Наследник волколака

— Мистер Грейвз? — Мистер Грейвз, вы меня слышите? Филлип медленно открыл глаза. Перед ним стоял доктор Марш в медицинской маске, его фигура расплывчатая. Живот болел. Сердце бешено колотилось, ноги и шея затекли… Боже, что произошло? — Да, да… я… я в норме… — Нет, вы не в норме, мистер Грейвз, — когда глаза привыкли и доктор Марш стал почетче, он стянул маску до подбородка и выпрямился. — Вы потеряли сознание и упали на пол, и ваш ребенок чудом не пострадал. Рука Филлипа инстинктивно легла на круглый живот, он нахмурился. — Что случилось? — Я… да я… узнал кое-что по работе… Медсестра, которая, наверное, приехала на вызов вместе с доктором, закрыла какой-то белый ящик. Они оба, видимо, перенесли его из коридора в спальню. — Мистер Грейвз, ну я же просил вас отдыхать, — с плохо скрываемым раздражением отозвался врач. — Вам сорок пять, вы уже не молоды, ваш организм борется каждый день, а вы нагружаете себя. Любой стресс, даже малейший, опасен для вас и вашего малыша, понимаете? Умрете вы, умрет и ваш сын, и хорошо, что на этот раз все обошлось только парой синяков. Филлип с трудом понял, что произошло. Он вспомнил (не без труда), что разговаривал с Коллинзом, смотря телевизор, потом взялся за ноутбук, а там… — Ой-й- — Тише-тише, мистер Грейвз! Лежите! Оставайтесь там же, куда и свалились! — поспешил успокоить доктор Марш и положил руки пациенту на плечи. — В смысле? — В прямом..? Вы лежали здесь, когда мы приехали. Филлип нахмурился. Он же рухнул на пол в гостиной, а не на кровать в спальне. Он точно это помнил, ну не мог же он сам, будучи без сознания, переместиться в другой конец дома? Это же невозможно. Или… Владимир… Метка саднила, как и тогда, после первого раза. Филлип прикусил нижнюю губу, думая, а его рука потянулась к шее, чтобы легонько коснуться кончиками пальцев следов от клыков. Мог ли его перенести Владимир? Ему же нужно защищать того, кто против своей воли носит его ребенка, в его интересах, чтобы волчонок был цел. Но он же сейчас в Урзыкстане, как гласят снимки… — Вы никого не видели? — спросил Филлип. Он опустил руку, накрыл ею свой живот, и на мгновение ему показалось, что малыш пошевелился. Слабо, едва ощутимо, будто давая знать, что с ним все хорошо. — Ну, здесь, в доме? — Нет, — доктор удивленно переглянулся с медсестрой и пожал плечами. Затем он быстро засобирался обратно к себе в клинику… или откуда он там приехал. — А… так мы вас перетащили, потом вы очнулись, а затем снова упали в обморок! Вы думаете, к вам кто-то вломился? Филлип нахмурился. Он помнил все очень смутно. — Да нет… — Ладно, мистер Грейвз, нам пора. Отдыхайте. Без гаджетов. Никакой работы и новостей, ясно? — Да. Спасибо, — сказал устало Филлип. — До свидания. — До свидания. Увидимся на следующем приеме. Вскоре врач и медсестра ушли, а Филлип остался лежать в кровати, не спеша подняться и запереть за ними входную дверь. Широкая мозолистая ладонь приподняла свободную футболку и коснулась теплой, натянутой кожи живота. Когда-то у него был пресс, а теперь у него грозится вывернуться пупок, появились растяжки, да и вообще пузо растет не по дням, а по часам. Оно и так большое, куда еще? Филлип вздохнул. Той ночью он спал плохо.

