Раскаяние

Три месяца спустя, 298 - Робб Старк - Близнецы, Речные земли — Хех, — насмешливо хмыкнул лорд Уолдер Фрей. — Робб Старк. Или теперь уже лорд Робб Старк? Жив ли твой отец, мальчик? Мужчина смотрел на них сверху вниз, сидя в своем кресле с высокой спинкой на вершине лестницы. За ним возвышалась огромная скамья, задрапированная гобеленами в цветах его дома. Перед ним стояли ряды скамеек. Именно между этими рядами скамей и стоял Робб Старк, едва удерживаясь от того, чтобы не скривить губы. Его отец никогда не старался напомнить окружающим о своем статусе. Даже общаясь с простыми крестьянами, он встречался с ними лицом к лицу у подножия ступеней, ведущих к помосту в большом зале Винтерфелла. Он никогда не выставлял свое богатство или положение напоказ. Он напоминал людям о своем статусе своими действиями и поступками, как честный и справедливый правитель... а не какой-то надутый павлин. То, что северные зимы не давали Старкам достаточно роскоши, чтобы стать высокомерными, было неважно. — Мой отец жив, с позволения богов, лорд Фрей, — сказал Робб, подняв подбородок и заговорив громче, чем мог бы. — Вы можете обращаться ко мне как к Роббу Старку, наследнику Винтерфелла. — Могу, — пробормотал старик. — Ты стоишь в моем зале, Робб Старк, наследник Винтерфелла. Я могу поступить так, как мне заблагорассудится. Я могу вышвырнуть тебя за дверь, если пожелаю, хех. — Нужно соблюдать приличия! — прогремел Большой Джон, стоя за правым плечом Робба. — Я не стану слушать слова от бездельника, который прячет свои мечи за стенами, пока его лорд голодает! — Кто ты такой? Какой-то варвар? Хех. Похоже, ты вывел слишком много дикарей, Робб Старк, наследник Винтерфелла. Он говорит невпопад. Это точно. — Мир, Большой Джон, — быстро сказал Робб, оглянувшись на своего спутника и нахмурившись. Он знал, что то, чего лорду Уолдеру Фрею не хватает в манерах, он компенсирует самолюбием. Он надеялся, что Большой Джон немного разозлит его, прежде чем они приступят к переговорам о пропуске его армии на юг, но он ошибся, недооценив, насколько... мерзким на самом деле был лорд Близнецов. Действительно, надутый павлин. — Мои люди настолько дисциплинированны, насколько вы только сможете найти, лорд Фрей, не беспокойтесь. — Хех, — старик насмешливо махнул рукой. Из одного из углов комнаты вынырнула молодая девушка. В руках у нее была простая тарелка с хлебом и сыром. — Тогда ешьте. Насладитесь этим. Больше вы от меня не получите, пока мы не обсудим вашу плату. — Неблагодарная задница, — прорычал Большой Джон, откусывая кусок хлеба после того, как Робб взял свой. Сила, с которой он это сделал, ошеломила девушку; она была худой и нескладной. Тем не менее, ее лицо было достаточно красивым. Лорд Русе Болтон, стоявший за левым плечом Робба и молчавший, как ночь, забрал свой хлеб, и девушка вскоре отступила. Их охрана задержалась у ворот северной башни Близнецов, и только трое северян остались, чтобы поговорить с лордом Фреем. — Нравится ли вам вид моей дочери, Робб Старк, наследник Винтерфелла? У меня их много. Вы можете сами выбрать, конечно, думаю, вы скоро станете лордом. Большой Джон напрягся так быстро, что отбросил одну из скамей в сторону — так велик был его вес: «Я не услышу больше ни одного нецензурного слова в адрес лорда Старка, понял, кретин? Ты и твоя дерьмовая семейка не имеете права! Единственная ваша претензия на величие — это проклятый мост!» — Мост, который ты хочешь перейти, дикарь, — пробормотал Уолдер Фрей, наклоняясь вперед в своем кресле; его одежды свободно болтались на сгорбленной спине. — В моих башнях гостили три короля и столько же королев. Можешь ли ты сказать то же самое? — Помочись на свой мост. И на твою семью тоже, на всех до единого! Запоздалый лорд