Хм… — задумался младший. — Я бы хотел что-то средневековое. Может, костюм какого-нибудь лорда. Хочется чего-нибудь такого английского. О, вот как это!        Феликс стянул с плечей бархатный сюртук темно-красного цвета и подошел с ним к зеркалу. Парень улыбнулся, а затем снял свою куртку и шарф и надел на себя вещь. Ли улыбнулся шире, разглядывая свое отражение, а Чан тихо подошел к парню и улыбался, может, и не так ярко, как младший, но все равно с теплом.       — Круто смотрится, — сказал старший. — Тебе подходит красный.       — Спасибо, — ответил Феликс. — Надо добавить какую-нибудь рубашку и брюки, чтобы выглядеть как из восемнадцатого века.       — Давай поищем, тут то точно должны быть старинные вещи.       — Давай, — Ли с улыбкой собирался поскакать на поиски одежды, но остановился рядом с одним из манекенов. Парень осмотрел его от плеч до пят и с ухмылкой обернулся к Крису. — Эй, хен, иди сюда. Думаю, я нашел для тебя костюм.       — Что? Какой? — спросил Чан.       Старший подошел к Ли, а тот указал на манекен, на котором были черные брюки, белая блузка с широкими рукавами и глубоким вырезом и шелковистым плащом, черным снаружи и красным на внутренней стороне. Бан слегка улыбнулся виду костюма, но едва заметно смутился, что выдавали его бегающие глаза и неспокойные ладони.       — Серьезно? — произнес Чан и взглянул на Феликса. — Это же костюм вампира?       — Видимо, да, — сказал Ли. — Примерь, мне кажется, тебе подойдет.       — А он не слишком…ну, открытый?       — Да нормальный он. Просто рубашка немного большая. Примерь, тебе подойдет такой костюм. Думаю, ты круто будешь в нем выглядеть.       Чан глубоко вздохнул, глядя на младшего. У последнего была радостная улыбка, которая никогда не позволяла отказать, какая бы причина не крылась у старшего в сознании и сердце. Бан улыбнулся и тихо усмехнулся, представив себя в такой одежде.       — Ладно, я примерю, — ответил Кристофер. — Пойду спрошу у продавца, можно ли его снять.       — Ура! — захлопал в ладоши Ли. — Я пока тоже поищу себе рубашку.       Чан ушел за костюмом, а Феликс искал нужную вещь. Пока старший примерял одежду, Ли смотрел разнообразные блузки и рубашки. На одной из вешалок он увидел подходящую — белую блузку с кружевным воротником и манжетами. На вид она была как реквизит фильма про английскую знать семнадцатого века, поэтому парень долго не думал и взял её и прикинул на себя. Убедившись, что она ему подойдет, Феликс хотел пройти к кассе, но тут из примерочной вышел Чан. Последний был одет в костюм, который сидел на нем как влитой. Старший пытался затянуть шнурки на блузке, но они возвращались в свое обычной положение и ничего не держали, открывая его грудную клетку. Парень услышал шаги и обернулся, а когда увидел Ли, то смутился ярче, чем когда впервые увидел свой новый образ.       — Вау, хен! — воскликнул младший с широкой улыбкой. — Идеально! Как будто на тебя сшили! Очень круто выглядишь!       — Серьезно? — покраснев, произнес Чан.       — Серьезней некуда! Бери его, так классно! Тебе идет белый цвет. И черный тоже. Да и красный. В общем, тебе очень идет этот костюм.       Бан не смог не улыбнуться, но опустил взгляд. Изначальная неуверенность по поводу наряда где-то потерялась и о её возвращении Чан уже не думал. Услышав искренность в голосе человека, любовь к которому как нежное лето согревала душу, Чан почувствовал, что это лето стало еще теплее. Старший не решился посмотреть на Феликса и отвернулся к зеркалу. Поправив плащ и волосы, парень тихо ответил:       — Спасибо.       — Не за что, — сказал Ли и подошел к Бану ближе. — Надо только клыки добавить, а то так ты похож только на принца, но не на вампира.       Чан засмеялся, но прикрыл улыбку рукой, а младший похлопал его по плечу и направился в отдел магазина, где были выставлены аксессуары.       — Идем, поищем тебе зубы, — сказал Феликс.       — Да, в моем возрасте уже пора прикупить себе новые зубы, — усмехнулся Бан.       Ли засмеялся, а Крис переоделся в свою одежду и присоединился к младшему в поисках украшений. Феликс подобрал себе жемчужные бусы и небольшую камею для воротника на рубашке, а Чан, помимо клыков, взял пару перстней, черный чокер и цепочку на шею. Они расплатились за покупки и покинули магазин. На улице уже начало темнеть, а воздух стал еще холоднее, но для старшего день по прежнему был солнечным и теплым, так как рядом с собой он видел Ли. И уходить совсем не хотел, поэтому решил хоть немного, но продлить день.       — Эй, а у тебя…много заданий? — спросил Кристофер.       — Не очень, — ответил младший. — Нужно дописать эссе, но там немного. А что?       — Тогда, если ты не занят, то…может, поедим? — предложил старший, ощущая, как сердце чересчур быстро колотится в груди. — Я что-то проголодался.       — Да, можно, — с легкой улыбкой сказал Феликс. — Знаешь, мне недавно показали кафе, где можно поесть очень вкусные сэндвичи. Не просто сухой хлеб с овощами, а нормальные такие сэндвичи со свежими продуктами. И какао там отличное, такое вкусное.       — Тогда идем туда. Если наш Гарри Поттер и скучает по своим раменам, то я не очень.       — Я тоже, — усмехнулся Ли. — Идем, тут недалеко.       Феликс отправился вперед, а Бан, глядя на парня с улыбкой, подумал, что если таких уютных моментов у них будет больше, то кто знает, как все может сложиться. Как бы не был велик страх, нужно было найти смелости его преодолеть. Чан догнал младшего, а тот начал рассказывать что-то о своей учебе, что старший слушал с улыбкой.                     Тем же вечером в поместье Хартвин уже прошел ужин, а Чонину написали с заказом. Обычно по вечерам он изучал учебные материалы, чтобы идти на опережение программы, но выполнять заказы любил. Парень хотел приступить к работе, но решил сделать это в другой обстановке. Чонин взял ноутбук и направился в гостиную с камином.       Йен дошел до гостиной и как только приоткрыл дверь, то заметил на полу тянущиеся тени от мебели, а источником света был очаг и лампа на столике. Ян слегка нахмурился, так как ожидал, что зайдет в темную комнату, но стоило ему переступить порог, как в кресле рядом с камином он увидел Хенджина, а у него на коленях дремал Аццо. Хван был одет в черные брюки, темно-лиловую рубашку и строгий бежевый халат. Его волосы были собраны в хвост, но челка все равно падала на щеки. Старший читал книгу, но услышал шаги и обернулся. Если бы не сумрак комнаты, младший смог бы заметить на чужих губах улыбку.       — Добрый вечер, — произнес Хенджин. — Судя по всему, ты пришел в это место, чтобы поработать.       — А… — Йен растерялся и не сразу вспомнил слова, ведь увидеть Хвана этим вечером он и не надеялся. — Да, я хотел немного поработать. Я не знал, что ты здесь будешь. Пойду, не буду тебе мешать.       — Нет, ты мне не мешаешь, — сразу сказал брюнет, прикрыв книгу. — Я же уже это говорил. Прошу, садись.       Чонин держался за ручку двери и крутил её, ведь был не уверен в действиях, а в такие моменты он всегда искал какой-либо объект для переноса напряжения. Но в камине треснуло полено, отчего комнату осветили новые искры и благодаря этому младший смог увидеть мягкий взгляд Хвана. В мгновение ока Ян улыбнулся, закрыл дверь в комнату и прошел к креслу, не заметив неотрывного взгляда в свою сторону. Младший устроился в кресле и поднял взор к старшему, но тот уже смотрел в книгу, только не читал, очевидно, так как глаза его бегали не только по страницам, но и по окружению.       — Что читаешь? — спросил Ян.       — Книгу, — ответил Хенджин.       Чонин фыркнул и прикрыл глаза, чтобы его собеседник не увидел, как они закатились. Но решил подыграть.       — Какую книгу?       — Интересную.       Младший усмехнулся, как и Хван, заметив в лице Яна негодование.       — Я читаю сборник поэм и стихотворений Роберта Бёрнса, — все же, сказал Хенджин. — Это шотландский поэт, один из самых ярких представителей своей эпохи.       — Тебе нравится поэзия? — спросил младший, надеясь на хоть какой-то ответ, пусть и колючий.       — А кому не нравится? — произнес старший.       Чонин поднял губы в легкой улыбке и пожал плечами.       — Наверное, стихи многим нравятся, — поразмыслил Йен, — но не все их знают наизусть.       — Вполне вероятно, — произнес Хенджин. — Жаль. Представь, какой была бы наша речь, если бы мы общались посредством стихов.       — Наверное, было бы много символизма и загадок и все могли бы стать успешными певцами.       — Не исключено. Зато как было бы красиво.       Чонин усмехнулся и открыл ноутбук. Парень запустил программы для работы, а пока набирал нужные коды, то поглядывал и на старшего. Хван внимательно читал тексты, гладил кота, который тихо мурчал, бесшумно переворачивал страницы длинными пальцами и ими же откидывал за уши волосы. Абсолютно обычные движения, но почему то младший не мог отвести от них взгляд. Уже какой раз возвращался к ним. Смотреть на эти жесты было так же завораживающе, как на яркое пламя в камине. Вот только если огонь не ощущал внимания, то Хенджин наоборот.       Хван повернул голову, а Ян сразу же уставился в экран ноутбука и принялся стучать по клавишам. Йен остался незамеченным, но в темных глазах можно было уловить изучающую манеру. Такую же, как и при любом взгляде на юношу, что младше длинноволосого.       — Я заметил, что ты начал чтение «Хоббита», — вдруг произнес Хенджин.       — Что? — удивленно отозвался Ян, округлив глаза. — Как ты узнал?       — Не досчитался книги на полке.       — Ты помнишь все книги в этой комнате?       — Как и в каждой комнате в этом доме, где есть книги.       Чонин захлопал глазами и приоткрыл рот от еще большего удивления.       — У тебя что, фотографическая память? — спросил младший.       — Не сказал бы, — ответил Хван. — Просто помню те книги, которые прочитал, и те, которые хотел бы прочитать.       — Ты прочитал так много книг?       — Не знаю, я не считал.       Йен только шире открыл глаза, но встряхнул головой. Младший улыбнулся легкой улыбкой и кивнул.       — Да, я читаю «Хоббита», — сказал Ян. — Нашел здесь и решил почитать.       — Снизошло озарение? — хмыкнул старший.       Чонин усмехнулся.       — Ну, ты же сказал, что я многое упущу, если не прочитаю эти книги. Вот я и решил немного восполнить.       — И позволь узнать, как тебе книга?       — Мне нравится. Там много приключений, персонажей и событий и кажется, что этого уже достаточно, но потом происходит еще что-то захватывающее. Очень интересно какой будет финал истории. Я дошел до момента, где гномы только добрались до горы и ищут способ туда зайти.       — Да? — произнес Хван с улыбкой, но опустил взгляд на кота, которому чесал за ушком. — Мне хватило двух дней, чтобы прочитать эту книгу.       — Не хвастайся, у меня много учебных заданий, — пробурчал младший, надув губы. — Так бы я быстрее прочитал.       — Это лишь шутка.       Чонин усмехнулся и покачал головой, глядя в компьютер, а Хван хитрее улыбнулся.       — Я прочитал её за день, — произнес старший.       Ян возмущенно вздохнул, но засмеялся, когда посмотрел на Хенджина, а от него услышал усмешку.       — Что ж, я рад, что ты так быстро читаешь, — сказал Йен. — Можешь взять новую книжку, а я пока схожу за чипсами.       — Уж не настолько быстро я читаю, — ответил Хван. — Если история интересная, то читать её сплошное удовольствие.       — Это да. Мне правда нравится «Хоббит», просто времени не так много.       — Я не тороплю. И вообще я не обязывал тебя читать. Какая тебе разница, что я сказал?       Младший поджимал губы, поднимал на старшего взгляд и опускал его, подбирая в голове слова. Хенджин ведь и так отпустил много замечаний, но почему именно это толкнуло Яна на действие? И только ли те слова так повлияли на парня, что он сделал что-то, что заслужило внимание брюнета?       — Ну…а мне захотелось прочитать, — произнес Чонин. — Хорошая книга.       — В английской литературе вообще много хороших книг, — сказал Хван.       — А…какие книги тебе нравятся?       Ян обратился осторожно и снова с надеждой в голосе. Казалось, её можно было услышать в каждом вопросе, адресованном Хенджину. Слышал ли её последний — неизвестно, но с каждым новым днем Йен все чаще видел его глаза, которые прежде Хван все время прятал.       — Разные, — ответил Хенджин. — Особенно хорошие.       И Чонин снова едва не закатил глаза.       — Хороших книг много, — сказал Ян. — Какая твоя любимая книга?       — Никакая. Хорошей книгу делает возможность чему-то научиться благодаря ей.       — И много ты прочитал книг, которые тебя чему-то научили?       — Пожалуй, таких было несколько.       — Что это за книги?       — Хм… — тихо протянул старший, а Ян смотрел на него настойчиво, ожидая ответ. — «Большие надежды» Диккенса, «Белый кит» Мелвилла, «Война и мир» Толстого, «Отверженные» Гюго. Думаю, эти произведения оставили наибольший осадок и заставили задуматься.       — О чем? — тут же спросил Чонин.       — О многом.       Младший глубоко вздохнул, но сделал это тихо, чтобы не выдавать того, что такого ответа очень мало, крайне недостаточно. Хотелось больше. Хотелось узнать этого человека, о чем он думает, что он утаивает, что может поведать. Тысяча печатей скрывали эту загадку, но какие-то из них уже рухнули, остались самые крепкие. И как их открыть Ян не имел ни малейшего понятия.       — Это очень серьезные книги, — произнес младший.       — Читал что-нибудь из этого? — спросил Хван.       — Начинал читать «Белого кита», но так и не осилил. Очень тяжелая книга.       — Да, весьма. Я бы посоветовал тебе Диккенса. У него тоже довольно серьезные произведения, но есть и более спокойные. Например, «Комната с привидениями». Крайне занятная книга.       — О призраках?       — И о людях, которые их встретили.       — Сейчас почитать такое очень в тему. Скоро же Хэллоуин.       — Самайн.       — Что? — нахмурившись, спросил младший.       — Самайн, — повторил Хенджин. — Это кельтский праздник сбора урожая. Церковь часто заимствовала языческие праздники и давала им новые имена. Например, праздник середины зимы Йоль стал Рождеством, а Хэллоуин, или День Всех святых, берет свое начало в Самайне. Древние кельты праздновали этот день как конец лета, окончание жатвы и выгула скота на пастбищах. Самайн был одновременно концом одного года и началом другого. С Хэллоуином его связывает идея победы жизни над смертью. Довольно кровопролитный праздник.       — Почему?       — Кельты были язычниками, соответственно, приносили множество жертв богам. Скот шел на убой ради милости богов, чтобы новый год был плодородным. К тому же кельты верили, что ночь Самайна не принадлежит ни уходящему году, ни новому, то есть, существует вне времени. В эту ночь граница между нашим миром и потусторонним стирается и злые духи могут оказаться среди людей. Призраки умерших, демоны и прочие силы хаоса выходят в наш мир, дабы творить ужасные вещи. Чтобы их задобрить, люди выставляли на порог еду, а чтобы демоны не утащили живых в свой мир, люди надевали страшные маски и красили лица кровью в надежде отпугнуть от себя нечисть.       