dangerous love

Лунный свет расстилался серебристыми бликами по крыше особняка, пока Чон и Тэ крались к заднему входу. Воздух был наполнен запахом свежескошенной травы и ночных цветов, а где-то вдалеке слышался мерный стрекот сверчков. Тэхён оглянулся на своего спутника, едва сдерживая улыбку. После столь волшебного вечера — ужина на при свечах и лепестков роз на полу, прогулки вдоль набережной и долгих разговоров, наполненных шутками и признаниями — расставаться было особенно тяжело. — Точно хочешь пробираться таким способом? — прошептал Чонгук, наклоняясь ближе к Тэхёну. В его голосе звучала лёгкая насмешка. — У меня нет выбора, — вздохнул тот, бросая быстрый взгляд на огромные окна особняка. — Если отец услышит, мне не избежать расспросов. Мужчина хмыкнул, но послушно помог парню взобраться на карниз, подтолкнув его за талию. Тэхён ловко ухватился за перила балкона второго этажа, но, прежде чем вскарабкаться дальше, обернулся. Взгляд их встретился — в лунном свете глаза Чонгука сияли тёплой тьмой. — Спасибо, что проводил меня, — тихо сказал Тэхён. — Я бы проводил тебя до самого утра, если бы мог, — ответил Чонгук с лёгкой улыбкой, сжав его запястье в тёплой, уверенной ладони. — Сладких снов. Тэхён почувствовал, как его сердце дрогнуло. В такие моменты он не сомневался — Чонгук был для него самым дорогим человеком. — Спокойной ночи, Гук. Он подтянулся и ловко перекинул ногу через балкон, бесшумно приземлившись на мраморный пол террасы. Чонгук ещё пару секунд смотрел на него снизу, прежде чем махнуть рукой и исчезнуть в тени. Тэхён выдохнул, прижав ладонь к груди. Он провёл пальцами по губам, вспоминая прощальный поцелуй у ворот, затем тихо вошёл в свою комнату, стараясь не издать ни звука. Но как только он закрыл за собой балконную дверь, холод пробежал по его спине — на кровати, погружённый в полумрак, сидел его отец. Ким замер, едва не споткнувшись. Отец выглядел как всегда безупречно: на нём была домашняя рубашка из дорогого шёлка, а на коленях лежала раскрытая книга. Он медленно поднял взгляд, и в его глазах читалось нечто большее, чем просто усталость. — Ты поздно, Тэхён. Голос был ровным, но в нём сквозило что-то, от чего сердце Тэхёна сжалось. Он не знал, что сказать. Лгать? Притвориться, что просто загулялся? Но отец был слишком проницателен, и он знал, что это бессмысленно. — Прости… — выдохнул он, делая шаг вперёд. Отец молча указал на кровать рядом с собой, приглашая сесть. В его жесте не было угрозы — скорее, в нём чувствовалась усталая обречённость. Сын неуверенно сел на краешек, ощущая себя маленьким ребёнком, которого вот-вот отругают. — Ты был с ним? — спросил отец тихо, не отрывая взгляда от него. Тэхён сжал пальцы на ткани брюк. — Да. Наступило молчание. Не напряжённое, но гнетущее. Отец долго разглядывал сына, а затем, к удивлению Тэхёна, вздохнул и провёл ладонью по лицу. — Я знал, что этот день рано или поздно наступит, — сказал он наконец. — Думал, ты придёшь ко мне сам, но ты всё так же упрям. Тэхён не знал, что ответить. Ему было страшно, — Отец… — Ты не обязан выходить за Джихана, если не хочешь, — перебил его мужчина, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на мягкость. Сын резко поднял голову, поражённый. — Что? — Ты слышал меня, — Отец закрыл книгу и положил её на прикроватный столик. — Я не позволю, чтобы тебя вынуждали к этому. Тэхён сглотнул, ощущая, как что-то внутри сжимается в болезненной волне эмоций. Он так долго думал, что его мнение ничего не значит, что никто не будет его слушать. — Но… почему? — выдавил он. Отец чуть усмехнулся — грустно, но тепло. — Потому что я видел, как