Глава 6: Клуб
28 марта 2025 г., 18:41
У Польши, Венгрии, Чехии и Словакии уже выстроилась настоящая традиция, когда после пятничного рабочего дня, если суббота выдаётся выходным, то они проводят время в каком-то заведении. Часто выпадали закрытые клубы, которые на один вечер брали на себя страны или же всегда были «приглашёнными». Им приходится тратить лишние деньги со своего кармана, чтобы в соцсетях больше не светились их фотографии с тем, как они предпочитают отдыхать. Они не напиваются до безумства, но эти крайне редкие моменты раньше всегда попадали в сеть, из-за чего всем порой бывало стыдно включать камеру во время конференции с парламентом. Хотя стоит признать, что стыд за это испытывали Польша и Венгрия, в то время как двое братьев думали об этом после того, как их упрекнули в недавнем буянстве (они через несколько минут забудут этот разговор).
Какой-нибудь бар или клуб не всегда были обязательной частью пятничного отдыха, но они часто предпочитали заглушить накопившееся за бокалом коктейля или пива. У них всегда была своя небольшая зона, где их никто не беспокоил, кроме бармена или официанта, а охранники всегда следили за толпой, чтобы те не всунули свой нос за ту территорию. Однажды в один из клубов к ним прорвался один турист, который ломано говорил на латыни, явно думая, что этим произведёт впечатление на Польшу. Той хотелось лишь доесть свой десерт, запить его крепким ромом со скучающей рюмки Венгрии и уснуть на плече друга. Когда её начал беспокоить какой-то нахал, что не реагировал на первые грубые ответы со стороны мужчин, та позвала охрану. Тот испугался и, решив, что это его последний шанс, потянулся прямо к лицу польки и пытался её поцеловать. К счастью, реакция Венгрии настолько быстрая, что тот не успел и рукой тронуть девушку, как был впечатан носом прямо в стол. А вот к сожалению было то, что стол слегка сломался, и парнише пришлось вызывать скорую помощь. Это было как в фильме, которому Чехия и Словакия аплодировали, а за ними весь ошарашенный зал. Тому поклоннику Самодержцев стоило бы запомнить, что Вен держит себя в форме всю свою сознательную жизнь. Это был единственный плюс из воспитания Германской Империи.
Неприятный инцидент с туристом заставил Польшу надолго отказаться от клубных посиделок, отделавшись разве что культурными посиделками в ресторане или в любом другом заведении. Кроме стриптиз-бара, несмотря на интересное предложение со стороны Чехии. Желание вернуться в старые стены, пропахшие самыми разными резкими запахами алкоголя или аппетитного коктейля, появилось как раз после недавнего разговора с Эстонией. Все собравшиеся мысли за последние пару месяцев накинулись на её голову как шакалы на зайца. Небольшой отдых от терзающих лап пойдёт ей на пользу.
Этим вечером они посетили свой старый любимый клуб, чей хозяин согласился выделить им небольшую приватную зону. Польша выделялась среди своей компании ярким нарядом, который давно пылился в шкафу. Она давно не выходила в своих любимых голубых брюках и в лёгком белом пуловере, ходя по земле не на уже привычных каблуках, а в удобных кедах. Она всех поразила своей давно забытой причёской, когда её кудри напоминали большое облако вокруг её головы.
Она была такой же, когда умудрилась перепить настолько, что предпочла вздремнуть на спинке дивана. Алкоголь позволил настроению мужчин подняться, заставив их дико увлечённо о чём-то беседовать с шутками и смехом. Они рассчитали свою норму, пока Польша пожелала вырубить свой мозг на пару минут. В её голову лезли гнетущие мысли, которые ни к чему не приводят, а только заставляют поджать мягкое место перед неведомым. Вкусный коктейль, сохранивший свой вкус на языке, стал её спасением сегодня.
