Мезальянс

Джейни проснулась от какого-то шороха. После всего пережитого нервная система всё ещё была очень чувствительной, она вздрагивала от малейшего звука в комнате, со страхом боясь обнаружить, что по-прежнему находится на острове. Нет. Всё закончилось. Открыв глаза, она заметила Джеймса, что стоял у окна уже не в халате, а в какой-то чисто чёрной рубашке и спортивных штанах. Когда он успел переодеться? — Джеймс?.. — её голос был заботливым, обеспокоенным и таким искренним, что щемило сердце. Он обернулся, медленно, немного хромая подошёл к ней и присел на край кровати. Джеймс пытался не подавать виду, скрывал собственную боль под обычной маской безразличия, как и всегда. Но Джейни видела, как он хмурится, как напрягаются его челюсти, как он тяжело дышит. Ему тяжело. — Тебе же нельзя ещё вставать, — пробормотала Джейни. Особенно она волновалась за его швы. Ему нельзя было ходить или как-либо перенапрягать мышцы, малейшая нагрузка могла снова открыть кровотечение. Прошло всего несколько дней, как он пришёл в себя. — Я не гребаный инвалид, — рыкнул Джеймс, его лицо было злым, уставшим, измученным. Но зная его, Джейни понимала, что ему невыносимо сидеть на месте, оставаясь в стороне. — Лучше пойдём позавтракаем, я чертовски голоден. Он чуть понизил голос, наверное поняв, что его слова задели её. Слегка поправив одежду, Джейни быстро поднялась с постели и протянула ему свою руку в качестве опоры, но он, конечно же, отказался. Ещё бы. Он сам предложил ей обхватить его под локоть, как будто они на чёртовой красной дорожке. Джейни не поддерживала этого, но понимала, что спорить бесполезно. Джеймс не из тех, кто покажет свою слабость. Ни за что. Упрямый идиот. Они медленно, не спеша, спустились в столовую, где уже начали завтракать. По дому разносился запах жареного мяса и свежих овощей, желудок болезненно заурчал. Джейни впервые за долгое время действительно захотела поесть. Ей нужно было немного какой-то обыденности, частички прошлой, нормальной жизни. Пусть они здесь в старом, полуразваливающемся доме, но она рядом с людьми, которых любит. Она бросила взгляд на Джеймса. Он морщился, но не издавал не звука, хромая, спускаясь по ступенькам. Джейни знала — ему больно, но он всячески скрывал это и злился на себя, собственную слабость и беспомощность. В этом весь Джеймс. Он всегда требовал от себя слишком много, стремился контролировать и ненавидел всё, что может мешать ему на пути к достижению цели. Услышав скрип половиц, все в гостиной обернулись. Кажется, они только их и ждали. — Ну кто пожаловал! — воскликнул Джаспер, едва не подавившись собственным кофе. Его издевка была искренней, радостной, выражающей особую поддержку. Он встал и отодвинул два стула для Джейни и Джеймса. — Мертвецы восстали, — буркнул Гарри продолжая свой завтрак. Джеймс галантно предложил Джейни присесть первой и только после с едва слышным, тихим тяжёлым вздохом сам опустился на стул. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Логан. Недавно он и Эйвери приехали. Джейни даже не успела нормально поговорить с ними и выяснить, что и как. Она всё свободное время проводила рядом с Джеймсом, из-за чего всё ещё оставалась в неведении. Как они проникли на остров? — Нормально, — недовольно буркнул Джеймс, отломив кусок тоста. На секунду Джейни подумала, что в старости он наверняка будет похож на Гарри. Такой же раздражённый и бурчащий себе под нос. Она прокашлялась, чтобы подавить неуместный смешок. — Нормально? — фыркнул Джаспер. — Ты ещё три дня назад едва не сдох, тебе дырку в боку зашивали, мы, между прочим, до сих пор спорим, чем. Крючком для мяса или леской. Парни почти синхронно усмехнулись, и Джейни даже на секунду почувствовала то самое уже забытое тепло. Когда ты просто можешь позволить себе расслабиться, посмеяться вместе со всеми, забыв о проблемах вокруг. — Леской, — подтвердил Саймон. — Гарри не нашёл хирургический шов, а Эдгар сказал, что всё, что осталось, — снасти из подвала. Джейни закатила глаза. Они же не серьёзно, да? — Приятного