Новые приключения Люпена VIII

      Боясь пропустить возвращение своего лучшего друга, Люпен посещал комнату управления каждые пятнадцать минут. Цель была одна — проверить одну конкретную камеру наблюдения, установленную в двери. Арсену было крайне важно подловить Дзигена и не дать ему вновь отсрочить важный разговор. За эти дни накопилось слишком много тем, которые требовали обсуждения. Их уже нельзя было просто игнорировать и откладывать до лучших времён.       Люпен поместил себя в замкнутый круг. Удалил файл — проверил камеру, перенёс парочку файлов — проверил камеру, переименовал файл — проверил камеру. Компьютерный стол становился чище, а Арсен становился всё грустнее и раздражительней, наблюдая на камере каждый раз одно и тоже пустующее пространство у двери. Удручающее зрелище. Этот обряд Люпен повторил не меньше десяти раз (после десятого Арсен перестал вести счёт). Отчаяние, поглотившее его, отступило, уступив место гневу, стоило Арсену допустить мысль о том, что придется уже в который раз перенести серьёзную беседу с напарником на завтра. «Ладно этот ритуал бесполезен», — решил для себя Люпен. Но как говорится, надежда умирает последней и Арсен в последний разок решил проверить: не пришёл ли бродяга. Взглянув на камеру, к счастью для сходящего с ума от одиночества Люпена, там был человек. К его же сожалению, незнакомцев, коем являлся человек на камере наблюдения, он у себя дома видеть не хотел.       «Всю неделю вы обо мне и думать забыли, а сейчас вдруг вспомнили!» — то возмущение Люпен адресовал своим клиентам. Арсен ещё больше разозлился на Дзигена. У двери стоял (как думал Люпен) потенциальный заказчик и именно это его злило. «Даже заказчик пришёл и это в ВЫХОДНОЙ ДЕНЬ, а он нет!» — своё желание накричать на человека Люпен с трудом обуздал, но вот стремления принять клиента не появилось. Было принято решение: оповестить человека о своей неспособности принять того в этот день. Детектив нажал парочку кнопок и камера с динамиком выдвинулась, чуть не ударив человека у двери в лоб.       — Сегодня никого не принимаю, — сказал Люпен, не пытаясь скрыть того, что незнакомцу он вообще не рад.       Арсена вообще не заботило: придёт ли этот мужчина (Люпен вообще не разглядел человека, у двери) снова или откажется от его услуг. Пусть он даже потеряет очень богатого клиента, но сейчас детектив вообще не желал исполнять свои прямые обязанности. Он банально не сможет даже первичную аналитику выдать, такое надо делать на холодную голову, а сейчас он слишком зол. Да и слова Фудзико про его, якобы, незавидное финансовое положение, Арсен хотел опровергнуть, отказавшись от возможно очень хорошего дела. Тем самым он показывал бы, что с заработком у него всё в порядке.       — Извиняюсь за неудобство. Цель моя не в... — Люпену было достаточно и первой фразы, чтобы понять: клиент не очень то богат (по его опыту такие люди вообще не извиняются).       — Приходи в другой день, — Люпен позволил себе толику высокомерия, перед рядовым клиентом ему точно не надо выслуживаться.       Рука детектива уже потянулась отключить камеру, как уже в его динамик в комнате заработал:       — Люпен, он со мной, — Арсена вдруг передёрнуло от знакомого голоса.       Его взору предстало изменённое изображение: рядом с заказчиком стоял Дзиген Дайске, чьи проникновенные глаза смотрели в камеру и заглядывали Люпену прямо в душу. А выражали они глубокое презрение, вызванное тем, как именно его друг обошёлся с незнакомцем.       Совершенно внезапное появление лучшего друга свалило с ног детектива, из-за чего тот оказался под столом. Вновь поднявшись на своих двоих, Люпен ещё пару секунд думал, а что ему делать? Его друг сопровождает незнакомца не просто так (имя, что было сказано незнакомцем по телефону, Арсен уже позабыл). «Полетел за дружком, а вернулся с заказчиком», — заключило чутье детектива. Что-то невразумительное само вырвалось из дезориентированного детектива:       — Д-дзиген, — не желая показаться ещё более неловким, Люпен добавил, — заходи...те.       Отворив дверь, Арсен вышел из комнаты и размеренным шагом направился к выходу. У него не было необходимости спешить (Дзиген уже никуда не убежит), очень даже наоборот была потребность в лишней минутке. Надо было обдумать увиденное и принять решение: что делать с незнакомцем? «Спасибо, что хоть явился, — думал Люпен, — но вот приводить кого-то было не обязательно!» Арсен был в зол, но в глубине души он всё же был рад тому, что в доме он больше не один.       