Чашка Эрл Грея

Bring Me The Horizon — mother tongue

             Ноябрь отбросил все яркие краски с палитры осени и смешал на ней новые — холодные серые цвета. За пару недель оксфордские деревья сбросили последние золотые монеты и остались только осунувшиеся ветки. Небо каждым утром было затянуто тучами, а поля туманами, из-за чего горизонта не было видно даже с холма, на котором стояло поместье Хартвин. Начались дожди, такие же холодные, как и земля, на которую они проливались. И лишь изредка по утрам был штиль, но Ян брал с собой зонт даже когда в прогнозе была ясная погода. Он все ждал снега, но о нем не было никаких новостей.       Дни проходили в своем ритме, который, казалось, устоялся, но день ото дня был новым. Чонин гулял по городу с друзьями, обедал с ними в кафе, выполнял задания, а потом шел в гостиную с роялем, где встречал Хенджина и его кота и тогда вечер превращался в час историй. Или сарказма. Старший либо читал книжку, автор которой был Яну неизвестен, либо что-то рисовал в скетчбуке. Но не показывал, что же было на страницах. Его мастерская стала открыта для младшего, но брюнет по-прежнему был уклончив в своих ответах, открывая лишь малую часть своих мыслей, отмахиваясь элегантными остротами. С Хваном Ян еще продолжал учиться верховой езде. У Йена уже получалось преодолевать галопом короткие дистанции и при этом оставаться в седле. На прогулки в лес они выходили только несколько раз. Хенджин продолжал настаивать на том, что младший еще недостаточно опытен для самостоятельных прогулок на дальние дистанции. Эти часы тоже проходили в атмосфере лекции по литературе, какая часто появлялась, стоило Хвану начать рассказ. Йен сам не замечал, как падал в миры, которые ему открывал старший. Каждый раз это было новым приключением, из которого возвращаться не хотелось. И Ян все ждал, когда же Хенджин откроет свой мир.       Учеба Чонина преподнесла новые испытания, а именно — предстоящий диплом. Учителя все чаще начали напоминать о том, что в скором времени студентам нужно будет определиться с темой своей дипломной работы и предстать с ней перед комиссией, закрепиться у куратора и уже писать черновик оглавления. И парень начал весьма серьезно переживать из-за этих событий, так как, будучи отличником и любителем выполнять все задания заранее, он еще не определился с темой диплома. Многие одногруппники уже рассказывали о том, что будут исследовать и их темы были довольно интересными и даже важными для общества, а Ян все еще был в раздумьях. Он помнил слова профессора с первого собрания о том, что к работе нужно подойти творчески, но, как гик с аналитическим мышлением, Чонин не имел ни малейшего понятия, какое творчество можно создать из миллионов строк, состоящих из математических переменных.       У Йена не было первой пары, поэтому он отправился на пробежку. Вернулся ровно в момент, когда начался дождь, а после позавтракал один, так как супруги и их дочери уже отправились по делам. Но Хенджина Ян не видел с утра. Чонин поднялся в свою комнату, собрал рюкзак, но до занятий еще было свободное время. На тумбочке у кровати лежала книга про хоббита, которая поведала парню о приключениях сказочных героев в мире полном магии, она то и привлекла внимание Яна. Он дочитал её прошлым вечером, поэтому решил вернуть на место, а заодно отдохнуть перед уходом в колледж. История юноше понравилась и он уже намеревался в ближайшее время посмотреть фильмы, снятые по книге, с друзьями. Или с другом.       Чонин прошел к гостинной и приоткрыл дверь, а сразу после услышал знакомый голос, который говорил не на английском, а на родном корейском. В стенах этого поместья слышать корейский язык доводилось не часто, скорее, крайне редко, поэтому Ян даже улыбнулся. Улыбка становилась ярче с каждым словом, произнесенным голосом, который был похож на теплый ветер, что так ласково касался слуха.       Йен аккуратно выглянул за дверь и устремил взгляд к источнику звука. Хенджин сидел за роялем. Он говорил по телефону и мягко улыбался. Старший снова был одет в темную строгую одежду, но довольно элегантную, такую как кожаные туфли, черные прямые брюки, клетчатый сине-зеленый пиджак, рубашку и галстук таких же тканей, что создавало образ выходца высшей элиты. Как обычно, его локоны были идеально уложены. Чонин заметил, что клавиши у рояля открыты, а парень водил свободной ладонью вдоль бело-черной гряды. У младшего сразу проскочила мысль, что длинноволосый наверняка умеет играть на рояле, помимо всего прочего, о чем Ян еще не знал. Но хотел узнать, поэтому сделал шаг в комнату.       — Да, конечно я не забыл, — с улыбкой произнес Хван по-корейски. — Ты напоминаешь об этом при каждом звонке вот уже целый месяц. Я отметил тот день для себя, поэтому обязательно позвоню. Конечно, я уже все отправил и не забыл побаловать тебя. Не буду портить сюрприз. Скажем так, это что-то, о чем сейчас ты не догадаешься, поэтому твои предположения бессмысленны.       Человек на другом конце провода явно ответил шуткой, так как Хенджин скромно засмеялся. Явление его смеха в сочетании с улыбкой было исключительным, поэтому Ян слушал этот звук со всей сосредоточенностью, на какую был способен, стараясь не пропустить ни единого момента. Но его присутствие уловил Хенджин. Последний обернулся в сторону двери и слегка округлил глаза. Казалось, он хотел что-то сказать тому, кого увидел, так как приоткрыл губы, но его слова затихли еще в мыслях. Старший смотрел на парня перед собой, а тот отвечал тем же в тишине, только часы были объектом, который издавал хоть какой-то звук. Подобные незапланированные встречи казались младшему каким-то подарком, о котором он не просил. Приятным подарком, от которого сложно отказаться. И совсем неохота. Но вдруг Чонин услышал голос в телефоне Хвана, а тот вздрогнул от внезапности, нарушившей столь мягкую безмятежность.       — А…прошу прощения, — сказал Хенджин своему собеседнику. — Я все еще здесь, но, боюсь, мне пора идти по делам. Конечно, я позвоню в такое же время, может быть, немного раньше. Это взаимно. До свидания.       Хенджин опустил телефон и взглянул на Яна, а тот слегка смутился и отступил назад, побоявшись, что ему может прилететь тем же смартфоном по голове за такое наглое вторжение в личную беседу.       — Ам…извини, я не хотел мешать, — произнес Чонин. — Пойду, наверное.       — Ты мне не помешал, — ответил Хван. — И своим уходом уж точно не изменишь того, что уже закончилось.       Младший слегка улыбнулся и перестал пятиться к двери, а старший ответил ему совсем тихой улыбкой.       — Доброе утро, — сказал Хенджин.       — Да, доброе, — вновь улыбнулся Ян.       — Позволь узнать, что привело тебя сюда в такой ранний час?       — Зашел вернуть книгу. Я дочитал.       — Вот как? И какой же будет отзыв?       — Мне очень понравилось. Хорошая книга, много приключений, волшебства и разных персонажей. В конце было грустно, но финал мне понравился. Теперь хочу кино посмотреть.       — Фильмы не ровня книгам. Но экранизации этих произведений весьма неплохи. Если будет время, удели внимание и другим произведениям автора.       — Я постараюсь, — хмыкнул Чонин, подошел к полке и поставил книгу на место. Он выглянул в окно и тяжело вздохнул, увидев капли на стекле. — Опять дождь. Почему здесь так много дождей?       — Цитируя Мэри Оливер: «Дождь на языке садов — это счастье», — сказал Хван.       — Кто это, Мэри Оливер? — поинтересовался Йен. Он подошел к роялю и осторожно положил ладони на черный корпус.       — Американская поэтесса.       — Я думал, ты только английских классиков читаешь.       — Нет, не только. В чтиве я не привередлив.       — А вебтуны или комиксы читаешь?       — Иногда. В основном читаю их для Лили. Читать то она умеет, но всегда упрашивает меня. Кто я такой, чтобы ей отказать?       — Старший брат.       — Именно. Поэтому отказать и не получается.       Ян усмехнулся, глядя на улыбку старшего. Хенджин смотрел на младшего еще миг, а после опустил глаза к клавишам, что сделал и Чонин. Там его привлекли не белоснежные детали инструмента, а руки, которые их покрывали. Серебряные часы Хвана и его перстень сверкали бликами белого света, что проливался из окон, а его бледная кожа сияла не меньше.       — Ты играешь на нем? — спросил Йен.       Старший еще несколько мгновений смотрел на клавиши, провел по ним одной ладонью и отпустил, а после поднял осторожный взгляд на младшего. Не глядя и пары секунд, Хван снова отвернулся, но кивнул.       — Немного, — молвил Хенджин.       — Сыграешь сейчас? — понадеялся Ян. — Что-нибудь веселое, чтобы утро было не таким нагнетающим. Какую-нибудь песню.       — Прошу, не уговаривай меня играть, — с тихой усмешкой ответил Хван, не возвращая взгляда к парню рядом. — Едва ли мою игру можно назвать терпимой, не то что хорошей.       — Ты похож на человека, который хорошо играет на рояле.       — Вот уж на кого я точно не похож никоим образом. Если так желаешь послушать музыку, попроси Чарли, она играет куда лучше меня.       — Она тебя учила?       — Да. Тем не менее, я плохой ученик.       — Сделаю вид, что поверил.       Хенджин взглянул на Яна, а увидев его улыбку, усмехнулся. Едва Чонин уловил его взгляд, он снова скрылся под темной челкой, поэтому внимание младшего привлек другой предмет, телефон старшего. Разговор, который он услышал, несомненно был частным, но уж очень сильно хотелось узнать еще что-то о парне. Или просто услышать его голос.       — А с кем ты общался? — спросил Йен. — Ну, если можно спросить.       Хван, со свойственной ему манерой молчаливости, сперва взглянул на телефон, потом снова на клавиши и казалось, отвечать не собирался. Ян только хотел сказать ему, что это неважно, как старший обратился к пареньку.       — Со своей бабушкой, — ответил Хенджин.       — С бабушкой? — удивился Чонин.       — Матерью моего отца, если тебе неизвестно, кого называют бабушкой.       Ян закрыл глаза, чтобы старший не увидел, как он их закатил, но и усмехнулся.       — Я знаю, кто такая бабушка.       — Я удивлен.       Тихое шипение младшего прикрыл его смех. Засмеялся и старший, но скромно, почти неслышно даже в тишине комнаты.       — Ты что-то забыл? — спросил Йен, ведомый любопытством. — Я…случайно услышал.       — Бабушка напоминает мне о том, что скоро день рождения дедушки. Переживает, что я забуду его поздравить. Но она об этом забывает чаще, чем я.       Ян засмеялся.       — Они живут в Корее? — снова обратился младший.       — Да, — ответил Хван.       — Ты давно виделся с ними?       — Этим летом.       — Да? Ты ездил в Корею?       — Нет, они приезжают к нам в Оксфорд каждое лето в гости. Я не единственный их внук. Робин и Лили очень ждут их приезда из года в год.       — А ты не ездишь к ним?       — Нет.       — Почему? Они же твоя родня.       Хван не только замолчал, но и на вид стал угрюмым. Чонину на пару секунд показалось, что и на улице стало темнее, а где-то вдали прогремел гром. Явный признак того, что в эту область лучше не соваться, иначе есть риск потерпеть крушение, как и со всеми прежними попытками узнать Хенджина лучше. Брюнет закрыл клап рояля, убрал телефон во внутренний карман пиджака и поправил запонки на манжетах рубашки. Темнота отошла, но оставила свой след на лице Хвана в виде привычного холода.       — Принимать их здесь гораздо отраднее, — ответил старший. — Лето в этих краях не такое жаркое, как в Корее.       Чонин слегка нахмурился, уловив в таком ответе то, что эта причина далеко не основная. Вопросы мучили парня, а от этого он забыл о скрытности Хенджина.       — Подумаешь, — произнес Ян. — Зато в Корее сможешь увидеться со всеми своими родственниками сразу, а не только с бабушкой и дедушкой.       — У меня нет там дел, — резко ответил Хван, понизив голос. — Поэтому и ездить туда нет нужды.       В глазах Хенджина блеснула холодная искра, которая очень легко обращала его внутреннее тепло в лёд. Младший помнил, каким пугающим может быть этот холод, каким жестоким и даже беспощадным. Поэтому не хотел быть причиной полного отстранения Хвана, когда он едва приоткрыл двери своего мира. Чонин кивнул и поджал губы в легкой улыбке.       — Понятно, — сказал Ян. — Тогда не забудь поздравить дедушку с днем рождения.       Холодность старшего не ушла как по щелчку пальцев, но уже не была такой кричащей, что успокоило Йена. В мыслях он все еще слышал родную речь Хенджина и не мог перестать думать о том, какой она была красивой. Но порой Яну казалось, что для Хвана языком предков является английский. Младший не замечал за ним такой преданности родине, как, например, в Бан Чане. Конечно, если Хенджин с детства живет в Англии, то местный менталитет мог сильно на него повлиять, однако Чонин не мог представить, чтобы влияние было настолько сильным, чтобы Хван полностью отказался от родных традиций. Оттого и корейская речь брюнета запомнилась младшему как один из самых ярких моментов этого путешествия, словно поездка в мир волшебства.       Хенджин посмотрел на свои часы, а после встал с банкетки, поправил пиджак и направился к двери.       — Насколько я могу судить, тебе скоро нужно ехать на учебу, — произнес Хван, обернувшись к Яну.       — Да, мне ко второй паре, — ответил Чонин.       — Если тебе будет удобно, то я могу отвезти тебя до колледжа. У меня дела в городе.       Йен выпучил глаза, услышав такое предложение. Было очевидно услышать подобное от отца парня или его мачехи, но не от него самого. И было довольно приятно.       — Ам…если тебе не сложно, — тихим голосом сказал Чонин.       — Никаких сложностей, — ответил Хенджин и открыл дверь гостиной. — Бери портфель и спускайся в холл.       — Хорошо.       Старший пропустил Яна и закрыл за собой дверь. Хван ушел в противоположный коридор, а Йен смотрел ему вслед до того, пока он не свернул за угол. Чонин слегка нахмурил брови, думая о том, с чего вдруг брюнет так внезапно предложил поехать вместе. Но мысль об этом перекрыло недавнее воспоминание того, как Хенджин высказался о поездке на родину. Неужели там действительно нет ничего, ради чего можно и нужно было бы преодолеть тысячи миль и миллионы стен?       Йен не знал ответа на этот вопрос, как и на многие другие, касательно Хвана. Что-то он открыл, что-то поведал, а что-то Ян узнал сам или не от него, но отказался от идеи настаивать на ответе. Парень не представлял, что старший может стать еще холоднее, но не хотел это проверять, поэтому быстрой походкой отправился за своим рюкзаком.       Чонин спустился в холл, надел теплые ботинки, куртку, шарф и шапку и только вышел на улицу, а к дверям подъехала машина Хенджина. Ян сел на пассажирское сиденье и пристегнулся, а когда взглянул на старшего, успел уловить его короткий взгляд в свою сторону. Из верхней одежды на парне было только черное пальто, чему тепло одетый Йен сильно удивился и подумал, не будет ли старшему холодно. Ничего не сказав, Хван нажал педаль газа и они отправились в путь.       — Мой колледж находится на улице Манор, — только сказал Ян, а Хенджин сразу ответил.       — Я знаю, где находится колледж Святой Екатерины.       — Правда?       — Конечно.       — Ты там был?       — Мне известно расположение всех тридцати девяти колледжей Оксфорда.       — Серьезно? Все помнишь?       — Мне незачем тебя обманывать.       — Да нет, я верю. Просто их же очень много.       — Я достаточно давно живу в этом городе, чтобы запомнить многие его улицы.       Тут Чонин сразу почувствовал, что это хороший момент, чтобы задать давно интересующий его вопрос, и не стал упускать шанс. Он слегка повернулся к Хвану, на что тот смерил его вопросительным взглядом.       — А…как давно вы тут живете? — спросил младший.       Хван взглянул на Яна все тем же задумчивым взором, а после вернул взгляд на дорогу, так как их ждал поворот. Свернув на новую улицу, старший глубоко вздохнул и снова кинул быстрый взгляд, словно в надежде увидеть то, что ответ не ждут, но потерпел неудачу.       — Восемь лет, — сказал брюнет.       — То есть, вы переехали сюда из Кореи восемь лет назад? — продолжал спрашивать Йен, не желая терять возможность собрать пару новых фрагментов разбитого зеркала. Увидеть в нем отражение черных глаз уж очень сильно хотелось. И с каждым новым ответом желание становилось все сильнее.       — Нет, восемь лет мы живем здесь, в Оксфорде.       — А до этого где жили?       — В Лондоне.       — Почему переехали?       — Мой отец и Шарлотта поженились, это и стало причиной переезда.       — А в Лондон вы когда переехали?       — Бог мой, сколько же у тебя вопросов? — с усмешкой произнес Хван, взглянув на Йена хмурым взглядом.       Младший поджал губы и опустил глаза на свои ладони, которые сжимал от разрывающего изнутри рвения узнать о Хенджине что-то еще, что поможет его понять. Ян то поднимал на старшего очи, то отводил, то снова смотрел и при новом взгляде уже не смог отвернуться, хоть и не понимал, почему руки дрожат, в голове хаос из мыслей и новой информации, а в груди такой сильный и быстрый сердечный стук от вида отрешенного парня, который, казалось, и при угрозе жизни ничего о себе не расскажет.       — Этот последний, — сказал Чонин.       Шумный вздох Хвана почти погасил огонек веры младшего в то, что ответ он услышит, но они остановились на светофоре, а Хенджин вновь посмотрел на Яна, от чего тот слегка улыбнулся, увидев его глаза.       — В Лондон мы переехали тринадцать лет назад, — ответил Хван.       — Когда тебе было…десять? — поразмыслил Чонин.       — Да.       — А почему вы переехали?       — Ты сказал, что вопрос будет последним, но я насчитал уже два лишних.       Ян отвернулся от старшего и нарочито тяжело вздохнул, выражая этим действием свое недовольство. Он скрестил руки на груди и с кислым лицом смотрел в окно, переваривая то, что узнать, все же, сумел. И пока младший созерцал серые улицы, покрытые ледяной осенью, Хенджин тихо постукивал пальцем по рулю, поглядывая на парня рядом от чего-то печальным взглядом.       Через несколько минут они подъехали к колледжу, где Хван проехал во двор и остановился у входа. Ян взял рюкзак и перед уходом обернулся к старшему. Уходить на угрюмой ноте младший не хотел.       — Спасибо, что подвез, — сказал Йен.       — Не стоит благодарностей, — ответил Хенджин, посмотрев на парня. — Хорошего дня.       — Тебе тоже.       Чонин увидел легкую улыбку на прощание и вышел из машины. Ян смотрел ей вслед до самого её исчезновения за пределами двора, а после этого стоял на месте, все еще видя в сознании очертания черного спорткара. В мыслях носились и новые знания, и утренние события, и все предыдущие, что хоть немного давали представление о юноше с длинными волосами. Что он точно знал, так это то, что старший может в любой момент закрыться так сильно, что никто не сможет сломать ни один замóк на всех тех дверях. Но так хотелось преодолеть все двери, все стены и башни, лишь бы увидеть того человека без всех этих прикрытий. Наверняка он был не менее прекрасен, чем со всей этой броней.       Чонин тяжело вздохнул и развернулся ко входу в колледж, но как только он это сделал, то сильно вздрогнул, так как перед собой увидел Криса. Тот смотрел на младшего с легкой улыбкой и подозрением в глазах.       — Боже! — воскликнул Ян. — Хен, не пугай так!       — Я и не пугал, — пожал плечами старший. — Не моя вина, что ты меня не увидел.       Йен закатил глаза и спокойно выдохнул, потирая место над сердцем.       — Привет, хен, — сказал Чонин. — Как дела?       — Привет, Йен-а, все хорошо, — улыбнулся Чан. — А у тебя как дела?       — Тоже хорошо.       — Да, я вижу.       — В смысле?       Чонин нахмурил брови, глядя на странно задорную улыбку старшего. В таком хорошем настроении Крис обычно был в моменты, когда бесил младшего и последний никак не мог понять, что послужило для Бана поводом для новой шутки. Чан хитро улыбнулся, чем сильнее загрузил Яна.       — Да так, — хмыкнул старший. — Когда тебя на учебу подвозит твой парень, то это хорошо.       — Что?! — запищал Ян, покраснев в мгновение ока. — Ты с ума сошел?!       — Нет, я в своем уме, — Бан пожал плечами, продолжая улыбаться.       — Тогда о чем ты говоришь? — хмуро пробурчал младший.       — О твоем парне.       — О каком еще парне?       — О том, который только что уехал.       Чонин покраснел еще ярче, а попытки это скрыть ничем не увенчались. Красный шарф только сильнее это выделял. А пока он негодующим взглядом смотрел на старшего, Крис продолжал ехидничать в ответ.       — Чего раньше то не рассказал? — спросил Чан. — Такое событие нужно отметить.       — Нечего отмечать, — фыркнул Ян и направился ко входу в колледж. — Хенджин не мой парень.       — Да ладно, не заливай, — ответил Бан. — Вы хорошо смотритесь вместе.       — Никак мы не смотримся, потому что мы не вместе.       — Но вы прямо не разлей вода. Катаетесь вместе, он учит тебя верховой езде, а в Лондоне ты вообще не отходил от него.       — Не правда! — пищащим голосом воскликнул Йен, забежав в коридор колледжа. — Он рассказывал интересные истории, я просто слушал его!       — Слушал так внимательно, что не мог оторвать от него взгляд.       — А что, мне в сторону смотреть, когда со мной человек разговаривает?       — Но ты так на него смотрел, как будто самого короля увидел.       Чонин разинул глаза и покраснел ярче. Его дыхание участилось, как сердцебиение и поток мыслей. Только Ян сам не понял, что вызвало в нем подобную реакцию — такая очевидная ложь в словах друга или же наоборот, абсолютная правда. Чонин смотрел на старшего, а тот ему ухмылялся, пока младший пытался выбрать для себя ответ. Вспоминая те выходные в Лондоне, Йен не мог описать их другим словом, кроме как «Волшебные», но не из-за огромного города, который погрузил их в новый мир, и не из-за магического места, где воплотился его любимый фильм. До парня медленно дошло осознание того, что та пара дней не была бы такой невероятной, не будь Хвана рядом.       Но Ян резко встряхнул головой и отбросил эту мысль, а после захлопнул перед ней двери в своем сознании, чтобы она не потрясала разум своим присутствием. Не была такой очевидной, потому как парень не понимал её присутствия вовсе.       — Нормально я на него смотрел, — слабо выкрутился младший. — То есть, смотрел как обычно и все. Как на тебя смотрю.       — Ладно, как скажешь, — махнул Чан.       — Так и скажу.       — А что скажешь о том, как тебе с ним живется?       — Мы же не вместе живем! — пищащим голосом выкрикнул Ян.       — В одном доме.       — Но не вместе!       — Вы и на Хэллоуин вместе были.       — Это была открытая вечеринка, кто угодно мог прийти.       — И Хенджин пришел просто так? — прищурив глаза, спросил Бан. — Потому что сам захотел?       — Ам…я его позвал, — не переставая краснеть, ответил Чонин.       — Пригласил? — с улыбкой произнес старший.       — Ну, пригласил, — закатил глаза Ян. — Одно и то же.       — А чего не танцевали вместе?       — Зачем мне с ним танцевать?       — Ты почти не отходил от него, только чтобы в конкурсе поучаствовать.       — Так, хен, все, хватит, — младший остановился и нахмурил брови. — Что ты хочешь сказать?       — Что ты, очевидно, запал на своего соседа, — ответил Крис.       — Ни на кого я не запал. Хенджин просто мой друг и все. Да, мы живем в одном доме, но он всегда далеко. Либо работает в своей мастерской, либо читает у себя, либо в конюшне занимается, либо рисует, а я сюда приехал учиться. И вообще, кто бы говорил.       Чан тихо засмеялся, глядя на своего друга, который был довольно хмурым, но при этом покрасневшим, словно маленький ребенок, который пытался доказать взрослым свою правоту.       — Я хотя бы скрываю это лучше тебя, — сказал старший и вприпрыжку отправился дальше по коридору. — Мне бежать пора, пока.       Ян провожал Бана все тем же сердитым взглядом, но после перевел взор к окнам. В тонированном стекле он смог увидеть свое отражение, а в глазах заметил странный блеск при мысли о Хенджине. Контролировать эмоции невозможно, поэтому Йен почувствовал себя неприятно от того, как ответил другу. Соврал ему. И себе заодно. Ответить хотелось иначе, правдивее. Но парень испугался этой мысли.       Чонин вздрогнул и снова встряхнул головой, чтобы разогнать все нынешние мысли. Он взъерошил свои волосы и быстрым шагом отправился в аудиторию. Почти побежал, лишь бы мысли не догнали его и не засели в голове без возможности исчезнуть или хотя бы не кричать так громко. И что вообще значили слова старшего о том, что он свои чувства скрывает лучше, Ян тоже не понимал. Ничего ведь не было. Так он считал. Однако уверенность пошатнулась, стоило Чонину снова вспомнить Хвана и улыбнуться от призрачных мгновений его низкого голоса.                     Тем же утром, в другом колледже, Ли Феликс шел по коридору к аудитории и писал сообщения одногруппникам. Ли был одет в голубые джинсы, темно-зеленый свитер и белые кроссовки. На плече у него болталась сумка, а в свободной руке он держал пару книжек и несколько тетрадей. Учеба затянула его в свой омут с головой, но Феликс не жаловался. Учеба ему нравилась, а в этом месте особенно. Каждый новый урок преподносил ему новые знания, новые знакомства с неизвестными авторами и книгами, а изучение языков проходило легче, чем парень себе представлял на последнем курсе, поэтому и учился с полным погружением в программу.       У Ли всегда все учебные принадлежности были в сборе. Он все выделял маркерами, стикерами, карандашами и другими наклейками, а конспекты писал как целые произведения, подчеркивая самый важный материал текстовыделителями и вкладышами. В его комнате в кампусе была аккуратная система тетрадей и учебников, все было подписано и лежало на своих местах. Его можно было бы назвать перфекционистом, но парень просто любил систематизировать свои вещи, записи и окружение. И со стороны казалось, что Феликс так сильно все разграничил, что любой, кто эти границы хотел подвинуть, оставался за их пределами, так как у темноволосого на уме была лишь учеба и за пределы этого круга он не выходил и не впускал никого к себе.       Ли зашел в аудиторию и сел на свободное место. Кабинет с большими окнами пропускал много тусклого осеннего света, освещая каждую книгу на полках у стен. В уголке комнаты стоял небольшой столик с чайником и шкафчик с кружками, чаем и печеньем для студентов. Профессор разрешал на лекциях пить чай со сладким, главное не отвлекаться от беседы и заданий. Феликс разложил на столе тетради, книги и только положил пенал, как рядом с ним кто-то положил упаковку шоколада. Ли поднял голову, а перед собой увидел парня по имени Томас, старосту своей группы, голубоглазого блондина в белой рубашке и черных джинсах. Он улыбнулся веснушчатому, а тот ответил тем же.       — Привет, Том, — сказал Феликс. — Как дела? Разобрался с вчерашним заданием?       — Доброе утро, — произнес Том. — Да, разобрался, благодаря тебе. Если бы ты не подсказал мне нужный абзац в параграфе, я бы не дописал эссе.       — Да ладно, не преувеличивай. Я просто прочитал главу раньше и подсказал тебе то, до чего ты и сам мог дойти.       — Но вряд ли бы дошел без тебя, — улыбнулся Том и указал на соседнее место. — Я присяду?       — Да, конечно, садись.       — Спасибо, это тебе, кстати.       — Шоколад?       — Ага.       — Спасибо, — Феликс улыбнулся, — будешь?       — Нет, кушай сам. С утра можно побаловать себя сладким.       — Да, но ты уже который день приносишь сладости. Либо ешь их со мной, либо хватит уже, а то я так привыкну.       — Привыкай, в чем же проблема?       Ли засмеялся, а Том с теплой улыбкой смотрел на темноволосого. Даже слишком много было тепла в чужой улыбке при взгляде на парня с яркими веснушками на коже, но последний этого не увидел.       — Феликс, можно задать тебе вопрос? — поинтересовался Том, наблюдая за тем, как худые ладони разворачивают фольгу.       — Да, конечно, — ответил Ли, взглянув на собеседника.       — Тебе нравится море?       — Да, очень. Я же родился в портовом городе. Дом моих родителей находится недалеко от побережья, так что море из окна видно.       — Здорово. А у вас в Австралии бывают штормы?       — Конечно. Зимой особенно сильные. У нас не так холодно, как здесь, и снега почти нет, но все равно холодно.       — В таком случае, что скажешь о поездке к побережью? — спросил Том и подвинулся к Ли немного ближе. — В двух часах отсюда есть город Уэстон-сьюпер-Мэр. Это портовый город, он не очень большой, но довольно красивый, побережье там спокойное, даже маяк есть и в такое время года очень красиво. Сейчас там шторм.       — Шторм звучит не очень, — хмыкнул Феликс.       — Нет, это не такой шторм, который может тебя потопить. Просто сильный ветер и высокие волны. Некоторые даже занимаются серфингом, потому что волны огромные.       — В такой холод?       — Для кого-то это идеальная погода для серфинга. Так что, не против съездить на побережье?       Феликс широко улыбнулся и закивал головой.       — Не против, — ответил Ли. — Когда ехать?       — Завтра суббота, у тебя есть планы?       — Хм…кроме домашних заданий, никаких. Но их я могу начать сегодня и закончить завтра вечером.       — Тогда давай поедем завтра с утра, часов в девять. Я на машине, так что доберемся быстро.       — Давай. Только ты не возражаешь, если я позову своих друзей? Они приехали со мной из Сеула и, думаю, будут не против поездки по стране.       — Оу…да, конечно, — Томас на секунду изменился в лице, прежняя улыбка угасла на мгновение, но затем быстро вернулась, только была уже не такой теплой. — Зови их с собой, места всем хватит.       — Супер, — улыбнулся Ли, — тогда встретимся завтра в девять. Где встретимся, кстати?       — Давай во дворе нашего кампуса.       — Хорошо. Надеюсь, нас не смоет там волнами.       — Не волнуйся, я возьму спасательный круг.       Феликс снова засмеялся, а Том продолжал смотреть на парня взглядом обрушившейся надежды. Прозвенел звонок, а в аудиторию зашел профессор и начал урок, на котором Ли чаще думал о предстоящей поездке на побережье и вспоминал свой дом, ведь там тоже было море, по которому парень очень сильно скучал.       Пары прошли быстро, а после них Феликс попрощался с ребятами из группы, забрал куртку и отправился в кафе, где обычно встречался с Чаном и Чонином после занятий. Он достал телефон и открыл мессенджер, чтобы узнать, свободны ли друзья.              LF: Ребята, привет, у вас пары когда закончатся?              Через полминуты в онлайне засветился Бан, который сразу поспешил с ответом.              BC: У меня уже закончились, а что?       LF: Тогда беги в наше кафе, хочу кое что сказать.       YJ: Что ты хочешь сказать?       LF: Вот в кафе и скажу. Привет, Йен-а. Ты уже свободен?       YJ: Да, я уже на остановке, жду автобус.       LF: Тогда разворачивайся и иди в наше кафе, поешь заодно.       YJ: Ну хорошо, бегу.       LF: Хен, ты идешь?       BC: Да, подойду через десять минут.       LF: Отлично!              Феликс убрал телефон и почти побежал в кафе. Поездка к берегу радовала веснушчатого так сильно, что он успел забыть некоторые детали, вроде человека, который это предложил. Помнил только то, что скоро увидит море, а оно хоть немного приблизит его к дому. Он прибыл на место встречи первым, по привычке занял столик у окна и успел заказать себе обед ровно до того момента, как в кафе один за другим вошли Бан и Ян. Ли улыбнулся и помахал им руками.       — Ребята, привет!       — Привет, хен, — улыбнулся Чонин и сел напротив друга.       — Привет, — со скромной улыбкой добавил Чан, сев рядом с Ли. — Что там у тебя за срочное дело?       — Ничего такого срочного, — сказал Феликс. — Просто хотел вам кое что предложить.       — Что? — спросил Крис.       — Мне тут рассказали, что на побережье сейчас крутая погода, большие волны, ветер. Красота, в общем. Может, съездим?       — Было бы неплохо, — произнес Чонин. — А когда?       — Завтра. Как раз выходной.       — О, а идея крутая, — ответил Ян с улыбкой, но затем медленно перевел взгляд на Чана. Утренний эпизод, в котором Бан неплохо так вывел младшего из равновесия, породил занятную идею, как побесить старшего в ответ. Йен хитро улыбнулся, глядя в нахмурившееся лицо, и посмотрел на Ли. — Хотя знаешь, у меня дела будут завтра, я не смогу поехать, а вот хен свободен. Он сам мне говорил, что ему нечем заняться, так что съездит с тобой.       Чан в мгновение ока стал более хмурым. Даже за окном слегка потемнело от собравшихся туч на небе. А вот Чонин ярко сиял своей хитростью и пониманием того, что план его удался.       — Правда, хен? — спросил Феликс у Криса. — Если не знаят, давай съездим, чего в кампусе сидеть?       Бан стиснул зубы, глядя на Яна, а тот, пока Ли не видел, подмигнул парню и, как ни в чем не бывало, принялся смотреть меню, словно видел его в первый раз. Чану ничего не оставалось, так как младший загнал его в угол, поэтому взглянул на Феликса, который очень ждал ответа, улыбнулся с натяжкой и кивнул.       — Да, конечно поедем, — ответил старший.       — Ура! — воскликнул Ли и захлопал в ладоши. — Спасибо!       Феликс от радости кинулся на старшего и крепко обнял его за плечи. Чан от неожиданности даже вздрогнул, но следом сразу улыбнулся, пусть и не очень ярко, но тепло. Он аккуратно накрыл руки Ли и тихо похлопал по ним, сжимая пальцами мягкий свитер младшего, а последний крепко прижался к старшему напоследок и отпустил его.       — Спасибо, хен! — снова произнес Феликс с радостью в голосе. — Правда, спасибо.       — Не за что, — с улыбкой ответил Чан. — Съездим на море, развеемся.       — Да, это не помешает, а то с учебой я ничего другого не вижу.       — Во сколько поедем то? — спросил Бан. — И на чем?       — Подходи завтра к моему кампусу, оттуда поедем, — ответил Феликс и встал со стула. — Я что-то еще хотел сказать по поводу этой поездки…забыл. Ладно, если вспомню, скажу. Я пойду руки помою, а вы пока закажите поесть.       Кристофер проводил парня взглядом, а после метнул глаза к Яну, который сидел с довольной и хитрой улыбкой как у Гринча, словно придумал гениальный план того, как похитить Рождество. Или свести своих друзей вместе. Чан дернул губой, глядя на младшего испепеляющим взглядом, и тихо что-то прошипел, а после наклонился к парню.       — Это что такое было? — низким голосом спросил старший.       — Это называется карма, — ответил Йен. — Будет возможность открыть все, что ты якобы скрываешь лучше меня.       — Ах ты мелкий…       — Хорошей поездки.       Бан едва не вскипел от слов Чонина и казалось, готов был взорваться, лишь бы убрать эту довольную лыбу с лица парня, но в этот момент вернулся Феликс, поэтому ребята отвернулись друг от друга и взяли меню.       — Вы чего до сих пор без еды? — спросил Ли. — Не голодные?       — А, просто выбираем, что поесть, — ответил Чан. — Ты уже себе заказал?       — Да, скоро принесут. Кстати, надо будет взять еды в поездку. Туда ехать два часа, а там, думаю, полдня погуляем и вернемся.       — А куда едем?       — В город Уэстон-сьюпер-Мэр. Я почитал в интернете, это портовый город на западном побережье. Там особо нет достопримечательностей, только маяк и прибрежные мосты, но мне просто на море хочется. Этим летом же не ездили, так что хоть так увидим море.       — Да. Жаль только, что холодно.       — А мне все равно. Хочу на море.       — Оденься потеплее. Если там будет шторм, не хочу, чтобы ты замерз и заболел.       — Ты тоже. Шапку надень и перчатки возьми.       — Хорошо.       Феликс улыбнулся, а в этот момент ему принесли его еду. Официант принял заказ у остальных и отошел на кухню.       — Как у вас дела? — поинтересовался Ли. — Уже подготовили черновики диплома?       — Да, уже сделал, — ответил Чан. — Мы недавно проходили на занятиях разработку тренажеров для космонавтов. Это так круто, если отбросить все математические вычисления и расчеты, то я подумал о том, чтобы создать тренажер не только для подготовки, но и для использования в условиях экспедиции.       — То есть, в космосе? — уточнил Феликс.       — Да. Там столько нужно учесть, это большая работа по вычислению всех факторов невесомости, влияния её на человеческий организм и как предотвратить различные кризисы в организме, но это очень интересно.       — Ого… — протянул Ли. — Звучит круто. Может, потом начнешь строить целые ракеты.       — Ха, до этого еще очень и очень далеко.       — Не так уж и далеко.       — А ты выбрал тему диплома?       — Да, буду описывать влияние европейских языков на английскую литературу от семнадцатого века и до настоящего времени. Я успел прочитать много классических книг еще со школы и мне всегда было интересно видеть то, как английский язык меняется от одного произведения к другому, а если писатели родом из разных областей, то там еще больше языковых особенностей. Например, вы не встречали здесь валлийцев? У них совершенно другой язык, не похожий на английский, но многие слова были заимствованы и со временем стали звучать совершенно по другому. В общем, много вступления, но это правда интересно.       — Я не сомневаюсь, — улыбнулся Чан. — Надеюсь, будет возможность побывать на твоем дипломе, я бы хотел послушать.       — Тогда займи мне место и на своем дипломе, я тоже хочу послушать, какой тренажер ты создашь.       — Ну, создам только модель, а там как пойдет, — ответил Чан и посмотрел на Яна. — А ты, Йен-а? Уже пишешь черновик? Зная тебя, ты уже все содержание написал, наверное.       Чонин в расслабленном состоянии наблюдал за беседой своих друзей, радуясь тому, что этим двоим комфортно в компании друг друга. Но вдруг старшие обратили внимание на младшего, да еще с таким вопросом, от которого у Яна волосы встали дыбом, а сердце покинуло свое привычное место, предоставив парню возможность отчитаться в одиночку. Чонин тяжело вздохнул и даже еда, которую ему принесли в следующую минуту, не подняла ему настроение, даже наоборот, еще сильнее расстроила, потому что в тарелке был не любимый рамен, который всегда разгонял апатию. Младший издал новый тяжкий вздох, а после поднял печальный взгляд на своих друзей, которые были весьма обеспокоены его видом, судя по их испуганным лицам.       — Нет, — тихо ответил Йен. — Я даже тему еще не выбрал.       — Что? — разинув глаза, произнес Бан. — Ты серьезно?       — Да, серьезно. Я…не знаю, что выбрать. Помнишь, декан на первом собрании сказал, что дипломный проект должен быть творческим, а я вообще не понимаю, как математику можно сделать творческой. Это же противоположности.       — Йен-а, декан имел в виду, что сам проект нужно выполнить креативно, а не взять какую-то мега творческую тему, — сказал Кристофер. — Ты можешь выбрать самую обычную тему, но тебе нужно подойти к её раскрытию не так, как обычный статист.       — Легко тебе говорить. У тебя крутая тема. Тренажеры для космонавтов, обалдеть можно. Я думал, что буду писать код для оптимизации работы какой-нибудь системы. Может, для банка или предприятия, но сейчас это кажется каким-то слабым проектом.       — Почему? — спросил Ли. — Мне кажется это интересным и очень масштабным.       — В моей группе уже несколько человек делают подобное, так что тут промах.       — Можешь взять тему из списка, который предоставляют учителя, — сказал Чан.       — Это стремно, — пробурчал Чонин. — Темы из списка берут только те, у кого совсем мозгов нет. В моей группе никто не взял проект из представленного списка, все делают свои, а я…не знаю, что делать. Такое ощущение, что я забыл все, что учил и не могу придумать ничего хорошего. Это же диплом, самая важная работа за обучение, а я вообще не знаю, что делать.       Ян снова глубоко вздохнул и развалился на стуле. На его лице была меланхолия. Словно серая и мрачная погода была отражением его состояния. Он смотрел в окно, а там вновь начал капать дождь, что только сильнее подчеркнуло печаль в его глазах. Но казалось, что тоскует он не от того, что не может решить проблемы на учебе. Парень спешил вернуться в поместье, где, возможно, будет малый шанс услышать низкий голос, который говорит на родном языке. Та музыка все еще крутилась в голове.       Феликс и Чан переглянулись и поняли друг друга по обеспокоенным взглядам. Ли пересел на стул рядом с Яном и мягко погладил его по плечу.       — Йен-а, не переживай так, — сказал Феликс. — Ты очень умный парень, один из самых умных, кого я знаю. От того, что ты так накручиваешь себя, только хуже будет.       — Он прав, Чонин, — поддержал Чан. — Постарайся не думать об этом так много.       — Но черновик надо сдать через неделю, а я даже документ не создал, в котором его нужно писать, — ответил Ян.       — Тогда начни с этого, — произнес Феликс. — Начни с малого. Отвлекись от идей, которые ты рассматривал раньше, вспомни, что тебе нравится в твоем деле, поищи что-нибудь, что ты мог бы улучшить, преобразовать и модернизировать. Рассмотри свои программы, в которых работаешь, может, придумаешь такую прогу, в которой соберешь все свои любимые приложения для создания сайтов. Или приложение для кого-то еще, ты же так уже делал. Вспомни свои заказы, вдруг там были какие-то идеи, которые тебя зацепят.       Чонин взглянул сперва на Ли, а после на Чана. Оба ему улыбнулись, от чего младший почувствовал себя в большем тепле, чем было на самом деле. Компания друзей всегда поднимала ему настроение. Ян слегка улыбнулся и кивнул, а Феликс улыбнулся ярче и погладил младшего по волосам.       — Ну вот, другое дело, — сказал Ли. — Дай обниму.       — Нет, не надо! — сразу завопил Йен, но Феликс уже обхватил его руками.       — Хен, давай со мной, пока есть возможность.       Чан засмеялся, а затем подошел к Яну с другой стороны и тоже крепко его обнял. Последний от этого весь сморщился и недовольно пыхтел.       — Пустите меня! — фыркнул Йен. — Я вам не подушка для сна!       — Нет, не отпустим, — сказал Бан, обняв лишь сильнее.       — Ни за что не отпустим, — добавил Феликс. — Ты наша подушка для обнимашек.       — Найдите себе другую!       — Лучше тебя никого нет.       Чонин запищал и растолкал друзей в стороны, а старшие засмеялись и вернулись на свои места, но перед этим полностью взъерошили волосы Яна. Йен что-то бубнил про то, что к нему больше нельзя подходить, а трогать его и его волосы отныне запрещено и он никого из собеседников не обнимет, даже если настанет конец света. Старшие посмеялись и приступили к еде.                     Следующим утром Чан собирался в поездку к морю. Из одежды Бан выбрал черные джинсы, белую майку и теплый белый свитер. Он собрал в рюкзак еды и воды для поездки, а еще положил запасную пару перчаток для младшего, если тот забудет или потеряет свои. Сложив все в портфель, парень посмотрел на своей стол, где был идеальный порядок. Инструменты для работы лежали в специальных контейнерах, болтики и шурупы в банках, а все тетради и учебники были разложены по расписанию. Но было и еще кое что, чем Кристофер занялся недавно. В небольшой коробке лежал маленький брусок дерева и там же были различные резаки и эскизы. Рядом с коробкой лежали пробные модели, которые Бан вырезал из дерева — пара птиц, кот, кролик и волк. С каждой новой попыткой изделия становились лучше, но на руках Чана из-за этого появлялись пластыри, так как орудовать острыми резаками он не привык. Но ему нравилось новое хобби, которое, как он надеялся, однажды сможет вылиться во что-то очень красивое. Например, в подарок.        Новые ранки Бан заклеил прозрачными пластырями, чтобы никто их не заметил, надел ботинки, теплый шарф, шапку и куртку и вышел из комнаты, а кампус покинул с улыбкой на губах, предвещая хороший день в обществе Ли. И кто знает, что может случиться в поездке к морю и какие слова могут прозвучать? Конечно, если все пойдет по плану.       Крис добрался до кампуса Феликса и заметил младшего рядом с парковкой. Чан улыбнулся его виду и ускорил шаг.       — Привет, Феликс, — сказал старший.       — О, привет, хен, — улыбнулся Ли. — Готов ехать?       — Да, но ты так и не сказал, на чем мы поедем.       — Точно! — воскликнул младший. — Вот что я забыл! Хен, с нами поедет мой друг, Том. Он и предложил поехать на море. Том на машине, так что доедем быстро.       Приятный настрой на поездку с человеком, которому так много хотелось сказать каждый день, разом обратился в пыль. Едва Чан подумал, что будет возможность хоть слегка приоткрыть Ли свои чувства, хоть малейший намек сделать на порыв своей души, послать ему знак того, что сердце выбрало его, но по щелчку пальцев все изменилось. Винить некого, кроме себя. За молчание, ожидание, за все, в чем искал отговорки для признания. Ничего не оставалось, кроме как натянуть вежливую улыбку и согласиться.       — Да, конечно, — сказал Бан, опустив взгляд, а руки спрятал в карманах, сжимая кулаки до хруста в костях. — Вместе веселее.       — Ага. О, вот и он. Идем.       Феликс устремился к машине, рядом с которой увидел Томаса, а Крис глубоко вздохнул, пытаясь смириться с судьбой, и отправился следом. Том заметил, что кто-то приближается, и обернулся. Увидев Ли, блондин сразу улыбнулся и протянул к парню руки.       — Привет, Феликс, — произнес парень, — рад тебя видеть.       — Привет, Том, — улыбнулся Ли и обнял блондина. — Это взаимно. Знакомься, это мой друг, Бан Кристофер Чан. Хен, это Томас Миллер, мой друг и одногруппник.       — Приятно познакомиться, — сказал Том, протянув Чану руку для пожатия. — Как я могу к тебе обращаться? Феликс назвал тебя разными именами.       Бан быстро взглянул на чужую руку, но, дабы не выдавать того, что бывали знакомства и получше, пожал её и снова убрал ладонь в карман.       — Можно просто Крис, — ответил Чан.       — Хорошо, тогда поедем?       — Да, едем.       Том слегка улыбнулся, а затем посмотрел на Феликса и махнул ему рукой, подзывая к машине. Чан поспешил за ними и, когда Ли хотел открыть дверь пассажирского места спереди, опередил младшего.       — Сядешь позади? — спросил Бан. — Меня…укачивает там.       — Да, конечно, — ответил Феликс. — Если что, у меня с собой есть мятные конфеты и минеральная вода. Мне это помогает.       — Спасибо.       Ли улыбнулся и сел на заднее сиденье, а Крис тяжело вздохнул, стиснул зубы и сел в машину. Он пристегнулся и взглянул на Феликса, чтобы убедиться, что тому комфортно.       — Все хорошо? — тихо спросил Чан.       — Да, — с улыбкой ответил младший, — поехали уже. Хочу на море.       — Не волнуйся, мы уже в пути, — ответил Томас и выехал с парковки.       — А там водятся дикие животные? — спросил Феликс.       — На самом побережье нет, но там есть острова, а там редко можно увидеть тюленей.       — Серьезно?       — Да, но очень редко. Тюлени обитают севернее, у берегов Шотландии и Ирландии. Здесь для них теплый климат.       — Я ни разу тюленей не видел, — продолжал Феликс. — А в Оксфорде есть зоопарки?       — Нет, к сожалению. Был один в тридцатых годах, но его закрыли, а животных перевезли в заповедники. В Лондоне очень большой зоопарк. Там много прекрасных животных.       — О, надо съездить, — улыбнулся Феликс и посмотрел на Чана. — Хен, ты с нами?       Бан повернул голову, чтобы взглянуть на младшего, а от этого заметил взгляд со стороны Тома. Был он не очень радостным, но это порадовало Криса.       — Да, конечно, — ответил последний. — Выкроим выходные и съездим.       — Спасибо, хен.       — Не за что.       — Прости, можно вопрос? — обратился Том к Чану.       — Да, спрашивай, — ответил Бан, поглядывая на парня краем глаза.       — Как Феликс тебя назвал? Хен?       — Да, так он меня назвал.       — Но ведь тебя зовут Кристофер.       — Меня зовут Кристофер Чан. У меня два имени.       — Тогда почему Феликс обращается к тебе «хен»?       — Хен это корейское обращение младшего парня к старшему. В Корее младшие не обращаются к старшим по имени.       — Почему?       — Такой обычай.       — Почему бы не обращаться друг к другу по имени?       — Это часть нашей культуры, как вашей чай.       Том усмехнулся, как и Феликс. Чан обернулся к нему и увидел улыбку, обращенную в свою сторону, а от этого улыбнулся сам.       — В Корее много разных обращений, — сказал Ли. — В основном от младших к старшим. В рабочем коллективе тоже есть обращения.       — И даже друзья не обращаются к друг другу по имени? — спросил Томас.       — Редко. Только если одного возраста, но если твой друг старше тебя больше, чем на месяц, то нужно обращаться хен, а к девушке нуна. Младших называют донсенами.       — А к своей половинке как обращаются?       — Парни обращаются к девушкам по имени, но в зависимости от окончания имени добавляют гласный суффикс, а девушки называют парня оппа.       — Оппа? — повторил Том. — Значит, я оппа для тебя?       — Нет, — засмеялся Феликс. — Ты хен, старший для меня, но не бойфренд.       — Понятно, — протянул блондин, глядя в зеркало, где отражались карие глаза младшего.       А его взгляд заметил и Кристофер. Бан наклонил голову и подставил под нее руку, а глазами следил за тем, как меняется выражение лица Томаса. Особенно при взгляде на Феликса. У старшего мыслей почти не было, кроме тех, что кричали об очевидном. Эти мысли и злили парня, и вгоняли в отчаяние. Последнее причиняло боль. Все ускользало прямо на глазах, а Чан просто на это смотрел, из-за чего внутри все покрывалось корочкой льда, которая тут же трескалась. Но ответ по прежнему был один — фальшивая улыбка и смирение.       Том включил музыку, а приятные мелодии помогли Чану отвлечься. За окном холмы сменялись полями, нагорья равнинами, а прежним было только небо — серое и тяжелое. Феликс о чем-то говорил с Томасом, они шутили и смеялись. Редко что-то сказанное Ли побуждало Криса улыбаться, но за всю дорогу до конечной точки он сказал не более десяти слов.       Наконец, спустя пару часов, на горизонте появились очертания города, а за ним бескрайняя гладь океана. Феликс почти вылез на переднее сидение, чтобы разглядеть воду, а после этого упросил Тома первым делом поехать на пляж. Никто возражать не стал, поэтому они свернули с главной дороги и поехали к побережью. Через несколько минут они остановились неподалеку от пляжа и взяли свои рюкзаки.       — Наденьте перчатки и шапки, — сказал Том. — Из машины незаметно, но там очень ветренно и холодно. Кажется, будто дождь, но это ветер разносит капли океана, поэтому оденьтесь теплее.       — Хорошо, — ответил Феликс, надев шапку. — Но выглядит не так уж и холодно.       — Это на первый взгляд.       Парни только открыли двери машины и сразу услышали шум ветра. Вихрь поднимал морскую воду до высоких волн, а они омывали пляж белоснежной пеной. Береговая линия тянулась на несколько километров и на север, и на юг и из ровной песчаной поверхности поднималась в скалы и горы, о которые разбивались волны. Людей на пляже не было, только чайки, но и они не задерживались надолго на таком разгуле природы. Неподалеку стоял большой пирс, к которому вёл длинный мост, но и его порой накрывала россыпь воды. Чан вздрогнул от сильного холодного ветра, а на щеках ощутил маленькие капельки, но дождя не было. Как и предупреждал Том, дождь в этом месте заменил океан. Бан глубоко вдохнул соленый воздух и выдохнул с легкой улыбкой, ощутив, как такой простор вытянул из него часть его тоски.       — Да, это вам не австралийский климат, — произнес Ли, вздрогнув от того же ветра.       Кристофер тихо засмеялся       — Расстроился? — спросил Чан, посмотрев на младшего.       — Нет, нисколько. Здесь так здорово. Я никогда не был на пляже в такой холод, но это круто. Надо будет сделать фотографии, чтобы родителям отправить.       — Давай сфотографирую тебя прямо сейчас, — предложил Том.       — Нет, попозже, — покачал головой Феликс. — Сейчас давайте погуляем. Здесь так красиво.       Ли смотрел на волны с улыбкой, слушал их шум, как музыку, а дышал глубоко, словно долгое время находился на глубине под толщей снега. Или под натиском незнакомого мира, где от родного были крупицы. В глазах парня было только море, а от этого он не замечал сразу двух взглядов, обращенных в свою сторону. И один из них, тот, что был темным, не скрывал свою радость за младшего, выражая это в мягкой улыбке.       — Да, здесь очень красиво, — сказал Томас и встал рядом с Феликсом. — Летом здесь не протолкнуться от толпы народа, но в остальное время года здесь только птицы.       — Нам же лучше, — произнес Ли. — Это курортный город?       — Да, здесь есть все для летнего отдыха. Там аквапарк, в той стороне отели и гостиницы. А там, на пирсе, много всего. Раньше там был театр и оркестровые залы, но он пару раз был почти полностью разрушен из-за пожаров, а после этого его отреставрировали и разместили там еще рестораны, магазины, кинотеатр, игровые комнаты и клубы, где проходят концерты. Но сейчас не сезон, да еще и штормовая погода, поэтому пирс закрыт.       — А что еще есть в этом городе? — спросил Феликс.       — Библиотеки, кафе, парки, музеи. Это вам не столица, городок тихий. Но если хочется сбежать от городской суеты, то это одно из подходящих мест.       — Хорошее место для отдыха, да, хен? — произнес младший и взглянул на Чана.       Бан быстро отвел взгляд, когда младший на него посмотрел, но обернулся снова, будто бы не пялился до этого несколько минут подряд.       — Да, очень хорошее, — ответил старший. — Можно целый день гулять. Давайте дойдем до пирса?       — Но там все закрыто, — сказал Том. — Даже магазины.       — Но мост то открыт. Можно там сделать фотографии.       — О, и правда, — улыбнулся Ли. — Пойдемте, а то если будем стоять на одном месте, замерзнем.       Парни отправились к пирсу. На мокром песке оставались следы, но вода смывала их отпечатки. Мощные волны бились о прибрежные скалы, а на берег выносили даже камни. На пляже было чисто, никакого мусора не было, но от большого оборота воды на песке оставались водоросли, ракушки, ветки и листья. Ребята подошли к пирсу и отправились дальше по мосту. Сам мост был очень длинным, около сотни метров. По нему так же прыгали чайки и клевали выброшенные из океана водоросли.       — Такое ощущение, что сейчас цунами поднимется, — хмыкнул Феликс.       — Не переживай, здесь цунами не бывает, — ответил Томас. — Это же залив, так что цунами до сюда не доходят. Этот шторм это предел для здешних мест. А у вас в Австралии бывают?       — Да, бывают. Я даже видел одно.       — Правда? — удивился Крис. — Ты не рассказывал.       — Да, еще в детстве. В Австралии не такие сильные цунами, как, например, у Японских островов или на Аляске, но они заметны. Мы с родителями поехали летом на западное побережье, чтобы отдохнуть, но началась буря, а потом на берег обрушилось цунами. Мы не пострадали, так как в тот момент были в горах, но оттуда было очень хорошо видно, как это…страшно. Волны были очень большими, я таких никогда не видел после того случая.       — Ого… — протянул Чан. — Хорошо, что в тот момент вы были в безопасности.       — Да, нам повезло. Насколько я знаю, никто не погиб тогда, а пострадавшим помогали волонтеры. Мы с родителями тоже помогали. Конечно, мне тогда было всего шесть лет, но я приносил всем воду и фрукты.       — И даже этим ты помогал тем людям, — с улыбкой сказал Том. — Из маленького помощника вырос в большого и прекрасного.       Ли засмеялся, а Бана хоть и задели эти слова, но он не мог с ними не согласиться.       — Вырос в обычного, — ответил Феликс. — До большого и прекрасного мне очень далеко.       — Не правда, — тихо сказал Чан. — Ты уже такой.       Ли, смеясь, взглянул на Криса, а тот успел только улыбнуться и заглянуть в карие глаза, как младший снова отвернулся. Улыбка Феликса, пусть и была быстрой, но старший ухватился за нее, как за солнечный луч, что так согрел в этот штормовой день на пустынном побережье.       — Да ладно вам, — произнес Ли и сильно вздрогнул от нового потока ветра. — Вы точно такие же.       — Ты замерз? — спросил Чан.       — Ам…да так, не очень, — робко ответил веснушчатый и быстро улыбнулся.       — Может, вернемся в машину? — предложил Том. — Сможешь согреться там.       — Я не хочу уходить отсюда, мы только пришли. Я не замерз, все нормально.        — Возьми мой шарф, он теплый, — Бан только потянулся к вещи, хотел снять её с себя и передать младшему, но последний тут же его остановил.       — Хен, не нужно, — сказал Феликс. — Спасибо, но все в порядке. Я не хочу, чтобы ты замерз.       Чан сомневающимся взглядом смотрел на парня, а его руки все равно хотели развязать вязаную ткань и укутать в неё младшего. Но добрая улыбка Ли его остановила, а его участливый взор не остался незамеченным голубоглазым. Блондин смотрел на Бана пристально, а холодный оттенок его глаз, казалось, приносил больше мороза, чем зимний циклон. Бан ощутил на себе чужой взгляд, но когда посмотрел в сторону, Том быстро отвел глаза и сосредоточил их на Феликсе.       — Тогда, может, кофе и какао? — предложил Томас. — Поможет согреться.       — Да, идея хорошая, — ответил Ли. — Но я не брал с собой термокружку, у меня только вода.       — Что за город без кофейни? Здесь рядом есть кафе, можно съездить и купить.       — М, не хочу отсюда уходить.       — Кто-то из нас может сходить, — сказал Кристофер и посмотрел на Тома, — но я, к сожалению, не знаю города.       — Давай вместе сходим, — ответил блондин.       — И оставим Феликса одного?       — Не оставляйте… — тихо произнес Ли. — Да ладно, я шучу, я могу вас подождать.       — Не хочу оставлять тебя одного…здесь, — Чан быстро добавил последнее слово, так как едва не высказал свою главную тайну.       Бан смотрел на Тома, а тот в ответ. Оба молча высматривали в глазах напротив какую-то отговорку, чтобы остаться на пирсе с младшим, но в этом сражении одержал победу весомый аргумент Криса, поэтому Томас глубоко вздохнул, но улыбнулся, устремив взгляд к Ли.       — Я быстро, — сказал парень. — Тебе какао с корицей?       — Буду признателен, — сказал Феликс.       — А тебе? — блондин посмотрел на Чана.       — Обычный черный кофе, — ответил тот.       — Хорошо, скоро вернусь.       Том махнул рукой и быстрым шагом направился к месту, где оставил машину, а Бан Чан хоть и не хвалил себя за это, но радовался его уходу с улыбкой на губах. Его легкие вновь наполнились свободным воздухом, а вид Феликса завораживал сильнее, чем моря и океаны.       — Интересно, далеко это кафе? — задумался младший и подошел к перилам. — А то вдруг оно на другом конце города.       — Если твое какао остынет, разведем костер, чтобы его согреть, — сказал Чан и подошел к парню ближе.       — Да я не об этом волнуюсь, — усмехнулся Ли. — Просто если далеко, то не надо было ездить, и так все в порядке.       — Зато будет чем запить твои любимые сэндвичи, я взял с собой.       — С курицей и ананасами? — выпучив глаза, спросил Феликс.       — Ага, — улыбнулся старший.       — Хен, да ты лучший! — воскликнул младший и обхватил парня руками.       Чан снова вздрогнул от внезапных объятий и замер в руках Ли, проживая этот момент как самую скоротечную вечность и самую долгую секунду. Бан осторожно потянулся к рукам Феликса и мягко накрыл их своими, а улыбка у него не пропала и в следующих миг, когда Ли отпустил старшего.       — Спасибо! — с радостной улыбкой сказал Феликс. — Я этих сэндвичей не ел с тех пор, как мы из Кореи уехали. Где ты их нашел? Я везде спрашивал про них, но в Оксфорде их нигде не делают.       — Сам приготовил, — ответил Чан. — Я тоже по ним соскучился.       — Я готов их съесть и без какао. Можно?       — Конечно можно. Давай сядем на лавочку.       Парни прошли к лавочке, где Бан достал из рюкзака пару контейнеров с сэндвичами и передал один младшему. Последний быстро его открыл и улыбнулся шире от приятного аромата. Парень откусил кусочек, а его глаза закатились от вкусной еды.       — Боже, хен, это потрясающе! — произнес Ли с набитым ртом. — Тебе можно работать поваром, ты отменно готовишь!       — Это всего лишь бутерброд, — хмыкнул старший, — его не очень сложно приготовить.       — Но ты все готовишь вкусно.       Чан улыбнулся, глядя на парня, которому его стряпня пришлась по душе, и согрелся еще сильнее.        — Постараюсь готовить тебе почаще, — не подумав, сказал Крис.       — Я буду счастлив, — прожевав сэндвич, ответил Феликс. — Твоя еда напоминает мне о доме.       — О Сеуле?       — Нет, о Сиднее.       — Серьезно? — удивился старший. — Но…как?       — Не знаю, — пожал плечами младший. — Просто когда ты приглашал нас с Чонином к себе домой и готовил что-то, даже обычный рис с курицей, мне казалось…ну, будто я возвращался домой.       Чан был шокирован услышать подобные слова. Парень ни разу не задумывался о том, что, приготовив еду для Ли, младшему это напомнит дом. Ведь готовил он обычные корейские блюда, а не что-то из культуры их родной страны, о которой уже почти не вспоминал. Но от этого все те моменты, проведенные с Феликсом за общим обедом, стали еще дороже, чем были прежде. Кристофер порой думал, что влюбиться сильнее нельзя и он достиг предела еще когда впервые коснулся руки младшего, но ошибся. Любить сильнее можно всегда.       — Даже не знаю, как такое возможно, — произнес Бан. — Я и готовлю то не очень хорошо.       — Нет, ты готовишь очень вкусно, — ответил Ли. — Может, это потому что ты тоже из Австралии.       — Когда я жил в Австралии, я умел готовить только хлопья с молоком, потому что мне было всего пять лет.       Феликс засмеялся.       — Ну, не знаю, — сказал младший и откусил сэндвич. — Когда ты готовил нам, мне становилось лучше. Как будто я дома, а не…там.       — Там? — повторил Чан, слегка нахмурив брови.       — В месте, где я…где я…не чувствую себя на своем месте, — нерешительно ответил Ли, не глядя на старшего.       Кристофер нахмурился еще сильнее и подвинулся к Феликсу ближе, стараясь заглянуть ему в глаза.       — Тебе не нравится в Корее? — спросил Чан.       — Нет, ты не так понял, — сразу сказал Ли. — Мне нравится в Корее. Там очень интересная и захватывающая культура и история, а литература поражает с первых страниц. Мне очень много корейских авторов нравится, но…дом это дом, — Феликс посмотрел на старшего с легкой улыбкой, но в ней Бан заметил тоску. — Разве ты не скучаешь по Австралии? Ты же сам оттуда родом.       — Да, но…я почти не помню её, — задумавшись, ответил Чан. — Корея мой дом и я его люблю. Даже сейчас скучаю.       — А я скучаю по Австралии, по родителям и…по морю.       — Но в Корее тоже есть море. Всего пару часов ехать до ближайшего побережья.       — А дома я могу пешком дойти до моря за десять минут. Здесь, в Англии, многое похоже на мой дом. Язык, люди, даже еда. В Корее все другое. Мне нравится та культура, но она другая, не моя. Я до сих пор не привык ко многому в корейском отношении. Например, там одногруппники мне выбрали корейское имя. Мало кто обращается ко мне по имени Феликс. Даже Чонин всегда называет меня хен. Я всего-то на полгода старше него, но такое ощущение, что он бы называл меня хен, даже если бы у нас был один день разницы в возрасте или один час. Мы же друзья, к чему такие формальности?       — Но я же называю тебя твоим именем.       — Ты один из немногих, — Феликс смотрел на старшего все тем же безрадостным взглядом, а Чан не понимал, как мог не замечать в любимых глазах так много печали. — Я не говорю, что в Корее мне плохо или трудно или не нравится, но дом есть дом. Понимаешь?       Бан Чан продолжал смотреть на младшего. Смотрел ему в глаза, которые изучал каждый раз, как доводилось их видеть. На его веснушки, которых теперь, казалось, стало больше. Возможно, это потому, что парень перестал скрывать их кремом. Смотрел на его аккуратные губы, которые от холодного ветра побледнели, но были не менее прекрасными, чем в моменты, когда их освещало солнце, даруя тепло и яркий оттенок. В сознании все рушилось, когда младший смотрел в ответ. Не оставалось ничего, кроме тех чувств, которые он однажды всколыхнул и с тех пор они горели жарче, не остывая ни на миг. Феликс говорил об ощущениях дома от вкусной еды, но Чан чувствовал себя дома везде, где был Ли, поэтому все прекрасно понимал.       — Да, я понимаю тебя, — ответил Бан. — Очень хорошо понимаю.       Феликс, наконец, улыбнулся теплее, а печаль из его глаз унёс ветер. Он съел остатки сэндвича и только взял второй, как к нему обратился старший, который глаз с него не спускал.       — Если хочешь, то зови меня по имени, — сказал Крис. — Без хен и тому подобное. Мне будет приятно.       Ли взглянул на Бана. Последний нерешительно улыбнулся парню, стараясь не сорваться и ничего ему не раскрыть сейчас. Момент был спокойным, некоторые тайны рухнули, но свой секрет старший вновь побоялся открыть.       — Спасибо… Чан, — сказал Феликс.       Старший не смог сдержать улыбку, а на устах Ли увидел такой же яркий ответ. Но Феликс не смотрел долго и отвернулся. Чан тяжело вздохнул, но понял, что если бы младший посмотрел на секунду дольше, сдержаться бы он не смог, хоть и не хотел сдерживаться.       Они съели сэндвичи, убрали контейнера, а когда Ли обернулся к морю, то распахнул глаза.       — Чан, смотри! — воскликнул Феликс и вскочил на ноги.       Ли побежал к перилам, а старший, не понимая, что такого увидел парень, поскакал за ним. Феликс смотрел в залив большими глазами, а Бан хмурился, по прежнему не наблюдая ничего, кроме волн.       — Что ты увидел? — спросил Крис.       — Сейчас… — произнес младший, а после снова разинул глаза и указал рукой в сторону. — Вон! Там, смотри!       Старший направил внимательный взгляд туда, куда указывал парень, а когда пригляделся, то и сам широко раскрыл веки. Примерно в тридцати метрах плыла пара тюленей. Серые, с бурыми пятнами, они ныряли в воду, а после снова показывались на поверхности. Они направлялись к скалам, то есть, в противоположную от парней сторону, но Чан и Феликс все равно смогли их рассмотреть. Они переглянулись и у обоих сразу появилась улыбка на губах. День хоть и был пасмурным, серым и не таким, каким был в ожиданиях Бана, но, глядя на улыбку любимого, ему казалось, что сияет солнце и с моря веет мягкий бриз. И не только ему одному.       — Все таки, получилось увидеть тюленей, — сказал Ли и обернулся к тому месту, где плыли животные. — Я надеялся, что мы их увидим.       — Теперь все пункты поездки выполнены? — спросил Чан.       — Ну, мы приехали совсем недавно, так что еще успеем сделать парочку дел. Но мне уже все нравится. Интересно, здесь где-нибудь можно увидеть кита? Было бы здорово. Я их с юности не видел.       — Ты видел кита?       — Да, конечно, много раз. В Австралии много где можно их увидеть, особенно в летний сезон. Мы с родителями каждый год ездили в места, где обитают киты. Не только, чтобы на них посмотреть, но и для уборки.       — Какой уборки?       — Для сбора разного мусора из воды и с пляжей. Многие люди выбрасывают мусор в океан и на пляж, а это очень вредит природе. Знаю, звучит обыденно, но это так. Поэтому мы с родителями присоединялись к волонтерам и старались помогать убирать мусор из мест отдыха, чтобы стало хоть немного чище. С пляжа убрать мусор проще, но вот из воды сложнее, потому что многое тонет, а на глубине их могут съесть киты, косатки или другие животные, а от этого они болеют. Однажды, когда мы вышли в океан и ныряли за мусором, я даже смог погладить кита.       — Правда? — с улыбкой произнес старший.       — Да, — так же улыбчиво ответил младший. — Это был большой горбатый кит. Если честно, я тогда подумал, что мне конец, потому что кит был огроменным. Он мог меня проглотить за пару секунд, но он просто плыл рядом. И я погладил его. Не думаю, что он это почувствовал, но я да. У него была такая грубая кожа и очень большие глаза, почти с мою голову размером. И было так круто, никогда это не забуду.       Чан продолжал смотреть на младшего с улыбкой и почти развалился на перилах, не замечая ни шума волн, ни соленых капель на своем лице, ни встречного ветра, видел только то, как Феликс улыбался, вспоминая о доме, и думал, что все в мире стоит того, чтобы Ли вернулся в те места, где он так счастлив. Но Феликс опустил взгляд, а от этого Бан смог увидеть и то, как его улыбка дрогнула.       — Особенно из-за того, что у него на плавниках были намотаны пакеты и проволока, — добавил Ли. — Я их и убрал.       Лицо старшего стало таким же печальным, как и у младшего. Феликс мял свои пальцы, будто вспоминал, что в них было в тот момент, и не мог улыбаться от воспоминаний, так как они хоть и были невероятными, но настолько же грустными. Чан видел каждую его эмоцию, слышал каждый его тяжелый вздох, а сам едва не рушился на осколки от мысли, что Ли больно. Нельзя такого допускать, ни за что.       Старший выпрямился и подошел к парню чуть ближе. Чан пристально смотрел на младшего, а тот быстро взглянул на Бана, улыбнулся, чтобы не вызывать вопросов, но снова опустил взгляд на свои руки, до которых Крис очень хотел дотронуться сейчас, чтобы согреть и успокоить, но не решился. Не хотел нарушать момент этих откровений, казалось, ненужным касанием.       — Зато ты смог ему помочь, — сказал Бан Чан. — Ты помог ему избавиться от грязи. Он тоже никогда этого не забудет.       Феликс поднял глаза на старшего, а от вида его щенячьих добрых глаз, в которых каждый раз можно было увидеть бездонные моря, улыбнулся, не вспоминая о плохом. Ли тихо усмехнулся, не выдержав напора таких красивых глаз и опустил свои, а другая пара очей все продолжала за ним наблюдать.       — Надеюсь, он больше никогда не столкнется с чем-то, что выбросили в воду, — слегка улыбнулся Феликс. — В детстве я мечтал, чтобы был какой-нибудь аппарат, который собирает мусор в океане и очищает воду. Чтобы притягивал к себе весь мусор и все морские обитатели жили в чистоте. Жаль, что такого нет.       — Аппарат, говоришь… — тихо произнес Чан и нахмурил брови.       — Да, чтобы плавал в океане и собирал пакеты, банки и прочий мусор, а еще очищал воду от загрязнений. Было бы круто, если бы такой аппарат существовал.       — Ага…       Пока Ли смотрел на волны, Бан смотрел в никуда. У него в голове внезапно заработали все механизмы, которые только могли работать, а сразу после этого появились новые. В его сознании прозвучал внезапный щелчок, который без какого-либо предупреждения запустил многочисленные расчеты и чертежи в действие. Старший бормотал что-то себе под нос, стучал пальцами по перилам, а младший заметил его отрешенный взгляд и только хотел спросить, в чем дело, но заметил на пирсе того, кто недавно их покинул. Томас шел к ребятам, а в руках держал коробку с бумажными стаканчиками из кофейни.       — О, Том вернулся, — произнес Ли. — Пойдем, согреемся кофе и какао.       Чан вздрогнул, так как голос Феликса буквально вырвал его из пучины сознания. Ли направился к парню, а Бан снова посмотрел на волны, что омывали пляж. Рассказ младшего не уходил из головы, а его мечта, казалось, не была такой уж несбыточной. Особенно для умелого инженера, который был готов на все ради своего человека. Краем уха Крис услышал то, как Феликс зовет его, поэтому медленным шагом отправился к парням, но в мыслях продолжал выстраивать тот самый волшебный аппарат для очистки океанической воды.       Парни выпили напитки, а после вернулись на песок и пешком добрались до скал. Они поднялись на утес, но долго там не задерживались, так как на вершине ветер был еще сильнее, чем на побережье. Сделав фотографии, парни спустились к пляжу, собрали немного ракушек, сфотографировались, а уже после этого направились в город. Конечно, в этом городке достопримечательностей было не так много, как в Лондоне, но Крису и Феликсу город понравился тем, что он очень тихий. И правда, отличное место для побега и отдыха.       Они пообедали в кафе, сделали снимки в городе, купили сувениры, а на закате отправились обратно в Оксфорд. От длительной прогулки по городу и побережью, ярких впечатлений и вкусной еды Феликс заснул почти сразу, как они выехали из города. Чан заметил, что младший заснул, и с улыбкой на губах сам провалился в дрёму. Они проспали до самого кампуса, а проснулись от того, что остановились.       — О, мы приехали… — тихо произнес Ли и потянулся. — Долго я спал?       — Всю дорогу, — хмыкнул Том.       — Ой…я не думал, что засну. Ты не устал водить? Разбудил бы, я бы сел за руль.       — Все в порядке, — с легкой улыбкой ответил блондин. — Зато ты выспался.       — Да, хорошо поспал, — с ухмылкой сказал Феликс и взглянул на Криса. — Судя по твоим сонным глазам, ты тоже спал.       — Я старался не заснуть, — ответил Чан. — Надо было разбудить, я бы сменил тебя за рулем.       — Так говорите, будто мы ехали целые сутки, — сказал Том. — Тут ехать то всего пару часов, я и на бóльшие расстояния ездил. Как насчет ужина?       — Я бы с радостью, но нужно доделать пару заданий, — ответил Ли. — Не хочу доделывать все завтра целый день, поэтому лучше начну сейчас.       — А, что ж… — протянул Том, опустив взгляд. — Тогда, может, поужинаем завтра?       — Можно, — пожал плечами Феликс. — Чан, ты с нами?       Крис почувствовал, как в воздухе скакнуло напряжение от обрушевшегося плана. Обычное дружелюбие Ли, с каким он обращался к каждому человеку, в эту минуту сыграло с блондином злую шутку, но никто не смеялся. Однако уголок губ Чана, все же, слегка поднялся от мелкой победы.       — Да, конечно, — ответил Бан. — Напиши, во сколько.       — Хорошо, — сказал Ли, — а теперь давайте по домам, эссе сами себя не напишут, книжки сами себя не прочитают.       — Чертежи сами себя не начертят, — добавил Чан.       — И это тоже.       Феликс вышел из машины, за ним вышел Чан, а Том, стиснув зубы, вышел последним.       — Спасибо, что свозил нас на побережье, — с улыбкой сказал Ли. — Было круто. Холодно, но круто. Будет, что рассказать родителям. Они такой погоды на море точно не видели.       — Был рад показать наш местный пляж, — улыбнулся в ответ Томас. — Если надумаешь снова поехать на море, скажи мне.       — Хорошо, — кивнул младший и посмотрел на Бана. — Чан, хорошего вечера. Увидимся завтра.       — Да, увидимся, — сказал старший. — Отдыхай.       Феликс улыбнулся и помахал парню руками, но в кампус отправился с Томом. Чан провожал их взглядом. Таким же холодным, каким была вода в заливе, но воспоминания тех минут, что прошли в компании Ли, его радости и грусти, были такими же прекрасными, какими был каждый момент, проведенный рядом с парнем, на чьем лице Чан никак не мог сосчитать все веснушки.       Кристофер развернулся и направился к своему кампусу, но вдруг во всех ушедших событиях на поверхность вырвался момент, который вдохновил на новые свершения. В водах своего сознания парень видел китов и математические уравнения, которые помогут создать волшебство. Чан сорвался с места и побежал к общежитию. Парень добрался до своей комнаты за несколько минут, а там бросил рюкзак на пол, сел за стол и открыл тетрадь, чтобы набросать черновик своей новой темы диплома.                     Следующим днем было воскресенье. Такое же холодное, как и день накануне. Однообразная серость нагнетала Чонину прежние мысли о том, что у него ничего не готово к комиссии по диплому. Ян сидел в гостиной и шерстил свои предыдущие заказы в надежде, что найдет что-нибудь, что зацепит его внимание, а после его мозг озарит лампочка идеи. Но он просидел уже пару часов и так ничего и не нашел. Парень хныкал каждый раз, когда закрывал очередной сайт и ныл только больше, думая о том, что придется взять тему из списка, который предоставили учителя. Этого он совсем не хотел, поэтому продолжал искать.       На столике рядом с его креслом стояла фарфоровая чашка на блюдце того же материала. Красивая роспись посуды придавала ей чарующую эстетику старинных чайных сервизов, которые подавали на стол в случае прихода важных и уважаемых гостей, коих обязательно нужно удивить дорогим фарфором. И чай непременно соответствовал своим сосудам, но не в случае Йена. Он впервые сам решил выпить чай, а не потому, что ему предложили, и заварил тот самый Эрл Грей, которым его угощал Хван. Но Чонин сделал только один глоток и сразу сморщился от горького вкуса. Ян не понял в чем дело, ведь во все разы, когда он пил этот чай до этого, он был приятным, вкусным и насыщенным, а сейчас был горьким. Парень положил дополнительный кусочек сахара и налил бошьше молока, но и это не спасло ситуацию напитка, поэтому чай в красивой чашке давно остыл, а Чонин наоборот, кипел от злости, что при всех своих знаниях и умениях ему не хватает мозгов на свой диплом.       Ян посмотрел последние из своих заказов, прочитал пару статей о новых достижениях в мире информационных технологий, но вдохновение к нему так и не пришло. Парень захлопнул крышку ноутбука и бросил его на диван. Чонин с надутым лицом смотрел в камин, где сейчас не было огня, а после медленно перевел взгляд к креслу напротив, где обычно отдыхал Хенджин. Пустое место, однако, быстро заняло внимание юноши и мысли о дипломе отвлеклись на размышления о том, где сейчас Хван, чем он занят и что планирует делать вечером.       Мысли шли дальше, воплощая образы длинноволосого парня в его делах. Например, за написанием картины. После посещения мастерской Чонин никак не мог забыть всех тех красок, мольбертов, скульптур и картин, автором которых был Хенджин. Наверняка за работой брюнет абсолютно погружается в свой собственный мир, куда уходит слишком уж часто и где пропадает надолго. Или он мог сейчас высекать скульптуру из камня, придавать ей форму и даже жизнь. Ян не представлял, как можно из холодной глыбы создать нечто настолько красивое, мягкое, нежное и живое, что сердце трепетало от одного только взгляда на скульптуру. Вспоминая ангела с ребенком, Чонин думал и о том, что Хван хранит куда больше тайн о своем мире, чем может показаться даже после двух месяцев общения. А думая об общении с Хенджином, Йену вспомнилась его изумительная способность к рассказам. Оглядывая книги на полках комнаты, Ян почти слышал шелест страниц, которые Хван переворачивал во время чтения новой повести. Чонин задумался, что, обладая таким даром к вещанию, брюнет бы и сам мог написать удивительную историю, которую точно нужно прочитать. Наверняка эта книга будет не менее прекрасной, как и все, что создает Хенджин. Прекрасной, как цветы, что были повсюду в доме, и теперь Йен начал думать о том, а не Хван ли оставляет в каждой вазе букеты. Несомненно он, кто же еще? Почему только?       Чонин взял свой телефон и открыл галерею. Он пролистал фотографии и нашел ту, которую сделал в первый вечер в Лондоне. На ней Хван прикоснулся к цветку и улыбнулся так, как не улыбался почти никому. Младший замечал такую улыбку. Редко, но почему то старший так улыбался именно ему. И Яну нравилась эта улыбка. В ней было тепло, а не зимний холод, с которым обычно можно было увидеть Хенджина. С таким летом было спокойно. Было необычайно, как в самой красивой сказке. И было глупо завидовать цветам, но ощутить касание тепла хотелось на своей коже, а не смотреть на то, как оно достается белым лепесткам молчаливого растения.       Йен улыбнулся от этих мыслей и посмотрел в кресло напротив. Иронично, но на обивке мягкой мебели тоже были вышиты цветы. Хван, наверняка, не просто так выбрал эти кресла для этой комнаты. В этом месте и правда была приятная аура. За недели, проведенные в поместье, Ян во многом освоился, но все равно видел еще не все комнаты и этажи. Однако, когда заходил в эту гостиную, идти уже никуда не хотел. Особенно если здесь уже был Хенджин на пару со своим котом. Уютнее, чем в этом месте, было разве что в комнате брюнета, где присутствовала та же атмосфера английского рассказа из восемнадцатого века. Хван зачастую и сам выглядел как герой романа в своих строгих костюмах из дорогих тканей, с молчаливостью, присущей гордецам, и начитанностью мудреца.       Чонин тихо усмехнулся себе под нос и снова взглянул на фотографию в телефоне, но внезапно широко раскрыл глаза, поняв, что добрых десять минут просидел за одним только делом — размышлениях о Хенджине. Парня покрыла холодная волна, от которой сердце сжалось, но сразу после оно начало биться очень быстро. Как от побега по нескончаемому лабиринту, куда заманил призрак. Мысли с такой же скоростью менялись в сознании и в каждой из них мелькал Хван, продолжая напоминать о себе.       — Чего это я думаю о нем так много? — сам себя спросил Ян. — Хватит. Перестань.       Йен похлопал себя по голове, хмуро глядя в пустое кресло, а от постукиваний мыслей меньше не стало. Наоборот, задав себе вопрос, парень только больше начал думать о том, о ком просил себя не думать. Перед собой он видел чужие черные глаза, а они тянули к себе, забирали без остатка, не отпускали и уходить не хотелось. В желаниях было только одно — увидеть те глаза, обращенные в свою сторону. И не просто на мгновение, а навсегда.       Чонин вздрогнул от своих же мыслей и поёжился в кресле. Он приложил ладонь к груди и потирал то место, где было сердце. Ощущая быстрый ритм, Ян и дышал быстрее, а от навязчивых идей в своей голове он покрылся мурашками с головы до самых пят. Особенно сильный удар сердца случился сразу после того, как он вспомнил разговор с Чаном, когда Хван подвез его до университета. Те слова задели парня, но он все еще не понимал это от того, что это была ужасная издевка, основанная на выдумках, или от того, что насмешка была над правдой.       — Хен ведь не прав, так? — тихо произнес Ян. — Нет, точно нет. Мы просто друзья. Ну, если я ему друг, то он тоже мне друг. Он же считает меня другом? А если нет? Ну и ладно, мне все равно. Подумаешь, что если он мне друг, а я ему нет? Мир не развалится от этого. Неважно.       Чонин нахмурился, скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла, словно его одолела ужасная обида и он всеми силами старался это показать окружающим. Но в комнате больше никого не было, поэтому его надутые губы и изогнутые брови наблюдал разве что портрет неизвестного джентльмена, который висел на стене напротив, а тихие фырчания под нос слышала только тишина, нарушаемая тиканьем часов.       — Ну не друг я ему, и что? — выпалил Йен и посмотрел на фотографию старшего в своем телефоне. — Не друг, так не друг, мне все равно. Он тоже мне не друг тогда. То же мне. Он что, думает, что можно не быть другом для того, кто считает тебя другом? Умник нашелся. Да все равно, даже если мы не друзья, пусть говорит что хочет, я с ним вообще не буду больше разговаривать!       Ян выкрикнул последние слова и почти нажал в телефоне кнопку для удаления фотографии, как дверь в комнату открылась, а в нее вошел друг младшего. Во всяком случае, Йен думал, что друг. Хенджин был одет в одежду для верховой езды — черные узкие брюки с кожаными вставками, черный свитер с высоким воротом и черный твидовый пиджак, в руках держал сапоги, а его волосы были собраны в колосок. Едва он оказался в гостиной, Чонин подпрыгнул на месте и чуть не выронил телефон, но успел его поймать и судорожно пытался нажать кнопку блокировки, чтобы старший не увидел на экране свое фото. Когда Ян, наконец, спрятал телефон за спиной, он разинул глаза на Хвана и дышал так быстро, словно бежал со всех ног.       — Доброго дня, — произнес Хенджин, оглядывая гостиную.       — П-привет, — тихо ответил младший, стараясь побороть сухость во рту.       — Я не помешал тебе?       — Нет, все нормально.       — С кем ты говорил?       — Ам…ни с кем, — Йен быстро покраснел и начал молиться про себя, что старший не услышал ничего из его речи.       — Мне показалось, я слышал диалог, — задумчиво сказал Хенджин, а младший шире раскрыл глаза и ярче смутился.       — Тебе показалось, — ответил Чонин. — Я ни с кем не говорил.       — Что ж, возможно, у меня разыгралось воображение.       — Да, скорее всего.       — Как бы то ни было, я хотел кое о чем спросить тебя.       — О чем?       — Не против ли ты отправиться в конюшни пораньше? Сегодня у меня нет более дел, поэтому я бы хотел выйти на прогулку. Если у тебя нет срочных занятий, то не составишь мне компанию?       Младший, который до этого ощущал себя натянутым электрическим проводом, глубоко вздохнул и с выдохом отпустил свое напряжение. На его устах появилась добрая улыбка от голоса Хвана, как и от вида его глаз. Красивых, необычайных, как самая лучшая история, написанная непревзойденным автором. На секунду Яну показалось, что в камине загорелся огонь, так как в комнате стало теплее, и оставаться в холоде, одному тем более, Чонину не хотелось.       — Да, пойдем, — ответил Йен. — Я только переоденусь и можем идти.       — Хорошо, — с легкой улыбкой произнес Хван. — Я подожду тебя в холле.       Чонин кивнул, встал со своего места и направился в свою комнату. Он переоделся в одежду для занятий, а с недавних пор добавлял этот прикид теплым свитером, так как ездить верхом по лесу было довольно прохладно. Покидая комнату, Ян кинул взгляд на блюдо с яблоками и улыбнулся от новой идеи. Золотинке очень нравились фрукты, поэтому парень частенько угощал её, когда приходил в конюшни. Он захватил пару яблок, а когда шел в холл, то заглянул и в обеденную, чтобы взять несколько кусочков сахара для лошади.       Ян спрятал все гостинцы в карманы, так как Хван не раз говорил о том, что не стоит давать лошади много сладкого, и спустился в холл, надел куртку, шарф и шапку, а когда вышел на улицу, то увидел Хенджина все в той же одежде, в которой он заглянул в гостиную. Погода была довольно холодной, поэтому младший нахмурился, а Хван ответил ему улыбкой.       — Готов? — спросил старший.       — Ам…да, готов, — ответил Йен. — А ты?       — Вполне. Пойдем.       Хван отправился вперед по дороге, а Чонин вопросительно поднял бровь, но глубоко вдохнул морозный воздух, вздрогнул от прохлады и отправился следом.       Они дошли до конюшен и прошли в стойла. Меркурий и Золотинка отдыхали на своих местах, а когда заметили людей, то оживились и подошли ближе. Хенджин отошел за инструментами для чистки, а Ян открыл стойло Золотинки и подошел к ней, чтобы поздороваться.       — Эй, привет, — улыбнувшись, сказал парень и погладил лошадь по голове. — У меня для тебя сюрприз. Держи, кушай скорее, пока никто не видит.       Чонин взял из кармана яблоко и протянул его Золотинке. Лошадь, учуяв фрукт, быстро его съела, а после него и второе яблоко. Ян гладил её по голове, слушая то, с каким аппетитом она хрумкает яблоки. Чонин достал кусочек сахара и быстро скормил его Золотинке, а сразу за этим услышал голос Хвана.       — Не стоит давать лошади так много сладостей, иначе она будет требовать их постоянно, — сказал Хенджин и поставил на полку ящик с щетками.       Младший поджал губы и хлопал глазами, выражая абсолютную невинность в своих действиях. Однако, когда Хван хмыкнул и покачал головой, Ян улыбнулся, выдав свое преступление.       — Всего лишь яблоко, — произнес Чонин, — она тоже сладкого хочет.       — И она съест все, что ты предложишь, но это может плохо сказаться на её здоровье. Будь уверен, наши лошади ежедневно получают порцию пряностей, поэтому не беспокойся об этом.       Йен улыбнулся и кивнул. Он взял гребень и принялся вычесывать гриву Золотинки, и пока он расчесывал светлые кудри, то поглядывал на то, как старший чистит своего коня. То, с какой осторожностью и заботой Хван это делал, до сих пор удивляло младшего, который все еще сталкивался с ледяной стеной время от времени. Но стены двигались, нужно лишь было найти подход.       — Почему ты решил выйти сегодня пораньше? — спросил Ян. — Обычно в четыре часа выходил.       — Всего лишь на пару часов раньше, — ответил Хенджин, не отвлекаясь от чистки коня. — К тому же погода хорошая, идеально для прогулки.       Чонин слегка нахмурился, вспомнив, какой на улице холод и глядя на легкую для таких условий одежду парня. Он расчесал гриву лошади и взял скребницу, а пока чистил шерсть, то не заметил того, как старший дважды обернулся к нему. Но на третий раз брюнет подал голос.       — Отчего же ты сегодня дома? — поинтересовался Хенджин. — Обычно днем в выходной тебя не застать в поместье.       Ян снова нахмурил брови, не поняв интереса старшего и его осведомленности об отсутствии в определенное время. Неужели он замечает это и, что еще страннее, придает этому значения?       — Мне нужно было разобраться с учебой, — ответил Чонин. — Я бы встретился с хенами в кафе, но они сегодня заняты уроками. Вчера ездили на побережье, поэтому сегодня заканчивают дела.       — Почему же ты не присоединился к ним в поездку?       — Ам…не хотел им мешать, — слегка смутившись, ответил Ян, вспомнив причину отказа от приключения.       — Мешать на прогулке? — не понял Хван и взглянул на младшего.       — Тут лучше сказать не прогулка, а…свидание.       — О, ясно, — старший кивнул, отвернулся и продолжил свое дело.       — Поэтому я остался здесь. Они поехали в какой-то город Уэстон-сьюпер-Мэр. Это далеко отсюда?       — Не очень. Хорошее место. Отдыхать там приятно. Но с Юрским побережьем не сравнится.       — Юрским побережьем? Что это?       — Береговая линия на юге Англии.       — Там что, живут динозавры?       — Нет, к сожалению или к счастью, — усмехнулся Хван. — Юрским его называют потому, что в тех местах обнаружили породы, датируемые мезозойским периодом. Если выражаться просто, то камням и скалам на том берегу около двухсот миллионов лет.       — Ого…там красиво? — Ян уже не чистил лошадь, а глазел на брюнета, впитывая его новый рассказ.       — Там невероятно, — с улыбкой сказал Хенджин, но к младшему не оборачивался. — Место красивее сложно найти. Природа там нетронутая, живая и прекрасная.       — Хотел бы я увидеть это побережье. Туда далеко ехать?       — Не больше трех часов. Но лучше ехать весной или летом, чтобы увидеть всю его красоту.       — Может, весной получится туда съездить.       — Это вполне осуществимо.       Чонин улыбнулся и все это время смотрел на старшего, а тот не отвлекался от чистки коня. Ян подмечал все его отточенные движения, его добрый взгляд в глаза животного и даже то, как покачивалась коса из черных волос. Внезапно в его сознании возникли картинки песчаного пляжа, бирюзового моря и яркого солнца. Там же появился и Хван, шел вдоль берега, а его ступни омывала белая пена. Солнечный свет освещал лицо старшего, превращая его черные глаза в огненные опалы, что так ярко сияли. Родинки на его посмуглевшей коже тоже стали темнее, губы же наоборот приобрели светло-розовый оттенок, волосы стали каштановыми. И парень улыбался. Так мягко, прекрасно, как бывало редко. Так необычайно. Настолько, что верилось в это с трудом, но Йен продолжал пребывать в тех грёзах и видеть такую невероятную красоту. И видеть себя рядом с тем человеком.       