Вишнёвый

Тишина перед бурей Месяц. Целый месяц. Даниэла жила так, будто ничего не было. Как будто они не срывали друг с друга одежду. Как будто он не сжимал её тело, не чувствовал, как она тает под его руками. Как будто он не оставлял следы на её коже, которые она не могла скрыть. А теперь?Теперь она проходила мимо него так, будто он никто. Она смеялась с Ильёй. Сидела с ним в аудиториях. Читала в гостиной, пока Бессмертных бросал на неё взгляды, полные скрытого смысла. И Ваня… Ничего не делал. Не подходил. Не смотрел. Не говорил. Полный ноль. Он вёл себя так же, как и она. Как будто между ними ничего не было. Но внутри — взрывалось. Каждый раз, когда он видел, как Илья касается её. Каждый раз, когда он слышал её смех и знал, что это не для него. Каждый раз, когда она даже не поворачивала голову в его сторону. Это была война. Она хотела отстраниться? Он сделал то же самое. Она хотела забыть? Пусть пробует. Только вот Ваня не забыл. Не мог. Особенно ночью. Когда закрывал глаза — видел её. Когда засыпал — чувствовал её кожу. Когда просыпался — его накрывало этим дерьмом снова. Но он молчал. Потому что это была её игра. Она хотела быть без него? Пусть. Но когда она сломается — а она сломается, — он будет рядом. Он увидит этот момент. И тогда… Тогда уже он не даст ей шанса сбежать.

***

Месяц. Целый грёбаный месяц. Она не пересекалась с ним. Не смотрела в его сторону. Не говорила с ним. Просто вычеркнула его. И жила дальше. Так должно было быть проще. Если не думать о нём — он исчезнет. Если не смотреть на него — он не будет существовать. Но это не работало. Потому что даже сейчас, сидя в аудитории рядом с Ильёй, ощущая его лёгкое прикосновение к запястью, она чувствовала другое. Она чувствовала пустоту. Потому что это был не Ваня. Не его пальцы скользили по её коже. Не его голос звучал рядом. Не его взгляд прожигал её до основания. Но если бы это был Ваня… Она знала бы, что будет дальше. Он бы довёл её до белого каления. Он бы вынудил её злиться, кричать, доказывать что-то — и в конце концов сдаться. Как всегда. Он бы прижал её к стене. Он бы посмотрел на неё так, что ей стало бы нечем дышать. Он бы заставил её дрожать, ломаться, сходить с ума. Но он не подходил. За целый месяц — ни разу. Он просто смотрел. Иногда. Молча. Холодно. Так, будто он не хочет её. Так, будто ему плевать. И вот это сводило её с ума больше всего. Потому что если он больше не играет в эту игру… Что делать ей?

***

Даниэла бросила последний взгляд в зеркало. Тонкие бретельки сползали с плеч, вырез платья подчёркивал линию ключиц, а ткань нежно обтекала изгибы тела, заканчиваясь слишком высоко на бёдрах. Достаточно. Девушка надела длинные серьги, провела кистью по губам, добавляя ещё немного тёмно-красной помады, и взяла сумочку. Когда она вышла из общежития, её уже ждали. — Ебать, ты хочешь кого-то убить сегодня? — присвистнула Марина, оглядывая её с ног до головы. — Нет, — усмехнулась Даниэла, поправляя волосы. — Но могу сделать исключение. — Ну, трупов точно не избежать, — вставила Света, поправляя юбку. — Мужики сегодня полягут. — Один уже пал. — Илья подошёл ближе, улыбаясь. — Я. Даниэла коротко взглянула на него, но ничего не ответила. Сегодня она просто хотела отдыхать.

***

Клуб встретил их жаром музыки и гулом голосов. Барная стойка, неоновый свет, движения, смешанные с дымом и алкоголем. Ей нравилось это чувство. Когда каждый взгляд — как вспышка. Когда шаги — как ритм. Когда весь мир превращается в размытые огни и искры. Брюнетка взяла коктейль, сделала глоток, чувствуя, как сладость алкоголя обжигает горло. — Потанцуем? — Парень уже стоял рядом, протягивая руку. Она улыбнулась, поставила бокал и кивнула. Сегодня она просто отдыхает. Она чувствовала, как двигается тело. Как тепло чужих рук скользит по талии. Как взгляд Ильи скользит по ней. Музыка играла громче. Она закрыла глаза, растворяясь в ритме. И вдруг. Всё замерло. Её тело. Её дыхание. Её мысли. Потому что он был здесь.Она почувствовала это раньше, чем увидела. Как оголённый нерв. Как раскалённый металл под кожей. Даниэла резко открыла глаза. И столкнулась с его взглядом. Бессмертных сидел где то в дали. Чёрная рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц. Бокал в руке. Холодный, спокойный, безразличный. Безразличный? Чёрта с два. Она видела, как напряжена его челюсть. Как его пальцы сильнее сжимают бокал. Как его взгляд медленно скользит по ней. Он смотрел так, будто мог разорвать её прямо сейчас. — Ты в порядке?— голос Ильи вывел её из транса. Девушка моргнула. — Да.—Она улыбнулась. А потом посмотрела Ване прямо в глаза — и сделала шаг ближе к Илье.

