Мезальянс

Спустя десять часов после аварии. Роузвуд.

Джеймс стоял в центре гостиной, скрестив руки на груди, и обводил взглядом собравшихся. Свет был тусклым, будто отражая его настроение: всё вокруг казалось размытым, второстепенным, неважным. Мир потерял краски. Он оказался в одном из худших своих кошмаров, который боялся даже представить. Его опасения воплотились в реальность, и он с огромной скоростью падал в эту бездну. Джейни похитили. Мысль вспыхнула в сознании, как раскалённое лезвие, жестоко разрезая разум. Гнев внутри него рос, он был живым существом: клокотал, урчал, скрёбся в его черепе, готовый вырваться наружу и уничтожить всё вокруг. Джеймс чувствовал себя загнанным зверем, хищником, которого лишили самого дорогого — не просто союзника, не просто объекта желания, а любви. Это была его худшая партия… полный разгром. Доска опустела без королевы. Сердце предательски сжималось в груди, выдавая его истинные, глубокие чувства, спрятанные от всех. И только Джейни знала его настоящего… искреннего. А теперь она у Мози. И никто, никто в этой комнате не сделал ничего, чтобы этому помешать. Даже его усилий оказалось мало. Он сделал недостаточно. И чувство вины сжирало его изнутри, обгладывая плоть. Ему было плевать на эту боль. Лишь бы суметь всё исправить. Он говорил, что не станет её спасать… но сейчас не задумываясь бы пожертвовал своими целями, планами и достижениями ради неё. Готов был положить всё на жестокий алтарь судьбы, покорно склоняясь перед силой любви. Джеймс пал перед ней на колени. Ещё ведь не поздно?.. Впервые в жизни Джеймс так сильно боялся. В груди что-то неестественно сжалось, как будто невидимая рука сдавила сердце, не давая ему биться. В висках противно звенело, и это не просто головная боль. Это сигнал тревоги, предостережение от чего-то слишком страшного и разрушительного. Он тяжело сглотнул, запуская руку в волосы. Джеймс не мог даже думать об этом. Такие мысли были слишком опасными, смертельными… они отравляли, слово яд, растекаясь по венам. Нет. На грудь будто упала железная плита, выбивая последний воздух. Джеймс, к своему собственному удивлению, осознал, что не может даже представить себе подобный расклад. Он не мог думать об этом. Просто не мог. Его обычно расчетливый разум не принимал такого исхода событий… ведь согласиться с ним равносильно тому, чтобы сойти с ума. Одна лишь мысль, что она уже может быть… Нет. Нет. Последствия такого расклада казались просто ужасающими, слишком драматичными для его прагматичного ума. До сегодняшнего дня он даже не представлял, что потеря человека может быть такой страшной… смертельной. Его мир точно рухнет. Ведь именно Джейни вдохнула в него жизнь, добавила красок и эмоций. Без неё всё это погаснет, превратиться в ничто — в холодную пустоту, которую он больше не в силах выносить. Тишина в комнате была неестественной, натянутой, как струна, готовая лопнуть в любую секунду. Парни сидели, пили виски и тихо переговаривались в тщетных попытках найти решение. Джеймс старался выглядеть спокойно, будто ничего не случилось. Но под этой маской хладнокровия скрывалось настоящее напряжение — густое, липкое, сдавливающее грудь. Джеймс ощущал его сильнее всех. Ему было ужасно хреново. Как никогда в жизни. Руки чесались схватить оружие, нанять людей и пойти за ней прямо сейчас. Разнести всё к чертям, переступить любую преграду, лишь бы добраться до неё и снова ощутить нежный запах ванили. Он готов сделать всё ради этого… но вынужден сидеть и ждать, сгорая от чувства вины. — Я вас просто ненавижу, — его голос звучал жёстко, отрешённо. Яд капля за каплей сочился в каждое слово. — Я же говорил ей, блять, не лезть, — он тяжело выдохнул. — Говорил, что она ничего не добьётся, кроме проблем. А теперь?.. — Джеймс резко поднял голову, оглядывая каждого из парней, ища в их виноватых глазах волшебное решение. — Теперь она в руках у этого ублюдка. Сука. Его худшие опасения не просто воплотились в