Раскаяние

Три недели спустя, 298 – Робб Старк – Риверран, Речные земли — Кто бы ни взял черное, Робб Старк, король Севера, должен перевезти его семью и все его земное имущество в незыблемый Ров Кейлин, где семья Черного Брата поселиться под началом лорда Грейстарка, хозяина крепости. Семья этого мужчины будет получать заработную плату, равную его зарплате до вступления в должность, до тех пор, пока его первый ребенок полностью не вырастет. — Именно так, — кивнул Робб, протирая глаза. Он находился в солярии хозяина Талли — вернее, у Эдмара Талли, потому что его отец, Хостер, был нездоров. — Принеси мне копии, как только напишешь дополнительные. Я поставлю свою печать. — Конечно, ваша светлость, — нараспев произнес мейстер Риверрана, человек по имени Виман. Вскоре после этого он ушел. Покончив с этим, Робб вздохнул и откинулся на спинку стула. Он лениво поднял руку к макушке и снял корону. Какой бы тяжелой она ни была, сделанная из прочного металла, она подходила королю гораздо больше, чем любая из тех, что носили южане, в этом он был уверен. Венцом служил бронзовый обруч, украшенный рунами Первых Людей, как дань уважения его наследию. Круг украшали девять черных железных шипов, каждый из которых имел форму длинного меча. Это была прочная корона, не броская, не блестящая и не красивая. Предназначенная для короля Севера. Такая же выносливая, как и его народ. Он мог бы ею гордиться. Но Железнорожденные, конечно же, усложнили эту задачу. Они атаковали Север, эти последователи утонувшего бога; он только вчера получил письма с подробным описанием нападения. Площадь Торрхена и Темнолесье пали, и их кастеляны отчаянно нуждаются в помощи. Или нуждались. По его мнению, те же самые кастеляны теперь больше заботятся о своих головах. Ведь представление Железнорожденных о цивилизованном обществе сводилось к изнасилованию женщин и захвату мужчин в рабство. Из его горла вырвался рык, который повторил Серый Ветер — в остальное время лютоволк спокойно отдыхал на куче мехов в углу комнаты. Он послал весть в дом Дастин из Барроутоуна, поручив им помочь в возвращении площади Торрхена. Он был достаточно снисходителен к ним, когда они прислали лишь мизерное количество мечей для его похода на юг от имени его отца. Леди Барбри Дастин затаила на Эддарда Старка обиду за то, что он не вернул кости ее мужа после битвы у Башни Радости. Хватит. Его отец был мертв. Он позволял ей обижаться, когда пошел в поход, но больше не собирался терпеть. Возможно, он сможет назвать наследника Барроутоуна более точно, чем она, если она будет медлить с выбором. Это дело другого дня, когда война закончится. Когда Железнорожденные будут отброшены назад. И если нападение налетчиков не поставило Теона Грейджоя в трудное положение, то Робб не знал, что могло бы. Он оставался подопечным Дома Старков, заложником, но только по имени, а самозваный Бейлон Грейджой, король Железных островов и Севера, все равно счел нужным начать атаку. Робб полагал, что мог бы поблагодарить Теона, по крайней мере, за преданность. Когда он узнал о нападении, ему сразу же стали ясны подробности его ситуации. То, что его отец так мало заботиться о нем, что рискнул напасть, когда он был окружен мечами Старка, только сделало его горячо преданным Роббу и невероятно озлобленным по отношению к своей собственной крови. Тем более что король Севера однажды подумывал отправить Теона обратно на Железные острова, когда тот добрался до Риверрана, чтобы посмотреть, не заинтересует ли Бейлона Грейджоя союз. Эндшпилем был бы Утес Кастерли, и корабли Железнорожденных значительно облегчили бы осаду. Он, возможно, на самом деле отправил бы Теона тоже, если бы тот придерживался своей первоначальной идеи поспешить прямиком в Риверран, чтобы снять осаду. Это дало бы ему возможность напасть на Западные земли гораздо раньше, чем это было сделано на самом деле. К счастью, занятия с Лювином научили его всему, что ему нужно было знать о Ланнистерах и их привычках: о презрении Тайвина к Тириону, о его горькой обиде на последнего короля Таргариенов за то, что тот взял Джейме в королевскую гвардию, о склонности его дочери вести себя иррационально, когда дело касалось ее детей — Кости Леди прекрасно подкрепляли эту мысль, и он затаил обиду на Сансу. Но самое главное — это показало ему, как много Тайвин думает о Джейме, о его доме, о его гордости. В глазах лорда Ланнистера сын по-прежнему был наследником, потому что карлик не мог править домом львов. Итак, Робб пригрозил этому сыну, предприняв ложную атаку во время осады Риверрана, надеясь, что Тайвин Ланнистер будет действовать иррационально и сделает себя и свою армию уязвимыми. Кривая усмешка тронула его губы. Ему не так повезло: то, что Тайвин послал своего коня вперед, к Скачущей Горе, ни в малейшей степени не было непродуманным решением, учитывая информацию, которой располагал глава Дома Ланнистеров в то время. Это был рациональный выбор человека, известного именно такими качествами. Нет, его единственной неудачей в тот день — или, если можно так выразиться, ночью — была нехватка