dangerous love

Красный мост, одно из тех мест, которое всегда было их особенным уголком — местом, где они встретились впервые, где проводили часы, беседуя о мелочах и делах повседневных, где время казалось замедленным, а мир вокруг переставал существовать. Чонгук стоял на мосту, с замирающим сердцем глядя в пустоту. Он был одет в чёрную куртку с капюшоном, под которой проглядывал свитер тёмно-серого цвета, а джинсы облегали его фигуру, придавая ему облик спокойного, но обеспокоенного человека. Каждый раз, когда он проверял время на своем телефоне, ощущение беспокойства усиливалось. Он обернулся несколько раз, и каждый раз ему казалось, что вот-вот он увидит знакомую фигуру Тэхёна, но никто не появлялся. Чонгук вздохнул и снова взглянул на свой телефон — время было уже далеко за полночь, а он так и не пришёл. Он обещал. Обещал быть с ним, познакомиться с его мамой, но теперь… теперь он не пришёл. "Почему?" — его мысли бесконечно крутились в голове. Почему Тэхен не пришёл? Он ведь знал, как важно для Чонгука это знакомство. И вот, стоя в одиночестве, его тревога лишь усиливалась. Почему он не ответил на звонки? Что с ним? Он не мог понять, что происходит, и волнение нарастало, сдавливая грудь. И тут, когда Чон почти отчаялся, он увидел силуэт на горизонте. Тэхен. Тот самый, кого он так долго ждал. Чонгук застыл на месте, когда его взгляд встретился с Тэхеном. Он не мог поверить своим глазам — сердце забилось быстрее, а по лицу расползлась лёгкая, но искренняя улыбка. Он увидел его, наконец. Ким шел в своём привычном чёрном пальто, с легкой небрежностью, будто всё вокруг не имело значения, а его глаза, казалось, теряли свой привычный блеск. Он был другим. Чонгук начал подходить к нему, но чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовал странное напряжение в воздухе. В тот момент, когда они оказались друг перед другом, Гук остановился, его взгляд пронзил лицо Тэхёна. Он застыл, не в силах скрыть беспокойства, которое сразу отразилось на его выражении. В глазах парня не было той уверенности, той решимости, что всегда горели в них. Напротив, они были тусклыми, и по их краям мерцали слёзы. — Тэхён, что случилось? Почему ты не пришёл? — спросил Чонгук, его голос дрожал от волнения. Он пытался скрыть свою обеспокоенность, но не мог. Тэхен молчал, его глаза смотрели куда-то мимо Чона, и в его молчании было столько горечи, что он почувствовал, как его сердце сжимается. Он не понимал, что произошло, но видел, что, что-то не так. — Я переживал. Мы с мамой ждали, а ты не пришёл, — продолжил Чонгук, пытаясь скрасить молчание и развеять напряжённость. Его слова звучали мягко, почти с отчаянием, как будто он надеялся, что это откроет его. Он вытянул руку и аккуратно достал из кармана джинсов небольшую коробочку. Тэхён, увидев её, побледнел. Его лицо сразу изменилось, и Гук почувствовал, как ледяная тяжесть спустилась в его живот. Он открыл коробочку, и внутри был красивый обручальный кольцо, сверкающее в свете уличных фонарей. — Тэхён, — Чонгук, не отрывая глаз от его лица, спустился на одно колено, как только он увидел, как парень побледнел ещё больше. — Я хочу связать свою жизнь с тобой. Ты — моя жизнь, ты — всё, что я хочу. Я хочу быть с тобой. Ким молча стоял перед ним, его глаза были полны слёз, которые с трудом сдерживались. Чонгук держал кольцо в руках, но Тэхен так и не сказал ни слова. Он смотрел на него, но его взгляд был пустым, как будто потерял всю способность к ответу, как будто слова не могли выйти. Гук почувствовал, как его сердце начинает сжиматься, его плечи напряглись от растущего ощущения какой-то немыслимой пустоты. Тэхен всё так же молчал, а из его глаз по щекам катились слёзы, одна за другой. Его губы дрожали, и в его взгляде была такая боль, такая