Наследник волколака

С того самого момента прошло около месяца, и Филлип был рад почти его забыть. Память любезно вычеркнула из его головы детали миссии, во время которой Барли погиб, а он сам… неважно. Неважно, что он сам. Ничего не было. Все почти зажило, включая метку на шее, потому нечего об этом вспоминать. Это был второй и последний раз, пускай и ужасный. Пускай и кошмарный, о котором Филлип не мог никому рассказать — ему бы просто не поверили. Он наврал с три короба, наплел такой отборной чепухи, что не поверил бы сам себе, будь он на месте своих же солдат, но те приняли его слова за чистую монету, отблагодарили Владимира за помощь и организовали похороны Барли после выполнения миссии, и если про него Филлип сказал хоть что-то, то о себе не говорил почти ничего. Он не уточнял, что подвергся нападению не обычного волка, а оборотня, огромного и… и голодного. Он ни с кем не поделился этим, даже с врачами в госпитале, о том, что пережил. Не говорил, что в нем побывало и что почти бы его разорвало, если бы не чудо и вязкая слюна. Он благодарил Бога за то, что остался жив, и вместе с тем иногда жалел, что не умер: порой Филлип не мог спать. Ему снились кошмары, где раз за разом Владимир в обличье огромного прямоходящего волка набрасывался на него, кусал до крови, царапал и… и трахал. И раньше так было постоянно, эти сны беспокоили Филлипа сразу после его возвращения в США из того проклятого русского леса, но за месяц они стали редким событием. И хорошо, что так случилось. Он хотел двигаться дальше, ему нужно было двигаться дальше, а то, что стряслось в России, следует оставить за плечами — в приоритете сейчас стояли благополучие «Шэдоу Компани» и многомиллионные контракты. Однако… Спустя пару дней после возвращения домой Филлип начал чувствовать себя странно. Он похудел, а еще у него болел низ живота, но эта боль явно не была связана со старыми ранами или еще чем-то. Она просто была и едва давала о себе знать, словно его кто-то ударил ниже пупка и на коже осталось ощущение кулака. Что-то такое. Он бы обратился к врачу, но, по его мнению, это не такая уж и серьезная проблема, чтобы раскошеливаться на докторов — дискомфорт давал о себе знать только по ночам и ранним утрам и особо сильно не беспокоил. Да и… что, если это связано с Владимиром? Как потом объясняться врачам? Уж лучше терпеть и надеяться, что это максимум какой-нибудь гастрит. А еще в последнее время его начало тошнить. Филлип вцепился в сидушку унитаза руками и опустил голову, согнувшись в три погибели. Мужской туалет на базе удобно пустовал, кабинки все оказались свободными, и он почувствовал каплю облегчения от этого: никто не слышал, как весь его завтрак выходил наружу. Это ужасно. Его давно не тошнило, и он уже забыл, каково это, но почему-то, увы, вспомнил. Из горла вырвался непонятный булькающий звук. Филлип шмыгнул носом, сморгнул слезы с глаз, когда его отпустило, и вытер рот рукой, тяжело дыша. Каша с фруктами, йогурт и кофе, которыми он в быстром темпе позавтракал буквально час назад, теперь в виде теплой, наполовину переваренной жижи плескались в прозрачной воде, и вся эта масса неприятно пахла. Амбре отдавало кислинкой, ровно как и оставшийся во рту вкус. Мерзко. Филлип, пошатываясь, смыл рвоту нажатием на кнопку на бочке унитаза и вывалился из кабинки. Недавно он чувствовал себя хорошо, а тут внезапно ему ужасно поплохело. Почему так? В чем причина? Это отравление? Он подошел к раковине и пару раз сполоснул рот теплой водой, повернув кран чуть влево. Внизу живота появилось уже знакомое ощущение тупой боли, спровоцированное, видимо, приступом тошноты. Филлип положил на то место ладонь, сжав рубашку пальцами. Может, наверное, и правда стоит съездить в больницу или хотя бы сходить в медблок здесь? Нет. Нет-нет-нет, это исключено. Приведя себя в порядок, он вышел из уборной в коридор и направился к себе в кабинет. Новых контрактов для его ЧВК пока не предвиделось, посему последнюю неделю он просто лениво расхаживал по базе и отправлял горстки своих солдат тем или иным странам в качестве подмоги.