Пребывала она в покое недолго, как и её компания. Нет, к ним не прорвался какой-то сумасшедший турист, хотя объяснить его появление было бы куда легче. В брюссельском клубе можно встретить Венгрию, нежели его брата Австрию, на которого охрана около столика Самодержцев и лишний раз взглянуть не думала.
— О, какие страны! — воскликнул Словакия, протянув руку австрийцу для пожатия.
— Вот это вечерок! — удивился Чехия и повторил за братом.
— Да, рад вас видеть! — Австри пытался быть громче за рядом шумящую толпу.
Очевидно, что Венгрия ему не то что руку не протянет — откажется с ним в одной уборной… сами знаете что делать. Пока двое братьев уже пытаются заставить того присесть рядом с ними, венгр повернулся к заснувшей Поле и заботливо положил её голову к себе на плечо. В прошлый раз она все выходные жаловалась на адскую боль в шее, когда так же уснула, но уже за своим креслом.
— Что тут делаешь? — спросил Чехия. — Садись к нам!
— Спасибо вам, — смутился австриец и сел рядом с крайним сидящим словаком.
— Так что забыл тут, худи? — посмеялся чех и слегка подёргал за один из шнурков худи на Австрии.
— Мне нужно с Веном поговорить, если вы не против, — ответил тот, глянув на брата.
— Я против, — соизволил что-то сказать австрийцу Венгрия.
— Я это предугадывал, — пожал плечами Австри и достал из кармана худи одну небольшую коробку. — Это касается мамы.
Вен пытался сделать вид, что он не слушает брата, но край его глаза приметил коробку и заставил его на минутку позабыть о принципах.
— Она недавно делала перестановку во дворце, в основном для проведения там выставки, и нашла пару ценных вещей, — говорил Австрия. — Она сделала нам небольшие подарки, тебе в том числе. Просила передать это… и ещё она хочет с тобой как-нибудь поговорить по душам, глаз на глаз.
— Я не поеду, — огрызнулся венгр, в чьей памяти надолго засядет последняя встреча с немецкой семьёй.
— Нет, она хочет, чтобы ты был на выставке вместе с ней, дедом Австрией и бабушкой Венгрией, — уточнил австриец. — Она проводит её сама и это её первое мероприятие спустя долгое время. Она хочет, чтобы ты был там.
— Там будет отец, а я не хочу его видеть, — напомнил тот.
— Там никого из немцев не будет, только австрийцы и венгры. Пожалуйста, Вен, бабушка уже согласилась, для нашей матери действительно важно, чтобы ты был рядом.
Пришлось Вену немного поразмыслить над этим предложением. Он по-прежнему любит свою маму, несмотря на то, с кем она связала свою жизнь. Между ними есть недопонимания, но они не способны заставить младшего наотрез отказаться от своей матери, что породила его на свет. Многое дала ему бабушка, о которой он ни одно скверное слово не скажет. Именно Венгерское Королевство помогла стать ему государством, пока Австро-Венгрия пыталась сделать его детство счастливым и без давления как другие братья, включая Австрию. Его нельзя назвать счастливым из-за фигуры отца, но рядом с матерью Вен всегда чувствовал себя в безопасности.
— А что с Польшей? — спросил Австрия, выглядывая сонную Полю на плече брата.
— Кажись, перепила и сладко уснула, — сказал Чехия. — Возможно, проснётся скоро, хотя она столько коктейлей заказала, что даже не знаю.
— Кстати, Австри, попробуй, — сказал Словакия и преподнёс к лицу австрийца нетронутый Польшей её коктейль с креветками. Правда, это не совсем коктейль в его привычном понимании. — Их макать нужно в соус, тут креветки прям отборные.
— Нет-нет, спасибо, — отказался Австрия, не спуская с польки глаз. — Может, я отвезу её домой? Если она действительно перепила, то лучше дома поспит.
— Она проснётся, — сказал на сей раз Венгрия.
— Вен, может, всё-таки отвезёт? — спросил Словакия. — Она так много работала, пускай отоспится.
— И без жалоб на боль в спине, — добавил чех.