Йен смотрел на старшего немного хмуро, но увлеченным взглядом. Новый рассказ от Хвана оставил сознание младшего только в этом моменте, а прочие ушли на дальний план. Конечно, его слова были сказками, историями, которые рассказывали, чтобы напугать детей. Однако Чонин почувствовал на коже холодок от пронзительного взгляда молодого парня. Будто одним из этих призраков являлся именно Хенджин.       — Интересно, — произнес Ян. — Хорошо, что сейчас это просто день, когда можно нарядиться любимым персонажем и собрать конфет.       Хван усмехнулся. Дремавший все это время Аццо пробудился, но только для того, чтобы потянуться, зевнуть и снова свернуться в клубочек на коленях хозяина.       — Да, сейчас это ночь забавы, — сказал Хенджин, поглаживая кота. — Однако корни забывать не стоит.       — Думаю, если сейчас я покрашу лицо кровью, то меня закроют либо в полиции, либо в психушке, так что лучше взять обычный костюм и никого не пугать.       Чонин снова услышал тихий смех старшего. Брюнет гладил кота и с улыбкой смотрел на него, а младшего не отпускала мысль о костюмах и веселье. Вдруг в его голове, как лампочка, загорелась идея — рассказать о предстоящей вечеринке Хвану. Быть может, он пожелает почтить мероприятие своим присутствием. Ян вдохнул глубоко, представил будущий вопрос и приоткрыл губы, чтобы его озвучить, но в этот момент на него посмотрел Хенджин. Слова тут же исчезли с языка Йена, как и из его головы. Эхом звучал только вопрос о том, почему это оказалось так важно, увидеть Хвана на студенческой вечеринке. Увидеть его рядом. Рядом с собой.       Глаза старшего следили за глазами Чонина. Почти без перерыва, лишь быстрый взмах ресницами и черные жемчужины вновь горели бликами очага. Тьму привыкли видеть холодной, но сейчас Ян не понимал, почему же в таком мраке он снова видит свет. Яркий, по-летнему теплый, необходимый для жизни. Непонимание пугало такого юношу, который привык полагаться на знания и факты, и под напором этой мистики Йен не выдержал и опустил взгляд, а другой парень поступил так же. Только не от отсутствия понимания.       Хенджин продолжил читать книгу, а Ян разбирался с заказом. Тишина прерывалась только треском огня, постукиванием клавиш и перелистыванием страниц. Но через какое-то время часы пробили ровный час. Аццо, что так крепко спал, проснулся и сразу прыгнул на пол. Кот сел рядом с креслом хозяина, умыл мордочку и посмотрел на Хвана. От хвостатого прозвучало два тихих «Мяу». Хенджин улыбнулся и закрыл книгу, а после встал с кресла.       — Прошу меня извинить, — сказал старший, — но мой компаньон проголодался. Его пора кормить.       — Ты понимаешь его язык? — с улыбкой произнес Чонин.       — Нет, но именно в это время он обычно ужинает. Лучше не задерживать с этим, иначе он будет просить еды так громко, что можно будет услышать даже за стенами поместья.       Йен тихо засмеялся.       — Приятного аппетита, Аццо, — сказал младший, глядя на пушистика.       — Хорошего вечера, — подойдя к двери, Хван взглянул на младшего и легко ему улыбнулся, а тот не видел препятствий не ответить тем же.       — Тебе тоже. И спасибо.       — За что?       — За историю. Было интересно узнать о Хэллоуине что-то новое.       Старший улыбнулся чуть мягче. Почти незаметно, особенно для плохо освещаемой части комнаты.       — Полагаю, ты уже готовишься к празднику? — поинтересовался Хван.       — Да, есть такое, — ответил Ян. — Как и весь город. Везде тыквы, скелеты и привидения. Прикольно гулять по такому месту. В Сеуле, конечно, тоже украшают улицы, но здесь как будто весь город это один аттракцион комнаты страха. Праздник совсем по другому ощущается.       — Будь осторожен, — насторожился Хенджин. — В дни Самайна духи на свободе. Они могут бродить повсюду и творить все, что им заблагорассудится. Насылать плохие сны, отнимать здоровье, расстраивать планы. Могут даже увлечь за собой в ловушку, в которой человек легко заблудится и не сможет найти выход.       Чонин тихо усмехнулся со слов Хвана, но при этом нахмурил брови. Новая сказка была такой же чуднóй, как и предыдущие, но во взгляде Хенджина не было ни задора, ни спокойствия, какой был весь вечер. Парень был так же холоден, как и много раз до этого, и при этом обеспокоен. Казалось, он всем сердцем верил в свои слова и пытался заверить в этом парня, который ему, скорее всего, не верил.       — Призраков не существует, — сказал Ян. — Нет никаких доказательств их существования.       — Во что же ты веришь? — спросил старший.       — В реальные вещи.       — И почему ты думаешь, что не призраки творят с людьми реальные вещи?       — Потому что люди сами с собой это делают.       — Люди это души. Мы все порождение тех, кто давно уже только дýхи.       Эти слова задели Йена. Тем, что Хван сказал что-то о себе, не подозревая, что известно младшему. Хенджин смотрел на Яна еще пару мгновений, а после открыл дверь и вышел в коридор вместе с котом, оставив Чонина наедине с его мыслями, в которых не было места покою. Задумчивые глаза Яна смотрели на огонь, но и в нем понимания не нашли. Духи, призраки, боги. В каком же мире жил Хенджин, если относился к этому со всей серьезностью?       Чонин пробыл в гостиной еще час, выполнил большую часть заказа, а после отправился спать, только долго не мог уснуть. Сон не приходил от мучающих мыслей и головной боли.       Следующим днем Ян вернулся домой с учебы позже обычного, а все потому, что в расписании появились новые занятия. Парню нравилась учеба, поэтому против дополнительных часов он не возражал. Однако поесть он не успел, а в поместье обед уже прошел, поэтому он решил отведать любимое блюдо.       Йен спустился на первый этаж и направился на кухню с намерением заварить себе рамен. Несмотря на то, что в Лондоне он купил довольно много раменов, их количество очень быстро сократилось и осталось всего несколько штук. Но не от того, что Ян питался ими с утра до вечера. Жадным он не был, поэтому семейство Хван тоже угощалось лапшой. Все, кроме Хенджина.       Чонин подошел к кухне и помимо приятного аромата выпечки уловил детский смех. Зайдя в помещение, парень увидел за столом сестер и их маму, а у плиты дремали корги и колли. На столе и рядом на полу было много тыкв, а также ёмкости с их содержимым. Шарлотта вырезала ножом рожицу на тыкве, а Лили и Робин вычищали семена и мякоть. Ян улыбнулся этому и тихо постучал об косяк двери.       — Привет, можно к вам? — произнес Йен.       — О, Чонин, проходи конечно, — с улыбкой ответила Чарли. — Ты недавно вернулся?       — Да, только что.       — Хочешь пообедать?       — Ага. Хотел рамен заварить.       — Давай я тебе приготовлю, садись за стол, — женщина встала со своего места, вытерла руки и прошла к шкафчику, где хранились пачки с лапшой.       — О, не нужно, спасибо, я сам, — сразу затараторил младший.       — Уж рамен я могу сварить. Лучше займись делом и помоги девочкам вырезать тыквы.       Чарли взяла пакет и кастрюльку, налила в нее воды и поставила на плиту, а затем отошла к холодильнику. Чонин слегка покраснел, но улыбнулся, ощутив себя как дома. Во многом Шарлотта напоминала ему родную мать, что не могло его не радовать. Ян подошел к столу и улыбнулся девочкам.       — Привет, как у вас дела? — спросил парень.       — Очень хорошо! — воскликнула Лили. — Я почистила три тыквы!       — О, молодец, — улыбнулся Ян. — Робин, а как твои дела?       — У меня тоже все хорошо, — ответила девочка. — Я почистила на две тыквы больше и хочу вырезать их, но мама не разрешает.       — Тебе еще рано, — сказала Чарли, не отвлекаясь от готовки. — Нож это не игрушка.       — Я буду осторожна, обещаю, — с умоляющим взглядом протянула Робин. — Пожалуйста, мама.       — Нет, дорогая, подрастешь немного и тогда сможешь вырезать любую тыкву.       Робин с грустным взглядом опустилась на стул и скрестила руки, а Чонин решил её подбодрить.       — Не расстраивайся, — сказал парень. — Скоро сможешь сама вырезать на тыкве рожицу, а пока можешь их раскрашивать. Давай я буду вырезать, а ты разрисуешь тыквы красками, хорошо?       Лицо девочки сразу преобразилось от улыбки. Она закивала головой и соскочила со стула.       — Тогда я принесу краски! — ответила Робин и убежала с кухни.       — Я тоже хочу раскрашивать тыквы, — надув губы, сказала Лили.       — Не волнуйся, ты тоже сможешь раскрасить тыкву, а я пока вырежу что-нибудь.       Чонин закатал рукава и взял нож. Он подвинул к себе тыкву, а когда развернул её, то увидел на ней устрашающий, но красивый рисунок будущего лика.       — Ого, это ты рисовала? — с удивлением в голосе спросил Йен у Лили.       — Нет, это рисовал старший братик, — ответила девочка.       — Хенджин?       — Да. Он хотел с нами вырезать тыквы, но ему нужно было что-то сделать по работе. Братик успел нарисовать на тыквах всякие лица, а потом ушел.       — Понятно, — тихо произнес Чонин и снова посмотрел на тыкву.       Лико на оранжевом плоде было отрисовано умело, красиво. Глядя на рисунок, пусть не на бумаге или полотне, Ян скромно улыбнулся, подумав о том, что даже такую обычную вещь у Хвана получилось украсить. Оставалось только хорошо повторить все контуры ножом. Чонин глубоко вздохнул, задумавшись о том, что придется приложить все свои усилия, чтобы Хенджин не остался недоволен результатом.       — А он красиво рисует, да? — произнес Ян, взглянув на младшую.       — Очень! — воскликнула Лили. — У него очень много красивых рисунков. Он много раз рисовал меня и моего пони. Я все его рисунки повесила у себя в комнате. А еще он делает очень красивые статуи.       — Не статуи, дорогая, — усмехнулась Чарли. — Скульптуры.       — Скульп…ту…ры, — повторила девочка с очень задумчивым лицом. — Братик делает их такими красивыми. Вы уже видели их?       — Ам…нет, не видел, — ответил Йен и слегка смутился.       — Вам нужно посмотреть. Он так здорово их делает, но я не понимаю как. Но получается так красиво, что мне кажется, что я смотрю на сказку.       Ян тихо засмеялся, но припомнил момент, когда увидел сотворенную Хваном скульптуру. В тот раз у него были похожие ощущения. Конечно, сюжет той скульптуры с ангелом был очень жалостливым, но она была такой же изящной, какой была печальной. Парень снова задумался о том, что больше творений Хенджина может быть только в его мастерской. Увидеть их хотелось с каждым разом все больше. Но путь в страну искусства был запрещен самим художником. От этой мысли Чонин снова тяжело вздохнул, но вернулся к тыкве.       — Наверное, он очень хороший художник, — произнес Ян.       — Не просто очень хороший, а самый лучший! — воскликнула Лили. — Он рисует лучше всех.       — Не сомневаюсь.       — Я тоже хочу так хорошо рисовать. Я буду много учиться и стану таким же художником.       — Тогда сейчас Робин принесет краски и сможешь разрисовать тыкву так, как захочешь.       — Отлично! Буду рисовать на тыкве свою собаку!       Чонин засмеялся и протянул Лили ладонь. Девочка отбила парню пять, а в этот момент прибежала Робин с красками и кисточками. Йен принялся вырезать тыкву, а девочки раскрашивали те, которые уже были вырезаны. Закончив с одним тыквенным фонарем, Ян хотел начать второй, но к нему подошла Шарлотта и поставила на стол тарелку с раменом, и не просто заваренную лапшу, но суп с ростками, яйцами, кусочками мяса и грибами. Парень вытаращил глаза сперва на чашку, а потом на женщину.       — Вот, кушай, — сказала Чарли, — сейчас принесу тебе палочки и закуски.       — Ты что, можно было просто закинуть все в тарелку и залить горячей водой, — покраснел Ян. — Не нужно было так возиться с обычным раменом.       — Перестань, это же твой обед, — отмахнулась Шарлотта и погладила парня по волосам. — Тем более, ты пришел с учебы, тебе нужно восстановить силы. Ешь давай.       Чонин покраснел еще ярче, но улыбнулся, а Чарли принесла ему палочки и пиалы с закусками. Йен попробовал рамен и улыбнулся еще теплее, так как вкус был очень приятным и сильнее напомнил ему о доме.       Пока Ян уплетал обед, Шарлотта помогала вырезать тыквы. Чонин не хотел просто смотреть с набитым ртом на то, как всю работу делает уставшая женщина, поэтому быстро расправился с раменом и забрал у Чарли обязанность вырезать лица на тыквах.       Через час они вырезали несколько тыкв, а сестры раскрасили парочку так, как только захотели. На одной даже была нарисована собака. Ян помог убрать беспорядок, а когда на столе было чисто, вскипел чайник. Шарлотта налила всем чай, достала из духовки пирог, намазала его кремом, посыпала орехами и подала каждому по кусочку.       — Вот, угощайтесь, — сказала женщина и поцеловала обеих дочерей в макушки. — Чонин, ты когда нибудь пробовал тыквенный пирог?       — Пробовал тыквенный латте, но пирог нет, — ответил парень. — Выглядит очень вкусно.       — Мама очень вкусно готовит, — сказала Робин. — Особенно этот пирог, так что вам понравится.       — Я верю.       — Ох, да ладно вам, — хмыкнула женщина и слегка покраснела. — Кушайте, всем приятного аппетита.       Все дети поблагодарили Чарли и приступили к десерту. Яну так понравился пирог, что он попросил добавки, а после сидел и тяжко вздыхал, но ни о чем не жалел.       — Мама, можно мы пойдем погуляем? — спросила Робин. — Домашнее задание я сделала, а Лили ничего не задали.       — Конечно, — ответила Шарлотта. — Оденьтесь потеплее и не забудьте перчатки. И собак с собой возьмите, им уже давно пора погулять.       — Хорошо.       Девочки убрали тарелки в посудомойку, разбудили своих собак и вместе с ними убежали в коридор, а женщина спокойно выдохнула.       — А пока дети гуляют, мама может отдохнуть, — усмехнулась Чарли.       — Я удивляюсь тому, как ты работаешь, занимаешься детьми, готовишь и еще в саду что-то успеваешь, — сказал Ян.       — Ну, я это люблю. Невозможно устать от любимых.       — Думаю, моя мама уставала от нас с братом. Мы постоянно шумели, разбрасывали игрушки и кричали, когда играли в приставку.       — Родители устают, но не от детей. Я уже не представляю свою жизнь без девочек и Хенджина. Старший, конечно, не такой шумный, как младшие, но с последними у меня есть одно преимущество.       — Какое?       — У нас большой дом и много комнат, так что можно где-нибудь спрятаться.       Йен засмеялся, как и Шарлотта.       — Наверное, ты часто выигрываешь у них в прятки, — предположил Ян.       — Всегда выигрываю, — улыбнулась Чарли, а младший снова засмеялся. — Обычно я прячусь здесь. Завариваю себе чай, беру сладостей и примерно час читаю книжку. Целый отпуск.       — Я бы тоже тут спрятался. Тут тепло и еда рядом.       — Кстати о тепле. Тебе не холодно в твоей спальне? Комнаты большие и зимой прогреваются не очень хорошо.       — Ам…нормально, — слегка растерявшись, ответил Ян. — Бывает немного прохладно, но мама заставила меня взять с собой много теплых вещей, поэтому я могу потеплее одеться.       — Так чего же ты молчал? Вечером принесу тебе обогреватели.       — Не нужно, спасибо.       — Не спорь. Скоро ноябрь наступит, а с ним и на улице холоднее станет. Поместье стоит на холме, поэтому легко продувается. Принесу тебе обогреватели в комнату, чтобы ты не мёрз.       Чонин робко улыбнулся и опустил взгляд на чашку с чаем, чтобы не показывать своих красных щек.       — Спасибо, — ответил парень. — Этот дом и правда большой.       — Освоился уже? — поинтересовалась Чарли. — Больше не теряешься?       — Иногда, — тихо усмехнулся Йен. — Здесь очень красиво. Особенно одна комната.       — Какая?       — Гостиная на третьем этаже. Она небольшая, но такая уютная. Там еще рояль стоит.       — О, Хенджин обожает эту комнату. Можно сказать, это его личная гостиная.       — Его личная гостиная? — нахмурив брови, спросил Йен.       — Да, он сам её отремонтировал, — отпив чай, сказала женщина. — Полностью, даже камин восстановил сам. Он часто там отдыхает. Принес туда почти все свои книги и устроил там небольшую библиотеку.       Чонин нахмурился сильнее, ведь за те разы, когда он отдыхал в той комнате, с Хваном он пересекался всего ничего. Парень подумал, что либо его вводят в заблуждение, либо Хенджин выбрал себе другую комнату для отдыха из-за того, что в ту гостиную повадился ходить гость их дома.       — И…туда нельзя никому заходить, кроме него? — спросил Ян.       — Такого правила он не устанавливал, — ответила Шарлотта, — но он предпочитает отдыхать там один. Впрочем, как и в большинстве случаев.       С этим Чонин мог согласиться. Однако, вспомнив прошлый вечер, как он застал там Хвана в его домашнем образе за чтением, у Йена появилась мысль о том, что старший оказался там не случайно. Вопрос был только в том, искал ли он уединения в том месте или наоборот, компанию младшего. Ведь наверняка знал, что Ян частенько там отдыхает.       Чонин вздрогнул от последних мыслей и быстро отпил чаю, чтобы прикрыть внезапно появившейся румянец на щеках. Но момент был спокойным, никто не мешал, как тогда в саду, когда одна из тайн молчаливого юноши сбросила свои замки. И Йен не хотел упускать этот случай.       — Он…кхм… Хенджин и в семье выбирает быть одному? — спросил Ян, с осторожностью глядя на Шарлотту.       — Да, это так, — с легкой улыбкой и чуток печальными глазами ответила женщина. — Он не сторонится нас, но одному ему всегда было…комфортнее, наверное.       — Даже без друзей?       — Нет, друзья то у него есть, но такие же молчаливые философы и думающие искусствоведы. Хотя и среди них он самый неразговорчивый.       Младший поджал губы, чтобы сдержать усмешку, а Чарли вдруг посмотрела на парня очень внимательным взглядом.       — Но я заметила, что вы в последнее время общаетесь, — сказала она. — Ходите вместе на ипподром, возвращаетесь тоже вдвоем, находите темы для разговора. Вы что…       — Что? — покраснев ярче, спросил Ян и выпучил глаза.       Чарли молча смотрела на младшего несколько секунд, которые тому показались часом, а то и днём.       — Подружились? — произнесла она.       — А…это…ну, мы просто…общаемся иногда, — ответил Йен и выдохнул с облегчением. — Он учит меня верховой езде, поэтому в основном рассказывает что-то о лошадях, а не о себе.       — Но вы же сдружились в Лондоне?       — Я не знаю, считает ли он меня другом.       — А ты? Ты считаешь его другом?       Чонин сперва смотрел на Шарлотту, а после отвел взгляд, так как зрительное внимание рассеялось и парень сосредоточился на мыслях о Хенджине. Такое стало происходить все чаще, а Ян даже не замечал этого. Того, как думает о темных секретах Хвана, его пронзительном взгляде, что на себе ощущается первыми хрупкими снежинками, его голосе, который слышать хотелось чаще, как музыку. Загадочную симфонию, чьи ноты подвластны только одному исполнителю. Видеть Хенджина новым днем казалось целым событием, даже если он ничего не говорил, но почему-то Ян радовался таким моментам как настоящему празднику. Не понимал только, почему. Он снова посмотрел на Шарлотту и неосознанно улыбнулся. Совсем легко, но этого было достаточно для ответной улыбки Чарли и её засиявшему взгляду.       — Да, считаю, — ответил младший. — Он…хороший друг.       — А я говорила, — с ухмылкой сказала Шарлотта.       Чонин усмехнулся.       — Не думаю, что он считает так же.       — Почему? Потому что очень молчаливый?       — Ну…да. Его очень трудно разговорить. Он редко отвечает на мои вопросы и сам тоже почти ничего не спрашивает.       — С этим тебе никто не поможет, кроме него. Даже мне не всегда это удается. Но это не значит, что Хенджину не интересно узнать от тебя что-то или сказать что-то тебе. Как говорил Шекспир: «Совсем не знак бездушья молчаливость. Гремит лишь то, что пусто изнутри».       Чонин улыбнулся теплее, осознав то, что эти слова описывают Хвана даже лучше, чем известная фраза про обложку книги. Ян опустил взгляд на чашку с чаем и не прекращал держать на губах улыбку. Напиток тоже напомнил о юноше с длинными волосами и был таким же теплым, как и его руки. Как любое его прикосновение, которые можно было пересчитать по пальцам. У Йена внезапно возник вопрос о том, почему он помнит их все так хорошо, а пока он разглядывал чай в фарфоровой чашке, за ним следили светлые глаза женщины и подмечали тепло не только в улыбке, но и во взгляде. Чонин допил остатки чая и взглянул на Чарли, а она быстро опустила взгляд.       — Спасибо за рамен, — сказал младший. — Он был очень вкусный. И пирог тоже. Первый раз ел тыквенный пирог, мне понравилось.       — На здоровье, — ответила Шарлотта с улыбкой. — Захочешь еще, бери, не стесняйся. Тыкв у нас полно, в этом году урожай был хорошим.       — А эти куда поставишь? — спросил Чонин, указав на разукрашенные и вырезанные тыквы.       — В холл на первом этаже. Мне нравится украшать интерьер к праздникам, особенно к таким ярким. Скоро как раз один из них.       — Самайн, кажется?       — Да, все так. Не думала, что ты знаешь о Самайне.       — Ам…мне Хенджин рассказал, — чуть смутившись, произнес Чонин.       — Ну кто же еще, — хмыкнула Чарли. — Что ж, это предшественник Хэллоуина, но в Шотландии до сих пор его празднуют. В этот день во многих городах и деревнях разжигают костры, играют музыку и устраивают гуляния до утра. В некоторых горных районах люди приносят в жертву черного петуха, а его кровью окропляют арку над входом в дом.       — Какой…кошмар, — прохрипел Ян, распахнув глаза.       — Твоя правда. Даже мои бабушка с дедушкой так делали.       — Но зачем?       — Это лишь традиции. В Корее тоже есть много старинных традиций. Например, когда мы с Дэкимом женились, он подарил моим родителям деревянного гуся в знак верности семье, а все эти традиции с двумя днями рождениями я до сих пор не понимаю. Но по степени влияния всяческой мистики на современную жизнь шотландское нагорье ни с чем не сравнится. У нас хватает и сказок, и традиций, и в Самайн их не меньше, чем в любой другой праздник.       — Думаю, в любой культуре есть свои странные обычаи.        — Да, это так. На Самайн еще принято гадать. Можно сжечь кожуру какого-нибудь плода, например, картофеля или репы, и посмотреть на очертания гари. Еще можно разбить яйцо в воду и по контуру предсказать будущее.       — Ты умеешь предсказывать будущее?       — Нет, конечно нет. На воде гадать невероятно сложно. Моя бабушка научила меня гадать по чайным листьям, а её научила её бабушка. Хочешь, я и тебе погадаю?       — Но это же…сказки, — с тихой усмешкой сказал Чонин. — Ну, то есть, я в такое не верю.       — Гадать можно и ради забавы, — ответила Шарлотта. — Это лишь поверья, фольклор, немного психологии и интуиции, а верить в это предсказание или нет это только твое решение. Допивай чай и я немного расскажу тебе. Повеселимся.       Ян усмехнулся, а по виду Чарли понял, что её предложение было серьезным. Чонин медленно поднял кружку и, недоверчиво глядя на женщину, выпил остатки напитка. Он подвинул чашку к Чарли, а она слегка покрутила её в руке и перевернула на блюдце. Шарлотта подняла кружку и посмотрела на дно, а после слегка нахмурилась.       — Хм…очень интересно, — произнесла она.       — Что там? — спросил Йен, стараясь заглянуть в чашку. — Я найду свою судьбу под черным деревом в зимний час на развилке дорог?       — Возможно.       Младший улыбался, но слегка нахмурился, услышав ответ. Шарлотта разглядывала чайную гущу и поднимала глаза на парня, а он от каждого её нового взгляда чувствовал, как в груди сжимается сердце.       — Очень необычная картина, — произнесла Чарли. — Смотри, справа очертания дома, это значит, что у тебя очень дружная семья, но рядом с домом много изогнутых листьев, они означают путешествие и не одно. То есть, свой дом ты покинул, а после отправишься еще дальше. От дома ведут волнистые линии, они означают, что на твоем пути будут невзгоды и страдания, но потом линии становятся прямыми. Это значит, что после трудностей тебя ждет счастье и долгая жизнь. Линии ведут к рисунку, похожему на весы, они означают непростой выбор, а над весами листья складываются в снежинки. Прозвучит странно, но на твою судьбу укажет снег.       Чонин нахмурился еще сильнее, а чувствовал себя так странно, что ни один нейрон в его голове не мог сейчас сформулировать мысль. Трактат о совершенно абстрактном искусстве казался ему нелепым. Фантазии и выдумки, не больше. Верить в такие небылицы можно только от безумия, а Ян считал себя образованным человеком. Однако не мог перестать думать о том, что услышал, и о том, какая во всем этом роль у замерзшей воды. И в чем, собственно, его судьба. Парень сжимал свои ладони и опустил на них взгляд, а после слегка улыбнулся и пожал плечами, чтобы отогнать от себя думы о тревожном предсказании.       — Думаю, это для всех может прозвучать странно, — произнес Йен.       — Как я и говорила, верить в это или нет, это только твое решение, — сказала Шарлотта и встала со своего места. — Но такого я еще не видела. Очень интересно. Ладно, не буду больше отвлекать тебя. Мне все равно еще нужно украсить холл.       — Давай я помогу отнести тыквы?       — Нет, не нужно. Я люблю заниматься украшениями сама.       — Ну хорошо. Тогда пойду выполню задания. Если будет нужна помощь, буду рад помочь.       — Спасибо.       Чонин отправился в свою комнату, а по пути все думал о том, что произошло несколько минут назад. О том пророчестве, что осталось на дне его чашки, а теперь заняло все пространство в голове. Оно было как навязчивая идея, как неловкий момент, как неосторожная фраза — не давало покоя и постоянно крутилось в сознании, напоминая о себе всеми силами. Чувство не было неприятным, но было несвойственным, незнакомым, оттого и понять его парень не мог и ужасно хотел знать, что все это значит.       Вечер закончился тихо. Чонин хотел отвлечься от всего, что произошло днем, поэтому был занят уроками, а от этого даже про ужин забыл. Вспомнил тогда, когда Чарли постучалась к нему в комнату и спросила, не хочет ли он поесть. Ян извинился за свою забывчивость и спустился в обеденную, а там остались только Дэким и его жена и составили компанию младшему. Место Хвана уже было убрано, из-за чего Йен упрекнул себя и за то, что пропустил и возможность его увидеть. Весьма странный день нагнал Яну новую головную боль, поэтому он снова долго не мог уснуть.                     Спустя пару дней наступила суббота и именно на этот день выпал Хэллоуин. Чонин готовился к нему всю неделю и собрал весь костюм волшебника, купил круглые очки и даже обзавелся косметическим карандашом, чтобы нарисовать молнию на своем лбу.       Было утро. Туманное и холодное, как почти каждое утро на протяжении месяца. Ян даже в такую погоду выходил на пробежку, чтобы поддерживать форму, а ледяной воздух отбрасывал любую сонливость и придавал энергии бежать быстрее. В дом, где тепло и есть горячий кофе.       Чонин надел спортивную одежду, шапку, перчатки и кроссовки, взял наушники и отправился к выходу. Парень сделал разминку, включил музыку и побежал привычным маршрутом. Как и всегда, дорога была пустой, разве что птицы летали от одного дерева к другому. Каждое новое утро было темнее, что свидетельствовало о приближении зимы. В этот раз небо отдавало синими оттенками, а туман белым облаком опустился на землю.       Ян дважды пробежал вокруг поместья и побежал к саду. Там он пробежал по каждой дорожке, мимо каждого спящего фонтана и скульптуры, которые украшали и без того красивое место. Обычно Йен бежал из сада по дорожке к автобусной остановке, пробегал сквозь лесок, окружающий дом, а потом поднимался к поместью, но в это утро его глаза заметили несвойственную картину. За садом находился лабиринт. Туда Чонин еще не ходил и не думал, что пойдет, ведь бродить по неизведанным тропам не самая интересная затея. Но на входе он увидел высокого юношу в черных брюках и свитере, а длинные волосы скрывали его лицо. Йен снял наушники и слегка улыбнулся, увидев Хвана, и последовал за ним. Как по приглашению. Только никто его не звал. Ян разве что не понимал, какое дело повело Хенджина в лабиринт в такую рань и холод без пальто или хотя бы легкой куртки.       Лабиринт был квадратным снаружи и с полукруглыми, аккуратно стрижеными стенами внутри. Чонин зашел и на повороте увидел Хвана. Брюнет быстрым шагом скрылся за зеленой стеной, а младший поспешил за ним. Старший шел вперед, а после свернул налево. Туда же прошел и Ян, а проход был не таким длинным, поэтому младший увидел Хенджина у поворота направо. В утреннем тумане его силуэт был не так различим, но тянул за собой даже в неизвестность. И уже в который раз.       Чонин прошел за старшим, а Хван не сбавлял темп. Он шел дальше вдоль не имеющих логической последовательности стен и, казалось, совсем не замечал того, что за ним кто-то следовал. Йен ускорил шаг, но не приблизился к парню, поэтому решил его позвать, когда они свернули за очередной поворот.       — Хенджин, подожди, — окликнул Чонин. — Не уходи.       Хван не остановился и не обернулся. Не подал никаких признаков того, что хоть услышал младшего. Последний нахмурился и ощутил, будто это утро стало еще холоднее. В его окружении только Хенджин мог излучать холод, но в последнее время Ян замечал это все меньше. Однако теплая одежда перестала согревать Йена так хорошо, как должна была, и кожа покрылась мурашками.       