информации. И никакое остроумие, интеллект или гордость не могли с этим ничего поделать. Результатом стал отбор в Харровее. Робб хмыкнул, поднимаясь со своего места и подходя к окну солярия. Он находился в замке, в котором его мать провела свое детство. — Смотрела ли она когда-нибудь на эти поля из этого самого окна? Если бы она это сделала, то, вероятно, увидела бы зеленые и коричневые цвета, заполненные простыми людьми, собирающими урожай. Не те обгоревшие руины, которые остались. Ланнистеры опустошили Речные земли. Большая их часть теперь была стерта с лица земли, множество простых людей убито и оставлено гнить под солнцем. Потребовались бы месяцы, чтобы оправиться от кровавой бойни и отстроить все заново. Зима близко… — Ваша светлость, — послышался голос Алина с порога. — Лорд Тирион желает поговорить с вами. — Опять? — пробормотал Робб, нахмурившись. Бес был единственным стоящим пленником, взятым при прорыве осады Риверрана. Хотя «прорыв» осады — это, конечно, слишком громкое определение. Когда войска Робба достигли крепости его деда, он обнаружил, что от армии Ланнистеров остались лишь жалкие остатки. Подавляющее большинство из них состояло из наемников и зеленых юнцов, которые чувствовали себя как дома на пшеничном поле, а не на поле боя. И, конечно же, Тирион Ланнистер и его горные кланы из Долины. Многие из горных кланов Робба по тем или иным причинам затаили на них серьезную обиду. Север помнит. Битва была кровопролитной и недолгой, поскольку кланы Долины, наемники и Ланнистеры были в меньшинстве. Те, кто не бежал, быстро пали, и вскоре остались только Тирион и тот наемник, которого он любил — Бронн. По-видимому, карлик получил письмо от своего отца, лорда Тайвина Ланнистера, в котором ему поручалось взять на себя командование осадой Риверрана, в то время как Джейме повел остатки нескольких тысяч пеших на юг через проход под Золотым Зубом, а Гора взял тяжелую конницу, чтобы возобновить свое правление террором в Речных землях. Он знал это отчасти потому, что озлобленный Тирион Ланнистер был готов поделиться этой информацией, а также потому, что его армия сталкивалась с Горой и его людьми на марше к Риверрану. На самом деле, много раз. Этот зверь преследовал их до самых пределов досягаемости стрел Риверрана. Они даже пытались зайти своей армии в тыл, когда прогоняли наемников, которым хватило ума остаться здесь после того, как Джейме Ланнистер покинул Риверран вместе с людьми Ланнистеров. Лорд Клиган потерял около двух тысяч всадников из своих шести, в основном только из-за того, что злоупотребил гостеприимством во время Лагерной битвы, но войска Робба понесли вдвое больше потерь. Осада Риверрана была снята благодаря горько-сладкой победе. — Впустите его, — сказал король Севера, возвращаясь к своему столу, чтобы снова надеть корону на голову. Алин поклонился и быстро вышел из комнаты. Прошло всего несколько секунд, прежде чем Тирион Ланнистер, с важностью, на которую заключенный не имел права, вошел в кабинет. — Робб Старк! — сказал карлик с широкой улыбкой на перекошенном лице. — Ланнистер, — коротко и ясно ответил король Севера. — Я надеюсь, что ваши комнаты вам нравятся. — Что ж, на моем окне нет решеток, и у меня есть шлюха, которая согревает мою постель. Если бы только можно было что-то сделать с вооруженным эскортом… Глаза Робба сузились: «Ты пленник, Ланнистер. Не забывай об этом, понятно?» — Вполне! — мужчина рассмеялся. — Человек всегда должен стремиться улучшить свое положение в жизни, этому, по крайней мере, учил меня мой отец. — И как я могу улучшить твое положение? — А-а, — пробормотал Бес, моргая. — Тогда сразу к делу. Я ценю мужчину с... — Золотом? — рявкнул Робб. — Женщинами? Мужчинами? Выкладывай, муж! — Впервые за долгое время меня назвали мужчиной, — пробормотал Тирион, приподняв брови. — Ах! У вас и так много забот, и мне не нужно ничего добавлять. То, что я хочу, просто — Бобровый утес. Король Севера фыркнул: «Тогда мы ищем одну и ту же награду — я не люблю делиться». — Нет, лорд Робб, — сказал Тирион, поднимая руки перед собой. — Если позволите, я скажу: продолжайте вашу кампанию в том же духе, но вам не нужен Бобровый утес… Вам нужны его богатства. Вы хотите стукнуть моего отца по его большой башке. Вам нужно то, что представляет собой Утес, а не то, что он есть на самом деле. Робб на мгновение замолчал, прищурив глаза. Карлик не ошибался. Не совсем. Его интересовала не сама крепость — у него было достаточно крепостей на Севере, а одну, расположенную далеко на юге, в Бобровом утесе, было бы слишком трудно отстоять — а, скорее, богатство, которое в ней хранилось. Богатство, необходимое ему для восстановления Рва Кейлин. Богатство, в котором он нуждался, чтобы оправдать свой обман. Кинжал, прижатый к груди под туникой, никогда еще не казался ему таким тяжелым. Он подошел к своему столу, большому дубовому столику, который излучал всю красоту юга, и поднял два кубка. Он налил вино из меха, которое велел принести оруженосцу, а затем предложил один Тириону. — Садись, — просто сказал он, когда карлик взял