Я умерла, чтобы проснуться...

      Завтрак проходил в гнетущей тишине. Отец время от времени бросал на меня колючие, недовольные взгляды, от которых хотелось или взорваться, или закатить глаза. Но я сдерживалась. Сейчас это был вопрос принципа. Мама, напротив, выглядела усталой и расстроенной. Она машинально вертела вилку в руках, словно пытаясь отвлечься от напряженной обстановки.       Коля, бедняга, выглядел так, будто готов провалиться под землю. Обычно его болтовню невозможно было остановить, а сейчас он едва дышал. Даже вилкой старался есть так тихо, чтобы не привлекать к себе внимания.       Зачем он вообще сюда пришёл?— мысленно удивилась я. И тут же сама себе ответила: Да потому что он здесь каждый день, чуть ли не живёт. Медом ему что ли намазано?       Я допила чай и осторожно отставила чашку, разрывая тяжёлую тишину.       — Спасибо, мама, всё было очень вкусно, — поблагодарила я, чувствуя, как её усталый взгляд на мгновение потеплел.       — Не за что, доча, — улыбнулась она чуть натянуто, но с искренностью, которая всегда сквозила в ее заботе. — Оставь, я сама уберу.       — Нет, мам, я сама, — ответила я, начиная собирать свою посуду.       В этот момент Коля, заметив, что я закончила, словно по команде залпом допил чай и тоже вскочил из-за стола. Я краем глаза заметила его неловкие движения и мысленно закатила глаза.       — Спасибо, Елена Александровна, — выдал он с поспешной благодарностью, стараясь выглядеть как можно более вежливым. — Всё, как всегда, божественно вкусно.       И, прежде чем я успела что-то сказать, он схватил мою тарелку вместе со своей, понёс к раковине и поставил туда с осторожностью, будто это были фарфоровые антикварные блюда.       — Пожалуйста, Коля, — отозвалась мама, едва заметно улыбнувшись.       Мы с Колей на мгновение встретились взглядами. Его глаза словно говорили: Давай свалим отсюда побыстрее. Я только кивнула, понимая его настрой.       Оставив родителей в кухне, мы с Колей молча направились в мою комнату. Я краем уха услышала, как отец что-то буркнул себе под нос, но решила не обращать внимания. Всё равно это не изменит ни его настроения, ни моего.       Закрыв дверь за нами, я наконец позволила себе вздохнуть полной грудью, словно в комнате с Колей стало легче дышать. Правда, его затравленный вид всё ещё смешил меня.       — Ну ты, Пушкарева, даёшь! — пробормотал Коля, когда дверь в комнату закрылась за нами. Он вздохнул с облегчением, но тут же хмуро добавил: — Я реально боялся лишний раз вдохнуть, чтоб не привлечь внимание твоего отца. А то ещё вспомнил бы, что я ваши харчи проедаю.       Я хмыкнула, чувствуя, как напряжение начинает понемногу отпускать.       — И был бы прав, — отозвалась я, поддразнивая его.       Коля закатил глаза, но в его лице читалось больше усталости, чем раздражения. Он плюхнулся на мою кровать, раскинув руки.       — Не ерничай, — буркнул он, переворачиваясь на бок, чтобы посмотреть на меня. — Знаешь, я раньше как-то не замечал, что Валерий Сергеевич настолько строг к твоему внешнему виду.       — Ты просто не жил с ним под одной крышей, — выдохнула я, чувствуя, как злость снова начинает подниматься внутри. — Всю жизнь он решал, что мне носить, с кем дружить, где учиться, где работать, куда ходить и когда приходить.       Я говорила всё быстрее, и голос начинал дрожать от смеси ярости и обиды. Воспоминания о Катиной жизни, её бесконечные уступки и покорность давили на меня.       Коля поднялся на локтях, смотря на меня серьёзно, но с лёгкой грустью.       — Это ужасно, конечно, — пробормотал он, потом улыбнулся. — Хотя я рад, что мне позволено с тобой дружить.       Его попытка разрядить обстановку вышла немного корявой, но я улыбнулась.       — Ну, это, наверное, единственное, за что можно сказать ему спасибо, — произнесла я, хотя внутри всё ещё кипела.       