***

Через две недели боли в животе не отступили. Они все так же проявлялись утром-вечером, но также к ним добавились температура, рвота и диарея — из четырнадцати дней около семи Филлип провалялся у себя дома, не в силах выйти на работу. Все прибавившиеся дела он спихнул на своих контрактников, у которых были полномочия его замещать, а сам по полдня проводил в туалете, худея еще сильнее и чуть ли не вырывая на себе волосы. Он реально думал, что отравился — гребаный «Тако белл», — и симптомы, вроде как, и правда походили на отравление: тошнота, слабость, рвота, диарея эта, в конце-концов, но в уголке его разума, где-то на краю черепушки, затаилась маленькая, но очень пугающая мысль о том, что с этим связан волколак. Владимир. Он же говорил что-то, когда накинулся на него во второй раз… про наследника или что-то такое — Филлип не помнил точно. В тот момент он был слишком напуган и слаб, чтобы слово в слово запомнить сказанное оборотнем, который затем снова его выебал, накачал спермой и… Может, вот он результат? Но это же невозможно. Филлип мужчина, у него нет и не может быть матки, а в кишке ребенок — пусть и ребенок оборотня — развиваться не может, там одностороннее движение и там места нет. Тогда что это? Может, и правда отравление от нескольких тако? Оно и звучит логичнее чем беременность спустя почти два месяца после нападения — двух нападений — в лесу. Правда, тако он съел недавно… Филлип лег на другой бок и подложил под подушку руку. Сегодня ему стало полегче, но он все еще чувствовал себя так, словно по нему проехался каток. Он жутко хотел есть, но никаких сил встать с кровати не нашел. Зато нашел их на то, чтобы взять телефон и сжать его в одной ладони. Он стыдливо поджал губы, понимая, что то, о чем он думал, было максимально странной вещью, но он не мог не- «Может ли мужчина забеременеть?» Первая же страница поисковика показала ему, что нет, не может — сайты там с вырезками из содержания статей пестрили выводами типа «строение внутренних органов не то», «таз не тот — слишком узкий» и прочим, но Филлипа это не успокоило. Примерно на таких же сайтах пишут, что оборотней не существует. А они есть, так что какова вероятность, что и про мужскую беременность неправда? Владимир ведь два раза воспользовался им и сам сказал про наследника, что, если он точно знал, какой эффект произвел на тело человека? Филлип отложил телефон в сторону. Тот ведь его еще и укусил. Большая метка в месте на стыке между шеей и плечом зажила, на ее месте красовался объемный шрам, прикосновения к которому каждый раз невольно вызвали мурашки. Из-за этой хрени он, скорее всего, и оказался у него дома, когда очнулся после первого раза. Черт, и снова все мысли про него, про этого блядского Владимира!

***

Вечером, помывшись, Филлип затянул пояс на своем мягком халате и свалился в кровать. По большому телевизору напротив крутили какой-то мексиканский сериал, но он его не смотрел. Он усиленно искал информацию про оборотней, мужскую беременность и мужскую беременность от оборотней. Эта идея заставляла его то и дело покусывать кончики ногтей от стыда и пялиться куда-то кроме экрана смартфона, но он продолжал перебирать сайты, видео и прочий контент в интернете. А потом ему вылезла реклама частной клиники. Это было обыкновенное белое окно с малюсеньким крестиком в углу. Справа красовалась фотография улыбающегося врача, а слева — номер телефона и адрес. Но больше внимание уставшего Филлипа привлекла надпись внизу: «помогаем беременным от сверхъестественных существ». Это что, шутка какая-то? Или не шутка… Филлип интереса ради нажал на окно, и его тут же перекинуло на сайт клиники, который выглядел минималистично, но дорого. В верхней части медленно сменяли друг друга красивые фотографии стильного, пусть и маленького, здания больницы; чуть ниже расположились часы работы и адреса электронных почт для рекламного сотрудничества. Еще ниже при нажатии на стрелочку появлялся список врачей, и Филлип ткнул пальцем на имя и фамилию акушера-гинеколога, которого звали Майк Марш. Прогрузилась новая страница, и Филлип увидел фото — Майк выглядел лет на тридцать. У него темные короткие волосы, щетина и чистый светлый кабинет с забитым документами столом, за которым он, улыбаясь, сидел на снимке. Доктор выглядел дружелюбно, а его стаж работы, описанный в таблице, внушал доверие. Каплю недоумения, огромную такую, вселило кое-что другое — специализация. Майк не просто акушер. Он разбирался в вопросах беременности оборотней: был в состоянии принять роды у самки оборотня, легко мог диагностировать болезни у детей-полукровок еще в утробе и отлично разбирался в вопросах ухода за собой во время беременности ребенком от человека-волка. По его собственным словам, написанным курсивом, он занимался подобным уже десять лет. Ну нет, это бред какой-то. Филлип вернулся назад и нажал на ссылку на страницу травматолога, Линдси Чхве. Стаж у нее был чуть меньше, чем у Майка, но зато она могла легко лечить вывихи у оборотней в их животной форме. Да блять! Отоларинголог, Стивен Андерсон, диагностировал присущие оборотням заболевания глаз, горла и ушей; педиатр Чен Ли был любимчиком волчат, венеролог Алекс Питерс помогала одиночкам и семейным парам решить проблемы, связанные с ЗППП — весь, абсолютно весь персонал больницы работал не только с людьми, но и с оборотнями, и ладно один врач, там еще можно было подумать, что его описание это шутка какого-нибудь хакера, но не когда подобное у всех врачей! Это явно не спланированная атака бессмыслицей с целью опорочить честь докторов и выставить их шарлатанами, кажется, это чистая правда. Филлип засунул телефон под подушку и с раздраженным вздохом перевернулся на другой бок. Да не будет он в эту клинику идти, не может он быть беременным! Все, тема закрыта.