глубокая печаль, что тот не знал, как поступить. Он поднялся с колена, медленно стер слёзы с лица возлюбленного и снова посмотрел на него, пытаясь понять, что происходило. — Тэхен, что с тобой? Что происходит? Почему ты молчишь? — его голос звучал искренне, он хотел понять. Почему молчание? Почему не было ответа? Он не знал, что произошло, но его сердце сжималось от предчувствия чего-то ужасного. Тэхен, наконец, поднял глаза и посмотрел на Чонгука. Его лицо было мокрым от слёз, и его сердце так же, как и его взгляд, было разбито, — Чонгук, — его голос был едва слышен, тихий и полный боли, — Я не могу быть с тобой. Чон замер, не в силах поверить своим ушам. Он будто не слышал, что только что сказал Тэхен. — Что? — его голос дрожал от волнения, он не мог понять. — Что ты говоришь? Всё же было хорошо, Тэхен. Ты знаешь, как много для меня значит быть с тобой. Он опустил глаза, и его слова повисли в воздухе, — Я выйду за Джихана, Чонгук, — произнёс он, и каждое слово будто разрывалось в его груди. — Ты не можешь дать мне того, что мне нужно в будущем. Я не могу быть с тобой. Чон отступил назад, его ноги подкосились. Он не знал, что сказать, не знал, как реагировать на эти слова. Весь мир как будто рухнул вокруг него, и он с трудом удерживал себя от того, чтобы не упасть. Тэхен стоял перед ним, с мокрым лицом и разбитым сердцем, и Чонгук, не зная, что делать, просто остался в тишине. Тишина, которая наступила между ними, была тяжелее любой бурной ссоры. Он стоял в нескольких шагах от Тэхёна, его тёмные глаза отражали уличные огни, но оставались бездонно пустыми. Ветер поднимал пряди его волос, но он даже не пытался их поправить. В груди было странное ощущение — смесь боли, разочарования и усталости. Тэ стоял напротив, его губы приоткрыты, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел на Чонгука, отчаянно пытаясь прочитать хоть что-то на его лице, хоть намёк на эмоции. Но там — лишь холод. — Чонгук… — голос Тэхёна дрожал, срывался. — Молчи, — коротко ответил Чонгук. Тэхён сжал пальцы в кулак, ногти впились в ладонь, но он не чувствовал боли. — Пожалуйста.. — его голос стал громче, пронзительнее. Чон отвёл взгляд, затем медленно повернулся спиной. Его шаги звучали оглушительно громко. И в этот момент что-то в Тэхёне сломалось. Он сорвался с места, бешено несясь вперёд, пока не оказался на мосту. Ветер беспощадно бил его по щекам, волосы падали на лицо, смешиваясь с горячими слезами. Он обхватил руками холодные перила, склонился вперёд и, задыхаясь от эмоций, закричал изо всех сил. Крик разорвал тишину ночи, эхом разлетаясь по улицам, отражаясь от воды под мостом. Это был не просто крик — это была боль, отчаяние, и любовь, выпущенные наружу одним звуком. Слёзы текли по его щекам, капля за каплей падая вниз, словно отражение того, что он потерял. Ночь была холодной. Чонгук медленно шагал по пустынной улице, в свете редких фонарей его тень дрожала на потрескавшемся тротуаре. Ветер пронизывал насквозь тонкую ткань его тёмной куртки, но он не чувствовал холода. Всё, что он ощущал — это пустота, тянущаяся внутри, как бездонная пропасть. Он был истощён. Не столько физически, сколько душевно. Всё его тело словно налилось свинцом: руки дрожали от напряжения, ноги казались неподъёмными, а голова гудела, как после затяжного кошмара. Но он продолжал идти. Дом, в который он вернулся, был крошечным. Старая кирпичная постройка, давно требующая ремонта, узкий двор с растрескавшимися плитками, едва держащаяся входная дверь. В окне кухни горел тёплый жёлтый свет, наполняя дом иллюзией уюта. Чонгук толкнул дверь, и она скрипнула, будто жалуясь на его возвращение. Едва он шагнул внутрь, как из кухни донёсся голос матери, Соха: — Чонгук, ты дома? — Её голос был бодрым, как всегда, но в