Уолдер Фрей зарычал, и Робб постарался не улыбнуться. Он с облегчением убедился, что его мать была права насчет лорда Фрея — оскорбления и злорадство действительно были его любимым занятием. Если бы только она была сейчас с ним — Роббу было бы гораздо комфортнее с ней рядом, чем с Русе Болтоном из Дредфорта. Однако леди Старк хотела как можно скорее вернуться в Винтерфелл, учитывая его... ошибку. Вернее, его провал. Кинжал, спрятанный под кольчугой, кожаными и полотняными рубахами, говорил только об одном. Робб не винил свою мать в желании вернуться. После него у нее остался только один сын; он отослал ее с двадцатью своими лучшими мечами и направился к Близнецам со всей мощью Севера за спиной. Этой мощи было гораздо больше, чем двадцать тысяч человек. От одной мысли о количестве людей под его командованием у него слабели колени. Но долг и цель выпрямляли его спину там, где его подводила уверенность. Он собрал мужчин и женщин своего отца и повел их на юг не просто так. Цель, которую он должен был выполнить, не позволяя армии заметить его слабость. Ведь если ослабнет его воля, то ослабнет и его армия, так сказал Лювин. — Если ты думаешь, что я выдам одну из своих родственниц замуж за этого дикаря, мальчик, то ты жестоко ошибаешься! — Да кому нужна хоть одна из твоих...! — Большой Джон, — рыкнул Робб. То, что он замолчал, свидетельствовало о обретенной преданности этого человека. Никогда прежде он так не гордился Серым Ветром за то, что тот лишил массивного человека двух пальцев. — Мои извинения, лорд Фрей, — сказал он, как только в зале воцарилась тишина. Улыбка, которую он попытался вызвать, не получилась, но старик хмыкнул и откинулся в кресле, успокоившись.— Женщина, которая подала хлеб и сыр была очень красива. — Хех, — сказал лорд Близнецов, откинувшись в своем кресле с высокой спинкой. — Симпатичное лицо. Не слишком болезненное. Широкие бедра, она вполне сойдет за жену. Ты ищешь жену, мальчик? Красотку, которая согреет твою постель? — Нет, лорд Фрей, но... — Тогда почему ты прибыл сюда? Твоя армия велика. Перебраться через мост дорого. Это расстраивает моих дочерей. Все, что меньше вашего... — Вы знаете о Рве Кейлин, лорд Фрей? Мужчина сплюнул на землю: «Ты отдашь мне ветхий замок в качестве платы за проезд, Робб Старк? Ты тратишь мое время!» — Уверяю вас, это не так. Глаза мужчины сузились, и он обмяк в своем кресле. На мгновение в миниатюрном тронном зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Большого Джона и шелестом розового плаща лорда Болтона. Зал был затхлым, тусклым и мрачным, отметил Робб. Он был маленьким и захламленным, заставленным скамьями, свечами и шкафами, в которых не было ничего лишнего, каждый из которых был разного качества и оформления. Несомненно, это был результат сбора пошлин с разных групп людей. Было даже немного железного дерева, на добыче которого Север получал большую часть своих доходов. — Тогда говори, — прорычал лорд Фрей, махнув рукой Роббу. — И побыстрее! Я не приму руины в качестве платы за то, что ваша армия пройдет по моему мосту! Руины бесполезны для меня. — Не руины, — ответил наследник Винтерфелла. — Ненадолго. Позади него беспокойно зашевелился Большой Джон, даже когда лорд Болтон совсем перестал двигаться. Роббу Старку нравилось думать, что он больше не дурак. Он был совершенно уверен, что знает, что ждет его отца в Королевской Гавани при таком короле, как Джоффри Баратеон. Они с мейстером Лювином долго говорили об этом перед отъездом из Винтерфелла, о необходимости похода на юг, о положении и конечной цели Ланнистеров. Неуравновешенный мальчишка, сидящий сейчас на Железном троне, без сомнения, приговорил бы его отца к Стене после любого фарса, через который ему пришлось бы пройти — ведь Эддард