С горем пополам Венгрия согласился и помог Австрии пронести её до выхода. Перед этим они её разбудили, но даже проснувшись она еле открывала глаза. Даже без грамма алкоголя в себе она еле способна встать с кровати, поэтому Венгрия был к этому готов. Всё-таки нужно пронести Польшу мимо толпы, чтобы никто не заметил её такую. Возле выхода Венгрия напомнил Австрии все его предыдущие аварии и пригрозил, что в случае повторного ДТП он скрутит ему шею. Приняв во внимание слова брата, австриец сказал, что он усвоил уроки прошлого и тот может возвращаться к своим.
Тот хотел отвести прямо до машины, но она и так была неподалёку, поэтому венгр вернулся.
— Я так хочу спать… — устало промычала Польша и не спеша шла, держась рукой за плечо Австри. — Можно домой?..
— Да, Поль, мы отвезём тебя, — сказал мужчина.
— Мы? — удивилась полька с закрытыми глазами. — Вен с нами?
— Нет, хозяин машины с нами, — ответил австриец.
О том, что хозяином знакомого Фольксвагена является Германия, который возит Австрию чаще, чем тот садится за руль своей машины, Польша почему-то не догадалась. Когда ей открыли дверь машины, она аккуратно села на заднее сиденье, на котором сразу же хотела уснуть. В ней даже не проснулось желание глянуть, кто сидит перед ней спереди за водительским сиденьем, ибо полностью свободный зад машины манил её тело к себе. Пока Австрия усаживался спереди, Поля прилегла, поставив под голову свою сумочку. По дороге она как раз уснула под тихий бубнёж.
— Я сам её отведу, можешь не волноваться за неё, — сказал Германия, останавливаясь около дома Австрии.
— Точно не злишься на неё? — спросил австриец. — Она выглядит такой уставшей.
— Совсем нет, она даже… выглядит милой, когда спит, — сказал Герман.
— Интересно, когда ты видел её не милой, — с издёвкой сказал тот, как раз когда машина остановилась. — Хорошего вечера.
Ничего из того Польша не услышала, и это хорошо. Герман бы не осмелился такое говорить вслух, пока Австрии не терпелось рассказать обо всём девушке, чтобы его не мучило чувство вины перед ней.
Польша очнулась тогда, когда её начали немного трясти по плечу. По крайней мере немцу казалось, что это была лёгкая тряска, ибо полька чувствовала лишь то, как её плечо сжимает чья-то крепкая рука. В голове витал голос Германии, казавшийся частью сна, которого и не было. Поля была бы не против увидеть долгожданные яркие и необъяснимые здравым рассудком сны, а не возвращаться в реальность, где от неё требуется встать и выйти с машины. Лишь встав на ноги, опираясь руками об одно плечо Германа, её тело обвил прохладный ветерок, что придал ей немного сил.
— Я так полагаю, третий этаж? — спросил Германия, хотя не надеялся на ясный ответ.
— Герман? — в грудь Польши будто ударили, но так и не придали ей сил, чтобы привести себя в порядок перед начальником. — Прости меня…
— Всё в порядке, — сказал тот и вручил девушке её сумку. — Достань ключи от квартиры, я тебя отведу.
— А? — Польша хотела протереть свои сонливые глаза, которые не поддавались остальному телу, но зато руки, держа сумку, рефлекторно полезли рыться в своей сумке. — Ты мне поможешь дойти?
— Помогу, просто достань ключи, — терпеливо повторил мужчина.
— Прости, что так выгляжу… ты, наверное, злишься, — Поля коснулась одного своего холодного ключа, который сразу же вручила Герману.
— Не злюсь, просто устал, — отчасти Германия соврал ей, но предпочитает обращать внимание на вторую часть, где он реально устал.