нём слышалась лёгкая усталость. — Тэхён с тобой? Я как раз закончила готовить, пусть заходит, я насыплю ему риса! Парень не ответил. Он лишь медленно закрыл за собой дверь, опираясь на неё спиной, и выдохнул. Мир вокруг слегка покачнулся. Звуки шагов — мягкие, размеренные. Через несколько секунд мать появилась в коридоре, вытирая руки о тёмно-зелёный кухонный фартук. Она замерла, увидев сына. — Чонгук… — в её голосе появилась нотка беспокойства. Он стоял, чуть склонив голову, ссутулившись так, будто нёс на плечах непосильный груз. Его волосы спутались, куртка помята, а в глазах… В глазах было нечто, от чего у неё замерло сердце. — Где Тэхён? Что случилось? Чонгук медленно поднял взгляд. Глаза покраснели, ресницы были влажными, но слёз не было. Он словно боролся с ними, до последнего держался. Мать не задавала больше вопросов. Она поняла. Тишина в коридоре растянулась, как туго натянутая нить, грозящая вот-вот оборваться. Она сделала шаг вперёд к нему, а потом просто обняла его. Тепло её рук, запах знакомого лавандового мыла, тихий стук сердца — всё это накрыло Чонгука, и он больше не смог держаться. Его плечи задрожали. Голова склонилась на её плечо, и он сжал в пальцах ткань её домашнего свитера, словно боялся, что, если отпустит, вновь останется один. Первый тихий всхлип и потом всё хлынуло наружу. Слёзы текли по его щекам, капали на её плечо, грудь, стекали вниз, растворяясь в теплоте материнского уюта. Его дыхание сбивалось, он судорожно вдыхал воздух, но плач не прекращался. Соха лишь крепче прижала его к себе, мягко поглаживая его по голове. — Всё пройдёт, сынок, — её голос был наполнен любовью. — Всё пройдёт. И в этот момент Чонгук впервые за долгие часы почувствовал, что он не один. 1 месяц спустя. Ресторан утопал в роскоши. Высокие потолки с изящной лепниной поддерживали массивные хрустальные люстры, чей мягкий свет играл на полированных бокалах и золотистых столовых приборах. Воздух был пропитан тонкими нотами дорогих духов, дорогого шампанского и изысканных блюд, подаваемых официантами в безупречно выглаженных белых перчатках. Зал был полон гостей, каждая персона — знаменитость, политик, бизнесмен или медийная фигура. Все они были собраны здесь не просто ради торжества, но ради самого события — свадьбы Тэхёна и Джихана. В центре зала, на возвышении, где падали самые яркие вспышки камер, стояли они. Тэхён был облачён в безупречный белый костюм с благородным жемчужным оттенком. Ткань струилась по его телу, точно подчёркивая его утонченную фигуру, оттягивая талию, а бриллиантовая брошь на лацкане мерцала при каждом движении. Он был воплощением элегантности, идеального образа счастливого жениха, каким его хотели видеть окружающие. Рядом с ним стоял Джихан — высокий, уверенный в себе мужчина, в чёрном классическом костюме, без единой складки или изъяна. Его лицо выражало самодовольное удовлетворение, а поза говорила о владении ситуацией. Фотовспышки вспыхивали одна за другой, ослепляя и фиксируя каждую секунду их пребывания вместе. Журналист, одетый в строгий костюм, с микрофоном в руке, приблизился к ним, излучая профессиональную улыбку. — Господин Джихан, Господин Тэхён, поздравляем! Все в восторге! Ваши отношения были таким секретом, что никто даже не подозревал! Как вам удалось так искусно скрывать любовь от публики? Ким почувствовал, как изнутри всё сжалось. Он не знал, что сказать, не знал, как солгать так, чтобы это звучало естественно. Но прежде чем он успел ответить, чужая рука обвила его талию, и он почувствовал, как его тело подалось вперёд, прижимаемое к Джихану. Толпа одобрительно загудела, кто-то начал аплодировать. — Счастье любит тишину, — с лёгкой ухмылкой произнёс мужчина, глядя прямо в объектив камеры. Тэхён сжал зубы. Ему хотелось сбросить