Mein Sonnenschein

      Польше не нравится, что её продолжает колыхать поведение Германии. Ей кажется, что её восприятие каждого нового буднего дня начинает походить на безумие. Ничего не меняется, но вместо того, чтобы смириться с изменениями в отношениях с начальником, в груди продолжает сидеть плохое предчувствие. Разговор со Словакией сделал своё дело, из-за чего страх неизвестного сменился на гнетущую мысль о том, что Германия к ней что-то испытывает. Нет, она мало думала о любви, но влюбленность или неоднозначная симпатия кажутся ей не менее мутными. Польша понимает, что в мире может существовать мужчина, который по уши в неё влюблён и немало о ней думает, но когда подобный совсем рядом с ней… И особенно если это Германия, то это вгоняет в жуткую краску.       Недавно состоялось собрание, на котором Польша возглавила обсуждение энергетической политики Евросоюза, в основном обговорив альтернативные источники энергии в качестве сжиженного газа из США и Катара. Она готова заверить саму себя, что Германия практически не спускал с неё взгляда. Обычно тот, когда другие представляют свою работу или говорят о насущных темах, параллельно занят своими делами, что было видно и сегодня, когда выступали Франция и Чехия. Следует добавить, что Польша раньше не особо обращала внимание на то, кто её слушает, но сегодня она не могла избавиться от ощущения, что за ней пристально наблюдает Герман. Вероятно это был результат вчерашних раздумий о том, что Германия к ней чувствует, но она несколько раз оглядывалась на него. Из пяти раз лишь в один момент тот отвлёкся на свой телефон. После собрания он подошёл к ней и выразил своё восхищение идеально подготовленной речью и её участию в дискуссии, созданной Венгрией. Из-за этого Поля не могла промолчать.       — Да, я видела, как ты не спускал с меня взгляд… — сказала девушка, кинув взгляд в сторону. — Было ощущение, что ты вот-вот встанешь и возразишь моим словам, хах.       — Ты говорила всё то, что я думаю, поэтому я так внимательно слушал тебя, — ответил Герман. — Тем более общая политика поможет укрепить наши отношения, позабыв о прошлой неурядице.       — Да, ты прав, — улыбнулась полька. — Извини, я лишний раз себе надумала.       — Всё в порядке, — сказал немец и последовал в сторону своего кабинета.       И снова Польша чувствует себя паршиво. Она не в первый раз пытается подметить странное поведение Германии, но тот каждый раз находит остроумные оправдания. Ощущение, что если она ещё раз попытается на что-то указать в своём начальнике, то это может вывести его из себя. Он крайне заинтересован в общении с ней и пытается быть милым… Если это действительно так, то его «милость» пугает Полю. Будет некрасиво, если в ответ на свою попытку быть лучше он окажется обвинён в преследовании или домогательствах.       — Как ми-и-ило, — за спиной раздался ехидный женский голос.       Услышав Эстонию за своей спиной, Польша прикрыла глаза и с недоброжелательным выражением лица развернулась к ней. Похоже, что новое место крысиного короля в лице Австрии скоро придётся уступить любопытной эстонке, которая хочет влиться в европейские интриги и драмы довольно плохим способом.       — Что тебе? — полька свысока глянула на Эсти.       — Почему сразу с такой кислой миной? — приложила руку к сердцу Эстония. — Сначала мне говорят, какой Германия весь из себя тиран и диктатор, а тут он беседует с тобой, словно со своей подружкой. Я уже не знаю, кому верить.       — Никому, это надо было давно усвоить, — сказала Поля и как можно быстрее пошла от эстонки.       — Поль, не будь такой агрессивной, а то я думаю, что всё это время про тебя говорили, — посмеялась та и пошла следом за славянкой. — На самом деле у меня к тебе есть дело, просто иначе разговор с тобой я начать не могла.       — С такими познаниями в коммуникации я удивлена, что тебя приняли сюда, — хмурилась Польша. — И какое же у тебя дело?       — Вообще-то я о нём недавно говорила, а именно о синхронизации наших энергетических систем с европейской, которое следует рассматривать больше не в экономическом, а в политическом аспекте… Или же не слушала меня, пока Германию выглядывала?       — Эстония, не нарывайся.       — Давай ты не будешь своим поведением заставлять меня верить слухам?       — Что ещё за слухи? — резко повернула голову Поля на Эсти.       — А ты не знаешь о них что-ли? — удивлённо подняла бровь эстонка. — Я ведь думала, что ты привыкла к таким шуткам.       Неожиданно Эсти схватили за руку и под гулкий стук каблуков по полу отвели в другой коридор, пока до них не дошли любопытные уши стран. Эстония чуть не упала, пока её тащила более сильная девушка, находясь без настроения.       — Что за слухи? — повторила полька тихо, но не менее твёрдо.       — Это спрашивает та, кто называет меня крысой? — хитро ухмыльнулась та. — Раз уж ты так хороша, почему бы самой не попытаться разузнать? Или предпочитаешь всего этого не замечать?       — Я не собираюсь в третий раз повторять тебе, — сказала Поля и сильнее сжала руку эстонки.       — Милочка, я пережила войну с тремя оккупациями и терпела физиономию Советского Союза подольше тебя, — сказала Эстония, которой реально было больно, но она предпочла оставаться стойкой перед младшей Самодержицей.       Страсти между ними накалялись с каждой новой силой, которую прикладывала Польша к руке эстонки, однако, вторая не поддавалась. Славянке пришлось отстать от неё, когда их нашёл Финляндия, что как раз последовал за «украденной» у него Эстонией. Она была его секретаршей в рамках испытательного срока в работе штаба, поэтому её начальник в лице Фина был ответственен за неё. Правда, он настолько перестарался, что под конец зимы все узнали об их начавшихся серьёзных отношениях. Очень интересно, что такой хладнокровный мужчина нашёл в вызывающей эстонке.       На сей раз Польша испытывает нервный тик из-за того, что кто-то распустил неведомые ей слухи про неё и Германию. Скорее всего, это популярно среди стран Западного отдела, иначе Венгрия был в курсе всех дел в первую очередь. Но у кого же спросить, чтобы своим поведением не подтвердить слухи? Да и как ей знать, что именно выдаёт её, если Польша понятия не имеет, о чём они. Вдруг она лишь сильнее подживет интерес к этим же слухам? От навалившихся мыслей у неё разболелась голова, которую нужно быстро затупить таблеткой.       — Польша! — раздался теперь мужской голос неподалёку.       Это был Австрия, который поспешил к польке с её телефоном в руках. Кажется, она про него забыла, пока пыталась вовремя угнаться за уходящим из зала Германией.       — Это ведь твой телефон? — спросил австриец, показав ей чехол.       — Да, мой, спасибо огромное, — поблагодарила девушка и быстро спрятала его в свою сумку. — Я сегодня так измотана, прости.       — Не стоит извиняться, ты сегодня хорошо выступила, — пытался подбодрить мужчина.       А ведь Австрия очень тесно общается со странами Западного отдела… С ним намного приятнее иметь дело, чтобы не марать свои руки в нервотрёпке с Германом. Это своеобразный посредник между двумя отделами, несмотря на его тесную связь с племянником. А что, если…       — Австрия, мы можем… поговорить как-нибудь сегодня? — спросила Польша. — Наедине, о кое-что гнетущем меня в последнее время.       — Что-то случилось? Ты не можешь сказать сейчас, что именно? — забеспокоился Австрия.       — Нет, не могу… можешь как-нибудь потом уделить мне минутку?       — Если тебя это тревожит, мы можем сейчас это обговорить, пока у меня есть свободные минуты.       — Спасибо тебе огромное.