чашку. — С удовольствием! И… Оу! Это вино моего отца? Я узнаю этот сорт, он как-то хвастался им королю Эйерису, по крайней мере, так я слышал от тети Джеммы. Робб слегка улыбнулся. Казалось, Бес трепался не меньше, чем произносил умные слова. — Действительно, — сказал он. — Но мой титул — король Робб, Ланнистер. Тебе лучше запомнить это, пока ты сидишь посреди моей армии. — Ах! Но не в вашем замке, не так ли? Талли были несколько обескуражены, когда вы отказались предоставить им защиту от своего имени, и еще больше, когда вы предложили перенести любой дом на север. Робб нахмурился. Речные земли лежали в руинах и едва ли могли быть защищены всеми силами, что так удачно доказали Гора и Джейме Ланнистер. Присоединение их к своему молодому королевству означало бы только гибель для него, особенно в тот момент, когда он вел войну против Железнорожденных и Ланнистеров одновременно. Перед битвой при Харровее в его армии было восемнадцать тысяч пехотинцев и восемь тысяч всадников. Теперь у него было всего тринадцать тысяч пехотинцев и шесть тысяч всадников. Этого было достаточно для одного или даже двух фронтов, но попытка защитить Речные земли еще и с востока была выше его военной мощи. Нет. Талли должны были обеспечивать себя сами. И его предложение о переезде в другой дом на север было сделано сразу же после его первой встречи с Джоносом Бракеном, владельцем Стоунхеджа. Его замок был сожжен, дочь изнасилована, простые люди убиты, а поля преданы огню. Робб, по глупости, думал, что новое начало будет желанным жестом. Но этот человек был удивительно лоялен и воспринял этот шаг с большим возмущением, чем даже его дядя, Эдмар Талли, исполняющий обязанности главы дома Талли. — Я признаю, что были допущены ошибки, — медленно произнес он. — Да, — согласился Тирион, делая глоток из своего кубка. — Но Талли не в том положении, чтобы жаловаться! Вы прорвали осаду Риверрана… И, конечно же, за их воротами находится небольшая часть вашей армии. — бес криво улыбнулся. —  Они вообще не в том положении, чтобы жаловаться. — Бобровый утес, — сказал Робб, возможно, слишком поспешно. Хмурое выражение на его лице тоже не исчезло полностью, поэтому он спрятал его за бокалом. — Бобровый утес, — согласился Тирион. — Это мое право по рождению, даже если мой отец отказывается это признавать. — Джейме старший. — И он в королевской гвардии. Люди, у которых нет никаких титулов, кроме одного. — У тебя есть это право, — согласился Робб. Вино помогло ему прийти в себя. Разговор о семье его матери взволновал его. — Но у меня нет причин отдавать тебе Утес, когда я могу просто взять его. — Без кораблей Железнорожденных, лорд Робб? Вы никак не сможете помешать хлебу, сырам и винам доставляться в мою семью морем. И Горе тоже не помешаете! Он все это время будет за вашей спиной! — Король Робб, — сказал он, нахмурившись. Дикари Григора Клигана были для него постоянным источником раздражения, мешая ему передвигаться по Речным землям одним своим присутствием. Они двигались быстро, быстрее, чем он успевал их догнать. И он не хотел рисковать своими шестью тысячами всадников против шести тысяч, которыми командовал Гора. Он верил в мужчин и женщин Севера, но вступать в бой, когда тринадцать тысяч пехотинцев сидели на задницах, было глупым планом. Нет, пусть они пока сожгут Речные земли. Он не выступит против них, пока не представится возможность. — Могу ли я предположить, что вы сможете остановить производство хлеба, сыра и вина, лорд Тирион? Карлик рассмеялся: «Я всего лишь полумуж, я не могу помешать кораблям приплывать в Утес... Но я могу открыть ворота, Хитрый Волк». Губы Робба дернулись вверх. — Глупое имя, — сказал карлик, делая еще один глоток из своего кубка. — Я тоже так думал, но от того, как тебя называют простые люди, невозможно избавиться. Возможно, мы ошибаемся, лорд Робб. Может быть, у простых людей в руках вся власть, и они позволяют нам править? — Король Робб, — снова поправил шестнадцатилетний именинник, теперь уже уверенный, что Тирион водит его за нос. Тем не менее, его эго было не настолько велико, чтобы он не выслушал его — любой потенциальный способ проникнуть в Бобровый Утес Робб изучил бы досконально. — И, возможно, ты прав, Ланнистер. Но мы здесь не для того, чтобы говорить о простых людях. — Ах! Конечно… Ближе к делу! Ближе к делу! Я могу открыть ворота Утеса Кастерли для вашей армии, если только вы посадите меня на это золотое сиденье, когда будете уходить. — И народ просто позволит это? Посадить того, кто их предал? Улыбка карлика погасла, и он снова поднес кубок к губам. Когда он опустил его, улыбка вернулась на его лицо: «Позвольте мне позаботиться о моем простом народе, лорд Робб. Вы увидите, что у них короткая память, совсем не такая, как у северян! По крайней мере, я так слышал...» Король Севера издал низкий горловой рык, но на этот раз не стал поправлять гнома. Тем не менее, его мысли были заняты возможностями, которые предлагал Бес. Путь в Бобровый Утес… он не мог пройти мимо этого. Но план, в котором Тирион сам открывал ворота перед его армией, выставлял