Старк не совершил бы ни малейшей измены Роберту Баратеону! Но если его отец окажется на Стене, то Робб Старк останется лордом Винтерфелла, Хранителем и Защитником Севера. Ему срочно нужна жена, чтобы обеспечить свой род наследником, чтобы, если он погибнет в бою, не оставить все свои обязанности Рикону. И эта жена должна быть из северной семьи. Любой другой вариант вызвал бы недовольство его будущих лордов, учитывая, что мать Робба была родом с юга. Таким образом, его брак не мог стать разменной монетой при переходе по Близнецам, но будущая леди Рва Кейлин могла... Робб планировал отдать ее одной из семей, обделенных его выбором в качестве Леди Винтерфелла. Семье, которую лишили внимания. Более того, он планировал финансировать реконструкцию разрушенного замка за счет тех трофеев, которые он выиграет в этой... войне. Рискованная игра, но если он проиграет эту войну, то, скорее всего, будет мертв или в кандалах. Поэтому он исходил из того, что победит. А когда он победит, у него будет много золота, чтобы отстроить Ров Кейлин. Он планировал переоборудовать повозки с продовольствием для их перевозки и уже отобрал два десятка надежных мужчин и женщин, которым поручит охрану драгоценного металла. Конечно, при всех его планах о том, как он потратит золото, детали того, как он его получит, все еще оставались туманными и нуждались в доработке. После того как он снимет осаду Риверрана и разберется с Ланнистерами, это станет его следующей целью, наряду со спасением сестер из столицы. Несомненно, перед ним стояла сложная задача. Он не мог не чувствовать себя подавленным. Точно так же он чувствовал себя, принимая на себя обязанности Лорда Винтерфелла, когда его отец уехал на юг много месяцев назад. Но Робб Старк справился с обязанностями лорда тогда, и так же он справится с задачей возглавить армию сейчас. Он не подведет Север. — Как только решится судьба моего отца, Ров Кейлин будет отстроен, — сказал он, переключив свое внимание на разговор. — Я прошу вас дать мне в жены северянку, которую я выберу своей женой; ее приданым будут три сотни гвардейцев и столько же простого люда, чтобы заселить замок и его земли. Уолдер Фрей несколько мгновений молчал; костяшки его пальцев побелели от давления, с которым они сжимали подлокотники кресла. — У тебя нет полномочий приказывать подобное, Робб Старк. — Замок для переправы, лорд Фрей. — Ха! — мужчина насмешливо поднял руку вверх. — Вы тратите мое время! Бесполезные обещания! Обещания, которые вы не можете выполнить! Уходите! Вон! Ты женишься на дочери Фрей или не переступишь через мост! — Хорошо, лорд Фрей. Мы уходим. На мгновение лицо старика опустилось, плечи ссутулились, но самообладание исчезло так же быстро, как и появилось: «Отлично! Когда вы вернетесь, вы не получите от меня ни куска гнилого хлеба!» И они ушли: он, Большой Джон и Русе Болтон. Им не потребовалось много времени, чтобы покинуть пределы крепкого замка и вновь присоединиться к своей страже — отряду из ста человек Старков, Амберов и Болтонов. Когда они вышли из Близнецов, перед ними раскинулась вся мощь Севера — никто из мужчин и женщин не разбивал лагерь, а просто стоял в свободном строю, как и приказывал Робб. Он хотел, чтобы они были готовы двинуться в путь в любой момент. — Разумно ли это было? — спросил Русе, его голос был низким и едва слышным за бурлящими водами Зеленого Зубца под ними. Робб подавил дрожь. Взять с собой лорда Болтона на встречу с Фреями было просчитанным риском, особенно учитывая историю отношений между двумя самыми могущественными домами Севера. Лорд Болтон был человеком, который ставил себя и свою семью на первое место — мейстер Лювин говорил ему об этом, даже в ущерб дому Старк. Наследник Винтерфелла был ошеломлен, узнав об