Новые приключения Люпена VIII

      Спокойной походкой, Дзиген шёл по улицам колонии Асахикады. По идее ему бы ускорить шаг, чтобы успеть поглядеть на реконструкцию, в которой будет участвовать Гоэмон, но Дзиген ускоряться не собирался. Во-первых он знал, что даже если он не станет зрителем, Гоэмон не обидится. Во-вторых только во время спокойной прогулки можно поразмышлять. О чём же? Ну, теперь он, пообещав Йи Куану улучшить ситуацию, возложил на свои плечи обязанность разобраться с тем, что Гоэмон имеет лишь одного друга в лице самого Дзигена. Бородач на самом деле посчитал, что старик Йи является престарелым другом Гоэмону, ведь маразматик заботится о нём, а разве забота не является главным "компонентом" в дружбе. Проблема в том, что сам старик так не считает. С его точки зрения он испортил Гоэмону жизнь и всё что он делает это в сути своей хоть какое-то искупление. Да и под словом "друг" обычно подразумевают людей близких по возрасту, чего не скажешь про мистера Куа и Гоэмона. Дзигену только было не понятно: устраивает ли такое положение вещей самого Гоэмона? Раньше бы он предположил, что Исикаву вполне устраивает такое положение дел, но вот сейчас... После того как ближайший друг Дзигена, который в отличии от Гоэмона вполне себе общителен, рассказал ему что чувствует себя одиноким и косвенно признался, что сейчас он по непонятным для него причинам не может завести друзей... В общем Дзиген теперь рассматривал вариант схожий с ситуацией Люпена: Гоэмон вполне осознаёт, что одинок, но по каким-то причинам не может с этим ничего сделать и не может даже признаться в этом никому, даже Дзигену.       Теперь же бородач вознамерился поговорить с Гоэмоном, прежде чем уехать с Асахикады и вернуться к не менее одинокому человеку.       «Звучит как план...» — подумал Дзиген.       Пройдя мимо недостроенного здания, Дзиген внезапно остановился, так как увидел девушку, что с большим интересом о чём-то расспрашивала рабочего. Эта китаянка подходила под описание, данное стариком Куаном.       «Чёрт, лучше б дед дал описание поточнее, ведь девушка в зелёном платье — не такое уж и редкое явление. Лучше у самой девушки спрошу. Вдруг она всё же не его дочь», — с этими мыслями Дзиген развернулся и направился в сторону девушки.       Китаянка, к удивлению Дзигена, очень резко повернула голову и очень пристально стала наблюдать за ним. Подойдя ближе, Дзиген насторожился, ведь красавица резко прервала диалог с рабочим (Дзиген понял это по удивлённому лицу рабочему) и целенаправленно зашагала в его сторону. Подойдя к друг к другу вплотную, Дзиген сказал:       — Хочу спросить: являешься ли ты дочерью Йи Куана? — Дзиген не стал тратить время, поэтому спросил прямо.       — Да, являюсь, — девушка стала пожирать взглядом Дзигена.       — В общем, твой отец ждёт тебя дома, — Дзиген, посчитав что свою работу выполненной, развернулся и уже собрался сделать шаг, но тут...       — Стойте! — девушка вцепилась в руку Дзиген и чуть ли не повиснув на нём. — Куда вы так спешите!       — Тебе то какое дело! — Дзиген пытался выбраться из захвата.       А девушка и не думала сдаваться, а наоборот ещё крепче сжала руку бородача и не только... Дзиген далеко не сразу заметил, но китаянка начала активно ощупывать его. Это действо привлекло внимание рабочего, который чуть ли не за шкирку этих двоих отвёл подальше, чтобы прохожие не пугались. Вот только этот "добродетель" не слушал Дзигена, пытающегося объяснить, что произошло. В итоге Дзиген вместе с дочкой Куана оказался в каком то переулке.       — Ты так каждого человека, к которому пристают, в переулок загоняеш! — сказал Дзиген вслед рабочему.       — Зато теперь нам никто не помешает! — девушка опять потянула свои руки к торсу Дзигена, но её шаловливые рученьки схватил владелец торса.       — Кто тебе дал право так вести себя! — Дзиген отпустил руки красавицы только когда она перестала брыкаться. — После такого, я тебя слушать не собираюсь! — Дзиген развернулся и быстрым шагом попытался покинуть переулок.       «Ну не мог же Куан ТАК плохо воспитать свою дочь», — пронеслось в голове Дзигена перед тем как в наушниках послышалось:       — Обернись.       — Ого, с вы на ты! Невежливо,— бородач не обернулся.       Дзиген окончательно убедился, что это — местная сумасшедшая, которая дочерью Йи Куана уж точно не является. Ну, или Дзиген хотел верить, что не является.       Уже на выходе из переулка случился новый "порыв нежности". Девушка одной рукой обняла шею Дзигену. Он уже хотел силой сбросить сумасшедшую, но тут он почувствовал... как кего спине приставили пистолет.       — Тебе не кажется эта ситуация знакомой? — спросила девушка.       Дзиген медленно повернул голову, то что он увидел мгновенно дало ему всю необходимую информацию. Это было самодовольное женское лицо, которое вовсе не принадлежало милой китаянке. Эти глаза, в которых можно было разглядеть черты хитрой лисицы, эта улыбка — всё это принадлежало уже знакомой Дзигену японке.       — Отойдём немного назад, — девушка крепко, свободной рукой, схватила Дзигена и "оттащила" его слегка назад.       — Фудзико Мине... — сказал Дзиген сквозь зубы.       — Угадал!       — Ты хоть осознаёшь, что то, что ты делаешь противозаконно, — сказал Дзиген развернувшись к псевдо китаянке лицом.       — Уж поверь, я отлично понимаю что делаю. Да и знаешь, не тебе тут возмущаться! Или ты правда забыл, что делал тоже самое в том парке.       Дзигена охватил гнев, сам факт, что она сравнила себя с ним.       — Я сделал то что сделал только, потому что ты повела себя определённым образом. У меня были причины. Я должен был достать доказательство ТВОЕЙ вины.       — Ох, доказательство, спасибо, что напомнил! Помаду, что ты забрал, ты должен отдать, — девушка вытянула руку, как бы требуя отдать ей предмет добровольно.       — Вот почему ты меня облапать пыталась, — Дзиген слегка улыбнулся.       — Ты понимаешь в каком положении ты сейчас находишься! — улыбка покинула лицо девушки, уступив место недоумению.       Девушка двумя руками взяла оружие и направила его прямо в сердце бородача, в надежде что он поймёт, кто тут главный. Теперь Дзиген хорошо мог разглядеть, чем же Фудзико ему угрожает. Эту модель он сразу узнал. Это был духовный приемник Браунинга М1910, что значит он по размерам небольшой. Можно даже сказать, что Браун М10, а именно такое было название у этого оружия, превзошёл Браунинг, ведь мог уместиться даже в женской ладони. Поскольку это пистолет (как и любой современный) был лазерным, то скажем так из-за своих размеров, он был недолговечен, его максимум это сто выстрелов, что очень мало.       — Ты и в самом деле думаешь, что я взял с собой эту помаду? — Дзиген ударил себя по лицу.       — Доставай всё что у тебя есть, — Фудзико была непреклонна.       Дзиген вздохнул и подумал: «Уж лучше сам карманы выверну, чем дам ей снова себя облапать». Он начал шарить карманы. В которых было на удивление много всего. Перво-на-перво Дзиген достал своё оружие, а именно Рэус P6, который не был создан под впечатлением от какого-то старого оружия, что было редкостью для лазерных пистолетов. Далее из своих карманов Дзиген достал просто немыслимое количество фантиков от своих леденцов. Что парадоксально, палочек от леденцов было крайне мало.       — Как видишь, я чист... Хотя погоди! — Бородач уже подумал, что всё, но тут вспомнил про ещё один дополнительный карман, который он пришил сам.       Он не ожидал найти в нём хоть что-то, ведь очень редко им пользовался. Его удивлению не было пределов, когда он нащупал хоть что-то, а достав оттуда именно то что просила Фудзико, Дзиген впал в ступор.       Он чётко помнил, что помаду он клал в обычный карман и ещё чётче он помнил как доставал её. Помада, что должна была валяться где-то у Люпена на столе, каким-то образом попала ему даже не в обычный, а в потайной карман!       — Ха, сам забыл, что взял, — с этими словами девушка выхватила помаду из рук Дзигена.       Девушка вертела, только что добытое шантажом в руке, пытаясь выяснить не повреждён ли футляр. Не найдя никакого ущерба, Фудзико открыла помаду, которой явно поуменьшилось.       — Многовато вы для экспертизы взяли, — Фудзико надула губки.       Дзиген, вышедший из шокового состояния спросил:       — Ты получила своё, теперь я могу идти?       Фудзико состроила невероятно задумчивое выражение лица, будто бы вопрос Дзигена был столь сложный, что требовал долгих размышлений.       — Хм, нет, — девушка издевательски улыбнулась.       — В смысле нет!?       — Я конечно своё получила, но твоё присутствие на этой колонии сейчас так некстати, — Фудзико очень наигранно расстроилась, — поэтому ты должен покинуть Асахикаду, немедленно.       — То есть, я мешаю тебе провернуть твоё, наверняка не первое преступление, — сказал Дзиген, поражённый наглостью преступницы.       — К твоему сведению, это всего лишь моё второе преступление. И знаешь, чтобы не возникло никаких эксцессов, — Фудзико пристроилась сбоку и взяла Дзигена под руку, — я тебя сопровожу. И помни ты всё ещё на мушке.       