карлика предателем. Несмотря на умение этого человека манипулировать разговорами, Робб сомневался, что ему удастся удержать свое желанное золотое кресло слишком долго. Обычно для короля Севера это не имело бы ни малейшего значения — он не нуждался в друзьях среди Ланнистеров, — но что он мог использовать, так это источник дохода. И золотые рудники Западных земель прекрасно подходили для этой цели. Чтобы оправдать Тириона, он не мог быть тем, кто откроет ворота. Это должны были быть люди, купленные и оплаченные королевским золотом, кто-то вроде наемника карлика. Этот человек — Бронн — тоже годился бы на роль козла отпущения. Но тогда зачем останавливаться на одном человеке, когда можно найти десятки? — У меня есть план получше, Ланнистер, — сказал Робб, почивая на лаврах, чтобы говорить с гномом тише. Он не доверял стенам Риверрана. Не после того, как однажды он подслушал, как служанки шептались о его делах, пока он молился в Богороще, желая Брану мира в посмертие и безопасности в жизни его сестер. — Возьми своего наемника и три дюжины моих светловолосых северян, возможно, из Белой Гавани или Флинтов, и расскажи историю о том, как ты сбежал от моей северной армии. Расскажи им, что ты перехитрил нас, дикарей-варваров, какими мы и являемся, и как ты пересек сельскую местность и добрался до Бобрового Утеса, прежде чем мы смогли тебя поймать… Пусть они представятся дикарями даже из твоих горных кланов Долины. Это должно одурачить всех, кто будет задавать вопросы. Робб помолчал, делая большой глоток из своего кубка. Тирион ничего не ответил, вместо этого Ланнистер прищурился и уставился в землю перед собой. — Моя армия последует за вами через несколько недель. И когда мы достигнем Утеса Кастерли, ворота распахнутся перед нами. Я позволю тебе сохранить твой золотой трон. И вместо того, чтобы полностью опустошить хранилища твоего замка, я заберу только половину твоих припасов и золота. — Хитроумный план и щедрое предложение, теперь я понимаю, почему простой люд называет тебя Хитрым Волком, — нараспев произнес Тирион, осторожно ставя свой кубок на столик рядом со своим креслом. — Но, видите ли, у меня нет армии, чтобы раздобыть побольше продовольствия, чтобы прокормить свой простой народ зимой, а, как вы, Старки, так любите напоминать нам, зима близко... — Тем не менее, у тебя все еще будет золото, на которое можно купить эту еду. — Разумное замечание, мой хороший друг! Но, видишь ли, кто будет охранять эту еду, если мои сильно ослабевшие мечи будут охранять мои шахты? — Ты не женат, не так ли? Заключи сделку. Попроси еды в качестве приданого, потому что золота у вас в избытке. — Легче сказать, чем сделать, лорд Робб. — Я мог бы с такой же легкостью забрать все золото и еду. — И я мог бы с такой же легкостью не открывать эти надоедливые, вызывающие беспокойство ворота. Робб нахмурился: «Треть золота и продовольствия, а также половина руды с вашего крупнейшего рудника». — Ах! — воскликнул Тирион, вскакивая на ноги. Карлик протянул руку, в то время как король Севера выпрямился во весь рост — они смотрели друг другу в глаза. — Вот от этого предложения я не могу отказаться! Робб посмотрел на протянутую ему руку, но не ответил тем же. — Цифрами. Бес моргнул: «Прошу прощения?» — Подсчет золота в ваших хранилищах, когда вы достигнете Кастерли Рок, — сказал Робб, снова понизив голос. — Мои люди оценят, сколько у вас золота... — Король Робб, вы же не считаете меня таким бесчестным... — Я считаю, Ланнистер. Мне достаточно взглянуть на вашего племянника в качестве доказательства. Карлик вздохнул, но протянул руку еще раз: «Очень хорошо, король Робб. Вы проницательны для своего возраста, в этом нет сомнений». На этот раз король Севера пожал руку мужчине: «Я допустил ошибку. Опрометчивую ошибку. Это стоило жизни моему брату. Я по необходимости осторожен, чтобы не допустить еще одну, из-за которой погибнет еще один человек». — Ах, юный Бран Старк, — пробормотал гном, закрывая глаза. — Печальное... — Не говори о моей семье так, как будто ты их знаешь, Ланнистер. Тирион вздохнул: «А я-то думал, мы друзья...» — Вовсе нет, — ответил Робб, возвращаясь к своему столу. — Теперь у твоей уловки есть только одна проблема — твой отец. Глаза карлика расширились: «Ах! Но, король Робб, вы уже решили эту проблему!» Король Севера замер, его рука была на полпути к бокалу: «Объясни!» — Ну, — начал Ланнистер, откидываясь назад на спинку стула. — Видите ли, я наблюдал любопытное зрелище, когда меня водили по Риверрану, как придворного шута… Хотя я, конечно, выглядел соответствующим образом, во всем... — В чем суть, Ланнистер? — О, все просто, — огрызнулся Тирион. — Вы уже взяли в плен моего отца, король Робб. Он ожидает вашего приговора в цепях вместе с моим дорогим дядей, Киваном Ланнистером! И одет в цвета Свифта, ни много ни мало! Карлик рассмеялся: «И когда я увидел его, я был удивлен… Мог ли мой отец послать мне приказ держать осаду Риверрана в цепях? Если только кто-то еще из семьи Ланнистеров желал моей смерти!» И смех стих так же быстро, как и начался: «И я хочу