ты смотришь на него. Тэхён замер, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Я… — И потому что я видел, как он смотрит на тебя, — добавил отец. — Этот парень действительно тебя любит, Тэхён. Его голос был спокоен, но в нём читалось нечто большее. — Отец… — прошептал он. — Отдыхай, — мягко сказал тот, вставая. — Но если в следующий раз решишь тайком пробраться в дом, по крайней мере убедись, что я уже сплю. Тэхён ошеломлённо смотрел ему вслед. В груди было так тепло, что ему казалось, будто он растает. Когда дверь закрылась, он позволил себе упасть на кровать, закрывая лицо ладонями. Его отец… понял его. Принял. А это значило, что путь, который он выбрал с Чонгуком, больше не казался таким невозможным. Мягкие лучи солнца пробивались сквозь полупрозрачные занавески, заливая комнату золотистым светом. Тонкая ткань колыхалась от лёгкого утреннего бриза, проникающего в приоткрытое окно. Тэхён медленно открыл глаза, позволив себе несколько мгновений лежать в тишине, прежде чем реальность вновь обрушилась на него. Он потянулся, ощущая, как простыни приятно холодят кожу. В комнате пахло свежестью и утренним жасмином, что рос под окном. Он провёл ладонью по лицу, вспоминая события вчерашнего вечера — прогулку с Чонгуком, их смех, лёгкие прикосновения, прощальный взгляд с балкона. Сердце дрогнуло от тёплого воспоминания. Он медленно сел, сбрасывая одеяло, и накинул шёлковый халат, что висел на спинке кресла. Песочно-бежевый, с золотой вышивкой на манжетах, он мягко облегал его фигуру, придавая утреннему облику небрежную элегантность. Как только он встал с кровати, на прикроватном столике завибрировал телефон. Он лениво потянулся за ним и, разблокировав экран, увидел сообщение от Чимина. Чимин: «Ты живой там вообще? Или мне уже волноваться?» Тэхён ухмыльнулся и тут же набрал его номер. — Ну наконец-то! — раздался возмущённый голос друга, как только он ответил. — Ты что, полдня спал? — Доброе утро, — лениво протянул Тэхён, подходя к зеркалу и поправляя растрёпанные волосы. — Утро уже давно не доброе, пока ты там валяешься, весь мир живёт дальше! — продолжал возмущаться Чимин, но в его голосе слышалась привычная теплота. Он усмехнулся и, облокотившись на туалетный столик, стал изучать своё отражение. Тёмные пряди были слегка взъерошены после сна, губы тронула едва заметная улыбка. — Так? — нетерпеливо спросил Чимин. — Ты собираешься мне рассказывать или нет? — О чём? — О свидании, конечно же! — вздохнул друг. — Не притворяйся, что ты не знаешь, о чём я говорю. Тэ на мгновение закрыл глаза, мысленно возвращаясь к вечеру. — Это было… идеально, — наконец сказал он, открывая их вновь. — Мы праздновали при свечах, пили вино, кушали пасту... — Романтично, — прокомментировал Чимин. — Ещё бы, — ухмыльнулся Тэхён. — Потом мы гуляли вдоль набережной, разговаривали обо всём. Он… такой настоящий, Чимин. С ним легко, понимаешь? Мне не нужно притворяться. На другом конце линии воцарилась тишина. — Я рад за тебя, Тэ. — Правда? — Парень слабо улыбнулся. — Правда. — Даже несмотря на то, что он… — Даже несмотря на то, что он не Джихан, — спокойно ответил Чимин. — Тэхён, я твой друг, и моя семья — это моя семья. Ты не должен делать что-то, чего не хочешь, только ради их ожиданий. Тэхён вздохнул. — Спасибо, Чимин. — Не благодари, просто будь счастлив, — хмыкнул тот. — Ладно, мне пора, но я жду подробностей при встрече. — Конечно, — улыбнулся Тэ. — Пока. Он сбросил звонок и ещё несколько секунд смотрел на экран, пока тот не потемнел. Затем взял расчёску и провёл ею по волосам, приглаживая непослушные пряди. Приведя себя в порядок, Тэхён направился