реальность — они разорвали его мир в клочья. Всё, что он строил, рушилось, словно карточный домик, а Джеймс, всегда такой расчётливый и контролирующий, вдруг оказался беспомощным… просто остался в дураках. Он перевёл взгляд на Картера. Как же ему хотелось впечатать его в стену, заставить прочувствовать всю ту ярость, что рвала его изнутри. Отвращение, которое Джеймс испытывал к нему, было тяжело вынести. — А ты, — голос стал тише, опаснее, — ты хоть понимаешь, что это всё из-за тебя? Картер дёрнулся, но не сказал ни слова. Лишь опустил свои в кои-то веки трезвые, не затянутые пеленой наркотиков глаза в пол. — Всю жизнь она только и делала, что тянула тебя на себе. Жертвовала ради тебя всем, стараясь дать самое лучшее. И вот как ты её отблагодарил? — голос Джеймса становился выше с каждым словом. Казалось, ещё немного и стакан виски в его руках треснет от гнева. — А ты, сука, даже не удосужился подумать, что должно быть наоборот! В гостиной повисла тяжёлая, густая тишина. Она была удушливой, но никто не смел нарушить её. Картер сжимал кулаки, признавая его правоту, внутренне сгорая от чувства стыда. Джеймс продолжил, уже не сдерживаясь: — Она не должна была быть там. Не должна была ехать к тебе, неблагодарному придурку, — его лицо искривилось от раздражения. — Не должна была вообще лезть в эту хуйню и играть в спасительницу! — теперь смертельный взгляд Джеймса был направлен на побитого Тристана. — А ты… ты, блять, повёз её и даже не смог даже защитить, — он жестоко усмехнулся, но это действие сквозило болью и немым отчаянием. — Какую революцию ты, блять, собираешься устраивать? Тебя пристрелят в первый же день! Тристан сжал челюсть, но ничего не ответил. Джеймс снова оглядел их всех. Внутри всё горело от ярости, глухой и всепоглощающей, той, что застилает глаза и заставляет ломать кости. Он залпом допил свой ледяной виски, бесполезно пытаясь затушить внутренний пожар. Он чувствовал, как его трясёт от этого безумия, от осознания, что он больше не контролирует ситуацию. — Она в руках у Мози, — его голос был низким, страшным. — И, чёрт возьми, я не могу сидеть и ждать. В гостиной повисла напряжённая тишина. Шестеренки в его голове крутились с ужасающей скоростью, заставляя мозг просчитывать сотни вариантов в попытках найти лучший. Он уже позвонил нужным людям и нанял частную охрану, несколько человек, бывших военных, которые точно выполнят любой приказ. Они явно ему пригодятся. Недовольно мотнув головой, Джеймс всё же принял решение поделиться с остальными некоторой информацией. — Я знаю, где она, — все взгляды в комнате тут же обратились к нему с нескрываемым любопытством. — Я подарил ей кольцо… в нём есть жучок. Джеймс мысленно похлопал себя по плечу за прекрасную идею вставить в украшение маленькое отлеживающее устройство. В тот день он словно чувствовал, что надвигается нечто ужасное. Идея приобрести кольцо была совершенно внезапной, но чертовски верной. Интуиция никогда не подводила его. И он не прогадал, когда добавил туда уникальную деталь. Глаза Картера расширились, кто-то резко вдохнул, но Джеймса это не интересовало. Он открыл телефон, в сотый раз глядя на неподвижную красную точку на экране, отображающую её местоположение. — Она на частном острове Мози… Слишком далеко. А времени оставалось всё меньше. Прежде чем парни забросали его вопросами, тишину нарушил звонок от Лоренса Висконти. Этот человек никогда не звонил просто так. — Лоренс. Джеймс устало опустился в кресло, отвечая. Он провёл кончиком языка по зубам, ощущая, как голос становится привычно твёрдым и стальным. Его идеально отработанная маска. — Джеймс, — почти лениво протянул Лоренс, но его интонация была слишком идеальной, безупречно расчетливой. — Каково это — сидеть на троне, который ты так ловко вырвал из-под родителей? В гостиной повисла мёртвая тишина. Джеймс заметил, как Саймон скрестил руки на груди, а Тристан слегка наклонился вперёд, прислушиваясь. Остальные тоже напряглись, с