Пока Чонин следовал по песку за Хенджином, лошадь обнюхивала его волосы и одежду. Золотинка подошла к парню ближе и уткнулась носом ему в шарф, который привлек её внимание больше всего. Лошадь слегка ухватила его зубами, а Ян почувствовал на своем плече тяжелую челюсть и очнулся от мечты. Он сразу нахмурился, когда увидел, что Золотинка чует его шарф, и потянулся рукой к Хвану.       — Ам… Хенджин… — позвал младший. — Она меня ест.       Брюнет сразу обернулся к Яну, а увидев его шокированный взгляд, усмехнулся.       — Она не ест тебя, — ответил Хенджин. — Она выражает свою привязанность.       — Очень странный способ выразить привязанность в поедании человека.       — Когда лошади хотят показать, что всадник им не безразличен, они могут опереться на человека, прижаться головой или, как в твоем случае, немного почесать зубами. Лошади так выказывают привязанность к сородичам. Тебе нечего бояться. Хотела бы она тебя съесть, давно бы это сделала. Но все копытные вегетарианцы, так что бояться нечего.       Йен криво улыбнулся, а Золотинка в этот момент стянула шарф с его шеи и выбежала из стойла. Лошадь побежала вдоль коридора, а Чонин только и успел, что разинуть глаза.       — Эй, отдай! — крикнул он и побежал следом. — Это мой шарф! Верни!       Крики Яна услышали чуть ли не все конюшни, а за его побегом наблюдали уж точно все. Золотинка выбежала во двор с шарфом в зубах, а Чонин бежал за ней со всех ног, но лошадь бежала рысью, от этого догнать её не получалось. Йен криками просил Золотинку остановиться, но та не слушалась и продолжала бегать по двору. Туда же вышел Хван. Он смотрел на картину того, как младший бежал за лошадью, его попытки отобрать шарф и слышал его возмущенные угрозы, а сам не смог сдержать свой смех. Брюнет разразился весельем и громко засмеялся. Хенджин едва не упал на землю от хохота, но уперся в колени, а когда смотрел на Яна, то смеялся еще больше. От смеха у него на глаза выступили слезы, а дыхание прерывалось и парень не мог сделать вдох, потому что продолжал смеяться, глядя на бегущего за лошадью Чонина, а последний, к сожалению, не видел такой яркой радости старшего и его счастливый взгляд.       Ян бегал за Золотинкой несколько минут, а после она побежала обратно к стойлам. К этому моменту Хван уже не смеялся так громко, но щеки у него свело от долгого смеха. Он встал на пути лошади и махнул рукой некую команду. Золотинка остановилась в нескольких шагах от Хенджина, а он забрал у нее вязаный шарф и погладил её по голове. В это время подбежал запыхавшийся Чонин. Младший посмотрел сперва на лошадь, а после увидел в руках у старшего свой шарф, но из-за возмущения не заметил его улыбку. Ян громко дышал и хмуро взглянул на Золотинку, а у той был абсолютно невинный взгляд. Парень шикнул на неё и топнул ногой.       — Не получишь больше яблок! — воскликнул младший. — И сахара тоже! Ничего больше тебе не дам!       Чонин снова зашипел на Золотинку, а Хван вновь засмеялся с его угрюмого лица. Ян услышал его смех, но из-за выходки лошади не смог обрадоваться чужой улыбке.       — Смешно тебе?! — выкрикнул Йен. — Сам бы побегал за ней!       Хенджин улыбнулся от его слов и сдерживал смех, глядя на красную ткань в своих руках. Теплую, мягкую, важную. Хван продолжал улыбаться, смотреть на такой красивый шарф винного оттенка и сжимать его пальцами. От этих петелек он ощущал не только тепло, но и уют, которого не ощущал давно. Однако в следующий миг Хенджин протянул шарф его владельцу, а Чонин быстро его выхватил и накинул на шею.       — Твой шарф оказался по вкусу Золотинке, — произнес Хван.       — Не отдам! — возразил Йен, завязав шарф в узел. — Никому не отдам, это подарок.       — От кого?       — От мамы. Она подарила его, когда я уезжал из Кореи.       Хенджин смотрел на недовольное лицо Яна с улыбкой, но не такой радостной, как несколько мгновений назад, а его глаза внезапно стали темнее от печали, которая в них собралась. Он подошел к лошади и погладил её по голове, пряча свой взгляд от всех, кто был поблизости.       — Тогда это очень ценный дар, — сказал Хван, не оборачиваясь. — Береги его.       Старший так и смотрел только лошади в глаза, а Чонин глядел на брюнета. Слова о подарке от матери наверняка пробудили в Хенджине чувство тоски по своей маме. Младший все еще не решался спрашивать об этом. Не хотел заставлять парня вспоминать хорошее, чтобы потом содрогаться от боли из-за того, что это только воспоминания, а не живой человек. Не хотел, чтобы Хван чувствовал боль или холод, страдал от горя и скорби. Ничего из этого не хотел и желал ему тепла. Такого же, какое Ян ощущал от своего шарфа.       — Спасибо, что остановил её, — сказал Чонин. — А то я бы так и бегал за ней по всему двору.       — Не за что, — бегло ответил Хенджин. — Благо ворота были закрыты, иначе бы она выбежала в поле, а там бы её точно никто не догнал.       — Что вообще за фокусы такие?       — Я же говорил, она любит забирать у всадников вещи. Но это тоже лишь её способ сказать, что ты для неё друг.       — Лучше бы просто поделилась яблоком. Друзья делятся вещами, а не отбирают их и не заставляют своих друзей бегать кросс.       Хенджин слабо улыбнулся, быстро взглянул на младшего, а после похлопал лошадь по шее и направился к стойлу своего коня.       — Давно я так не смеялся, — произнес Хван так тихо, что казалось, он не хотел, чтобы это кто-то услышал, но Ян все равно уловил его слова.       Чонин сделал пару шагов в сторону старшего и смотрел ему в спину, надеясь на то, что он обернется и посмотрит в ответ. Увидеть его глаза хотелось так сильно, что дрожали руки. Дрожали и колени, и сердце билось больнее, и дышать бывало тяжело от того, что Хенджин не смотрит, не говорит и даже не в той же комнате, что и Ян. Пусть молчит, пусть не обращает внимания, но пусть хоть будет рядом. Младший уже столько раз полагался на надежду, но каждый раз она его подводила. Хван не обернулся, от чего Йен ощутил беспросветную пустошь в своей груди, которую почувствовала и его лошадь. Золотинка подошла к Чонину и прижалась головой к его спине, словно в попытке скрасить его одиночество. Ян улыбнулся и погладил лошадь по голове.       — Все хорошо, — тихо сказал Чонин. — Если с ним все хорошо, то со мной тоже. Пойдем, скоро выходить на прогулку, а на тебе все еще нет седла. А если еще раз заберешь мой шарф, я точно больше не дам тебе яблок.       Золотинка снова прижалась к спине парня, будто просила простить её за эту шутку, а Йен улыбнулся, погладил лошадь по шее и потянул её к стойлам. Парни седлали своих скакунов и покинули стойла. Чонин надел шлем на шапку, натянул перчатки и укутался в шарф теплее, чтобы не замерзнуть в дороге. Но глядя на Хвана, который был одет весьма легко для холодной погоды — ни шапки, ни шарфа, ни теплой куртки, Ян тихо вздрагивал от изморози и не понимал, почему старший не оденется теплее.       — Тебе не холодно так? — спросил Йен.       — Как «так»? — отозвался Хенджин.       — Ну, без шапки и шарфа. На улице уже мороз настоящий, а ты в начале осени катался в такой одежде.       — Холод позволяет сохранять внимание на работе.       — Ага, ты же так много отвлекаешься, — тихо пробубнил Ян себе под нос.       — Поэтому и не отвлекаюсь.       Младший отвел взгляд, так как смутился, ведь не ожидал, что Хван его услышит, но брюнет лишь тихо хмыкнул.       — Сегодня опробуем новый маршрут, — сказал Хенджин.       — О, какой? — спросил Ян.       — Выйдем за кольцевую дорогу города. Там на полях будет возможность потренироваться в коротких забегах. Тебе пора учиться управлять лошадью в быстрых аллюрах.       — То есть, будет прогулка с ветерком?       — Именно. Чем дольше ты будешь выполнять одно и то же, тем сложнее будет научиться чему-то новому. Поэтому сегодня будем практиковаться в скачках.       Ян глубоко вздохнул, надеясь, что не свалится на землю во время забега, и кивнул. Но в его голове промелькнула мысль, что если он упадет, то, возможно, Хван снова перепугается настолько, что неосознанно прикоснется. Чонин встряхнул головой, отбрасывая от себя эти касания, сел в седло и они отправились в путь.       Парни вышли на тропу, но свернули с нее к полям, куда раньше не ходили, а там перешли дорогу и покинули пределы города. Лошади шли обычным шагом, а их гривы развевались от холодного воздуха. Встречая такой ветер, Ян тяжело вздыхал, переживая о том, что старшему может быть холодно или точно так. Йен замечал, что Хван и на обычные прогулки выходит только в одном пальто, тогда как его родные уже одевались по зимнему сезону. Особенно тщательно Хенджин следил за тем, тепло ли оделись его сестры, а себе даже перчатки не брал.       Мысли о том, что Хван мерзнет всякий раз, когда выходит на улицу, совсем увели младшего из настоящего времени, поэтому он даже не заметил, что Золотинка отклонилась от курса и ушла в другом направлении. Это заметил Хенджин, когда увидел Яна в десятке метрах от себя. Старший нахмурился и потянул поводья Меркурия в сторону.       — Разреши вопрос, — произнес Хван, — куда ты направляешься?       Чонин вздрогнул от внезапного голоса, прозвучавшего в тишине поля. Младший оглядел местность, а потом посмотрел на брюнета, у которого снова было хмурое выражение лица.       — Ам…вперед, как и ты, — ответил Ян.       — Вот только наш путь пролегает не по этой дороге.       — Да? Хорошо, давай вернемся.       Хенджин с кислой миной развернул коня и они вместе вернулись к верной дороге, а младший слегка смутился от того, что Хван снова недоволен из-за него.       — Ты рассеян, — сказал старший. — Не следишь за лошадью, вот она и уводит тебя с тропы.       — А…да, прости, — пробормотал Чонин.       — В чем причина?       — Да я просто…       Йен тяжело вздохнул, тщательно обдумывая, что ответить, но в мыслях был только его собеседник. Молчаливый Хенджин за завтраком, вдумчивый за чтением, сосредоточенный на уроках, заботливый со своими сестрами. Пару месяцев назад Хван был воплощением тьмы и холода, которые невозможно узнать и на долю, а сейчас, по каким-то причинам, Ян собрал уже весьма большое количество осколков этого разбитого зеркала. Чонин все думал и думал о нем, а о другом забывал. В последнее время Хван отвлекал от всего, даже от переживаний об учебе. Казалось бы, нужно волноваться о дипломе, по которому ничего не готово, но почему то Ян постоянно думал о том, тепло ли Хенджину, поел ли он, а не просто выпил чаю, и будет ли он вечером читать в гостиной. Рассказывать о таком Чонин, конечно, не стал, особенно в лицо Хвану. Поэтому зацепился за последнюю мысль о дипломе и решил выдать её как основную, ведь почти так и было.       — Задумался об учебе, — наконец, ответил Ян. — Пытаюсь решить одну проблему. Точнее, определиться, проблема это или нет.       — Позволь узнать, что же это за проблема, которая и не проблема вовсе? — поинтересовался Хенджин и обернулся к младшему.       — Ну…мой диплом. Я до сих пор не знаю, о чем писать. До того, как я приехал в Оксфорд, я представлял, о чем будет мой диплом, но на первом собрании наш декан сказал, что к работе нужно подойти творчески и из-за этого я в тупике. Я технарь, а не гуманитарий, мой мозг не заточен на творчество.       — Но ты же создаешь сайты. Разве ты не занимаешься дизайном этих проектов?       — Нет, я только пишу коды, чтобы на сайте работали ссылки и кнопки, картинки стояли на своих местах, включались анимации и так далее. Дизайнеры предоставляют мне файлы и черновик, как все должно выглядеть, а я просто ставлю все на место. Я и рисовать то почти не умею, только чертить.       — Что ж, понятно.       — Поэтому не могу сосредоточиться, ну, ни на чем. Что выбрать, о чем писать, что исследовать. Пф, уже устал об этом думать.       — Тогда не думай об этих неувязках.       — Я не могу. Осталась неделя до сдачи черновика, а у меня даже наброска нет.       — Раз так, то могу предложить способ для отвлечения, который в большинстве случаев помогает переосмыслить ситуацию. По крайней мере, мне.       — Какой способ?       Хенджин хитро улыбнулся и потянул коня в сторону. Хван направился к младшему, который остановил свою лошадь и, задумчиво нахмурив брови, смотрел ровно на старшего и не мог понять, почему у него такая странная улыбка. Хенджин подошел совсем близко, не разрывал зрительный контакт до тех пор, пока не обошел Яна вокруг, а когда Чонин обернулся к брюнету, тот легонько хлопнул Йена по плечу и произнес:       — Ты водишь.       Хван резко встряхнул поводья Меркурия и подтолкнул его в бока, а конь тут же сорвался с места и поскакал прочь. Чонин разинул глаза на убегающего вдаль парня и тихо усмехнулся, а его мысли о сложностях с дипломом исчезли из головы так же быстро. Он поправил шлем, уселся удобнее и поднял повод.       — Давай догоним этих выпендрежников! — сказал Ян и дал лошади команду к галопу.       Золотинка вскинула головой и побежала по полю за всадником. Йен уже увереннее держался в седле, поэтому высокая скорость лошади его не так сильно пугала, как на первых занятиях. Но все равно он был осторожен, внимательно следил за положением при галопе и крепко держался за поводья. Однако быстрый бег стал причиной улыбки на его губах.       Лошадь Чонина бежала очень быстро, но Меркурий тоже стремительно нёсся по траве. Хван обернулся к младшему, когда услышал топот копыт поблизости, и улыбнулся, но сразу же отвернулся и повел коня в сторону леса. Такие догонялки веселили Яна, придавали энергии, а ледяной ветер хоть и обжигал кожу, но и радовал больше. Холодный воздух наполнял легкие свежестью, а от этого у него появлялось все больше сил. И желание догнать парня.       Они бежали вдоль поля к лесу. Впереди виднелись холмы, покрытые деревьями и тропинками, а к ним полным ходом приближались Хенджин и Чонин. За быстрым передвижением копыт в воздух летела трава и камни, а Ян все больше веселился. Он даже начал смеяться, а за шумом ветра и бега не услышал, что старший тоже смеется. Перед глазами был только Хван и его короткая улыбка в те моменты, когда он оборачивался. Хенджин был и в мыслях. Снова только он и никто больше. Как и много дней до этого. Его побег казался пугающим, потому что он отдалялся, а этого младшему не хотелось.       Парни забежали в лес, а как только они там оказались, Хван быстро направил коня по другой тропе. Йен не успел последовать за ним, поэтому Золотинка убежала в другом направлении. Ян замедлил лошадь и развернул её, дал команду к рыси, чтобы не только она смогла отдохнуть, но и сам тоже смог отдышаться. От быстрых вдохов и выдохов всадник и его лошадь оставляли облака теплого воздуха, но холод в горле не заботил Чонина. Больше его интересовало то, куда делся Хенджин, потому что его не было видно нигде, куда бы не посмотрел Ян.       — Где он? — буркнул парень. — Не мог же улететь никуда, у него конь, а не пегас.       Чонин следовал по тропинке, смотрел по сторонам и продолжал фырчать себе под нос догадки о том, где же старший. Он прошел чуть дальше в лес, а вдоль дороги высился небольшой пригорок с высокой елью. Корни дерева торчали из земли, а сама ель слегка покосилась и Ян на секунду подумал, что дерево может в любую минуту рухнуть наземь. Но именно из-за этого дерева показался черный конь, а у него в седле сидел Хван. Увидев старшего, Йен выпучил глаза, но улыбнулся. Улыбался и Хенджин, глядя на младшего.       — Выходит, я выиграл, — сказал Хван.       Младший зашипел на него.       — У нас не было финиша, так что ты не выиграл, — ответил Ян.       — Однако до леса я добрался первым, — ответил Хенджин и повёл коня к тропе. — Это можно счесть за выигрыш.       — Медаль не получишь. Не честно соревноваться с новичками.       — Может, ты и новичок, но управляешь лошадью лучше, чем месяц назад.       Чонин улыбнулся и даже слегка покраснел, услышав от Хвана такой простой комплимент.       — Спасибо, — ответил младший. — Удачно, что я не упал по дороге.       — О таком лучше не шутить, — нахмурив брови, сказал старший.       — Ладно, не буду. Но круто же.       — Если для тебя просто сидеть в седле это круто, то пусть будет так.       Ян закатил глаза, но улыбнулся.       — А что круто для тебя? — спросил он.       Хенджин задумался, а после слегка улыбнулся и по-новому подтолкнул коня, так что Меркурий не развернулся, но пошел спиной назад. Хван отошел от младшего и, не вытягивая повод, своим корпусом развернул коня, а после резко потянул поводья на себя. Меркурий встряхнул головой и встал на дыбы. Хенджин спокойно сидел в седле, разве что немного наклонился к шее скакуна. Конь стоял на задних ногах несколько секунд, а после опустился. Старший не сменил эмоций на своем лице, был таким же невозмутимым, как и всегда, а Чонин вытаращил на него глаза, не представляя, на что еще способен этот парень.       — К-как ты это сделал? — хриплым голосом произнес младший, глазея на брюнета во все очи.       — Парой команд, — ответил Хенджин.       — Обалдеть…       — Ничего такого. Много практики и ушибов, в остальном ничего фантастического.       — Но это…круто, очень.       — Благодарю.       — А как это сделать?       — Научу.       — Правда?       — Конечно.       Чонин широко улыбнулся, а от внезапной радости не заметил, что взгляд старшего устремлен к его губам. Но он быстро отвернулся и осматривал лес. Хван смотрел на деревья и вдруг нахмурился, но после тихо произнес:       — Хм…интересно.       — Что? — спросил Ян.       Перед ответом Хенджин слегка улыбнулся.       — То, как случайности приводят нас именно туда, куда нам нужно.       Младший не понял слов Хвана, а брюнет обернулся к Йену и несколько секунд лишь смотрел тому в глаза. Хенджин внезапно усмехнулся и опустил взгляд. Парень бегал глазами по смятым листьям на тропинке, глубоко дышал, а Чонин ждал от него что угодно, даже тишины, так как видеть его улыбку было самым лучшим призом за все старания. Брюнет поднял взгляд на младшего и мягко улыбнулся.       — Следуй за мной, — все, что сказал Хван.       Старший потянул коня по тропе и перешел на рысь. Ян слегка нахмурился, ничего не поняв, но дал Золотинке команду к рыси и поспешил за Хенджином.       Они прошли дальше в лес. Чаща становилась все гуще, даже без лошади не везде можно было пройти. Еще не все деревья в этом месте сбросили листья со своих ветвей, поэтому кроны закрывали обзор неба, а от этого в лесу было темно. Хван шел впереди и периодически оборачивался к младшему, который разглядывал кривые ветки жухлых деревьев, а они как изогнутые когти ведьмы тянулись к гостям своей обители.       Через несколько минут они вышли к развилке дорог. Одна тропа была шире, чище и всем своим видом говорила, что ведет она в хорошее место. Вторая же была почти полностью скрыта листьями, ветками и доверия не вызывала. Парни остановились и смотрели на оба пути.       — Тут две дороги, — произнес младший. — Куда нам идти?       Хенджин взглянул на Яна и вдруг снова улыбнулся. Улыбка просто так второй раз за десять минут едва не повергла Йена в шок, но следом Хван глубоко вздохнул и приоткрыл губы.       — *Стоял у развилки я двух дорог       В лесу пожелтевшем, и сразу обе       Меня привлекали. Я видеть мог:       Змеясь, уходила первая в лог,       И там, внизу, пропадала в чащобе.       Я выбрал вторую, доверясь ей,       Взыскующей, может, немного строже.       Травой заросшая, она сильней       Нуждалась в том, чтобы шли по ней,       Но обе исхожены были схоже.       И обе — в листьях. В тот ранний час       Ничьи шаги их еще не примяли.       О, первую я держал про запас.       Но, помня, как путь увлекает нас —       Я знал, что обратно вернусь едва ли.       Во время иное, когда-нибудь,       Буду, вздыхая, рассказывать где-то,       Как я, сомневаясь, куда свернуть,       Выбрал чуть меньше исхоженный путь,       И дело все, видимо, только в этом.              От услышанного стиха на устах Чонина улыбка появилась сама собой. Улыбнулся и Хенджин, глядя на парня в паре шагов от себя. В тишине леса был слышен каждый шорох, но лучше всего Ян слышал только эхо чуткого голоса и чужое дыхание, видел лишь черные глаза напротив, а они так же, как и путь, влекли за собой.       Хван повёл коня по той тропе, которая была укрыта листвой. Чонин последовал за ним, а в мыслях прокручивал стихотворение, которое только что услышал. Точнее, улыбку и голос старшего в момент его рассказа. Были они даже прекраснее, чем услышанная история.       Стройная тропинка плохо освещалась дневным светом, а ветки опустились так низко, что парням пришлось пригнуться, чтобы не задеть их головами. Огромные дубы были как стены, их листва заменила потолок, но спустя несколько минут дорога расширилась и они вышли на небольшую опушку, где совсем не было никаких следов, а опавшие листья были похожи на мягкий багряно-оранжевый ковер. Шуршание листьев отражалось эхом в покое леса и Яну казалось, что они попали в место без выхода, так как вокруг не было ни троп, ни других проходов. Но когда они прошли череду кривых деревьев, Чонин увидел, что они стоят на небольшом пригорке, а под ним раскинулось невероятной красоты место.       Перед собой Йен увидел большое озеро и берег, усыпанный все теми же золотистыми и красными листьями. Вдоль берега росли деревья, кусты и цветы, которые сейчас тоже поникли и засохли. Кристально чистая вода отражала всю лесополосу, которая окружала безмолвную гладь, а также белое небо. Примерно в центре озера раположились небольше острова с парой деревьев и кустов. У берега в некоторых местах росли камыши. В них прятались лебеди, но несколько белоснежных птиц плыли по воде, а за ними следовал черный лебедь, что удивило Яна еще сильнее, чем это сказочное место. Он успел подумать о том, что будь этот пейзаж картиной, все сказали бы, что такого места не существует. Оно слишком хорошее для реального мира, слишком тихое, чересчур идеальное и прекрасное настолько, что поверить в него сложно, почти невозможно.       Пока младший смотрел на озеро, лес и островки, к нему был устремлен взор темных глаз, в которых отражался не этот уголок безмятежности, а ровный профиль Чонина, его приоткрытые румяные губы, слегка покрасневшие от холода щеки и дрожащие глаза. В черных хрусталиках было слишком много света, сколько никогда не было. Этот парень, чьи кучерявые волосы торчали из-под шапки, начал собирать осколки разбитого зеркала Хенджина без какого-либо предупреждения. И делал это так настойчиво, забывая о любых границах. Но порой Хван был готов открыть их все. Только его пугало то, что единая картина может прийтись не по нраву такому лучезарному человеку, так внезапно появившемуся в его жизни.       — Как тут красиво… — тихо произнес Ян, не замечая чужого взгляда.       — Да, — поддержал Хенджин и, наконец, отвел глаза. — Предлагаю подойти к воде и напоить лошадей.       Чонин согласился и они спустились к озеру. Ян увидел, что вдоль берега идет дорога, но никаких следов на ней не было, а значит в это место никто не ходил уже давно. Рядом лежало старое дерево, поросшее грибами и мхом, кусты облюбовали птицы, поедая с них последние плоды, а лебеди плавали совсем рядом с берегом. Парни спешились, а Хенджин взял поводья лошадей и подошел с ними к кромке воды.       Пока лошади утоляли жажду и хватали траву, Хван смотрел на лебедей. Белый лебедь беззаботно плавал в воде, а за ним следовал черный. Как только к белому приближались другие птицы, тот, что с черным оперением, яростно отгонял их, размахивая крыльями, а после возвращался к белоснежному и нежился о его шею. Чонин тихо подошел к старшему, а последний быстро взглянул на него и снова отвернулся, сжимая за спиной ладони.       — Я никогда не видел черного лебедя, — сказал Ян. — Такой красивый.       — В этих местах черный лебедь невероятная редкость, — ответил Хван. — В этом сквере он один, как и во всем Оксфордшире. Не знаю, откуда он взялся, но он не уходит из этого места уже несколько лет. Даже пару себе нашел, поэтому никуда и не уйдет.       — Пару?       — Да. Белый лебедь, за которым он плавает, самка. Его пара. У лебедей пары на всю жизнь, поэтому он её не покинет. Не в этом ли счастье?       Последние слова старший сказал очень тихо, прикрыв их глубоким вздохом. Произнес их словно самому себе и будто не рассчитывал, что его услышит Йен. Но младший услышал и не мог отвести взгляда от парня, думая о том, что он сказал. Ян и не представлял, что будет шанс услышать подобное от Хенджина. Он все так же оставался неизведанной тайной и о его представлениях жизни младший не знал ничего. Но в этот момент спала еще одна печать с тех стен. Одна из самых важных, которая казалась Чонину самой непреодолимой, но рухнула она так легко. И разрушил её сам Хван, что было для младшего настоящим чудом.       Брюнет продолжал смотреть на птиц, а Ян, глубоко вздохнув, устремил взор к лесу. Разглядывая золотистые и пунцовые деревья, Чонин думал о том, что такой пейзаж был бы еще прекраснее на картине, автор которой Хенджин. И такое полотно хотелось бы повесить в своей комнате. Эти мысли побудили Йена улыбнуться, а старший заметил его улыбку и вдруг обратился к парню.       — Вспомнил какую-то шутку? — спросил Хван.       Чонин вздрогнул и быстро покраснел. Он взглянул на Хенджина и с растерянным взглядом думал, что сказать, но решил не уходить далеко от правды.       — Ам…нет, просто место красивое, — ответил Ян. — Я, конечно, бывал в лесу, но такого места не видел.       — Что ж, соглашусь. Здесь прекрасно.       — А как ты нашел это место?       — По воле случая.       — Но как именно?       Хенджин переступал с ноги на ногу и смотрел тоже под ноги. Казалось, каждый ответ на вопрос о своих действиях приводил его в ступор. Парень обдумывал каждое слово, но зачастую ничего не отвечал. Ян до сих пор не понимал, почему старший так всех сторонится. Одно дело, если ему бывает трудно открываться людям, совсем другое, когда он сам этого не хочет. Но не в этот раз.       — Мне было восемнадцать, — начал Хван, — я тогда еще участвовал в конкуре и часто выходил на прогулки с Марией. Стояло лето. В тот день мы немного отклонились от обычного маршрута и зашли в этот лес с другой стороны. Я решил, что прогулка по лесу пойдет на пользу и лошади, и мне. Но мы заблудились. Блуждали по тропам час, а то и два. Но потом я увидел свет между деревьями. Я подумал, что это выход к полям, но когда мы подошли, я увидел это озеро. Мне…очень понравилось это место. Здесь было так же тихо, как сейчас. Я пробыл здесь до позднего вечера тогда, а когда вернулся домой, то Чарли прочитала мне лекцию о том, что в такую долгую прогулку полезно было бы взять телефон.       Хенджин тихо усмехнулся, глядя вдаль мягким взглядом, а Чонин с улыбкой смотрел на старшего, подмечая в его лице ностальгию по юности.       — Она переживала за тебя, — произнес Ян.       — Да, это свойственно для неё, — ответил Хван. — Мне было жаль расстраивать её, но я бы и до ночи здесь пробыл, только бы…вдоволь насладиться этим местом.       Тяжко вздохнув, Хенджин опустил взгляд, а Йен смог заметить в его лице легкую тоску. Чонину стало так интересно узнать еще что-то из его прошлого, но младший не знал, будет ли его интерес встречен с таким энтузиазмом, какой был у него самого, поэтому не стал переводить тему.       — Это…твое любимое место? — с осторожностью спросил Ян.       Хван почти посмотрел на Чонина. Слегка повернул голову в сторону младшего, но не взглянул на него. Йен ждал его ответа. Ждал с таким нетерпением, что едва не крикнул, чтобы Хенджин, наконец, что-то сказал. Но за пару секунд до взрыва старший обернулся и посмотрел в чужие глаза.       — Так и есть, — ответил Хван. — Это место…лучшее для меня. Прекрасный оплот уединения.       — Сюда никто не ходит? — слегка нахмурился Ян.       — Нет, — старший снова отвел взгляд и глубоко вздохнул. — Я…никому не рассказывал об этом месте, а добраться сюда непросто, если не знать дороги.       — То есть…ты всегда ходил сюда один?       — Не считая коня, да.       Чонин вдруг застыл после вдоха и смотрел только на Хенджина. В голове все затихло, как и в сквере. Младший не слышал ни птиц, ни ветра, ни шелест листьев. Слышал только свое сердце, а оно билось громко, быстро, резко. Сознание никак не могло поверить, что этот замкнутый и избегающий любых откровений парень взял и привёл чужака в свое любимое место. О каком доверии это говорило? О таком, о каком Ян и не представлял и не мог представить даже в этот момент. Единственное, о чем он думал, это Хван и о том, как он стал дорог. Едва ли не дороже всех.       Чонин смотрел лишь на Хенджина, искал взглядом в его лице ответ на вопрос о том, почему к нему так тянет. Так сильно, так просто. И без оглядки. Старший был всего в двух шагах, но казалось, он дальше сотни галактик за всеми своими стенами, преградами и одиночеством. А так хотелось, чтобы он был не один. Чтобы был рядом. И Хван обернулся, посмотрел в ответ, но миг спустя на фоне его чёрных глаз пролетела маленькая снежинка, которая вернула Йена в сознание. Ян посмотрел наверх и увидел, что с облаков падают белые крошки.       — О, смотри! — с улыбкой воскликнул младший. — Первый снег!       Хенджин поднял голову к небу и тоже увидел снежинки. Первый снегопад был хрупким и легким, как первое касание к чему-то драгоценному. К кому-то драгоценному. Хван поднял ладонь и ждал, а когда снежинка упала на его руку, то растаяла в тот же момент на теплой коже. Его губы дрогнули в улыбке, а после он взглянул на младшего, который разглядывал снежинки глазами ребенка. Первый снег хоть и был прекрасен, но внимания длинноволосого не занимал. Он видел только Яна, блеск его глаз, тепло его улыбки и радость его души.       — Красота, — произнес Хенджин.       — Да, так красиво, — поддержал Чонин, не отвлекаясь. — В прошлом году я не увидел первый снег. Проснулся утром, а снег уже был. Такой хаос тогда случился. В Корее, когда идет первый снег, это же значит…       — Что?       Младший затих и на каплю покраснел.       — А ты что…не помнишь?       — Нет. Буду рад, если напомнишь.       Чонин смутился еще ярче и думал, как объяснить обычай о первом снеге. Не говорить же в лоб, что это обычай для влюбленных.       — Ам…это значит…хорошая примета, — промямлил Йен, глядя во все стороны, но не на старшего.       — Что ж, если судьба будет добра, то нас будет ждать хорошее будущее, — сказал Хван.       — Судьба? — нахмурившись, произнес младший.       Ян внезапно опомнился. В его голове громко зазвучали слова о том, во что он не поверил. Предсказание о судьбе, на которую укажет снег. Чонин повернул голову к Хенджину и посмотрел на него испуганным взглядом. Младшему казалось, что время остановило свой ход в этот момент, так как он не слышал ни ветра, ни журчание воды, ни дыхания лошадей. Его глаза дрожали при взгляде на Хвана, а разум не мог принять факт того, что шуточное действие обернулось правдой. Снежинки падали на темные волосы Хенджина, его бледную кожу и черную одежду и пропадали в следующий миг. У Яна задрожали руки и участилось сердцебиение в несколько раз. Как от погони, но сейчас он видел перед глазами то, от чего убегал. Только не мог в это поверить.       Хван почувствовал на себе пристальный взгляд уже давно, но боялся обернуться. Чувствовал, что на него смотрят с тревогой, и не хотел видеть столь прекрасные глаза в таком страхе. Но увидеть желал так сильно, что решил преодолеть свой страх. Хенджин обернулся к Чонину, а когда заглянул ему в глаза, то время для него так же остановилось. В карих глазах было столько вопросов и непоняток, но было и много другого за всем этим, что Хван так сильно хотел увидеть.       — Что-то не так? — спросил старший.       Чонин вздрогнул и отвернулся к озеру. Холодные снежинки покрыли его красный шарф и парень смахнул их ладонью. Он все еще пребывал в ступоре, но покачал головой, чтобы не выдавать своих мыслей насчет брюнета.       — Нет, все хорошо, — ответил Ян. — Просто…снегопад красивый.       Хван продолжал смотреть на парня еще несколько секунд, а после отвернулся, ощущая, что правду ему открыли не всю.       — Нам следует вернуться в конюшни, — сказал Хенджин. — Скоро начнет темнеть.       — Да, пора возвращаться.       — Пойдем, есть более простой путь, чтобы выйти из леса.       Младший кивнул и прошел к своей лошади, не прекращая думать о том, что значит весь этот день, который покрыл снег. И если он и правда указывает на судьбу, то какая в ней роль у Хвана? Неужто главная?       Парни оседлали лошадей и направились обратно к конюшням. Хенджин шел впереди, а Чонин следовал за ним, но делал все, не задумываясь. Почти не видел дороги и не слышал топота копыт. Даже не видел того, как старший часто оборачивался к нему. Вернувшись в конюшни, они прошли в стойла и принялись чистить лошадей. Ян вычищал шерсть Золотинки, пребывая слишком далеко в своих мыслях, а в это время к нему подошел Хван, видя его совсем другой взгляд, отстраненный. Старший глубоко вдохнул, прежде чем что-то сказать, и подошел чуть ближе.       — Позволь узнать, получилось ли у тебя отвлечься? — спросил Хенджин.       — Что? От чего? — тихо произнес Ян и взглянул на брюнета. — А, от диплома. Да, я уже не думаю о нем. Надо бы подумать снова.       Йен опустил взгляд и монотонно водил щеткой по шерсти лошади, а о дипломе уже давно забыл, помнил только снег. Хенджин смотрел на парня, а его поникший вид отчего то заставлял сердце сжиматься с болью.       — Могу я дать тебе совет? — произнес Хван.       — Какой? — спросил Ян, взглянув на старшего.       — Если не знаешь, о чем писать свою работу, подумай о том, что ты хочешь узнать. Что тебе интересно настолько, что ты горы готов свернуть, чтобы это выяснить. Есть на примете такой вопрос?       Чонин задумался, но совсем ненадолго, так как сейчас самым большим секретом для него был парень, который стоял рядом. Что-то Ян о нем знал, но казалось, что это лишь малая часть. Однако самой большой кладезью сокровищ, касательно его мира, была его мастерская. Йен вспомнил все те кисточки, холсты и скульптуры и свой вопрос о том, как же Хенджин это делает.       — Ну…есть кое что, — ответил младший.       — Что? — поинтересовался Хван.       — Как…как художники рисуют?       Хенджин слегка нахмурился.       — То есть? — спросил он.       — Мне интересно, как ты рисуешь.       — Как я рисую? Это тебе интересно?       — Просто ответь. Пожалуйста.       Хенджин нахмурился сильнее, но, глядя в глаза, которые так сильно ждали ответ, пожал плечами.       — Беру кисть или карандаш и приступаю к рисованию, — ответил Хван.       — На чем ты рисуешь? — спросил Чонин.       — На бумаге или холсте.       — А на планшете рисуешь?       — Очень редко. Только если того требует работа, в остальном же рисую как привык.       — А почему не рисуешь на планшете? Это удобно, рисовать можно быстрее и исправлять гораздо проще.       — Мне не нравится рисование на планшете.       — Почему?       — Рисуя на экране, я не чувствую ни краску, ни полотно. Не могу понять текстуру материалов, не вижу, как смешивается цвет, а говоря о цвете, то цифровая палитра совсем не такая, как в жизни.       — То есть, тебе не нравится, что ты не можешь…ощутить рисунок, так?       — Да, если говорить просто. Мне не нравится текстура кистей, холстов и прочие имитации. Ни одна программа для рисования, в которой я рисовал, а их было много, не передавала рисунок так, как я задумывал.       — А если…если будет такая программа, которая будет хорошо передавать текстуру кистей, холстов и цвета будут лучше смешиваться, ты будешь в ней рисовать?       — Если такая будет, то можно попробовать. Но повторюсь, я перепробовал много вариантов и ни один не был мне приятен.       Чонин слегка прищурил глаза, а механизмы в его голове начали работу. Новые математические уравнения, формулы и коды начали складываться сами собой в одну картину и Яна, наконец, осенила идея. Пока младший просчитывал в голове цифры, Хван озадаченно на него смотрел.       — С тобой все хорошо? — спросил старший?       — А? — отозвался Чонин. — Да, все нормально, просто…надо кое что записать, пока не забыл. Ты не против, если я пойду домой сейчас?       — Конечно нет, ступай.       — Спасибо!       Ян улыбнулся напоследок и побежал к выходу, а Хенджин проводил его задумчивым взглядом. Хван глубоко вздохнул, вспоминая события уходящего дня. И для Хенджина день был прекрасным. Парню так не хотелось заканчивать его в одиночку, а единственный, с кем он желал провести остаток вечера, исчез за воротами конюшен. Однако те моменты бега младшего за лошадью, скачек, прогулки по лесу и первого снега на берегу чистейшего озера были еще очень свежи и побудили Хвана улыбнуться. Брюнет опустил взгляд на свои руки, а в них ощутил вязаную ткань. На кончиках пальцев все еще была щекотка мягких ворсинок, а перед глазами тот идеальный винный цвет. Столь дивный оттенок не уходил из разума, не покидал мысли, не исчезал с палитры. Осень пестрила багряными тонами, оттого Хенджин повсюду видел эту ткань. И так ему казалось, что Ян тоже поблизости. Хван улыбнулся, вспомнив и то, с какой улыбкой Чонин смотрел на первый снег, и сохранил этот момент как самый яркий за всю неделю.       Пока Хенджин заканчивал дела в конюшне, Йен бежал в Хартвин, а по пути старался не забыть детали и придумать новые. Парень забежал в холл, скинул верхнюю одежду и обувь, схватил свои кеды и босиком побежал в свою комнату. Ян ворвался к себе, бросил кеды и сел за стол, а там открыл ноутбук и тетрадь, взял ручку и принялся писать новое уравнение.       Спустя несколько часов Чонин исписал около десятка листов тетради, а на компьютере программа рассчитывала формулу, которую он составил. Ян печатал на планшете, разрабатывал содержание своей дипломной работы, на которую его вдохновил совершенно неожиданный человек. Черновой вариант он уже расписал, а сейчас занимался кратким описанием каждой части. Закончив со второй частью, Чонин откинулся на спинку стула и потянулся, а от этого у него захрустели позвонки. Он посмотрел в окно, а там увидел только темень.       — О, уже вечер, — произнес парень. — Сколько время?       Ян только посмотрел на часы, а в этот момент ему поступило сообщение от Бан Чана.              BC: Привет, Йен-а. Как дела? Получилось разобраться с темой диплома? Есть идеи?              Ян улыбнулся от сообщения друга и поспешил написать ответ.              YJ: Привет, хен. Не поверишь, но да, идея есть. Созвон?       BC: Звони, мне интересно.              Младший с задором открыл приложение для видеозвонка и набрал старшему.       — Привет, еще раз, — с улыбкой сказал Чан. — Ну что там у тебя? Что будешь делать?       — О, это довольно интересно, — ответил Чонин. — Я буду разрабатывать приложение для рисования.       — Ого. То есть, целую программу для художников?       — Да. Я просмотрел самые популярные программы для рисования и парочку скачал, чтобы попробовать порисовать, и прикинул примерный дизайн проги. Конечно, сейчас все сырое и далеко не идеальное, но если посидеть, подумать и углубиться в эту тему, то выйдет довольно неплохое приложение. Я хочу почитать отзывы пользователей топовых приложений и учесть это в своем проекте, чтобы плохое сделать хорошим, а хорошее сделать лучшим. Если комитет не забракует эту тему, то после выпуска я запатентую приложение и смогу на нем заработать.       — А тебе хватит времени его разработать? Написать все коды, команды, шифры и сделать так, чтобы это все работало. Ты сможешь сделать это в одиночку?       — Придется, конечно, много ночей потратить на программирование, а не на сон, но Марк мне сказал, что во втором семестре у нас будет гораздо больше времени на реализацию своих проектов. Три дня в неделю будут отводиться самостоятельной работе, плюс выходные и вечера, так что, думаю, да, я справлюсь. В третьем семестре времени будет еще больше, до июня точно успею.       — Ну хорошо. Удачи тебе. Проект очень классный. Я не слышал, чтобы кто-то с курса такое выбрал. Если нужна будет помощь, то зови, чем смогу — помогу.       — Спасибо, хен. А как там твой проект? Уже начал разрабатывать эскиз тренажера?       — А, это… — Бан глубоко вздохнул и опустил взгляд, вспомнив то, что планах уже совсем другое дело. — Нет, не начал.       — Пока занимаешься теорией? Пишешь вступление?       — Нет.       — А…что тогда?       Кристофер снова вздохнул так тяжело, словно у него на плечах лежал неподъемный груз. Он что-то крутил в руках, но не показывал, что именно, и бегал глазами по столу, не в состоянии сосредоточить на чем-то внимание. Но старший пожал плечами и поджал губы, а после посмотрел на весьма озадаченного Яна.       — Я больше не делаю проект тренажера, — ответил Чан.       — Что? — произнес младший, выпучив глаза. — Почему?       — Я…делаю новый проект. Лучший.       — Что вообще может обойти тренажер для космонавтов?       — Станция для очистки морской воды от химических загрязнений и для сбора мусора.       Чонин удивился еще сильнее, услышав такой решительный ответ своего друга. Бан никогда не менял темы своих рефератов и курсовых работ, а сейчас сменил тему целого диплома, которую уже наверняка неплохо разработал, и Ян не понимал, какая причина была настолько весомой, что старший решился на такое.       — Звучит…здорово, — сказал Йен. — И что будет, когда закончишь? В теории.       — В теории это будет большая машина, которую можно поместить в воду, а она будет перемещаться по заданной траектории и собирать отходы, — ответил Крис. — А если это химическое загрязнение, например, нефть, что нередко попадает в моря и океаны из-за вины людей, то такая машина будет её выкачивать.       — Типа…робот-пылесос? — поразмыслил младший.       Чан хмуро смотрел на парня в экране ноутбука, а Яну на секунду показалось, что он услышал сверчков, поэтому неловко улыбнулся.       — Ну…что-то вроде того, — ответил старший. — Только это будет очень большой пылесос.       — А как у него будет работать движок?       — На электричестве, а питание будет на солнечных батареях. Хотя…можно сделать что-то вроде водяной мельницы, — Чан потирал подбородок и слегка прищурился. — Чтобы мотор гонял воду и запускал питание, тогда и батарея не нужна будет. Да, так даже лучше, экологичнее и намного дешевле. Надо записать, а то забуду.       Бан схватил тетрадь и ручку и, бормоча себе под нос что-то о моторах и батареях, принялся писать новый черновик, а Чонин улыбнулся его виду. Младший даже не помнил, когда видел парня таким вдохновленным.       — Здорово, хен, — сказал Йен. — Я не слышал о таких станциях ничего. Очень крутой проект. Будешь спасать океаны и моря.       Старший посмотрел на Яна и, слегка покраснев, улыбнулся.       — Спасибо, — ответил Чан. — Это все еще только на этапе идеи, нужно много рассчитать, нарисовать эскиз, напечатать модель на принтере и все такое, но, надеюсь, дело выгорит.       — Конечно выгорит. Ты такой вклад делаешь, это очень круто, хен!       — Спасибо. Могу рассчитывать на твою помощь с шифрованием? В принципе, я и сам справлюсь, просто если нужен будет совет, то могу обратиться?       — Конечно, вообще без проблем. Но почему ты решил сменить тему? Предыдущая тоже была классной.       — Ам…ну… — старший снова опустил глаза и слегка покраснел. — Просто… Феликс мне недавно рассказал о том, как в детстве вместе с родителями помогал очищать побережье от загрязнений, как помогал морским животным и о том, как мечтал об аппарате, который бы плавал в океане и собирал мусор. И…я подумал, а почему бы не попробовать…ну, создать что-то такое. Это же…вполне осуществимо.       Чонин улыбнулся, как Чеширский кот, широко и с ехидством, а его глаза искрились хитростью. Его довольное лицо, будто после целой тарелки сливок, так и светилось усладой. Младший сложил ладони и постукивал пальцами, словно его гениальный план шел как надо и даже лучше.       — Феликс, значит, рассказал, — произнес Ян.       — Да, он, — с тяжким вздохом ответил Бан, созерцая такую радующуюся и в то же время хитрую мину.       — И ты решил осуществить его мечту?       — Ничего я не решил. Просто подумал, что было бы неплохо разработать что-то такое, что будет способствовать очищению среды обитания морских животных.       — И порадовать Феликс-хена, я понял.       — Если я создам такой аппарат, он порадует не только Феликса, но и всех морских животных.       — А Феликс-хен то как рад будет, я даже не представляю. Это он тебе на побережье рассказал?       — Да, на побережье, — сквозь зубы ответил Чан.       — Ну а где же еще, — ухмыльнулся Йен. — Почему бы не рассказать что-то из детства на свидании. Кстати, как съездили? Много совместных сэлфи сделали? Успел признаться ему?       — Все, я пошел спать.       — Нет-нет, хен, не уходи! — сразу завопил младший. — Не сердись, хен, я не издеваюсь, мне правда интересно. Как прошла поездка?       Бан почти закрыл ноутбук, но снова поднял крышку и посмотрел на Яна. Старший сделал новый глубокий вздох, а Чонин слегка нахмурился, увидев в лице друга печаль, что показалось ему очень странным. Было похоже, будто Кристофер пережил за эту поездку очень много огорчений. Однако парень качнул головой и слегка улыбнулся, но даже в его улыбке было чересчур много тоски.       — Хорошо, — тветил Чан. — На побережье было круто. Мы даже увидели тюленей и собирали ракушки. Феликс сказал, что тот берег похож на пару берегов в Австралии. Ему понравилось. Как и его другу.       — Его другу? — нахмурив брови, спросил Йен.       — Да. Он позвал с собой друга. Или парня, я точно не знаю. Об этом он забыл тогда сказать.       — В каком смысле?       — Он забыл сказать, что мы поедем… не вдвоем.       Крис не смотрел на младшего, а последний почувствовал, как внутри все покрылось иголками и задрожало и каждый новый вдох заставлял ощущать только бóльшую вину за свои действия.       — Хен…прости, я…я просто хотел, чтобы вы хорошо провели время, — с растерянным взглядом сказал Чонин. — Я не подумал о том, что вы поедете не одни.       — Не извиняйся, Йен-а, все в порядке, — с доброй улыбкой ответил Чан. — Феликс всегда умел располагать к себе людей, а я…пока не научился этому.       — Но ты очень хороший человек и самый лучший друг. Все твои друзья и даже простые знакомые так скажут, я уверен.       — Спасибо, — тихо усмехнулся Бан. — Надеюсь, Феликс тоже так думает.       — Конечно думает. И он же не говорил, что у него появился парень, так?       — Нет, не говорил.       — Значит, тебе не о чем переживать. Все будет хорошо, хен.       — Наверное.       Ян смотрел на слегка поникшего Чана, а сам не мог избавиться от неприятного чувства, что заставил друга ощущать себя так тоскливо, пусть и ненамеренно.       — Попробуй, — произнес Йен.       — Что? — не понял Крис.       — Сказать ему.       — Думаешь, это так просто?       — Нет, не просто, но молчать еще сложнее. Не жди идеального момента, просто скажи ему.       Бан смотрел на свои руки, мял пальцы и много думал о словах младшего. Его мысли были как новое тяжелое одеяло, что легло на плечи и придавило своим весом. Но парень явно об этом задумался, а это вселило в младшего надежду.       — Может, попробую, — сказал Кристофер.       — Хочешь, я помогу? — предложил Чонин.       — Спасибо, но не нужно. С твоей помощью я снова окажусь где-нибудь на краю Земли с толпой незнакомцев.       — Ну я же не специально, прости.       — Я шучу. Я не сержусь, правда. На самом деле, поездка прошла хорошо. Нам было…хорошо.       — Тогда поездка прошла не зря.       — Я и не говорил, что все прошло зря. Я даже придумал новый диплом, так что все прошло хорошо. Кстати, как ты придумал свою тему? Что тебя вывело из хандры?       Младший только вдохнул, чтобы ответить, но выдохнул и отвел взгляд в сторону. В мыслях крутилась мастерская художника, его кисти, краски и холсты и сам творец. Снова Хван занял все место в голове и уходить уж точно не планировал. Ян почесал затылок, стараясь придумать себе объяснение, но каждое слово приводило его к Хенджину.       — Ну… — начал Ян. — Я сегодня был в конюшнях. Мы с Хенджином вышли на новый маршрут и я рассказал ему о том, что у меня трудности с дипломом, а он…он посоветовал кое-что и в итоге я…додумался до приложения для художников.       — Ага… — протянул старший и прищурил глаза. — А Хенджин ведь тоже художник, так?       — Да.       — Ты решил сделать для него целое приложение?       — В мире много художников, так что этим приложением смогут пользоваться столько людей, сколько захотят.       — Бета-тест проведешь с ним? Он будет первым пользователем?       — Ну, может быть. Я не умею рисовать, так что не смогу оценить качество приложения.       — Что ж, круто. Я делаю диплом, чтобы порадовать Феликса, а ты хочешь порадовать Хенджина. Круто.       — Ничего я не хочу его порадовать, — возразил Ян, хоть и покраснел. — Я создаю программу, которой будет пользоваться не только Хенджин, а еще сотни или тысячи людей.       — А вдохновил тебя на это Хенджин, — подытожил старший. — М, романтика. Ему тоже не забудь сказать.       — Что сказать?       — Что он тебе нравится.       — Он мне не нравится, — ярче покраснев, ответил Йен. — Я уже говорил, мы просто друзья.       — Да, конечно. Друзья, которые проводят много времени вместе, живут в одном доме, вдохновляют друг друга на идеи и делают друг другу подарки. Друзья. В скобках пара.       — Да ну тебя! Мы не пара!       Чонин не выдержал и захлопнул крышку ноутбука. Сидя в своей комнате и, полностью покраснев, Ян слышал только свое быстрое сердцебиение и скрип зубов. Парень был возмущен поведением старшего и едва не кипел от его слов. И снова не знал, правду он сказал или все выдумал. Прошедший день только подливал масла в огонь сомнений. Не давал покоя и снег, который Чонин разглядел за окном. Снежинки сияли в свете ламп и возвращали к тому моменту, когда они же, падая, сверкали в глазах Хенджина. Но что они предвещали, Ян не знал.       Из-за того, что парень погрузился в тишину своих мыслей, он сильно вздрогнул, когда услышал стук в дверь. Он зашипел и спокойно выдохнул.       — Да? — произнес Йен.       Дверь открылась, а в комнату аккуратно заглянул Хван, одетый в черную шелковую рубашку и строгие брюки. Увидев его, Чонин покрылся мурашками и выпучил глаза, невзначай подумав, что научился материализовывать свои мысли.       — Добрый вечер, — с легкой улыбкой сказал старший.       — П-привет, — промямлил Ян.       — Я не отвлекаю тебя? — спросил Хенджин, оставаясь на пороге спальни.       — Нет, я уже все закончил.       — В таком случае… — Хван спрятал ладони за спиной, отвел взгляд к камину и дважды глубоко вздохнул, прежде чем что-то сказать. — Ты не откажешься от просмотра фильма в компании моих домочадцев? Не по телевизору. Обычно мы делаем небольшой кинотеатр в гостиной, включаем проектор и крутим фильмы. Мы давно не устраивали вечер кино и решили, что первый снег это весьма приятный повод.       — Круто! — воскликнул младший. — Конечно хочу! А какое кино будет?       Хенджин улыбнулся чуть теплее, глядя на парня.       — «Хоббит».       Чонин широко улыбнулся и даже тихо усмехнулся. Он смотрел старшему в глаза, а тот не отводил свои и совсем незаметно дрожал.       — Тогда точно не буду пропускать, — ответил Йен.       — Раз так, проходи в бордовую гостиную, там будет показ.       — Сейчас, я только переоденусь.       — Хорошо.       Хван улыбнулся еще на долю мягче и покинул комнату, а Ян подпрыгнул со стула и побежал в ванную, чтобы принять душ. Парень переоделся и бегом направился на второй этаж к гостиной. Зайдя туда, он увидел большой экран на штативе, колонки и проектор напротив. Хенджин помогал отцу подвинуть диваны и кресла, сестры играли с собаками, а Чарли суетилась с закусками у стола. Что удивило Чонина, так это то, что среди них был и их повар, помогал Шарлотте, и несколько человек из прислуги, и даже садовники. Все были заняты подготовкой вечера, что вызвало на губах Йена широкую улыбку. Он поправил волосы и прошел к Чарли.       — Могу с чем-то помочь? — спросил младший.       — О, Чонин, — улыбнулась женщина. — Ты где пропадал весь вечер? Даже ужин пропустил.       — Я был занят по учебе. Писал тему диплома.       — Ох, как здорово. Успешно?       — Очень.       — Тогда хватай тарелку и бери все, что видишь. Голодный поди, налетай и выбирай любое место.       Чарли подала парню тарелку и положила ему пару сэндвичей, пироги, сырные палочки, канапе, картофельные шарики и прочие закуски, а еще вручила пачку попкорна. Яну едва хватило рук, чтобы ничего не уронить. Он сел на небольшой двухместный диванчик и расположил свой ужин на столике рядом. Йен только подумал о том, что нужно было взять попить, как к нему подошел Хван. Младший поднял на него взгляд, а у него в руках увидел две блюдца с чашками.       — Чаю? — спросил старший.       — Эрл Грей?       — Разумеется.       Чонин улыбнулся и протянул руки к чашке, а Хенджин аккуратно её передал. Ян коснулся чужой ладони, а она вновь была теплой, как и каждый раз, когда доводилось её коснуться. Грела не только руки, но и на душе становилось тепло. Теплее ему стало, когда Хван сел рядом. Йен этому удивился, но в большей степени обрадовался, поэтому не сводил с брюнета глаз. Смотрел на его волосы, струящиеся к плечам, его родинки, украшающие лико, большие губы вишневого цвета и все остальное, на что только мог упасть взор трепещущих глаз.       Но когда Хенджин едва повернул к младшему голову, к ним подбежала Лили с игрушкой медвежонка в клетчатом пальто.       — Братик, можно я посижу с тобой? — похлопав глазками, спросила девочка.       — Конечно, — улыбнулся Хван. — Садись со мной.       Брюнет подхватил сестру на руки и усадил себе на колени. Парень обнял Лили и укрыл её своими руками, словно самым лучшим оберегом в мире. Девочка прижалась к брату, тот мягко поцеловал её в щеку, а Чонин, не испив чаю, понял, что тепло никогда не исходило от напитка. Оно всегда шло от Хенджина. И младшему захотелось ощутить такой же мягкий и нежный поцелуй на своей щеке.