***

— Здравствуйте? Я бы хотел записаться на прием к Майку Маршу. Филлип, держа в руке свой дорогой смартфон, посмотрел на приклеенный к монитору рабочего компьютера стикер, где его неаккуратным почерком был выведен номер телефона регистратуры той самой клиники. — Добрый день, — ответила молодая девушка на том конце провода. — У мистера Марша свободно окно сегодня на пять вечера. Какова цель вашего осмотра? Филлип поджал губы и с тихим выдохом опустил взгляд на свой живот, куда же положил свободную руку. Он погладил себя там неловким круговым движением, примяв и без того мятую у ремня рубашку, что была на нем. Он бы не позвонил, если бы вчера вечером, перед сном, не обнаружил, что у него увеличился живот — и нет, ему не показалось. У него и правда вырос живот. Несильно, но слишком уж подозрительно для того, чтобы не набрать номер клиники: ниже пупка будто появилась плотная маленькая шишка. В том же месте, где ранее он чувствовал тупую боль. Филлип сомневался, но его сковал страх, что внутри него что-то не так. Диарея прошла, он вышел на работу, но он все еще чувствовал себя слабым и вялым, потому решился на звонок. Его все еще подташнивало, но при этом у него здорово увеличился аппетит. Теперь он почти постоянно хотел есть. — Под, — запнулся Филлип и нервно облизнул губы. — Подозрение на беременность. — Хорошо, — сказала девушка. — Ваше имя? Не бойтесь, ваши данные защищены. — Филлип Грейвз, — решил не лукавить он. Он бы мог сделать поддельные документы и пойти по ним, но это заняло бы драгоценное время, которого, судя по шишке в животе, у него уже нет. Ему необходимо в кратчайшие сроки со всем разобраться и избавиться от всего, что могло появиться в его теле после нападения оборотня, а за молчание врачей он готов отдать любые деньги — лишь бы мир не узнал, что человек-волк накачал главу «Шэдоу компани» спермой, как самую последнюю шлюху. — Хорошо, мистер Грейвз. Сможете подойти к пяти? — Да… да. — Отлично. Возьмите эти документы с собой…