эту руку, оттолкнуть чужое прикосновение, но он знал — он не мог. Все смотрели. Камеры снимали. Если он покажет хоть малейшую неуверенность, завтра утром заголовки будут пестрить слухами, а репутация его семьи и его самого будет запятнана. Ему оставалось лишь одно — играть свою роль. Натянув мягкую, но едва заметно напряжённую улыбку, он поднял взгляд на Джихана. Тот смотрел на него, его глаза блестели властью и собственничеством. Наклонившись ближе, Пак, чтобы никто не услышал, прошептал ему на ухо: — Наконец-то ты мой. Холодная волна пробежала по телу Тэхёна. Отвращение, ярость, бессилие — все эти чувства хлынули на него, но он сжал кулаки, заставляя себя оставаться неподвижным. Он не мог ударить его, не мог сорваться. Но он мог уйти. Отстранившись, сохраняя спокойствие и сдержанность, он выдавил вежливую фразу: — Простите, мне нужно ненадолго отойти. Я скоро вернусь. С этими словами он развернулся и быстрым шагом направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, где находилась уборная. Оказавшись в помещении, он медленно выдохнул, словно только сейчас осознав, насколько сильно напряжение сковывало его тело. Подойдя к раковине, он открыл кран и, набрав в ладони ледяную воду, плеснул её себе в лицо. Он поднял голову и посмотрел на своё отражение в зеркале. Его глаза покраснели, капли воды стекали по коже, но он не мог понять — это вода или слёзы? В груди всё сжалось. Он прикрыл рот рукой, пытаясь заглушить всхлип, но внутри боль рвалась наружу. В этот момент дверь открылась, и в помещение вошёл его отец — Ёнхван. — Тэхён? Почему ты здесь? Все ждут тебя внизу. Тэ резко обернулся, и их взгляды встретились. После долгих секунд молчания, отец замер, увидев состояние сына. — Тэ… — его голос был глубоким, но дрогнул от боли, которую он увидел перед собой. Он бросился к отцу, схватившись за его лацканы пиджака, его тело дрожало от эмоций. — Папа, я ужасный человек… — его голос сорвался, дыхание сбивалось. — Я совершил ужасную ошибку… Я предал его, я никогда не прощу себя за это… Отец молча обнял его, прижав крепко, как в детстве, защищая его от всего мира, — Всё пройдёт, сынок, — тихо прошептал он. — Я не позволю, чтобы ты страдал. Я буду рядом. Тэхён ещё сильнее вцепился в него, словно только в этот момент он понял, что не один. А слёзы продолжали стекать по его лицу, капля за каплей растворяясь в тёплом объятии. Ёнхван медленно отстранился, его взгляд был строгим, но наполненным заботой. — Ты не должен показывать им свою слабость, сын. — Его голос был твёрдым, но в нём звучала боль. Он осторожно поднял руку и стер с его лица слёзы, пальцами пройдясь по его мокрым щекам. — Ты выйдешь туда с улыбкой. Пусть они думают, что тебе всё равно. Пусть никто не осмелится подумать, что ты сломлен. Отец, сдержанно и твёрдо, протянул ему руку, — Пойдём. Они снова вошли в великий золотой зал ресторана, где блеск роскоши мешался с бесконечным шумом голосов, звоном бокалов и звучанием дорогих скрипок. Тэхён чувствовал себя пленником среди светских улыбок. Люди смеялись, произносили тосты, бросали на него взгляды, полные зависти и любопытства. Он был не человеком, а сделкой, контрактом, выгодным приобретением. И вот, он снова рядом с Джиханом. Мужчина почувствовал его приближение раньше, чем увидел. Обернувшись, он улыбнулся — криво, самодовольно, с победной тенью во взгляде. Церемония началась. Свидетель, мужчина в идеально сидящем смокинге, строго встал между ними, держа в руках бархатную коробочку с кольцами. — Пак Джихан, согласны ли вы взять в законные мужья Ким Тэхёна? Джихан выгнул бровь, ухмыльнулся, глядя прямо в глаза Тэхёна, словно проверяя, сломался ли он окончательно. И затем, намеренно медленно, он ответил: — Да. Зал зааплодировал, раздались возгласы одобрения. Но