Порог первым переступил Дзиген, а за ним крайне неохотно следовал Гоэмон. Нерадушный приём, что оказал владелец судна, заставил незваного гостя лишь убедиться в том, что ему здесь не рады. Званый же гость поспешил переубедить первого:       — Гоэмон, на его поведение внимание не обращай, — Дзиген посмотрел на Гоэмона из-за плеча, — мы просто немного повздорили и теперь он в каждого проходящего ядом плюётся.       — Коли так, мне здесь тем более не место, хозяин имеет право не пускать кого попало на свои владения, — голова Гоэмона повернулась в сторону двери.       — Я надеялся, что за то время пока меня не будет дома он успокоится, — оправдывался Дзиген. — И что значит кого попало? Его власть не абсолютна! Я его сожитель и имею право приглашать гостей, а ты не просто незнамо кто, ты мой друг. Соглашусь, я не предупредил его — моя ошибка, но справедливости ради я никак не мог знать, что понадобится тебя на ночь приютить. Да и вообще дать ночлег ОДНОМУ человеку для него не проблема.       — Ох, Дзиген, не должен я лезть в ваш конфликт, — Гоэмон сложил руки на груди и опустил голову, — дело ведь в том, что после вашего разногласия он вернее всего с тобой хотел поговорить, а тут я.       — Гоэмон, не вини себя, — Дзиген положил руку на плечо самурая, — Это я дурак, не подумал, что Люпен после нашей перепалки будет мариноваться в собственной обиде... — Дзиген глубоко вздохнул. — Ладно давай так, я отведу тебя в свою комнату, а сам поговорю с Люпеном и если он будет категорически против твоего ночлега на "его территории", то ты покинешь корабль и мы с тобой будем думать, куда бы тебя деть. По рукам?       — По праву, последнее слово за хозяином, — Гоэмон кивнул в знак согласия, — но и ты на свою позицию не налегай. Коли он не желает видеть постороннего в своих владениях, значит так тому и быть.       — Ну, значит договорились, — растолковал слова Гоэмона Дзиген. — В таком случае я предлагаю тебе проследовать в мою комнату, — пародируя дворецкого, Дзиген одной рукой указал в коридор, а другую приложил к груди, — и давай поторопимся, лучше будет если мы с Люпеном останемся наедине.       Гоэмон ответил молчаливым кивком. Дзиген повёл друга по не самому короткому пути, в этом не было злого умысла или не дай бог желания похвастаться. Дзиген посчитал, что Гоэмону сейчас вообще лучше с Люпеном не пересекаться, мало ли вдруг Люпен ещё чего-нибудь выкинет. «Он только по короткими путями ходит, а мы длинным воспользуемся» — объяснял свой выбор Дзиген. Благо корабль имеет внушительное количество развилок, почти каждая комната имела не менее трёх способов попасть в себя. В первое время бородач и сам мог плутать по кораблю очень долго, благо сейчас он знал это место как свои пять пальцев.       Люпен настолько сильно не знал, с чего бы ему начать диалог со своим напарником, что он решил немного побродить по своему жилищу. Даже этого ему показалось не достаточно и к посещению уже обжитых комнат добавилась прогулка по не обустроенным помещениям, которых было аж восемь штук.       Странно, Люпен вроде бы всеми фибрами души желал диалога с лучшим другом, чтобы если не решить, то хотя бы поднять на поверхность всё то, что они игнорировали. В результате Арсен, сам того не замечая, вновь отсрочил предстоящий разговор. Да, свою лепту уже в который раз внёс Дзиген, приведя постороннего человека на порог их дома, но Люпен будто сам вставлял себе палки в колёса. Уж что-что, но влезать в личное пространство друга его никто не заставлял. Да и грубить незнакомцу тоже.       «С чего б начать? — думал Люпен, зайдя в гостиную, — Мне же надо взять инициативу на себя, а если ненароком отдам её Дзигену, то он наверняка перетянет одеяло на себя!» Арсен обошёл комнату ещё два раза и поспешил ретироваться, ведь ожидал скорого прихода дуэта. «Так с моего несанкционированного посещения его комнаты не вариант, — Люпен зашёл на кухню, — в таком случае у него будет моральное право послать меня, даже не выслушав... » Услыхав вдали шаги, Люпен кухню покинул, не успев и мысль закончить. «А если мне самому начать с упрёка: как он посмел привести "гостя", не обсудив это со мной? — мысль пришла в неиспользованной комнате номер раз. — Хотя нет, в таком случае всё уйдёт в обсуждение этого мужика!» Комната номер раз вновь опустела. «Может сразу с конференции, — пришла очередь комнаты под номером три, — тогда будет лучше заранее парировать его аргументы!» Обойдя и эту комнату, Люпен отправился в следующую. «Так если начать с Зенигаты...». Арсен не понял как не отсеял эту мысль сразу. Во-первых она перекликалась с его недостойным проступком с комнатой друга, ведь именно паранойя, связанная с инспектором, подтолкнула его откинуть моральные рамки. Ну и во-вторых Дзиген сможет использовать этот аргумент против Люпена, доказав тому необходимость радикальных мер, в виде посещения конференции, мол, первый опыт почти всегда травматичен и так далее.       Итак каждая комната была удостоена посещения Арсена. Хозяину всё никак не получалось оформить свои мысли в что-то достойное. И вроде бы понятно что он хочет донести своему напарнику. А именно то, насколько выбранный его другом подход радикален, бесполезен и насколько сильно он вредит Арсену, как физически, так и морально. Всё же хоть Люпен и сам несёт ответственность за свои действия, но именно действия Дзигена, что уверен в эффективности своих методов, спровоцировали его на паранойю. Абсолютная уверенность бородача в том, что только он знает как помочь Люпену. Его абсолютное не желание слушать своего лучшего друга, ссылаясь на то, что Арсен не может объективно оценить своё состояние. Манипуляции, мол, он же его единственный друг (что Люпен итак знал), а значит только он может видеть всю ситуацию со стороны и найти лучшее решение проблем.       И самое главное! Люпен сам (возможно неосознанно) делает всё, чтобы оставаться одному и ничего не менять. «Может это и было правдой... раньше», — именно так Люпен ответил бы своему другу, разрушая ЭТОТ аргумент в пух и прах. Люпен и раньше, оставаясь дома совершенно один, ощущал как его выученное одиночество съедает его изнутри. Понимание, что будет если ничего не делать он, хоть и через крайне болезненный опыт, наконец получил. Полная деградация своей способности мыслить логически — вот что пугало Люпена больше всего. Теперь Арсен понял что надо действовать... вот только даже после всего пережитого, радикализм своего друга он не хотел принимать. Он просто желал более мягкого подхода от своего друга. Только и всего...       Размышления — вещь утомительная. Споры с самим собой казалось утомили Люпена до такой степени, что он вообще отключил свои основные органы чувств, что и сыграло с ним злую шутку. Открыв очередную дверь, ведущую в ещё один коридор, глаза Люпена встретились с глазами совершенно незнакомого ему человеком. И хотя столкновение длилось буквально одну секунду, Арсену хватало и этого, чтобы изучить каждый сантиметр так называемого гостя. «Это я ЕГО мужиком назвал!?» — Люпен засомневался в том, насколько хорошее у него зрение, ведь этому "мужику" не дашь и двадцати пяти лет. Зато теперь Арсен его хорошо рассмотрел и вот что понял: его друг привёл домой отнюдь не человека, а сплошное противоречие! По виду так называемый "мальчишка" был одет будто бы его вырастили самураи. «А я думал, что дикие самураи, которые как аборигены спрятались в японских лесах и до сих пор прячутся там, это лишь конспирологическая теория!» — пошутил Люпен, вспомнив научную статью, что сделал один университет на первое апреля.       Потратив время на прогулку по своему хозяйству, Люпен так и не придумал с чего же начать диалог. «Так стоп... он что его к себе в комнату повёл?» — детектив выглянул в коридор, чтобы убедится что ему не показалось. Увидев пышную шевелюру, исчезнувшую в дверном проёме комнаты Дзигена, Арсен понял, что первое же его предположение оказалось верным. «Господь всемогущий, — Люпен обратился к всевышнему так как его мозг был уже на пределе своих возможностей, — зачем он повёл клиента в свою комнату, если я дома?!» Не получив ответ на свой вопрос Люпен решил: «Ну и пусть сам со всем справляется, только без молитв на коленях ко мне не возвращается!»       Люпен вновь сел за компьютер и, оглядываясь на всё что успело сегодня произойти, стал рассматривать до дыр каждое сообщение, пришедшее на его номер. Детектив в коль то веки решил заняться своей работой и стал разыскивать заказчика, которого он может принять в ближайшее время.       