***

Ближе к назначенному времени Филлип свалил с базы к себе домой. Все равно в последнее время в мире не происходило никаких значимых побоищ, так что он мог позволить себе лодырничать или, как сегодня, и вовсе уйти с работы раньше положенного. Он поискал всякие выписки из клиник, в которые обращался за последние год-два, чисто чтобы у врача было на что смотреть. Может, ему было жизненно необходимо знать, что в конце две тысячи двадцать второго года у Филлипа был гайморит. Мало ли? А еще он, сложив всю кучу из бумаги на полу в просторной спальне, задержался ненадолго у длинного зеркала на всю дверцу шкафа. И приподнял свою футболку, чтобы увидеть округлый живот. Чуть-чуть округлый и чуть-чуть не совсем живот, а его нижнюю часть, скорее, ту, где скопились идущие дорожкой к лобку светлые волоски. Что это? Может, ему кажется? Или из-за диареи что-то внутри пошло не так? Он надеялся, что доктор Марш ответит на такие идиотские вопросы. Клиника находилась в малозаселенном районе и там внутри тоже было не так много людей, не считая персонал. Молодая медсестра после пары вопросов и оплаты осмотра проводила его до кабинета врача, а дальше… дальше начался пиздец. — Здравствуйте. — Добрый день, мистер Грейвз, — доктор Марш приветливо кивнул. — Присаживайтесь. Стянув с себя солнцезащитные очки, которые было решено натянуть на нос для конспирации, Филлип положил папку с документами на край стола и сцепил руки в замок. Взгляд его то и дело опускался вниз, на едва заметную округлость живота, пока гинеколог печатал что-то на компьютере. Затем тот прервался и посмотрел ему в глаза: — Итак, что вас беспокоит? — Месяца… — Филлип быстрым движением кончика языка облизнул пересохшие от волнения гуюы и поерзал. — Месяца полтора назад я… Нельзя говорить правду. Никакой «Шедоу компани», никакой секретной операции не было. Не было никакого изнасилования. Нужно врать. — В общем, у меня был партнер, который был оборотнем. Мы с ним занялись сексом, он укусил меня, — Филлип чуть оттянул футболку у горла, чтобы показать след от укуса. — И, мне кажется, я после этого забеременел. — Хорошо… — протянул доктор Марш. — Есть жалобы на что-то? — Спустя несколько дней после секса у меня начало покалывать внизу живота. По утрам и ночам. Потом начались тошнота и диарея, диарея продлилась… где-то с неделю. Он замолчал. — А потом у меня увеличился живот. Его сердце бешено билось о ребра. — Это беременность? — Скорее всего, — Доктор Марш, до этого печатав слова Филлипа, видимо, для последующей постановки диагноза, снова оторвался от монитора. — Мистер Грейвз, я понимаю, для вас это, скорее всего, абсурдно. Мужчины не могут забеременеть, но у оборотней это возможно. Суть вот в чем: самцы оборотней при спаривании кусают самок. Для женщин-оборотней этот процесс, по большей части, обычное дело, но для женщин-людей это возможность получить какую-то часть волчьего генома и подготовить организм к родам и беременности. Дети оборотней крупные и обычно заканчивают внутриутробное развитие к шести месяцам, они растут быстро, поэтому укус и нужен. Он помогает женщине легче перенести беременность и роды, делает ее организм и в особенности органы репродуктивной системы сильнее. Но если оборотень укусит мужчину… Доктор Марш чуть опустил свое офисное кресло, чтобы сесть поудобнее: — То с небольшой вероятностью тот может забеременеть. Полученные путем укуса клетки формируют матку. Она, как правило, не такая сильная, как у укушенных женщин, ведь она у них уже есть и ей просто нужна, так скажем, защита для нее, но она может появиться. При этом, у мужчин сохраняется пенис, а… как бы вам понятнее сказать… в общем, подобие влагалища появляется в одной из стенок прямой кишки. Нет, это даже не влагалище, а просто отверстие. Ответвление, как развилка на дороге. Поэтому у вас и была диарея — ваш организм чистился, чтобы создать приемлемые условия для развития в вас матки и прочего, что поможет вам выносить ребенка. Но я бы хотел проверить, все ли у него хорошо. Филлип молча сидел, обдумывая только что услышанное. Доктор говорил серьезно, без доли сарказма или шутки. Он объяснял, как мужчины беременеют. Он объяснял то, что невозможно. Невозможно у людей, но не у таких как Владимир. Какая еще матка? Где она у него там поместилась? — А как такие… мужчины… рожают? — неуверенно спросил он, потупив взгляд в пол. — Грубо говоря, через задницу. Но чаще делают кесарево. Мда уж. — Мистер Грейвз, пройдемте на кушетку. Филлип был геем, да. Ему не противен анальный секс, да и он занимался им, пускай и не часто, чтобы не создать себе проблемы со здоровьем, но после траха в лесу и бане он какое-то время даже подмывался с дикой дрожью в руках и липким страхом — до того ему было неприятно, потому что именно туда оборотень Владимир кончал. Много и бурно. И именно туда он вколачивался. Туда же доктор Марш всунул свои пальцы в перчатке. Он попросил стянуть с себя джинсы и белье, а затем лечь на кушетку, раздвинув ноги. Именно тогда он ввел внутрь два пальца, предварительно хорошо их смазав. — Расслабьтесь, мистер Грейвз, — попросил врач. Мышцы ануса нехотя пропускали его скользкие фаланги. — Угу, — едва смог ответить Филлип. — Скажите, будьте добры, ваш партнер зачал с вами ребенка в форме человека? Или в форме волка? — В форме волка… — Хорошо. Филлип чувствовал пальцы доктора внутри. Стенки его заднего прохода жадно сжимали их, пульсировали и сокращались вокруг, но те упорно продвигались вперед дюйм за дюймом, активно шевелясь. Это вызвало волну тепла внизу живота — Господи, только не стояк! — Я пытаюсь нащупать вход, но да, ваш живот округлился, — сказал доктор. Боже, да он заткнется когда-нибудь или нет?! — Далековато… это одна из патологий, но вы не волнуйтесь. — Патологий? — неуверенно спросил Филлип, не решившись приподнять голову. — Да. У мужчин такое бывает, но это совершенно не опасно. Все-таки, ваша кишка изначально не была предназначена для родов, и отверстие может находиться дальше привычного. Он вытащил пальцы, и Филлип не сдержал недовольного выдоха из-за внезапного ощущения пустоты. Мышцы его ануса пару раз сжались вокруг ничего, и он, даже не вытеревшись от смазки, поспешил натянуть штаны. — Приподнимите немного футболку. Доктор нажал пару кнопок на… Филлип, нахмурившись, приподнял футболку — на чем? На аппарате для УЗИ, наверное, хрен знает, он вообще в таких делах не разбирался. Он гей без партнера, он даже о поиске пары не думал, не то что о детях и процессе их зачатия, развития и рождения! Марш выдавил немного прозрачного геля на датчик и прижал его к низу живота Филлипа. Он проехался измазанным прохладной субстанцией прибором по дорожке из волнистых волосков, старательно вглядываясь в изображение на мониторе. Филлип же смотрел куда угодно, но не туда. Кабинет был просторный. Кушетку, на которой он лежал, от основной части помещения отделяла ширма, а желтый вечерний свет солнца с улицы беспрепятственно проходил через сложенные жалюзи, подсвечивая интерьер и силуэт врача. Тот продолжал водить датчиком по животу, и молчание давило на уши. До роковых слов. — Поздравляю, мистер Грейвз. Вы ждете ребенка. Глаза Филлипа моментально округлились, и он чуть не подлетел с кушетки. Его всего затрясло, и на мгновение он будто даже забыл английский — от волнения язык перестал его слушаться, и ему хватило долгих секунд, чтобы сложить из букв ошарашенное «что?». Доктор Марш чуть повернул монитор в его сторону. Среди черно-белых пятен было