удивлением вслушиваясь в разговор, напряжённо ожидая продолжения. Джеймс усмехнулся, постукивая пальцами по подлокотнику. — Прекрасно, Лоренс. Мир выглядит куда интереснее, когда ты смотришь на него сверху. — Именно поэтому ты должен появиться там, где теперь тебе и место, — Лоренс выдержал паузу. — Есть одно закрытое мероприятие. Для избранных. И ты приглашён. Тебе обязательно стоит прийти. Джеймс опустил взгляд. Он почти сразу догадался, о чём идёт речь. Мози. Случайностей не бывает. Джейни точно будет там. Проклятая, упрямая, чертовски глупая девчонка, которая сунулась туда, куда не следовало. Он сжал телефон в пальцах, пытаясь не выдать своего внутреннего беспокойства. — Кто ещё будет? — холодно спросил он. Будто это не имело для него никакого значения, будто он не был готов сорваться туда прямо сейчас, чтобы только увидеть её. Джейни. — Те, кто действительно имеет влияние. Всё организует Джонатан Мози, он важный игрок и, конечно, захочет на тебя посмотреть, прощупать. Узнать, с кем теперь имеет дело. Джеймс тяжело сглотнул. Это его шанс. Единственный. — Я приду, пришли мне детали. Он сбросил вызов, тяжело выдыхая, кровь пульсировала в висках. Это тот самый жестокий мир, о котором он неоднократно говорил Джейни, о котором предупреждал. Джеймс был готов вырывать своё место и власть зубами и кровью… а она? Сможет ли она продержаться достаточно долго? В гостиной воцарилась ещё более давящая тишина. Саймон тихо выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Вот чёрт… — он растерянно провёл рукой по волосам. — Я как раз хотел спросить… Это правда, что ходят слухи, будто ты забрал компанию у родителей? Джеймс повернул к нему голову, уголки губ дрогнули в тени усмешки. — Не слухи, а факты, — сухо ответил он. — И Мози хочет познакомиться со мной поближе. Убедиться, что перед ним не просто самоуверенный наследник, а человек, с которым стоит считаться, — лицо искривилось от отвращения. Джеймс покажет, чего стоит. И заставит этого ублюдка пожалеть. — И ты пойдёшь? — спросил Тристан, сжимая кулаки от немой злости. Сейчас он вряд ли мог бы как-то помешать или помочь. Он был совершенно бесполезен для Джеймса. Как и все присутствующие здесь. Сборище идиотов. — Разумеется. Джеймс не был профессиональным убийцей или военным. Но с раннего детства умел обращаться с различными видами оружия. Он видел смерть и точно знал, как стрелять в человека. — Папа, пожалуйста, не надо! — кричал маленький Джеймс, испуганно забившись в угол. В комнате стоял запах гари и крови. Тусклая лампа отбрасывала жуткие тени на стены, заставляя монстров оживать и тянуть к нему свои когтистые руки. Они готовились схватить его, утаскивая в лужу крови, растёкшуюся на полу. — Заткнись, блять, и помоги всё здесь убрать, — рыкнул Чарльз Крест, вытирая кровь со своих рук полотенцем. Мальчик не мог встать. Его взгляд был прикован к остекленевшим глазам мужчины, в которых навсегда погасла жизнь. Пустые и страшные. Но даже они казались ему менее ужасающими, чем его собственный отец. — Я сказал — поднимайся! — Чарльз схватил его за шкирку и толкнул к ещё не остывшему телу. — Бери тряпки и начинай вытирать кровь, — он усмехнулся, прикуривая сигарету, вспышка осветила его перекошенное от злобы лицо. — Если перестанешь быть тряпкой, научишься так же». Поморщившись от отвращения, Джеймс взял тряпку и стал вытирать ещё теплую, густую кровь умершего. Все его внутренности сжались от отвращения. Тошнота сжимала горло, а глаза щипало от слёз. Может, стоит сказать ему спасибо? Джеймс усмехнулся и дёрнул шеей, прогоняя призраки прошлого, вновь сосредотачиваясь на настоящем. Его больше не волновали убийства или вид крови. Если бы мог — он ворвался бы к Мози прямо сейчас, готовый пустить пулю в лоб каждому на своём пути. С годами в нём не появилось отвращения к жестокости, напротив, он слишком сильно походил на своего отца. При необходимости Джеймс не побоится пойти по головам и использовать