Они вошли в подъезд, где Польша дико скривилась в лице, когда увидела ступеньки. Она уже готовилась на ощупь идти по ним, но ей решили облегчить жизнь. Над ухом прозвучало тихое недовольное бурканье, после чего польку обхватили со спины и снизу, а затем резко подняли. Из неё даже вскрик не выскочил. Вместо этого она испуганно глянула на Германа, чьё лицо было закрыто её же волосками. Когда девушка убрала их с глаз, мужчина двинулся к лестнице, на которые она оглянулась подобно кошке на руках.
Её запах, сохранивший в себе тонкие ноты вишни, ударил Германии в нос. Польша всегда пахла этими ягодами, это были её любимые духи. Этот сладкий запах был будто бы опечатан на всём её теле, включая руки, что обвили шею немца. Когда их лица стали ближе, Германии казалось, а, может, хотелось верить, что её губная помада такая же, но только на вкус… А потом вернулся к тому, что нужно донести её до третьего этажа. Это не было так сложно, как казалось изначально.
По ощущениям полька напоминала небольшое облако, которое иногда слепит Германа своими пышными кудрями перед лицом, но в которые реально хочется уткнуться. За ними та и не почувствует, что к ней может приблизиться немец… Нет, Германия, ты не имеешь право пользоваться беззащитным состоянием пьяной девушки, что просто хочет спать. Ты вполне в силах сделать так, чтобы она сама бежала к тебе и без спирта в теле.
Возле нужной квартиры Германия опустил её, но она всё ещё держалась за него.
— Уже всё? — промычала Польша.
— Мы уже дома, — сказал мужчина и открыл дверь в её квартиру.
— Помоги мне дойти, — попросила Поля, боясь, что её кинут прямо у входа.
— А как же иначе? — риторически спросил тот и прошёл дальше.
В квартире Польши было ещё лучше. Не просто в нос, а на всё тело Германии навалился приятный аромат не только вишни, что сочится из девушки, но и свежесть обихоженной квартиры. В ней чист воздух, которым немец может вздохнуть полной грудью спустя долгое время стойкого запаха бензина, офисной бумаги и клининга, что проводится у него дома. Здесь же приложена мягкая рука хозяйки, что своими руками способна убрать пылинки даже в воздухе. Проходя чуть дальше, Герман улавливает слабый, но тянущий к себе запах выпечки.
— Я уже начинаю просыпаться, хах, — продолжала потирать глаза полька, идя в сторону своей комнаты, а Германия, словно зачарованный, шёл в сторону кухни без оглядки на девушку. — Я приготовила себе шарлотку с яблоками, мне очень нравится её вкус и запах. Хочешь попробовать?
— Поль, тебе нужно поспать, — сказал Герман, развернувшись к Поле.
— Это так неуважительно по отношению к гостям… — расстроилась та.
— Всё в порядке вещей, давай я тебя отведу, — настаивал немец и подошёл к Польше.
С грустной миной на лице Поля привела его к своей комнате. Огромным удивлением было увидеть чуть ли не геймерский маленький рай на её рабочем месте. Похоже, она обожает видеоигры намного больше, чем ожидал Германия и Австрия. И пока хозяйка с подскоком упала на кровать, Герман бегал взглядом по всей комнате, но наибольшее внимание заслужила сияющая клавиатура и… лампа в виде большого кота? Из силикона?
— Герма-ан, — позвала того Польша.
Германия вернулся к лежащей наперекор подушкам, на которые явно стоит положить чудную голову. Чтобы не нависать над ней как невежа, он присел рядом… и предпочёл нависать другим способом. На него глядели… с полным спокойствием в глазах. Мягкая улыбка не спадала с её лица, глаза спокойно бегали по затемнённому лицу немца.
— Знаешь, почему я такая? — спросила Польша, положив руку на грудь, чтобы поиграться со своим же колье.
— Такая… это какая? — напрягся тот.
Если она скажет, что так напилась из-за тревожащих мыслей о Германии, то мужчине станет хуже некуда. Единственное, чего он не хотел бы, так это то, чтобы из-за него Поля испытывала подобный стресс.