сложно разобрать, что там, может, вообще какая-нибудь опухоль или кишки под странным углом, но, судя по его лицу, там, внутри, чуть дальше от ануса, и правда была она. Причина болей в животе, тошноты и диареи. Ребенок от Владимира. — Вот ваш малыш, — врач обвел указательным пальцем округлую область посередине. — Могу предположить, что он где-то… хм-м… С учетом того, что вы не планировали беременность и сложно отследить день зачатия и первых симптомов, думаю, плод находится на шестой-седьмой неделе. — А… а можно его… — Филлип сглотнул. — Можно сделать аборт? Легкая улыбка быстро исчезла с лица доктора Марша. Он чуть ослабил хватку на датчике и перестал так сильно прижимать его к животу пациента. — Почему? — задал он вопрос. — Мистер Грейвз, при должном уходе за собой и соблюдении рекомендаций от лечащего врача беременность от волколака ничем не отлич- — Мне не нужен этот ребенок, — перебил Филлип, очень сильно постаравшись унять дрожь в голосе. — Я не готов к нему. Доктор Марш замялся. Он свел брови к переносице и взглянул на изображение на экране, вздохнув. — Боюсь, аборт невозможен, — Филлип от этих слов вылупил глаза еще сильнее. — Почему?! — Дело в том, что… это сложно. Если бы вы были женщиной, аборт можно было бы провести, пускай и с большими рисками. В вашем же случае при абортировании плода умрете и вы, и он. Это очень тяжелая операция, и ни один профессионал не сможет с ней справиться. — Доктор Марш, — Филлип привстал на согнутых локтях. — У меня есть деньги. Я заплачу за аборт сколько угодно, только сделайте мне его. Тот лишь покачал головой: — Простите, мистер Грейвз, я ничем не могу вам помочь. Никто в этой клинике, даже я. Но вы можете отказаться от ребенка после его рождения, — доктор вдруг прижал датчик к животу Филлипа снова, нажал на кнопку, и кабинет залил звук. Такой, будто из очень старого, плохого динамика. Шипение, которое ударило по ушам и заставило замереть, мгновенно забыв все, что вертелось на языке. Это… это же?.. — Послушайте, мистер Грейвз, — чуть улыбнулся доктор Марш. — Это сердцебиение вашего малыша. Сердцебиение. Малыша. Малыша. Филлип замер, сам не зная, то ли от страха, то ли от того, что прислушивался. То, что сидело внутри него, заимело сердцебиение. Немногим ранее оно заставляло его чувствовать себя отвратительно и валяться в постели, а теперь вдруг у него стучало сердце. Малыш. Да какой к черту малыш? Это монстр. У таких как Владимир не может родиться ребенок, только его жалкое, уродливое подобие, которое Филлипу придется — как ему тяжело было думать об этом слове — выносить. Это крохотное существо в нем так сильно хотело жить, что аборт не был спасением. Филлип сел на кушетке, дав понять, что больше слушать это не желает. — Мистер Грейвз, — поспешил успокоить доктор Марш, выключив аппарат нажатием на несколько кнопок. — Пожалуйста, не волнуйтесь, вам вредно. С вами все будет хорошо, дети от волколаков появляются на свет такими же, как и от обычных людей. У вас будет самый красивый малыш, уверяю вас. Тот угрюмо натянул футболку едва ли не до колен, не удосужившись вытереть гель. Руки дрожали, сердце стучало так же быстро, как и у его… его… ребенка… А где-то в районе груди расползалась липкая тревога. Доктор же сел за свой рабочий стол. — Есть вероятность, что ваш ребенок и не будет оборотнем. Такое бывает, если оборотень образовывает пару с человеком. Было бы неплохо, если бы и ваш партнер пришел на осмотр, — продолжил он. — Он… не может. Мы расстались, — соврал Филлип. Врач же на миг открыл рот в немом «оу». — Ясно… — и принялся что-то быстро печатать. — Сейчас я распишу вам план дальнейших действий. Ваш ребенок будет развиваться немного быстрее человеческих детей, поэтому вам нужно больше питаться. И делать это правильно. После сдачи некоторых анализов я также пропишу вам витамины, чтобы минимизировать риск от быстрого роста плода. Курите, пьете? — Только пью. — Прекращайте. У вас на правах беременного мужчины очень слабая плацента, не напрягайте ее лишний раз. Также откажитесь от частых занятий спортом, утренней зарядки будет достаточно. Обязательно ешьте мясо, это основа рациона оборотней. Но в пищу употребляйте его в вареном виде, середину можете оставить чуть сырой только при условии, если это мясо хорошее. Сведите к минимуму жареное, запеченное и сладости. Пейте больше воды, но не слишком много. Посещайте клинику в указанные дни, если есть жалобы, приходите на прием или звоните. Я хочу быть с вами рядом на протяжении всего периода вашей беременности, поэтому ни в коем случае не стесняйтесь обращаться ко мне за помощью. Доктор Марш выдал аж четыре листа бумаги. На трех из них были напечатаны списки всего, что нужно сдать и где нужно обследоваться, а на четвертом — итоги приема и немного рекомендаций. — Понял… — Кстати, вы же работаете? — Да. — Лучше перестаньте. Вам и ребенку так будет намного лучше. Возьмите отпуск: скоро начнется пик быстрого развития плода, и вы будете очень сильно уставать. Также вас снова может начать беспокоить токсикоз, есть вероятность смены предпочтений в еде и развития частых позывов к мочеиспусканию. Лучше будет переживать все это дома. — Постараюсь, — хмыкнул Филлип и встал со стула. — Спасибо, доктор. Вы мне… вы мне очень помогли. — Всегда пожалуйста, мистер Грейвз, — дружелюбно улыбнулся доктор Марш и кивнул. — До свидания. — До свидания. Кровь и мочу Филлип сдал в тот же день. Приветливый медбрат очень осторожно ввел ему в вену иглу, и так же осторожно он затем прижал место прокола небольшим шариком ваты. Он сказал, что анализы будут готовы в течение пары рабочих дней, и Филлип, кивнув, вышел после на улицу. Сел в машину. И зарыдал. Резко, как по щелчку пальцев, пока на пустую парковку опускались сумерки. Он закрыл лицо руками, плача так сильно, что слезы тут же намочили его ладони и потекли вниз, на брюки. Какая, к черту, беременность? Как она вообще возможна, и почему никто не может ему помочь? Почему из-за какого-то русского психа он должен страдать?! Филлип ощутил несильный укол боли внизу живота. Эмбрион, или плод, или уже прямо ребенок — он в принципе в терминологии не разбирался, а сейчас и подавно, пуская сопли себе в ладони, — видимо, почувствовал идущие от отца негативные эмоции и поспешил возразить. Ну, или он просто себе все придумал, поехав крышей после осмотра. Этот сраный укус. Сукин сын Владимир мог просто трахнуть его, да хоть трижды, но он укусил его. Он прямо сказал, что хочет от Филлипа наследника. Он заревел еще сильнее, откинувшись на спинку кресла. Его губы задрожали, он попытался пристегнуться, но руки не слушались. Они тряслись, пальцы не хотели обхватывать ремень безопасности, то и дело выпуская его, чтобы он стукнулся о стенку авто и вернулся в исходное положение. Филлип не хотел этого ребенка. Он не хотел переживать на своей шкуре все ужасы беременности, о которых он порой слышал от своих контрактников. У одного жена чуть не ослепла, у второго — потеряла несколько зубов. А ведь эти женщины наверняка молоды и здоровы. А Филлип ведь мужчина! Его тело вообще не предназначено для вынашивания детей! И уж тем более для детей оборотня. Что Владимир будет делать, когда ребенок родится? Как он его заберет? Он же живет в глуши! Он будет ждать, пока его отпрыск научится ходить на четырех лапах и сам к нему прискочит, в гребаную Россию? Филлип не знал и знать не хотел, и, чуть только успокоившись, дал по газам и помчался домой, возможно, нарушив пару правил по пути.