***

Ваня сидел с Денисом в дальнем углу клуба, лениво помешивая лёд в бокале. Он не хотел сюда идти. Вообще-то, он хотел остаться в комнате, выкурить пару сигарет у окна и свалить спать. Но Трофимов вечно умудрялся втянуть его в эту хрень. — Хватит смотреть на стакан, как будто там ответы на все вопросы жизни, — протянул Денис, потягивая виски. Ваня скептически на него посмотрел. — А если там и правда ответы? — Тогда ты их точно не найдёшь. — блондин усмехнулся, оглядывая зал. — О. Вот и твой персональный наркотик. Бессмертных даже не успел спросить, о чём он, как почувствовал. Её. Как удар тока по коже. Как резкий вдох после долгого погружения под воду. Как что-то неизбежное. Ваня медленно повернул голову. И увидел её. Вишнёвое. Этот цвет преследовал его, как проклятье. Платье, которое слишком обтягивало. Тонкие бретельки, сползавшие с плеч. Голые ноги, обрамлённые чёрными шпильками. Прекрасное. Чёртово. Искушение. Он даже не заметил, как сжал стакан сильнее. — У тебя такое лицо, будто ты собираешься её убить. — Денис с интересом наблюдал за ним. — Хуже. — Ага, хуже, конечно. Ты её просто сожрать хочешь. «Чёрт. Да. Хочу.» Но парень молчал. Просто смотрел. Как она улыбалась. Как двигалась под музыку. Как этот чертов Илья держал её за талию. Илья. Ваня чуть заметно щёлкнул языком, бросая короткий взгляд на друга. — Кто вообще этот парень? — спросил блондин. — Илья. Симпатичный, добрый, высокий. Ну, ты понял — всё, что ты не любишь. — Поздно, бро. Она уже его любит. Денис сказал это просто ради прикола. Но в следующий момент он увидел, как Ваня медленно ставит бокал на стол. А потом встаёт. — Ванёк… — Денис выдохнул, уже понимая, что сейчас будет полная жопа. — Ты ведь не собираешься…? — Собираюсь. — Ой... — Очень даже собираюсь. Бессмертных медленно пошёл сквозь толпу, не сводя с неё взгляда. Музыка гремела. Свет мигал, окрашивая лица в красные, синие, фиолетовые оттенки. Кто-то смеялся, кто-то танцевал, кто-то уже был в отключке. Но он видел только её. Вишнёвую. Илья стоял рядом, что-то говорил ей на ухо. Её рука лежала у него на груди. Где-то внутри что-то взорвалось. Он был на полпути, когда Даниэла вдруг подняла взгляд. И увидела его. Её дыхание на долю секунды сбилось. Но тут же восстановилось. Она выпрямилась, посмотрела прямо ему в глаза. Не отводя взгляда, чуть склонила голову к брюнету. Что-то сказала ему, улыбаясь. Пальцами медленно провела по его запястью. Специально. Для него. Провоцирует. Ваня почувствовал, как челюсть сжимается. И как, чёрт возьми, хочется её схватить. Резко. Без предупреждений. Стиснуть пальцы на её запястье. Притянуть ближе. Посмотреть ей в глаза и спросить: «Хочешь поиграть? Тогда поиграем.» — Ваня. Рука Дениса легла ему на плечо. — Ты щас либо её прямо тут трахнешь, либо задушишь. Оба варианта как-то не очень. Парень даже не моргнул. Даниэла продолжала смотреть на него так, как будто знала, о чём он думает. Как будто хотела посмотреть, насколько далеко он зайдёт. Он ещё шагнул вперёд. И тут. Она развернулась. И просто пошла прочь. Блять. Ваня резко выдохнул. Она сделала это намеренно. Она оставила его на грани. Он следил за тем, как её силуэт исчезает в толпе. Пальцы на руках сжались в кулаки. — Пошла ты. Он собирался остаться. Но чёрта с два. Он не мог. Развернувшись, Ваня резко пошёл за ней. Ночной воздух ударил в лицо. Даниэла выдохнула, упираясь ладонями в холодные перила. Шум музыки глухо доносился из клуба, но здесь, на балконе, было тишина. Хотя нет. Тишина была внутри. Она сделала это. Она ушла первой. Оставила его стоять там, сгорающим от злости. Она же видела это. Как он смотрел. Как не мог отвернуться. Как сжал челюсть, сжав кулаки. Чёрт. Она провела пальцами по шее, ощущая горячую кожу. Сердце всё ещё билось слишком быстро. «Зачем ты это делаешь?» Она даже не знала, к кому этот вопрос. К нему. К себе. К этой чёртовой игре, в которую они снова втянулись. Глубокий вдох. Огонь внутри приглушается. Холодный воздух успокаивает. Она осталась одна. На мгновение. Но. Звук шагов за спиной. Она не оборачивается. Просто чувствует. — Что, жарко стало? Голос. Глухой, насмешливый. Девушка медленно выдохнула, но не обернулась. Не дала ему этой слабости. — Оставь меня в покое, Ваня. — Да ладно тебе, Гаврилина. Мы ж не виделись целый месяц. Он подошёл ближе. Она чувствовала. Чувствовала его. Его дыхание. Его жар. Она хотела сказать «И что?» Но знала, что голос предаст её. Ваня склонился к её уху. Слишком близко. — Тебе не кажется, что у тебя слишком много зрителей сегодня? Она почувствовала, как внутри всё сжалось. — Ты о чём? Она всё-таки повернулась. Посмотрела в его серые глаза. Зря. — О нем. Илья. Даниэла сжала челюсть. — Не твоё дело. — Конечно. — Ваня кивнул. Слишком спокойно. Слишком опасно. — Тогда почему ты убежала? — Потому что захотела. — Врёшь. Он знал. Знал, что ей не всё равно. Что она видела. Что чувствовала, как он смотрел. Как он злился. Как он жёг её взглядом. Она дышала слишком часто. Ему это нравилось. Ненавижу. — Отойди, — её голос был твёрдый. Он не сдвинулся. — Скучала? — Нет. Парень наклонил голову, рассматривая её. Даниэла видела, как его взгляд скользит вниз. По её обнажённым плечам. По короткому шёлковому платью. По её коже. — Знаешь… Он провёл пальцами по её запястью. — Вишнёвый. Её дыхание сбилось. Он заметил. Он почувствовал. Его пальцы сжали её руку. — Он всё ещё тебе идёт. Даниэла не знала, что делать. Бежать? Остаться? Всё снова начинается. Она дёрнула рукой, но он не отпустил. — Ваня, — голос был жёсткий. — Что? — он смотрел слишком спокойно. Слишком уверенно. — Отпусти. Ваня наклонился. — А если не хочу? Даниэла почувствовала, как внутри всё сжалось. Чёрт. — Значит, проблемы будут у тебя. Он усмехнулся. — И какие же? — Например… Она резко шагнула вперёд. Слишком близко. Слишком дерзко. И когда он не ожидал, вдавила каблук ему в кроссовок. Бессмертных выругался. Резко отпустил её руку.