dangerous love

Утренний свет пробивался сквозь массивные шторы спальни, заливая просторное помещение мягкими золотистыми лучами. Воздух был свежий, наполненный едва уловимым ароматом дорогого парфюма, смешанного с ночной прохладой. Однако уют был обманчивым — за этим великолепием скрывалась тяжесть, холодная, как мраморный пол. Тэхён проснулся рано, но сон не принёс ему покоя. Он всю ночь ворочался, время от времени просыпаясь от тревожных мыслей, что роились в его голове. Казалось, их было не остановить. Медленно поднявшись с постели, он ощутил, как атласная ткань халата ласково скользнула по его обнажённой коже. Завязав пояс на талии, он направился к туалетному столику. В зеркале отразилось его лицо — уставшее, с лёгкими тенями под глазами, губы были сжаты в тонкую линию. Он взял серебряную расчёску и, не торопясь, провёл ею по густым тёмным волосам, приводя их в порядок. Каждое движение было механическим, словно ритуал, помогающий вернуть себе контроль над мыслями. Он не мог быть уверенным, но предчувствовал: сегодняшняя встреча изменит многое. Вскоре он взял баночку с кремом и, открутив крышку, выдавил небольшое количество на ладонь. Холодная, шелковистая субстанция приятно легла на кожу, и он неспешно втер её в руки, наслаждаясь этим коротким моментом спокойствия. Но он длился недолго. Дверь спальни внезапно открылась, и в комнату вошёл мужчина — высокий, уверенный в себе, с безупречно уложенными тёмными волосами и идеально сидящим дорогим костюмом. Джихан выглядел, как всегда, элегантно и строго. Его тёмные глаза сразу же остановились на своего мужа, и в них мелькнуло лёгкое удивление — он явно не ожидал, что тот уже проснулся. — Давно проснулся? — с ноткой недоверия спросил он, медленно закрывая за собой дверь. Тэхён даже не взглянул на него, продолжая втирать крем в кожу, будто не услышал вопроса. Но спустя мгновение всё же ответил, — У меня дела. Джихан слегка прищурился, его взгляд стал более цепким, — Какие такие дела с утра пораньше? Ким, наконец, оторвал взгляд от своих рук, фыркнул, закатив глаза, и лениво бросил, — Еду к Чимину. Это была ложь, но она далась ему слишком легко. Мужчина недоверчиво нахмурился, делая пару шагов вперёд, — Дорогой, мне кажется, или ты мне врёшь. — Не морочь мне голову с утра, — устало бросил Тэ, поднимаясь с кресла и направляясь к гардеробу. Он уже хотел открыть шкаф, чтобы выбрать одежду, но не успел. В одно мгновение Джихан оказался рядом и грубо схватил его за челюсть, силой прижимая к зеркальному фасаду шкафа. Стеклянная поверхность была холодной, и по телу пробежала лёгкая дрожь. Их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Ты бегаешь от меня уже пять лет, — тихо, почти шёпотом произнёс он, его голос был низким, сдержанным, но в нём читалось опасное напряжение. — Мы женаты, но спим в разных спальнях. Разве это нормально? Тэхён напрягся, его дыхание сбилось. Он упёрся ладонями в грудь Джихана, пытаясь оттолкнуть, но тот держал его крепко, — Отпусти, — процедил он сквозь зубы. — Ты даже не смотришь на меня, — продолжал он, сильнее сжимая его лицо в руках. — Я годами пытаюсь добиться твоего внимания, но ты делаешь вид, что меня не существует. Тэхён почувствовал жгучую боль в скулах, и его глаза непроизвольно заслезились, — Ты делаешь мне больно… — прошептал он, сжав кулаки. Но Джихан, казалось, не слышал его. — Больно? А мне не больно, думаешь? Я женат на человеке, который смотрит на меня, как на врага! Тэ больше не выдержал. Собрав всю свою силу, он резко толкнул мужчину заставив того отступить назад. Грудь парня тяжело вздымалась, а в глазах полыхала ярость, — Ты знаешь, почему я вышел за тебя! — вскрикнул он, сжимая пальцы в