В лабиринте становилось все больше разветвлений, стены были то прямыми, то полукруглыми, но старший шел вперед так уверенно, словно у него была карта этой местности или он знал её наизусть. Просто шел вперед без цели, а Чонин с каждым шагом сильнее содрогался. Новый поворот оказался еще холоднее, поэтому к младшему начала подкрадываться паника не только от холода, но и от того, что место превращалось во все более беспросветную тропу.       — Хенджин! — не выдержав, крикнул Ян. — Подожди!       Ответа, как и прежде, не последовало. Хван лишь ускорил шаг, а Чонин смотрел в спину человека в черном и не понимал, что происходит и что он тут делает. Как он так легко пошел непонятно куда, а дорога привела его к холоду и легкому страху замкнутых пространств.       — Хенджин, куда мы идем? — вновь обратился младший, надеясь, что получит ответ.       Но, как и во многие разы до этого, надежда была пустой. Хван не остановился и не обернулся, а на этот раз Йена это в немалой степени разозлило. Ян сорвался с места и побежал за старшим, чтобы задать ему вопрос в лицо, но Хенджин свернул за угол, а туманная дымка скрыла его присутствие. Чонин подбежал к тому самому месту и повернул за тот же угол уже в предвкушении поймать брюнета, но остановился и почувствовал, как на мгновение замерло и сердце, так как перед ним был тупик и никаких других поворотов не было, равно как и Хвана.        Йена обдал холод. Быстрое дыхание ускорило и сердцебиение. Кожа с головы до пят покрылась колючими мурашками, а глаза бегали по листьям на стене и пытались увидеть хоть какой-то выход, но его не было. Плотные заросли почти не пропускали свет, а в утренней синеве разглядеть хоть что-то Ян не смог.       Чонин начал дрожать и не только от морозного воздуха. Вопрос о том, куда делся Хенджин, как волчок крутился в голове Яна. Люди не могут растворяться в воздухе, а значит он должен быть где-то здесь. Ведь каких то полминуты назад он шел впереди, был в нескольких шагах от младшего. Разум парня пытался найти решение на эту задачу, но дрожь пробрала его почти до костей. Не от холода, а от страха. И парню стало еще более жутко от вопроса, как вернуться назад.       Йен обернулся и сразу же побежал. Ему казалось, что бежит он той же дорогой, которой его привел Хван. Или же это был не он. Чонин тряхнул головой, чтобы отбросить эту мысль, так как не хотел ей поддаваться. Она не логична, не обоснована и ни в коем случае не рациональна. Не может быть такого, что в это место его привел дух.       Ян бежал по тропинке, но не понимал куда. Поворот менялся один за другим, но все казалось одинаковым. Парень не помнил, сколько он прошел за Хенджином и как долго он уже в этом лабиринте, а невозможность найти выход посеяла в сознании Чонина неподдельный испуг и хаос. Он смотрел по сторонам и пытался понять или вспомнить какой поворот ведет к выходу, но пути были неизвестными. Ян никогда не терялся, даже в детстве, а сейчас был внутри настоящей головоломки, которую целиком увидеть не мог, и от этого страх становился все крепче.       Чонин бежал по тропе и поворачивал за каждые углы. Тупики нагоняли ужаса и Йен почти выл от безысходности. Он выбежал из нового тупика и побежал вдоль длинного прохода, а в конце наткнулся на полукруглую стену. Ян, не разбирая направления, сразу побежал дальше, а пару мгновений спустя свернул за угол и оказался в круглом саду. В центре на постаменте стояла мраморная скульптура женщины в длинном платье. Она держала в руках корзину с такими же каменными цветами. На её лице была легкая улыбка, а белоснежный мрамор словно излучал свет. Вокруг постамента была клумба, а вдоль скульптуры тянулся вьюн сухих веточек. В клумбе цветов не было, но Чонин сумел найти секунду между страхом и паникой, чтобы подумать о том, что в летнее время скульптуру окружают цветы.       Тот миг не спас парня от тревоги полностью, но позволил перевести дыхание. Ян смотрел на скульптуру и был уверен, что видел где-то похожее лико, но из-за пережитого стресса не мог вспомнить где и когда мог видеть женщину, что сейчас была заключена в мраморе. Йен так и дрожал, в ушах слышал только шум быстрого сердцебиения, а от этого не уловил позади шаги. Лишь чье-то прикосновение через секунду.       — Чонин? — позвал низкий голос.       Ян вздрогнул от звука, который в мертвой тишине утра показался ударом в гонг. В это же мгновение парень тихо вскрикнул и развернулся, ощутив на плече теплое касание, а перед собой увидел Хенджина. На нем была все та же черная одежда. Отличие составляло лишь пальто. Йен распахнул глаза и смотрел на него с таким испугом, какого в жизни не переживал, а Хван не мог понять, из-за чего в юном лице так много страха.       — Чонин, ты в порядке? — спросил старший.       Младший снова вздрогнул от нот чужого голоса и несколько секунд пытался понять, реальный он или нет.       — Как…как ты тут оказался? — тихо спросил Ян, не прекращая дрожать.       — Я заметил, что ты идешь сюда, и отправился за тобой. Я не сразу тебя нашел, не видел, куда ты повернул. Этот лабиринт довольно сложный и тому, кто его не знает, легко здесь потеряться.       — Погоди…ты зашел после меня? — еще тише произнес младший, в глазах которого собралось больше растерянности.       — Да, — тут же ответил Хван.       — Но я…я пошел сюда за тобой. Я видел, как ты зашел.       — Сегодня я сюда не заходил, кроме как за тобой.       Паника снова прыснула свой яд в вены Чонина, из-за чего он задрожал сильнее лепестка на ветру. В памяти мелькали только моменты, когда он увидел старшего на входе в лабиринт, а после то, как он исчез в тупике этого леса. Ян никак не мог взять в толк, что же произошло, и бегал глазами по местности, стараясь найти ответ, а Хенджин смотрел на него и подмечал его каждый дрожащий вдох.       — С тобой все хорошо? — спросил Хван и подошел к парню немного ближе. — Выглядишь так, словно призрака увидел.       Йен посмотрел брюнету в глаза и пытался не поддаваться неразумной теории, которую предположил Хенджин. Попав в необъяснимую ситуацию, мозг начинает искать логическое объяснение произошедшему, но сейчас Чонин не понимал, что произошло.       — Кажется, я…видел…что-то… — начал младший тихо и неуверенно, но затем отрицательно завертел головой. — Хотя нет, я ничего не видел. Показалось. Просто…показалось и все.       — Что показалось? — спросил Хван       — Ничего.       — Или ничего из того, что ты мог бы описать?       Слова Хенджина зачастую заставляли Яна погружаться в раздумья. Иногда долгие, в основном нерезультативные. Вот и сейчас Йен не мог прийти к какому-то умозаключению, потому что обычные методы вычисления ответа не помогали разобраться с тем, что он только что видел.       — Я…я не знаю, — произнес Чонин. Его глаза отражали вину, словно задача была простой, а ему не хватило ума найти ответ. — Не знаю.       Хван внимательно смотрел на дрожащего парня, но не так настойчиво, как могло показаться. В его взгляде не было обычного холода, его весь забрал лабиринт. В его глазах почти не было бликов, но Ян видел в них то же тепло, как когда черные хрусталики отражали свет огня из камина. Холод ушел, как дрожь и тревога. Вопросы остались, но найти на них ответ было уже не так страшно. Хенджин слегка улыбнулся, подошел еще на шаг ближе и потянулся к чужому плечу, а Чонин смотрел только в глаза парня.       — Пойдем, я знаю короткую дорогу, — спокойным голосом сказал старший, потянув младшего за плечо.       Йен коротко кивнул и отправился за Хваном. На этот раз младший не отходил от брюнета почти ни на шаг и не сводил с него глаз, чтобы быть уверенным, что тот не испарится на ровном месте.       Хенджин шел не спеша и оборачивался к Яну после каждого третьего шага. Они свернули за угол, прошли пару коридоров, а уже после третьего поворота вышли наружу. Чонин пришел в еще больший шок от того, что они смогли выйти всего за пару минут, когда сам плутал в лабиринте неизвестное количество времени.       Хван остановился и взглянул на Яна, а тот испуганно глядел на зеленые стены. Брюнет подошел к младшему, который снова вздрогнул от появления парня.       — Пойдем домой, — сказал старший. — Здесь холодно.       — Да, идем, — тихо ответил Чонин.       — Завтрак еще не подали, но иди за мной. У меня есть одно средство, которое поможет тебе согреться.       Ян кивнул и они вместе отправились к поместью. Парни зашли в холл, а оттуда прошли к кухне. В доме хоть и было тепло, но Йен все еще не ощущал себя в тепле. Лишь когда Хван на него смотрел. Хенджин открыл дверь кухни и пропустил младшего вперед. Старший снял пальто и отодвинул парню стул, а когда тот сел, отошел включить чайник. Брюнет взял маленький отрез белой ткани, достал баночку с чаем и насыпал такое количество, какое нужно для хорошего чая, а еще добавил какие то травы. Все это он завернул в ткань, а когда вскипел чайник, то поместил сверток в чашку и залил кипятком. Чонин наблюдал за обыденными действиями старшего. Они позволили отвлечься от утреннего приключения в лабиринте.       Когда чай был готов, Хенджин подал чашку Яну. Он осторожно обхватил её холодными руками, а от ощущений горячей кружки задрожал сильнее. Хван поставил на стол тарелку с печеньем, сел на стул рядом и смотрел на то, как младший задумчиво разглядывает маленькие цветки в своем напитке.       — Выпей, — сказал Хенджин.       — Что это? — отозвался Йен.       — Эрл Грей, только с добавлением пары трав. Они помогут успокоить нервы.       — Лучше бы ты добавил туда соджу.       — Соджу с чаем не сочетается.       Чонин совсем тихо усмехнулся и поднял чашку, а следом сделал пару глотков. Он уловил знакомый вкус чая и нотки мяты, но еще два привкуса ему были неизвестны. Однако необъяснимым образом травяная вода сняла напряжение с тела и души так быстро, словно птица взмахнула крыльями, устремившись в полёт.       — Полегчало? — поинтересовался Хван.       Ян взглянул на старшего, а от вида его совсем легкой улыбки улыбнулся сам.       — Да, на самом деле, — ответил младший. — Что ты туда добавил?       — Немного мяты, пару листьев шалфея и цветы лаванды. Эти травы помогают расслабиться. Такой чай можно пить и перед сном, если не можешь заснуть.       Чонин опустил взгляд и едва заметно нахмурился, подумав, может ли Хван знать о том, что ему не спится уже несколько дней.       — Так что случилось? — тихо и мягко спросил Хенджин.       Йен тяжело вздохнул, но посмотрел ровно в чужие глаза, выискивая в них тепло. Парень удивился, когда помимо тепла в глазах заметил на чужих губах легкую улыбку.       — Я…был на пробежке, — начал Ян, — а когда пробегал мимо лабиринта, то увидел…ам…       — Что ты увидел?       — Эм…я увидел, что кто-то заходит в лабиринт и…пошел за ним. Я шел за тем человеком, он шел впереди очень быстро, я не смог его догнать. Он свернул за угол, но там был тупик, а потом тот человек…потом он куда-то делся.       — Куда же он делся?       — Наверное, свернул куда-то, а я не заметил куда.       — Но ты же сказал, что там был тупик.       — Да, но…наверняка там был и другой проход, а я его не увидел. Ты не видел никого у лабиринта?       — Нет, никого.       — А…ты заходил туда?       — Нет.       — Но…я точно кого-то видел.       — Не знаю, кого, но не меня.       — Но…кто-то был, — продолжал настаивать Ян, а в груди снова почувствовал сжимающий легкие страх. — Точно был.       — Еще совсем рано, — сказал Хенджин. — Из прислуги сегодня только пара домработниц и мистер Кларк, но они заняты едой наверху, а у садовников выходной. Из города сюда не мог никто прийти в такой ранний час.       — Наверное, кто-то пришел.       — Там никого не было.       Чонин хмуро смотрел на старшего, даже испуганно, и отрицательно качал головой. Парень побледнел и выпил половину чая, чтобы вновь вернуть чувство спокойствия, но в этот раз напиток не сработал так быстро. Хван следил за всеми его эмоциями, а их было так много, и все тревожные, что у парня от этого дрогнули руки.       — Возможно, мое предположение было верным, — произнес Хенджин.       — Что? Какое? — спросил Ян, стараясь не думать об очевидном.       Хван сдержанно улыбнулся, глядя на младшего.       — О призраке, — сказал он.       Йен скривился в лице.       — Нет, это не так, — возразил Чонин.       — Но сам посуди. Из дома никто не выходил, наши ближайшие соседи живут в пяти километрах отсюда и те супруги преклонного возраста, бродить по лабиринту они бы не стали. Мой отец и Чарли заняты моими сестрами. Отбросив все возможное, остается единственный вариант.       — И этот вариант призрак, да? — пробурчал Ян. — Очень смешно, ха-ха. Никакого призрака не было.       — Ты же сказал, что он исчез в тупике. Я очень хорошо знаю этот лабиринт и могу с уверенностью сказать, что тайных ходов в нем нет. Значит, ты видел кого-то, кому стены не преграда.       — Там должен быть другой проход, туда он и ушел.       — Их там нет. Лабиринт вырастили около двухсот лет назад и с тех пор лишь подстригали. Там есть короткие пути, но карту никогда не меняли.       Чонин нахмурился и отвел от Хвана взгляд. Необъяснимое событие начало действовать на нервы не испугом, а злостью, и уверенный тон старшего только сильнее бесил. Младший тряс ногами, а по чашке постукивал пальцами и выстраивал в голове всяческие доводы увиденного, пока Хенджин глядел на него с улыбкой, запоминая все его черты.       — Быть может, все эти байки о привидениях так неблагоприятно на тебя повлияли, — произнес Хван. — Не стоило мне рассказывать тебе о душах и прочих существах.       — Я не верю в это, — сказал Чонин. — Призраков не существует.       — Но кого же тогда ты видел?       Ян посмотрел хмурым взглядом на старшего, на его черные волосы и одежду им в цвет и не мог предположить иного варианта кроме того, что отправился в лабиринт за этим человеком и никем больше.       — Тебя, — с недовольством в голосе ответил Чонин. — Ты зашел в лабиринт, а я пошел за тобой.       — Я не был там сегодня, — сказал Хван спокойным тоном. — Более того, я не гулял в этом лабиринте с августа.       — Хватит этого! — вдруг крикнул младший и резко встал со стула. — Там был ты, а не призрак, демон или другой дух! Перестань притворяться!       — Я не пытаюсь тебя напугать, — Хенджин продолжал говорить спокойно, мягко, чтобы не встревожить парня еще больше. — Прости, если тебе так показалось. Я этого не хотел.       Старший осторожно потянулся к предплечью младшего и почти невесомо дотронулся до него. Рука Яна была скрыта одеждой, но Йен все равно почувствовал и касание, и тепло, и мягкость. Чонин смотрел в глаза Хвану, а рукой пошевелить боялся, не хотел оставаться без этого тепла. Особенно в такое холодное и одинокое утро. И казалось, что не только младший искал чье-то тепло. Даже привидениям порой нужна компания.       