За спиной у Арсена распахнулись ставни его дверей. Сидящий за компьютером, сразу понял кто явился, поэтому он вообще не изменил положения своего тела. Его глаза всё ещё бегали по письмам потенциальных клиентов, ему вообще не было дела до того, с какой целью к нему зашёл друг. Люпен решил держать обещание, которое он дал сам себе: без молитв Дзиген с ним НОРМАЛЬНО поболтать не сможет. Шаг за шагом бородач становился всё ближе к спине своего друга, пока не подошёл вплотную.       — Люпен, — голос напарника был таким же как и всегда: спокойным, с ноткой лени.       «Эх, будто сегодняшнего дня и не существовало», — прокомментировал Люпен, наконец оторвавшись от чтения писем. После долгой паузы, которую Арсен сделал намеренно, последовало:       — Дзиген, — голос Люпена был уставший, несмотря на то что единственной физической активностью его была беготня от своего компьютера до комнаты управления.       «Туда сюда бегал — тебя поджидал», — объяснял свою усталость Арсен. Руки с клавиатуры были убраны, но вот повернуться лицом к Дзигену Люпен не спешил.       — Фух, — выдохнул бородач, — слава богу ты меня слышишь! Я уж подумал, что ты и слух потерять успел.       — Да уж, богу слава, — передразнил друга Люпен.       В какой-то степени Арсена бесил тот факт, что Дзиген игнорирует конфликт, что успел произойти. «И чего это на тебя нашло...», — Люпен старался не думать о самом очевидном ответе на вопрос, только ради того чтобы не злить себя ещё больше.       — Ну, думаю что ты предполагаешь зачем я к тебе зашёл, — сказал Дзиген, после чего Люпен услышал шелест обёртки от конфет.       — Я предполагал... — Люпен сделал ещё одну длинную паузу, — что ты знаешь правила.       — Знаю, но я и не планировал его к нам приглашать... Просто так сложились обстоятельства...       — Какие-то обстоятельства значит, — Люпен вновь почти дословно повторил напарника.       — Люпен, — и вот уже Дзиген сделал хорошую такую паузу.       «Просто признай то, что произошло между нами сегодня и уже станет легче!» — Люпен вновь начал требовать от напарника так нужное им обоим признание.       — Ну, нам же, вернее тебе, не трудно приютить человека. Одна ночь не более, — Дзиген вертелся, как уж на сковороде, стараясь не затрагивать сегодняшний конфликт, чем очень бесил Люпена, — не тебе ли знать, какая у тебя большая жилплощадь.       Арсен был не в силах повернуться к напарнику лицом. Он хоть и с трудом, но скрывал злость в голосе, делая свои будничные интонации, а вот его лицо исказилось под влиянием гнева, которому просто некуда было деваться. «Неужели только меня это волнует? Неужто ТЕБЯ всё устраивает?!»       — Моя жилплощадь. Кого хочу, того пускаю, кого видеть не хочу, того не пускаю, — Люпен говорил с придыханием, магму внутри себя можно было сдержать только так.       — Да ты... — Дзиген уже готовился пошутить, но тут же его перебил собеседник, сидящий к нему спиной.       — Аргументы... хоть какие-то, — тяжёлое дыхание теперь было слышно и Дзигену.       «Ну, теперь точно общими фразами, мол, я за него ответственность взял, не отбрешу́сь, — расстроился Дзиген, — видимо прям щас придётся признать его правоту». Бородач хоть и обратил внимание на тяжело дышащего друга, но его мысли были заняты совсем другим человеком, поэтому не предал этому большое значение.       — Даже не знаю с чего начать...       «Ну хоть в чём-то мы схожи», — Люпен провёл единственную параллель с собой за сегодня.       — Ну, стало быть с самого больного надо, — Дзиген и сам не понял как он одним предложением воодушевил Люпена да так, что он уже хотел сверкнуть своим лицом, — я был уверен, что как человек со стороны, могу оценить ситуацию объективно и принять самое лучшее решение. Был очень поспешен, брал на себя больше... ответственности, чем смогу вынести. На этом и погорел, — Дзиген сделал глубокий вдох, — и в конце концов сегодня ты сказал мне это на прямую.       Люпен выдохнул: «Наконец-то». Арсен и сам не подозревал НАСКОЛЬКО СИЛЬНО ему нужно было ЭТО признание то Дзигена.       — К сожалению, произошло худшее... Мой...мой... подход навредил, очень сильно. Я бы даже сказал полоснул по самому сердцу.       Люпен уже почти растаял. Произошло самое желанное — признание.       — Этим пострадавшим и является тот человек, которого я привёл к нам в дом... — Люпену перехватило дыхание, дальнейших слов он больше не слышал.       «П-полоснул ножом ты мне сейчас!» — крик души Люпена, что подумал о том, что был услышен. Те слова, которые он жаждал услышать...были адресованы другому, что означало возвращение к начальной точке. Ничего не изменится...у него, а вот у того сосунка и в самом деле жизнь поменяется! Кто ж знал, что после казалось бы облегчения станет ещё хуже, ещё больнее! И ведь даже не удастся теперь спихнуть на то, что он не осознаёт что делает! Всё он прекрасно понимает, значит он считает истинно верным такой подход...для Люпена. Для того мальчугана он станет аккуратнее...       — ... Я и в самом деле был идиотом и я это признаю. Я одумался, теперь ни один человек больше не пострадает от последствий моих действий. Люпен, предоставить ему ночлег — это мелочь, которой я хоть немного могу отплатить ему, ведь он стал мне той самой лечебной пощёчиною, которой мне и не хватало, — именно с этих слов Люпен включился в реальность. — Так... ты даёшь своё согласие?       Люпену больше не хотелось кричать, злиться ему тоже не хотелось! Ему вообще ничего больше не хотелось... Хотя нет, хотелось вновь остаться в комнате одному поэтому, чтобы наверняка избавить себя от внепланового посещения Дзигена своей комнаты он ответил:       — Даю разрешение, — сказать грубее он не мог, во-первых не было сил, во-вторых разговор мог продолжиться.       — Спасибо, Люпен, — Дзиген, чьи мысли были заняты другим, и не понял, что его признание сделало с его лучшим другом, — Комнату я ему подыщу! Твоя помощь не потребуется, — после этих слов комната наконец была покинута.       Люпен так и остался сидеть в гордом одиночестве...       Хороший и здоровый сон это святое — именно такое кредо было у Дайске Дзигена. И убедив своего друга дать ночлег его "приятелю" с Асахикады, причём избежав в этом диалоге своего собственного унижения, а даже наоборот искренне раскаявшись, Дзиген был рад. Бородач, со скоростью, сравнимой со скоростью света, нашёл Гоэмону комнату, обустроил её, и отправился на заслуженный отдых.       Глубокая ночь — это то время, когда абсолютное большинство людей уже видят свой десятый сон, но к этому большинству не принадлежал один уроженец колонии Асахикады. Гоэмону не удавалось даже вздремнуть. Человеку, что был ограждён от всевозможных звуков всю свою осознанную жизнь, не удавалось не замечать еле заметные шорохи, скрип железа, работу приборов в других комнатах. Самое худшее, что мог испытать на себе самурай это его же чувствительность к всяческим рода вибрациям. В любом другом месте Гоэмон ощущал их, но это никогда не являлась проблемой...до этого момента. Дело в том, что в горизонтальном положении, на импровизированном футоне, на космическом корабле, который имеет в своей основе сложнейшую систему обеспечения, позволяющую ему летать, питать энергией технику и многое другое, Исикава всем телом ощущал вибрации, не дающие ему расслабиться не на секунду. Спать в таких условиях он просто не мог.       Гоэмон, просто принявший всю тяжесть своего положения, планировал в сидячем положении дождаться пробуждения своего друга и покинуть это место. Вот только примерно в час или два ночи, кроме уже изрядно надоевших Исикаве звуков и вибраций, самурай мог отчётливо слышать что-то иное. Больше всего это было похоже на человеческий голос, исчезающий в глубинах корабля. Ко всему прочему: еле заметный свист.       «Может случилось что?» — задался вопросом, обеспокоенный Гоэмон. Даже после того как Дзиген пришёл с хорошей вестью, мол, "барин" смилостивился, дав согласие на ночлег, Гоэмону было крайне сложно свыкнуться с этой мыслью. И теперь уже в вертикальном положении, то бишь сидя, его нутро кричало о том, что надо узнать истину. Если Гоэмон этого не сделает, он не только покажет себя как гость, злоупотребляющий своим положением, но и самое страшное пойдёт против себя, что для, хоть и бывшего, монаха не позволительно.       