***

      Уже в кабинете Австрии они смогли начать разговор, где ей также принесли любимый капучино с корицей и дали посидеть на расслабляющем мягком диванчике.       — Итак, — произнёс Австрия, сев на стул около Поли. — о чём ты хотела поговорить?       — Мне трудно об этом говорить… — неуверенно сказала полька, сидя согнуто со скрещенными ногами и с чашкой в руках. — Перед этим мне хотелось бы спросить тебя, не расскажешь ли ты… обо всём услышанном Германии?       Описать удивление Австрии можно будет разными эпитетами, но наиболее точным выйдет какое-то ненормативное словечко. Очень интересное начало разговора выдалось, ибо говорить Германии нельзя только то, что его взбесит. Под эту категорию попадают множество вещей, однако в некоторых Поля может выйти исключением из неписанных правил.       — Прости, я правда не хочу, чтобы он ломал себе голову над моими проблемами, — пыталась объясниться полька.       — Почему ты решила, что он в этом будет заинтересован? — решил из-за угла выйти австриец.       — Это связано с ним… Я хотела спросить тебя о нечто важном. Ты ведь тесно общаешься с Западным отделом, а там много чего… проходит мимо ушей Германии, ведь так?       — Не сказал бы, — ответил Австрия. — Полномочия Германии распространяются на весь штаб, поэтому он в известии о многих вещах.       — Я это знаю, но я не про это. Я про саму работу в штабе.       — У него есть надёжные источники.       — Я знаю… но могут ли мне эти источники ответить на ещё один вопрос?       — Смотря, что ты хочешь спросить.       — Да так… Не распространились ли обо мне лишние слухи… когда я сблизилась с Германией?       Всё вокруг будто замерло, включая Австрию. Было ожидаемо, что это может ввести его в большой ступор, но, если ему нужно время всё проанализировать, то Польша не против подождать. Она не хочет его торопить, ибо тот не обязан ей что-либо рассказывать. Если он посчитает её за параноика, то девушка будет с этим солидарна.       — Так, — для Австрии это оказалось сильной головной нагрузкой.       — Я не придумываю, мне это прямо в лицо сказали, — у Польши начала дёргаться нога от нервов.       — Эстония? — спросил тот. — Я видел, как ты её куда-то потащила. Думаешь, она правду говорит?       — Не знаю, я хотела спросить у тебя и… возможно, попросить помощи узнать, так ли это на самом деле. Я не хочу, чтобы обо мне и Германии разносилось подобное… Это так отвратительно, когда человек изо всех сил старается измениться в лучшую сторону, а кто-то не стесняется вслух говорить о том, что он с кем-то… может быть. Я даже не знаю, о чём эти слухи, но я не думаю, что это нужно оставить без внимания.       — Тогда почему ты не сказала об этом Германии?       — Эх… я не хочу его беспокоить этим, ибо это может повлиять на наши отношения… Знаешь, когда тебя с кем-то выставляют за парочку… хочешь от этого человека убежать, игнорировать и показать всем своим видом, что он тебе противен. Не хочу оказаться на месте этого человека… не хочу расстраивать Германа тем, что это всё из-за меня.       — Из-за тебя? Почему ты винишь себя?       — Я часто притягиваю проблемы… Был бы на моём месте мужчина, то такого не произошло.       — Сомневаюсь… Так, я попытаюсь что-то разузнать и буду держать тебя в курсе. Можешь идти спокойно работать.       — Ты ведь не скажешь Германии? — с надеждой в глазах спросила девушка.       — Нет, не скажу, иди к себе.       