***

Десятая неделя беременности. Филлип ходил на работу и ел, нет, просто нажирался мяса, как самый голодный человек на планете: в столовой он набирал целые тарелки стейков, филе, бекона, сосисок и прочего, сметал их в считанные секунды и хотел еще. Даже дома он либо жарил что-то сам, либо заказывал доставку, как вчерашним вечером заказал жирнющих, горячих свиных ребер в соусе барбекю. Они буквально плавали в нем, и он весь измазался, пока жадно обгладывал кости. Вот оно, то самое изменение предпочтений в еде, о котором говорил доктор Марш. Хотя, точнее будет сказать, что это полное изменение вообще всего рациона Филлипа: если раньше он мог позавтракать по утрам кашей и простой чашкой кофе, то теперь закидывал в себя все, что мог найти в холодильнике. На сладости его не тянуло, но и на сильно здоровую еду тоже — вареное мясо он ел, но и жареное в том числе. И запеченное. И копченое. К сырому только не притрагивался, хотя и мог, если бы сраный ребенок захотел. Он, чувствовал Филлип, высасывал из него силы. Все то, что съедалось им, словно попадало к плоду, будто именно он наслаждался кучей курицы, говядины, свинины и прочего, а ведь это только начало. Живот только начал увеличиваться, и если так пойдет и дальше, то вскоре увеличится весь оставшийся Филлип. Он пытался, конечно, заниматься хоть каким-то спортом, но что обыкновенная утренняя зарядка сделает с порцией комбо из «Рейзин Кейнс»? Да ничего, а отпуск сделает только хуже, и Филлипа совсем разнесет. Он выпил стакан воды и, выключив на кухне свет, почти на ощупь прошел в спальню, где включил документалку про животных на телевизоре и лег в чуть прохладную постель — самое то после теплой ванны… и порции горячего риса с говядиной. Филлип, только вспомнив о недавнем ужине, снова захотел есть, но упрямо фыркнул самому себе и закутался в одеяло посильнее. Его бесила тяга к постоянному употреблению всего подряд, и сейчас он почувствовал, что еще один поход к холодильнику, и он разрыдается. Он заснул довольно быстро, к своему счастью. Под одеялом стало тепло, стоило ему привыкнуть, приглушенный бубнеж диктора телепередачи убаюкивал, и вскоре он в последний раз подумал о еде, прежде чем задремать, а после окунуться в сон окончательно. Вот только сон ему приснился очень странный. Ему приснился Владимир. Оборотень Владимир. В начале он просто за ним бегал. По полю, по лесу, неожиданно даже по клинике, а затем догнал, в прыжке повалил на траву и разорвал одежду, повторяя кошмар наяву, в ночь после убийства Барли. Филлип во сне постоянно кричал, он отчаянно вырывался и плакал, но после его мольбы начали переходить в громкие стоны. Ужас перетек в какое-то странное и до ужаса графичное порно, настолько реалистичное, что Филлипу казалось, будто волколак трахал его наяву: быстро, грубо, влажно, толкаясь так, что головка его огромного члена выпирала чуть ниже пупка, создавая бугорок. Он двигал тазом вперед, назад, вперед, вперед еще раз, до самых яиц, назад, пока Филлип хныкал, стонал, метался по земле и пускал слюни. Небо над ними обоими почему-то меняло цвета, мир вокруг искажался, как размазанные большой кистью краски, когти на бедрах ощущались все четче; где-то на краю слышались пикающие звуки, похожие на те, что издают медицинские приборы в больницах. Двадцать пятым кадром мелькали палаты и кафельный пол, шум с экранов аппарата для УЗИ, а потом ко всему этому ужасу добавился детский плач. Громкий и отчаянный, оглушающий, переходящий на ультразвук, что-то, что пробиралось в самые глубины сознания и создавало сильнейшую головную боль, вызывало страх, дрожь, панику и- С удивленным шумным вдохом Филлип подскочил и моментально сел в постели. Телевизор уже давно выключился, а с улицы через щель между шторами до пола проникал тусклый свет фонарей. Это кошмар. Это просто какой-то идиотский кошмар, который промелькнул быстро, но он был настолько нафарширован всяким пугающим бредом, что сердце после него не могло успокоиться еще несколько минут после резкого пробуждения. Вот примерно такая хрень снилась ему в самом начале. Филлип выполз из кровати и на негнущихся ногах пошел на кухню, чтобы попить воды. И поесть.