Собрав всю силу в кулак, Исикава покинул, отданную ему на ночь, комнату. Гоэмон попал в настоящий лабиринт, и будь он обычным человеком, скорее всего затерялся бы в нём. Благо его, он отличается от среднестатистического человека и хоть его особенность не давала ему спать, но сейчас она как никогда ему поможет. Уроженец Асахикады, стал прислушиваться к каждому звуку, а что самое главное пропускать через своё тело каждую даже самую малую вибрацию, чтобы понять куда держать путь. Останавливаясь в каждом проёме, на каждом повороте, прислоняясь к каждой стенке, самурай медленно, но верно приближался к разгадке тайны. И вот он стоял перед лестницей, что спустила бы его вниз, скорее всего к чему-то на подобии главного, как назвал его для себя Исикава, механизму. Теперь было отчётливо слышно, что злое бормотание принадлежало человеку, что являлся владельцем корабля и с которым Гоэмон успел встретиться, когда Дзиген вёл его в свою комнату.       «Счастье моё — это не грабитель», — Гоэмон был рад тому, что его первая догадка оказалась ошибочной. Самурай считал, что его недостаток опыта, даже с таким оружием, мог помешать ему из-за чего даже обычный вор мог бы уложить его на лопатки. Если же это хозяин, что в такой поздний час не спит значит возникла проблема, с которой бы ему мог помочь Гоэмон. Таким образом он бы мог искупить свою вину и его прибывание на судне перестало бы быть, с его точки зрения, большой морокой. Исикава, настолько аккуратно насколько мог, стал спускаться по ступенькам.       Оставив позади последнюю ступеньку, Гоэмон увидел коридор. Самурай не мог понять насколько длинным был коридор, ведь любой источник света отсутствовал, была только непроглядная тьма. Исикава очень хорошо чувствовал откуда идёт звук и вибрации, поэтому не побоялся войти в темноту. Чтобы хоть как-то сориентироваться, Гоэмон придерживался правой стенки. И наконец-то, не без помощи своей тактики, Гоэмон нащупал дверной проем, а потом и кнопку, которую он незамедлительно нажал. Глаза самурая, прибывающие длительное время в полной темноте, были ослеплены тем количеством света, который был в помещении.       — Будь я проклят! — прошипел человек. — Именно сегодня тебе было не лень встать и пойти разбираться с ситуацией! — уже во весь голос проворчал человек.       Гоэмон, чьи глаза наконец привыкли к свету, увидел спину человека, что сгорбившись осматривал повреждение, которое получило его судно. Исикава даже со спины понял: это владелец корабля, которого он встретил ещё тогда, когда Дзиген вёл его к себе в комнату. Правда сейчас, человек, который предоставил Гоэмону ночлег, был одет в пижаму в голубую полосочку, а не в красный пиджак. Даже не видя всего ущерба, Исикава уже мог предположить: что именно случилось и как он мог помочь.       «Не имею понятия: зол он потому что его собственность получила ущерб или потому что к нему якобы пришёл Дзиген? — задался вопросом Гоэмон. — Надеюсь, что предоставив ему помощь, его гнев угаснет».       — Ты язык проглотил или что?! — Люпен, всё ещё думающий, что за его спиной стоит напарник, был недоволен долгим молчанием.       Исикава, слегка увлёкшись своими размышлениями, поспешил оповестить человека в пижаме о том, кто на самом деле за ним стоит:       — Извиняюсь, мистер... Люпен, — Гоэмон ранее не употреблял это наименование хоть к кому-то кроме старика Куа, — я не хотел покидать, данную мне на ночь, комнату, но...       Люпен, чей сон итак не выделялся особой крепостью, спал крайне плохо. Ему просто не удавалось попасть даже первую в фазу медленного сна, как бы он не старался. И казалось бы вот она самая удачная попытка! Арсену удалось отогнать размышления, на волнующие его вопросы, и полностью расслабиться. Он был готов погрузиться в свои сновидения, но громкий свист, что был больше всего похож на звук чайника, символизирующий о том что он вскипел, испугал Люпена до такой степени, что тот упал с кровати. Боясь что с его кораблём могло случиться что-то ужасное, Арсен, как в зад ужаленный, помчался в самые потёмки своего судна. Хоть и не сразу, но поломку найти удалось. Лист металла, что по каким-то причинам выгнулся, да так что шпаклёвка со свистом влетела в недалеко стоящие двери.       В попытках починить всё на месте, Люпен, как старый умудрённый жизнью сапожник, стал сквернословить о том насколько не справедлива к нему судьба, которая сначала подкинула ему конфликт с другом, который как бы разрешился, но как бы нет, а теперь ещё и лишила сна, повредив ему корабль. И это Люпен ещё себя сдерживал, не будь на его судне Дзигена, он бы вообще перестал бы себя контролировать. Хоть Дзиген и довольно крепко спит, но даже он мог бы проснуться от его криков.       