От нервов Польша успела к концу разговора выпить всё своё капучино. Её резко ударил заряд энергии, когда она встала и поспешила прочь из кабинета Австрии, не снимая улыбки со своего лица. Маленький лучик надежды осветил её… хотя она сама является светлейшим лучиком солнца. Австриец не может представить другого, ибо Германия ему все уши прожужжал этим милым прозвищем. Честно, это первый и, возможно, единственный случай, когда его племянник называет кого-то столь ласково. Именно такое прозвище досталось замечательной кудряшке, которая ответственно подходит к своим обязанностям и беспокоится за благополучия своего босса… и ещё очень громко, но заразительно смеётся на весь кафетерий, а также завораживающе танцует, когда никто не видит. Становится понятно, что её в этот момент кто-то видел, и это, вероятнее всего, была персона Германа. Лёгкие движения можно было считать за настоящий танец, пока она напевала под себя какую-то польскую песню, тем временем ожидая ксерокопии. Наиболее часто такую весёлую и счастливую её можно было увидеть в каком-то клубе, где запрещена съёмка, но в соцсети всё равно умудрялись порой появляться фотографии с ней. На неё нахлынула большая волна негодования, ведь девушка позволяет себе отдыхать в подобных местах, не обращая внимания на её более экстравагантных друзей. Но вот в штабе была совсем иная картинка: поучали за неподобающее поведение именно мужчин, а Польши словно рядом с ними и не было. Теперь становится понятно, почему.       Также в Западном отделе проясняется то, что Германия не равнодушен к Польше. Особенное к ней отношение всплыло вверх и дошло до польки, а вскоре может распространиться на Восточный отдел, и Венгрия будет вторым по счёту. Нельзя этого допустить, иначе слухи могут смениться на статус достоверного факта. Австрии страшно представить, что страны за обеденным столом могут спокойно обсуждать то, как наследники немецкой и польской семьи чуть ли не целуются в чьём-то кабинете. От подобного австрийца кидает в дрожь, так как он ещё не свыкся с констатирующей реальностью. Дело не в том, что в Полю влюбился Герман, наоборот, — Германия влюбился в такую девушку как Польша. Да, Австри признаёт, что она невероятно красива, пускай не может увидеть в ней сексуальность, ибо в его глазах она остаётся милой трудолюбивой секретаршей. Не даёт покоя то, что это дочь Второй Речи Посполитой — того ещё огонька, которая скорее сама нагнёт мужчину, нежели позволит это сделать ему. Это настолько властная женщина, что родная дочь не может пойти против её воли из-за огромного чувства долга и вины перед ней. Австрия не знает детали, но вполне осознаёт то, почему Польша такая. А если ей не хватало любви в детстве, из-за чего она боится на кого-то накинуться? Вдруг у неё свои травмы в плане отношений, которые могут проявиться в отношениях с Германией?       Стоп, Австрия начинает разглядывать вариант настоящих романтичных отношений между ними? Что-то у него с утра поплыли мозги, ибо он старается избегать этого варианта. Но ему наконец стоит признать, что влюблённость Германии может перерасти в то, что сейчас испытывает Священная Римская Империя к Бранденбургу уже шестьсот лет. Наилучшим вариантом окажется чувства между Германской Империей и Австро-Венгрией, ибо они хотя бы не начались из-за психологических расстройств как у прадеда Австрии. И ещё дядя начинает волноваться по поводу того, что прорывом в терапии Германа стала именно Поля. Это может означать, что Германии действительно не хватило достаточной любви в детстве, которую теперь может предоставить Польша. Почему именно она? Тут стоит обратиться к Словакии, что сможет написать абсолютно все причины, почему она прекрасная девушка.       Австрии следует приступать к работе, а уже потом провести небольшой разговор с племянником.