***

Шестнадцатая неделя беременности. Живот значительно вырос, настолько, что даже доктор Марш удивился, но сказал, что такое может быть, если у оборотня сильные гены. Он также прописал Филлипу новые витамины и пару раз сделал ему колоноскопию и УЗИ, чтобы проверить, как там ребенок. По словам врача, пузо у Филлипа походило по размерам на живот женщины на двадцатой неделе беременности, и он вроде как успешно скрывал его за одеждой — купил рубашку на пару размеров больше и особо ее не заправлял, чтобы она не облепляла тело. А еще Филлип радовался, что все это время в мире не происходило ничего, что бы требовало его активного участия, ведь он вряд ли бы сумел бегать и прыгать, увешанный боеприпасами. Да, он так и не взял отпуск, несмотря на просьбы доктора Марша это сделать, и не планировал это в ближайшее время, но по возможности на работу не ходил. Вот когда живот станет совсем невозможно скрывать, тогда да. Там, кстати, мальчик. На таком сроке у плода уже хорошо сформировались половые органы, и доктор с улыбкой сообщил Филлипу, что у него будет сын, но того это не впечатлило. Да он и девочке бы не обрадовался: сам факт беременности вгонял его в жуткую тревогу с примесью грусти и злобы. Ночь. Филлип присел на лавочку и развернул бургер, который только что купил. Бургерная находилась в десяти минутах ходьбы от его дома, и он почти в полночь решил совершить небольшой забег за едой. Вредной едой, которую ему категорически нельзя, но так хотелось, хотя, справедливости ради, за последнее время Филлип достаточно пожевал травы и прочего полезного. Он не хотел этого ребенка и в начале беременности еще часто думал об аборте, даже сам хотел его провести, но, как бы он ни ненавидел то, что бултыхалось внутри него, он об этом заботился. Не так, как это обычно делают женщины, наверняка планирующие пополнение в семье, но все же: он потакал позывам нажраться вредного, но после налегал на витамины и откровенно постное хрючево типа куриных грудок на пару; он часами сидел в офисе, но подкладывал под ноги подушку, когда ложился спать, чтобы те не затекли за ночь. Даже если бы сына можно было как-нибудь выскрести — уже поздно. Да и он со своей участью беременного мужика уже почти смирился. Филлип откусил большой кусок от бургера. Похолодало, но теплая еда согревала его: он заказал большой чизбургер с двумя котлетами и кучей соуса. Объедение. А еще он взял среднюю картошку фри, политую сыром и кусочками жареного лука, и теплый стакан колы. Все это Филлип намеревался съесть прямо здесь, сидя на лавочке в шортах и легкой мастерке. Прожевывая очередной кусок бургера, он опустил левую руку на круглый живот и погладил его, чуть похлопал по нему в конце: — Вкусно тебе, мелкий, а? — и ухмыльнулся. Никто из пуза ему, ожидаемо, не ответил. После этого, по возвращении домой, Филлип намеревался помыться, перекусить чем-нибудь более полезным и лечь спать. А еще он планировал все же взять отпуск. Ему было неловко даже заказ делать, хотя на дворе ночь и в закусочной никого кроме работников нет, а уж ходить на работу и светить животом на всю базу будет еще стыднее. Как бы ему ни хотелось продолжать работать, он просто не мог себе это позволить. Своя безопасность дороже. — Мешаешь папке спасать мир, — проворковал Филлип. Он положил почти съеденный бургер обратно в коробку и принялся за картошку, перед этим сделав пару глотков колы. — Придется из-за тебя дома сидеть. Он даже не мог веселья ради походить на курсы для беременных, потому что он беременный, мать его, мужик, а не женщина. Он — техасец за сорок пять, а не офисная работница в самом расцвете сил, которая решила уйти в декрет в связи с положением. И на курсах делать ему нечего. Его туда либо не пустят, либо пустят и будут смотреть так, будто у него под футболкой арбуз. А у него там, блять, волчонок. Эти оставшиеся месяцы до родов он будет сидеть у себя дома и просто гнить, впустую растрачивая дни на еду и просмотр фильмов да сериалов. А потом он каким-то чудом родит и куда-то денет ребенка. Может, отказ написать? Филлип снова погладил живот. Но… черт, ну как же так можно? Он вздохнул. Волчата милые, да и маленькие дети тоже и этот наверняка тоже выйдет симпатичным. Владимир был красивым, пусть потом и оказался подонком, да и доктор Марш говорил, что полукровки выходят далеко не уродцами. Может, все не так уж и плохо? Филлип не молод, у него никого нет, а так хоть появится тот, с кем не будет скучно в огромном доме. Этот мальчик может унаследовать его ЧВК вкупе с огромным состоянием, а до тех пор Филлип будет воспитывать его, как своего. Точнее, это и есть его ребенок. И ребенок Владимира… и все же, как он этого наследника заберет? Филлип шмыгнул носом — что-то расчувствовался — и, периодически поглаживая живот, принялся есть дальше, а спустя минут двадцать выкинул мусор в урну рядом и неспеша пошел домой. Он шел не очень быстро: неспешно переставлял ноги по освещенному тротуару, засунув одну руку в карман толстовки, а в другой сжимая бумажный пакет с недоеденным фаст-фудом. Прохладно и приятно. Доктор Марш просил его не напрягаться и гулять максимум час в день, и вот, Филлип выполнял его предписания. Правда, идти ему от силы минут десять, ну да ладно. Подходя спустя какое-то время медленной прогулки к повороту на свою улицу, Филлип бросил взгляд вперед, вдаль, где по обе стороны дороги, рядом с домами, стояли машины. И там никого не было, кроме какой-то темной фигуры. Она, эта фигура, то есть, будто заметила, что на нее смотрят, и поспешила скрыться за поворотом далеко впереди. Филлип пожал плечами, хмыкнул и продолжил путь до дома.