— Ну… пьяная такая, нервная, вечно задумчивая… — она говорила это с улыбкой, которая всё больше казалась нервной. — А рядом с тобой как-то… необычно.
Это то, о чём думает Германия?
— Необычно это как? — пытался добиться внятного ответа мужчина.
— Герман… я тебе нравлюсь?
Это оказалось хуже того, о чём думал Германия в этот момент. Она догадывается об этом, причём на трезвую голову, но молчит. Польша смотрит ему в глаза и думает об этом каждый раз, когда тот подаёт свой голос. Порой он доносится из самой души, отчего он становится мягче. К сожалению, только душа его осталась прежней, что часто напоминала Австрии его маленького, рано повзрослевшего ребёнка. Поля абсолютно такая же. Чёрт возьми, они воспитывались после в одной и той же британской семье, пускай на двух разных континентах. Только вот Поля, пробыв под завесой коммунистического тоталитарного режима, живёт сейчас припеваючи, пока Германии всё ещё приходится метаться между двумя образами как в драмтеатре.
— Что бы ты хотела услышать? — спросил Германия, совсем немного нависнув над Полей. Может показаться, что его лицо полно безразличия, но в сочетании с этим вопросом всё было иначе.
Вопрос немного запутал Польшу, что и без того еле соображала. Она хоть и в состоянии формулировать мысль, но она не имеет контроля над своим языком. Хочется расслабиться, а не возвращаться к вечным раздумьям, поэтому она жаждет ответа на свои вопросы.
— Искренний ответ, — ответила девушка.
— Искренний… — загадочно произнёс немец. — Ты каждому мужчине будешь по душе, такая хозяйственная, трудолюбивая и…
Герман остановился, когда лицо Поли сменилось. Её сонливые глаза слегка раскрылись, а над ними брови сошлись к переносице. Не хотелось разбираться, обычное ли это удивление или же в её весенних глазах сыграл страх на своих струнах. Этого Германия ожидал и с также боялся, из-за чего ему пришлось отползти от польки и встать с кровати.
— Прости меня, — извинился Германия, схватившись за затылок.
— Герман, — обратилась к нему Польша и привстала.
— Поль, ложись обратно! — Герман нервничал, но его резкая реакция заставило Полю дёрнуться.
Она находится в своём доме с мужчиной, который, во-первых, трезвее, а во-вторых, сильнее её. Естественно, что нутро почувствовало опасность с его стороны, из-за чего она остолбенела, ожидая следующего его действия. К огромному счастью этого нутра, немец просто нервничает.
— Я не злюсь, всё хорошо, просто… хочу, чтобы ты поспала, — прикусил себя за язык Германия.
— Герман, — повторила девушка вновь спустя недолгую паузу. — лично тебе я нравлюсь?
— Если я скажу правду, то что ты обо мне подумаешь после? — хмуро спросил тот.
— Не знаю… смотря что ты скажешь, — всё-таки Польша не в силах о чём-то пытаться догадываться, но зато она требует ответ.
— Эх, Scheißdreck, — раздражённо произнёс Герман, прикрыв глаза и опустив голову. — Да, нравишься, что дальше?
Немцу было стыдно смотреть в лицо польки, которая, скорее всего, испытывает глубочайший шок даже при большом количестве алкоголя…
— Что значит… Schlise… Shlisedrick? — пыталась выговорить неправильно услышанную брань Поля.
— Что?.. Это единственное, что тебя смущает?! — обернулся Герман на девушку, что будто бы не изменилась в лице.
— Нет… но я буду рада, если ты попробуешь мой пирог, — сказала та и легла на кровать, на сей раз положив голову на подушки.
Получив ответ, она спокойно опустила Германию из виду и готовилась ко сну… Мужчина ещё некоторое время стоял на месте, пытаясь воспринять только что увиденное и услышанное за реальность. Оказывается, некоторым пьяным людям достаточного получить малое, чтобы отстать от другого человека. Немец ожидал слёзы и дикую дрожь по всему телу Поли, но та спокойно пошла спать, чуть ли не позабыв о Германии у себя дома. Она разве что вспомнила про свой пирог и это был её максимум.