увидеть ее смерть, прежде чем сам уйду, король Робб. Для этого мне нужен Бобровый Утес». Неделю спустя, 298 — Робб Старк — Риверран, Речные земли Тирион Ланнистер отправился в путь с северянами, все они были одеты в меха и кожу горных кланов Долины. Роббу показалось странным, что карлик не выбрал ни одного цвета для одежды Ланнистеров, поскольку они слишком сильно выделялись среди всех этих блестящих красных и золотых украшений Львиного трона. Очень быстро он понял, что они и должны были выделяться. Предполагалось, что их будет легко опознать. Тем лучше для Тириона Ланнистера, если он убьет их, как только доберется до Бобрового Утеса. Поэтому Робб одел в одежду горных кланов только людей Фрея, а затем приказал сотне своих людей Старка одеться в красно-золотые одежды убитых ими Ланнистеров. Они должны были стать отставшими солдатами Джейме. Разведчики, оставленные позади, следили за тем, чтобы северная конница не зашла им в тыл. Хотелось надеяться, что Тириону не покажется странным, что они присоединились к его отряду. Он никому не рассказал о своем плане, кроме ста человек, которых он завербовал. Его лорды и леди все еще думали, что их единственный путь в Бобровый Утес лежит через Тириона Ланнистера. — Король Робб, ваша светлость, — произнес голос от двери. Он представился как Вилис Мандерли, сын лорда Вимана Мандерли из Белой Гавани. Когда он повернулся ко входу в кабинет, там стоял человек, держа в руках письмо. Он поправил корону на голове и кивнул на один из стульев, стоящих перед его столом. — Я принес известие от моего лорда-отца, ваша светлость, — сказал крупный мужчина, опускаясь в кресло. У него вырвался глубокий вздох. — Прошу прощения. В последнее время передвигаться легче не стало. — Мы скоро будем дома, лорд Вилис, не волнуйтесь. Все, что нам осталось, это захватить Бобровый Утес и вернуть моих сестер. — Именно так, ваша светлость, именно так, — согласился мужчина, кивая. — И, если вы не сочтете это странным, я бы предпочел, чтобы вы называли меня по имени, без титулов. В конце концов, я буду вам хорошим отцом. — Действительно, Вилис, — согласился Робб, одарив мужчину улыбкой. — Я надеюсь, что осада Рва Кейлин не задержит вашу дочь надолго. Непродуманная атака Железнорожденных произошла в неподходящее время. — Ах! — проворчал мужчина, осторожно разворачивая пергамент, который держал в руках. Он протянул его Роббу. Король Севера развернул его и увидел, что на него смотрит бледнокожая женщина с легкой улыбкой в уголках губ. Ее темные волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо, а на голове красовалась вуаль, украшенная десятками крошечных драгоценных камней. Она выглядела уверенной в себе. Могущественной. Это были не те слова, которые Робб ожидал услышать от себя. Вместо этого он думал, что она будет красивой или миловидной, и, хотя она явно была и той, и другой, он увидел в ней королеву. Королеву Севера. Эта мысль заставила его улыбнуться. — Ваша дочь, Винафрид? — пробормотал он, осторожно кладя пергамент на стол и вновь обращая внимание на отца девушки. — Все верно, ваша светлость, — ответил мужчина с довольной улыбкой на лице. — Этот рисунок сделали второпях, когда стало известно, что воинам Старка, Мандерли и Рида не удастся вернуть Ров Кейлин в кратчайшие сроки. Она вам нравится? — Да, Вилис. Ваша дочь необыкновенная красавица, и, хотя этот портрет, возможно, был написан наспех, он не оставляет у меня сомнений в ее привлекательности. Более того, я доволен тем, что вижу, потому что в ее взгляде я вижу королеву… У нее сильная воля, не так ли? — Вполне, ваша светлость! — мужчина рассмеялся. — Я беспокоился, что из-за этого она вам не понравится! Робб слегка улыбнулся: «Мужчине в моем положении нужна сильная женщина рядом с ним, Вилис. Из нее выйдет хорошая королева». Пожилой мужчина медленно выдохнул, глядя в землю перед собой: «И я пришел сюда, чтобы развеять ваши сомнения, ваша светлость. Вместо этого вы развеяли мои!» — От короля, Вилис, меньшего и не ждут. — Если позволите… От мудрых королей меньшего и не ожидают, ваша светлость. Воистину, север только выиграет от вашего руководства. Робб хмыкнул: «Я…» Раздался стук в дверь. Он нахмурился и прочистил горло, чтобы повысить голос. — Да? — позвал он. — Ваша светлость, — дверь приоткрылась, и из-за нее показалась голова Алина. — Я... Здесь кто-то, кто называет себя вашей сестрой. Робб — и Вилис тоже — замерли. Насколько ему было известно, обе его сестры все еще находились в Королевской Гавани. В дополнение к первому он получил еще не менее пяти писем с призывом отказаться от своего бунта, и каждое из них было написано тонким, аккуратным почерком Сансы. На каждом была печать его отца, и хотя он злился, глядя на воск и думая о Ланнистерах, которые им пользовались, это, по крайней мере, убеждало его в том, что Санса в безопасности. Арья… он предположил, что его взбалмошная сестра просто отказалась принимать участие в играх Ланнистеров. Он думал, что ее упрямый характер заставил их игнорировать ее ради более сговорчивой старшей сестры. Но… — Где? — быстро спросил