***

Двадцатая неделя беременности. Живот значительно вырос, уже нормально так округлился, что пупок выпирал, и Филлип все-таки взял отпуск, объяснив его желанием развеяться и проблемами со здоровьем. Он с этим не совсем соврал, кстати: плод давил на позвоночник, и у него болела спина. А еще он давил на мочевой, из-за чего чуть ли не каждые пять минут приходилось бегать в туалет. Но в целом все хорошо: Филлип пил прописанные доктором Маршем витамины, вкусно ел и старался по максимуму отдыхать. Одним вечером он лежал на диване в гостиной и смотрел сериал, свой любимый «Лес из картин», когда ему позвонили. Не без усилий схватив телефон с кофейного столика, Филлип увидел, что звонил его заместитель (один из) Лиам Коллинз. — Алло? — Командир Грейвз, здравствуйте! Извините, если отвлекаю, но я подумал, что будет важно сообщить вам. — О чем? — Филлип лениво потер глаз, а затем зевнул себе в кулак. — Мы недавно замечали всплеск активности на севере Урзыкстана, в горах, помните? — Э-э, да… И? — Мы выяснили, что это дело рук ЧВК «Конни». Это русские, и они явно планируют забрать Урзыкстан себе. Наши следопыты сделали несколько снимков с места встречи их главаря и членов ополчения против Фары Карим, я сейчас пришлю их вам на почту. Посмотрите? — Конечно, — прокряхтел Филлип и одной рукой открыл ноутбук, лежавший на подушке рядом. Он включил его нажатием на кнопку и, пока ждал загрузки, пару раз медленно погладил свой живот. Малыш в последнее время активно шевелился и порой даже пинался. Это странное ощущение и не менее странная картина, но это не больно. Просто непривычно. — Как зовут этого главаря? — Владимир Макаров. — Угу… — кивнул Филлип и зашел на почту. Пару раз коснувшись тачпада, во вкладке с входящими письмами он нашел то, которое буквально только что прислал ему Коллинз. Он открыл фото. В следующую же секунду сердце бешено заколотилось в груди, его громкий стук отдавал в уши; глаза расширились в животном ужасе, все его тело сковал дикий страх, а шрам от метки на шее начал зудеть. А все потому, что этим Владимиром Макаровым был тот самый Владимир. Тот самый оборотень, который дважды трахнул его и убил Барли. В животе кольнуло. А потом еще. И еще, с каждым разом все больнее и больнее. — Я п-позже перезвоню… Перед глазами все поплыло. Филлип, словно им кто-то управлял, вскочил на ноги, пока в районе поясницы жутко тянуло. Дрожащими руками он, шмыгая носом и смаргивая подступившие слезы, набрал номер доктора Марша: — Пожалуйста… — он сделал несколько шагов в сторону двери. — Приезжайте, я… мне очень… м-м… очень плохо… — Мистер Грейвз, что у вас болит? Постарайтесь успокоиться, хорошо? Я скоро буду. Филлип не слушал врача. Он хотел отпереть ему дверь, чтобы тот смог войти, но с каждым шагом, который давался ему так тяжело, она будто отдалялась от него. Шею жгло, стало жарко, а перед глазами плыло, и в голове, затуманенной из-за невыносимой боли, промелькнула паническая мысль о том, что примерно так же он себя чувствовал, когда шел к Владимиру в баню. — Мистер Грейвз, вы меня слышите? — не унимался доктор Марш. Он отчаянно пытался дозваться до пациента, но тот его не слушал и не слышал. Владимир, подумал Филлип. Словно он где-то рядом… будто совсем близко, может прямо за дверью, стоит ее только отпереть, и… Филлип рухнул на пол, потеряв сознание.