Я умерла, чтобы проснуться...

      Борис наблюдал за смущенным Колей, ловя каждую эмоцию, что появлялась в его взгляде. Он видел растерянность, тревогу, слабую тень сопротивления… но не отторжение. Это дало ему решимость сделать следующий шаг.       Медленно, без резких движений, он протянул руку и накрыл ладонь Николая своей. Теплой, сильной, но на удивление мягкой.       Коля замер.       Тонкие, длинные пальцы Бориса осторожно сомкнулись вокруг его руки, чуть сжали, будто давая возможность отстраниться, если ему этого не хочется. Но Коля не дернулся. Он смотрел вниз, на их сцепленные пальцы, и не мог понять, что чувствует.       Чужая кожа была приятной на ощупь — теплой, бархатистой, с легкой шершавостью мужских ладоней. Его пальцы привычно ожидали грубости, но вместо этого почувствовали что-то странно… нежное.       И когда Борис медленно, почти невесомо, провел кончиком большого пальца по внутренней стороне его запястья, Николай вздрогнул. Тонкий разряд пробежал от точки прикосновения прямо в центр груди, заставляя дыхание перехватить на секунду.       Он резко поднял взгляд.       Борис смотрел на него внимательно, открыто, без тени насмешки или игры. Только искренность. Только смятение, смешанное с желанием.       — Николай… — голос его был низким, чуть хриплым. — Извини меня за мое поведение. Я плохо себя контролирую. Рядом с тобой я теряю голову.       Мужчина чуть сжал его пальцы, словно укрепляя связь.       — У меня такое впервые.       Коля замер, все еще не отводя взгляда.       Он не был уверен, как должен реагировать. Сердце стучало гулко и рвано, а в висках пульсировала странная смесь тревоги и волнения.       Он никогда раньше не задумывался об этом. О том, каково это — чувствовать нечто подобное к другому мужчине.       — А я… — он сглотнул, словно с трудом подбирая слова. — Никогда не думал, что меня может взволновать… другой мужчина.       Он не пытался убрать руку.       И когда Борис чуть сильнее провел пальцами по его запястью, по спине пробежали мурашки.       Было страшно. Неопределенно.       Когда я вернулась к столику, передо мной развернулась картина, которая заставила меня мысленно закатить глаза.       Коля и Борис сидели напротив друг друга, и между ними повисла такая напряженная тишина, что, казалось, воздух сгустился. А главное — их руки…       Их пальцы были переплетены всего на секунду, но я отчетливо увидела это мгновение. Увидела, как Коля вздрогнул, осознав, что я застала их в таком виде, и резко выдернул свою руку, будто обжегшись.       "Черт. Надо было дольше погулять."       Я удержалась от вздоха, но внутри улыбнулась. Что бы тут ни произошло, судя по их взглядам, разговор был важным.       Борис перевел на меня глаза — в его взгляде не было раздражения, только какая-то оценивающая мягкость, будто он пытался понять, что я думаю. А вот Коля…       Коля выглядел так, словно только что его застали за чем-то запретным. Щеки пылали, взгляд метался, но в нем читалась несомненная благодарность за мое своевременное возвращение.       Я поджала губы, с трудом сдерживая смешок.       — Я не помешала? — с нарочито невинным выражением поинтересовалась я, кокетливо приподняв бровь.       — Нет, ты вовремя. — неожиданно тихо сказал Борис, будто окончательно возвращая себя в реальность.       А потом добавил, криво усмехнувшись:       — Рыба еще не успела остыть.       И Коля торопливо потянулся к своей вилке, только чтобы скрыть дрожь в пальцах.       Я тоже решила не откладывать дегустацию и осторожно взяла кусочек рыбы, окунув его в сливочный соус. Как только я положила его в рот, нежное мясо буквально растаяло на языке, пропитавшись изысканным сочетанием специй и сливочной нежности.       — О, рыба действительно потрясающая, — выдохнула я, прожевав и наслаждаясь послевкусием. — По-моему, даже моя мама ни разу не готовила такую вкуснятину. А она у меня настоящая волшебница на кухне!       Борис усмехнулся, наблюдая за моей реакцией:       — Олегу будет приятно услышать такую похвалу. Обычно маму очень сложно переплюнуть.       