для Тэхёна всё звучало приглушённо, как сквозь толщу воды. Свидетель повернулся к нему. — Ким Тэхён, согласны ли вы взять в законные мужья Пак Джихана? Мир остановился. Тэ долго смотрел в глаза Джихана, и в них не было ничего. Ни любви, ни нежности. Только собственничество. Он перевёл взгляд на гостей. Чимин сидел неподалёку, сжав руки в кулаки, его губы дрожали, а глаза говорили: "Не делай этого." Но он не мог помочь. Он перевёл взгляд на мать, она плакала, но не от горя. В её глазах было облегчение. Она видела не сына, а спасение семьи. А затем... Он посмотрел в окно и увидел его. Чонгук стоял снаружи, под дождём. Капли стекали по его волосам, липли к коже, промокшая рубашка прилипла к телу. Но он не двигался. Только смотрел. В его глазах было столько боли, столько любви, столько предательства. Он думал, что Тэхён счастлив, но всё было совсем иначе. Сердце глухо стукнуло в груди. Слеза сорвалась с его ресниц, скатилась по щеке. Но в этот момент чужая рука сжала его подбородок. Джихан наклонился ближе, его пальцы впились в кожу, заставляя Тэхёна снова посмотреть на него. Он знал. Он знал, на кого смотрел Тэхён секунду назад и глаза мужчины сверкнули предупреждением. Тэ глубоко вдохнул, последний раз взглянул на Гука, который стоял за стеклом, его руки были сжаты, как будто он едва удерживался от того, чтобы ворваться внутрь. Но было поздно. — Да. Грохот оваций оглушил его. Фейерверки взлетели в воздух, бутылки с шампанским с хлопком откупорились, вспышки камер ослепили. Свидетель протянул кольца. Джихан взял одно, осторожно надел его на безымянный палец Тэхёна. Металл был холодным, словно цепь, которой его приковали к новой жизни. Джихан снова ухмыльнулся, и прежде чем Тэхён успел отстраниться, он наклонился ближе. Губы приблизились и прикоснулись к чужим. Тэхён закрыл глаза, надеясь не чувствовать ничего. Но он почувствовал этот вкус — чужой, неприятный, ледяной. Внутри его скрутило от отвращения, по телу прокатилась волна тошноты. Он поморщился, прищурившись, терпел, чувствуя, как в горле встаёт комок. *** Маленькая комната тонула в полумраке. Узкое окно, прикрытое занавесками, пропускало лишь тусклые полосы вечернего света, окрашивая стены в мрачные оттенки. Воздух был неподвижен, пропитан слабым ароматом стирального порошка и чем-то тёплым, родным, но уже невыносимо чужим. На полу, рядом с кроватью, стоял открытый чемодан — внутри аккуратно сложенная одежда, пара книг, несколько фотографий и зарядное устройство. Всё самое необходимое. Всё, что должно было уместиться в новую жизнь. Чонгук сидел на краю кровати, слегка ссутулившись, с пустым, потухшим взглядом. Его чёрные волосы спадали на лоб, частично скрывая лицо, которое выглядело осунувшимся, даже слишком бледным. Под глазами залегли лёгкие тени — то ли от недосыпа, то ли от выгоревших эмоций. Его губы были плотно сжаты, а пальцы нервно теребили край рубашки. Перед ним, на постели, лежала маленькая бархатная коробочка цвета красного вина. Словно язвительное напоминание. Кольцо внутри неё казалось тяжёлым, невыносимо ненавистным. Чон смотрел на него с той самой болью, которая разъедала сердце. Оно будто прожигало взглядом, заставляло в памяти вспыхивать моменты, которые он так отчаянно хотел забыть. Резким движением он схватил коробочку, открыл её и выхватил кольцо. Глаза его вспыхнули гневом, а дыхание стало неровным. Всё в нём кричало: выбросить, сломать, избавиться! Его рука взметнулась вверх, готовая швырнуть это проклятое украшение об стену, но в последний момент замерла в воздухе. Челюсти судорожно сжались, пальцы дрогнули. Всё его тело напряглось, словно внутренняя борьба сковала его мышцы. Несколько секунд он просто стоял так, словно парализованный собственными эмоциями. Сердце билось глухо, тяжело, как