***

Двадцать вторая неделя беременности. Филлипу, когда он с утра встал у зеркала, показалось, что живот у него чуть опустился, но особого значения он этому не придал. Он — беременный мужик, что может быть страннее? Да и вообще, у него был важный день: он заказывал кучу детских товаров. Расположившись в спальне после завтрака в виде пары сэндвичей с ветчиной и сыром и стакана апельсинового сока без мякоти, Филлип вооружился ноутбуком и устроился поудобнее. Он посчитал, что сейчас самое время приобрести все необходимое и не очень для малыша… которого он решил назвать Кевин. Кевин Грейвз. Просто и легко. Филлип выбрал это имя ночью, пару дней назад, психанув: он облазил кучу сайтов, но все варианты его бесили. Джон и вообще все на «Дж» — мимо, потому что так зовут придурков Соупа и Прайса; Майкл — скучно, Сэмюэль — имя для деда. И Фрэнк — тоже имя для пенсионера. Роберт — слишком серьезно, Алекс — слишком обыденно, а Итан — слишком… слишком. Среди всех дурацких вариантов имя Кевин было более-менее нормальным. Кевин будет милашкой. Вот бы он весь пошел в Филлипа, пожалуйста! Он слышал, у матерей сильные гены. Хотя он не мать… и хотя у Владимира они явно будут посильнее, раз он смог вообще провернуть… все это. Оплодотворение, все такое. Филлип тихо усмехнулся и положил ладонь на живот, когда Кевин едва ощутимо пошевелился под кожей. После того ночного визита доктора Марша он начал активничать, толкался и вертелся по несколько раз на дню. Это смущало, но зато так ясно, что он в порядке. И это отвлекало от гнетущих мыслей. Его обрюхатил сам Владимир Макаров. Вожак Командир и основатель ЧВК «Конни», видная фигура среди ультранационалистов России и… оборотень. Огромный волколак, который какого-то черта забыл в том одиноко стоящем доме в жопе мира. Специально ли он напал на Филлипа? Знал ли он его? Неужели это его такой способ вывести «Шэдоу компани» из игры под названием война за Урзыкстан? Господи. А ведь уже поздно что-то делать, да и даже если бы было рано, Филлип бы ничего не смог исправить. Доктор Марш же ведь ему сказал, что аборт невозможен. Да и какой, к черту, аборт? Филлип медленно погладил свой живот. Он, признаться честно, прикипел к волчонку и почти с нетерпением его ждал. Он хотел его увидеть. Прижать к себе, посмотреть в глаза. Вот бы они были голубыми, как у него! А еще ему было любопытно, какой расы он будет, в смысле, человеком или оборотнем. Может, Кевин сразу родится мохнатым? О, нет, не надо, это ужас. В любом, после родов он убьет Макарова. Филлип натравит на него все силы «Шэдоу компани» и, если придется, разнесет половину Урзыкстана. Хотя будет ли от этого смысл? Можно ли вообще убить оборотня?

***

В течение следующих нескольких часов Филлип заказал кучу всякого: кроватку, одежду, массу подгузников, детской посуды и штук для кормления, смеси, которые порекомендовал доктор Марш — у него, слава Богу, не росла грудь, — а еще пеленки и постельное белье. Попутно Филлип заказал новые инструменты, чтобы собрать кроватку, когда та приедет. Оформив первый заказ, он почти сразу же принялся за второй, ибо забыл. Ему нужна одежда для роддома, или куда там его определят после родов, хрен знает. А еще необходимы тапочки… так, ну, вместительная сумка у него есть… носки тоже имеются.