Даниэла смело посмотрела в его глаза. Знала, что разозлила. — Надо же. — Он слегка кивнул, оглядывая её. — Ты всё та же. — Ты тоже, — она вскинула голову. — Да? — Да. Всё такой же самоуверенный. — Всё такая же злая? Она улыбнулась. Нагло. — А ты любил это, помнишь? Он замер. Его глаза сверкнули. И тут он сделал шаг вперёд. Она отступила. Спиной ударилась о перила. Чёрт. — А ты? — его голос был низким.— Ты любила это, Гаврилина? Гаврилина затаила дыхание. — Что ты несёшь… — Ты скучала? Рядом с ними кто-то прошёл. Смех. Голоса. Но здесь… Здесь было тихо. Здесь был только он. И его пальцы скользнули по её бедру. Лёгким, почти невесомым касанием. Но достаточно, чтобы по коже пробежали мурашки. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Девушка чувствовала, как её дыхание сбилось. Он это видел. Он наслаждался. — Ты слишком смелая, — Ваня чуть наклонился, его губы — у её уха.— Но всё равно дрожишь. Даниэла ненавидела его. — У тебя проблемы с воображением. — Правда? Он чуть сжал её бедро. Она выдохнула. Резко оттолкнула его.Его глаза блестели. Брюнетка развернулась и ушла. Но знала. Ваня не оставит это просто так. Гаврилина ворвалась в толпу и увидела его сразу. Илья. Высокий. Красивый. Улыбающийся. Без единого намёка на ядовитую ухмылку. На вызов. На войну. Он был не Ваня. И это было хорошо. Или нет? Она не думала. Просто подошла. Брюнет удивлённо посмотрел. — Ты куда-то пропала. Но Даниэла не ответила. Просто схватила его за ворот рубашки. Прижалась губами. Целуй. Давай. Он тут же ответил. Мягко. Руки аккуратно легли ей на талию. Не сжимали. Не владевали. Но это было не то. Совсем не то. Не так. Без жара. Без дрожи. Без этих чёртовых мурашек по спине. Без ощущения, что теряешь контроль. Без злости. Без сопротивления. Без огня. Она отстранилась. Его тёмные глаза смотрели внимательно. — Ты… Даниэла не дала ему договорить. — Мне нужно выпить. Ты со мной? Отлично. Просто сменить тему. Просто не думать. Просто стереть это всё из головы. — Конечно, — Илья улыбнулся и взял её за руку. Тёплые пальцы, но чужие. Они стояли у бара. Илья что-то говорил, улыбался, смотрел на неё с каким-то наивным восхищением. Как будто она — не ураган. Как будто с ней можно быть спокойно. Как будто она не горит изнутри. Потому что Бессмертных был здесь. Где-то в этом клубе. Смотрел? Нет. Ему плевать. Конечно. Она глупая. Просто тупая. — Даниэла? Девушка вздрогнула. — Что? Илья наклонился ближе. — Ты меня вообще слушаешь? Нет. Она слушает этот проклятый ритм в груди. Слишком быстрый, нервный. Слишком правильный, когда рядом совсем не тот человек. — Конечно, — соврала брюнетка. Взяла свой коктейль, сделала глоток. Кисло. Горько. Как будто насмешка. — Ты напряжена, — парень склонил голову. — Всё нормально. — Может, потанцуем? — …да. Почему бы нет? Пусть хоть что-то вытащит её из этого чёртового транса. Пусть хоть что-то заткнёт мысли. Пусть хоть на пару минут. Но когда Илья взял её за руку, ведя в толпу, её сердце всё равно не сбилось с ритма. А значит — не тот. Гаврилина двигалась в такт музыке. Руки брюнета были на её талии. Он нежно притягивал её ближе, но… Не то. Совсем не то. Его касания были мягкими. Его взгляд — спокойным. Его дыхание — ровным. Как будто ему не хотелось её сжечь. Она резко отстранилась. — Что такое? — Илья посмотрел на неё удивлённо. — Мне надо… в туалет. Боже, что за тупая отмазка?! Но он только кивнул: — Окей, я тебя подожду. Нет, ты не подождёшь. Потому что она сейчас уйдёт. Срочно. К чёрту этот танец. К чёрту этот вечер. К чёрту себя. Она развернулась и быстрым шагом пошла через толпу. Плечи людей задевали её. Музыка гремела в ушах. Громче, громче, громче— Но она всё равно услышала этот голос. — Уже сбегаешь? Замерла. Проклятая дрожь по спине. Медленно повернулась. И, конечно же, Бессмертных. Спокойный. Расчётливый. С насмешкой в глазах. Как будто он знал, что так и будет. Даниэла посмотрела на него ровно секунду. А потом развернулась. Плевать. Она не остановится. Не посмотрит назад. Не даст ему ни единого шанса сказать что-то ещё. Она просто уйдёт. Быстро накинула пальто, чувствуя, как ткань ложится на разгорячённую кожу. Воздуха. Срочно. Прошагала мимо танцпола. Мимо девушек в коротких платьях, парней, опирающихся о бар. Мимо Ильи, который увидел её и нахмурился, явно собираясь что-то сказать. Но она не остановилась. Не сегодня. Толкнула дверь. Холодный воздух резанул по лицу, проникая под платье, но ей было плевать. Она Даниэла. Пока Ваня просто наблюдал. И не пошёл за ней. Она шла быстро, всё ещё злая. В голове гремела музыка из клуба, мысли метались, но её шаги были уверенными. Десять минут. Десять минут до общежития. Ночь была холодной.На улице почти никого. Только свет фонарей и гулкие шаги по тротуару. — Эй, красавица. Гаврилина замерла. Голос был пьяным, низким, липким. Даниэла даже не повернула голову, просто ускорила шаг. Но он не отставал. — Ты чё, глухая? — теперь голос ближе. Рядом. Она вздрогнула. — Провести тебя? — Мужчина хмыкнул, перегородил ей дорогу. Даниэла остановилась. Внутри похолодело. — Отвали, — бросила резко. Мужик ухмыльнулся. — Да не кусаюсь я, не бойся… Он схватил её за запястье. Она дёрнулась, но хватка была сильной. Не вырваться. — Пусти, ты, блядь, кто вообще? — в голосе сорвалась злость, но внутри уже поднимался страх. Он сжал руку сильнее. — Не ори. Голос уже был жестче. Она поняла — всё хуёво. Совсем. Она не успела закричать. Рывок — и всё вокруг сменилось резко. Запах пыли. Запах чужого дыхания. Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась. Тёмный подъезд. Шаги. Её сердце колотилось так громко, что казалось, его можно услышать. — Тихо. Грубый голос. Сильные, грязные руки на теле. Боль. Темнота.