будто отбивая последние удары перед неминуемой пустотой. Наконец, он с шумным выдохом закрыл глаза, опустил руку и медленно сунул кольцо в карман своих тёмных джинсов. Оно всё ещё было с ним. Хотел он того или нет. В этот момент раздался мягкий звук. Скрипнула дверь. Чонгук открыл глаза и увидел, как в дверном проёме стоит Соха. Маленькая, хрупкая женщина, но с таким тёплым и понимающим взглядом, что у него сжалось сердце. На её лице застыла грусть, едва заметная, но пронзительная. Она уже всё поняла, не зная деталей, не слыша рассказов. Она просто смотрела на сына, читая по его лицу, по напряжённым плечам, по этому болезненному молчанию. — Чонгук… — тихо сказала она, перешагивая порог. Её голос дрожал. Она медленно подошла ближе, а Чонгук не отводил взгляда, хотя внутри него всё кричало: Не останавливай меня. Не проси остаться. Мать подняла руки и нежно обхватила ладонями его лицо, заставляя его посмотреть прямо на неё. Её пальцы были тёплыми, родными, а глаза — наполнены заботой и тревогой. — Ты правда хочешь уехать? — тихо спросила она, словно надеясь услышать другой ответ. — Нью-Йорк… Это так далеко, сынок. Ты уверен, что хочешь покинуть свой дом? Чон молчал. Он знал, что она права. Здесь он родился, здесь прошло его детство, здесь он знал каждую улицу, каждый переулок. Здесь он когда-то смеялся так искренне, что его щеки болели. Здесь он был счастлив. Но он также знал, что больше не сможет ходить по этим улицам. Не сможет видеть знакомые места, которые теперь — лишь руины воспоминаний. Он медленно взял руки матери, бережно поцеловал их тёплые ладони и убрал от своего лица. — Мам, я не останусь, — Его голос звучал глухо, но твёрдо, — Всё будет хорошо. Не волнуйся. Но она волновалась. Конечно, волновалась. Её глаза наполнились не высказанной болью, но она ничего не сказала. Она просто смотрела, как её мальчик, собрав чемодан, направился к выходу. Во дворе уже ждало такси. Вечерний воздух был прохладным, пахнущим дождём и далёкими огнями города. Чонгук молча поставил чемодан в багажник, захлопнул его и выпрямился. Мать подошла ближе, снова взяла его лицо в ладони и поцеловала в лоб, — Береги себя, Чонгук. И звони. Пожалуйста. Он кивнул, — Позвоню, — Затем наклонился и легко коснулся губами её щеки. Он сел в такси, закрыл дверь и мельком взглянул в зеркало. Соха стояла у обочины, маленькая, растерянная, одинокая. Она подняла руку и помахала. Чонгук медленно поднял свою и ответил ей таким же жестом. Машина тронулась, увозя его прочь. Он знал, что так будет лучше и он знал, что больше не может оставаться в этом городе, в этом прошлом. Сеул остался позади, а впереди — лишь неизвестность. *** 5 лет спустя. Кабинет главы компании был просторным, оформленным в холодных, минималистичных тонах: тёмное дерево, стекло, металл. Массивный стол из красного дуба занимал центральное место, а напротив него стояло роскошное кожаное кресло. Стены, выдержанные в приглушённых серых оттенках, создавали атмосферу серьёзности и власти. Всё здесь дышало деньгами и статусом. Всё было идеально — до стерильности. Тэхён сидел за этим самым столом, откинувшись на спинку кресла. Документы, которые он только что изучал, были аккуратно разложены в стороне. Сегодня ему пришлось заменять Ёнхвана — отца временно отсутствующего по личным делам. Бизнес процветал, компания стабилизировалась, а их капитал только рос благодаря «удачному» браку Тэхёна и Джихана. Но для самого Тэхёна это всё давно не имело смысла. В его жизни было много лжи. Этот офис, его статус, даже брак — всё было частью игры, в которую он вынужден был играть. Удачное партнёрство, выгодный союз, который помог укрепить положение бизнеса. Он был частью этого механизма, но ощущал себя пустым внутри. Тэ глубоко вздохнул и перевёл взгляд