аппетита, — пробормотала она, всё ещё поглядывая на футболку Джеймса, боясь обнаружить там кровавые пятна от разошедшихся швов. — В любом случае, ты выглядишь лучше, — добавил Логан, откусывая огурец, — почти похож на человека. — Спасибо. Приятно знать, что теперь я не труп, — рыкнул Джеймс. Все понимали, что его язвительность — лишь защитная реакция, попытка сохранить маску безупречности. Он чувствовал себя уязвимо и всячески старался скрыть это. Для Джеймса показать собственную слабость равносильно проигрышу. Даже перед близкими людьми. Но, несмотря на это, шутки парней действительно смогли разрядить атмосферу и позволить немного расслабиться. Они также старались забыть обо всём произошедшем и хоть чуть-чуть насладиться моментом и компанией друг друга. Сделав несколько глотков чая, Джейни невольно оглянулась. Внутри, под коркой, она все равно беспокоилась о том, как парни будут на неё смотреть. Спросят ли они её, поменяют своё отношение? Нет… замолчи. Ей не хотелось думать об этом. Было даже немного стыдно. Ведь все они сидят здесь, потому что рискнули своей жизнью ради её спасения. Буквально пожертвовали всем. А она ещё смела сомневаться в их помыслах и чувствах, искала какой-то вечный подвох. Джейни стало отвратительно от самой себя. Навязчивый шёпот в голове сводил её с ума, заставляя сомневаться в себе и близких людях. Он доводил до отчаяния. — Джейни, поешь, — тихо но с привычной строгостью в голосе сказал Джеймс. Она тяжело сглотнула, чувствуя, как сердце сжалось от его заботы. Саймон потянулся и поставил рядом с ней тарелку жареного мяса. Запах был шикарный. Настолько, что даже её желудок одобрительно заурчал. — Прикинь, Гарри научил менять делать барбекю, — радостно воскликнул Саймон. — Ты должна попробовать! — Ну хоть какая-то польза, — усмехнувшись, бросил Тристан. Стараясь заглушить дурацкие мысли в голове, Джейни начала завтракать, отмечая, что мясо действительно было очень вкусным. Её организм был ужасно истощён и нуждался в нормальном питании, чтобы восстановить силы. А нежнейшее мясо только способствовало этому. — Что с Мози? — неожиданно спросил Гарри, будто рывком возвращая их всех в суровую реальность. На секунду повисла пауза. Будто никто даже не хотел отвечать. Но спустя ещё пару секунд заговорил Тристан, спокойно, почти отстранённо: — Формально он в федеральной тюрьме, под охраной, до дальнейшего выяснения обстоятельств. Компромат, который мы слили, слишком серьёзный. И за него уже взялись СМИ, так что не получится всё просто замять. — Это хорошо, но что на самом деле с ним будет? — тихо спросил Картер. Джейни вздрогнула. От этих реальных слов по спине пробежались мурашки. Картер был абсолютно прав в своих сомнениях. После пережитого не верилось, что всё могло так быстро закончиться. Несмотря на принесённые жертвы и пролитую кровь, казалось, опасность всё ещё угрожает им. — У него остались связи… — скривившись, продолжил Тристан. — У него достаточно как союзников, так и врагов. Это огромная система, развалить которую не так просто. Но сейчас все притихли, боясь последствий. — Мы сделали всё, чтобы зачистить следы, — продолжил Эйвери. — Серверы выжгли. Цепочки криптовалют перекрыли. Люди Джеймса очистили все банковские каналы. На нас никто не выйдет… если мы не подставимся сами. — Хорошо, что вы все успели выбраться, — тихо сказала Джейни, глядя на парней. Одна малейшая ошибка могла стоить им жизни. Если кто-то докопается до сути… страшно представить, какие последствия их ждут. Ведь, несмотря на деятельность Мози, они всё равно нелегально ворвались на чужую территорию, вывели из строя систему, даже совершили убийства. Хотя вряд ли кто-то, кроме Джеймса, решился бы на это… — на секунду задумалась Джейни. Но затем она вспомнила, какой хаос творился на острове. Крики, люди, насилие. Всё погрязло в хаосе и крови. Каждый стремился выбраться оттуда по тем или иным причинам и готов был сделать для этого всё. В состоянии опасности человек мог совершить любые действия ради своей