этом, но Лювин знал не менее дюжины случаев, когда Русе Болтон обманывал его отца. От таких мелких случаев, как вырубка всех деревьев на спорном участке земли, прежде чем Эддард предъявил на него права, до таких крупных, как уловки, чтобы не отвечать за пропавшие телеги с продовольствием, проезжавшие через его земли. Ему было неприятно узнать, что мир не так упорядочен и благороден, как он думал. Тем не менее, это был хорошо усвоенный урок. Робб не был уверен, что сможет перехитрить этого человека, пока не знал его достаточно хорошо, чтобы предсказать поведение. Вместо этого ему пришлось доказывать свою значимость для дома Болтонов, доказывать, что он достаточно полезен, чтобы следовать за ним. По крайней мере, до конца этой войны. Это было уравновешивающее решение, которое, по его мнению, не требовалось нарушать — в конце концов, дом Болтонов присягнул дому Старков, — но тем не менее оно было необходимо. — Да, — медленно, нехотя, словно ему было больно соглашаться с Русе Болтоном, произнес Большой Джон.— Ты не можешь обещать то, что лучше оставить твоему отцу, парень. — Моего отца обвинили в измене, — сказал Робб и быстро продолжил, когда Большой Джон затаил дыхание. — Я знаю, что он невиновен. Он никогда бы не предал Роберта Баратеона. Но столица теперь в руках Ланнистеров, и они найдут способ предать его так же, как они хотели бы, чтобы он предал их. — Ха! Как будто я позволю какому-то выскочке говорить мне, что мой сюзерен виновен в измене! — Этот выскочка — твой король, — сказал Робб, нахмурившись. Одна мысль об этом портила ему настроение. А мысль о том, что его сестры и отец будут пленниками этого мальчишки, еще больше расстраивала его. — Он такой же зеленый и тупой мальчишка, но у него есть власть, а власть имеет значение. Он приговорит моего отца к Стене, и у отца не останется выбора, кроме как пойти туда. Это не благородно. Это не справедливо. Так не должно быть, но так есть, — продолжал Робб, поворачиваясь на пятках, чтобы встретиться взглядом с Большим Джоном. Он был почти на целую голову выше его, и плечи его тяжело вздымались. Вид у него был невероятно устрашающий, но если он остановится на этом, то потеряет все уважение, которое успел завоевать. — Винтерфелл остается за мной, лорд Амбер. Мне не нравится отдавать отца на растерзание прихотям неблагодарной твари с короной, слишком тяжелой для его головы, но у меня нет выбора! Я должен строить планы на будущее Севера. Для этого я планирую отдать Ров Кейлин сыну северной семьи, которую обошли стороной, когда я выберу себе жену из знаменосцев. Глаза Большого Джона расширились, а бледные глаза Русе Болтона, стоявшего рядом с ним, обратились к Роббу, а не к армии, стоявшей у него за спиной. — Я женюсь на северянке и использую приданое невесты Фреев, чтобы начать ремонт Рва Кейлин. Я куплю лояльность Фреев — пусть и мимолетную — и одним выбором угожу двум лордам Севера. Теперь вы понимаете? — Да, — медленно произнес лорд Амбер, наклонив голову. Он пристально смотрел на Робба Старка, словно видел его впервые за много лет; такое же выражение было на лице его отца, когда он увидел короля Роберта в Винтерфелле. — Я понял, парень. — Хорошо продуманный план, — согласился лорд Болтон, сцепив руки за спиной. — Если только лорд Фрей согласится бы на него. Робб улыбнулся мрачной улыбкой, которая была наполовину ухмылкой, а наполовину насмешкой: «Лорд Фрей — человек, чье эго превосходит только его жадность. Вы смотрели на него перед нашим отъездом. Вы видели, как лопнуло его самообладание. Он ожидал, что я соглашусь на его требования. Армия будет идти по реке всего четверть дня, прежде чем мы получим всадников от Близнецов, которые позовут нас обратно.» Внезапно отсутствие палаток и костров в рядах армии