— Verdammt, — у Германа аж голова разболелась.
***
Субботнее утро началось у Поли с головной боли, которая нарушила её крепкий сон. В глаза долбился утренний свет, ибо Польша не закрыла шторы перед приходом… Она мало что помнит о том, что было вечером. Это удивительно, ибо она никогда не напивалась до беспамятства. Она помнит самые «весёлые» моменты после таких вечеров, а тут в её голове образовался туман. Головная боль стала единственным стимулом поднять себя с кровати и увидеть, что она уснула в уличной, совсем неудобной для сна одежде. Благо её не тревожат рвотные позывы, что было единственным плюсом из всей этой ситуации. Как только она встала, в голову будто ткнули чем-то острым, из-за чего она зашипела и, держась за голову, пошла к двери. Ноги еле держали, а руки безвольно висели. Такое паршивое состояние Польша давно не переживала, и больше всего её расстраивало то, что оно лишит её продуктивного выходного. Сегодняшний день у неё будет состоять из таблетки, быстрого горячего душа, бутыли воды около кровати и тёплого куриного супа под просмотр новых фильмов. Правда, этот суп ещё следует приготовить. Нарисованный план из её головы мигом испарился, как только она увидела в своей гостиной спящего Германию на диване. Во-первых, тот не помещается на весь диван. Во-вторых, Поле очень интересно, какого чёрта он здесь делает. Рука аж к сердцу потянулась, когда посреди пастельной гостиной эстетики лежит это чудо с выбивающимися из колеи яркими оттенками. От такого рука сразу же тянется к сердцу, ибо скорее тут окажется Франция с Британией заодно, нежели Германия. Слишком много вопросов заполонили голову Поли, что не спеша подходила к начальнику. Попытки вспомнить вчерашнее пока что не увенчались успехом. С каждым разом она думала, что ещё один шаг, да хоть полушаг заставит немца неожиданно раскрыть свои глаза. Нужно разбудить Германа, но чем ближе она была к нему, тем больше хотелось оставить всё как есть и подождать, пока тот сам проснётся. Кто знает, какая реакция будет у немца, ибо человек способен даже ударить. Вдруг Германия раскрыл свои глаза. Польша, находясь в менее метра от него, слегка подпрыгнула и отскочила назад, чтобы скрыться с его глаз. Очень глупо, но она сама лишь пару минут назад проснулась, а вот Герман, кажется, вовсе не спал. — И долго ты меня разглядывала? — спросил Герман, не сменив свою позу. — Что ты тут делаешь? — пыталась казаться увереннее Польша, так как имела небольшое преимущество в том, что это её квартира. Со стороны Германии прозвучал протяжный вздох и небольшая пауза, словно он в голове убирал брань из своего ответа. — Я не хочу напоминать о том, что отвечать вопросом на вопрос крайне бестактно, — сказал мужчина, повернув на хозяйку голову. — И оказался я здесь с твоего согласия. — Я поняла это… — растерялась полька. — Что вчера было? — Ты была в клубе, перепила, в итоге уснула и тебя отвезли домой, — вкратце сказал Германия и присел. — Водителем оказался я, а вот забрал тебя оттуда Австрия. — Что Австрия делал в клубе? — Польша пыталась поймать Германа на лжи, хотя не понятно, на чём это недоверие основывалось. — Венгрия скажет зачем, — ответил тот. — Ну… почему тогда ты здесь? — Во-первых, ты бы не смогла самостоятельно добраться домой, ибо уснула прямо в машине. Во-вторых, ты мне не дала уйти. — Не дала? Это как? Польша решила попытаться ещё раз вспомнить вчерашнее. В этот раз ей удалось вспомнить некоторые моменты, к примеру, то, как она впускает в дом Германию. Помнится, что она кое-как взбодрилась, хотя не помнит этому причину… — Я тебя пустила… то есть, ты мне помог подняться… — И я тебя отвёл в комнату, — дополнил