защиты. Но Джейни относилась к этому спокойно. Ей было плевать, если они убили кого-то. Тогда речь шла о выживании . Её друзья рискнули всем, чтобы спасти её. И она не вправе осуждать их за что-либо. — Мы не собирались задерживаться до приезда копов, — бросил Эйвери. — Нам всем лучше держаться как можно дальше хотя бы какое-то время. На языке Джейни крутился лишь один вопрос, который она боялась озвучить. А что будет дальше? Вдруг Гарри резко поднялся со стула, тяжело дыша. Его лицо было перекошено от злобы и боли. Движения были чуть резкими. Он грубо вытер рот салфеткой и, бросив её в мусорку, сказал: — Он не дотянет до судебного разбирательства. Эта тварь сдохнет раньше. И ушёл, громко хлопнув дверью. Никто его не остановил. Джейни перевела взгляд на Джеймса. Он, казалось, совершенно не был удивлён поведению Гарри, в отличие от неё. Никаких эмоций. Снова эта холодная маска, которая говорила лишь об одном. Он знает. Джейни была уверена, что ему известна причина поведения Гарри. Казалось, даже в таком плохом состоянии Джеймс всё ещё контролировал ситуацию, знал варианты исходов. Он уже имел в голове какой-то план и знал его детали. — Почему Гарри так ненавидит Мози? — спросила она, внимательно следя за реакцией парней. Они все в курсе? И тут вмешался Джаспер. Уже не шутя, без своих обычных подколов. — А ты не знаешь? — казалось, искренне удивился Саймон. Джейни метнула в него недовольный взгляд, что являлся исчерпывающим ответом. — Около десяти лет назад Мози похитил и убил его дочь, — тихо сказал Тристан. Джейни замерла от удивления. Она ожидала, что у Гарри могут быть личные счёты с Мози, но не думала, что они настолько трагичные. Это не укладывалось в голове. — Её нашли через месяц. И то не полностью, — продолжал Тристан. — Гарри сам был бизнесменом, имел хорошую репутацию, связи, деньги, частные клиники и счастливую семью, — с каждым словом сердце Джейни сжималось всё сильнее. — Его жена умерла почти сразу после дочери. Гарри пытался добиться справедливости, но Мози выкрутился и в итоге уничтожил его бизнес. Джейни не заметила, как её пальцы сильнее сжали ложку. Реальность этой истории ужасала. И хуже всего было то, что Гарри не единственный пострадавший. Точно нет. Таких разрушенных семей пугающее множество. И крики большинства из них так и не были услышаны. Никто не помог им. Не понёс наказания. Джейни молча переваривала эту новую информацию. Ребята всё знали. Но сейчас это было не так важно. — Поэтому он согласился помочь тебе, — неосознанно вслух проронила она. — А что дальше?.. Джейни была уверена, что на этом их сотрудничество не ограничилось. Наверняка планы Джеймса выходят далеко за переделы этого дома и просто укрытия здесь. Он точно не остановился на этом. Ребята молча переглянулись. Они все знают дальнейший план. — Дальше… Гарри сделает, что так давно хотел, — ответил Джеймс, не глядя на неё. Он бросил это легко, точно, ни секунды не сомневаясь. Всё уже решено. — Он что?.. — У Джейни было множество догадок, но она решила высказать худшую из них. — Он собирается убить его? Тишина послужила ей ответом. Джейни внимательно посмотрела на Джеймса, пытаясь получить от него хоть что-то вразумительное. Но он лишь упрямо пережёвывал пищу, не обращая никакого внимания на её удивление. — Джеймс?.. Он замер. Устало выдохнул и откинулся на спинку стула, чуть поморщившись от боли. Казалось, будто её расспросы раздражали его, выводили из себя своей наивной глупостью. А может, он просто не хотел отвечать, произносить это в слух. — Гарри возьмёт на себя вину в нападении на остров, — ответил он, даже не глядя на неё. Голос не дрогнул. Ни жалости, ни сочувствия, ничего. — Хах, — из Джейни вырвался истеричный смешок. — Пожилой мужчина напал на остров? Вы вообще понимаете, как абсурдно это звучит?! Она оглянулась на парней. Неужели они все действительно думали, что это сработает? Как они вообще согласились на это? — Гарри — бывший влиятельный бизнесмен, потерявший семью, репутацию, бизнес. У него диагностирован ПТСР, есть