Чонин смягчился во взгляде и опустился на стул. Он вернул ладони на чашку с чаем и мельком поглядывал на Хенджина, а тот смотрел в ответ, ожидая чуть более смелого взгляда. Несколько мгновений они сидели в тишине, а после Ян глубоко вздохнул и посмотрел на старшего.       — Прости, — сказал младший, бегая взглядом. — Я не хотел срываться на тебя.       — Все хорошо, — с улыбкой ответил Хван. — Я понимаю, не каждый день сталкиваешься с чем-то…странным.       Чонин улыбнулся, а про себя подумал, что для него странности не заканчивались с самого приезда в этот дом.       — Да, ты прав. Но в тот лабиринт я больше не пойду.       — Могу его показать. Он не такой страшный, каким кажется на первый взгляд.       — Еще страшнее?       — Только по ночам.       Ян усмехнулся и допил чай, а в это время на кухню зашел повар, мистер Кларк.       — О, ребята, доброе утро, — бодро произнес мужчина. — Решили перекусить перед завтраком? Не волнуйтесь, я приготовил все вкусно.       — Мы зашли выпить согревающего чаю, — улыбнулся Хенджин. — На утренней прогулке было прохладно.       — О, ты как никто прав. Я хотел выйти воздухом подышать, но только дверь приоткрыл и тут же захлопнул, холодно!       Парни тихо усмехнулись, но для Чонина слова повара стали подтверждением, что он в лабиринт точно не заходил.       — Зима близко, — сказал Хван, встал со стула и взял пустую чашку младшего. — Советую вам одеваться теплее, мистер Кларк.       — Кто бы говорил, молодой человек, — подметил мужчина. — Поднимайтесь в обеденную, завтрак уже почти готов.       — Благодарю.       Хенджин помыл кружку и убрал её на место, а после они с Яном покинули кухню. Хван шел немного впереди младшего, а последний смотрел ему в спину. Утро хоть и началось в холодном сумбуре, сейчас Йен согрелся. И не только от приятного чая. Каждый новый диалог с этим парнем был как чтение книги, очень сложной, с запутанным сюжетом и секретами на всех страницах, но до чего интересной. Прочитать бы всю, но не дозволено. Однако кое что, все же, сделать можно, дабы открыть новую главу.       — Какие планы на день? — спросил Ян.       — Выходной, так что проведу время за полезными занятиями, — ответил Хван.       — Какими?       — Уборкой, например.       — Ну…чистота залог здоровья.       — Все верно.       — А еще чем будешь заниматься?       — Может, увлеку себя рисованием.       — И все?       — Есть идеи?       Чонин поджал губы, а чтобы озвучить свою мысль у него было мало смелости, но, на его же удивление, её хватило.       — Ну…в универе будет вечеринка, — сказал Ян. — В честь Хэллоуина. Там свободный вход, может прийти кто угодно. Не хочешь сходить?       — На вечеринку? — спросил Хван.       — Да.       — Зачем?       — Как, зачем? — усмехнулся младший. — Повеселиться, потанцевать. Тем более, все будет в колледже, где ты учился.       — Что для тебя есть веселье? — вдруг произнес старший.       Йен на несколько секунд задумался, глядя в сторону.       — Танцы, друзья, музыка, — ответил младший. — Когда можно провести время в хорошей компании, посмеяться, поиграть во что-нибудь, сделать что-то спонтанное и забавное.       — Интересно, — кивнул Хенджин. — Что ж, у нас с тобой разные представления о веселье.       — А что значит веселье для тебя?       — Работа, искусство, хобби.       — И…тебе не надоедает постоянно работать?       — Зато не шумно. Можно спокойно подумать, а заодно и отдохнуть.       — От чего?       — От всего.       Хван двинулся вперед, а Ян слегка закатил глаза и тихо хмыкнул себе под нос:       — Зануда.       — Но продуктивный зануда, — сказал Хенджин и обернулся.       Младший сразу ярко смутился и поджал губы в виноватой улыбке.       — Прости, — произнес Ян.       — Не стоит извинений, — ответил старший. — Я так понимаю, ты к вечеринке абсолютно готов?       — Да, уже жду вечера. Я удивлен, что учителя не против вечеринки, на которой студенты могут напиться.       — Это все благодаря обычной психологии воздействия. Учителя поняли, что если запретить веселье, студенты сделают это назло, но если все разрешить, это даст видимость того, что все позволено. И в таких обстоятельствах студенты ведут себя куда более прилично, чем если бы собрались тайком в каком-нибудь кампусе. Насколько я помню, за время моего обучения никого не исключили за неподобающее поведение на вечеринках.       — Так ты ходил на такие вечеринки?       — Пару раз.       — А сейчас чего не хочешь пойти? Весело же будет.       — Я не сомневаюсь, что будет весело, но… — Хван на несколько секунд затих, опустив взгляд. — Я не подготовил костюм.       — Приходи не в костюме.       — На маскарад и без маски? Нет, спасибо. Иди и повеселись с друзьями, не трать время на то, чтобы уговорить меня.       Чонин тяжело вздохнул, а Хван ему улыбнулся, что оставило ответ в виде улыбки на губах Яна.       — Ну, если передумаешь, то приходи в свой колледж, — сказал младший. — В костюме или без костюма. То есть…в общем, приходи как хочешь.       Совсем тихая усмешка сорвалась с чужих уст, а после Хенджин развернулся и ушел к обеденной под пристальный и слегка расстроенный взор Чонина. Когда Хван скрылся за поворотом, Ян отправился к себе, чтобы переодеться, а после присоединился ко всем на трапезу. И за завтраком Хенджин ни разу не обмолвился о том, что младший повстречал утром нечто. Сказал лишь то, что погода с утра была холодной.       Вечером Йен во всю собирался на вечеринку. Он нарисовал шрам в виде молнии на своем лбу и переоделся. На нем была белая рубашка, черные брюки, красный галстук с желтыми полосками и круглые очки без стекол. Он надел ботинки, а последним штрихом была мантия. Ян немного взъерошил свои волосы, будто они и так не были спутанными, спрятал палочку в кармане мантии, захватил шарф гриффиндорца и покинул свою комнату.       Чонин спускался по лестнице, а в холле услышал детский смех. Он выглянул за перила, а внизу увидел сестер и их родителей и все были в костюмах. Ян улыбнулся и побежал к ним. Шарлотта была одета в красное средневековое платье с черным кружевом, украшенное игральными картами и сердечками, а её волосы были собраны в высокую прическу. Её муж был в образе Шляпника, на Робин было голубое платье, полосатые колготки и белый фартук, а Лили была одета кроликом.       — Вы из Страны чудес? — подойдя к семье, спросил Ян.       — Чонин, выглядишь потрясающе! — воскликнула Чарли. — Тебе очень идет такая форма.       — Спасибо. Если бы в Оксфорде носили такую форму, то учиться там было бы еще круче. У вас классные костюмы.       — Благодарю, — улыбнулся Дэким. — Чарли постаралась, чтобы у нас у всех был образ.       — Ты сама их сделала? — удивился младший.       — В основном, — со скромной улыбкой ответила женщина. — Кое что купила, кое что пришила, вот и получились костюмы.       — Вы тоже на вечеринку идете?       — Мы идем за конфетами! — крикнула Лили.       — О, поделитесь со мной?       — Конечно!       Чонин тихо засмеялся, а сразу за этим к ним всем подошел Хенджин. Увидев его, Ян улыбнулся, несмотря на то, что праздничного костюма на нем не было. Хван ответил скромной улыбкой и по своему обычаю спрятал руки за спиной.       — Желаю хорошего вечера, — произнес Хенджин и быстро посмотрел на Яна. — Вам всем.       — Спасибо, дорогой, — ответила Шарлотта. — Точно не хочешь пойти с нами?       — Нет, благодарю.       — Ну пойдем! — Лили надула губки и умоляющим взглядом посмотрел на брата, а после подбежала к нему и обняла за ноги. — Без тебя будет не весело!       — Наоборот, весело будет без меня, — хмыкнул Хван и погладил сестру по голове. — Не съешь все конфеты по дороге до дома.       — Я оставлю для тебя самые вкусные! — воскликнула младшая и крепче прижалась к брату.       — Не забудь поделиться с сестрой. Ну все, беги за конфетами.       Хенджин похлопал Лили по спине, а она отпустила старшего и убежала к Робин. Девочки и их родители покинули дом, а Чонин смотрел на брюнета и не хотел верить в его слова о том, что весело будет без него. Не хотел думать, что сам Хван в это верит. Старший посмотрел на Яна, а тот взгляда не отводил.       — Не беспокойся, на вечеринке конфеты тоже будут, — сказал Хенджин.       Младший тихо усмехнулся.       — Принести тебе? — спросил Йен.       — Не стоит. Лили великолепный мастер выпрашивать конфеты, так что вернется она с целым мешком, на месяц хватит.       Чонин засмеялся, а Хван наблюдал за его улыбкой. Посмеявшись, младший взглянул на Хенджина с надеждой, что тот, все же, изменит свое решение, только Йен не понимал, какой источник у этой надежды.       — Точно не хочешь пойти на вечеринку? — Ян сжимал края мантии и топтался на месте, глядя то на парня, то мимо него. — Можешь надеть черную маску и быть обычным человеком в маске.       — Спасибо за предложение, — с тихой усмешкой ответил Хван, — но нет, я останусь дома. Иди и повеселись с друзьями.       — И тебе не будет скучно одному в огромном доме?       — Я уже оставался здесь один, так что нет, не будет.       — Ладно, но наверняка вечеринка будет идти долго, так что у тебя еще есть время передумать.       Хенджин улыбнулся, а Чонин захватил куртку и вышел из дома. Старший провожал его взглядом, а когда двери закрылись, простоял еще несколько минут. Каменные стены комнаты отражали каждый вздох парня и возвращали к нему, накрывая его плечи тяжестью, а его взгляд и без того был полон тягостных дум. Брюнет не имел привычки жаловаться на одиночество. Обычно он его искал. Но сейчас искал другого. Того, кто только что ушел.       Хван глубоко вздохнул и обернулся в сторону. Вдоль коридора стояли держатели с доспехами. Хенджин подошел к одному из них и осмотрел сверху вниз. Серебристая сталь блестела от света ламп, а блики в глазах Хенджина сияли все ярче. На доспехах была красивая гравировка, а легкие царапины говорили о том, что на своем веку этот металл повидал немало событий. Хван посмотрел в сторону комнаты, где стояли стенды со старинными мушкетами, щитами и мечами. Парень прошел вдоль оружия и остановился возле одного меча, особо красивого тем, что был он с инкрустированной драгоценными камнями ручкой. Задумчивый взгляд Хенджина скользил по лезвию меча, а после на его губах появилась легкая ухмылка.       Чонин добрался до места проведения вечеринки на такси. Колледж был очередным огромным замком старых лет, поэтому Ян не сразу понял, куда нужно идти, но увидел группу парней и девушек в костюмах и отправился за ними. Он прошел к кампусу, который выглядел таким же средневековым, как и колледж, а там услышал музыку. На входе стояли телеги с тыквами, кленовыми листьями и черепами, рядом были весьма жуткие пугала в рваных одеяниях и с устрашающими лицами. Двери украшала паутина, окровавленные цепи и пауки. Последних Йен не боялся, поэтому широко улыбнулся и зашел внутрь.       Кампус напомнил ему поместье, такой же викторианский, но этим вечером был украшен к празднику. Повсюду были развешаны гирлянды с тематической атрибутикой, вроде летучих мышей и костей, на полу были мелом нарисованы следы тел, как на местах преступления, а кое где стояли скелеты в забавных позах и с табличками, на которых были записаны анекдоты. В холле была организована фотозона с надгробиями, устрашающими тыквами, гробами и скелетами. Разнообразная бутафория, такая как кровь, паутина и кости, придавала жути и реалистичности декорациям. Все студенты были в костюмах, некоторые даже в очень мрачных, но в очень красивых. Кто-то выпивал, другие болтали между собой, а кто-то делал фотографии, пока Йен смотрел на все с широкой улыбкой.       — Эй, Чонин! — послышался знакомый голос.       Ян обернулся, а к нему подошел парень в костюме пирата. В нем Чонин узнал своего куратора, Марка.       — Привет, — улыбнулся последний. — Я вижу, поездка в музей поттерианы прошла не без покупок.       — Привет, Марк, — ответил Ян и усмехнулся. — Я для этого туда и ездил. Только метлу не смог купить, было очень дорого.       — Ты вылитый Гарри Поттер и без метлы.       — Спасибо. А ты не видел Чан-хена?       — Видел, он у столов с едой, болтает с другими ребятами. Идем со мной, тебе нужно попробовать что-нибудь, пока всю еду не съели, а потом двигайся к танцполу. Сперва там будут конкурсы, а потом и танцы.       — О-кей, а что в меню?       — О, сейчас увидишь. Думаю, тебе понравится.       Марк повел Яна в другую часть кампуса, а там Чонин уловил аромат еды. В столовой стоял вытянутый стол до отказа наполненный едой. В центре лежал скелет, а его внутренности заменили разнообразные закуски и некоторые выглядели как настоящие, вроде рук из бекона и пельменей в виде ушей. Тут без тыкв тоже не обошлось, но они были наполнены конфетами. Череп скелета был тортом, который уже успели откусить. Были даже яблоки в карамели. Выглядели как отравленные, но студенты хватали их только в путь. На столах стояло несколько фонтанов с напитками, которые тоже были популярны для дегустации.       — Вот, попробуй, — сказал Марк и подал Йену хот-дог.       Чонин только взял угощение, но сразу выпучил глаза, так как сосиски в нем были очень похожи на пальцы. Ян уставился на Марка, а тот только усмехнулся.       — Не волнуйся, это не настоящие пальцы, а кровь это обычный кетчуп. Наши ребята постарались в том году. Кушай, они вкусные. Я сам съел уже парочку.       Йен осторожно откусил кусочек и почувствовал, что все весьма вкусно.       — Круто, — сказал Чонин. — Впервые вижу такие хот-доги.       — О, у нас такого полно. Угощайся, вся еда бесплатная.       — Кто же за это платит?       — У нас есть свои спонсоры.       Йен улыбнулся, а в этот момент к ним подошел Феликс, одетый в свой темно-красный камзол, белую блузу, брюки и такого же цвета ботинки, а на голове у него был светлого цвета парик как у средневековых вельможей.       — Привет, Йен-а! — улыбнулся Ли. — Отлично выглядишь.       — О, хен, привет! — воскликнул младший. — Крутой костюм! Тебе идет красный.       — Спасибо, но ты еще Чана не видел. Вот у него реально крутой костюм.       Феликс указал в сторону, а Чонин увидел, как к ним подходит Бан. Он был в своем костюме вампира, с зачесанными назад волосами, искусственными клыками и с цепями на шее. Его глаза были подведены тенями, а руки украшены кольцами. Старший подошел к друзьям и улыбнулся.       — Привет, Йен-а, — сказал он. — Точнее, Гарри Поттер.       — А ты просто улёт! — воскликнул младший. — Костюм обалденный! А зубы! Очень круто выглядишь! Прямо граф Дракула.       — Спасибо, — слегка покраснев, усмехнулся Чан, а затем посмотрел на Ли. — Феликс помог мне его выбрать.       — О, вот как, — хмыкнул Ян. — Вам бы почаще вместе по магазинам ходить.       — На что ты намекаешь? — прищурился Крис. — Что у меня плохая одежда?       — Нет, — пожал плечами Йен. — Просто так.       Чан смерил младшего строгим взглядом, а Ян просто отвернулся к еде и налетел на угощения. Феликс и Бан тоже съели еще парочку закусок, а после Чонин взял стакан и налил себе напиток из фонтана. Парень отпил глоток и помимо сладкого вкуса ощутил и горьковатый.       — О, он что, алкогольный? — произнес Ян.       — Это пунш, — сказал Ли. — Оксфордский пунш, как я понял. Если просто, то апельсиновый сок с вином, ликером и джином. Вон там другой, на мохито похож, а там тоже другой. И еще парочка в зале стоит.       — Ты их все попробовал?       — Нет, ребята рассказали. Мне и одного хватает. Если не хочешь алкоголь, то вон там стоят соки и газировки.       — Кто сказал, что я не хочу?       Чонин осушил весь стакан и налил еще, а после они услышали голос Марка, только в микрофон.       — Итак, леди и джентльмены, добро пожаловать на Хэллоуин этого года! Вижу, вы постарались над костюмами, но вам еще предстоит проявить себя в наших состязаниях. Посмотрим, как вы справитесь с ловлей яблок из воды в таком то гриме. Итак, чередуем конкурсы, танцы и рюмки. Один конкурс, один тост, две песни, а то вы свалитесь еще до третьего конкурса. Прошу, собирайтесь в главной гостиной для первого конкурса!       Йен набрал себе еще один стакан пунша и убежал в гостиную. Парень пробился через толпу студентов к ведущему и с огоньками в глазах ждал первого соревнования, а когда его огласили, то чуть ли не прыгал, чтобы поучаствовать.       — Что ж, мистер Ян, — произнес Марк, — или лучше сказать мистер Поттер, честь быть первопроходцем выпала вам, но не стоит так радоваться. Добро пожаловать на испытание коробки с мерзостями!       Чонин приоткрыл рот и нахмурил брови, а Марк указал на столик позади него. На нем стояла коробка без одной стенки, а сбоку было отверстие для руки. К Яну подбежали два студента в костюмах и потащили его к коробке.       — Итак, мистер Поттер, закройте глаза, пока мы наполняем вашу коробку самой ужасной мерзостью!       Йен засмеялся и закрыл глаза, а в это время в коробку положили неизвестно что. Яну разрешили открыть глаза и поместить руку внутрь. Чонин с задором потянулся в коробку для изучения, а когда коснулся объекта, то сморщился и одернул руку, так как он был влажным, липким и мягким.       — Фу, что это?! — смеясь, произнес Чонин. — Оно похоже на сопли!       — Это определенно не сопли, — ответил Марк. — Еще предположения?       — Чьи то кишки?       — Мы же не варвары.       — Черви?       — Близко.       — Фу!       Чонин встряхнул рукой и засмеялся, но принялся изучать пальцами свое задание. Парень ощупал субстанцию, а когда понял, что она вся однородна и определенной формы, то предположил следующее:       — Спагетти?       — И это верно! Друзья, похлопайте мистеру Поттеру за такой быстрый ответ! Браво! Вы выиграли мытье рук!       Ян засмеялся и, убрав руку из коробки, увидел, что там и правда те самые макароны. Парень убежал в ванную, а когда зашел туда, увидел на зеркале надпись красной краской: «Тайная комната открыта. Враги наследника…трепещите». Чонин усмехнулся с такой отсылки и не смог не сделать фото в зеркале.       Конкурс прошли еще несколько человек, а после все подняли бокалы. Далее музыка стала громче и увлекла Йена и его друзей своими нотами. Чонин встретил и своих одногруппников, поэтому скучать ему не пришлось. Следующие конкурсы были не менее интересными, а танцы все энергичнее. Тосты были за любой чих и пить нужно было до дна. Для Яна пара часов пролетела незаметно и в легком тумане, но с каждой минутой он чувствовал себя лучше. Танцы лишь придали ему сил, а новые конкурсы, в которых ему повезло поучаствовать, позволили познакомиться и с новыми людьми. Однако порой у него мелькали мысли о замке на холме и о его одиноком обитателе.       После очередного конкурса Чонин направился к столовой, чтобы чего-нибудь съесть. Еды, как и спиртного, становилось все меньше, но все равно было еще много всего вкусного. Ян взял немного для перекуса, а когда обернулся, то заметил в толпе блеск металла. Йен пригляделся, но не прошло и двух секунд, как он разинул глаза. Среди студентов, одетых в яркие костюмы персонажей известных фильмов и историй, увидеть человека в доспехах было весьма удивительно. Особенно в лице Хвана.       Хенджин смотрел по сторонам, а все смотрели на него. На его длинные волосы, собранные в хвост на затылке, металлический нагрудник, такие же плечи и наручи, кольчугу, синий мундир под ними и белоснежный плащ, что был прикреплен к плечам. На нем были высокие кожаные сапоги со множеством ремешков и белые перчатки того же материала. У парня и меч был, красовался в ножнах на поясе, драгоценную рукоять которого Хван придерживал ладонью и постукивал по ней пальцами. Он не прекращал осматривать толпу, а один человек смотрел на него пристальнее остальных.       Взгляд Яна был прикован только к юноше в такой изящной броне. Но не одеяние красило мужчину. Очарование было не в одежде или украшениях. Красота таилась в глазах столь бездонных, что Чонин сам не заметил, как пошел ко дну. И сделал это с улыбкой. Словно прыгнул навстречу мечте. Такие чувства породили в груди младшего тепло и желание пойти еще дальше.       Йен прошел вперед, а взгляд старшего уловил красно-оранжевый шарф. Хван посмотрел в сторону и его уста сразу украсила легкая улыбка. Хенджин сделал шаг к Яну, а тот остановился в метре от парня, глядя ему в глаза.       — Ты пришел, — произнес младший.       — Ты наблюдательный, — ответил старший.       Чонин усмехнулся от обыкновенно саркастичного ответа и продолжал смотреть на Хвана, как и последний на Яна.       — Почему ты передумал? — спросил Йен.       — Что ж… — протянул старший. — Не хотел пропускать праздник.       Пока вокруг шумела музыка, эти двое оставались в тишине друг друга, искали что-то в лице перед глазами, копили мысли, а сказать хоть что-то, казалось, боялись. Но вдруг между ними пробежало несколько девушек, из-за чего оба вздрогнули и вернулись в шумный зал, наполненный праздником. Чонин принялся поправлять волосы, в глаза брюнету не смотрел, хоть и хотел, ведь поднимал взгляд, но вместо этого рассматривал его доспехи.       — У тебя очень крутой костюм, — сказал Ян.       — Благодарю, — с легкой улыбкой отозвался Хенджин. — Это все, что я сумел сделать за весьма короткий период времени.       — Очень хороший результат для быстрой работы.       — Спасибо.       — Ты рыцарь?       — Да.       — Ланселот?       — Вообще-то Галахад.       Чонин усмехнулся, а Хван улыбнулся его глазам. Но Чонин слегка нахмурился.       — Мне кажется, я уже видел где-то эти доспехи, — задумался младший.       — Хм…возможно, ты вспомнишь, когда вернешься в Хартвин и обнаружишь, что наш холл украшает пустой держатель для брони.       Ян засмеялся, а после махнул старшему рукой.       — Хочешь есть? Идем, тут полно вкусной еды.       — Благодарю, я не голоден.       — Да ладно тебе, поешь. Наверняка ты еще не ел.       Хенджин ничего не сказал, только отвел взгляд. Чонин свои глаза закатил и, подойдя к парню, подхватил его под руку и потащил к еде, а Хван выпучил глаза от такой внезапности.       — Ты и правда жокеем хочешь стать? — пробубнил Ян. — Сбрасываешь вес, чтобы тебя ветром сдуло?       — Нет, это не так, — хмуро ответил Хенджин. — Я не голоден.       — Да, да, конечно, ага. Вот, бери тарелку и ешь все, что захочешь.       Чонин оставил Хвана у стола, дал ему тарелку и начал накладывать в нее разные вкусности и спустя пару мгновений на чаше собралась горка из угощений.       — Точнее, все, что мне подашь ты? — хмыкнул старший.       — Это в любом случае лучше, чем если бы ты просто выпил чай, — ответил младший. — Очень вкусно, приятного аппетита.       Хенджин улыбнулся и даже тихо усмехнулся, а затем взял сэндвич в виде летучей мыши со своей тарелки и откусил маленький кусочек.       — Спасибо.       — Выпьешь пунш? Очень вкусно. Мне понравился оранжевый и красный, а зеленый какой то слишком кислый.       — Ты успел опробовать их все?       — Ам…ну, не все, — младший слегка нахмурил брови, пытаясь вспомнить, к какому напитку не притронулся, но таких воспоминаний не было. — Может, большую часть. Они вкусные. Почему бы не попробовать. Выпьешь?       — Благодарю, но я за рулем, — с ухмылкой ответил старший. — Кто-то же должен вернуть тебя домой.       Йен внезапно покраснел, а хмель в крови не позволил ему сдержать улыбку. Парень поправлял волосы, а после пальцами сжимал свое красное ухо.       — Не так уж много я и выпил, — себе под нос произнес Чонин. — Кушай уже.       — Раз так просишь.       Хенджин съел сэндвич, рисовое привидение, булочку в виде тыквы и сырный череп, а после этого поставил тарелку на стол. Йен посмотрел на тарелку и нахмурился, глядя на почти такое же количество еды, как и прежде.       — Ты ничего не съел, — сказал младший.       — Напротив, я съел почти все, — заявил старший.       — Но тут еще полно еды.       — Не так много, как тебе кажется.       Чонин шумно вздохнул и закатил глаза.       — Спорить с тобой то же самое, что пытаться объяснить коту высшую математику, — пробурчал он на родном языке.       — С котами разговаривать приятно, поэтому можно и математике их учить, — так же обратился Хван.       Младший сразу смутился и поджал губы.       — Тебе же известно, что я тоже говорю на корейском языке? — произнес брюнет, глядя в испуганные глаза.       Ян покраснел ярче и отводил от парня виноватый взгляд, пока старший смотрел на него с ухмылкой.       — Ладно-ладно, прошу прощения, — сказал Чонин. — Но съешь еще хоть что-нибудь. Ну хоть пиццу.       Хенджин глубоко вздохнул, глядя на умоляющие глаза паренька, а затем слегка улыбнулся.       — Хорошо, — ответил Хван, взяв кусочек. — Съем пиццу.       — И вот этот пирожок в виде гроба, очень вкусный, — добавил младший и быстро положил угощение в тарелку старшему.       — Не знаю, почему ты поставил себе цель закормить меня, но, так уж и быть, я исполню твою волю.       Чонин усмехнулся, а после взял чистый стакан, налил в него сок и тоже отдал Хвану. Хенджин только съел пирог, а к ним подошла девушка с длинными темными волосами, в белом мини платье и белых сапогах, с маленькими ангельскими крыльями и пушистым нимбом на голове.       — Чонин, привет! — с радостью в голосе произнесла Черён. — Давно не виделись.       — О, Черён! — улыбнулся Ян. — Как твои дела? Как учеба?       — Учеба здесь совсем другая. Я имею в виду, что учат тут по другому, но мне нравится. А ты как?       — Все хорошо. Недавно ездил в Лондон. Там так круто, хоть и многое похоже на средневековое.       — Блин, я тоже хочу в Лондон! Если переживу этот вечер, то обязательно съезжу на следующих выходных.       — А что, есть вероятность не пережить? — хмыкнул Йен.       — Ну, меня кто-то угостил каким-то крепким коктейлем, — ответила девушка, — и теперь вся комната кружится, а так, в принципе, нормально.       Чонин засмеялся вместе с Черён, а Хван, который стоял рядом, хмуро смотрел на незнакомку. Девушка снова о чем-то пошутила, чем побудила Яна засмеяться. Смеясь, Чонин взглянул на Хенджина, а у того увидел ледяной взгляд почти полностью почерневших глаз. Сейчас его взор был даже холоднее, чем в момент их первой встречи. Гораздо холоднее. Настолько, что Йен почувствовал, как мурашки пробежали от макушки, объяли спину и, когда добрались до пят, заставили парня вздрогнуть от такой стужи.       — Ам… — тихо протянул Ян. — Черён, познакомься, это Хван Хенджин.       — О, ты тоже студент из Кореи? — спросила Ли.       — Нет, он живет в этом городе, — ответил Йен. — Я живу в доме его семьи.       — Ты живешь не в кампусе?       — Нет, для меня не хватило комнаты и меня поселили в дом профессора Хвана, отца Хенджина.       — Ого, как интересно, — девушка поклонилась Хвану и протянула ему руку. — Приятно познакомиться, Ли Черён.       Хенджин только быстро взглянул на чужую ладонь и ничего не сделал в ответ. Такая реакция снова напомнила Чонину день, когда они с Хваном встретились. Такой же равнодушный вид, молчаливость и абсолютно непроницаемая стена, даже более грозная, чем во все моменты, когда младший подбирался к ней, а старший одним лишь взглядом говорил о том, что к нему лучше не приближаться. Однако брюнет глубоко вздохнул и бросил короткую улыбку, когда Черён заметно смутилась его холодности и опустила свою ладонь.       — Добрый вечер, — произнес Хенджин. — Приятно познакомиться.       Девушка скромно улыбнулась, но по её лицу можно было прочитать о том, что такой леденящий взгляд чужих неизвестных глаз полностью её отрезвил. Ли кивнула головой, а затем медленно перевела взгляд на Яна.       — И…чем еще занимаешься кроме учебы? — спросила она.       — Ну, я начал заниматься верховой ездой, — ответил Чонин.       — Верховой ездой? Серьезно?       — Ага. Это очень интересно, на самом деле, хоть сначала я сильно паниковал на лошади. Но учиться этому интересно.       — Сам учишься?       — Нет, сам я могу только свалиться. Хенджин меня учит. Он крутой учитель.       И Ян, и Черён взглянули на Хвана, а он не проявил никаких эмоций, только опустил взгляд на свой меч, рукоять которого без конца сжимал.       — Не стоит преувеличивать, — все, что изрек брюнет.       — Но это правда, — настаивал Чонин и посмотрел на девушку. — Ты тоже можешь попробовать прокатиться на лошади. После первого урока быстро втянешься.       — На данный момент я не беру учеников, — сразу сказал Хенджин.       — Но меня же учишь.       Старший несколько секунд молча смотрел на младшего бездушным взглядом, а после снова отвел глаза.       — Но не более, — произнес он. — Прошу меня извинить.       — Да ничего, — сказала Черён. — Не думаю, что у меня получится ездить верхом. Ладно, я пойду, меня там подруги заждались.       Девушка помахала парням и чуть ли не убежала в другую комнату. Хван следил за ней строгим взором, а после ощутил на себе взгляд Яна. И не простой, а весьма встревоженный. Брюнет обернулся и только успел заметить у парня порыв задать вопрос, как к ним снова подошел студент.       — О, Сэм! — воскликнул Марк. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Как поживаешь?       — Здравствуй, Марк, — улыбнулся Хван, чем сильно удивил младшего. — Мои дела идут хорошо. А ты, как я могу судить, преуспел в организации вечеринок.       — У меня был хороший учитель по дизайну и да, это неприкрытый намек на тебя.       Хенджин усмехнулся.       — Благодарю. Как проходит учеба? Последний курс выматывает?       — Ну, сам знаешь. Экзамены обещают быть сложными, поэтому готовиться можно начинать уже сейчас. Но, если честно, заканчивать учебу немного грустно.       — Понимаю тебя. Удачи на экзаменах. Не сомневаюсь, что такой умник, как ты, сдаст все на отлично.       — Умничать, кстати, я тоже у тебя научился.       Хван тихо засмеялся, как и Марк, а Ян смотрел на них ошеломленным взглядом. Только куратор перевел взгляд на Йена, как он тут же очнулся и опередил любые слова парня.       — Вы знакомы? — спросил Чонин, поочередно глядя на ребят.       — Да, мы познакомились с Сэмом, то есть, с Хенджином, еще когда я поступил на первый курс, — ответил Марк. — Я записался на дополнительные уроки по веб-дизайну, которые проводили здесь, в колледже Мертон. Сэм тоже был записан на эти курсы и во многом мне помог. Может, я и хорошо разбираюсь с кодами, но вот с дизайном и композицией не очень. Он помог мне с основами того, как сочетать цвета и формы. Сэм тогда уже был куратором и меня обратил в эту стихию.       — Ты был куратором? — еще сильнее удивился Ян и уставился на Хвана.       — Да, курировал свой кампус, — ответил Хенджин.       — И был лучшим куратором среди всех кампусов до самого выпуска, — добавил Марк.       — Не льсти мне, — со скромной улыбкой произнес Хван.       — Я говорю правду. Многие продолжают пользоваться системой расписания и базой знания, которую Хенджин составил. Кстати, а вы откуда друг друга знаете?       — Я живу в доме его семьи, — ответил Ян. — Ты же знаешь, что для меня комнаты не осталось в общежитии, поэтому меня поселили в поместье Хартвин.       — О, это то я знаю, — сказал Марк, — но, зная Сэма, то, что вы живете в одном доме, не значит, что вы знакомы.       Хенджин сердитым взглядом смерил Марка, а тот на брюнета не смотрел и пил свой пунш. Хван шумно вздохнул, а Йен от этого усмехнулся.       — Кстати, там новый конкурс, — невзначай произнес Марк. — Идем, думаю вам понравится.       Парень ушел в другую комнату, а Чонин, совершенно не задумываясь, снова подхватил Хвана под руку и повёл за собой. Хенджин вновь этому удивился, но устремился следом такой же быстрой походкой.       Они вышли в большую комнату, где играла музыка. Студенты продолжали танцевать под неё, но затем музыка стала чуть тише, а Марк снова взял микрофон.       — Господа, настало время проверить, насколько хорошо вы можете соображать после того, как опустошили два фонтана с пуншем. Наш следующий конкурс потребует от вас немалых способностей к эрудиции и фантазии, а сделать нужно будет вот что — сочинить лимерик с использованием случайной фразы, которая спрятана вот в этой шляпе. Победителю достанется набор сладостей, а кто не справится, будет вынужден выпить три шота залпом. Итак, кто хочет быть добровольцем?       Многие подняли руки, а Чонин, под властью легкого опьянения, решил во что бы то ни стало упросить Хвана поучаствовать хоть в одном конкурсе. И уж точно хотелось увидеть старшего в таком, где нужно проявить искусство стихосложения, особенно с его то манерой общаться.       Ян не стал поднимать руку, а сразу подтолкнул Хенджина к импровизированной сцене. Старший не ожидал такого удара в спину и только обернулся, чтобы сразить своим холодным взглядом младшего, но на его плечо, покрытое броней, опустилась рука ведущего.       — Дамы и господа, поприветствуйте нашего первого поэта! Выпускник того самого колледжа, где мы сейчас находимся, мистер Хенджин Хван, давайте поддержим его!       Студенты захлопали в ладоши, а Хенджин стал на вид только более строгим и таким убийственным взором посмотрел на Чонина, что тому можно было бы и испугаться, но Ян лишь посмеялся и показал класс.       — Итак, Хенджин, прошу, выбери фразу, — сказал Марк и протянул парню шляпу с листами, — у тебя будет минута, чтобы придумать лимерик.       — Уйма времени, — произнес Хван с недовольным видом. Хенджин выудил листок и прочитал надпись, а затем огласил её присутствующим: — Костюм на Хэллоуин.       — Давайте еще раз поддержим Хенджина с таким непростым заданием! Но я уверен, ты справишься, как и всегда. Время пошло!       Студенты снова начали аплодировать и свистеть и, казалось, Йен хлопал громче всех, а с брюнета не сводил глаз и не переставал улыбаться его виду. Ждал от него не только слов, а чего угодно, даже простого взгляда, и так настойчиво смотрел, что едва не срывался с места, дабы на него обратили внимание.       — Хм… — задумался Хван, потирая листок пальцами.       Чужой взгляд можно ощутить физически, особенно такой пристальный, поэтому Хенджин поднял голову и увидел карие глаза Чонина, что едва заметно дрожали. Причина дрожи была непонятна, но излучала приятное тепло, которое так мягко ложилось на душу. Старший вновь опустил взгляд на листок, а из-за этого младший его улыбки не увидел. Хван глубоко вздохнул и обернулся к толпе.       — В темноте увидав у камина,       Свой костюмчик ко дню Хэллоуина,       Я от страха упал,       И лодыжку сломал.       Был в больнице я в день Хэллоуина.       Парни и девушки засмеялись и принялись аплодировать и вздрагивать бокалы, а яркая улыбка Яна не укрылась от взгляда Хвана, отчего он и сам улыбнулся, но быстро отвернулся.       — Поздравляю, мистер Хван, ты выиграл вкуснейшие конфеты! — сказал Марк и передал парню коробку с конфетами, обернутую в оранжевую бумагу. — Не съешь все за вечер, уж я то знаю твои способности к уничтожению сладостей.       Хенджин нахмурился и почти вырвал коробку с конфетами из рук паренька, а после спустился со сцены и обошел толпу студентов. Чонин же устремился за ним.       — Это было круто! — с улыбкой воскликнул младший. — Где ты научился так сочинять стихи?       Хван с легкой улыбкой пожал плечами.       — Думается мне, это простая ловкость, — ответил старший.       — Да это талант! Так…здорово.       — Благодарю.       — Не хочешь еще поучаствовать в каких-нибудь конкурсах?       — Нет, теперь твоя очередь.       — Но я уже участвовал и даже не в одном.       — Значит, не стоит останавливаться.       Чонин засмеялся и кивнул. Марк объявил о следующем конкурсе и в этот раз Ян получил по заслугам, так как Хван сделал то же, что и младший, подтолкнул его к ведущему. Парню пришлось наперегонки бегать с тяжеленной тыквой, да так, чтобы свеча в ней не потухла. Йен почти проиграл, но у его соперника погасла свеча, а это дало ему преимущество и он пришел первым. Его наградили шоколадной медалью и бутылкой эля, а за его радостью с улыбкой наблюдал брюнет, по глазам которого можно было заметить, что ради такого стоило покинуть свои непреодолимые стены.       Так вечер и шел, весело и шумно. Однако больше у Чонина не получилось заманить Хвана в какой-либо конкурс. Старший пристально следил за тем, что намеревался сделать Ян, а тот порывался толкнуть брюнета на каждый новый конкурс. Когда уже совсем стемнело и некоторые студенты начали расходиться, Йен почувствовал, что усталость взяла верх от всех развлечений, танцев и алкоголя, а это не осталось незамеченным от взгляда Хенджина, который не сводил его с младшего.       Чонин сидел на ступеньках лестницы и немного клевал носом. Хван тихо подошел к нему, но из-за лязга доспехов и кольчуги Ян открыл глаза. Парень поднял голову и сразу улыбнулся, когда увидел старшего. Хенджин же не терял улыбку весь вечер.       — Уже позднее время, — сказал Хван. — Лучше отправиться домой, пока ты не заснул на этой лестнице. Думаю, спать на ступеньках не так уж и удобно.       Младший тихо засмеялся.       — Наверное, ты прав, — ответил Йен. — Я не хочу это проверять.       — Тогда отправимся домой?       — Да, я только с хенами попрощаюсь.       Чонин резко поднялся на ноги, а выпитый алкоголь не оставил юношу без легкого головокружения. Йен пошатнулся и соскользнул со ступеньки и упал бы на пол, но на его пути оказался Хенджин. Последний поймал парня в крепкие объятия, а тот схватился за его металлические доспехи и уставился в его темные очи.       Так близко младший еще не видел его глаза. Не думал даже, что такая возможность будет. Не думал о такой возможности до этой минуты. Родинки на бледной коже так манили взгляд, так сильно притягивали внимание, что глаза Йена непрерывно перемещались от одной, что под левым глазом, ко второй, что была на правой щеке. Раньше Ян и не замечал того, какие они яркие, словно звезды. Ярче были только глаза, в которых Йен вновь сосредоточил все свое внимание. Хоть их оттенок почти не позволял отличить края радужки от зрачка, тепла в них было не меньше, чем на губах, что мгновение спустя дрогнули от такого пристального взгляда.       Хенджин отвел глаза и отпустил младшего, а после отошел от него на шаг. Голову он не поднимал, бегал взглядом по полу и окружению, а Чонин словно заснул и снился ему старший. Выпитые вина кружили голову так же сильно, как и вид человека в средневековом одеянии, чьи волосы струились вниз и прикрывали щеки.       — Будь осторожен, — произнес Хван. — Так можно и травму заработать.       После этих слов Ян не задерживал свой взгляд на Хенджине, а внезапное смущение обдало его щеки такими же красными пятнами, каким был напиток, от которого его не держали ноги.       — Ам…прости, я…кажется, лишнего выпил, — произнес Чонин, глядя в пол и потирая затылок.       — Извинения излишне, — тут же ответил Хван. — Но лучшим решением будет отдых.       — Да, поехали домой. Сейчас, я только скажу «Пока» Чан-хену и Феликс-хену.       — Позволь освежить твою память, Кристофер и Феликс попрощались с тобой еще десять минут назад.       — Серьезно? — нахмурившись, произнес Йен.       — Вполне. Они ушли в то же время.       — Ну…ладно, — с еще более загруженным взглядом протянул младший. — Тогда держим путь домой.       Хенджин почти беззвучно усмехнулся и пропустил Яна к дверии. Они сели в машину, а когда Хван убедился, что младший пристегнут, то отправились домой. Добравшись до поместья, старший не стал ехать в гараж, а остановился у двери, так как сомневался, что засыпающий на ходу пассажир успеет добраться до своей комнаты и не заснуть по пути. Старший отстегнул ремень Чонина, а тот проснулся от этого звука и посмотрел на брюнета, которому улыбнулся.       — Дом, — произнес Хенджин.       — Я снова заснул? — спросил Ян.       — Лишь на пару минут.       — Блин, я старался не засыпать, но у тебя очень удобная машина.       Чонин не услышал тихий смех Хвана, так как вышел из машины, а холодный ветер сразу заставил парня вздрогнуть, поэтому он не думал ни о чем, кроме как поскорее оказаться в тепле. Зайдя в холл, Йен расслабился от тепла и обернулся к старшему, который не спускал с младшего глаз. То же сделал и Ян, посмотрел брюнету в глаза, где уже не видел столь сильного хлада, а загадок хоть и было много, но уже меньше, чем раньше. Общество этого человека с каждым днем и минутой становилось все более желанным, особенно, когда его стены понемногу начали опускаться.       — Спасибо, что довез меня до дома, — с улыбкой сказал Чонин. — И спасибо, что пришел на вечеринку. Я…был рад увидеть тебя там.       Хенджиин недолго смотрел в глаза парню, а затем перевел взор в сторону и разглядывал и без того известные декорации, собираясь с мыслями.       — Взаимно, — ответил Хван. — Было довольно весело.       — О, значит, тебе, все-таки, нравятся танцы, музыка, игры и тому подобное?       — Я этого не говорил. Было весело, вот что я сказал.       — Пф, ты участвовал всего в одном конкурсе, съел два пирожка и пил только сок, повеселился от души.       — Боюсь, это мой максимум.       — А теперь ты просто пойдешь спать?       — Сон это тоже довольно веселое занятие. К тому же очень бюджетное.       Йен засмеялся, а Хван смотрел на него и слушал его смех с улыбкой.       — Тогда спокойной ночи, — сказал Ян.       — До сна меня ждет одно дело, поэтому отдых подождет.       — Какое дело?       — Это…связано с заказом, над которым я работаю, — немного помедлив, ответил Хван.       — О, а что за заказ? — продолжал спрашивать младший, так как под легким хмелем он не вспомнил о том, что старший не имеет привычки отвечать на личные вопросы.       Хенджин смотрел на Яна, а тот просто стоял и ждал. Легкая хмурая тень отразилась на его лице, но длинноволосый глубоко вздохнул, поняв, что не уйти ему от ответа.       — Скульптура, — ответил Хван. — Точнее, бюст. Ко мне обратился один граф и пожелал, чтобы я изготовил портрет его супруги ко дню рождения.       — Граф? — удивился Йен. — То есть, настоящий граф?       — Да, самый настоящий. Вхожий в королевскую семью.       — Ого…и часто к тебе обращаются из королевской семьи?       — Этот случай второй. Предыдущий заказчик был герцогом.       Чонин только шире открыл глаза.       — И сложно с такими заказчиками? — поинтересовался младший.       — Ничуть, — ответил Хенджин. — Что мне нравится в высокопоставленных заказчиках, так это то, что они знают, чего хотят. Работа не такая сложная и довольно приятная.       — Будешь работать сейчас? Ночью?       — Еще не сильно поздно. К тому же в мастерской время останавливается. По крайней мере, мне так кажется.       — Почему?       Хван слегка улыбнулся.       — Это погружение в дело, которое приносит удовольствие, — ответил Хенджин. — Полагаю, как для тебя окунуться в программу и увидеть строки всех кодов целиком.       Чонин широко улыбнулся и даже тихо усмехнулся.       — Моя мастерская это мой компьютер, — поразмыслил Ян. — Удачи тебе в твоей. Не сомневаюсь, получится круто.       — Спасибо.       Младший еще раз улыбнулся, а после развернулся и отправился к лестнице. Хван уже не замечал за собой того, что когда Ян отворачивается, его глаза сами стремятся к темноволосому парню. Хотят найти его и разглядывать все его черты, будь то лисьи глаза, впалые щеки, отточенные губы и ровные челюстные кости, что так сильно выступают из-под тонкой кожи. Или завитки черных волос, которые касаются мягких ушек и длинной шеи. Широкие плечи и аккуратные ладони, обычно прикрытые рукавами рубашек и свитеров. И такие изящные, что изучение их могло бы продолжаться часами и глазами, и собственными руками.       Хенджин стоял у подножия лестницы и следил за тем, как Чонин поднимается выше. Он сжимал и ручку меча, и свои ладони, и дышал глубоко, а по взгляду были заметны его сомнения. Однако они были не такими сильными, как нежелание завершать этот вечер в одиночестве.       — Ты бы не хотел её увидеть? — произнес Хван.       — Кого? — Ян остановился и обернулся к старшему.       — Мою мастерскую.       — Но…мне же туда нельзя, — неуверенно сказал Чонин.       Прямой взгляд друг другу в глаза объяла тишина, только ветер за стенами её нарушал. Мгновение спустя на губах брюнета Йен увидел совсем простую улыбку, но нашел в ней больше тепла, чем в огне осеннего костра.       — Считай, что я забрал свои слова назад, — ответил Хенджин.       Йен разинул глаза, а об усталости забыл и думал только о том, как войдет в двери того мира, где старший создает свои творения. Сомнений не было, было только желание как можно скорее соединить еще несколько осколков ледяного зеркала.       — Так каков твой ответ? — спросил Хван, глядя на неподвижного парня.       — Хочу, — сразу же сказал Ян. — То есть…я бы очень хотел увидеть твою мастерскую.       — Раз так, следуй за мной.       