Двери позади Арсена распахнулись и в комнату вошёл ещё один человек. Люпен даже испугаться не успел, настолько быстро он разозлился. «Видимо свист был слышен и в его комнате!» — сделал вывод Люпен.       — Будь я проклят! — прошипел Люпен, параллельно проклиная и свою судьбу тоже. — Именно сегодня тебе было не лень встать и пойти разбираться с ситуацией! — Люпен держал себя в руках слишком долго, теперь ему просто хотелось хоть немного задеть своего лучшего друга.       С Дзигеном Арсену вообще говорить не хотелось — в этом просто не было смысла. Логика была проста — зачем гарантировано ещё больше себя разочаровывать? Всё равно СЕЙЧАС его другу интересен только его ходячий анахронизм!       «Ты посмотри на него! — Люпен был удивлён, что его напарник был немой, как рыба. — Или ты преисполнился настолько, что мой укол в твою сторону даже реакции не достоин!»       — Ты язык проглотил или что?! — новой целью Люпена стала любым способом вывести своего напарника на эмоции.       — Извиняюсь, мистер... Люпен, — прозвучал голос, который Дзигену никак принадлежать не мог, — я не хотел покидать, данную мне на ночь, комнату, но...       Люпен резко повернул свою голову, да так что шея хрустнула. За его спиной всё это время стоял не его друг, а сосунок, которого привёл Дзиген. Арсен испытал неподдельный ужас от того, в насколько уязвимом положении он сейчас находится! Он в пижаме, без оружия, так ещё и секунду назад буквально сидел спиной к опасности. В это же время над ним возвышался человек, которого он сам пустил на порог своего дома, даже не проверив его нормально, ведь был слишком озабочен своим напарником. И этот человек физически превосходит Люпена! Ну и на последок: у него в руках находится оружие, что уважаемый владелец суда успешно проигнорировал... «Хоть это и обычный меч, но даже его хватит, чтобы зарезать меня!» — то говорил инстинкт самосохранения внутри Люпена. Буквально идеальная возможность отчистить этот бренный мир от единственного наследника великого вора Арсена Люпена Третьего!       Желание жить заставило Люпена прильнуть к ближайшей стенке, а также, благодаря адреналину, работать его мозги над планом, что спасёт его от неминуемой, с его перспективы, гибели. «Кто решил, что заказать у "мальчика" убийство это хорошая идея!? — Люпен всеми фибрами души не хотел признавать поражение от человека с бейби фэйсом. — Господи вот и ответ! У мальца молоко на губах не обсохло, что значит могу задавить его авторитетом!» Мда... на грани жизни и смерти мозги Люпена выдали это...       Встав в полный рост, Арсен заметил, что они с киллером одного роста. Это немного придало уверенности Люпену. Он нахмурился, слегка выпятил грудь, задрал нос, скрестил руки и спросил:       — Во-первых что ты здесь забыл, во-вторых как ты здесь оказался? — голос Арсен, насколько мог, понизил.       Гоэмон напрягся, он уже изложил свои мысли выше, но видимо сделал это недостаточно понятно. Только так он мог объяснить для себя: почему Арсен Люпен задавал вопросы, на которые Гоэмон уже ответил? «Сей дом не мой, поэтому я не знаю какие тут порядки, — размышлял Исикава, — если хозяин требует повторить, то я, находясь на его территории, должен подчиняться». Чтобы выглядеть достойно, Гоэмон не сводил глаз с владельца, как бы стараясь быть с ним на ровне.       — Прислушивался к каждому шороху и проводил через своё тело каждую вибрацию, — начал Гоэмон.       — Так это ответ на какой вопрос? — Люпен намеренно чуть ли не на полуслове перебил Исикаву, исключительно для того, чтобы не терять доминантного положения.       — Тот, что второй, — пробросил Гоэмон и, чтобы не терять время, мигом приступил к следующему, — я услышал свист и ваше бормотание, — Гоэмон мельком взглянул на то место, где ранее сидел Люпен. — Вижу не зря явился.       — Так стой! — Люпен, не стесняясь показал пальцем на гостя, — Что значит ваше бормотание?! Я что похож на мужика в почтенном возрасте!       Гоэмон испытал мощное дежавю, казалось что Арсен Люпен чуть ли не слово в слово повторил за девушкой по имени Фудзико Мине. «Это так глупо, но в тоже время романтично», — пронеслось у Гоэмона в голове. Он сам по привычке использовал обращение ко всем, кто был выше его по статусу.       — И что значит твоё: не зря явился? Чем ты сможешь помочь в сложившейся ситуации? — Люпен эмоционально размахивал руками прямо перед лицом Гоэмона.       — Плавка различных рода металлов — моя основная работа в прошлом. Я отчётливо вижу, как именно могу залатать эту дыру. Единственное, что мне понадобится это небольшой лист металла, — Гоэмон руками показал, какого размера ему требуется лист.       — Ох, — Люпен демонстративно усмехнулся, — так уж и быть металл я тебе дам, но если повредишь мне корабль, то будь добр возместить ущерб из своего кармана, — Люпен посчитал, что такие условия точно отобьют желание у гостя делать хоть что-то.       — Справедливо, я готов, — Гоэмон лишь воодушевился, ведь знал что ничего возмещать он не будет.       И вот Люпен неспешно идёт за металлолом. Кроме банального любопытства, у него был и другая причина дать гостью делать всё, что тому вздумается. Если ходячий анахронизм накосячит, то у Люпена появится повод упрекнуть Дзигена. В не очень завидном положении Арсену казалось, что только так можно будет вывести следующий разговор с напарником в нужное русло. Отдав лист, Арсен протянул горе-помошнику сварку, от которой тот благополучно отказался, наконец показав что таилось в его ножнах всё это время. Люпен испугался лазеру размером с самурайский меч, но страх преодолел: ему было необходимо дать анахронизму облажаться.       Арсен, как владелец корабля, был полностью уверен в том, что результат деятельности неназванного гостья будет ужасен, ведь сам знал как сложно чинить такое. Люпен пристально наблюдал за каждым этапом работы. К его большому разочарованию, человек в кимоно не соврал ему, когда говорил о своих навыках. Всё проходило слишком гладко. Ни одной ошибки совершенно не было. Итоговый результат был достойный. Свиста больше не было, даже шпаклёвка вновь встала на своё место.       — Работа кончена — могу предоставить вашему... взору результат, — Гоэмон встал с колен, чтобы дать Арсену Люпену оценить его труд.       Люпену итак всё было ясно, но для вида, всё же поглядел на конечный вариант пару секунд. Версию, что Арсен подавал волю киллера да так, чтобы тот ему бесплатно корабль починил, он сразу отвергнул. «Теперь ясно, что он просто странный — на этом всё!» — и это в какой-то степени расстроило Люпена. Учитывая с каким пренебрежением он обращался с анахронизмом, теперь тот всё расскажет Дзигену, после этого Люпену не поздоровится. Представив себе такой исход событий, у Арсена всё внутри сжалось. На его лице, а именно в изгибе бровей, во взгляде, на уголках рта: подступило отчаяние. И это всё не осталось без внимания.       — Неужто столь плохо получилось? — Гоэмон забеспокоился, даже не потому что ему придётся платить (у него есть деньги), а потому что он в упор не замечал огрехов, на которые можно было бы так отреагировать.       — Слишком... нормально, — почти шепотом ответил Арсен, который сознанием находился не здесь.       — Что? — Гоэмону понятнее не стало.       — Ты же ему всё расскажешь? — Арсен вернулся из будущего в настоящее.       — Кому и о чём? — Гоэмон всё больше терялся.       — Дзигену о моём обращении к тебе... — Люпен не дожидаясь ответа от гостя продолжил, — если я тебе заплачу, то ты будешь молчать?       — Я...я не замышлял ничего подобного, — конкретики Исикаве всё ещё не хватало, — да и что плохого в том, что рассказал бы?       — Да тот факт, что после этого мне в принципе пришлось бы с ним говорить! — Люпен вновь разозлился.       — Я же скоро покину сие место! — Гоэмон начал оправдываться, но это не остановило его от поиска правды. — Ваш конфликт ведь... решён! Что вас заставляет так говорить о вашем друге? — Гоэмон опирался на слова, сказанные самим Дзигеном.       — Да, конфликт разрешился, только не в мою пользу! Твои же слова говорят о том, что МНЕ с ним разговаривать бесполезно, это уже не поможет! — Люпен, повернулся спиной к Гоэмону. — Просто возвращайся к себе, если твои слова о том, что ничего не замышляешь, правда...       Гоэмон понял: вернуться — значит оставить Дзигена, чей лучший друг в отчаянии, в неведении. Он останется и поймёт, что же так угнетает Арсена Люпена. «Ещё вся ночь впереди...», — думал Гоэмон.