история противостояния с Мози. Всё, что нужно, — спокойно пояснил Джеймс. — Мотив, обоснование, трагедия. Они сработают лучше любой постановки. — От имени Джеймса мы уже предоставили властям всё необходимое: компромат, схемы, списки имен и прочее, — продолжил Тристан. — И к тому же я согласился сотрудничать с ФБР, — добавил Джеймс. От этой информации Джейни едва не поперхнулась. Когда он вообще это успел? Будто чувствуя её замешательство, Джеймс нехотя добавил: — Я знал, как всё может пойти, потому заранее перестраховался. К тому же у меня есть там знакомые. Джейни прижала руку ко рту, пока её мысли лихорадочно носились по голове. Она не могла поверить в то, что он всё это провернул. Бледный, израненный, едва не умерший, но по-прежнему управляющий игрой. Ход за ходом. — Властям не нужен скандал — только закрытое дело и козёл отпущения. И я подам им это прямо на блюдечке, — продолжал Джеймс. Джейни отрицательно замотала головой, не веря в то, что он говорит. Это казалось такой жестокостью. — Ты ведь просто используешь Гарри, — прошептала она. — Они отправят его в тюрьму… а там он убьёт Мози?.. Тишина повисла на долгие секунды. — Он хочет этого, Джейни, — ответил Джеймс жёстко. — Гарри нужна месть. — Она не вернёт ему дочь, — чуть громче сказала Джейни. — Это только разрушит его! Её сердце болезненно сжималось. Конечно, она не могла судить или понять его поступок в полной мере. Но ей не хотелось, чтобы он умер ради мести, которая ничем не поможет ни ему, ни его семье. А что бы я сделала на его месте?.. Этот вопрос затаился где-то в углу и навязчиво жужжал, заставляя задуматься. Как бы я поступила? Джейни закусила губу, боясь предположить что-то настолько ужасное. Она бросила взгляд на Джеймса, Картера, парней. Они все были ей ужасно дороги. Настоящая семья. От одной мысли, что она могла потерять их, в её горле образовался ком. Смогла бы она это пережить? Смирилась или погрязла в мести? Она надеялась, что никогда не узнает. — Это его выбор, Джейни, — сдержанно, спокойно ответил Джеймс. — И я… я ни о чём не жалею, — его взгляд был колючим, злым, но не на неё. — Только о том, что не смогу убить Мози своими собственными руками. Джейни не стала больше ничего говорить. Она молча вернулась к завтраку, пытаясь съесть ещё немного. Её мысли были далеко отсюда. Теперь, когда она узнала истинные мотивы и цели Гарри, многое встало на свои места. И ей требовалось время, чтобы обдумать это. Оставшийся день в целом прошёл спокойно. Если это вообще можно было так назвать. Все старались занять себя делом, убегая от неизбежного. Эдгар с Гарри возились с оборудованием, Тристан с кем-то переписывался в ноутбуке, Грант и Логан копались в гараже, Эйвери и Джаспер обсуждали, куда уедут, как только всё наладится, а Саймон и Картер курили на заднем дворе. Джеймс пошёл в душ, наотрез отказавшись от любой помощи Джейни. Она не могла уговорить его, даже не пыталась, зная насколько это бесполезно. Ей показалось, будто он немного обижен… или расстроен. Возможно, его задели её слова? Обвинения в жестокости по отношению к Гарри? Она не знала. Но, казалось, Джеймс не мог реагировать на такие мелочи. Джейни переоделась в чистую одежду. Теперь она понимала, откуда она здесь. Наверняка принадлежала его жене или дочери. Стараясь отмахнуться от мысли, насколько это правильно — носить их вещи, Джейни вернулась в спальню. Из приоткрытого окна доносился прохладный вечерний воздух. Занавески слегка покачивались, комната была окутана полумраком, и лишь маленький светильник на тумбочке освещал пространство. Джейни сидела у изголовья кровати, поджав ноги к себе. Её кожа уже покрылась мурашками от холода, но она не двигалась с места. Ей был необходим чистый воздух, не пропитанный кровью, страхом и потом. Так она могла расслабиться и почувствовать себя свободной. Не на острове. Не в плену. Больше нет. Джейни смотрела в пол, перебирая пальцами край покрывала. Её мысли были неутешительными, тягучими, утаскивающими её в болото. Мысли скакали: о бабушке, которая, скорее