Дзиген уже хотел возразить, но он почувствовал как ему в бок упёрся Браун М10. Нехотя, Дзиген вышел из переулка с Фудзико под руку.       Пройдя половину пути, Дзиген решил продолжить диалог с такой ненавистной ему персоной.       — Я так понимаю своё первое преступление ты совершила на борту того самого круиза, — Дзиген поправил шляпу, чтобы скрыть свои глаза.       — Да, до сих пор горжусь собой, — Фудзико ещё крепче прижалась к Дзигену, видимо для того чтобы они выглядели как пара влюбленных.       — Ты так легко сознаёшься, не боишься увеличить себе срок?       — Как ты мог подумать, что я собираюсь сдаваться полиции! — девушка засмеялась.       — Ты же понимаешь, что как только я тебя покину, я всё сообщу правоохранительным органам.       — Было бы неплохо, дополнительная известность и всё такое, но разве они поверят бывшему работнику наркокартеля, — девушка злобно посмотрела на Дзигена.       У Дзигена в горле ком встал, его страшный секрет прознала какая-то воровка. Но Дзиген старался не подавать виду, что его хоть что-то беспокоит.       — Не знаю почему ТЫ обвиняешь меня в таком, но даже если бы это было так, то показания бывших или действующих бандитов вполне себе учитываются, — сердце бородача колотилось как бешеное.       — Хм, сделай бы ты так, доставил бы Люпену не меньше проблем!       Дзиген глубоко вздохнул и сказал:       — Почему же ты так считаешь?! — Дзигену изрядно надоело высокомерие Фудзико.       — Полиции точно будет не плевать на то, кто им предоставит информацию. Вместо этого я предлагаю тебе кое-что получше! Смотри, я собираюсь показать Люпену всю красоту жизни вне закона...       — Что ты собираешься сделать! — Дзиген почти вырвался из рук девушки.       — Кто давал тебе право перебивать меня, — девушка прижала дуло пистолета ещё сильнее, — или опять забыл у кого тут оружие. Так вот на чём я там остановилась... Ах, да... Ты так кричишь о том, как тебе дорог Люпен, но при этом ты являешься его главной головной болью!       Даже не видя, что там под шляпой у Дзигена, Фудзико поняла как разозлился бородач. В принципе на такую реакцию она и рассчитывала.       — Да, Люпен этого никогда не признает, но это так! Но ты сам посуди, сколько сил, нервов, здоровья, уходит у Люпена на то чтобы сохранять статус кво! Как он себя ограничивает, представь какие панические атаки он ловит, когда надо поговорить даже с третьесортным журналистом, не говоря уже об ком-то действительно крупном! И всё для чего? Для того чтобы сохранить статус никому ненужного детектива! А ты — бывший сотрудник наркокартеля, ситуацию не улучшаешь, а даже наоборот ухудшаешь!       Под этими словами девушка имела ввиду, как легко прошлое Дзигена может выйти наружу, если им заинтересуется полиция, и как недалеко он ушёл от неё.       — Я же действительно хочу помочь ему! Его талант, его недюжинный ум, наконец будут использованы! Став вором, он распрощаться с страхом всяческих СМИ! Люди любят антигероев, может Люпен не прям красавец, но чёрт, даже у Люпена Третьего были фанатки, значит и у НАШЕГО есть шансы! А теперь подумай, кто больше заботиться о Люпене? Ты, оставляющий его в незавидном положении, или я, готовая помочь ему выбраться из всего этого!       Дзиген и Фудзико подошли к проходному пункту, но к тому моменту девушка сказала всё что хотела. Хотя главной задачей её было вернуть помаду, но второй побочной целью было убедить Дзигена в том, что Люпену будет лучше если он пойдёт по стопам предка. Если у неё получится склонить Дзигена на свою сторону, то сделать тоже самое с Люпеном не составит никакого труда!       Покинув колонию Асахикаду и присев на трамвайной остановке, девушка поинтересовалась:       — Ну так что ты думаешь? — на самом деле Фудзико считала, что Дзигена она убедила и просто искала подтверждение.       Дзиген ухмыльнулся, укрепляя уверенность Фудзико, потом он закинул руки за голову и отвечал:       — Должен похвалить тебя за проделанную работу... Установить каким-то образом слежку, да так чтобы не я, не Люпен этого не заметили! Касательно остального скажу, что ты абсолютно не права.       В этот момент, Фудзико направила пистолет прямо в сердце Дзигену. На остановке людей не было, так что скрывать ничего не надо. Сам Дзиген будто бы вообще не испугался, напротив он наоборот воодушевился.       — Как ты девушка, что познакомилась с Люпеном, дай бог месяц назад, можешь знать, что для него лучше. Даже я человек, что живёт с ним по меньшей мере шесть лет, часто не знаю что для него лучше... — Дзиген задумался слышала ли Фудзико исповедь Люпена. — Но я, в отличии от тебя, признаю это. Кроме этого знай: тот факт, что ты являешься воровкой, а я, хоть и бывшим, наркоторговцем никак тебя не возвышает.       Фудзико оскалилась, что сроднило её с дикой лисицей. Дзиген же увидел приближающийся трамвай, поэтому он привстал.       — Сколько бы ты не возвышала себя, я не поверю, что окунание, как ты выразилась, НАШЕГО с тобой Люпена в криминальный мир сделает ситуацию лучше хоть для кого-то, кроме тебя.       Дзиген подошёл к краю остановки, он не боялся направленного на него оружия.       — Ах, да кое-что забыл! — Дзиген повернул голову, чтобы сказать Фудзико в лицо. — Твоё сравнение Люпена Третьего и нашего Люпена, точно не обрадовало бы последнего. И знаешь судя по всему, что Люпен рассказал о тебе, у меня сложилось впечатление, что этот Люпен Третий является для тебя каким-то, не побоюсь сказать идеалом...       — Заткнись! Просто заткнись! — девушка была на взводе.       — Я лишь хочу сказать, что я человек, что можно сказать уважает Люпена Третьего, в отличии от его потомка, — Дзиген усмехнулся, — говорю тебе, что ты ему и в подмётки не годишься! И дело не в каких-то воровских навыках, дело в моральном кодексе, который у тебя явно отсутствует, а может даже хуже! Находится ниже несуществующих принципов твоей бабушки!       Дзиген повернул голову и увидел, как подъезжает транспорт. Фудзико же демонстративно положила палец на курок.       — Если хочешь, выстрели в меня. Таким образом ты только докажешь мою правоту.       Фудзико в последний момент спрятала оружие, чтобы никто не увидел. Она лишь с ненавистью посмотрела на Дзигена, входящего в двери. Дзиген же сел на свободное место и даже не стал провожать взглядом девушку. Единственная мысль что крутилась у него в голове это: «Надо об о всём рассказать Люпену».       Люпен, недавно приехавший домой, уже что-то готовил на кухне. Не сказать что у него было плохое настроение, очень даже наоборот. Встретившись с инспектором Зенигатой и обсудив некоторые детали дела, Люпен на правах детектива поучаствовал в расследовании. И что самое главное, ему удалось пустить инспектора по ложному следу, при этом не вызвав никаких подозрений к своей персоне. Таким образом Фудзико отошла на второй, если не на третий план. А это в свою очередь означает что у Люпена будет больше времени, чтобы переубедить девушку не ступать на путь воровки. Конечно же даже так Люпену стоит поспешить, ведь рано или поздно полиция во главе с Зенигатой всё же догадаются, что пошли не туда. Да и те немногие доказательства вины Фудзико тоже стоило уничтожить, чтобы в худшем случае, у полиции остались только косвенные улики.       Люпен был так поглощён процессом готовки, что не заметил прихода своего друга. Арсен понял, что Дзиген вернулся когда тот обыденно положил руку на плечо горе-повора. Последствия не заставили себя долго ждать, испуганный до чёртиков Люпен, высыпал чуть больше перца чем планировал, из-за чего омлет был испорчен.       — Дзиген! — вскрикнул Люпен. — Ты меня до инфаркта довести хочешь!       — Извиняюсь, — единственное что произнёс Дзиген.       Бородач, на удивление самого Люпена, никак не сострил, а просто извинился. Возникла тишина, единственным источником звука на кухне была сковорода на которой жарился уже испорченный омлет. Пристально разглядывая своего друга, Люпен понял, что тот успел посетить свою комнату. В руке Дзигена была бумажка, поставляющаяся с леденцами, которые принимал бородач. Сам же Дзиген, впервые на памяти Люпена, решил почитать эту бумажку.       — Знаешь, я как-то не заметил твоего прихода...       И опять тишина. Дзиген так погрузился в чтение, что слова Люпена прошли мимо его ушей.       — Я тут подумал, что тебе не за что извиняться. Мне следовало быть внимательнее... — Люпен присел рядом с читающим другом.       — Вот оно! Нашёл таки! — радостно прокричал Дзиген. — Прости, Люпен, повтори что ты сказал, — Дзиген перевёл взгляд на Люпена.       — Эм, с чего ты так заинтересовался этим рецептом? — Люпен пальцем указал на то, что бородач держал в руках.       — А это? Да так, надо было почитать про противопоказание...       — Только не говори что надо менять лечение! — Люпен забеспокоился о Дзигене.       — Что? Люпен ты придурок! У меня просто пачку с леденцами украли и парочку симптомов отмены проявилось!       — Ох, слова бо... Погоди что! — Люпен выхватил бумажку из рук Дзигена. — Украли!? Почему ты сразу не сказал, сейчас закажу новую или ещё две!       