кулаки. — Я с тобой лишь ради благополучия отца. В комнате повисла напряжённая тишина. Джихан сжал челюсть, в его глазах промелькнула злость, а затем что-то ещё, более глубокое и болезненное. Он резко подошёл ближе, почти касаясь его лица. — Я люблю тебя, идиот. И ты даже не замечаешь. Его голос был глухим, наполненным болью и яростью одновременно. Тэхён молча смотрел на него, его взгляд был тяжёлым, но в нём не было отклика. Только ледяное безразличие. Он поднял руку, указывая на дверь, — Уходи. Я одеваюсь. Мужчина долго смотрел на него, словно надеялся увидеть хоть каплю сомнения в его глазах, но не увидел. Он резко развернулся, его челюсть сжалась, а пальцы непроизвольно стиснулись в кулаки. А затем быстрыми, агрессивными шагами он вышел из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь. Парень выдохнул, чувствуя, как на него наваливается усталость. Он медленно сел на кровать, проводя пальцам и по волосам. Эта жизнь его душила. Но он уже слишком далеко зашёл, чтобы всё изменить. *** Холодный морской ветер бил в лицо, проникая под тонкую ткань рубашки, заставляя кожу покрываться мурашками. Вода неспешно накатывала на берег, оставляя на песке влажные следы, которые через мгновение исчезали, будто их и не было. Волны, словно живые существа, то приближались, то откатывались назад, подчиняясь невидимому ритму, вечно танцуя с горизонтом. Чонгук стоял неподвижно, руки в карманах дорогих брюк, тонкие губы плотно сжаты. Черный приталенный костюм сидел на нем идеально, подчёркивая его сильную фигуру. На белой рубашке не было ни единой складки, а на запястье поблёскивали дорогие часы. Его тёмные волосы развевались на ветру, глаза были прикрыты. Он глубоко вдохнул солёный воздух, наполняя лёгкие свежестью, а затем выдохнул, будто пытаясь изгнать из себя что-то тяжёлое, невидимое, но гнетущее. Он долго стоял так, позволяя ветру гладить его лицо, но, когда открыл глаза, мир вокруг него растворился в потоке воспоминаний. Яркое солнце отражалось в бирюзовой воде, превращая её в ослепительный, переливающийся ковёр. Смех разносился по побережью, лёгкий, звенящий, наполненный искренним счастьем. — Ты всё равно меня не догонишь! — с озорной улыбкой прокричал Тэхён, убегая по мелководью, когда волны с шумом накатывались на его ноги. Вода стекала по его коже, а тёмные пряди, намокшие от влаги, прилипали к лицу. Гук, ухмыляясь, рванул за ним, поднимая брызги вокруг себя. Его сердце бешено колотилось, но не от усталости — от радости, от близости к этому человеку. — Ах ты маленький провокатор... — хрипло рассмеялся он, ускоряя шаг. Тэ визжал от смеха, разворачиваясь и глядя на него сияющими, лисьими глазами. Он почти выбежал на сушу, но Чонгук оказался быстрее. Одним сильным движением он подхватил его на руки, легко, будто он весил не больше пушинки. — Поймал, — выдохнул он ему в шею, ощущая солёный аромат его кожи. Тэхён, запыхавшись, прижался к нему, его грудь вздымалась от быстрого дыхания. — Ты, наверное, даже из-под земли достанешь меня, — тихо прошептал он, заглядывая в его тёмные, глубоко пронзающие глаза. Чон усмехнулся, проводя влажными пальцами по его щеке, — Ты даже не представляешь, на что я способен, Тэ. И прежде чем Ким успел что-то ответить, тот мягко коснулся его губ своими. Поцелуй был горячим, влажным от морской воды, но жадным и глубоким. Время замерло. Моргнув один раз, Чонгук вернулся в реальность. Тэхёна рядом не было. Не было его звонкого смеха, не было его тёплых рук, не было блеска в глазах. Только ветер, море и пустой песок. Губы мужчины дрогнули, а в уголке глаза собралась крошечная капля, блеснувшая под утренним солнцем. Секунда — и предательская слеза скатилась вниз. Но он быстро