Я задумчиво крутила в руках вилку, а потом, поймав момент, когда Борис сделал глоток чая, с любопытством спросила:       — Может, расскажешь что-то о себе? Например, как начиналась твоя карьера… И, кстати, сколько тебе лет?       Мужчина поставил стакан на стол, лениво откинулся на спинку стула и прищурился, словно что-то обдумывая.       — А на сколько я выгляжу? — с легкой игривостью спросил он, убирая ладонью челку со лба.       Я внимательно посмотрела на его ухоженное лицо, слегка приподнятые в улыбке губы и задумчивый взгляд серых глаз. На вид он и правда казался молодым — без явных морщин или следов усталости, присущих многим бизнесменам.       — Я бы не дала тебе больше двадцати пяти, — честно призналась я, но тут же добавила, прищурившись: — Но учитывая твои достижения… явно больше.       Борис рассмеялся, довольный таким ответом.       — Да, ты права. Мне 32. Но спасибо за комплимент, — он слегка наклонил голову, будто принимая похвалу. — При правильном уходе за кожей можно долго сохранять молодость.       — Ага, еще один секрет успешного мужчины раскрыт, — хмыкнула я.       Но прежде чем я успела сказать что-то еще, Коля, до этого молчавший, неожиданно тихо пробормотал:       — Тебе действительно не дашь больше двадцати пяти…       Я поймала его взгляд, и он тут же отвел глаза, сосредоточившись на своей тарелке.       А Борис, похоже, заметил это так же, как и я. Только вместо смущения на его лице мелькнул едва заметный, почти самодовольный огонек.       — Ну, вам обоим я бы не дал больше двадцати, — уверенно сказал Борис, прищурившись, будто бы еще раз оценивая их лица. — Но если учесть, что вы закончили университет, Катерина успела поработать в Германии, а Николай столько лет варится в трейдерской кухне… Думаю, вам около двадцати трех-четырех.       Я кивнула, прокручивая в голове даты.       — Мне в декабре будет двадцать четыре, — сказала я, невольно улыбнувшись. Забавно, но в той жизни у меня был день рождения в тот же день. — А Коле уже исполнилось в июне.       Борис довольно усмехнулся:       — Значит, я не ошибся.       Но в этот момент его взгляд пересекся с взглядом Николая.       Коля смотрел на него как-то странно. Не так, как раньше — не смущенно, не исподлобья. Его выражение стало задумчивым, даже немного изучающим. Он словно что-то оценивал, взвешивал про себя. Что-то его явно беспокоило. Ждал ли он другой реакции? Или его действительно волновала разница в возрасте?       Борис слегка склонил голову набок, не спеша отводить взгляда, словно ждал, заговорит ли Николай.       Коля дернул уголками губ, будто хотел улыбнуться, но в последний момент передумал, отвернулся и потянулся к стакану с холодным чаем.       Воздух между ними вдруг стал чуть гуще, будто пропитался неясными, несформированными мыслями.       Я сделала вид, что ничего не заметила, но внутри меня зашевелилось предчувствие: здесь явно завязывалось нечто романтичное.       Борис задумчиво обвел взглядом стол, словно мысленно переносился в прошлое, вспоминая свою историю.       — Я родом из Владивостока, — начал он, на удивление решив рассказать все с самого начала. Его голос звучал ровно, но я заметила, как он чуть сжал пальцы на вилке. — Отца я никогда не знал. Он был всего лишь туристом, который приехал на отдых и… решил развлечься с местной красавицей.       Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.       — Внешностью я пошел в маму. И, кстати, волосы у меня натурального цвета, а то все постоянно сомневаются. — Он чуть тряхнул челкой, будто подтверждая сказанное.       Коля слегка улыбнулся, но не перебивал.       — С детства я был невероятно общительным, душой любой компании. Мне это нравилось, но со временем люди стали ожидать от меня определенного поведения. Всегда веселый, всегда уверенный… — Борис криво улыбнулся и посмотрел на стакан с холодным чаем, словно оценивая, стоит ли продолжать. — В какой-то момент я устал. Просто устал. И спрятался ото всех в художественной школе. Там было спокойно, там никто не требовал от меня быть кем-то, кем я не являлся.       