Люпен уже успел привстать, но Дзиген в миг усадил его обратно.       — Люпен, во-первых леденцов у меня предостаточно, во-вторых мне нужно прямо сейчас с тобой поговорить и сообщить, что я узнал.       — Ох, ну если так то ладно... Но ты точно уверен, что леденцов достаточно? А может какие-то твои лекарства кончились?       — Люпен, даже если и кончились, то сейчас это не важно.       — Ну как не важно, Дзиген, или ты хочешь ещё парочку симптомов отмены ощутить! — Люпен скрестил руки на груди. — Почему только ты можешь заниматься моей опекой, а я твоей не могу?       Дзиген, прикрыв лицо руками, глубоко вздохнул, параллельно думая почему ему достался друг, психологический возраст которого явно не превышал порог десяти лет, и наконец ответил так, чтобы Люпен точно не смог соскочить с темы.       — Я тут "нашёл" новые доказательства в пользу вины Фудзико Мине.       — Господи, Дзиген, я же говорил тебе, что поспешность в расследовании таких рода дел это самое худшее, что может позволить себе детектив.       «Отлично, он клюнул на крючок», — подумал Дзиген и выдал.       — А если я скажу, что Фудзико угрожала мне, то ты изменишь своё мнение?       — Эм, ну, — у Люпена забегали глаза, — понимаешь, что чисто гипотетически: даже если человек угрожает тебе, например оружием, — Люпен взглянул на Дзигена, таким образом припомнив, что тот сделал в парке, — у того могут быть серьезные причины, не связанные с получением какой-либо выгоды.       — То есть ты хочешь сказать, что её поступок не заставит тебя внести её в список подозреваемых? — Дзиген, крайне раздосадованный словам Люпена, скрестил руки на груди.       — Да, можно и так сказать, — Люпен отвёл взор, полный грусти, — я так понимаю, на Асахикаде ты повстречал Фудзико.       — Не просто повстречал, Люпен, я хорошо так поговорил с ней. Если тот факт, что она мне угрожала, не убедил тебя, то остальное точно убедит...       И Дзиген поведал: о том, что девушка вполне не против если о её преступлении узнают в полиции, и о том какие планы у неё на Люпена, и о её попытке склонить Дзигена на свою сторону. Мельком бородач упомянул, что устройство деду Куа он вернул, без происшествий. О Гоэмоне Дзиген ничего не сказал, так как считал, что разобраться с этим он должен сам. Всё то время пока Дзиген говорил Люпен ни разу не взглянул на напарника. Он просто обхватил голову руками и слушал с поникшим взглядом.       — В общем, я предлагаю сообщить инспектору новые сведения. Желательно конечно с тобой, Люпен.       Люпен, поняв что больше скрывать он не может, как только Дзиген замолк, сразу же ответил:       — Дзиген, теперь Я должен тебе кое-что рассказать... Ну, во-первых, — Люпен одной рукой, полез себе за воротник и достал от туда жучёк.       — Так вот как она нас подслушивала! Люпен когда ты его обнаружил? — Дзиген выхватил жучёк с микрофончиком из рук друга.       — Я обнаружил его ещё этим утром, когда собирался...       — Погоди, Люпен, почему ты мне это не сообщил?       — Ну, просто... Ладно слушай...       Теперь уже Люпен поведал о том, что на самом деле случилось в том парке.       — Люпен, ты должен был сообщить мне всё это! Мы бы быстро бы сообщили всё полиции! Ну, теперь мне хотя бы понятно кто подложил мне помаду. — Дзиген обескураженный, таким срывом покров, мог лишь кричать, возмущаться и разводить руками.       — Именно поэтому я ничего тебе не сказал, — Люпен нахмурил брови, — и именно поэтому я, только заметив жучёк у себя на пиджаке, попытался соскочить с темы. В итоге зацепился за то, что ты не рассказал мне о своём друге из колонии. И под воздействием стресса, из меня полилось всё, что было. Я просто не мог остановиться. И да, помаду я тебе подложил, так как знал что Фудзико тебе встретиться. Правда я надеялся, что она заберёт помаду незаметно.       — Погоди, ты считаешь что ОНА не должна понести никакого наказания? Её мотив это скука, и ты это знал! И ты реально считаешь, что такого человека можно спасти? Она безнадёжна, а ты просто не хочешь этого признавать.       У Дзигена пересохло горло и пока он ходил набирать воды в стакан, Люпен думал как парировать аргументы напарника.       — Дзиген, а ты помнишь нашу первую встречу после долгой разлуки?       — Странно, что ты такое спросил, но помню, — Дзиген сделал глоток воды.       — Опиши как это было, — в глазах Люпена сверкнула искра, он знал что делает.       — Я был обдолбан. Я сидел на каком-то складе, и хотя товар уже был отправлен, мой мозг просто не мог осилить простую мысль: товар в безопасности — можно уходить. Честно говоря, до сих пор не понимаю как ты меня узнал... — погрузившись в воспоминания, Дзиген приуныл. — Ещё раз, к чему ты это спросил?       — Ты расскажи до конца и я объясню, — Люпен выражал крайнюю заинтересованность, будто он не знал что будет дальше.       — Ты отвёл меня в мотель. На утро я отходил от наркоты, и пытался понять кто ты вообще такой. Я далеко не сразу вспомнил тебя, но как только вспомнил попытался удрать, но ты присёк эту попытку... Если не ошибаюсь, я даже тебе угрожать пытался, либо подкупить новой поставкой товара... Либо и то и другое.       — Правда ведь безнадёжная ситуация, — Люпен улыбнулся, — а потом, когда я пытался просто разузнать на кого ты работаешь, ты так вертелся. А ты помнишь, когда я только заикнулся о том что тебе стоит сменить работку. Разве не безнадёжная ситуация... Но сейчас ты стоишь перед мной — и ты чист. Отказаться от пути наркоторговца. С сигаретами правда очень тяжело было, может мы избрали не самое идеальное решение проблемы, но всё же... Я к чему это? Если я тебя смог вытащить из такого дерьма, то думаю и с Фудзико...       — Люпен, — Дзиген сделал глоток воды, — ты пойми, что ты донёс до меня одну очень важную мысль — в глубине души мне и самому такая жизнь не нравилась. А вот на счёт Фудзико я такого сказать не могу, — Дзиген поставил стакан, — да воровство, это не тоже самое что торговля наркотиками. Это не настолько... разрушающая тебя и остальных, ну, скажем так деятельность. И в этом и кроется подвох, она не понимает, что воровство это лишь немного лучше чем... наркотики.       — Но признай, Дзиген, разве тебе не жалко, что навыки Фудзико в маскировке, в спортивной подготовке, она решила задействовать в воровстве.       — Люпен, я понял, — она не безнадёжна. По крайней мере по твоему мнению. Просто ты понимаешь, куда это может тебя привести? — Дзиген прикрыл лицо рукой.       — Она ни за что в жизни не убедит меня в том, чтобы пойти по пути предков! — Люпен ударил себя в грудь. — Мои убеждения очень крепки!       — А я и не про это. В крепости твоих убеждений я не сомневаюсь, а ты вот о чём подумай: если ты будешь находится с ней в близком контакте и она решит привлечь внимание, то куда она пойдёт? Правильно, к журналистам.       В секунду глаза Люпена округлились.       — Не думаешь ли ты, что она подмочит твою репутацию? А вдруг она решит отрезать тебя от нормальной жизни насильно?       — Я... Мне нужно воды! — Люпен осушил одним глотком пол стакана и продолжил. — Просто, я всегда буду начеку и у неё ничего не выйдет! Вернее я даже скажу... — Люпен ещё одним глотком осушил уже весь стакан. — Я просто смогу разубедить её до того, как она сделает хоть какое-то заявление прессе!       Дзигена поистине поразило как сильно его друг вцепился в эту преступницу. Чёртова пресса стала препятствием в "дружбе" меж ним и Зенигатой, а ведь инспектор ни разу в разговоре с журналистами не упоминал Люпена. Сама возможность такого исхода заставила Люпена избегать Зенигату! Но вот пытаться переубедить девушку, что чуть ли не прямым текстом заявляет, что жаждет того чтобы о Люпене Восьмом писали все журналисты исключительно как о воре, его никак от неё не отталкивает! У Дзигена это в голове не укладывалось.       — Кстати говоря, пресса. Давай поговорим об этом, — Дзиген решил разобраться и с ещё одной проблемой.       — Чего тут обсуждать, Дзиген? — Люпен попытался соскочить.       — Да много чего, например то, что твой панический страх вообще любых СМИ. И то, что именно этот страх не даёт тебе завести друзей.       — Дзиген, не неси чушь! — Люпен, как и ожидалось, пошёл в отрицание. — Мой страх вовсе не панический! Да и вообще это не страх никакой! Это вполне себе обоснованные опасения!       — Да да ты очень обоснованно прекратил общение с инспектором Зенигатой, — Дзиген подошёл к раковине, чтобы налить себе ещё воды.       — Ты не понимаешь: даже возможно лишние опасения спасают меня от ужасной у́части!       Люпен незамедлительно подошёл к раковине и так же как и Дзиген налил в свой стакан воды. Вот только в отличии от напарника, уже одним глотком опустошил весь стакан. Дзиген понял надо действовать так же как и Люпен, поэтому сказал:       — А что это за ужасная участь? Опиши её, — Дзиген сделал маленький глоток воды.       — Это это... Сравнение меня с моим прапрадедом! У них появиться повод относится ко мне так же как и ему! — Люпен набирал ещё один стакан воды.       — Ты так боишься этих заголовков. А ты не думал, что это на самом деле не так страшно, как ты думаешь.       Люпен подавился водой, только услышав ТАКОЕ от своего лучшего друга.       — Насколько бы плохим не был твой дед, в нём было и что-то хорошее.       — Дзиген, скажи мне хотя бы что-то положительное о нём! — сказал Люпен откашливаясь.       — Ну, не знаю в курсе ты или нет, но у твоего деда были не плохие отношения с Коичи Зенигатой, дедом нашего инспектора. Вернее будет сказать они были настолько хорошими, насколько они могли быть между инспектором полиции и всемирно известным вором.       — К чему ты вообще клонишь? — Люпен с недоумением посмотрел на Дзигена.       — Я клоню к тому, что корнем твоих проблем является твой страх. И что первым твоим шагом к избавлению от проблем должно стать налаживание отношений с ТВОИМ Зенигатой.       — Как ты себе это представляешь! Я никак не смогу убедить, как ты выразился МОЕГО, Зенигату в том, что я не стану вором, как мой предок.       — Я и не прошу тебя убедить инспектора в том, что ты не будущий преступник. Я прошу тебя убедить твоего Зенигату в том, что ты хороший человек. Если бы ты не смотрел так однобоко на Люпена Третьего, то знал бы, что тот, кто грозился его арестовать, относился к нему как человеку, что хоть и был преступником, но он был достоин его уважения. В твою "любимую" прессу утекло одно его высказывание. Мол, если бы он не пошёл по скользкой дороже, они могли бы быть друзьями.       Люпен сидел, пытаясь вбросить хоть какой то контраргумент, но как на зло ничего не приходило в голову. И Дзиген, поняв что его горло уже пересохло, добавил:       — На счёт твоей ненаглядной Фудзико. Давай ты пообещаешь мне одно, — Люпен взглянул в глаза Дзигена, — если ты не сможешь убедить Фудзико в неправильности её выбора, до того как она публично заявит о том что она становится воровкой, то ты бросишь любые попытки сделать из неё законопослушную гражданку.       — Я... я, — Люпен, хотел возмутиться, но понял что в словах Дзигена таится истина поэтому сказал, — даю обещание.       — Слава богу, — Дзиген поправил шляпу, — а что на счёт Зенигаты?       — Ну, тут уже ничего не могу обещать. Просто скажу, что попытаюсь.       — Отлично, — Дзиген улыбнулся.       Дзиген встал и направился в свою комнату, но тут:       — П-погоди! Ты же даже не поел, — сказал Люпен вслед.       — В рецепте было сказано, что после резкого возвращения синдрома отмены, лучше воздержаться от приёма пищи, — с этими словами Дзиген покинул кухню.       Люпен же остался сидеть и осмыслять всё сказанное...       В это же время в колонии Асахикаде, под деревом сидел Исикава Гоэмон. Как бы это не было грустно, красавица Лань Куан нашлась слишком поздно, к тому моменту последнюю часть реконструкции отменили. Гоэмон был расстроен, не только потому что он не поучаствовал в реконструкции, но и потому что Дзиген ушёл. Гоэмон понимал, что после всего произошедшего бородачу и впрямь лучше поспешить домой, но в груди всё равно было какое-то неприятное чувство. А до работы как на зло было ещё очень много времени. Так что если резюмировать, то Исикава чувствовал что-то среднее между обидой и невыносимой скукой.       Так бы и сидел Гоэмон под деревом до самой ночи если бы к нему не обратились.       — Господи, скажите что вы участник реконструкции, а не местный сумасшедший, — послышалось в наушниках юноши.       Встав в полный рост, Гоэмон смог лицезреть того, кто задал ему вопрос. Это была девушка с золотистыми волосами, собранными в пучок, с острыми чертами лица и небесно голубыми глазами. Одета блондинка была в красный комбинезон с множеством карманов. Верх и низ комбинезона разделял чёрный ремень с золотистой пряжкой. В выражении лица была видна строгость.       Фудзико Мине была вымотана, она успела поговорить просто с немыслимым количеством людей. И всё это чтобы найти одного конкретного человека, который по её предположениям промышлял кражей в той самой ювелирной лавке. Нужен ей этот человек, так как девушке был необходим хотя бы временный напарник.       А кого собственно ищет мисс Мине? Перед тем как она заметила в поле зрения Дзигена, она расспрашивала рабочего о новых людях, принятых на работу. Рабочий же сказал, мол, из новых людей к ним на работу поступил юноша, который работает на ночной смене, а самое главное то, что работает он в основном с "лазерами". Под словом "лазеры" в строительной среде подразумевается новомодные сварки, которые в будущем начали использовать повсеместно. Такие сварки представляли собой светящиеся, прозрачные, потоки света (зачастую синего цвета). Из-за схожести с обычными лазерами, сварки и стали именовать никаких иначе как лазеры. Именно юношу, работающего с лазерами, девушка и искала. Из уст рабочего, к сожалению для Фудзико, прозвучало чрезвычайно мало личной информации о юноше. Хоть сколько то полезной оказалось лишь его имя и то, что он участвует в реконструкциях.       