Хенджин поднялся по лестнице и прошел дальше по коридору, а младший все это время смотрел на него, предвкушая момент. Они поднялись на третий этаж, прошли в коридор, где однажды Йен заметил старшего, и остановились у той самой двери. Хван потянулся к ручке, но не спешил её крутить. Он взглянул на Яна, а тот заметил в чужих глазах каплю страха. Как тогда, когда младший упал с лошади. Такой же трепет, волнение, дрожь и растерянность. Казалось, парня так пугает идея открыть эту дверь, что он готов был сделать что угодно, лишь бы этого избежать. Но Чонин не понимал, что же такого там может быть, что его открытие доводит старшего до обморока.       Хван снова глубоко вздохнул, а под напором любопытных глаз открыл дверь и прошел внутрь. Брюнет включил свет, а Чонин увидел большую светлую комнату. Она была полукруглой с огромными окнами, сквозь которые можно было увидеть сияние ночного небосвода. Однако звездное небо привлекало внимание младшего меньше всего. Небо этой комнаты, именуемое потолком, было украшено резными белыми и позолоченными плинтусами, а в самом центре была нарисована фреска с облаками и ангелами. Стены тоже были светлыми и с подсвечниками на каждом пролете между окнами. Также стены украшали и картины авторства Хенджина, на которые младший смотрел большими глазами, а Хван из страха не мог отвести от Йена взгляд.       У одной стены стоял стеллаж с холстами разного размера, там же были полки со всеми вещами для рисования от маленьких угольков до больших бутылей с растворителями. Ян сбился со счета, пока считал все баночки с кистями, мастихинами и карандашами, а разные виды красок лежали в отдельных ящиках. На полках были и альбомы от малых до больших размеров. Как мог судить Йен по слегка потрепанным листам, рисунков в них было много. Рядом стоял стол для рисования и мягкое кресло. На столе было несколько эскизов, открытая коробка цветных карандашей и лампа. Все это добро расположилось напротив окна. Как понял Чонин, чтобы рисовать при естественном освещении. На эту мысль его натолкнули три мольберта и столики с палитрами и кистями, которые стояли поблизости, а на двух из них были планшет и холст.       В другой части комнаты стояли полки с глиняными и каменными скульптурами. Они были разных размеров, какие-то исполнены до конца, а какие-то больше походили на эскизы. Были и бюсты, и изображения животных, лошадей в основном, и обычные розетки греческих ордеров. Также были и глиняные вазы, кружки и блюда, а рядом стоял гончарный станок. У окна стоял постамент, а на нем явно была скульптура, только в данную минуту была накрыта тканью. Был и еще один стол, только больше и на нем стояли баночки с разными инструментами для высекания по камню и корректировки глины. Там тоже были эскизы, а еще небольшой глиняный бюст женщины и несколько фотографий незнакомой особы. Чонин понял, что это и есть тот самый заказ.       Напротив окон у стены располагался камин, такой же красивый, как и в каждой комнате, где Ян уже побывал. Там же стоял диван. На нем лежал клетчатый плед в сине-коричневых оттенках с бежевыми и красными полосами, что идеально дополняли друг друга. Рядом с диваном стояла пара кресел и столик. На нем была пустая чашка, блюдце и большая тарелка с разными конфетами. Что снова удивило младшего, так это ноутбук. Парень все время забывал, что старший может пользоваться таким обычным девайсом. Но рядом стояли книжные полки, где были не только книги по искусству, но и винтажные камеры Хвана, что вернуло Йену мысли о том, что Хенджин все тот же приверженец классики. До этого Чонин видел только две камеры, сейчас же насчитал пять, а им вдобавок две для съемок видео. Там же на полках была коробка с виниловыми пластинками. Поблизости стоял столик, на нем музыкальный проигрыватель и вполне современный, а не как ожидал Ян, из двадцатых годов. А еще там стояла акустическая гитара темно-красного цвета. Такого же оттенка, что и шарф Яна. Последний сразу улыбнулся, увидев инструмент и подумав о том, что было бы приятно услышать игру Хвана.       В комнате был запах масел для живописи и растворителей, каменной пыли и глины. Но Чонин смог уловить и еще один, весьма знакомый аромат. Чайные листья. Те же, что были в первом чае от старшего. Еще в этом месте витал аромат свежих цветов. Одна ваза стояла на журнальном столике, рядом с пустой чашкой для чая, вторая на столе у мольбертов. Вид цветов нежных оттенков заставил Яна улыбнуться, как и все в этой комнате. Более яркую улыбку вызывали только пейзажи и портреты на стенах. От понимания, что их написал Хенджин, Чонин приходил только в больший восторг, так как в полотнах прослеживался большой талант художника, его видение, его чувства. Портреты женщин и мужчин были выполнены в теплых и мягких тонах и были наполнены светом, а пейзажи излучали легкость и воздух тех сюжетов можно было ощутить даже при быстром взгляде на полотно. Скульптуры занимали отдельное восхищение, ведь младший до сих пор толком не понимал, как Хван это делает, берет кусок камня и создает из него красоту.       Ян даже приоткрыл рот, оглядывая мастерскую круглыми глазами, а Хенджин, впервые не выдержав тишины, сделал шаг к парню, чтобы задать вопрос.       — Ничего не скажешь? — произнес старший, а Чонин от звука его голоса вздрогнул. — Обычно ты куда более сговорчив.       — Да я просто…я в шоке, — честно ответил Йен. — Я многое представлял, но чтобы такое…       — Как же много ты думал об этом месте?       — Ам… — Чонин смутился за какой-то миг и забегал глазами. — Ну…ты же говорил, что твоя мастерская находится в этом доме, вот я и подумал, что, наверное, здесь много всего…интересного.       Недоверчивый взгляд со стороны Хвана слегка смягчился, а когда он прошел дальше, Ян спокойно выдохнул, так как едва не раскрыл карты того, что это место не выходит у него из головы уже многие недели.       — И почему же ты в шоке? — спросил Хенджин.       — Тут столько всего крутого, — хмыкнул Чонин, посчитав, что это очевидная реакция, — поэтому словить шок это нормально.       — Разве?       — Ну, да. Я вообще не видел людей, которые бы так офигенно рисовали. А скульпторов я в своей жизни никогда не встречал. Как ты это делаешь? Типа, это же камень, как ты вообще…ну, выбиваешь из него форму так, чтобы оно было таким красивым?       Хенджин тихо засмеялся. Он отстегнул ремень с ножнами и убрал меч на стол, а после по своему обычаю спрятал руки за спиной.       — Выбиваю, какое интересное описание, — произнес Хван. — Меня этому научили, поэтому сейчас выбивать из камня форму не так сложно, как несколько лет назад. Человек многому может научиться, нужно лишь желание. Взять тебя, например. Ты с детства хотел изучать технологии и сейчас завершаешь обучение этому. Скажи, мог ли ты сделать то, что можешь сейчас, хотя бы два или три года назад?       — Хм…вряд ли, — задумался Ян.       — Вот видишь. Наука, искусство, для всего этого нужна практика и желание.       — Но и талант тоже. А глядя на все это, можно сказать что у тебя его…много. Очень много.       Хенджин очень быстро опустил взгляд и отвернулся к окну. Но вечер был таким темным, что стекло стало зеркалом, в котором Чонин смог увидеть чужую добрую улыбку. Ноги младшего сами отправились вперед, чтобы воочию это увидеть, но, когда парень подошел к старшему, у того улыбка уже угасла. Ян бы соврал, если бы сказал, что это его не расстроило.       — Здесь очень здорово, — сказал младший в надежде снова увидеть такую красивую улыбку настолько красивых губ. — Правда, это…очень красиво.       — Благодарю, — ответил Хван и все же улыбнулся, хоть и весьма сдержанно. — Мне…приятно получить такую похвалу.       — Я в искусстве мало что понимаю, но это все просто…невероятно.       — Ох, приукрашивать ты умеешь знатно, — хмыкнул Хенджин и прошел вперед.       — Я не приукрашиваю, — хмуро возразил Йен. — Ты очень талантливый.       — Спасибо. Но мне еще многому нужно научиться. Люди могут учиться всю жизнь. Даже самые талантливые.       — Ну, если научишься еще чему-то, то я точно буду поражен. Куда еще круче?       Хенджин усмехнулся, а когда посмотрел на младшего, тот улыбнулся. Ян заметил рядом с крайним окном мольберт небольшого размера, маленький стульчик и столик для красок, а на самом мольберте был планшет с детским рисунком домика, собаки и солнышка. Чонин усмехнулся про себя, а сразу после не смог сдержаться, чтобы не пошутить.       — Это тоже ты рисовал? — спросил Ян, указывая на маленький мольберт.       Хенджин взглянул в указанную сторону и тихо фыркнул, а на Йена посмотрел с ехидной улыбкой.       — Это работа Лили, — ответил Хван. — Но даже будь это мой рисунок, комментарии несведущих критиков меня не расстроят.       Младший усмехнулся.       — Ладно-ладно, шучу. Ты учишь её рисовать?       — Да, понемногу. Она проявила интерес к рисованию в прошлом году и достигла хороших результатов.       — А Робин не рисует?       — Робин увлечена конным спортом.       — Ты её обучаешь?       — Иногда, в большей степени она занята с тренером.       Чонин скромно улыбнулся, подумав о том, как парень заботлив со своими сестрами, а они идут по его стопам. Ян посмотрел в угол, а там увидел скопление холстов и указал на них.       — Что это? — поинтересовался Чонин.       — Неудачные проекты, — ответил Хенджин.       — Почему неудачные?       — В них нет ни хорошей композиции, ни насыщенного цвета. Может, однажды я смогу довести их до ума.       — Понятно, — Ян обернулся к мольбертам и подошел к ним. — Можно посмотреть?       — Да, прошу.       Младший взглянул на картину и снова разинул глаза. На полотне был изображен пейзаж с рекой, каменным мостом и пышными деревьями в летний день. В реке плавали лебеди, а за мостом виднелась беседка. Картина была пронизана теплым светом и даже тени от деревьев были мягкими, как перья белоснежных птиц.       — Вау, как красиво, — произнес Чонин. — Это тоже заказ?       — Да. Картине нужно еще немного времени, чтобы полностью высохнуть, а затем я передам её заказчику.       — Круто, очень, — улыбнулся Ян и обернулся ко второму мольберту. — А что здесь?       — Нет, прошу, только не это!       Младший едва потянулся рукой к планшету на мольберте, как Хван эту ладонь схватил. От громкого голоса Чонин вздрогнул всем телом и замер ровно в том же месте, где стоял. Несмотря на внезапную смену тишины на яркий всплеск звука и испуганные глаза Хенджина, Ян чувствовал только тепло его руки. Йен медленно перевел взгляд к тем холодным глазам, но холода не чувствовал, только то нежное тепло от чужой ладони, что так крепко держала собственную. Как отпустить такую, Чонин не понимал и не хотел, но старший сделал это за него. Его растерянный взгляд бегал по комнате, громкие вздохи оставляли за собой эхо, а младший все еще чувствовал мягкую кожу его руки и готов был снова потянуться к мольберту, если это гарантирует то, что будет и новое касание. Но Хенджин обошел мольберт и отодвинул его, а после виновато посмотрел на Яна.       — Прошу меня простить, я не хотел тебя пугать, — сказал Хван.       — Да ничего, все в порядке, — тихо промолвил Йен, сжимая ту ладонь, на которой еще чувствовал постороннее тепло.       — Она…не закончена. Я не показываю незаконченные работы. Никому, даже Чарли.       — Даже Чарли? В смысле?       — Она, можно сказать, мое доверенное лицо и мой лучший друг.       — Но она твоя мачеха.       — Это не мешает нам быть хорошими друзьями. Чарли во многом мне помогает, поэтому зачастую она первая, кто видит мои работы. Она такой человек, который…легко понимает других людей. К тому же очень любит искусство и…разделяет мои взгляды на вещи.       — На какие?       Хенджин задумчиво отвел взгляд и прошел к столу, где лежали принадлежности для рисования. Его ладони скрывал плащ, поэтому Ян не видел, как они легко дрожат.       — Утром ты сказал, что веселье для тебя это музыка, друзья и возможность шумно провести время, — Хван обернулся, а Йен увидел его глаза и не двигался, боясь, что парень отвернется. — Для меня веселье это верховая езда, живопись и чтение книг. Чарли в этом солидарна. Она тоже предпочитает коротать время в тишине, когда это возможно. Поэтому зачастую я… — старший снова затих на пару мгновений, а продолжил только после глубокого вздоха. — Я провожу время за одним из этих занятий. Возможно, для тебя это покажется скучным, но я нахожу в этом…особое утешение.       — Нет! — сразу же воскликнул младший. — Нет, это не скучно. Какая разница, что тебе нравится, если тебе это, ну, нравится. Каждому свое, так ведь?        Усмешка Хенджина не была слышна, но его улыбку Чонин заметил и улыбнулся сам.       — Да, это так, — произнес Хван. — Ты прав.       Их тихие улыбки прервал бой часов. Маятник огласил полночь, из-за чего сразу оба парня вздрогнули и разорвали зрительный контакт. Но младший краем глаза посмотрел на брюнета, надеясь, что он сделает то же. Хенджин, казалось, хотел обернуться, но каждый раз опускал голову, поэтому Чонин устало вздохнул и решил оставить эту надежду. На другой раз.       — Уже поздно, — сказал Ян. — Пойду спать. Ты тоже иди, не нужно работать ночью. Поверь, ничем хорошим это не закончится.       Хван скромно улыбнулся и коротко кивнул головой.       — Последую твоему совету, — ответил старший.       — Вот и правильно, — младший махнул парню рукой и направился к двери. — Спокойной ночи.       Чонин открыл дверь, сделал первый шаг за порог, но снова услышал низкий голос, обращенный в спину.       — Добрых снов, — пожелал Хенджин.       Ян остановился и прислушался к эху от последней фразы. Голос длинноволосого юноши звучал иначе, совершенно по-новому, а не как раньше. В нем слышалась мягкость, кротость, изящество. Младший уже привык к его обыкновенной привычке прятаться за высокими непреступными стенами, но сегодняшний вечер, наполненный только теплом и раскрывший столько секретов, показал Чонину, что любую стену можно преодолеть.       Йен ощутил сильный жар под ребрами, словно солнце проснулось этой темной ночью и устремило лучи к его сердцу. Внезапный приток тепла, однако, заставил парня задрожать. Он обернулся через плечо, взглянул на Хвана и увидел его улыбку, а в его взгляде разглядел именно тот огонь, что его согревал. Младший отвернулся, закрыл дверь и быстрым шагом покинул коридор, борясь с высокой температурой и нехваткой воздуха в легких, а перед глазами без конца видел чужую улыбку.       Чонин добежал до своей комнаты, принял душ и свалился в кровать. Лунные потоки струились сквозь неплотно закрытые шторы, а их голубой свет напоминал о холоде за окном. Только Яну они казались солнечными лучами. Так он и заснул. В тепле, которое увидел в темных глазах. За последнюю неделю сон впервые настиг его менее, чем за пару минут, а неизвестные дýхи исчезли в ночи, не имея более власти над сном человека.