Его голос звучал ровно, но в нем появилась чуть заметная хрипотца.       — На школьных тусовках я появлялся редко, просто чтобы обо мне не забыли. Но тогда я научился носить маску. Люди видели то, что я позволял им видеть. Все, кроме мамы. Только она знала меня настоящего.       Он замолчал, на секунду плотно сжав губы. В его глазах мелькнула боль, мгновенная, но ощутимая.       — Но в итоге и она ушла…       — Эй… — неожиданно раздался тихий голос Коли.       Мы оба повернулись к нему, и я с удивлением увидела, как он накрыл ладонью руку Бориса.       — Ты не обязан нам это рассказывать, — мягко сказал Коля. В его глазах не было жалости — только искреннее понимание.       Борис посмотрел на их сомкнутые руки, словно впервые осознав, что сказал больше, чем собирался.       — Знаю, — тихо ответил он и, чуть сжав пальцы Коли, благодарно кивнул.       Я незаметно выдохнула.       Коля не был готов увидеть Бориса таким открытым… таким беззащитным. Но он не отстранился. И это значило больше, чем любые слова.       Борис чуть опустил голову, словно пряча взгляд, но продолжил, будто слова сами вырывались наружу.       — Это был мой школьный выпускной… — его голос звучал глухо, словно он говорил не с нами, а с кем-то в прошлом. — Мы гуляли всю ночь, пляжная тусовка. Друзья веселились, кто-то напивался, кто-то целовался у костра… А мне было некомфортно. Вдвойне. Я все время чувствовал странное напряжение, будто что-то не так…       Он провел ладонью по лицу, как будто стирая прилипшие воспоминания.       — Когда я вернулся домой под утро, в квартире было тихо. Слишком тихо. Я зашел в ее комнату… — его пальцы побелели от сжатия. — Она уже не дышала. Ее тело почти остыло.       Борис резко выдохнул, как будто сказанное жгло ему горло.       — Это была моя маленькая смерть.       Повисла тяжелая тишина.       — Так, стоп. — Коля вдруг крепче сжал его руку, заставляя Бориса поднять на него удивленный взгляд.       В глазах моего друга больше не было растерянности или смущения — только решимость и… что-то еще, что я пока не могла точно определить.       — Давай отойдем, — сказал он твердо. — Здесь есть уединенное место?       Борис не сразу ответил, кажется, все еще переваривая неожиданную реакцию Коли.       — Да… — наконец кивнул он, явно не ожидая такого поворота.       Коля встал, не разжимая их рук, и потянул мужчину за собой.       — Веди. — Это не было просьбой.       Я все еще пыталась осознать, что только что произошло, когда Коля бросил мне короткий взгляд:       — Катя, не скучай. Мы ненадолго.       Я только кивнула, не находя слов.       Да и что я могла сказать?       Мой друг, который всегда избегал лишних эмоций, сейчас был готов сделать что-то, что выходило далеко за пределы его обычного поведения.       И Борис… Борис смотрел на него так, будто видел перед собой что-то невероятное.       Что-то важное.       Мужчина привел Николая к одному из многочисленных балкончиков, отведенных под курилки и уединения гостей.       Коля вышел первым и остановился у перил, слегка опершись на них ладонями. Ветер мягко шевелил его волосы.       Балкон открывал завораживающий вид на город, залитый теплым дневным светом. Внизу кипела жизнь — автомобили плавно текли по дорогам, крошечные фигурки людей спешили по тротуарам, а где-то вдалеке сверкала гладь реки, отражая лучи солнца. Воздух здесь был свежим, прохладным, но пропитанным тонкими ароматами из кухни: смесью свежего хлеба, приправ и только что обжаренного мяса.       Парень глубоко вдохнул, затем достал из кармана пачку сигарет и небрежно вытряхнул одну.       — С самого утра хотел закурить, — пробормотал он, зажимая сигарету губами.       Борис, появившись рядом, бросил на него задумчивый взгляд.       — Ты полон сюрпризов, — усмехнулся он. — Угостишь?       Коля молча протянул ему пачку, затем щелкнул зажигалкой, прикрывая пламя от ветра ладонью. Огонек вспыхнул, и Борис плавно затянулся, чуть прищурившись от удовольствия.       На мгновение их пальцы соприкоснулись.       — На самом деле, я курю редко, — признался Коля, пуская в воздух тонкую струю дыма с запахом ментола. — Даже Катя об этом не знает. Никто, в принципе.       — Иногда сигарета помогает, особенно после тяжелого дня, — заметил Борис, делая глубокую затяжку.       Он шагнул ближе, почти вплотную, и Коля невольно почувствовал, как его дыхание касается шеи.       — Зачем мы здесь, Николай? — голос Бориса звучал тихо, но в нем было что-то неуловимо подкупающее. Вопрос прозвучал возле самого уха, чужие губы слегка задели нежную кожу, посылая электрический заряд вдоль позвоночника.       Коля вздрогнул, сжимая в пальцах сигарету.       Пальцы крепче вцепились в металлические перила, словно он искал точку опоры. Только непонятно, то ли желая отстраниться, то ли наоборот боялся податься назад в поисках более тесного контакта.       — Я… — голос его прозвучал хрипло. Он быстро сглотнул, чувствуя, как сердце неровно стучит в груди.       Борис не двигался, просто стоял, дожидаясь ответа.       — Ты… ты не должен был говорить это… про свою мать, про себя, — наконец выдохнул Николай.       Он повернулся к Борису лицом, встречаясь с его взглядом.       И в этот момент что-то внутри него дрогнуло.       Борис смотрел слишком внимательно. Без насмешки, без высокомерия — просто внимательно.       — Почему? — тихо спросил он.       Коля отвел взгляд на городскую панораму, где далекие крыши домов блестели под солнцем, а затем снова посмотрел в эти внимательные глаза.       — Потому что теперь я вижу тебя настоящего.       Борис замер.       В воздухе повисла тишина, приглушенная только звуками улицы внизу.       Коля нервно сглотнул.       — И это… — он выдохнул, глядя в эти внимательные глаза, — это чертовски опасно.       Борис ничего не сказал. Он лишь медленно поднял руку, легким движением выбивая пепел с сигареты, а затем, будто невзначай, кончиками пальцев задел запястье Коли.       И в этот момент даже теплый дневной воздух казался пропитанным электричеством. Внизу бурлила жизнь, но здесь, на шестнадцатом этаже, все казалось далеким, словно находилось в другом мире.       Коля стоял, опершись ладонями о металлические перила, уже не глядя на Бориса. В груди странно сжималось, а в висках пульсировало осознание — он сказал слишком много.       Но тишина затянулась, и в какой-то момент Борис все-таки задал вопрос, которого Коля так боялся:       — Почему?       Голос его был глубоким, чуть приглушенным, и от этого только сильнее пробирал до мурашек.       Коля сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.       — Потому что ты слишком прекрасен, чтобы быть настоящим, — наконец, выдохнул он, глядя куда-то в сторону, лишь бы не встречаться с его взглядом. Голос звучал тихо, почти неуверенно. — Иногда мне кажется, что я все еще сплю.       Он бы поклялся, что Борис улыбнулся, но не осмелился проверить. Напряжение между ними стало почти осязаемым.       И вдруг он почувствовал легкое, едва заметное прикосновение к своему подбородку. Теплые пальцы мягко коснулись кожи, заставляя его невольно вздрогнуть.       — Посмотри на меня, — прошептал Борис.       Коля медленно повернул голову под его нежным, но настойчивым движением. Их взгляды встретились, и мир словно замер.       Борис смотрел внимательно, сосредоточенно, и в его глазах не было ни насмешки, ни иронии — только мягкое, чуть странное выражение.       — Я реален, Николай, — тихо, но твердо произнес он. — Ты не спишь.       Коля с трудом дышал.       — За эти годы я научился видеть людей насквозь. Ты и Катя… Вы другие. Искренние. Настоящие. Живые. И поэтому я захотел быть таким же. Для вас. Для тебя.       Его пальцы чуть сжались, поглаживая кожу, а затем большим пальцем он медленно провел по нижней губе Коли.       Коля рефлекторно задержал дыхание, чувствуя, как тело предательски отзывается на этот жест — легкое покалывание разлилось по коже, мурашки пробежали по позвоночнику.       Он не знал, что сказать.       Не знал, как отреагировать.       Только одно было ясно — это уже изменило что-то между ними.       