Коля усмехнулся, но глаза его оставались теплыми. Он всегда умел поддержать, даже если не знал, как правильно.       — Ты реально хочешь что-то поменять? Ну, в своей жизни? — спросил парень.       Его вопрос застал меня врасплох. В нём не было иронии, только тихая, искренняя забота. Я кивнула, чувствуя, как в горле встает комок.       — Да, хочу, — призналась я. — И знаешь что? Я это сделаю.       Коля улыбнулся, теперь уже шире, как будто моя решимость заразила и его.       — Ну, тогда, Пушкарёва, я с тобой. Буду твоей группой поддержки, если что, — сказал он с напускной серьезностью, но его глаза смеялись.       — Спасибо, Колян, — ответила я, чувствуя, как моё напряжение чуть-чуть спадает. Может быть, всё и правда получится. — И знаешь что, друг? — я повернулась к Коле, который, казалось, расслабился, раскинувшись на моей кровати. — Давай вместе преображаться в лучшую версию себя, а? Ты ведь не просто так торчишь тут каждый день. Я знаю, что ты торгуешь на бирже, крутишься в крипте. — В памяти Кати всплывали воспоминания: он действительно был в теме, но внешне выглядел так, будто у него даже денег на проезд нет. — Почему ты не пытаешься выглядеть лучше?       Коля нахмурился, сжавшись немного, как будто мои слова задели его за живое.       — Ну не знаю… Я настолько плохо выгляжу? — его голос прозвучал неуверенно, почти с ноткой обиды.       Я мягко улыбнулась, стараясь смягчить тон.       — Эй, — сказала я, садясь рядом. — Я не пытаюсь тебя обидеть. Ты же знаешь, я хочу как лучше. Но… давай будем честными. Ты выглядишь как типичный забитый ботаник без гроша в кармане. А ведь я-то знаю, что это не так. Почему ты не пользуешься своими возможностями?       Он тяжело вздохнул, задумчиво глядя в потолок.       — Наверное, потому что не знаю, с чего начать, — наконец признался он.       Я ободряюще хлопнула его по плечу.       — Ну, ты не один такой. — Я улыбнулась ему. — А я вот уже знаю, с чего начну.       Коля приподнял бровь, заинтересовавшись, но всё ещё оставался немного настороженным.       — Ну давай, удиви меня.       — Во-первых, поход к стоматологу и окулисту. Надо снять эти брекеты, наконец, и сменить очки. А лучше вообще на линзы перейти. Потом салон красоты: стрижка, маникюр, приведение себя в порядок. Дальше — магазины. Купить нормальную одежду, обувь, косметику. Ну, а дальше — как пойдёт.       Коля усмехнулся, явно впечатленный.       — Смотрю, ты уже успела составить план. Причём грандиозный, — проговорил он с лёгким сарказмом. — Не боишься, что отца удар хватит, когда он тебя в новом образе увидит?       Я фыркнула, понимая, что его слова не так уж далеки от истины.       — Это следующий пункт моего плана. — Я поднялась с кровати, чувствуя прилив решимости. — Поиск отдельного жилья. Я не хочу и не буду больше мириться с деспотичностью моего отца. — Голос мой звучал твёрдо, словно я ставила точку в разговоре.       Коля посмотрел на меня с восхищением, но всё же его взгляд выдавал тревогу.       — Катя, ты правда уверена, что готова к таким переменам?       — Более чем, — уверенно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты со мной?       Он замялся на мгновение, потом кивнул, слегка улыбнувшись.       — Ладно, убедила. Будем вместе становиться лучше. Хотя… — Он усмехнулся, потирая шею. — Ты только подскажи, с чего начать.       — Сначала убери этот диснеевский кошмар с футболки, — рассмеялась я. — А дальше разберёмся.       — Тебе не нравится моя футболка? — Коля поднялся с кровати, вытягивая ткань, чтобы рассмотреть её. Его лицо выражало искреннее удивление.       — Она ужасна, — не сдержалась я, фыркнув. — Тебе же не десять лет, Коль. Посмотри на неё! Цвет выцвел, рисунок потрескался, швы на плечах уже и не швы, а воспоминания о них.       Он смутился, глаза метнулись в сторону, а лицо начало заливаться краской.       — Но… она удобная, — пробормотал он, стараясь оправдаться.       — Ещё бы! — усмехнулась я. — А твои джинсы? Эти растянутые колени — просто апофеоз всего образа. Ты так ещё больше похож на школьника, который вышел во двор на переменке.       — Ну, на улицу я, обычно, по-другому одеваюсь, — покраснел Коля ещё больше, оправдываясь.       — Да ладно! — Я смерила его прищуренным взглядом, вспоминая все Катины воспоминания о его гардеробе. — Я видела всю твою одежду. Большая часть из нее выглядит точно так же. Растянутые свитеры, старые футболки, штаны, которые просто кричат о капитуляции. Признайся, ты из секонда одеваешься?       Коля выдохнул, словно сдаваясь под давлением моих аргументов.       — Ну… да. В основном мама приносит мне одежду. Я сам редко хожу по магазинам, — его голос прозвучал тихо, почти виновато.       Я прикрыла глаза, чтобы на секунду успокоиться, затем открыла их и посмотрела на него с серьёзным выражением.       — Коль, ты понимаешь, что это проблема? Ты не на школьной скамье. Тебе двадцать с хвостиком, и ты вполне взрослый человек. Твоя внешность — это не просто картинка, это то, как тебя воспринимают люди.       — Да ладно тебе… Какая разница? Я же не модель, а биржевой игрок, — попытался он возразить, неловко почесав затылок.       — Именно! — Я ткнула в него пальцем. — Ты работаешь с людьми. У тебя серьёзные амбиции, а выглядишь так, будто у тебя ни копейки за душой.       Коля отвел взгляд, явно понимая, что я права.       — Но я не знаю, как всё это менять, — признался он, пожав плечами. — Я никогда этим не занимался.       Я улыбнулась, смягчив тон.       — Не переживай, я тебе помогу. — Я положила руку ему на плечо. — Твоё финансовое положение вполне позволяет, если не бренды покупать, то хотя бы одеваться в приличных магазинах. Мы найдём тебе стиль, который подчеркнет твою индивидуальность и твою уверенность.       — Ну ладно, попробуем, — вздохнул он, все еще смущенный, но уже с легкой искоркой надежды в глазах. — Только не переусердствуй, ладно?       — Обещаю, что ты будешь выглядеть круто, — рассмеялась я.       Коля сдался окончательно, усмехнувшись в ответ.       — Почему ты только сейчас решила начать что-то менять в своей жизни? — вдруг спросил Коля, выпрямившись на кровати и глядя на меня с неподдельным интересом.       Я задумалась, провела рукой по затылку, перебирая в голове возможные объяснения.       — Ну… на это есть несколько причин, — начала я, при этом ощущая, как трудно подбирать слова для чего-то столь личного.       — Например? — уточнил он, подбадривающе кивнув.       — Первая, — я глубоко вздохнула, — я устала бояться своего отца. Всё это давление, его вечное недовольство… Я больше не могу жить, как в тюрьме.       Коля нахмурился, внимательно слушая.       — Вторая причина, — продолжила я, почувствовав, как меня накрывает волна накопившихся эмоций, — мне надоело, что люди воспринимают меня, как предмет интерьера. Причём безвкусный предмет, который вообще никуда не вписывается.       — Это неправда, — мягко возразил он, но я покачала головой.       — Нет, правда, Коля. Посмотри на меня: очки, брекеты, одежда, будто со свалки. Люди смотрят на меня, как на нечто, что не заслуживает их внимания. И я устала быть невидимой, устала, что никто не воспринимает меня всерьёз.       Я сделала паузу, собрала себя в кучу и продолжила:       — Третья причина — я хочу, чтобы мужчины перестали смотреть на меня с отвращением. Это… больно, понимаешь? Очень больно. А ещё больше это бьет по самооценке, которая и так едва выше плинтуса, благодаря моему отцу.       Коля сжал кулаки, видимо, чувствуя мою боль.       — Но знаешь, это всё не самое главное, — добавила я, теперь уже спокойнее. — Основная причина в том, что я хочу устроиться работать в «Зималетто».       — Работа? — удивлённо переспросил он. — Что это за фирма такая?       — Это известный модный дом, — пояснила я, воодушевляясь. — Их офис — огромное здание в центре города. Многоэтажка, которая полностью принадлежит им. Некоторые этажи сдают в аренду, но несколько работают только на них.       Коля кивнул, явно заинтересовавшись.       — На минус каком-то этаже находится производство, где шьют одежду, и склад, — продолжила я, чувствуя, как слова льются потоком. — А вот верхние этажи — это административные. Там находятся руководители, менеджеры, дизайнеры… Все, кто принимает решения. Вот туда я и хочу попасть.       — Ты? В модный дом? — удивился он, а я заметила, как его взгляд стал задумчивым.       — Да, я, — твёрдо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — И чтобы меня туда взяли, я должна выглядеть достойно. Это шанс изменить свою жизнь, Коль. Понимаешь?       Он молча кивнул, а я сжала его руку, чтобы подчеркнуть серьезность своих слов.       — И кем ты планируешь туда устроиться? — осторожно спросил Коля, явно не понимая, к чему я клоню.       — Личным помощником президента, — с улыбкой ответила я, заранее предвкушая его реакцию.       Его глаза тут же расширились, и он чуть не поперхнулся от неожиданности.       — Секретаршей? — скривился он, как будто я только что объявила, что собираюсь работать официанткой в придорожной закусочной.       — Нет, — спокойно возразила я, не удержав лёгкой улыбки от его стереотипного представления. — Кофе там найдется кому делать.       Он продолжал смотреть на меня с легким скепсисом, но я уже приготовилась развеять его заблуждения.       — Личный помощник — это глаза, уши и левая нога руководителя, — пошутила я, подмигнув ему.       — Левая нога? — хмыкнул Коля, наконец начав расслабляться.       — Ну да. По сути, этот человек выполняет всю грязную работу, пока президент компании развлекается.       Я приподняла брови, чтобы подчеркнуть ироничность своего тона, но в глазах моего друга все еще читалась доля сомнения.       — Личный помощник не просто бумажки носит. Он сопровождает шефа на всех встречах, командировках и мероприятиях, — пояснила я, чувствуя, как внутри меня растет азарт. — Поэтому я должна выглядеть нормально, чтобы меня не стыдно было вывести в люди.       Коля задумчиво потер подбородок, словно пытаясь осмыслить услышанное.       — Ну, звучит круто, конечно, — неуверенно пробормотал он. — Но разве они возьмут… ну…       — Такую, как я сейчас? — перебила я его, чувствуя, как сердце сжимается от правды в его словах.       Он смутился и отвёл взгляд, понимая, что сказал не то.       — Вот именно поэтому я и хочу всё изменить, Коля, — твердо заявила я, снова привлекая его внимание. — Я знаю, что смогу справиться с этой работой. Осталось только сделать так, чтобы они увидели во мне человека, который подходит.       Мой голос звучал уверенно, хотя внутри всё сжималось от волнения. Коля вздохнул, посмотрел на меня с лёгкой улыбкой и сказал:       — Ладно, Пушкарёва, ты меня убедила. Если что, я буду твоим первым клиентом.       — Ещё бы, — рассмеялась я, чувствуя, как между нами вновь устанавливается лёгкость.       Я резко поднялась с кровати, чувствуя, как во мне кипит энергия. Время поджимало, и день обещал быть насыщенным.       — Всё, хватит разговоров! — заявила я, направляясь к шкафу. — Уже почти десять, у нас много дел.       Коля поднялся с кровати, всё ещё слегка озадаченный моим напором.       — Иди домой и переоденься во что-нибудь более-менее приличное, а я попробую откопать что-то нормальное в своих вещах. — Я скептически взглянула на свой гардероб. — Чтобы нас не выгнали из первого же приличного магазина.       — Хорошо, — покорно согласился он.       — Встретимся возле подъезда через 30–40 минут.       — Отлично, тогда до встречи.       — До встречи, — кивнула я, провожая его до двери.       Как только за ним захлопнулась дверь, в коридоре раздался голос отца, от которого я чуть не вздрогнула.       — А куда это вы собрались? — его строгий тон мгновенно испортил моё настроение.       — Дела, — отрезала я и, не дожидаясь продолжения, быстро закрылась в своей комнате, едва успев захлопнуть дверь перед его раздраженным:       — Екатерина!       Я прислонилась к двери, выдохнула и попыталась игнорировать бурю негодования, которую он наверняка раздувал у меня за спиной.       — Успокойся, — тихо сказала я себе, направляясь к шкафу.       Распахнув дверцы, я уставилась на унылый ряд вещей, словно на кладбище моды.       — Ну что же мне выбрать сегодня? — пробормотала я, начиная методично перебирать одежду.       Пальцы сами собой отбрасывали в сторону вещи, которые, как я тут же решила, отправятся на помойку. Каждый предмет будто вопил о безвкусице и зажатости, которые отец навязывал все эти годы.       Вдруг мне на глаза попалось коричневое платье в белый горох. Я остановилась, разглядывая его. Длина — чуть ниже колена, высокий воротник. Конечно, ни малейшего намека на декольте, но зато без ужасных рюшей и прочих украшательств.       — Ну, хоть что-то, — пробормотала я с кривой улыбкой.       Сняв с вешалки платье, я надела его и подошла к зеркалу. Отражение встретило меня строгим, почти консервативным образом, но это было лучшее из того, что я могла найти.       — На сегодня пойдёт, — вынесла я вердикт своему отражению.       Бросив быстрый взгляд в окно, я прикинула погоду. На улице не казалось холодно, поэтому кардиган решила не брать. Да и, честно говоря, нормального всё равно не было.       Я нашла новые капроновые колготки телесного цвета в глубине ящика. Быстро надела их, почувствовав, как мягкий материал обтянул ноги, придавая им более ухоженный вид. Расчесала волосы, проведя пальцами по их длине, и решила оставить их распущенными — так я выглядела чуть женственнее, даже без макияжа.       — Косметики нет… — вздохнула я, изучая свое отражение в зеркале. — Ну и ладно.       Быстро закинула в сумку телефон и деньги, напомнив себе, что нужно обязательно зайти в обменник и обменять евро. Кроме того, я добавила в список задач покупку нового телефона, ноутбука и удобного рюкзака.       — Всё, пора выходить, — сказала я себе, натягивая черные лодочки.       Я старалась двигаться быстро и бесшумно, надеясь избежать встречи с отцом. Но едва я открыла дверь своей комнаты, как услышала тяжёлые шаги и раздраженный голос.       — Екатерина! Как ты смеешь меня игнорировать?! — отец буквально вылетел из кухни, его лицо пылало яростью.       Я резко остановилась, выпрямилась и встретила его взгляд.       — Папа, — начала я устало, сдерживая желание просто пройти мимо. — Я не хочу с тобой разговаривать, когда ты обращаешься ко мне в таком тоне.       Мои слова словно разозлили его ещё больше, но я уже решила, что не отступлю.       — Твоя дочка выросла. Хватит, — продолжила я твёрдо, стараясь не поддаваться дрожи, которая нарастала где-то внутри. — Мне не 10 и даже не 16. Сразу предупреждаю, что я собираюсь заняться собой и устроиться на нормальную работу. Постоянные скандалы терпеть я не собираюсь, поэтому буду искать отдельное жилье ближе к работе.       Отец замер, его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Казалось, что тишина в квартире вот-вот взорвётся, как перетянутая струна.       — Ты... — начал он, его голос срывался от злости.       Я видела, как он борется с собой, но не собиралась ждать, чем это закончится.       — Всё. Пока, папа. — Я развернулась на каблуках и направилась к входной двери.       — Екатерина! — он выкрикнул моё имя так громко, что, казалось, стены дрогнули.       Я не обернулась. Одним движением выскочила из квартиры, захлопнув за собой дверь.       Сердце бешено колотилось, но с каждым шагом по лестнице вниз я чувствовала, как нарастает облегчение.       — Ну что, начало положено, — пробормотала я, шагнув на улицу и вдохнув свежий утренний воздух.