всего, не спит по ночам, не зная, где она; о Гарри; о том, что будет дальше. И о Джеймсе. О том, как он может говорить о тюрьме и смерти с таким спокойствием, будто это логичный шаг, как смена маршрута. Дверь отворилась. — Не спишь? — раздался его голос. Она подняла взгляд. Джеймс вошёл в комнату. Был одет в ту же тёмную рубашку, волосы чуть растрёпаны, походка всё ещё осторожная, но уверенная. Он подошёл ближе, коротко поцеловал её в губы и сел рядом. — Завтра уезжаем, — сказал Джеймс просто. — Куда? — Встретиться с агентами. Показания, документы, детали. Нужно закрыть всё официально. — Ты ещё даже не оправился. — И не оправлюсь, если буду ждать, — он чуть фыркнул. — Нам нельзя терять время. Ждать нас никто не будет. Она молча смотрела на него, понимая, что он настроен серьёзно. И это было правильно. Хотелось уже окончательно покончить со всем этим. Почувствовать себя в полной безопасности везде, а не только в отдалённом ветхом доме где-то на отшибе. Без страха, что в тени скрывается враг, готовый в любую секунду снова напасть. — Джейни… — уже тише продолжил Джеймс. — Скоро всё закончится… Казалось, будто его маска на мгновение спала. Прямо сейчас, рядом с ней он показывал себя настоящего. Не скрывал усталости в голосе, не отмахивался, не притворялся. Джейни посмотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от нервозности. Ей хотелось просто спрятаться в его объятиях и никуда не уходить. Но вместо этого она сжала себя руками ещё сильнее, впиваясь ногтями в колени. — Малышка… — он притянул её ближе к себе. Усадил на собственные бёдра, пока его руки мягко поглаживали спину. Джейни не выдержала. Уткнулась головой в изгиб шеи, вдыхая знакомый запах. Ей так не хватало этого. Сердце забилось быстрее, стремясь вырваться из груди. — Я знаю, тебе страшно… осталось ещё немного, — шептал он, нежно перебирая её пряди. Это правда помогало расслабиться. Она смогла прикрыть глаза на несколько секунд, но затем… обрывки воспоминаний снова вторглись в сознание. Джейни не могла забыть об этом… не могла справиться. — Джеймс… — почти умоляюще прошептала она. В горле встал ком. Она чувствовала, будто на её шее затягивается невидимая удавка. И ничего не могла с этим сделать. Собственный разум восстал против неё и управлял демонами, что притаились в углу. — Что мне сделать, Джейни?.. Его голос был твёрдым, но Джейни слышала в нём отчаяние… страх за неё и её здоровье. Он мягко отстранился, чтобы заглянуть в глаза, возможно, найти какие-то ответы, но там был только страх… Такой глубокий, тёмный и всепоглощающий. Он плескался в отражении её глаз и разрывал изнутри. — Я не знаю… — честно ответила она. Она не знала. Сможет ли она когда-то забыть об этом? Сможет пережить? Или всю жизнь будет вздрагивать, боясь призраков прошлого? — Только попроси… скажи, что тебе нужно, Джейни, — продолжал Джеймс, мягко заправив прядь волос ей за ухо. Кончиками пальцев он обвёл её скулу, мягко погладил кожу, будто напоминая, что его прикосновения всегда были такими. Только удовольствие, никакой боли и принуждения. С ним она в безопасности. Это Джеймс. Джейни мысленно возненавидела себя. Ты так долго ждала его возвращения… молилась… рыдала ночами напролёт, чтобы сейчас вздрагивать от каждого касания?! Ей хотелось ударить себя за такую глупость. Это же Джеймс… В глазах стояли слёзы. Жгучие и отчаянные. Смогут ли они смыть эти страхи? Или сколько она ни проплачет, этого никогда не будет достаточно? Когда он только нашёл её на острове, она целовала его с отчаянием, почти бездумно. Адреналин настолько зашкаливал, что в моменте она забыла обо всём. Казалось, то их последний поцелуй. А теперь, когда всё позади, немного устранилось, именно сейчас страх поднял голову, вылез из угла. И Джейни вдруг поняла почему. Тогда она была уверена, что умрёт. А сейчас ей приходилось жить со своим страхом. Джейни руками обвила его шею, залезла под футболку, ощущая мягкую кожу под подушечками пальцев. Такую тёплую и приятную. Она будто заново привыкала… заставляла