на панорамные окна, за которыми простирался ночной город. Высотные здания, сверкающие огни, бесконечное движение. С высоты его офиса всё это казалось другим миром — миром, в котором он больше не был человеком. Он медленно поднялся с кресла, опираясь ладонью о стол. Тонкие пальцы пробежались по холодной поверхности, прежде чем он направился к окну. Его осанка оставалась ровной, но в движениях сквозила напряжённость. Переплетя руки на груди, он устремил взгляд в ночную даль. Он ничего не знал. Ничего. Как там Чонгук? Чем он занимается? Счастлив ли он в Америке? Эти вопросы не давали ему покоя. Пять лет. Пять долгих лет без единого слова, без единого взгляда, без единого намёка на то, как теперь живёт тот, кто когда-то был смыслом его жизни. В груди сжалось что-то тягучее, болезненное. Тэхён даже не заметил, как по щеке скатилась одинокая слеза. Он моргнул, быстро смахнув её пальцами, — Ты не имеешь права плакать. В этот момент раздался звук открывающейся двери. Тэхён не повернул головы — он слишком глубоко погрузился в свои мысли. Ким даже не вздрогнул, но его челюсть медленно сжалась. Прежде чем взглянуть, кто это пришёл, сильные руки обвили его талию сзади, а тёплое дыхание коснулось его шеи. — Ты не даёшь мне покоя, знаешь? — шепнул Джихан, утыкаясь носом в его кожу и вдыхая запах. Тэхён отвернул голову, глядя куда-то в сторону, и его лицо на мгновение исказилось от отвращения. — Отпусти, — его голос прозвучал ровно, но в нём сквозил металл, — Здесь никого нет, можешь не притворяться, — Тэхён медленно поднял руку и резко оттолкнул его, прижав ладонь к его груди. Он не использовал силу, но этого хватило, чтобы создать между ними расстояние. — И ты тоже можешь не притворяться, — сказал он холодно. Джихан усмехнулся шире, чуть склонив голову, — Ты всегда такой, непримиримый, — его взгляд на мгновение потемнел. В следующую секунду он резко схватил Тэхёна за локоть и притянул ближе. — Прошло пять лет, а ты всё не остепенишься. Тэхён вскинул на него яростный, равнодушный взгляд. — Отпусти. Его голос был холодным, словно застывший лёд. Несколько секунд их взгляды сцепились в безмолвном противостоянии, но затем Тэхён резко выдернул руку и сделал несколько шагов вперёд, отвернувшись. Джихан лишь усмехнулся, будто развлекаясь этим противостоянием. Затем медленно подошёл к креслу напротив стола и сел, не спуская с мужа оценивающего взгляда. — У меня есть кое-что интересное, — сказал он, разворачивая бумажные документы перед собой. — Один влиятельный человек предложил мне заключить сделку с перспективным бизнесменом из Нью-Йорка. У него отличная репутация, он делает своё дело лучше многих. Тэхён продолжал смотреть в окно, но затем медленно повернул голову. — И как его зовут? Джихан, не поднимая глаз, небрежно пролистал бумаги и бросил: — Чон Чонгук. Тэхён замер. В груди словно что-то оборвалось. Имя эхом разнеслось в его голове, разрывая сознание. Ему показалось, что в комнате стало холодно, что стены сжимаются, а воздух становится вязким. Он не сразу смог вдохнуть. Глаза расширились, но выражение лица осталось непроницаемым. Сердце билось тяжело, болезненно, отдаваясь в висках. — Что? — выдохнул он спустя несколько долгих секунд. Джихан поднял на него насмешливый взгляд, — Чон Чонгук, — повторил он, отчётливо выговаривая каждую букву. — Владелец успешного бизнеса в Нью-Йорке. Говорят, он не только талантлив, но и чертовски упрям. И вот теперь, он вернулся в его жизнь, хотя бы в виде одного единственного имени, случайно обронённого в деловом разговоре. Тэхён больше не мог смотреть на Джихана. Он отвернулся к окну, вновь скрещивая руки на груди, но на этот раз не от самоконтроля — а чтобы скрыть дрожь в пальцах. Прошло пять лет. Но одно его имя, всё ещё могло сломать его изнутри.