Коля отстранился и молча затушил сигарету в стеклянной пепельнице, будто принимая какое-то окончательное решение. Его пальцы дрожали — едва заметно, но достаточно, чтобы почувствовать собственное волнение. В воздухе витал легкий аромат свежесваренного кофе, специй и ментола, но Коля различал только одно — терпкий, будоражащий запах Бориса, от которого внутри все сжималось.       Следующее движение было скорее порывом, чем осознанным поступком.       Коля шагнул вперед, преодолевая последние сантиметры между ними, и… обнял Бориса.       Решительно, крепко, прижимаясь к нему всем телом.       Борис затаил дыхание.       Тепло его ладоней сквозь ткань пиджака, ощущение сильных рук на спине — все это было настолько реальным, что Коля сам испугался собственной смелости. Но отступать уже не хотелось. Он склонился ниже, касаясь носом шеи мужчины, глубоко вдыхая его аромат.       Борис все еще стоял, напряженный, не двигаясь, словно пытаясь осознать, что происходит.       — Я сожалею о твоей утрате, — глухо произнес Коля, голос звучал низко, почти срываясь на шепот. — И о том, что это случилось так рано.       Он почти не осознавал, что губы коснулись чужой кожи – невесомо, мимолетно, но этого хватило, чтобы ощутить, как под пальцами напряглась спина Бориса.       Воздух между ними наэлектризовался.       — Что ты со мной делаешь? — простонал Борис, его руки вдруг крепче сжали плечи Коли, удерживая его на месте.       Парень вздрогнул от этого хриплого, дрогнувшего голоса и едва ощутимого напряжения в руках мужчины. Он хотел было отстраниться – инстинктивно, резко, но Борис не позволил.       Наоборот, его хватка только усилилась.       Еще мгновение — и Коля почувствовал, как сильные руки обвили его талию, прижимая ближе, сильнее, будто бы Борис боялся, что он исчезнет, если ослабит хватку.       Где-то в глубине зала раздался негромкий звон посуды, кто-то рассмеялся за соседним столиком, но здесь, на этом балконе, реальность сжалась до ощущения горячего дыхания на своей коже и бешеного стука сердца.       Коля медленно прикрыл глаза.       Это было слишком… хорошо.       Непонятно, сколько они так простояли. Время потеряло всякое значение, растворившись в тепле объятий и глухом стуке сердец.       Борис чувствовал, как Николай дышит — медленно, глубоко, будто стараясь запомнить этот момент, вжиться в него, позволить себе остаться здесь чуть дольше.       Но реальность неумолимо звала обратно.       Катя все еще ждала их за столиком. Олег, вероятно, уже нес следующее блюдо и рассчитывал увидеть их реакцию. Да и с Колей у них еще будет время — время, чтобы разобраться в происходящем, время, чтобы прочувствовать друг друга.       Просто не сейчас.       Поэтому Борис первым зашевелился. Осторожно, не торопясь, он разжал руки, отступая, и сразу же почувствовал, как прохладный воздух заполнил пространство между ними, заменяя тепло чужого тела.       Коля не шевелился.       Он смотрел на него немного рассеянным, затуманенным взглядом — будто все еще не до конца осознавая, что происходит.       Борис невольно задержался, ловя каждую деталь: чуть приоткрытые губы, напряжение в линии скул, этот едва уловимый голод в глазах, который он боялся спугнуть.       Красивый.       Настоящий.       И в этот момент ему так хотелось его поцеловать…       Но нет.       Рано.       Нельзя спугнуть.       И так все происходит слишком быстро.       Хотя Коля сам тянется к нему, сам стирает границы между ними.       Борис глубоко вдохнул, восстанавливая самообладание, и, поймав взгляд парня, мягко улыбнулся.       — Спасибо, — тихо, но уверенно произнес он, возвращая их к тому, на чем остановился разговор..       Коля моргнул, словно вынырнув из каких-то собственных мыслей, и чуть дернул уголками губ в ответ.       — Идем? — спросил Борис, делая шаг назад, давая тому пространство.       — Да, — выдохнул Николай, с трудом отводя взгляд.       И все же, прежде чем они покинули уединенный балкон, Борис краем глаза заметил, как парень на секунду сжал пальцы, будто силясь удержать ощущение его прикосновения чуть дольше.