он, и Серый Ветер оторвал голову от груды мехов у него за спиной. — Где она? — В большом зале, ваша светлость. Робб сглотнул, мальчишеский восторг охватил его разум, сдерживаемый лишь уроками, усвоенными мужчиной. — Вилис, — сказал он, осторожно — возможно, слишком поспешно — свернув портрет Винафрид и положив его в свою тунику. Портрет недолго оставался бы нетронутым, особенно во время путешествия вместе с ним. — Я должен... — Конечно, ваше величество, — сказал мужчина, поднимаясь на ноги и кивая. — Я не обижаюсь. Я сказал то, что хотел сказать. Я сам доберусь до своих комнат. Мужчина ушел, и вскоре Робб сделал то же самое. Алин шагал за ним, а второй охранник, стоявший у двери, остался позади. Он услышал её раньше, чем увидел. Арья! Это голос Арьи! — Что значит, я не могу подойти к нему? Это просто Робб! — Принцесса Арья, пожалуйста... — Почему ты продолжаешь называть меня принцессой?! Я выбью тебе зубы, если ты не прекратишь! Я не принцесса и не буду носить платья! — Конечно, миледи, мы послали весть вашему брату... — Хорошо! Робб прошел через огромные двери и вошел в большой зал Риверрана. Это был странный зал, заставленный квадратными столами под колоннами. За одним из длинных столов восседал Эдмар Талли. В центре зала мейстер Виман разговаривал с... — Арья, — прошептал Робб, бросаясь вперед. Её волосы были короче, она была ещё тоньше, чем прежде, и носила мальчишеские штаны с мечом на бедре, но ошибиться было невозможно. Это была его сестра. Он настиг её прежде, чем она успела отреагировать на шум за спиной, и схватил её в медвежьи объятия. Она взвизгнула: «Отпусти меня, а то я тебя...! Робб? ...Робб!» Он быстро почувствовал, как её руки обхватили его шею, и опустился на колени посреди зала. При виде девушки с его плеч словно свалилось огромное давление, по крайней мере, часть его. — Тебе уже десять именин, — оцепенело понял он, крепче сжимая её. Девушка фыркнула и что-то пробормотала ему в плечо. Он не мог понять, но это было неважно. Она вернулась — Арья вернулась, целая и невредимая и... — Кто её привел? — тихо спросил он у Вимана, пристально глядя на него. Мейстер отводил взгляд, сохраняя почтительность, но когда к нему обратились, он встретил взгляд Робба. — Человек по имени Йорен, ваша милость, из Ночного Дозора. — Черный брат, — пробормотал Робб, стараясь сохранить ровный голос и отчасти преуспевая в этом. — Я набрал для него четыре и семьдесят рекрутов из своей армии, да? — Шесть и семьдесят, ваша милость. Еще двое приняли ваше предложение, как только взошло солнце. — Он будет пользоваться моей благосклонностью, он и Дозор... Арья отдернула голову от его плеча, её глаза покраснели, а из носа потекло. Девушка двигалась так быстро, что он не успел убрать свою голову с короной с её плеча. Сестра вскрикнула, потирая голову, один глаз закрылся, и она вздрогнула: «Что это... Это корона?! Ты правда король?!» Он беззвучно кивнул. — Робб! — Арья застонала, обнажив зубы. — Я не хочу быть принцессой! И он рассмеялся, снова заключая девушку в объятия. Она боролась с ним, разгневанная полученным титулом, но он не отпускал её. Два месяца спустя, 298 год — Робб Старк — Золотой Зуб, Западные земли. Первая крепость, взятая им в Войне Пяти королей, принесла ему некоторое разочарование, поскольку лорд Лео Леффорд, глава дома Леффордов и лорд Золотого Зуба, оказался его пленником. Ему нужно было только напомнить об этом западным жителям, и ворота открылись для него и его армии без особой шумихи; требовалось лишь обещание отпустить плененного лорда его семье. Робб так и сделал, но разместил в крепости двух тысяч своих пехотинцев, чтобы обезопасить свой путь к отступлению из Западных земель. И золота, конечно, — он заберет его и продукты на обратном пути на север, после того как вторжение Железнорожденных будет отбито. Железнорожденные, — с иронией подумал мальчик-мужчина-король. — Меньше двух месяцев назад я из-за них терял сон… теперь они по неизвестным причинам вернулись на свои Железные острова. Это был приятный сюрприз — то, что войска Железнорожденных покинули их высокородные командиры. По последним новостям на площади Торрхена снова развевались цвета Таллхарта и Старка, хотя Ров Кейлин все еще находился в осаде силами Старка и Мандерли, оставшимися к северу от Перешейка, которым помогали Риды. Очевидно, даже Дастины из Барроутоуна решили прислать небольшое количество мечей в качестве поддержки. То, что дом Мандерли стремился отвоевать Ров Кейлин, чтобы его невеста, Винафрид Мандерли, могла отправиться на юг, только делало ситуацию более многообещающей. Робб назначил Марлона Мандерли, командующего гарнизоном в Белой Гавани, ответственным за осаду, по предложению лорда Вимана Мандерли. — Робб, — позвала Арья, болтая ногами взад-вперед, сидя на окне на вершине Золотого Зуба. Они находились в помещении, которое в ближайшем будущем служило ему солярием, хотя, на его вкус, в комнате было слишком много золотого и малинового. — Когда мы выступим? — Скоро, сестра, — немедленно ответил он. — Как скоро? Завтра? Он подавил вздох, но все равно