к двери. Как только он вышел в коридор, его тут же окутал знакомый запах свежего хлеба и заваренного чая — завтрак уже был подан. Спускаясь по широкой лестнице, он замечал, как слуги, проходя мимо, почтительно склоняли головы. — Доброе утро, господин Тэхён. — Доброе утро, — машинально отвечал он, идя дальше. Когда он ступил на последний мраморный ступень, сердце его внезапно дрогнуло. В холле, освещённом утренними лучами, стояла его мать. Она была одета в строгий, идеально сидящий брючный костюм цвета шампанского, волосы аккуратно уложены, а взгляд… Взгляд был холодным и непреклонным. Тэхён почувствовал, как что-то неприятное шевельнулось внутри. — Доброе утро, мама, — ровно сказал он, убирая телефон в карман. — Доброе утро, — её голос был обманчиво мягким, но в нём слышалась сталь. Он уже знал, к чему всё идёт. — Ты поступил неправильно, Тэхён, — начала она, скрестив руки на груди. — В каком смысле? — он поднял брови, изображая недоумение. — Ты прекрасно знаешь, в каком, — её голос стал резче. — Ты провёл вечер с Чонгуком, вместо того чтобы думать о своём будущем с Джиханом. Тэхён сжал челюсть. — Я не обязан выходить за него. — Ты обязан, — её глаза вспыхнули злостью. — Это было решено задолго до того, как ты начал строить детские мечты. — Детские мечты? — он горько усмехнулся. — Любовь — это детская мечта? — Любовь — это иллюзия, — жёстко отрезала Сонхи. — А брак — это необходимость. — Для кого? Для меня или для тебя? Мать замерла, прищурив глаза. — Ты не понимаешь, что делаешь, — сказала она медленнее, словно пыталась достучаться до него. Тэхён глубоко вдохнул. — Нет, мама. Впервые в жизни я прекрасно понимаю, что делаю. На секунду в её глазах промелькнуло нечто похожее на потрясение, но затем она быстро взяла себя в руки. — Ты подведёшь нашу семью, — её голос был полон разочарования. Тэхён смотрел прямо в её глаза. — Нет. Я просто выберу себя. Он развернулся и, не дожидаясь ответа, направился в сторону столовой. *** Полутёмная комната была окутана тяжёлым, удушающим запахом дорогого коньяка и крепких сигарет. Воздух был насыщен густым дымом, что лениво вился под потолком, цепляясь за бархатные шторы и тёмную деревянную мебель. В мягком свете настольной лампы блестела хрустальная бутылка, стоявшая на массивном дубовом столе рядом с пустым бокалом. Чимин стоял у порога, нахмурив брови и сложив руки на груди. Он молча осматривал комнату, в которой когда-то провёл большую часть детства вместе со старшим братом. Когда-то она была просторной, ухоженной, теперь же всё казалось запущенным и пропитанным отчаянием. — Ты выглядишь паршиво, — наконец сказал Чимин, пристально глядя на фигуру, развалившуюся в кресле. Джихан медленно поднял голову. Его глаза, затуманенные алкоголем, остановились на младшем брате. Он выглядел уставшим, но в его лице всё ещё сквозила та непоколебимая уверенность, которая всегда раздражала Чимина. — Выйди, дай отдохнуть, — хрипло проговорил Джихан, не делая попыток выпрямиться. — Отдохнуть? — Чимин саркастически хмыкнул. — Назовём это так. Он шагнул вперёд, делая глубокий вдох, чтобы заглушить отвратительный запах дорогого перегара. Джихан был одет в чёрную шёлковую рубашку, небрежно расстёгнутую у ворота, и такие же тёмные брюки. Волосы его были взъерошены, а на щеке виднелась едва заметная тень от вчерашней щетины. — Зачем ты здесь? — Джихан потянулся за сигаретой, поднося её к губам. — Потому что кто-то должен привести тебя в чувство, — твёрдо сказал младший, не отводя взгляда. Джихан усмехнулся, выпуская в воздух клуб дыма. — Привести меня в чувство? — он наклонился вперёд, упираясь локтями в