любые методы. Жажда крови и агрессия скрывались под маской холодного аристократа, томясь в его груди и набирая мощь. И в один момент все эти чувства обязательно выплеснутся наружу, уничтожая всё вокруг. Джеймс знал, на кого будет направлен его гнев. Джонатан Мози и его ублюдки пожалеют о том, что они сделали. Он заставит их заплатить. Плевать, что остров — это неприступная крепость, охраняемая лучшими наемниками, окруженная многочисленными камерами и заборами, и там тебя никто никогда не найдёт. Сунуться туда без подготовки и точного плана — верная смерть. Не только для него, но и для неё. Это удерживало Джеймса. Заставляло продумывать всё до мелочей, лишь бы не поставить её под угрозу. Он сделал глубокий вдох, успокаивая колотящееся в груди сердце. Он уже нанял людей, взял оружие и разрабатывал дальнейший план. Он заплатил тройную цену за скорость и качество. Но эти деньги и рядом не стоят с человеческой жизнью. Джеймс продаст душу дьяволу, но заберёт её. Но сейчас, сейчас ещё слишком рано. И, скрипя зубами, ему приходилось ждать лучшего момента. Его мозг подвергался пыткам, думая о происходящем с ней прямо сейчас. Ужасные картинки друг за другом сменялись в голове, доводя по удушливой ярости. Хотелось ринуться к ней, побежать со всех ног. — Я пойду с тобой, — тут же встрепенулся Картер, будто ребенок, влезший во взрослый разговор. Джеймс медленно повернул голову. Картер сжал кулаки, его глаза пылали яростью. Глупой и бессмысленной… от неё никакого толку. — Я не позволю, чтобы с Джейни что-то случилось, ясно?! Я не позволю, чтобы она осталась одна среди этих богатых ублюдков! Джеймс на мгновение замер, потом медленно встал и подошёл к Картеру вплотную. Он будто крался к добыче, которую вот-вот уничтожит, не моргнув и глазом. Наклонился к нему и голосом, наполненным ледяным презрением, произнёс: — А что же ты сделаешь, Картер? Под кайфом вломишься туда, размахивая кулаками? А? Что ты можешь, кроме как доставлять неприятности?! Картер вздрогнул, его дыхание сбилось, а щёки покраснели. — Я не… — Ты ёбаный наркоман, Картер. И единственное, что ты умеешь, — это разрушать всё вокруг себя. Включая Джейни. Ты её слабость. Она всю жизнь вытаскивала тебя из дерьма, а ты хоть раз сделал для неё что-то? Помог ей? Хотя бы раз?! Картер стиснул зубы, грудь его судорожно вздымалась. Жестокая правда иглами пронзила его сердце, заставляя задыхаться от боли и чувства вины. Он не мог ничего сказать, так как знал, что это правда. — Я… Я не позволю ей там остаться… — тихо проговорил он. — Ты ничего не можешь позволить. Джеймс выпрямился, переводя взгляд на остальных. Хочешь сделать хорошо — сделай это сам. — Я иду один. В голове шумело. Гнев сжигал изнутри, смешиваясь с чем-то более глубоким и опасным… с любовью. Она текла по его венам, проникала в самое сердце, выжигая там образ Джейни. Прекрасная и жестокая, она привязала его к себе, лишая жизни. Я же сказал ей остаться здесь… почему она, блять, никогда не слушает. Несмотря на раздражение и злость, Джеймс был готов разнести в клочья весь этот грёбаный мир, если потребуется. Он сделает всё, чтобы вернуть её. В его голове уже зрел план, а фигуры мысленно передвигались по доске, проигрывая сотни вариантов событий. До этого ему казалось, что партия по захвату компании была самой тяжёлой и важной в его жизни, деньги и власть — единственное, что когда-либо волновало его. Но как же он ошибался. Сейчас, когда на кону стояла жизнь Джейни, его рука в замешательстве зависла над игровым полем. Каждый ход мог быть последним. У него нет права на ошибку. Он не позволит этим идиотам вмешиваться, меняя происходящее, увеличивая риск своими глупыми решениями. Зависеть от кого-то, позволять действовать, работать в команде — он никогда не был фанатом подобного. Джеймс любил держать всё под контролем… один. Ведь только он знает, как поступить лучше. Прежде чем он успел отвернуться и покинуть гостиную, раздался твёрдый голос Тристана: — Нет, чёрт возьми, ты не пойдёшь один! Джеймс резко вскинул голову. Раздражение стремительно росло в груди. После всего, что произошло, он ещё смеет открывать рот? Тристан с трудом поднялся с дивана, зажимая перебинтованные рёбра. Частный приехавший врач сказал, что он потерял много крови и получил лёгкое сотрясение, не считая многочисленных ссадин и ушибов. Легко отделался. Джеймс хотел бы, чтобы он страдал дольше. Почему, пока Джейни где-то среди этих ублюдков, он стоит здесь? Целый и невредимый. — Ты считаешь, что можешь вытащить её в одиночку? Не глупи, тебе нужна помощь, — решительно проговорил Тристан. — Конечно, — Джеймс ядовито усмехнулся. — Мне нужна помощь, но не ваша. Ты не можешь помочь даже себе. — Хватит, Джеймс! — Джаспер вдруг резко вскочил на ноги, глядя на него с таким отчаянием, будто тот не понимал, с чем связывается. — Ты хоть представляешь, что там творится? Я слышал о его вечеринках. Это не просто закулисные встречи богачей с эскортницами… там всё гораздо хуже. Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть мерзкие образы, которые всплыли в голове. — Мози владеет сетью «Клуб Теней» по всей стране. Это не просто подпольные бордели или частные вечеринки для элиты. Никто точно не знает, где находятся эти клубы, потому что их местоположение скрыто и постоянно меняется. Ни окон, ни дверей, ни точки на карте. Ничего. Туда никто не попадает случайно. Всё работает по закрытой системе: приглашают только проверенных людей, самых богатых и влиятельных, которые могут заплатить за любые извращения. Джаспер сжал кулаки, его верхняя губа дёрнулась от отвращения. Джеймс никогда не видел его таким. Обычно Джаспер ни о чём не заботился, внешние проблемы мало волновали его. Он жил как хотел: играл на гитаре, пел в барах, просаживал деньги на выпивку, вечеринки и случайных девушек. Он был несерьёзным и совершенно не думал о своём будущем. Оно казалось ему обременительным и неинтересным. Его мысли далеки от бизнеса и деловых встреч — он мечтал о великой сцене, что совершенно не устраивало его родителей. Поэтому он отвлекался на травку, сделки и быстрые деньги, чтобы хоть как-то доказать родителям свою значимость и небесполезность. Джаспер всегда вёл себя как клоун, веселился и отрывался в своё удовольствие, скрывая шутками внутреннюю закомплексованность и неуверенность. Держался так, будто ничто в этом мире не могло его по-настоящему взволновать. Но сейчас в его голосе не было привычной издевки и дурацкой шутливости… нет, это настоящая тревога. Он так волнуется за неё? — Вы даже не представляете, какая дичь там творится… — Джаспер оглядел всех присутствующих, будто убеждаясь, что они точно внимают его словам. — Продают людей. Девушек, парней… даже детей. Их выставляют, как товар. Устраивают аукционы, где самые высокие ставки определяют, кому достанется очередная жертва. Некоторые исчезают навсегда, а кого-то берут только на несколько ночей, пока больной извращенец не наиграется. Там все не более чем игрушки для богачей. Джаспер нервно сглотнул, его дыхание сбилось. Он вновь оглядел всех, будто убеждаясь что его слова были услышаны. Никто ничего не говорил, переваривая информацию, от которой желудок сжимался в спазме. — Наркотики, проституция, оргии… там происходит полный пиздец, — продолжил Джаспер. — На его личном острове нет никаких ограничений и никаких законов. Не будет случайных гостей, которые могли бы что-то увидеть и слить в прессу. Присутствуют только те, кто знает, что происходит, кто участвует и разделяет подобные увлечения. Он перевёл тяжёлый взгляд на Джеймса. — А теперь скажи мне, как ты туда просто заявишься, пожмёшь пару рук и заберёшь Джейни? Джеймс промолчал. Он всё это знал, но даже не предполагал, что Джаспер настолько осведомлён. — Если она там, то уже принадлежит Мози. И ты думаешь, что он просто отдаст её тебе, потому что ты «великий Джеймс Крест»? Джейни знает, что он сделал с Софи… она знает обо всём — после такого