начал просматривать пергамент, лежащий на столе. Два письма от матери, отчет о обозе с припасами для его армии, предложение о помолвке для Берена Толлхарта и Арьи Старк, различные донесения от его разведчиков, еще одно... Ах! Он поднял лист, чтобы получше рассмотреть. Сто имен были написаны его собственной рукой, аккуратно, чтобы не выделяться от его обычных, почти неразборчивых каракуль. Девяносто восемь имен были зачеркнуты. Но одиннадцать остались без вести пропавшими. Он ждал тех людей Старков, одетых как Ланнистеры, которые должны были сопровождать Тириона. Он хотел быть абсолютно уверенным, что его второй план по захвату Утеса Кастерли увенчается успехом. Он повернулся к Арье: «Скоро». Девушка фыркнула, отворачиваясь от горных хребтов, окружавших Золотой Зуб, и пристально посмотрела на него прищуренными глазами. Её меч — чрезвычайно тонкий клинок, который, как он узнал, она получила от Джона, — с грохотом ударился о каменные стены. — Ты заключил сделку с Бесом, не так ли? — спросила она, скрестив руки на груди. Со своими все еще короткими волосами и в брюках она больше походила на мальчика, чем на девочку. — Мы... — Что я тебе говорил об этом? Особенно здесь? Она превосходно выдержала его прищуренный взгляд: «Я помню. Но два дня назад ты также сказал мне, что мы выступим!» — Наша ситуация изменилась, — ответил он, взглянув на одну из бумаг на своем столе. Ту, которую он использовал, чтобы следить за возвращающимися людьми Старка, одетыми как Ланнистеры. Никто из них, конечно, не вернулся в красном и золотом, а в обычной одежде. Он отвлекся от бумаги, когда Арья усмехнулась. — Ты не рада, что я позволил тебе пойти с армией, сестра? Девушка отвела взгляд: «Я бы пошла, даже если бы ты сказал 'нет'.» — Именно поэтому я и позволил тебе пойти со мной, — пробормотал Робб себе под нос. — О чем ты там шепчешься? — Ни о чем, Арья. Ты еще не видела портрет моей невесты? Девушка нахмурилась, но какое-то время ничего не говорила, опустив глаза в пол. Один из её ботинок шаркнул по камню, прежде чем она снова посмотрела на него, беспокойно оглядывая комнату. — Тебе обязательно так рано жениться, чтобы иметь наследника? — спросила девушка, теперь её голос звучал тише. Её пальцы крепко сжимали иглу. —  Да, — сказал он, переводя взгляд с рисунка Винафрид Мандерли на свою сестру. — Мой трон построен на слабом фундаменте, Арья, и без сына, который мог бы стать наследником, эта обязанность ляжет на Рикона. —  Почему он не может быть твоим наследником? Робб нахмурился: «Мои знаменосцы не стали бы с таким рвением следовать за ним. Он ещё ребёнок, едва ли достаточно взрослый, чтобы даже держать в руках тренировочный меч. Он не был испытан в бою, и, хотя некоторые из моих сторонников присоединились бы к нему, другие, несомненно, предали бы его. Я не стану подвергать такому испытанию мальчика, которому всего четыре именин». —  Хм, — усмехнулась девушка, снова скрестив руки на груди. — Что ж... Они нам все равно не нужны, эти другие семьи, так что тебе не нужно жениться, и тебе не нужен сын. Робб снова взглянул на портрет Винафрид. Края пергамента были обтрепаны, и он помялся на сгибах, когда прятал его в своих доспехах. Чернила тоже начали выцветать. Но, тем не менее, изображённая на нём женщина смотрела на него снизу вверх, непоколебимо сильная и гордая. Мальчик в нём надеялся, что он понравится ей, что они найдут любовь, которую, как он видел, проявляли друг к другу его собственные мать и отец. Король в нём надеялся, что она сможет справиться с трудностями, связанными с положением королевы Севера. Что у неё острый ум и достаточно крепкая шея, чтобы удержать корону. Но они оба согласились, что она необходима для выживания королевства. — Арья, — начал Робб, поворачиваясь к сестре. — Посмотри на меня, пожалуйста… Спасибо. Даже если я стал королём Севера, даже если однажды я возьму себе жену, я всё равно найду время для тебя, сестра. Глаза девушки расширились: «Что?!» — рявкнула она. — Меня это не волнует. Я знаю, что ты... Я имею в виду... дело не в этом! — Робб предпочёл не отвечать. —  Это не так! — настаивала Арья. — Мне всё равно, есть ли у тебя время для меня! ...У меня его нет! Я сама выжила на войне, так что ты мне не нужен! Эти слова задели. Они глубоко ранили. Не потому, что она утверждала, что он ей не нужен, а потому, что она вообще могла думать об этом. Возможно, он и не виноват в том, что Арья Старк осталась одна посреди войны, но будут прокляты боги, если это не напомнило ему о том, как он подвёл Брана. После стольких месяцев мысль о том, что ещё один член его семьи может пострадать, в то время как он мог бы предотвратить это, поразила его в самую душу. —  Мне жаль, Арья, — тихо сказал он, его глаза лениво обводили черты лица Винафрид. Столкнутся ли его дети однажды с такими же невзгодами? Он искренне надеялся, что нет. Он искренне надеялся, что тот мир, который он пытается строить для Севера, продлится долго. —  Ты не должна была проходить через... —  Заткнись! — рявкнула девушка. — Не говори так, будто это твоя вина или... или будто ты