колени. — Это звучит почти мило. — Хватит, Джихан, — Чимин раздражённо выдохнул. — Ты знаешь, зачем я пришёл. Джихан молча смотрел на него, поигрывая сигаретой между пальцами. — Отстань от Тэхёна. Наступила тишина. Старший лишь лениво усмехнулся, покачав головой. — Ты говоришь это так, будто можешь мне приказывать. — Я не приказываю, — голос Чимина был твёрдым. — Я прошу тебя поступить правильно. — Правильно? — Джихан насмешливо прищурился. — Ты и правда веришь в этот бред? Чимин стиснул зубы. — Хоть ты мой брат, — продолжил он. — Но я не могу позволить, чтобы ты испортил его жизнь. Он так же дорог мне, как и ты. — Он должен быть моим, — спокойно ответил Джихан, затушив сигарету в стеклянной пепельнице. — Ты говоришь о нём как о вещи, — Чимин сжал кулаки. — Разве не так всё устроено в этом мире? — Джихан медленно поднялся с кресла, подходя ближе. — Мы берём то, что нам принадлежит. — Ты такой упрямый, — Чимин тяжело вздохнул. — Почему ты не можешь просто оставить его в покое? Старший молчал, сжимая бокал с коньяком. Затем медленно покачал головой, — Потому что я не привык проигрывать. — Это не игра, Джихан! — голос младшего сорвался. — Это его жизнь! — Ты должен понять, брат, я всегда получаю то, что хочу, — Джихан медленно поднял на него глаза. Чимин сжал челюсть. — Я предупредил, — Младший брат смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается гнев. Джихан усмехнулся, — Ты не сможешь меня остановить, Чимин. *** Пекарня была наполнена уютным ароматом свежего хлеба, корицы и тёплого ванильного крема. В воздухе витал запах выпечки, смешиваясь с лёгким паром от утреннего кофе, который разносился по помещению из-за приоткрытой двери на кухню. Мягкий свет пробивался сквозь большие витринные окна, озаряя деревянные полки, уставленные свежими багетами, круассанами и булочками, посыпанными сахарной пудрой. Чонгук ловко подхватил большую картонную коробку с очередной партией выпечки и направился внутрь, прокладывая себе путь между стеллажами и стеклянными витринами. На нём была простая белая футболка, слегка запачканная мукой, и тёмные джинсы. Рукава футболки были закатаны, обнажая его сильные руки, а чёрные волосы слегка растрепались после нескольких часов работы. — Чонгук, аккуратнее, — раздался тёплый голос его матери. — Если ты уронишь ещё одну коробку, я тебя сама заставлю пересчитать каждую булочку заново. Гук усмехнулся, осторожно ставя груз на стол. — Мам, это было всего один раз! — он обернулся и увидел, как мать бросила на него строгий, но любящий взгляд. Она стояла за прилавком, поправляя чистый фартук в кремовых оттенках, поверх простого голубого платья. Её длинные волосы были аккуратно собраны в лёгкий пучок, а на лице читалось спокойствие и доброта. — Один раз или десять, — фыркнула она, — но кто потом подметает пол? — Я, — вздохнул Чонгук, улыбаясь. — Вот именно, — она подошла ближе, поправляя на нём футболку, словно он всё ещё был ребёнком. — Ты уже несколько дней ходишь с сияющей улыбкой. Что-то случилось? Чонгук замер на мгновение, затем опёрся на прилавок, скрестив руки на груди. — Мам, я хотел с тобой поговорить, — он посмотрел на неё серьёзно, и её улыбка стала мягче. — О чём, сынок? Чон провёл рукой по затылку, будто собираясь с мыслями. — Есть один человек… — начал он, а затем глубоко вдохнул, встречаясь с её глазами. — Кто-то очень важный для меня. Мать слегка подняла брови, но в её взгляде не было удивления — скорее лёгкое ожидание. — Так… — протянула она. — Я хочу, чтобы ты познакомилась с ним, — голос Чонгука был твёрдым, но в глазах читалась скрытая нервозность. Она внимательно посмотрела на сына, а