себя вспомнить, как это было, как должно быть. Хотела доказать, что может. Что способна снова почувствовать что-то, кроме страха. — Джейни… тебе не нужно, — сказал Джеймс, внимательно следя за ней. Он считывал каждое её движение, каждый взгляд, точно понимая, что и зачем она делает. Словно он чувствовал её внутренних демонов, слышал их мерзкий шёпот, что уже звенел в ушах. Сможет он усмирить их? — Я хочу… я хочу, Джеймс… — почти умоляюще прошептала она. — Я люблю тебя… Она провела рукой по его волосам, медленно перебрала пряди, опустилась ниже к шее и груди, чувствуя, как тяжело он дышит. Сколько бы он ни держал лицо, тело выдавало слабость. — Я люблю тебя, Джейни… — сказал он и не стал её останавливать. Он не запрещал и не принуждал. Давал необходимую свободу, позволяя ей самой выбирать. Она нуждалась в этом. Когда Джейни медленно поцеловала его грудь, ниже повязки, он выдохнул, провёл пальцами по её спине, не притягивая, а просто напоминая, что рядом. Медленно, чувственно, вкладывая всю свою любовь. Не пытался забрать инициативу или взять под контроль. Наверное, никогда в жизни он не был так осторожен в словах и в действиях, как сейчас. Делает всё для меня… Джейни вернулась к его губам. Она будто благодарила его за спасение, за то, что он остался живым, за то, что по-прежнему с ней… Он любит меня. Она будто пыталась убедить в этом не только себя, но и каждого чёртового демона, засевшего в голове. Они шептали, оскорбляли, считали её грязной и испорченной. — Джейни, — он слегка поморщился, когда она случайно коснулась шва. Она тут же остановилась. Но Джеймс не отстранился. Подмял её под себя, легонько, без нажима. Опёрся на локоть, навис над ней и просто смотрел. Глубоко. Прямо. Так, как будто видел всё. И не отворачивался. Не боялся того, что таилось в отражении её глаз. — Я люблю тебя. Ни секунды не сомневайся в этом, — сказал он, проводя пальцем по её скуле. Он наклонился ниже, аккуратно поцеловал за ушком, вдоль челюсти, в подбородок. Каждая клеточка отзывалась на его касания. Джеймс будто своими губами залечивал её огрубевшие раны, что спрятаны глубоко внутри. Это было мучительно. Но с каждой секундой она чувствовала, будто ей становится чуточку легче. — Ты такая красивая, — прошептал он, медленно спускаясь к её шее. Её тело отзывалось. Но страх никуда не исчез. Он просто стал тише. И она пыталась не убежать, не спрятаться, не стереть себя, а остаться в моменте. — Ты контролируешь, Джейни, только ты, — сказал Джеймс, беря её ладонь и проводя ею по себе. — Это твой выбор. Джейни тяжело выдохнула, её пальцы всё ещё лежали на его груди. Движения были осторожными, будто в любой момент она могла передумать, замереть, закрыться. Но Джеймс не делал ни одного лишнего шага. Он не тянул её к себе, не ускорял ритм, не давил молчанием. Он просто оставался рядом. Его ладонь по-прежнему лежала поверх её руки — не как ограничение, а как ориентир, как тихая, спокойная опора, которая не подгоняет, а даёт пространство. — Ты контролируешь, — сказал он тихо, без нажима. — Не бойся. И в этой фразе было всё, что ей сейчас нужно услышать. Никакого банального «всё хорошо», не «я рядом», а именно… Она почувствовала, как в груди поднимается новая волна напряжения, но не паники… сопротивления. Её демоны восстали. Она боялась, но не его прикосновений. А себя. Того, как её тело могло отреагировать, испугаться, как мозг мог снова попасть в ловушку кошмарных воспоминаний, преследующих её. Но Джейни сжала зубы до противного скрипа. Осталась. Не убежала. Она немного сдвинулась, провела пальцами по его ключице, по ткани футболки, потом скользнула выше к щеке. И в этой мягкой коже, в тёплом дыхании, которое коснулось её лица, было что-то успокаивающее, безопасное. Джеймс подался ближе. Он поцеловал её в уголок губ, потом в висок. Неспешно, осторожно, будто каждый поцелуй был не жестом страсти, а спасением, лекарством, благодаря которому она могла излечиться. Она ответила, не спеша, неуверенно, но искренне. Поцелуй был неровным, скованным, не