***

      Что же твориться в голове Германии? Этим вопросом задавались многие его коллеги, но они вряд ли получат на это ответ. Это ведомо одному Швейцарии, но тот сам сомневается, что это всё. Предстоит ещё много работать, чтобы сделать из него чистый лист бумаги, но это не имеет надобности. Чтобы решить проблему Германии, необходимо поменять круг общения, который представлен в виде штаб-квартиры Евросоюза. Так как это невозможно, да и он сам нашёл себе новую причину здесь находится, придётся бороться дальше с импульсивностью и, так скажем, прощаться.       Что за новая причина здесь остаться, о которой немец мимолётно сказал Швейцарии, но не рассказал о ней? Психотерапевт может не знать и не догадываться об её огромной значимости, но вот Австрия знает — это Польша. При виде такого нежного цветка среди сущего ужаса Восточного отдела, его сердце тает. Оно не способно при ней выражать ту злобу, что высачивается из Германии при виде Венгрии или конфликтного Сербии, иногда появляющегося в штабе.       С Полей его душа избавляется от тяжёлого груза, который приходится хранить в себе, чтобы не дать слабость. В случае с ней немец хочет почувствовать слабость, точнее, чувство безопасности, находясь рядом. Конечно, он не полностью ей доверяет, но способен вольно выражать свои чувства, хоть та не понимает, что подразумевается на самом деле. Это не назвать любовью, так как на это нужен ответ, а вот влюблённостью — вполне. Германии хочется большего с Польшей, что понемногу удаётся достичь. Результат радует его глаза: она всё чаще идёт к нему на встречу, готова вести дискуссию без ярких эмоций. Рядом с ней Герман чувствует себя спокойно, с возможностью дышать полной грудью и не испытывать волнение из-за того, что он может поддаться злобе. При этом Польша без лишних указаний выполняет свою работу, не позволяет некультурно вести себя и поддаваться эмоциям. Честно говоря, Германия был бы не против стать таким же уравновешенный, чтобы он был спокоен со всеми коллегами.       После окончания рабочего дня Германия вновь встретился с Польшей по дороге к лифту. Завязалась ненавязчивая беседа, где секретарша упомянула о предложении Эстонии. Её голос погрубел, когда полька вспомнила её лисью мордочку, которую быстро увёл за собой белый медведь. Герман это заметил, но решил отвлечь её внимание тем, что поинтересовался её планами в ближайшие дни. Та сразу же рассказала свой порядок работы в последующие будние, но Германия решил её обрадовать тем, что приглашает её принять участие в Саммите ЕС – Западные Балканы. Там будут присутствовать многие представители стран-членов Евросоюза, но среди Самодержцев было назначено Германию и Францию для ведения переговоров непосредственно с Самодержцами.       — Для меня это будет хорошей галочкой в мою характеристику, — посмеялась Поля. — Но если серьёзно, то спасибо вам большое.       — Ты представляешь у Балкан большее доверие, чем я и Франция вместе взятых, — сказал немец. — Им предстоит работать под моим крылом, поэтому нужно скорее построить с ними хорошие отношения. Я доверяю тебе в этом.       — Это приятно слышать.       Двери лифта открылись и им пришлось разойтись в разные стороны. Польша поспешила к Чехии и Словакии, которые ждали двух оставшихся друзей, а Германия последовал к стоящему около выхода Австрии. Тот написал ему ещё днём, что им стоит поговорить, что вряд ли радовало Германа. Его дядя легко заметил резкую перемену в его лице, когда удовольствие после отличного диалога с секретаршей сменилось на привычную невозмутимость.       — У нас какие-то проблемы? — спросил немец, когда подошёл к австрийцу.       — Ещё какие, — Австрия сам не был в добром расположении духа.       Выйдя из здания, они пошли в сторону парковки.       — Среди стран ходят слухи о тебе и Польше, — сказал австриец.       — Что? — от неожиданности Германия не рассчитал громкость, из-за чего его вопрос раздался на всю улицу.       — Угомонись! — Австрию выводил из себя любой лишний звук над ухом. — Они распространены среди некоторых разговорчивых стран Западного отдела.       — Для начала скажи, о чём они говорят, — требовал немец.       — А ты как думаешь? Мои страхи оказались реальностью: они думают, что тебе нравится Польша.       — И кто же «они»?       — Я сегодня пытался переговорить с Эстонией, но её влюблённый поводырь от неё ни на шаг не отходил сегодня. Не оставалось иного выбора, как говорить с Фином. Ответ меня не устроил.       — Ты узнал, кто распространил слухи?       — Никто, Герман, твоё поведение заметили все, включая Францию, Бельгию; весь отдел это успел обговорить в перерыве между заседанием Европейского совета.       — Ты хочешь сказать, что мы оставались в неведении ещё с марта?       — Именно! Теперь ты и Польша – объекты извращённых шуток Нидерландов и Швеции.       Давненько Германия не чувствовал, как по его венам начинает с новой силой бурлить кровь, что заставляет кулаки сжаться. Он не может преподать урок каждому из Западного отдела, да и допрос от Австрии может навести небольшую шумиху в отделе. Хочется верить, что Финляндия принял просьбу Австрии умолчать об этом, хотя не факт, что завтра Швеция будет шутить про заботливого «папочку» Германии. Если это будет сказано в присутствии немца, тогда его нервы точно сдадут.       — Герман! — на всю парковку раздался высокий голос Франции, которая стояла около открытого капота своей машины. — Можешь подойти?       — Что случилось? — спросил Германия, подойдя к француженке.       — Ты ведь увлекаешься автомобилями? — по женщине видно, что она ломает голову над проблемой. — Можешь помочь? Она не хочет заводиться.       — Пу-пу-пу, — Австрия самовольно отстранился подальше от машины, ибо его умения разбираться в машинах привели к небольшому ДТП и сбитому фонарю.       — Не заводится это как? — спросил Герман.       — Мотор не заводится, лишь щёлкает да и всё, — объясняла Франция. — Как залезла под капот, осознала, что не запомнила, что и где находится.       — Так… давай я тебе помогу, а взамен ты кое-что мне скажешь, — предложил Герман, введя своего дядю в ступор.       — Смотря что ты хочешь, — скрестила руки та.       — Да так, мелочи, — опёрся об капот немец, глядя на француженку. — Фары горят?       — Не нравится мне твой тон, — сказала Франция и пошла включать фары, которые всё-таки загорелись. — Так что ты хочешь за такую мелочь?       — Герман, может, сами разберёмся? — пытался остановить того австриец.       — Я думаю, что с главной сплетницей Европы мы решим дело куда быстрее, — ехидно сказал Германия, на что получил пронзительный взгляд в свою сторону от Франции.       — Ну? — недовольно положила руку на талию женщина.       — Мы ухватили краем уха, что в твоём отделе прошёлся один слушок, — начал немец. — Понимаешь, о чём я?       — Нет, — грубо ответила та.       — Нам известно, что ты была в тот момент, когда твои коллеги обсуждали Германию с Польшей, — решил влезть в разговор Австрия.       — А, вы про это, — закатила глаза Франция и улыбнулась. — Кажись, кто-то воспринял это всерьёз.       — Франция, об этом нельзя вот так спокойно говорить – кто-то осквернил доброе имя Польши и моё, в том числе, — возмутился Герман, пока копался под капотом. — Если ты позволяешь себе так неподобающе себя вести, то я не знаю, на кого могу положиться в штабе.       — Герман, это всего лишь юмор, — сказала Франция, наблюдая за его возней. — Ты не привык к такому юмору, поэтому бесишься. Если кто-то начинает выдавать это чистую воду, то ты имеешь все основания провести с ним беседу, я тебя останавливать в этом случае не стану.       — В принципе, Эстония числится в нашем отделе, — пожал плечами Австрия.       — Я не помню, чтобы рядом кружила эстонка, — сказала француженка. — Я так полагаю, что это Финляндия ей прошептал на ушко, ха-ха. Я всё больше убеждаюсь, что с возрастом страны становятся такими податливыми для таких как Эсти.       — И не говори, — согласился австриец. — У них почти шестьсот лет разницы.       — Знаешь, юбке все возрасты покорны, — пошутила Франция. — Да, Герман?       Вместо ответа последовал сильный удар по стартеру, от которого Австрия дёрнулся, а Франция невозмутимо продолжила стоять в привычной позе. Женщина прошла две войны, а звуки Первой мировой ещё долго не будут ей позволять пугаться каких-либо громких звуков. В ней скорее вызовет мурашки неожиданное появление сзади.       — Заводи ещё раз, — сказал той Германия.       На сей раз мотор заревел диким зверем, чему Франция обрадовалась как первой улыбке малыша Канады.       — Спасибо тебе! — поблагодарила Франция.       — Я надеюсь, что моя помощь не окажется без внимания, — тонко намекнул немец и закрыл капот авто.       — Как скажешь, — сказала женщина и села в заведённую машину.