он точно не отпустит её. Эти слова резали ножом по воспаленному сердцу. Джеймс сжал челюсти до противного скрипа. Ревность и злоба клокотали внутри так громко, что звенело в ушах. Сука, если этот ублюдок прикоснется к ней, я убью его. Ожидание разрывало на части. Ему хотелось рвать на себе волосы от безысходности. Слова Джаспера впились в сознание, будто ржавые гвозди, разрывая всё внутри. Джеймс сжал челюсти так сильно, что скулы заныли от тупой боли, а зубы протестующе скрипнули. Он старался контролировать себя, мыслить логично и здраво, но это оказалось слишком тяжело. Расчетливость утекала сквозь пальцы, уступая место глухой, всепоглощающей ярости. Так всегда было, когда речь касалась Джейни. Она лишила его рассудка, заставляя действовать импульсивно и рискованно. Гнев распространялся по венам, сметая всё на своём пути. Принадлежит ему? Что-то тёмное и глухое ворочалось внутри, выпуская когти. Собственничество давило, сжимало горло, обжигало изнутри. Он не мог этого выносить. Самой мысли, что кто-то посмеет считать её своей, было достаточно, чтобы мир перед глазами окрасился в багровый. Он не позволит никому другому прикоснуться к ней. Никогда. Она моя. И дело было не только в желании обладать. Чувства, которые испытывал Джеймс, оказались куда глубже и сложнее. Они спутались в комок, ширясь в его груди, охватывая сердце и разум. Джейни была не просто его — она нечто большое. Любовь, одержимость, яд и лекарство. Всё и ничего. Он не просто боялся утратить своё — он переживал за неё. Ведь она его. Единственная и любимая. Джеймс боялся потерять её, не суметь защитить, ведь только она поистине была ему дорога и важна. Ничто не имело больше значения. Мир точно перестанет вращаться без неё. Моя Джейни останется со мной. Его руки сжимались в кулаки. Как же ему хотелось сейчас прикоснуться к ней, оказаться рядом и сказать, что всё будет хорошо. В глазах предательски защипало. Джеймс уже давно не плакал. Блять. Он стал тем самым приторным персонажем из её ванильных романов. Но в данный момент Джеймс отдал бы всё, чтобы повторить с ней хоть одну из тех романтичных сцен вместо происходящего в реальности кошмара. Сука. Он чувствовал, как бешеный пульс отдаётся звоном в ушах. Дыхание стало прерывистым, глухим, будто его заперли в камере, полной удушливого, раскалённого воздуха. Паника медленно, но уверенно скапливалась внутри. Джеймс ненавидел это чувство — эту слабость, этот страх, который сжимал сердце ледяными когтями. Он с детства поклялся себе больше не испытывать подобное, побороть все свои фобии и кошмары и никогда не поддаваться. И он придерживался этого правила долгие годы, никогда не позволяя себе чувствовать настолько сильно. Но сейчас он задыхался от гнева, от боли, от осознания, что кто-то осмелился покуситься на его. Джеймс заберёт её. Чего бы это ни стоило. Он сотрёт «Клуб Теней» с лица земли, если потребуется. Уничтожит всю их поганую организацию вместе с Джонатоном Мози, как и всех, кто встанет у него на пути. Он будет ужасен и жесток. Если понадобится, отдаст всего себя. Лишь бы избавиться от этого мерзкого, выворачивающего наизнанку ощущения потери. Он не позволит себе бояться. Он просто вернёт её. Саймон, который до этого молчал, вдруг неожиданно шагнул вперёд: — Ты ведь понимаешь, что тебе нужна наша помощь? Признай это, Джеймс. Мы не просто группа людей, оказавшихся в одном доме. Мы братство. Мы семья. И мы любим Джейни так же, как и ты. Джеймс резко поднял на него взгляд, но Саймон не отвёл глаз. — Не отказывайся от нас, Джеймс, — тихо добавил он. Тишина, которая последовала за этими словами, была почти физически ощутима. Джеймс стиснул зубы. Всё внутри него выступало против зависимости от других. Но впервые за долгое время… он не мог найти ни одного разумного аргумента. Он готов мириться со всем, пойдёт на любые меры, лишь бы только вернуть её. Джеймс опустил голову, прикрыв глаза. — Ладно. И это всё, что им нужно было услышать.