таким, как все предыдущие. Ни привычной страсти, ни скорости, ни желания. Нет. Он был другой. Сложный, болезненный — каждое касание языка будто борьба. Но именно в этом он и был настоящим. Это уже не просто близость. И даже не любовь. Нечто большое. Жизнь, страх, боль. Джеймс склеивал её, по частям собирал вновь. Несмотря на собственные раны, помогал ей. А она — ему. Он продолжал целовать её медленно, в скулу, в линию подбородка, спускаясь ниже к шее. Её тело отозвалось. Не стремительно, а постепенно, оттаивая с каждой секундой. Оно будто замерло в ожидании боли, но её не последовало. Нет. Только удовольствие, нежность и тепло. Мозг осторожно проверял, можно ли снова чувствовать и не бояться. По коже пробежала дрожь, но не от страха. А от контраста ощущений. От количества чувств, что сейчас прожигали её душу. Его руки мягко скользнули по её бокам, но не задержались, не сжимали её, не тащили, просто были рядом, слегка гладили. Когда он снова прижался губами к её коже, она невольно сжалась. Будто внутри ещё работал этот чёртов рефлекс, укоренившаяся травма, которая стремилась защитить её от возможной боли. Но Джейни не отстранилась. Не позволила себе даже этого. Просто сделала глубокий вдох-выдох. Джеймс. Это Джеймс. Она осталась. И это было уже победой. Крохотной, но имевшей огромное значение. Ведь первый шаг всегда самый сложный. Она снова коснулась его лица, провела пальцами по щеке, волосам, опустила ладонь на грудь. Почувствовала, как быстро бьётся его сердце. Он выглядел спокойным, но тело выдавало напряжение. Он тоже боялся. Не знал, как подойти, не причинив боли, не сделав ещё хуже. Джеймс был целиком здесь, в этом моменте, рядом с ней, разделял всю её боль и мучения. Как когда она сидела в реанимации, боясь его больше никогда не увидеть. Он не прятался за привычной холодной маской, не делал вид, что всё под контролем. Нет. Он смотрел на неё внимательно, глубоко, без тени осуждения. Обращал внимание на каждую реакцию, стараясь найти правильный подход, изучал её рану со всех сторон. В его глазах не было жалости. Только уважение. И терпение. Он не стыдился её. Не ненавидел. Только любил. Когда он взял её руку и мягко направил вдоль своего торса, её дыхание стало неровным. Сердце будто подскочило к горлу, усиливая все чувства. Он не вёл, просто показывал, что это не больно, не страшно, что только она решает. Это её тело, контроль и главное — выбор. Он даст ей всё, что она захочет. Он постоянно бросал на неё взгляд, будто проверяя, не передумала ли, не захлестнула ли её паника. Джеймс был готов остановиться в любой момент. Всего одно её слово. Она почувствовала его губы у основания шеи и ненадолго прикрыла глаза. В темноте было страшнее. И её пальцы невольно сильнее впились в его грудь. В сознании мелькали жуткие образы, которые Джейни пыталась прогнать. Нет. Она старалась закрыть их, переключить, заменить. Всё что угодно. Джейни вспоминала Джеймса, сколько всего между ними было. Как они ссорились и громко спорили, как он впервые поцеловал её и как они ужинали у её бабушки. Всё это должно быть сильнее чёртового страха. — Джейни, если ты хочешь остановиться — скажи, — уверенно сказал он, замирая. Её сердце дрожало в груди. Внутри происходила настоящая борьба. И если там, на острове, у неё не было ни единого шанса, то здесь стоило попытаться. Ради неё самой, ради них. Они слишком долго шли к этому, чтобы сейчас отступить. — Нет… — болезненно, но не сломанно. Он не сдался. Боролся за неё, за них, до самого конца. Так какое право тогда она имела опускать руки сейчас? Губы Джеймса прошлись у основания шеи, горячие, мягкие. Она почувствовала его, как всегда, уверенный тон, когда он прошептал, что любит её. И в этот момент, в этой сумме прикосновений, пауз и позволений что-то в ней оттаяло. Это не было исцелением. Не было избавлением от боли. Но это был первый настоящий шаг. И в этот короткий миг она поверила. Пусть ненадолго, ненадёжно, неуверенно. Но поверила. И этого хватило, чтобы задержаться рядом.