***

Когда её выбросили наружу, мир был размытым пятном. Холодный воздух обжёг лицо. Колени дрожали. Губы тряслись. Даниэлу вытошнило прямо на асфальт. Она не чувствовала ничего. Абсолютная, звенящая пустота. Она пошла. Просто пошла. Огни города были размыты. Казалось, это не с ней Не с ней. Не с ней. Не с ней! Ноги не слушались. Девушка не чувствовала холода, хотя асфальт был ледяным. В груди было пусто. Как в вакууме. Она просто села у входа в общежитие, обхватила колени руками, спрятала лицо. Трясло. От ужаса. От отвращения. От осознания. Её кожа горела, как будто всё тело покрыли кипятком. Она больше не была собой. Не этой Даниэлой. Той, что хохотала с подругами. Той, что вела словесные бои с Ваней. Той, что пару часов назад чувствовала себя живой. Живой. Живой. Теперь… Просто оболочка. Слабость била в позвоночник. Каждый вдох давался с трудом. Каждое движение казалось лишним. И вдруг… Он появился как призрак. Из темноты. Как будто его туда послала сама судьба. Шаг. Второй. Ваня сразу её увидел. И остановился.Замер. И в следующее мгновение взгляд изменился. Разорванные колготки. Испачканное и порванное платье и пальто. Тёмные пятна на коже. Синяки. Глубокие, свежие, красно-синие. Дыхание Вани резко сбилось. Как будто кто-то всадил ему нож в грудь. Он даже не сразу смог двинуться. Не сразу поверил в то, что видит. Но когда Даниэла резко вздохнула, сжалась, судорожно вцепилась в себя, он сорвался с места. Она дрожала. Она захлёбывалась воздухом. Паническая атака. Пиздец. Что с ней сделали? — Гаврилина… — голос парня задрожал, но он сразу взял себя в руки, опустился перед ней на колени. Даниэла его не слышала. Она его не видела. Вся в себе. Закрытая. Ломанная. Чёрт. Чёрт. Ваня коснулся её лица. — Даниэла, — громче произнес он, пытаясь привлечь её внимание. Её губы дрожали. Руки сжимались в кулаки. Он видел красные полосы на её ладонях — она царапала себя от ужаса. Дыхание сбивалось. Сердце билось слишком быстро. Она захлёбывалась собой. — Эй. Эй. Дыши. Ваня схватил её руки. Холодные. Крепкие. Она вздрогнула. Его глаза почернели от ярости. Но сейчас нужно другое. Сейчас нужна она. — Дыши, — повторил он. — Со мной. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Он показывал ей. Он вел её. Его голос был тихим, но твёрдым.И Даниэла послушалась. Она смотрела на него. Не в себя. Не в пустоту. На него. Ваня мягко провёл руками по её плечам. Он здесь. Он с ней. Он не уйдёт. И Даниэла судорожно вдохнула, как будто только что вынырнула из-под воды. — …Ваня… Его сердце сжалось в комок. Но он не показал. — Я здесь. Парень поднял её на руки. Крепко. Так, как будто она могла исчезнуть. Девушка не сопротивлялась. Просто закрыла глаза. Просто вдохнула его запах. Просто почувствовала тепло. И позволила себе расслабиться. Хотя бы на секунду . Он нес её до комнаты, не отпуская ни на секунду. Её голова покоилась у него на груди, дыхание было слабым, тихим. Она не говорила. Не плакала. Только время от времени судорожно втягивала воздух. И каждый такой вздох разрезал его изнутри. Ваня зашёл в её комнату и осторожно закрыл дверь ногой. Опустил её на кровать, но не отпустил. Не мог. Не сейчас. Даниэла всё ещё дрожала. Ваня молча потянулся к её пальто и стянул его с её плеч. И замер. Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ. Её спина… Глубокие, ярко-красные ссадины тянулись от лопаток до самого низа. Некоторые были глубже остальных. Какие-то начинали кровоточить.Как будто кто-то… Швырнул её. Протащил по чему-то шероховатому, грубому. И у него потемнело в глазах. Сердце ударило раз. Другой. Тяжело. Больно. Дышать стало сложно. Грудную клетку сдавило яростью. Голова загудела. Но он не мог сорваться. Не сейчас. Не рядом с ней. Даниэла всегда была сильной. Она никогда не боялась. Но сейчас… Сейчас она вжималась в кровать, как раненый зверёк, и это… Это убивало его. Ваня сжал челюсть, заставляя себя дышать ровно. А потом тихо, очень осторожно провёл ладонью по её руке. Тёплая кожа. Хрупкая. Надломленная. — Дана… — он не знал, что сказать. Какие слова могли помочь после этого? Девушка не ответила, но медленно повернула голову к нему. В глазах не было слёз. Только пустота. И парню от этого было ещё хуже. — …Я принесу аптечку, — его голос был тихий. Она не кивнула. Просто закрыла глаза. Как будто сдалась. И он чуть ли не вылетел из комнаты в ванную. Чтобы не показывать ей, как трясутся его руки. Чтобы не показать ей, как сильно его раздирало изнутри. Но одно он знал точно. Он найдет того, кто это сделал. И убьёт нахуй. Ваня вернулся в комнату с аптечкой. Она всё так же лежала на кровати, не шевелясь, не издавая ни звука. И это сводило его с ума. Словно это была не Даниэла. Не та Гаврилина, которая огрызалась, закатывала глаза и колола его своим вишнёвым взглядом. Теперь перед ним лежала просто оболочка. И он не знал, что с этим делать. Поэтому сказал первое, что пришло в голову. — А где твой герой? Тишина. — Где, нахрен, Илья? Даниэла не ответила. Просто сжала пальцы в кулак. Но Ване нужна была реакция. Её привычный огонь. Любая эмоция, только не это молчание. — Что, его не оказалось рядом, когда тебе действительно нужна была помощь? — он усмехнулся, но в голосе звенела злость. Девушка молчала. — Он даже не написал? Не позвонил? Тишина. Ему стало холодно. — …Ты вообще кому-нибудь сказала? И тут она дёрнулась. Резко, как будто он ударил её словами. Но даже это было лучше, чем ничего. — Нет, — её голос был хриплым, чужим. — Почему? Даниэла резко выдохнула. А потом приподнялась, оборачиваясь к нему. И её глаза…Ваня чуть не отшатнулся. В них не было страха. Была только ярость. На себя. На него. На весь этот грёбаный мир. — Потому что это не твоё дело. Он сжал челюсть. — Не моё дело? — Да, не твоё. Его затопило злостью. — Значит, если бы я не оказался там, ты бы просто сидела на холодном асфальте, разодранная, с еле живыми глазами, и ни одна, блядь, живая душа бы не узнала? Ты вообще понимаешь, что с тобой могло быть? Она дёрнула подбородком. — Я понимаю. — А ведёшь себя так, как будто тебе плевать. — Потому что мне и правда плевать. Щелчок. Он щелкнул открывашкой аптечки. — Хорошо. — Отлично, — она горько усмехнулась. И он её ненавидел. Так сильно. За этот взгляд. За эту чёртову отстранённость. За то, что не признаёт, что ей страшно. Что больно. Что хочется разнести всё к чёртовой матери. Как это разрывало его самого. Но он не мог. Не мог дать ей сорваться. Поэтому просто разжал пальцы. — Перевернись на живот. Она не сдвинулась. Он смотрел на неё. Она на него. В глазах искры. Ненависть. Злость. Но потом она всё-таки сдалась. Медленно, будто нехотя, повернулась обратно, улеглась на живот. Парень глубоко вдохнул и начал обрабатывать её раны. Его руки были мягкими. Впервые за всю их чёртову жизнь. Но Даниэла всё равно тихо зашипела, когда вонзился холод антисептика. А он только сильнее сжал губы.Если бы он мог… Если бы он мог забрать эту боль себе… Он бы сделал это. Бессмертных работал молча. Методично, чётко, стараясь не касаться её кожи лишний раз. Но от этого было только хуже. Каждый раз, когда его пальцы случайно скользили по её пояснице, она дёргалась. Не от боли. От чего-то, что его самого сводило с ума. Он завязывал бинты, когда её голос разрезал тишину. — Я могу сама. Парень замер. Его пальцы застыли на узле. Он даже не сразу понял, о чём она. — Что? Она снова повернула к нему голову. На этот раз взгляд был спокойнее. — Я могу сама справиться. Он усмехнулся. — Ага. Ты уже отлично справилась. Её глаза вспыхнули, но ничего не ответила. Просто резко отвернулась. Парень прикрыл глаза. Пытался успокоиться. Но не мог. Он затянул узел чуть туже, чем требовалось, чтобы отогнать злость. — Всё. Брюнетка медленно поднялась, отстраняясь от него. Осторожно, словно опасалась, что он снова что-то скажет. Ваня и не собирался. Просто смотрел, как она берёт футболку и натягивает её через голову. Как её лопатки чуть напряглись от движения. Как дрогнули пальцы, когда она поправила ткань. Он не должен был это видеть. Но видел. И не мог развидеть. Она резко вдохнула, словно заставляя себя взять себя в руки. А потом повернулась к нему. — Спасибо, — голос был спокойным, но отстранённым. Ваня скривился. — Не начинай. — Что? — Не строй из себя ледышку. Она улыбнулась. И это была худшая её улыбка за всю жизнь. — Я всегда такая. — Бред, — он сжал кулаки. — Правда, — её голос стал мягким, почти ласковым. И это его добило. Она делала это специально. Хотела, чтобы он подумал, что ей правда всё равно. Хотела, чтобы он поверил, что с ней всё в порядке. Но он не был идиотом. — Как скажешь, — Бессмертных резко встал. — Ты куда? Он посмотрел на неё. — А что, волнуешься? Дана закатила глаза. — Да иди ты. — Уже, — он схватил куртку. И пошёл к двери. Но не успел он открыть её, как она заговорила снова. — Ваня. Он замер. Медленно обернулся. Она стояла напротив него. В этой футболке, с растрёпанными волосами и тихим, почти благодарным взглядом. — Спасибо, — она повторила. Только теперь по-настоящему. Без масок. Без холодных улыбок. Просто спасибо. И он ничего не смог сказать.Просто смотрел. Секунду. Две. А потом кивнул, развернулся и ушёл.