затем её лицо озарилось тёплой улыбкой. — Чонгук, если этот человек делает тебя счастливым, то мне не нужно никаких объяснений, — сказала она мягко. Гук сжал губы, чувствуя, как внутри разливается тёплая благодарность. — Я хочу сделать ему предложение, — признался он, и на этот раз голос его прозвучал увереннее. Его мать замерла на секунду, затем её глаза заблестели от радости. — Правда? — в её голосе была неподдельная нежность. Чонгук кивнул. — Я люблю его. Она шагнула ближе и осторожно коснулась его щеки, словно не веря, что её сын уже вырос. — Тогда мне не терпится с ним познакомиться, — произнесла она, а затем добавила с лёгким смехом: — Надеюсь, он не боится муки и запаха свежего хлеба. Чонгук тоже рассмеялся. — Думаю, он справится, — уверенно сказал он. В этот момент в пекарню вошёл клиент — женщина средних лет в бежевом пальто, осматривающая витрину в поисках своего заказа. — Доброе утро, — улыбнулась мать Чонгука, мгновенно переключая внимание. — Вы за тортом, верно? Женщина кивнула, а Чон, воспользовавшись моментом, вытащил телефон и быстро нашёл в контактах имя «Любимый». Он нажал на вызов и поднёс телефон к уху, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. — Привет, — раздался тёплый голос на другом конце линии. Чонгук невольно улыбнулся. — Привет, Тэ. Ты занят? — Пока нет, а что? Он глубоко вдохнул. — Я хочу, чтобы ты познакомился с моей мамой. На другом конце воцарилась короткая пауза. — Ты серьёзно? — голос Тэхёна звучал немного удивлённо, но в нём не было ни капли сомнения. — Да, — Чонгук провёл рукой по затылку. — Она очень хочет с тобой познакомиться. — Когда? — Может, завтра? — предложил он. Тэхён задержал дыхание, но потом его голос прозвучал мягко и уверенно: — Хорошо. Я приду. Мужчина почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. — Я буду ждать, — сказал он, прежде чем попрощаться. Он убрал телефон в карман и посмотрел на мать, которая как раз завершала заказ. Завтра. Завтра он представит Тэхёна самому дорогому человеку в своей жизни. *** В холле особняка стояла почти непривычная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. Высокие потолки, мраморные колонны и массивные люстры придавали комнате торжественность, но сейчас всё это казалось ненужным антуражем. В центре холла стоял длинный кожаный диван глубокого тёмного оттенка, напротив которого располагался массивный журнальный столик из чёрного мрамора. На диване, в расслабленной, но задумчивой позе, сидел Тэхён. Он был одет в лёгкий светло-бежевый свитер и тёмные брюки. Волосы слегка растрепались, а в глазах отражалась усталость, смешанная с тёплой задумчивостью. В руках он держал фарфоровую чашку с горячим кофе, медленно помешивая его ложечкой, хотя уже давно остыл к этому занятию. Рядом с ним сидел Чимин, более собранный, в идеально выглаженной белой рубашке и тёмных брюках. Его блондинистые волосы были аккуратно уложены, а на губах играла лёгкая, понимающая улыбка. Он держал чашку кофе в руках, неторопливо делая небольшие глотки. — Ты выглядишь так, будто где-то далеко, — заметил светловолосый, осторожно наблюдая за другом. Тэхён медленно поднял на него взгляд и чуть улыбнулся. — Просто думаю… — О Чонгуке? Имя любимого человека вызвало на лице Тэхёна более живую улыбку, хотя в глазах промелькнула лёгкая грусть. — Да, — признался он. — Я не представляю свою жизнь без него. Чимин поставил чашку на стол и скрестил руки на груди. — Это потому что ты его любишь, — просто сказал он. — Наверное… — Тэхён опустил взгляд в чашку. — Нет, не наверное. Я точно его люблю. Друг кивнул, словно ничего другого и не ожидал услышать. — Тогда