мужчина. — Да… и почему же ты не ушёл? — Я сам засыпал на ходу, а водить машину в таком состоянии опасно. Тем более я не мог отказать пьяной женщине в просьбе попробовать её блюдо, ибо шарлотка могла бы оказаться во мне более неприятным способом. Вроде бы в Евросоюзе весьма строго относятся к стереотипам, особенно к сексистским, но тут Польша не может поспорить. — Вкусная хоть? — пыталась смягчить обстановку полька. — Настоящий рай на языке, — ответил Герман и встал с дивана. — Думаю, тебе сейчас не до меня. Я лучше пойду. — Постой, — сказала Поля, мечась взглядом в разные стороны. — Прости меня, что наехала на тебя, я не хотела. — Я всё понимаю, не стоит переживать. — Может… тебя ещё чем-то угостить? Не против позавтракать? Как раз проснёшься, еле выспавшимся тоже нежелательно садиться за руль. Это были только что придуманные причины, чтобы немец остался. Польше действительно было неприятно со своего поведения, так ещё и повела себя так перед начальником, с которым лишь недавно улучшились отношения. Никто не хочет показаться вышестоящим грубияном, особенно когда они зовут её на реально важные мероприятия, о которых ранее девушка ранее не задумывалась. — Если тебя это успокоит, — Герман согласился лишь потому, что не хотел, чтобы из-за него та испытывала чувство вины за свои слова. Иногда Германия очень понимающий человек, даже когда не хочет таким казаться. Он такой по отношению лишь к избранным людям, в число которых входит хозяйственная полька. Такое чувство к чужим людям немец испытывал разве что в 50-х годах, когда пытался быть как можно терпеливым и понимающим. К его несчастью, многие европейцы обошлись с ним достаточно жёстко. Сейчас не время вспоминать тёмное прошлое, когда перед глазами вполне удовлетворительная реальность, что наполняется новыми красками при виде Поли. Герман рад, что та, скорее всего, забыла и не вспомнит их диалог. Стоит признать мужчине, что после признания ему стало намного легче на душе, из-за чего он даже смог очень быстро заснуть на диване. Однако тяжесть снова вернулась и засела в его груди, пускай её положение было шатким.***
Похоже, что Германия решил немного задержаться у Польши. Во время завтрака у них завязался небольшой диалог, так как гнетущее молчание между ними не принесло бы никакой пользы. За долгое время они наконец говорили не о работе, а про обыденность и стили своей жизни. Мужчина ни за что бы не подумал, что для Поли домашняя уборка может быть отдыхом. В это трудно поверить, но полька утверждает, что она наиболее уверенна в чистоте своего дома, нежели во внутри- и внешнеполитической ситуации, где её успехи могут разбиться под весом чужих амбиций. А вот у Германа ситуация похуже дома, ибо после работы у него обязательно появится ещё одна, да и устраивать самостоятельно генеральную уборку нет желания — вместо этого у него клининг. Жаль, что квартира немца часто пустеет… хотя нет, не пустеет. — У тебя собака? — приоткрыла рот от удивления Польша, держась за тёплую чашку чая. — Да, малышка ещё совсем, — ответил Герман. — Ей скоро будет пять месяцев. — И сейчас она одна у тебя дома? — Я перед тем, как отвезти дядю, достаточно времени с ней провёл и успел погулять. Тебя поздно забрали, когда она уже спала. Когда у меня неотложные дела вне графика, дядя может с ней посидеть. — Но ты целыми днями на работе… Ей очень одиноко? Или это особая порода с жёсткой дисциплиной? — Я скажу так… порой меня одиночество сводит с ума, даже если я знаю более сотни ныне живущих людей. В последнее время стало невыносимо… и по возвращению в Брюссель я увидел брошенного щенка польского огара. Подумал, что это знак. — Польский огар? — Поля постаралась