стёр её кончиками пальцев, сохраняя привычную маску хладнокровия и равнодушия. Он не позволит себе слабости. Не сейчас. Резкий звук телефона в кармане дорогих брюк выдернул его из раздумий. Чонгук вздрогнул, затем вытащил гаджет и взглянул на экран. Имя звонящего заставило его губы тронуться лёгкой полуулыбкой. Ли Феликс. Человек, который вывел его из мрака, человек, который направил его на путь, сделав его тем, кем он стал. Гук провёл пальцем по экрану, отвечая на звонок. — Мне кажется, или ты щас накричишь на меня. — Ну, наконец-то, ты взял трубку! — голос Феликса был тёплым, но с оттенком скрытого беспокойства. — Ты уже в Сеуле? Чонгук слегка усмехнулся, глядя на серебристую кромку воды. — Да. Всё нормально. — Я до жути беспокоился. — Не о чем волноваться, — уверенно ответил он, опираясь на капот машины. — Всё идёт по плану. Феликс на секунду замолчал, а затем его голос стал чуть серьёзнее: — Ты уже встречался с Джиханом? Имя этого человека прозвучало слишком резко, слишком неожиданно. Чонгук сжал телефон крепче, взгляд его потемнел. Но спустя мгновение он выдохнул и заставил себя ответить: — Да. Мы поговорили. Обсудили дела. Феликс, похоже, заметил в его голосе что-то неуловимое, но не стал на этом заострять внимание. — Хорошо. Значит, всё идёт, как надо, когда закончишь партнёрства с ним, возвращайся в Нью-Йорк. — Понял. — Береги себя, Чон, — Звонок оборвался. Мужчина медленно убрал телефон обратно в карман, ещё раз посмотрел на море. Оно было таким же, как и пять лет назад. Только теперь оно не отражало счастья. Наконец, он развернулся и сел в чёрный BMW. Двигатель заурчал, а вместе с ним вернулась и его привычная маска невозмутимости. Прошлого больше не существовало. Оно осталось там, среди волн. *** Белый Audi плавно скользил по узким улицам, утопая в приглушённом свете вечернего солнца. Машина выглядела чужеродно среди серых фасадов, облупившихся стен и небольших домов, чьи оконные рамы были перекошены временем. Слишком роскошная и новая в этом месте. Так же, как и её водитель. Ким Тэхён сидел за рулём, его пальцы крепко сжимали кожаный обод. В салоне пахло дорогим древесным ароматом его парфюма, смешанным с лёгким запахом кожи и кондиционера. Он был одет безупречно: чёрный шерстяной, укороченный пиджак от Yves Saint Laurent сидел на нём так, словно был сшит по индивидуальному заказу, под ним — шёлковая рубашка молочного оттенка с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывая изящную линию ключиц. Узкие брюки подчёркивали длинные ноги, а на коленях лежала сумка от Louis Vuitton, чёрная, с золотой фурнитурой. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки модного журнала. Но взгляд, устремлённый на дорогу, выдавал другое. Тэхён нервничал. Он никогда не позволял эмоциям брать верх, но сейчас пальцы выдавали его волнение — они то и дело постукивали по рулю, пока он внимательно искал нужный адрес. Его сердце сжалось, когда перед глазами появился тот самый дом. Маленький, со старым деревянным забором, где краска давно облупилась. Во дворе росли густые кусты жасмина, а на подоконнике виднелись небольшие горшки с растениями. Вечерний свет придавал всему месту уюта, но в глазах Тэхёна оно казалось далёким от всего, что он знал. Он остановил машину у ворот. Некоторое время просто сидел, глядя перед собой, а затем медленно открыл дверцу. Выйдя наружу, он вдохнул прохладный воздух, напоённый ароматом цветов и сырой земли. Но он не торопился идти. Просто стоял, одной рукой держась за дверь машины, словно это была последняя возможность передумать. Но пути назад не было. Собравшись с мыслями, он мягко закрыл дверцу Audi и медленными, осторожными шагами направился к дому. Подойдя