зачем думать о том, что и так очевидно? Тэхён тяжело вздохнул, слегка откинувшись на спинку дивана. — Потому что всё не так просто. Чимин нахмурился, предчувствуя, о чём пойдёт речь. — Это из-за Джихана? Парень не ответил сразу, но затем кивнул. — Этот брак… — он замолчал, пытаясь подобрать слова. — Это не то, чего я хочу. Чимин вздохнул, сцепляя пальцы в замок. — Тэхён, — его голос был мягким, но твёрдым. — Ты знаешь, что я никогда не поддерживал эту идею. Даже если Джихан мой брат… Я не хочу, чтобы ты был несчастен. Тэхён посмотрел на него с благодарностью, но тут же сжал губы в тонкую линию. — Проблема в том, что он не собирается меня отпускать. Чимин открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент послышались шаги. Тяжёлые, уверенные, без малейшей спешки. — Как приятно слышать, что мои уши горят от ваших разговоров обо мне, — раздался низкий, насмешливый голос. Оба молодых человека одновременно повернули головы к источнику звука. В дверном проёме стоял Джихан. Его чёрная рубашка была небрежно расстёгнута у воротника, а тёмные брюки подчёркивали его накаченную фигуру. Густые волосы были слегка взлохмачены, а на губах играла едва заметная ухмылка. Однако в глазах не было ни тени веселья — только холодный, изучающий взгляд. Не торопясь, он прошёл вглубь комнаты и опустился в кресло напротив, закинув ногу на ногу и не сводя взгляда с Тэхёна. Но Ким, в отличие от него, не пытался скрыть своих эмоций. Его лицо застыло, выражая нескрываемое презрение. — Мы разговаривали, — спокойно сказал Чимин, скрестив руки на груди. — О, я слышал, — усмехнулся Джихан, лениво облокачиваясь на подлокотник кресла. — Как трогательно. Ты не представляешь свою жизнь без того, кто максимум купит тебе леденец? Тэхён не ответил, только сжал чашку в руках чуть крепче. — И что же мне теперь делать с этой информацией? — продолжил Джихан, наклоняя голову набок. — Оставить меня в покое, — твёрдо сказал парень, наконец заговорив. Мужчина усмехнулся, но в его глазах промелькнуло что-то тёмное. — Ты всё ещё такой наивный, Тэхён. Тэ сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. — Нет, Джихан. Я просто не боюсь говорить правду. Холл наполнился напряжённым молчанием. Чимин перевёл взгляд с одного на другого, но тишина была внезапно нарушена громким, яростным криком, доносившимся из соседней комнаты. Он звучал так резко и остро, что присутствующие одновременно вскинулись, и даже воздух вокруг будто сжался от напряжения. Крики были не просто ссорами, они несли в себе бешенство, ярость, и отчаяние. Тэхён мгновенно встал, его глаза стали холодными, но в глубине взгляда было нечто тревожное. Чимин заметил, как его друг сжался, как если бы он интуитивно знал, что этот момент не будет лёгким. — Это отцы, — сказал Чимин, его голос звучал спокойно, но в глазах отражалась обеспокоенность. Ким ничего не ответил, только быстро направился в сторону комнаты, откуда доносились эти взрывные крики. Он знал, что случилось что-то серьезное, что их судьбы теперь зависели от того, как эта ситуация развернётся. Джихан, со своей стороны, не колебался. Он следовал за Тэхёном, не отставая, и его взгляд был полон того же чувства напряжённости, что и у всех. Комната, куда они вошли, была просторной, с высокими окнами, через которые виднелась часть сада. Но сейчас вся атмосфера была разрушена. На кресле у стола сидел кто-то. Тэхён сразу узнал фигуру своего отца — Ёнхвана, который, держась за грудь, стоял в позе, выражающей физическую боль. Его лицо было побледневшим, а глаза — полными боли и страха. В воздухе витал запах табака и алкоголя, словно он только что