стало еще более очевидным. — Ты все время готовил их к походу, — пробормотал Большой Джон, и в его обычно бурлящем голосе прозвучала шокирующая перемена. Робб не ответил, а повернулся на пятках и зашагал к своей армии. Рука Робба лежала на нагруднике, где рукоять ножа упиралась в кожу. Нож Брана. На этот раз его обман удастся, он был в этом уверен. И действительно, посланцы Фреев настигли их еще до того, как они сделали первый перерыв, с извинениями на устах и предложениями о перезаключении договора на словах. К ночи северная армия покинула южный замок Близнецов, подкрепленная двумя тысячами фрейских воинов, и маршировала с пожеланиями удачи, вырвавшимися из уст запоздалого лорда Уолдера Фрея лишь благодаря притворной любезности. Впоследствии Большой Джон назовет это его первой победой в войне, и на его лице появится широкая ухмылка. От Робба ничуть не ускользнуло то, что он всегда оказывался рядом со знаменосцами Фреями. Месяц спустя, 298 год - Робб Старк - Город лорда Харровея, Речные земли Командный шатер был большим и удушающе жарким на юге. Это ничуть не устраивало Робба, ведь в его доспехах здесь было во много раз жарче, чем в стеклянных садах Винтерфелла в его мехах. И все же он терпел, ибо вокруг массивного круглого стола в шатре сидели его лорды и леди. Мужчины и женщины, проверенные и верные, каждый из которых с пониманием отнесся к его походу, который он начал после встречи в Близнецах. Эта кампания, надо полагать, принесет свои результаты уже к концу дня. Оказавшись к югу от замка Фреев и имея за спиной многочисленную армию, он постарался посетить все города и деревни по пути к Риверрану. Сначала они остановились в Сигарде, а затем на Ярмарочном Поле; всадники были отправлены в каждую деревню. Робб позаботился о том, чтобы каждый встречный знал, что он спешит к замку Талли и ищет всех способных защищать своего сеньора, кого только сможет найти. Покинув Ярмарочное Поле, он даже некоторое время вел свою армию в юго-западном направлении, чтобы создать впечатление, будто он направляется к Риверрану. Но после дневного марша он развернул свою армию и, переправившись через Красный Зубец, двинулся на юго-восток, к месту слияния Красного, Зеленого и Синего Зубца, надеясь, что застанет Тайвина, идущего на подкрепление своему сыну Джейме Ланнистеру в Риверран. Так и случилось. Мальчик — ведь он видел всего пятнадцать именин — глубоко вздохнул. Амбер. Гловер. Мормонт. Болтон. Карстарк. Даже Флинт, Вулл и Норрей из горных кланов. Были у него и Маллистеры, и Фреи, и все крестьяне, достаточно храбрые, чтобы сражаться в Речных землях. Всего его людей насчитывалось около двадцати шести тысяч. Восемь тысяч из них сидели на лошадях в легкой или тяжелой броне. — Скачущая Гора выехал с конным отрядом Ланнистеров, чтобы усилить осаду Риверрана, — сказал Робб, его голос был громким и настолько уверенным, насколько он мог. Это будет его первая битва, и как бы он ни готовился к ней, он не мог не нервничать. — Остается половина пеших, которые идут позади. Это и есть наша цель. Вокруг стола зашумели и задвигались мужчины и женщины, каждый по-своему предвкушая. Русе Болтон ничем не выдал себя, стоя со скрещенными руками и суженными бледными глазами. Большой Джон стукнул своим мясистым кулаком по столу, а Рикард Карстарк слабо улыбнулся. Мейдж Мормонт рассмеялась под нос. Джейсон Маллистер наклонился вперед, чтобы рассмотреть карту, разложенную на столе. Если бы только Джон был здесь, — подумал Робб, на мгновение закрыв глаза. Теон все еще был с ним, но он очень скучал по своему сводному брату. Он очень скучал по отцу. Даже присутствие матери или одной из сестер было бы утешением. Он остался наедине с Серым Ветром и кинжалом Брана. Он открыл глаза, оскалившись. У