к крыльцу, он остановился перед дверью, поднял руку, чтобы постучать, но на мгновение замер. Но было поздно для сомнений. Сделав глубокий вдох, он постучал. Тишину нарушили приближающиеся шаги. Дверь открылась, и перед ним предстала женщина. Соха была с уставшими глазами и тёплыми, но сейчас настороженными складками у губ. Она была в простом домашнем платье, волосы собраны в низкий пучок. Она внимательно изучала Тэхёна, её взгляд пробежался по его идеально сидящей одежде, дорогим часам, сумке в руках. — Чем могу помочь? — в её голосе звучала сдержанная холодность. Тэ молча снял чёрные очки, открывая ей лицо. Его карие глаза смотрели прямо в её, полные скрытого напряжения. — Я пришёл по делу, — мягко начал он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась осторожность. — Могу я войти? Женщина не ответила сразу. Её взгляд скользнул по нему ещё раз, будто пытаясь разгадать, что привело его сюда. Затем, после короткой паузы, она отошла в сторону, позволяя ему пройти. Тэхён вошёл внутрь, чувствуя, как воздух в доме пропитан запахом древесины и ванили. Внутренний интерьер был прост: старый деревянный стол, слегка потрёпанные кресла, на стенах — семейные фотографии. Всё выглядело так… по-домашнему. И совсем не сочеталось с его миром роскоши. Женщина жестом указала на гостиную, — Присаживайтесь. Он сел на кресло, аккуратно положив сумку на колени, а хозяйка дома устроилась напротив, на диване. — Кто вы? — её голос был твёрдым, но в глазах уже мелькало странное подозрение. Тэхён на секунду задумался. Он никогда не думал, что придётся называть своё имя в таком контексте, — Ким Тэхён. Пауза. Затем её глаза расширились. Женщина резко встала, дыхание перехватило, — Вон отсюда. Её голос дрожал от злости, но руки были крепко сжаты в кулаки, как будто она сдерживала себя, чтобы не выкинуть его за дверь силой. Тэхён не пошевелился, — Послушайте… Я пришёл поговорить. Это важно. — Поговорить?! — она усмехнулась, но это была холодная, злая усмешка. — Ты считаешь, что у тебя есть право приходить в мой дом после всего, что ты сделал?! — Я знаю, что я поступил неправильно, по отношения к вашему сыну, — его голос звучал тише, но твёрже. — Но у меня на то были причины. — Причины?! — она вспыхнула, её глаза метали молнии. — Ты сломал ему жизнь, а теперь явился и хочешь, чтобы я тебя выслушала?! Парень поднялся на ноги, сделав шаг к ней, но она резко отстранилась. — Мне нужно, чтобы Чонгук вернулся в Нью-Йорк. Пожалуйста поговорите с ним. Женщина замерла, а затем зло усмехнулась, глядя на него с презрением. — Что, боишься, что твой счастливый брак распадётся? Не волнуйся, ты даже мизинца моего сына не стоишь. Тэхён вздрогнул. Эти слова ударили по нему сильнее, чем он ожидал. Он знал, что она не примет его с распростёртыми объятиями, но не думал, что в её глазах будет столько ненависти. — Я не хотел, чтобы всё именно так случилось, — наконец сказал он, его голос дрогнул едва заметно. Женщина отвернулась, глядя в окно, — Уходи, Ким Тэхён. И никогда больше не переступай порог этого дома. Тэ долго смотрел на неё, но понимал, что переубедить её невозможно. Он молча взял сумочку, направился к выходу. Прежде чем открыть дверь, он бросил последний взгляд на женщину, — Простите меня. Но ответа не последовало. Выйдя за дверь, он снова вдохнул прохладный воздух, но теперь он казался горьким. Сев в свою белую Audi, он завёл мотор, но не сразу уехал. "Ты даже мизинца моего сына не стоишь." Эти слова продолжали гудеть в его голове. *** Просторный холл здания Kim Energy Group, выполненный в строгом, но роскошном стиле, словно дышал властью и безупречным вкусом. Огромная хрустальная люстра свисала с высоченного