Расспросив почти всех членов клуба КИРиФ, блондинка начала сомневаться в том что найдёт, загадочного вора, но заметив сидящего под деревом человека, одетого в кимоно, она воспылала новой надеждой. Подойдя ближе, девушке стало неловко. Почему? Дело в том, что перед тем как зайти в ту самую ювелирную лавку, она просто прогуливались по колонии Асахикаде. Таким образом она забрала на территорию местного университета. Внутрь она заходить не стала, но вот погулять вокруг здания успела. И пока блондинка гуляла она так или иначе заглядывала в окна, и в одном из окон увидела то, что ей очень понравилось. Это был какой-то парень, который переодевался. Чего тут скрывать! Фудзико очень понравилось смотреть на почти полностью обнажённую натуру, парня. И вот теперь красотке надо было поговорить с тем, на кого она таращилась в том университете.       Фудзико, преодолев смущение, всё же осмелилась задать вопрос.       Недолго думая Исикава ответил незнакомке:       — Истина.       — Истина? — девушка с недоумением посмотрела на Исикаву. — Вы сейчас находитесь не в той обстановке, чтобы говорить вот так!       Такой лексикон у Гоэмона был от того, что в монастыре, в котором он рос, такая лексика была нормой. Только когда Исикава "выбрался" за пределы монастыря, то ему пришлось приучить себя использовать чуть меньше устаревшей лексики, хотя как не трудно догадаться полностью искоренить её из своей речи Гоэмон не сумел.       — Ладно, плевать! Просто скажите пожалуйста знаете ли вы человека по имени Исикава Гоэмон, — продолжила девушка.       — Ну, таково моё имя, — незамедлительно ответил Гоэмон.       Услышав это, глаза девушки засверкали. Она будто бы была готова заплакать от счастья.       — Наконец-то я нашла ТЕБЯ! Ах, я даже не знаю с чего начать то! Как никак потомок того самого Гоэмона Исикавы в Тринадцатом поколении!       Гоэмон глубоко вздохнул и подумал: «Только не снова...». Причина такой редакции вполне объяснима. Поскольку в мозгу общественности всё ещё сидел миф о том, что Исикава Гоэмон Тринадцатый был монахом, что якобы отпускал грехи самому известному вору столетия, то у людей сложилось впечатление, что каждый член семьи Исикава может отпустить грехи вообще любому. И к нашему Гоэмону ещё в монастыре, часто подходили, для того чтобы сознаться в разных грехах. И можно сказать, что маленькому Исикаве тогда это очень нравилось делать, ведь он думал что исполняет волю предков. Но узнав, кем на самом деле был Гоэмон Тринадцатый, Гоэмон больше не мог делать это. И даже когда Исикава ушёл из монашества, то к нему всё ещё подходили люди, чтобы признаться в своих грехах.       Гоэмон больше не был намерен отпускать хоть чьи либо грехи, поэтому только заподозрив, что девушка хочет "поделиться" своими грехами, он ответил:       — Прошу принять мои извинения, но никаких грехов я вам не отпущу, — Гоэмон нахмурил брови.       Фудзико не растерялась, услышав ответ юноши, а даже наоборот поняла как расположить его к себе.       — Ох, как ты мог такое подумать! Я хотела поговорить не с потомком великого монаха, я пришла поговорить с потомком великого самурая, — блондинка улыбнулась.       Глаза Гоэмона же округлились. Кажется он впервые встретил человека, что знал правду (не считая мистера Куа). Теперь всё его внимание было приковано к неизвестной для него девушке.       — Вы тоже знаете правду? — Гоэмон всё ещё не мог поверить тому что услышал.       — Ах, давай без этих формальностей! Можешь обращаться ко мне на ты. А эта правда, о которой ты меня спрашиваешь, известна всем, кто глубоко изучает Люпена Третьего.       — Вы меня поразили, я действительно возжелал разговора с вами.       — Я же сказала на ты! Ладно, давай прогуляемся до твоего рабочего места. Как раз поговорим, — Фудзико аккуратно взяла Гоэмона за руку, ожидая что он покраснеет.       К удивлению блондинки Исикава не смутился, он просто кивнул в знак согласия и пошёл. Тут дело не в том что Гоэмон какой-то опытный. Нет, дело в том, что он не распознал какого-то романтического намёка, вот и всё. Фудзико ничего не оставалось как последовать за Гоэмоном.