должен был защищать меня! Потому что мне это не нужно! Ни тогда, ни сейчас! Её грудь вздымалась, а рот исказился в рычании, которого он от неё никогда не ожидал. Одна рука с тонкими пальцами сжимала меч в ножнах, в то время как другая была сжата так, что костяшки пальцев побелели. Это зрелище настолько разительно изменило добродушную, если не сказать угрюмую, девушку, которую он знал по Винтерфеллу, что у него не хватило слов. Всё, что он мог сделать, — это остаться на своём месте. «Ей так больно...» Он поспешно вскочил с места, чуть не упав, и опустился на колено перед девушкой. Он обхватил её руками за спину как раз в тот момент, когда она попыталась отпрыгнуть. — Эй! Что... Прекрати это! — рявкнула она, вцепившись руками в его тунику. — Робб! Отпусти, отпусти меня! Мне не нужны эти чертовы объятия! Я не хочу! Я не хочу... У неё перехватило дыхание. — Я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не боялась за свою жизнь, — пробормотал он, когда девушка собралась с духом. — Ты не можешь этого обещать, — тут же ответила она. — Ты не можешь так говорить! Робб промолчал, просто не выпуская её из объятий. — Ты не можешь! — настаивала она. — Ты — глупец! Ты... Я могу сама о себе позаботиться, Робб! Ты мне не нужен! Мне не нужно, чтобы ты присматривал за мной, или разрешал что-то делать, или… или что-нибудь ещё! Я убила конюха в Королевской... Её тирада снова оборвалась преждевременно, хотя на этот раз виной тому была икота. За ней немедленно последовало всхлипывание. Её руки снова начали теребить его тунику. — Отпусти меня, — повторила она, хотя и не так громко, как раньше. — Я не ребёнок! И я не такая, как Санса! Я знала, что нужно бежать, и я побежала, а теперь... теперь... Она резко вдохнула, издав не то вздох, не то сдавленное рыдание. — Я не... Я не... — пробормотала она, всхлипывая. Она уткнулась лицом ему в плечо. — Я не... — Я здесь, хочешь ты этого или нет, Арья. — Ты... — она всхлипнула, но постаралась как можно быстрее сглотнуть. Она продолжила дрожащим голосом: — Это глупо! Это… Ты мне не нужен! Я не... Девушка снова всхлипнула, и Робб чуть крепче обнял её за спину. Оказалось, что этого было достаточно, чтобы Арья растаяла. Девушка тяжело и громко зарыдала, уткнувшись в его плечо и вцепившись кулаками в грубую ткань его туники. У неё подкосились ноги, и Робб отнёс её к одному из окон комнаты. Свежий воздух всегда помогал ему справиться с непосильными обязанностями, когда его разум притуплялся и он начинал размышлять. Он надеялся, что это поможет и Арье. Девушка, со своей стороны, казалось, не заметила этого движения. Она уткнулась лицом ему в плечо и вцепилась кулаками в его одежду. Даже когда он забрался на выступ и усадил её к себе на колени, она не высвободилась из его объятий. — Я н-не хочу... — настаивала она, сотрясаясь от рыданий. — Я не это имела в виду! Я не хотела! Затем её охватил приступ кашля, прерываемый судорожными вдохами. Её плечи вздрагивали, и, когда кашель стих, её снова охватили рыдания. — Я... — она икнула. — Я не хочу... я не хочу... Рыдание заставило её прервать фразу, и, пока она отчаянно хватала ртом воздух, он заговорил. — Не хочешь идти маршем? ...Тебе не нужно... — Нет! — девушка взвизгнула, и он с трудом подавил дрожь от её пронзительного крика. — Нет! Я-я-я хочу м-м-маршировать! Я хочу — я хочу — я хочу пойти! Я... — Ты можешь пойти, — заверил её Робб. — Я... я не... я не ребёнок! — быстро продолжила она, как раз когда её снова охватил приступ рыданий. И Робб вздохнул, закрыв глаза: «Я знаю, Арья... Поверь мне, я знаю, что ты не ребёнок». Это, казалось, успокоило её, потому что она перестала пытаться заговорить, несмотря на свои рыдания. Она рыдала у него на плече ещё несколько минут, её плечи всё время вздрагивали. С каждым её вздохом дыхание становилось всё более и более ровным. Её уже не так мучила дрожь, даже когда их окутал свежий горный воздух — долгожданное облегчение после душного, жаркого воздуха в его временном солярии. Он оставался с ней в таком положении почти час, даже после того, как её рыдания стихли, а руки отпустили его одежду. Даже после того, как она слегка повернулась у него на коленях, чтобы смотреть на горы, а не на слишком красно-золотую комнату за ними. И воцарилось молчание. Но, в конце концов, Арья заговорила. Она уже давно перестала всхлипывать. — ...Робб? — пробормотала девушка, решительно глядя на горы, а не на него. Он не стал поднимать этот вопрос: «Да, Арья?» — Просто… Если у тебя будет сын, постарайся, чтобы он не был похож на Джоффри... на этого маленького засранца. Вопрос застал его врасплох, и он издал низкий, утробный смешок, прежде чем смог сдержаться. — Как Джоффри, — фыркнул он. — Арья! Я скорее съем ботинок этого тупицы, чем воспитаю сына по его образу и подобию! Девушка фыркнула, и, когда она успокоилась, он увидел, как уголки её губ приподнялись: «Хорошо. Так что... тогда у тебя может быть жена». Робб снова рассмеялся, хотя и не так сильно, как раньше, но ничего не ответил. В конце концов, солнце садилось за горы, и это было прекрасное зрелище.