потолка, отбрасывая на стены мягкие блики, а в воздухе витал лёгкий аромат дорогого дерева и свежего кофе. У массивной стойки регистрации, на которой красовалась выгравированная эмблема компании, стояли двое. Сонхи, облачённая в элегантное тёмно-синее платье, подчёркивающее её безупречную осанку, сжимала в тонких пальцах ремешок дорогой кожаной сумки. Напротив неё стоял Ёнхван, высокий, с резкими чертами лица и холодным взглядом, в котором всегда читалась незыблемая уверенность. Его руки были скрещены на груди, а в уголках губ застыла лёгкая, насмешливая ухмылка, когда он услышал слова жены. — Джихан заключил с кем-то сделку. Эта фраза, хоть и прозвучала спокойно, разрезала тишину, царившую в холле, словно острое лезвие. Ёнхван сначала лишь прищурился, словно обдумывая услышанное, а затем коротко фыркнул, не скрывая презрения. — Откуда мне знать, что надумал твой зять на этот раз? — его голос прозвучал холодно и равнодушно, будто весь этот разговор был для него пустой тратой времени. Сонхи едва заметно напряглась, её тонкие пальцы сильнее сжали ремешок сумки, но она не отвела взгляда, — Не говори так о нём, Ёнхван. Джихан — часть нашей семьи, и ты это прекрасно знаешь. Мужчина лишь усмехнулся, качая головой, и, сдвинув рукава пиджака, лениво провёл пальцами по запястью, будто этот разговор не заслуживал его полного внимания. — Смешно. Какой-то сопляк контролирует нашу жизнь, наш бизнес, — его губы скривились в усмешке, а в голосе прозвучала нескрываемая горечь, — С его паршивым отцом. Сонхи хотела возразить, но прежде чем она успела открыть рот, массивные двери холла плавно раскрылись, пропуская внутрь прохладный поток воздуха с улицы, а вместе с ним — человека, которого они не ожидали увидеть. Когда Чон Чонгук вошёл в здание, на мгновение показалось, что само пространство изменилось, будто воздух сгустился, а привычный ритм времени стал медленнее. Он шёл уверенной, неторопливой походкой, как человек, знающий цену каждому своему шагу. А выражение лица оставалось спокойным, но в этой внешней сдержанности чувствовалось нечто опасное, почти хищное. Но больше всего поражал его взгляд. Холодный. Пронизывающий. Полный некой таинственной глубины, которая заставляла смотреть на него иначе, чем раньше. Сонхи замерла. Её губы чуть приоткрылись, а в глазах мелькнула тень удивления и лёгкого потрясения. Этот человек, этот мужчина, который только что вошёл в здание, не мог быть тем самым Чонгуком, которого она когда-то знала. Да, его лицо оставалось узнаваемым, но всё остальное изменилось до неузнаваемости. Рядом с ней даже Ёнхван на несколько мгновений утратил свою привычную холодность. Он нахмурился, прищурив глаза, словно пытаясь понять, что же происходит, и как этот человек — тот самый, которого они когда-то не замечали, — мог так кардинально измениться. Чон остановился перед ними, и на его губах медленно появилась едва уловимая ухмылка — не насмешливая, но в то же время не дружественная. Он скользнул взглядом по ним обоим, словно оценивая их реакцию, а затем спокойно протянул руку, произнося их имена с хладнокровной вежливостью, в которой чувствовалось превосходство. — Господин Ёнхван. Госпожа Сонхи. Сонхи не пошевелилась. Её тело словно оцепенело от шока. Ёнхван, осознавая неловкость момента, нехотя пожал протянутую руку, сохраняя внешнее спокойствие, но его глаза всё ещё выражали непонимание. — Как ты тут оказался? — его голос прозвучал ровно, но в глубине слов слышалась едва заметная нотка сомнения. Чонгук выдержал паузу. Он слегка наклонил голову, будто смакуя их реакцию, а затем, с лёгкой насмешкой в голосе, отчеканил: — Я буду работать с Джиханом. На этот раз даже Ёнхван не смог сразу ответить. Он