***

Двадцать шестая неделя беременности. Филлип старательно игнорировал любые звонки по работе и ни разу с момента обморока не взял трубку от Коллинз а или других ребят. Он даже на сообщения не отвечал и не открывал почту. Ему было страшно грохнуться в обморок во второй раз. Он с трудом, в несколько подходов, но собрал кроватку для Кевина и застелил ее. Сверху он прикрепил забавный мобиль со зверятами, да и в целом мебель была очень даже милая, светлых пастельных оттенков. Она не очень вписывалась в интерьер его темно-синей спальни с вкраплениями белого и серого, но все же. Филлип также простирнул вещи для сына и несколько раз прочитал инструкцию по приготовлению смеси. Он так боялся сделать что-то не то! ведь этим будет питаться его малыш — у папки-то молока нет и не будет. Плюс, Филлип переживал, что накосячит во время купания, пеленания или смены подгузников. Он же никогда такого не делал, да и вообще никогда не вынашивал ребенка! Доктор Марш успокоил его, конечно, и заверил в том, что добродушные медсестры в клинике с радостью ему помогут, а за отдельную плату и вовсе смогут приехать на дом, но Филлип пока решил просто пересмотреть всевозможные обучающие видеоролики на эту тему. Он буквально с утра до вечера проводил за ноутбуком или включал «Ютуб» на телевизоре. Он стал намного, намного меньше есть. В его животе будто все органы стали микроскопическими из-за большого плода, потому он наедался буквально двумя сэндвичами на полдня. А еще Филлип плохо спал. Иной раз он и вовсе просыпался от весьма активных шевеления Кевина посреди ночи; ему было нелегко дремать, когда он буквально каждую секунду чувствовал напряжение в животе. Его кожа, такое ощущение, натянулась до предела. Он смазывал ее разными прописанными в клинике кремами, но они едва ли помогали от длиннющих фиолетовых растяжек. А если ему в будущем придется переодеваться у всех своих солдат на глазах, что он скажет? Что его трахнул оборотень? Помимо всего прочего, у Филлипа начались ложные схватки. Они могли побеспокоить его в совершенно любое время дня и ночи, а он и без того был на нервах. Он чувствовал тупую боль, как внутри все напрягалось, и время будто замедлялось, а потом его отпускало, и он занимался своими делами дальше. В первый раз он набрал доктора Марша и в неконтролируемом приступе ужаса заорал ему в трубку, что рожает, но тот его угомонил. А спустя еще две с лишним недели схватки начались настоящие. Была половина десятого вечера. Филлип спал — пытался, — но затем вдруг весь сжался, когда в районе поясницы стрельнуло и потекло в область паха. Резкий укол боли заставил его открыть глаза и недовольно застонать. — Твою ж мать… опять, что ли? Спросонья он не сразу нашарил под соседней подушкой телефон и, со второго раза разблокировав его, взглянул на время. — Дай поспать, ладно? Потом покажешь свои выкрутасы, — пробубнил Филлип. Рука с телефоном в ладони обессиленно бухнулась на матрас, и он закрыл глаза, намереваясь провалиться в дрему снова. Однако вскоре боль пришла во второй раз. Усталость начала быстренько утекать, когда Филлип потрогал живот. С недавнего времени он опустился сильнее, а сейчас еще и ощущался каменным. Как будто изнутри все залили цементом. И еще боль. Филлип посчитал и с ужасом осознал, что эти крайне неприятные ощущения в районе пуза и поясницы повторялись. Причем на полминуты или минуту чаще с каждым разом, и это уже явно не тренировочные схватки. А когда он почувствовал, что белье и любимые домашние штаны в клетку у него намокли сзади, так тут же, на сколько позволяло состояние, подорвался с постели. Черт, черт, черт! Почему так рано? Он вообще не готов! Что делать, что делать?! Господи, я сейчас рожу ребенка от оборотня, подумал Филлип с перепуганным чуть ли не до смерти выражением лица. Во время одного из последних визитов к доктору Маршу он договорился с ним, что будет рожать с помощью кесарева сечения. Плод обещал быть крупным, и тот предупредил, что естественные роды, несмотря на защиту организма в виде укуса волколака, могут пройти крайне тяжело. Филлип в ту же секунду подписал все необходимые бумаги. — Здравствуйте, я… — мокрый от ледяного пота, запыхавшийся, в домашней одежде, Филлип подхватил сумку и влез в тапочки. Он прижал телефон к уху, когда после коротких гудков раздалось вопросительное «да?» доктора Марша. — Я рожаю. Уже точно. Уже хрен знает какой по счету укол боли прошел через спину. Филлип не сдержал громкого болезненного стона прямиком в трубку, сжав пальцы вокруг гаджета. — Мистер Грейвз, мы сейчас же пришлем вам машину. Слышите? Оставайтесь дома, через десять минут мы уже будем у вас! Филлип пополз обратно в кровать. После этих слов доктора Марша ему резко стало еще хуже, чем было до этого. Болел живот, болела, мать ее, задница, болели кишки внутри, болела поясница. А еще жутко саднила метка, будто Макаров укусил его в шею повторно. В таком состоянии не получится самому доехать до клиники, а вызванивать своего водителя или вызывать такси — верная дорога к тому, чтобы стать известным на всю планету первым беременным мужчиной. Нет уж, он потерпит. Он обязательно потерпит и дождется помощи, а потом встретится с сыном.