***

Ночь была бесконечной. Даниэла закрывала глаза — и снова видела этот кошмар. Грубые руки. Зловонное дыхание. Грязные слова. Она резко распахнула глаза. Комната была тёмной. Слишком тёмной. Она перевернулась на бок, но тело тут же вздрогнуло от боли. Спина саднила. Каждый вдох отдавался жжением. Но хуже было другое. Ей казалось, что тьма давит на неё. Что стены становятся ближе. Что воздух заканчивается. Она задыхалась. Пальцы сжали одеяло так, что костяшки побелели. — Всё хорошо… — выдохнула девушка, пытаясь убедить себя. Но голос предательски дрожал. Тишина отозвалась эхом. Она закрыла глаза, заставляя себя успокоиться. Но это не помогло. Она снова увидела подъезд. Паника накрыла с головой. Её трясло. Сердце билось так быстро, что казалось, оно разорвётся. Ещё немного — и она сойдёт с ума. Нужно что-то делать. Нужно развеять этот ужас. Гаврилина резко откинула одеяло и встала. Но не успела сделать и шага, как тело протестующе заныла. Она сжала зубы. Только бы не думать. Только бы не вспоминать. Она включила свет и подошла к зеркалу и тут же пожалела. На неё смотрела совершенно чужая девушка. Бледная. С опухшими глазами. С багровыми следами на шее. С синяками, которые она не хотела считать. Она судорожно вздохнула и отвернулась. Нужно что-то делать. Она не могла сидеть тут в одиночестве. Это сведёт её с ума. Она снова схватила телефон. Но даже не открыв контакты, уже знала, кому напишет. Пальцы сами набрали сообщение. Ты не спишь? Ответ пришёл сразу. Я уже иду. Даниэла не ожидала, что он ответит так быстро. Не ожидала, что он вообще ответит. Но ещё больше она не ожидала, что буквально через минуту раздался стук в дверь. Резкий. Настойчивый. Брюнетка вздрогнула. Каждый звук казался слишком громким. Она сделала глубокий вдох и подошла к двери. Рука легла на ручку, но на секунду она замерла. Почему он так быстро пришёл? Где он был? Ждал её сообщения? Она сжала пальцы и резко распахнув дверь, столкнулась с его взглядом. Ваня стоял перед ней в чёрной футболке и спортивных штанах. Волосы растрёпаны, на скулах едва заметная щетина. Но больше всего её зацепили его глаза. Они сверлили её взглядом. Тёмные. Опасные. — Пиздец, ты даже бледнее, чем час назад, — выдохнул он, заходя в комнату. Даниэла не ответила. Она просто стояла и смотрела на него. Ваня закрыл за собой дверь вдруг схватил её за подбородок. Не жёстко, но так, что невозможно было отвернуться. Она почувствовала его пальцы и на секунду задержала дыхание. — Ты вообще спала? Она мотнула головой. Он выругался и медленно повёл большим пальцем по её щеке. — Зачем ты мне написала? — голос был тихим. Но в нём было что-то такое…Что-то глубокое. Что-то, от чего внутри всё сжалось. Она хотела сказать, что просто…просто не хотела быть одна. Но слова застряли в горле. Даниэла сглотнула и отвела взгляд. — Тебе лучше уйти. — Нет. Он сказал это слишком твёрдо. Слишком уверенно. Даниэла снова посмотрела на него. Ваня был слишком близко. Так близко, что она чувствовала его дыхание. Чувствовала его тепло. Он посмотрел на её губы. И вдруг шагнул ещё ближе. — Гаврилина… Он сказал это так, что её бросило в дрожь. Его пальцы сжали её подбородок чуть крепче. А потом он опустил руку ниже. На её шею и чуть сжал. Только на секунду. Только чтобы посмотреть на её реакцию. И она подняла на него глаза. Глаза, в которых он увидел всё. Абсолютно всё. Бессмертных смотрел на неё, и его взгляд прожигал насквозь. Даниэла не могла оторваться. Глаза, пальцы на её коже, это почти невесомое, но жёсткое касание. Она чувствовала, как он контролирует ситуацию, как не собирается отступать. Как будто он не позволит ей отвернуться. Не позволит сбежать. — Иди спать, — наконец сказал парень. Глухо. Тихо. Но в голосе звучал приказ. Не просьба. Не совет. Именно приказ. Даниэла вздрогнула. — Завтра утром я приду и перебинтую тебе спину, — продолжил он, не убирая руку с её шеи. Как будто боялся, что она просто развернётся и уйдёт. Не хотел терять этот момент. Её сердце колотилось слишком быстро. Она чувствовала его дыхание. Чувствовала его тепло. Чувствовала…что если он не отпустит её прямо сейчас, то всё это закончится иначе. — Я справлюсь сама, — выдавила она. Ваня улыбнулся. Но это была ухмылка. Низкая. Опасная. — Да ну? Он провёл большим пальцем по её ключице, где ткань футболки спадала чуть ниже обычного. Как будто проверял, дрогнет она или нет. Она не дрогнула. Но внутри всё сжалось. — Ложись, — повторил он. И на этот раз его голос стал жёстче. Даниэла сжала пальцы в кулаки. Она не хотела, чтобы он говорил с ней так. Но ещё больше она не хотела, чтобы он уходил. Она сделала шаг назад. Рывком развернулась. И шагнула к кровати. Не потому что он сказал. А потому что знала: он не уйдёт, пока она не сделает это сама. Она опустилась на кровать и наконец позволила себе выдохнуть. Спина ныла. Но ещё больше ныло что-то внутри. Ваня стоял у двери. Смотрел на неё с той же тяжестью в глазах.Боролся сам с собой. Что-то удерживало его от того, чтобы шагнуть обратно. Или наоборот — от того, чтобы уйти. — Утром я приду, — повторил он. Даниэла промолчала. Просто отвернулась к стене. И услышала, как закрывается дверь. Ночь тянулась бесконечно. Каждый раз, когда Даниэла закрывала глаза, в голове вспыхивали воспоминания. Тёмный подъезд. Грубые руки. Омерзительный голос, шепчущий что-то прямо в ухо. Она резко открывала глаза, чувствуя, как по спине пробегает холод. Не могла заснуть. Пыталась сосредоточиться на тиканье часов. На шорохе ветра за окном. На том, что Ваня был рядом. Но даже это не помогало. Она ворочалась часами. Только под утро, когда усталость окончательно сломила её, Даниэла наконец провалилась в сон.