застыл, словно обдумывая услышанное, но в его взгляде мелькнуло нечто похожее на растерянность. Чонгук увидел это. Он заметил, как мгновенно изменилось выражение их лиц, и, довольствуясь этим, слегка хмыкнул. — Рад был встрече. Его голос прозвучал спокойно, но в этих словах читался скрытый вызов. Он нажал на кнопку лифта, и спустя мгновение двери мягко разъехались в стороны. Чонгук вошёл внутрь, но прежде чем двери успели закрыться, он снова поднял глаза и посмотрел прямо на них. В его взгляде не было страха. Только холодная уверенность. Только тот самый хищный блеск, от которого по спине пробегал едва ощутимый холод. Лифт закрылся, после чего Ёнхван и Сонхи остались стоять в холле, всё ещё потрясённые тем, что только что произошло. *** Глухая тишина окутывала особняк, словно древний покров, скрывающий за его роскошными стенами слишком многое из того, что не предназначалось для чужих глаз. Вечернее небо за окнами темнело, под тяжестью ночи погружая сад в таинственный полумрак. Когда Тэхён вошёл в холл, его шаги глухо отозвались в высоком пространстве, отражаясь от мраморных плит пола. Громоздкие колонны и широкие лестницы создавали ощущение давящей безмолвной роскоши, которая сейчас только усиливала его раздражение. Сегодняшний день выдался слишком тяжёлым, и его настроение было соответствующим — подавленным, уставшим, полным глухого напряжения. И вдруг, из-за одного из боковых коридоров, ведущих к служебным помещениям, показалась фигура в строгой чёрно-белой униформе — служанка, молодая женщина с аккуратно уложенными волосами и неизменно сдержанным выражением лица. Заметив его, она незамедлительно остановилась, почтительно склонив голову в лёгком поклоне, — Добрый вечер, господин Тэхён. Он остановился и едва заметно кивнул ей в ответ, голос его прозвучал ровно, но сухо, — Джихан уже вернулся? Служанка мягко покачала головой,— Нет, господин. На мгновение в его глазах мелькнула едва уловимая тень облегчения, и, тихо выдохнув, он не сказал больше ни слова. Лишь коротко кивнув, он продолжил свой путь, направляясь к лестнице, что вела на второй этаж, туда, где находилась его спальня. Поднимаясь по ступеням, он чувствовал, как усталость с каждой секундой всё сильнее накатывает на него, тянет вниз, словно цепи, которые сжимали его изнутри. Как только он достиг своей комнаты, не задумываясь, толкнул дверь, шагнул внутрь и, закрыв её за собой, на мгновение остановился, позволяя себе утонуть в наступившей тишине. Его руки бессильно опустились, и, не раздумывая, он направился прямо к кровати. Сделав всего пару шагов, он плюхнулся на мягкие простыни, тяжело выдохнув, закинул руку на лицо, прикрывая глаза. В его голове эхом отдавался разговор, который произошёл несколько часов назад. Как бы он ни пытался убедить себя, что поступил правильно, ощущение, что всё рушится, не оставляло его ни на секунду. Но вдруг, тишину нарушил звук. Тихий, но отчётливый, словно кто-то прошёлся по траве в саду. Тэхён вздрогнул. Резко убрав руку с лица, он вскинул голову, его взгляд тут же метнулся к окну. За стеклом раскинулся ночной сад — ветви деревьев колыхались под порывами ветра, мягкий свет фонарей освещал дорожки, утопающие в густой зелени кустов. И тогда он увидел силуэт. Чуть дальше, в глубине сада, среди ветвей и листвы, мелькнула неясная тень. Он резко сел, сердце на мгновение сбилось с привычного ритма. Не раздумывая, он вскочил на ноги, направился к балконной двери и, ловко распахнув её, вышел наружу. Прохладный ночной воздух коснулся его кожи, но он не остановился. Как в старые времена, одним ловким движением, почти не раздумывая, он перелез через перила, цепляясь за карниз, и ловко спрыгнул вниз, приземлившись