принял крепкий напиток, надеясь справиться с нервным напряжением. С другой стороны комнаты стоял Санмин, отец Джихана. Он был одет в строгий костюм тёмно-синего цвета, с галстуком, идеально завязанным, что скрывало тонкое напряжение в его теле. Его лицо было злое и непреклонное, глаза сверкали ненавистью, а его руки сжаты в кулаки. — Тэхён, — голос Санмина был низким и угрожающим, — если ты не выйдешь за Джихана, все наши акции — всё, что мы строили годами, — разрушится. Ты знаешь, что будет, если ты откажешься. Мы обанкротимся, и наш труд, что твой отец накопил, уйдёт в никуда! Тэ, стоя в дверях, почувствовал, как всё внутри него замерло. В его груди было тяжело, как если бы камень впал в его сердце. Он смотрел на своего отца, который не мог ничего ответить. Ёнхван едва стоял на ногах, руки сжимали грудь, и он задыхался, как будто сам воздух был слишком тяжёлым. — Ты же понимаешь, что у тебя нет выбора, Тэхён, — продолжал Санмин, не замечая происходящего. — Ты не можешь отступить. Ты должен выбрать моего сына. Парень подошёл к своему отцу, его лицо выражало обеспокоенность. Он опустился перед ним на колени, пытаясь как-то поддержать, но руки его отца дрожали. — Папа, ты в порядке? — спросил он, голос его был мягким, но тревожным. Ёнхван попытался отмахнуться от него, но в его глазах был тот же страх, который не мог скрыть ни одна мимика. — Я… я… — его голос прервался, он сжал глаза и, казалось, потерял силы. В следующее мгновение Ёнхван внезапно соскользнул с кресла и упал на пол, схватившись за грудь. Тэхён испугался, его сердце забилось в груди так, что он не сразу смог двигаться. Чимин был первым, кто подбежал, пытаясь помочь Тэхёну поднять его отца. Джихан в это время молча стоял, но его лицо было напряжено. — Папа, — сказал Тэхён, его голос был полон паники. — Папа, очнись! Санмин, наблюдавший за всей картиной, будто пробудился от гипноза. Он сделал несколько шагов вперёд, но затем остолбенел, понимая, что всё, что происходило, касалось его сына. Ситуация резко вышла из-под контроля. Джихан быстро достал свой телефон, не теряя ни секунды. — Я звоню в скорую! — произнёс он, быстро набирая номер, не обращая внимания на Тэхёна, который продолжал держать своего отца в руках. — Папа! — Тэ почувствовал, как руки его начинают дрожать. Он молчал, не зная, что делать. Мимо него прошло ощущение, что его жизнь стремительно разваливается на куски, а небо потемнело. Все, что оставалось, — это спасать того, кто был ему самым близким. *** Тихая комната, залитая мягким светом лампы, стоящей у прикроватного столика. Отец лежал в постели, покрытой простым белоснежным покрывалом, его лицо было худым, с утомленными чертами, но, несмотря на усталость, в нем оставались черты прежней силы. Тэхён сидел рядом с ним, удерживая его иссохшую руку в своей, его пальцы, сжимая ладонь отца, ощущали каждое биение слабого пульса. Его лицо было искажено не только болью оттого, что видел перед собой отца в таком состоянии, но и от слез, которые не сдерживались, катясь по его щекам. Его взгляд был затуманен, не в силах оторваться от того, что происходило, его сердце сжалось от переживаний. — Ты же в порядке, отец? — Его голос дрожал, словно сама речь причиняла ему боль. Он прижал щеки к холодной руке отца, чувствуя его слабость. — Я так переживал, так сильно переживал... Отец слабым, но уверенным жестом погладил его по голове, как в старые времена, когда он был еще маленьким, и не было ничего, что могло бы потревожить их мир. Ёнхван тяжело вздохнул и попытался сесть, но сразу же почувствовал слабость, и тело снова поглотило его. Сил не было даже на то, чтобы