***

Она проснулась от стука. Громкого. Настойчивого. Сердце подскочило к горлу. Она резко села, дёрнувшись так, что боль в спине тут же пронзила каждую клетку. — Чёрт… Стук повторился. — Открывай, Гаврилина, — голос Вани. Глухой, хриплый от сна. Даниэла только сейчас поняла, насколько сильно замёрзла. Одеяло было скинуто на пол, её кожа покрылась мурашками, волосы спутались. Она выглядела отвратительно. — Ты слышишь, нет? — Ваня постучал сильнее. — Или мне дверь вышибить? Даниэла закатила глаза. — Да, да, иду… Она медленно встала, натянула на себя худи, которое валялось рядом, и открыла дверь. Бессмертных стоял, опираясь плечом о дверной косяк, с такой же растрёпанной головой и чем-то в руках. Его взгляд мгновенно скользнул по её лицу. — Ты хоть спала? — нахмурился он. Даниэла поджала губы. — Какое тебе дело? Ваня не ответил. Просто оттолкнулся от стены и шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения. — А, ну да, конечно, проходи, — пробормотала Даниэла, закрывая дверь. — Кто бы сомневался. Он опустил на стол упаковку с бинтами, мазь и кофе. Даниэла приподняла бровь. — Что это? — Слепая? — он взял кофе и протянул ей. — Держи. Даниэла колебалась. — Ты что-то подсыпал? Ваня глухо усмехнулся. — Конечно. Бери уже. Она взяла стакан. Его пальцы на мгновение коснулись её кожи. Тёплые. Такие же, как в ту ночь. Чёрт. Она опустила взгляд, сделала глоток, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Разворачивайся, — сказал он. — Что? — Разворачивайся, Гаврилина, — повторил он медленнее. — Будем перевязывать. Она сжала пальцы на стакане. — Я сама. — Да ну? — парень склонил голову. — Ладно. Давай, покажи, как ты сама себе спину перебинтуешь. Даниэла прикусила щёку. — Отвали, Бессмертных. Ваня ухмыльнулся, но не двинулся с места. — Разворачивайся. Она задержала взгляд на его лице. Не могла понять, что за выражение в его глазах. Гнев? Забота? Глухая ярость? Она не знала.Но вдруг почувствовала… что в этот момент ему можно довериться. Даниэла медленно развернулась спиной. И услышала, как Ваня резко втянул воздух. Тишина повисла в комнате. Ваня стоял за её спиной, молча. Она чувствовала его взгляд каждой клеткой кожи. Густой. Обжигающий. — Чего замер? — хрипло спросила она. Ваня не ответил сразу. Она услышала его глубокий вдох. — Да ляг ты уже. Её будто обдало жаром. Но она не подала вида. Собрав волосы, перекинула их через плечо, медленно стянула худди и легла на кровать, опираясь на согнутые руки. Тонкие лямки бюстгальтера цеплялись за кожу. Спина горела. Но горячее было от того, что стоял позади неё Ваня. — Ты совсем беспомощная, да? — его голос был хриплым, но с привычной насмешкой. — Может, ты заткнёшься и сделаешь своё дело? — Ты мне приказываешь? — Охренеть, какой ты наблюдательный. Он глухо усмехнулся. — Ладно. Потерпи. Она сжала зубы, когда он осторожно коснулся её спины. Холодный ватный диск. Тёплые пальцы. Густое дыхание где-то совсем близко. — Сильно болит? Она не ответила сразу. Боль была. Но хуже всего было то, что он был рядом. Слишком близко. — Терпимо, — выдохнула девушка. Он не сказал ни слова. Просто продолжал медленно обрабатывать ссадины. Тёплыми ладонями придерживал её за талию. Движения уверенные, твёрдые, но в них не было грубости и от этого по коже бежали мурашки. Даниэла почувствовала, как тело предательски расслабляется. Как хочется закрыть глаза. Как хочется… Чёрт. Она резко прикусила губу. Не сейчас. Не с ним. Но тут парень снова заговорил. Тихо. Глухо. Совсем другим тоном. — Я убью его нахуй. Стук в дверь разорвал тишину. Даниэла вздрогнула. Ваня замер. Они переглянулись. — Ну и что ты застыла? — лениво бросил он. — Открывай. Она резко натянула на себя кофту, прогоняя этот странный жар, который только что расползался по телу. Пусть его голос звучал спокойно, но в глубине глаз плескалось что-то слишком тёмное. Она встала, чувствуя его взгляд на спине, и подошла к двери. Вдох. Выдох. Открыла. Илья. — Ты не отвечаешь на сообщения, — сказал он, скользнув взглядом по её лицу. И вдруг — резко перевёл взгляд за её плечо. Прямо на Ваню, который, развалившись на её кровати, лениво смотрел в потолок. Чёрт. Только не это. Бессмертных поднялся с кровати, лениво потянулся, будто только сейчас заметил Илью. На губах скользнула ухмылка. — Ну что, герой, нашёлся? А то я уж подумал, ты вечно будешь опаздывать. Илья напрягся, но промолчал. Ваня же, небрежно запустив руки в карманы, направился к выходу. Остановился у двери, чуть склонив голову. — Гаврилина, не забудь поменять бинты, — сказал он, но смотрел уже не на неё. А прямо в глаза брюнета и ушел. Тишина накрыла комнату. Даниэла выдохнула, чувствуя, как сжались пальцы. Она не знала, что именно чувствует сейчас. Но почему-то всё внутри было натянуто до предела. Илья перевёл на неё взгляд. — Ты… в порядке? Нет. Не в порядке. Даниэла отвела глаза. Чёрт. Она не хотела говорить об этом. Не хотела признавать. Но когда Илья сжал её ладонь в своей, в груди что-то дрогнуло. Она всё рассказала. О клубе. О том, как вышла одна. О тёмном подъезде. О страхе. О том, как Ваня нашёл её. О синяках. О боли. Голос дрожал. Пальцы стали ледяными. Парень сжимал её руку крепче, его лицо напряглось. — Где этот урод? Голос глухой, злой. — Я… я не знаю. Тишина. Затем — хриплый выдох. — Дана, — он подтянул её к себе, осторожно, словно она могла сломаться. — Мне так жаль. В глубине души её разрывало. Жаль. Жаль Ваню. И ненавидела. И себя ненавидела. И его. Но, сука, почему так больно? Почему, когда она смотрела в его глаза, каждый его колкий комментарий прожигал изнутри? Почему его злые ухмылки, его слова, его прикосновения — всё оставляло следы?А он ведь ненавидел её. Ненавидел? Даниэла стиснула зубы. В груди что-то жгло, будто кто-то раскалённым железом провёл внутри. Она сидела, ощущая, как Илья осторожно гладит её ладонь. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он. Но внутри клокотал голос. Хорошо? Какое, блядь, хорошо? Она просто разваливается. На куски. Снаружи она холодна, спокойна, даже улыбается. Но внутри — пустота. И в этой пустоте — Ваня. Всегда Ваня. С его дерзкими ухмылками. С его взглядом, который сжимает её изнутри. С его словами, которые режут, но которые нужны. С его прикосновениями, которые — сука — нужны ещё больше. Девушка с силой зажмурилась. Илья что-то говорил, что-то тёплое, мягкое. Но ей было плевать. Она думала о Бессмертных. О том, как он смотрел на неё, когда увидел её вчера. Как его руки дрожали, когда он нес её в комнату. Как он сжимал бинты, перебинтовывая её спину. Как его взгляд скользил по её коже. Как он смотрел на неё тогда, когда думал, что она не видит. И было так, блядь, больно. Потому что она не знала, что делать. С Ваней. С Ильёй. С собой. С этим ебаным клубом. С тем, что её всю трясёт по ночам. С тем, что она хочет, чтобы Ваня её ненавидел, но ещё сильнее хочет, чтобы он не мог без неё. Как она без него.

***

Ваня ходил по комнате, как дикий зверь в клетке. Его всего трясло. Блядь. Он сжал кулаки, пытаясь сдержать ярость, но в груди бурлил пожар. Перед глазами снова встал этот грёбаный клуб. Она. В этом коротком вишнёвом платье. Илья. Его руки на её талии. Их поцелуй. Ваня почти физически почувствовал, как его сдавливает изнутри. — Сука… — процедил он сквозь зубы, срывая с себя футболку и бросая её на кровать. Голова гудела, мысли путались. Какого хуя? Какого хуя он целый месяц даже не приближался к ней? Какого хуя он не появлялся, не искал её, не рвал на части эту дистанцию? Какого хуя он вел себя как ебаный святой, пока этот ублюдок спокойно трогал её? Его руки. Его губы. Его грёбаные поцелуи на её губах. Парень с силой ударил кулаком по стене. Боль пронзила костяшки, но это было ничто по сравнению с тем, что разрывало его изнутри. Он чувствовал себя безоружным. А Ваня ненавидел быть безоружным. Особенно перед ней. Перед Даниэлой. Перед той, кого он должен был ненавидеть. Кого ненавидел. Но чёрт возьми, как же он её хотел. Снова. Снова. Снова. Ваня сжал пальцы в кулак, вспоминая, как её тело прижималось к нему в темном коридоре. Как её губы дрожали, когда он наклонялся ближе. Как её дыхание сбивалось, когда он шептал ей дерзкие вещи прямо в ухо. Как она смотрела на него. Как она трепетала от одного его взгляда. Как её пальцы цеплялись за его кожу, будто прося ещё. И теперь что? Теперь она целуется с этим, блядь, правильным, заботливым, идеальным мальчиком ? Тошнит. Выворачивает наизнанку. Грудь стягивает, как от никотиновой ломки. Как от нехватки Даниэлы. Он закрыл глаза и резко выдохнул. Но перед глазами снова встал этот момент. Она целует другого. Нахуй. Так не пойдёт. Хватит. Хватит с него этого цирка. Если она думает, что он просто будет стоять в стороне и наблюдать, как кто-то другой кладёт на неё руки…То она плохо его знает. А может, она и правда плохо его знает. Потому что теперь всё будет по его правилам.

***

В университете кипела атмосфера соревнования. Сегодняшняя игра между баскетбольными командами была чем-то большим, чем просто матч. Толпа студентов уже с утра заполнила холлы, обсуждая предстоящий бой. Все были на нервах. В одной из раздевалок стоял Илья — в форме своей команды, спокойный, сосредоточенный. Он проверял повязку на запястье, разминая кисти. — Как настрой? — к нему подошел один из его однокомандников. — Как обычно, — коротко ответил парень, натягивая майку. Он не любил суеты перед играми. Не любил пафоса. Просто выходил на площадку и делал своё дело. Но в этот раз было одно «но». Она. Даниэла. Сегодня она точно будет на трибунах. И он не мог не думать о том, что её взгляд, возможно, будет искать его. А в другой раздевалке… Ваня сидел, опираясь локтями на колени, и лениво слушал, как Денис что-то там бурно обсуждал. — …Они уверены, что нас размажут, но я хрен им, а не победу, — возмущался Денис, завязывая кроссовки. Ваня не реагировал. Его пальцы сжимали бутылку с водой так, что побелели костяшки. Всё было похуй. Кроме одного. В другой команде был Илья. И он снова будет под прицелом её взгляда. Того самого, который когда-то был направлен только на него. Ваня сжал челюсть. — Ты вообще меня слышишь? — блондин хлопнул его по плечу. — А? — Да ёб твою, ты что в астрале? — Не твоё дело, — отмахнулся Бессмертных, вставая и поправляя майку. Денис прищурился. Он что-то знал. Чувствовал. — Ну-ну, — хмыкнул он, надевая спортивную куртку. — Посмотрим, что ты покажешь на площадке. Ваня хищно ухмыльнулся. — О, не переживай, блядь. Я устрою шоу.