на мягкую, влажную от росы траву. Оглядевшись, он медленно двинулся вперёд, не было ни тени, ни силуэта, ничего. Только ночной сад, освещённый лунным светом, наполненный тихими шорохами листвы. Грустно скользя взглядом по деревьям, он шагал дальше, пытаясь найти хоть какой-то след, но всё было попусту. Он остановился, закрыв глаза, сделав глубокий вдох, ощущая какую-то странную, внезапную беспомощность. Но как только тот решил повернуться и вернуться обратно, он врезался во что-то твёрдое. Отшатнувшись назад, Тэхён резко поднял глаза, и в тот же момент дыхание перехватило. Перед ним стоял Чонгук. В строгом чёрном костюме, с серьёзным, даже жёстким выражением лица. Его тёмные карие глаза смотрели прямо на него, — Ты ушёл, — Его голос прозвучал низко и глухо, в нём не было ни вопроса, ни обвинения, лишь констатация факта, простая и холодная, как осенний ветер. Взгляд Тэ метался по лицу мужчины перед ним, выискивая хотя бы намёк на теплоту, но ничего этого не было. Только напряжённая серьёзность и какая-то едва уловимая горечь, спрятанная в глубине карих глаз. — Я... — Он чувствовал, как язык словно прилип к нёбу, а слова не желали вырываться наружу. — Я боялся остаться. Чон чуть склонил голову в сторону, продолжая смотреть на него, и на его губах появилась едва заметная ухмылка, лишённая радости или веселья, скорее полная чего-то недоверчивого, почти насмешливого. — Боялся? — повторил он, медленно, будто смакуя это слово, растягивая его, словно желая придать ему новый смысл. — Боялся меня или боялся, что твой драгоценный муж застанет нас в его кабинете? Тэхён вздрогнул от этого вопроса, почувствовав, как по его спине пробежал холодок. Он не сразу смог ответить. Горло сжалось, а губы едва заметно дрожали. Он замер, чувствуя как он подходит вплотную, и ощущает тепло рук Чонгука на своём лице. Это прикосновение было таким же, как и прежде — твёрдым, уверенным, но в то же время наполненным чем-то неуловимо знакомым, тем, что заставляло его сердце сжиматься от нахлынувших эмоций. Он закрыл глаза, задержав дыхание, словно боялся, что если сделает лишний вдох, вся эта картина исчезнет, растворится в ночи, превратится в очередной мучительный сон. Он тонул в его руках. — Я скучаю по тебе. — произнёс Тэ отчаянно и с болью, которую уже не мог скрыть. И тогда Чонгук заговорил снова, его голос стал тише, но от этого не менее болезненным, — А если я не скучал по тебе? Тэхён вздрогнул, медленно открывая глаза, словно от удара, и затем почувствовал, как что-то внутри него оборвалось. Гук пристально наблюдал за его реакцией, но на его лице не было ни злости, ни насмешки — только глубокая, пугающая отстранённость, которую Ким никогда раньше в нём не видел. Мужчина резко отпустил лицо парня, и отстранился на несколько шагов. — А если я не вспоминал тебя? Если со временем просто стёр из памяти твоё лицо? — Он говорил медленно, словно проверяя каждое слово на прочность. — Если однажды я просто решил, что ты не стоишь того, чтобы о тебе думать? Тэхён молчал, его дыхание стало сбивчивым, а в глазах заблестели слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать, — Не надо... — Если теперь я здесь, только потому, что хочу увидеть, как ты страдаешь так же, как страдал я? Парень отрицательно покачал головой, губы дрожали, а по щеке скатилась первая слеза. И вдруг его кто-то позвал. Голос прозвучал неожиданно, словно издалека. Он обернулся, но никого не увидел. А когда снова повернулся к Чонгуку, его уже не было. Тэхён резко огляделся, сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, но он не видел его, — Чонгук! — выдохнул он, но ответа не последовало. Тэхён проснулся с громким, пронзительным