него не будет семейного уюта. Ни здесь, ни сейчас. В этом походе он оказался один, и компанию ему составляли лишь незнакомые мужчины и женщины. Ситуация менялась — с каждым днем он узнавал все больше о тех, кого вел, — но они не были семьей. Пока еще нет. — Мы двинемся в путь, как только наступит ночь, — продолжал он. — Большой Джон и леди Мормонт поведут авангард, пять тысяч нашей конницы, вокруг войск Ланнистеров, чтобы зайти им в тыл. Остальная армия будет ждать их впереди. Лорд Карстарк будет командовать левым флангом, лорд Маллистер — правым. Лорд Болтон займет центр. — Люди устанут после ночного марша, — предостерег Галбарт Гловер. Он стоял по другую сторону от Мейдж Мормонт, слева от Робба. В то же время лорды горных кланов — Норрей, Вулл и Лиддл, как заметил Робб, — начали спорить друг с другом в борьбе за право вести людей. Большой Джон тут же принялся их перекрикивать, и внезапно шатер погрузился в какофонию голосов. Робб зарычал и решил, что с этого момента будет ставить Русе Болтона рядом с собой на каждом собрании. Как ни тревожно было присутствие этого человека, он и сейчас хранил молчание, за что, по крайней мере, наследник Винтерфелла был ему благодарен. Тем не менее, надо было что-то делать с этим шумом, чтобы его не услышали в Королевской Гавани. С этими мыслями он повернулся к Серому Ветру, лежавшему на большой шкуре в углу палатки. Лютоволк стремительно рос и теперь был уже по плечо Роббу; его уже можно было серьезно опасаться. «Завой» — подумал Робб. — «Вой». Сначала волк ничего не ответил, только уставился на него. Но, вот, медленно и вяло, словно громкий шум, который издавали его лорды, ничуть его не беспокоил, хищник поднялся на лапы. Затем, резко откинув назад и без того массивную голову, он издал такой громкий вой, что заглушил даже Большого Джона. — Я не безумен, — негромко сказал Робб, как только воцарилась звенящая тишина. — Я не разместил ни Флинтов, ни Вуллов с Толхартами или Дастинами. Я разделил Лиддлов и Норреев и позаботился о том, чтобы Мандерли были размещены вместе с Маллистерами. Вы не найдете ни Мормонтов рядом с Гловерами, ни Флинтов рядом с Амберами — боги хранят это забытое соперничество. Робб сделал паузу, окинув взглядом сначала Большого Джона, затем леди Мейдж Мормонт, лорда Галбарта Гловера и каждого лорда или леди за ними, сидящих за столом. Никто не заговорил, хотя все встретили его взгляд. — Мы выиграем эту битву, — продолжил он, кивнув в сторону города лорда Харровея на карте. — Мы направим сюда ноги Тайвина Ланнистера, затем возьмем Гору и Джейме Ланнистера с тыла, пока они осаждают Риверран, и будем следить за нашими армиями на севере, когда мы подойдем с востока. — Вы получили свои приказы. Я поведу то, что осталось от нашей конницы, и буду сдерживать то, что осталось от их. Это надежный план сражения. Следуйте ему, и завтра мы отведаем ланнистерского вина, братья и сестры. — Вот, вот! — взревел Большой Джон, колотя себя в грудь. Подхваченный его воодушевлением, Флинт из одноименного горного клана тоже принялся орать и свистеть. Вскоре шатер снова наполнился криками и воплями. Однако на этот раз это были звуки праздника, а не мелких споров. Робб надеялся, что они смогут ликовать и после того, как закончится ночь, ведь его первая битва будет оцениваться всем миром как оценка его ценности как командира. Он искренне надеялся, что это не окажется поражением. Мейс Тирелл — «Хайгарден. Золотая роза. Экспорт: зерно, скот, шелк. Густонаселенный регион. Три сына и дочь» — потерпел неудачу в своей попытке уморить голодом Станниса Баратеона в конце Восстания Роберта и до сих пор не может избавиться от этой неудачи. В конце концов, все, что он мог сделать, — это надеяться. Надежда — это все, что у него было.