***

Толпа гудела. Зал был забит до отказа. Каждый второй студент университета собрался здесь, чтобы посмотреть главный матч сезона. Аня, Света, Марина и Даниэла заняли места ближе к центру трибуны, откуда открывался лучший вид на площадку. — Ну, девочки, ставки? — Света подалась вперёд, убирая волосы за ухо. — В каком смысле? — Марина пожала плечами. — В смысле, кто победит? — Синие, — Аня была уверена. — А вот и не факт, — Даниэла усмехнулась, глядя на разминающихся игроков. Обе команды были сильными. Илья стоял со своей командой, спокойный, как всегда. Высокий, собранный, с тёмными глазами, наполненными уверенностью. Он перекинул мяч в руках, прежде чем ловко передать его однокоманднику. Даниэла поняла, что его взгляд нашёл её в толпе. Брюнет слегка кивнул ей, будто говоря: «Смотри внимательно». Она смущённо отвела глаза. — Оу, я видела это, — Аня тут же подначила её. — Чего ты видела? — сделала вид, что не понимает, о чём речь. — Как на тебя смотрит этот Илюшка. — Ну да, — Света ухмыльнулась.— Уверена, он хочет впечатлить свою даму. Гаврилина закатила глаза. — Заткнитесь, блин. Но тут зашли они. Команда Вани. Он шёл последним. Высокий, с русыми волосами, которые падали на глаза. На нём была тёмно-синяя форма с его «99» номером на спине. Челюсть сжата. Взгляд тяжёлый. Жёсткий. Как только он вышел, зал взорвался криками. — Бессмертных! Давай, покажи им! — Ваня, сделай их! — Оу, кажется, кто-то тут звезда, — Марина усмехнулась. Но Даниэла не слышала её. Она встретилась с ним взглядом. И вдруг её дыхание перехватило. Потому что в глазах Вани было нечто другое. Не просто азарт. Не просто боевой настрой. А злость. Не на соперников. На неё. Его взгляд буквально вгрызался в неё, обжигая сильнее, чем огонь. И Даниэла поняла. Сегодняшняя игра не просто матч. Это война. Бессмертных собирался уничтожить соперников. Потому что в их команде был Илья. И потому что этот Илья был рядом с ней. — Начинается… — тихо сказала Аня. И игра стартовала. Всё слилось в единое движение. Толпа гудела, стук баскетбольного мяча о паркет отдавался в ушах, свисток судьи был словно стартовый выстрел перед боем. Сразу стало понятно, что это будет жёсткий матч. Обе команды были сильны, но настрой Вани… Ваня был бешеным. Он играл не просто хорошо. Он играл так, словно это был вопрос жизни и смерти. Каждый его шаг был точен, каждое движение — хищное, яростное, беспощадное. Парень перехватывал мяч, рвался вперёд, уклонялся от блоков, пробирался сквозь защиту соперников, словно ураган. Илья тоже не сдавался. Он был спокойным, собранным. Его стиль отличался от Ваниного — рассудительный, методичный. Если Бессмертных был огнём, разрывающим всё на своём пути, то брюнет — льдом, уверенно прокладывающим дорогу. Гаврилина следила за каждым их движением. Её сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она переживала за обоих. Чёрт возьми, за обоих. Когда Ваня жёстко столкнулся с защитником и, падая, выкрутился, снова поймал мяч и тут же отправил его в кольцо, зал взорвался криками. Когда Илья ловко уклонился от блокировки и забил трёхочковый, зал тоже огласился аплодисментами. Но Даниэла не могла кричать. Она просто смотрела, кусая губы. Ей было страшно. Они оба играли на пределе. Особенно Бессмертных. С каждой секундой он становился всё более безжалостным. Он не давал шанса. Он отбирал мяч с такой яростью, что казалось, если кто-то посмеет ему помешать, он просто вгрызётся в горло. Он смотрел на Илью с презрением, будто тот был не человеком, а лишь препятствием на пути к победе. К чему-то большему, чем просто победа. Чему-то личному. Последние секунды. Счёт 78:76 в пользу команды Вани. Соперникам нужен был всего один точный бросок. Илья получил мяч. Он пошёл в прорыв. Толпа затаила дыхание. Ваня бросился на него, перекрывая путь. Илья резко развернулся, обманный манёвр… Но Ваня прочитал его. И в последний миг, когда мяч уже летел к кольцу, Бессмертных, словно дикий зверь, взмыл в воздух, выбил его рукой и отправил прямо в руки Денису. Судья свистнул. Конец. 78:76. Победа. Зал взорвался. Ваня стоял посреди площадки, тяжело дыша, сквозь волосы на его лбу стекали капли пота. Грудь вздымалась. Глаза метали молнии. Он выиграл. Чёрт возьми, он выиграл. Он доказал, что сильнее. Илья подошёл к нему. Он не выглядел расстроенным. Он просто вытер пот со лба и улыбнулся. — Неплохо, Бессмертных. Ты молодец, — сказал он спокойно. — Но главный приз так и не забрал.— парень кивнул в сторону Даниэлы на трибунах. Глаза Вани вспыхнули. Он смотрел на брюнета так, словно готов был убить его прямо здесь, на глазах у всех. Какого хрена он сказал? Какого хрена он усмехается? Какого, мать его, хрена? Он выиграл матч. Но не её. Чёрт. Чёрт! Кровь ударила в виски. Грудь стянуло так, что дышать стало тяжело. Это было уже не просто напряжение. Это было настоящее безумие. Толпа только что кричала от восторга, но теперь… Теперь она просто охреневала. Ваня сорвался. Он кинулся на парня с такой яростью, что никто даже не успел среагировать. Просто выброс энергии. Глухой звук удара. Илья качнулся назад, но устоял и ответил. Они сцепились. Судорожное дыхание, жёсткие удары, пальцы, сжимающие футболки друг друга, как будто от этого зависела их грёбаная жизнь. Денис оттаскивал Ваню. —Успокойся, долбаеб! Ты чего творишь?! Кто-то другой схватил Илью. Но Бессмертных не успокаивался. В его глазах метался огонь, он рвался вперёд, словно дикий зверь, готовый разорвать глотку. Толпа гудела. Все были в шоке. А Даниэла…Она стояла, оцепенев. Сердце билось как сумасшедшее. Она впервые видела его таким. Таким безумным. Таким… неконтролируемым Ваня резко вырвался из хватки Дениса. Развернулся и пошёл прочь не оглядываясь. Даниэла сделала шаг вперёд, потом ещё один.А потом…просто пошла за ним. Не думая. Не слушая крики позади. Оставляя Илью, который смотрел ей вслед с недоумением. Она знала только одно. Она должна была догнать его. Ваня шёл быстро, почти бежал, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Каждый шаг — как удар по нервам. Каждая мысль — как гвоздь в голову. Всё кипело. В груди, в голове, в руках — его всего трясло. Он выломился в комнату, хлопнув дверью так, что дрогнула рама. Рывком сдёрнул с себя мокрую от пота безрукавку от формы, швырнул её в угол. Всё равно её разорвало бы, если бы он оставил её на себе хоть на секунду дольше. Гнев. Чистый, неразбавленный, удушающий. Громкий стук в дверь. — Бессмертных, открой! Голос. Её голос. Твою мать. Он сжал челюсти так, что скулы свело. — Съебалась отсюда. — Нет. — Гаврилина, блядь, просто съебись! Она не уходила. Сука, конечно же, она не уходила. — Открой дверь! Голова гудела, руки дрожали. Он сорвал замок и распахнул дверь. Глаза в глаза. Буря в бурю. Злость. Боль. Просто разрыв. — Что ты, блядь, устраиваешь?! — выпалила она, задыхаясь, входя комнату и захлопывая за собой дверь. Ваня глухо засмеялся. Смех без радости. Смех, от которого хочется разбить кулаком стену. — Что я устраиваю?— он шагнул ближе. — А что ты, блядь, устраиваешь?! Она не отступила. — Ты дерёшься, как ебанутый! Ты вообще осознаёшь, как ты выглядел?! — А ты осознаёшь, как выглядишь ты?! Он ткнул пальцем в неё. — Целуешь его, танцуешь с ним, смотришь на него так, как будто это я для тебя ничего не значу! Треск. Как будто внутри что-то хрустнуло. Она моргнула и… смолчала. Блядь. — Ты же сама меня довела. Слова лились сами. — Всё время ведёшь себя так, будто тебе вообще плевать! Будто ничего не было! Ни ночей, ни твоих стонов, ни того, как ты выгибалась подо мной! Как будто не я нашёл тебя тогда и не ходил перебинтовывать тебя! Будто это просто хуйня какая-то, будто я для тебя вообще никто! Она судорожно вдохнула. — А ты для меня кто? — её голос дрогнул, но она смотрела прямо в глаза. Ваня скривился. — Да блядь, откуда мне знать?! Он вцепился пальцами в волосы, словно пытаясь удержаться на плаву. — Ты меня убиваешь. Она замерла. — Ты меня просто, нахуй, убиваешь, Даниэла. Тишина. Плотная. Густая. Звенящая. Она медленно выдохнула. — Ты меня тоже. Он не мог больше сдерживаться. Этот грёбаный месяц. Этот месяц, в котором он пытался не думать, не чувствовать, не срываться. Он пытался жить дальше, как будто её не было. Как будто он не чувствовал привкус её кожи, не помнил, как она дрожала в его руках. Как будто ему не хотелось сорвать с неё всю эту хрень, стереть с неё чужие касания. — Я месяц себя держал.—Его голос дрожал от ярости. — Месяц, блядь! Она моргнула, но молчала. — Я мог трахнуть кого угодно. Её пальцы дрогнули. Он усмехнулся — Ты думаешь, не было вариантов? Ты правда думаешь, что я сидел, блядь, в заперти, потому что никто не подходил? Да баб вокруг хоть жопой жуй. Она не ответила. — Нет, Даниэла. —Он шагнул ближе.— Я мог. Но, сука, не сделал. Тишина между ними была невыносимой. — А ты?— он горько усмехнулся. — Ты ведь пошла, да? Ты решила, что тебе заебись с ним? С этим, блядь, Ильёй?! Он хотел ударить что-то. Разнести нахрен всё. Потому что она молчала. Она просто стояла и смотрела на него. — Так какого хуя ты до сих пор тут? —Глаза в глаза.— Чего ты не идёшь к нему?—Громче. Острее.— Иди к своему Илюше! Пиздуй к нему! Она дрогнула. Но не сдвинулась. — Если бы я хотела быть с ним… —Она сделала шаг вперёд. Близко.— Я бы сейчас перед тобой не стояла. Треск внутри. Что-то лопнуло. Что-то не выдержало. Чувства. Боль. Злость. Она выбесила его. Выбесила так, что он потерял контроль. Ваня резко схватил её, вцепился в её волосы и поцеловал. Жёстко. Глубоко. До дрожи. До потери воздуха. Она задохнулась, но не оттолкнула его. Наоборот — вцепилась в его плечи, притянулась ближе, будто тоже теряла остатки контроля. Ярость. Страсть. Боль. Они целовались, как будто пытались доказать друг другу что-то. Как будто в этом поцелуе была вся их ненависть. Как будто этим они доказывали, что больше не могут держаться. Она застонала, а он сильнее вжал её в стену. Губы. Язык. Касания. Какого, нахуй, Ильи? Какой, блядь, месяц без неё? Всё это было ебаным самообманом. Она хотела его. Он хотел её. И больше не было сил это отрицать. Они были, как наркоманы, дорвавшиеся до дозы. Этот месяц. Этот грёбаный месяц, в котором они пытались забыть друг друга. Не получилось. Ваня вжимался в неё так, будто хотел раствориться. Её дыхание — сбившееся, прерывистое. Его губы — требовательные, жесткие, горячие. Она дрожала. Но не от страха. От него. От ярости, которая превратилась в желание. — Я тебя ненавижу, — прошептал он, жадно целуя её шею. Она прошлась ногтями по его спине, выгибаясь навстречу. —Так разъеби меня своей ненавистью, Бессмертных. Всё нахрен слетело с катушек. Он подхватил её, посадил на стол, скидывая с него всё к чертям. Шелест бумаги. Звук падающих предметов. Но ему было плевать. На это. На всех. Кроме неё. Девушка провела языком по его губам, и он едва не застонал от этого контакта. Какого хрена она с ним делает? Почему он не может остановиться? — Я тебя, блядь, ненавижу, — прошипел он в поцелуй, срывая с неё кофту. Ей было плевать. Она затягивала его глубже, сильнее. Она горела. Она сводила его с ума. И он позволял. Позволял разносить себя в клочья. Позволял терять над собой контроль. Позволял ненавидеть её так сильно, что от этой ненависти можно было сойти с ума. Но ей было мало. И ему тоже.