криком, который эхом отразился в пустых стенах его роскошной комнаты. Его грудь сжалась от страха, а в груди, казалось, что что-то обрушилось, оставив пустоту, куда стекали холодные капли пота. Он резко вдохнул, пытаясь понять, где он находится, что с ним происходит, но его мысли были такими спутанными, что он не мог различить, была ли вся эта картина с Чонгуком и болью реальностью или просто кошмаром, вновь посетившим его. Глаза были полны слёз, которые покатились по щекам, не сдерживаемые болью и недоумением. Он сильно сжал подушки, словно пытаясь удержать остатки сна, но его тело не могло избавиться от этого ощущения, что что-то важное ускользнуло. Звук его дыхания был сбит и прерывист, но с каждой секундой Тэхён становился всё более осознанным, постепенно вырываясь из объятий ночного ужаса. Он повернул голову в сторону, где стояла фигура. Сначала его взгляд был размытым и неясным, но как только его глаза сфокусировались, он увидел свою мать, Сонхи. Она сидела рядом, на краю кровати, её выражение лица было мягким, но настороженным, и в её глазах читалась обеспокоенность. Она внимательно следила за ним, как будто знала, что что-то не так. — Тэхён… — её голос был тихим, но полным заботы. — Почему ты плачешь? Что случилось? Тэхён медленно поднялся на спинку кровати, его руки дрожали, и он оперся на них, пытаясь собраться. Внутри него всё ещё бушевала буря эмоций. Он закрыл глаза, обхватив ладонями лицо, чувствуя, как слёзы вновь пробиваются сквозь пальцы. — Приснился кошмар… — его голос был хриплым, как будто он только что прошёл через какое-то испытание. Мать тихо вздохнула, её рука мягко легла на его колено, её прикосновение было тёплым и успокаивающим. Она не сказала ничего резкого, не пыталась заставить его немедленно успокоиться. Она просто сидела рядом, давая ему время, понимая, что для него это было важно. — Сегодня будет церемония открытия нового бриллианта, Тэхён. Ты и Джихан должны присутствовать. Ты ведь помнишь? — её слова были ровными и спокойными, как всегда, но в её голосе ощущалась лёгкая настоятельность, как будто она пыталась вернуть его в реальность, заставить вспомнить о важности предстоящего события. Тэхён закрыл глаза, снова погружаясь в свои мысли, как будто пытаясь забыться и остаться в тени сна, который всё ещё не отпускал его. Он откинул голову назад, чувствуя, как тяжело стало дышать. Он не хотел. Ему было невыносимо тяжело от того, что предстояло снова быть частью этого мира, миром, который давил на него с каждым днём. Он не был готов к этому, к встрече с людьми, к лицемерию, которое ожидало его, и к тому, что требовали от него. — Я не хочу. — Его голос прозвучал как тихое прошение, наполненное усталостью и беспомощностью. Это было не просто сопротивление, это была усталость от всего, что он переживал, и от того, что его жизнь превращалась в нечто чуждое ему. Мать не ответила сразу. Она смотрела на него с лёгким беспокойством, но её лицо было спокойным, не поддающимся эмоциям. Она могла бы настаивать, могла бы требовать от него больше, но вместо этого просто кивнула и встала с кровати. — Ты всё равно пойдёшь, Тэхён. Это важно. Ты не можешь просто так отказаться от всего. — Она говорила тихо, с некой мягкой настойчивостью, не требуя от него немедленного ответа, но её слова оставались с ним, заставляя его понять, что он не мог избежать этого. Она обернулась и направилась к двери, её шаги были легкими, но уверенными. Тэ лишь покачал головой, чувствуя, как слёзы всё ещё не желают останавливаться. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, но внутри него что-то уже изменилось. Он знал, что ему придётся идти, знал, что это было неизбежно, даже если он не хотел.