подняться. — Всё хорошо, сын. Ты не должен переживать. Я справлюсь. — Голос его был сдержанным, но в нем чувствовалась сила, которую Тэхён так хорошо знал. Это был тот голос, которым отец всегда успокаивал его в самых трудных ситуациях. Мать Тэхёна, стоящая рядом у кровати, скользнула взглядом на мужа, затем тихо, с видимой тревогой, произнесла: — Ты должен принимать лекарства, как прописал врач. Ты не можешь игнорировать его указания. Мы все здесь для тебя, но ты должен заботиться о своем здоровье. Её голос был мягким, но в нем чувствовалась скрытая настойчивость, едва скрываемая тревога. Она всегда была той, кто держал их всех вместе, кто следил за порядком и здоровьем, и сейчас её взгляд был полон беспокойства, не только за мужа, но и за Тэхёна, который, казалось, поглощен заботами о нем. Парень сидел, ощущая, как холод от слов матери проникает в его душу. Его мысли и чувства бурлили, когда он взглянул на отца, его тонкие, истощенные черты. Не решаясь поднять глаза, он знал, что, несмотря на внешний вид, отец был ещё тем человеком, который никогда не сдавался. Но мать не остановилась на этом. — Тэхён, я думаю, ты знаешь, что бизнес не пошел, как мы ожидали. Мы на грани и не можем позволить себе растягивать время. Ты должен подумать о будущем, это единственный шанс. Ты понимаешь? Слова матери словно разорвали тишину, и в комнате повисла гнетущая пауза. Тэхён вглядывался в пустое пространство, и ему стало трудно дышать. Он знал, что эти слова были не просто просьбой. Это была директива, от которой нельзя было отказаться. Но не успел Тэ открыть рот, как отец, изогнув брови и с слабыми силами в глазах, зло посмотрел на свою жену. — Ты хочешь, чтобы мой сын… — Он закашлял из-за слабости, но в нем звучала ярость. — Ты не можешь требовать этого от него! Ты даже не представляешь, как много он уже пережил. Тэхён вздрогнул от его слов, и его глаза наполнились слезами. Он не мог держать их больше. Он обнял отца за руку, и в этот момент он понял, что должен что-то сделать. Он должен был помочь. Он был сыном, и этот долг, который лежал на нем, был слишком велик. Тэхён вновь посмотрел на мать, на Джихана, который стоял чуть поодаль, неподвижно, но его взгляд был пристально сосредоточен на нём. И вот в какой-то момент, когда его мысли были поглощены всем, Тэхён произнес, словно всё внутри него отозвалось этим решением: — Если так нужно, я выйду за Джихана. В этот момент воздух в комнате стал как будто тяжелее. Отец смотрел на него с открытым, не скрываемым изумлением и болью в глазах. Он был потрясен. Его глаза метались, а слова не могли выйти. Он был в шоке от того, что услышал. Джихан, стоявший позади парня, неожиданно приблизился и положил руку на плечо Тэхёна, его взгляд был твёрдым, скрывая свою ухмылку, из-за победы. — Ты поступил правильно, — сказал он тихо, его голос не был громким, но проникал ядом в сердце Тэ. Словно эта рука на его плече была тяжким грузом, он стиснул зубы, но не оттолкнул Джихана, несмотря на всю силу воли, которая кипела в нем. Он не мог это сделать перед отцом. Вместо этого, его глаза заполнились слезами, и он взглянул на мужчину которого презирает всем сердцем, не желая показывать свою боль, но не мог скрыть её. Отцу было больно это видеть. Его лицо искажалось, и сын почувствовал, как его собственное сердце болит за него. Но в этот момент он знал, что это был путь, на который он должен был встать. Путь, который был продиктован не только семьей, но и долгом. Он вытер слезы, которые всё равно продолжали катиться по щекам. И хотя он не хотел этого, он понимал, что не может больше уходить от ответственности.