***

Впервые за долгое время в комнате было тихо. Без истерик. Без криков. Без оскорблений. Только тёплое дыхание. Только пальцы, лениво скользящие по обнажённой коже. Только их сбитые сердца, что до сих пор пытались вернуться к нормальному ритму. Даниэла лежала, положив голову на его грудь, медленно водя пальцем по его ключице.Ваня молча смотрел в потолок, машинально проводя рукой по её волосам. Они выдохлись. Опустошённые, но чертовски живые. Она чувствовала, как его сердце стучит под её ухом — быстро, но уже не бешено. Как каждое его касание больше не несёт злобы. Как в его взгляде больше нет той дикой ненависти, что сжирала их обоих. Девушка тихо вздохнула и чуть сильнее прижалась к нему. Ваня замер. Она сама не заметила, как его рука скользнула по её спине, а после пальцы зарылись в её волосы, заставляя поднять голову. Её глаза. Чёрт. Он всегда мог прочитать в них всё, что она думает, как бы она ни пыталась скрыться. А сейчас там было что-то, что он не ожидал увидеть. Там больше не было защиты. — Почему ты тогда не пошёл за мной? — вдруг спросила она, и он понял, о чём она. О клубе. О той ночи. О том, что случилось потом. Парень напрягся. Как он мог ей сказать?Как мог сказать, что ему было так хреново, что он бы не смог ничего сделать, кроме как снова сломать её? Что он ревновал её до такой степени, что мог бы убить кого-то? Что он ненавидел её за то, что она была не с ним, но ещё больше — за то, что не мог заставить её остаться? Что он любил её. Он резко притянул её ближе и накрыл её губы своими. Мягко. Нежно. Не так, как обычно. Не со злостью. Не с отчаянием. А как будто… осторожно. Как будто теперь он боялся её сломать. Даниэла замерла, но потом медленно ответила на поцелуй, на этот раз не разрывая его, не цепляясь в него, как обычно. Просто позволяя быть. — Я был слишком зол, — наконец пробормотал он, когда их губы разъединились. Она закрыла глаза, глубоко вздохнув. — Я думала, ты ненавидишь меня. Он тихо усмехнулся, проводя пальцем по её губам. — Я тоже так думал. Она открыла глаза и посмотрела на него. Ваня смотрел прямо в неё. Как будто сейчас перед ним не было никаких преград. Как будто он наконец-то признал, что проиграл. Как будто он наконец-то признал, что в этой войне они оба сдались.