сделать вид, что знает о существовании этой породы. — Не следует её обижать, ибо она может обратиться в посольство и я за неё буду ручаться, хах. — Она очень любвеобильная и активная, но я не могу уделять ей должного внимания, пока она маленькая. Я пару раз нанимал догситтера, когда Люсию водил к ветеринару на лечение. Думаю, что придётся нанять кого-то на постоянную основу. — Возможно, это будет хорошим решением. У меня в детстве был пёсик, я часто с ним гуляла и он долгое время был моим самым лучшим другом. Из-за него я хотела стать страной, где живут одни собаки, хах. — Забавно… Но хочу признать, что когда между нами улучшилось общение, мне стало легче. Правда, я долго не мог так поговорить с кем-то по душам помимо семьи и Италии. Мне как-то… моментами интересно, что заставляет тебя позволять мне всё ещё сидеть здесь и пить чай. — Ох… Не думала, что меня об этом спросят, для меня вежливость и гостеприимство являются аксиомой, — криво улыбнулась Поля. — Прости, не хотел тебя задеть, я это чувствую впервые, — отвел взгляд немец, не спуская улыбки с лица. Настала небольшая тишина, которую разрушил стук в дверь Польши. Были удивлены оба, но вот полька занервничала. Возможно, ей кто-то написал из друзей, что заглянут к ней, и ей даже не нужно было отвечать — они пишут уже тогда, когда вышли из дома. У девушки ещё не было шанса иметь плохое настроение, чтобы не пускать их, поэтому её отказ может вызвать подозрения. Некрасиво заставлять Германию прятаться, словно он её парень, а в дом стучится её отец, что забыл о существовании звонка. Герман заметил, что Поле стало не по себе, но ничего не делал без её указаний. Та встала и пошла открывать двери, но она явно не спешила. За это время в голове и мысль не появилась о том, что к ней может кто-то зайти и увидеть в квартире Германа. А что будет, если за дверью Венгрия? Если немец не получит по голове, ибо сильнее и крепче Вена, то Поля ещё как получит. Всё было прям на усладу страху Польши, ибо в дверном глазке была фигура Венгрии. Пришлось открыть дверь. — Привет, Поль, — на удивление, Венгрия с утра в приподнятом настроении, так как после улыбчивого приветствия решил обнять подругу. — Значит, ты жива. — Вен, по-другому быть не может, — сказала Поля и пустила венгра в квартиру. — Что-то ты не рада меня видеть, — подметил тот, разуваясь. — У меня головная боль ещё не прошла, не бери на себя вину, — сказала девушка и хотела подать его тапочки… а где они? Стойте, а в чём ходит Герман по квартире? — Ты повела себя как маленькая, когда позабыла о своей норме, — пошутил Вен и ожидал свою обувь. — Да-да, не поучай меня, — Польша решила притвориться растерянной, кинув около друга другие тапочки. — Ты бы ещё с зайчиками дала, — сказал тот, надев меховые тапочки в форме собаки. Между прочим, в них ходит Чехия. — Прости, сейчас найду, — специально сказала Поля, желая услышать ожидаемое «нет, уже не надо». Порой жизнь может разочаровать. — Нет, спасибо, я знаю, где они сейчас, — сказал Венгрия и резко подался в сторону кухни, где стоял слабый запах недавно приготовленного омлета. Польша в небольшой панике подалась за венгром, который в мгновении ока оказался на кухне, где мирно сидел Германия и с ужасающим спокойствием смотрел на ещё одного гостя. Ощущение, что венгр вот-вот сорвётся на немца или же устроит такой скандал, что все соседи дома сбегутся на мелодрамы Самодержцев. — Ты надел мои тапочки, — сказал Венгрия, сдерживая при себе эмоции, что разгорелись в его груди. — Не велика потеря, — сказал Германия и сделал глоток тёплого чая, не спуская с того глаз. Кто-то из них точно доведёт Польшу до принятия седативных препаратов.