***

Следующие несколько часов Филлип словно провел в очень странном сне. Он смутно помнил, как его забрали из дома и на машине «Скорой» с мигалками повезли в клинику. Он смутно помнил, как его катили по ярко освещенному коридору, как переодели и быстро сделали ужасно болючий укол прямо в спину. — Нет, стойте, я… — пролепетал он, потянув руки в сторону врача и двух медсестер, но те вовремя взяли его за запястья. — Я не могу, я- — Мистер Грейвз, вы не будете чувствовать боли, не волнуйтесь. Вы можете почувствовать только давление в области живота, но это нормально. Боли не будет, — успокоил доктор Марш. Филлип заломил светлые брови. Не то чтобы он боялся боли, все-таки, он военный и пережил кучу всего за свои годы — включая трах от оборотня, — но, черт! его порежут! пока он в сознании! Пусть и таком себе: он туго соображал, мысли спутались, а руки и пальцы на них жили своей жизнью. Он лежал в свете ярких медицинских ламп, среди, по сути, незнакомцев, один, без какой-либо поддержки. Единственный родной человек (не совсем) сейчас находился внутри него, да и как Кевин его поддержит? Филлип старался ни о чем не думать, когда острый скальпель коснулся его кожи. Какое-то время он лежал, неся откровенный бред про войну в Урзыкстане, своих солдат и волков, а потом у него потемнело перед глазами, и он после нескольких попыток остаться в сознании все-таки сомкнул веки, не в силах удержаться. — Маша, коли еще. — Светик, четыре кило. Запиши, да. — Настоящий богатырь! Товарищ командир постарался. Нахождение в клинике ощущалось как старание не заснуть, когда очень сильно хочется. Филлип то видел кусочки операционной через полуприкрытые глаза, то слышал речь. Русскую речь. Как будто через толщу воды, но он слышал русскую речь. Килограммы. Какие, к черту, киллограммы в США? Какой товарищ командир? Он охнул, когда ему на грудь положили плачущего сына — он даже не обратил внимание на его плач, до того ему было плохо, — завернутого в тонкое полотенце в разноцветный горошек. — Кевин… Филлип расплылся в усталой улыбке и обвил негнущимися руками сына, осторожно прижимая к себе. Его малыш. Его мальчик. Кевин Грейвз появился на свет, и он был милашкой: пока что чутка фиолетовый и совсем капельку грязненький, но крупный новорожденный был с большими карими глазами и пушистыми светлыми волосиками. А еще нос у него был ну прямо как у Филлипа! Ну что за прелесть? Теперь они будут вдвоем. Филлип научит его всему, что знал сам, даст самое лучшее образование на всех его ступенях и будет любить. Он будет покупать ему все-все игрушки, защищать и лелеять. На плечо Филлипа вдруг легла тяжелая ладонь, и улыбка мигом исчезла с его лица. Он замер, словно олень в свете фар, и почувствовал, как по его измученному беременностью и операцией телу прошлась крупная дрожь. Метка засаднила, он не без усилий повернул голову влево. Рядом с ним стоял Владимир. В белом халате с пиджаком под ним и властной, самодовольной ухмылкой на тонких губах. Что он тут делает?! К… как… — Спасибо вам за вашу помощь. Завтра сможете вернуться на базу. Вы отлично сработали. Филлип перевел шокированный взгляд с него на доктора Марша. — Так точно. Блять. Блять! Как же он сразу не понял?! Вся эта клиника, весь ее персонал — все, кто находился рядом с Филлипом на протяжении его беременности это засланцы из «Конни», из гребаной России! Ну не могла же ему эта сраная больница попасться на глаза просто так! Владимир устроил этот цирк, чтобы его наследник родился, чтобы все было в порядке- — Ты молодец, Филлип. Ты хорошо выносил и родил мне сына, — сказал Владимир на английском и сжал его плечо еще крепче, мазнув по нему недлинным большим пальцем. Филлип испуганно взглянул на малыша. Тот перестал плакать и теперь просто во все глаза смотрел на своего горе-папашу. Может, он чувствовал, что он оборотень тоже? Нужно сбежать. Заорать, швырнуть что-нибудь в предателя-Марша, толкнуть медсестер и уехать далеко-далеко, где их никто не достанет. Но Филлип очень, очень слаб. Тело и язык его не слушались, его только что зашили, и вблизи такого сильного волколака его попросту сковал дичайший страх. — Привет, Владислав, — сказал мягко Владимир на русском. Какой еще Владислав.? — Я твой папа. А ты и твой второй папа будете жить со мной в России.