Я умерла, чтобы проснуться...

      Я сидела за столиком в одиночестве, лениво водя вилкой по тарелке. В ресторане царила уютная, приглушенная атмосфера: негромкие разговоры, звон бокалов, мягкий гул города за панорамными окнами.       Бориса с Колей не было уже минут двадцать.       И знаете, я была этому даже рада.       Если они задержались, значит, разговор получился важным. Настолько, что даже Коля не сбежал. А ведь он обычно не любит затягивать личные темы. Надеюсь, потом расскажет… Или хотя бы даст понять, что все в порядке.       Я отложила вилку и взяла стакан с холодным соком. Сделала небольшой глоток, смакуя легкую кислинку, после чего вернулась к еде.       Попробовала рыбу — нежная, идеально пропитанная сливочным соусом. По ложке каждого салата — свежесть и тонкий баланс вкусов приятно удивляли. Паста с креветками просто таяла во рту, оставляя едва уловимый аромат чеснока и пряностей.       Каждое блюдо было совершенством.       Прошло еще минут десять.       Я глубоко вздохнула, откинулась на спинку стула и бросила взгляд на двери балкона, где пропали Коля с Борисом. Тишина.       «Ну и где же вы?»       С легким вздохом я поднялась и прошлась вдоль стеклянного ограждения, наслаждаясь видом.       Город под ногами раскинулся в переливающемся море огней. Небо окрасилось в теплые оттенки уходящего солнца — день незаметно скользнул в вечер.       Ветер мягко тронул пряди моих волос, принося с собой запах нагретого асфальта и сладковатый аромат цветов с летних террас.       Мобильный зазвонил неожиданно, заставив меня вздрогнуть.       Я посмотрела на экран.       Дом.       На секунду даже удивилась, что звонок раздался только сейчас.       «Ну что ж…» — подумала я, поднося телефон к уху.       — Алло! — ответила я на звонок.       — Екатерина! — сразу гаркнул отец так громко, что я невольно отстранила трубку. — Ты где пропадаешь целый день? Почему пропустила обед?       Я закатила глаза, стараясь не раздражаться.       — Папа, я была занята. Обедаю с друзьями в ресторане.       — А что, мать уже плохо кормит?! — его голос зазмеился раздраженным шипением. — И с какими это ты друзьями ходишь по ресторанам?!       Я устало вздохнула, прикрывая глаза. Ну почему каждый мой шаг обязательно должен быть предметом допроса?       — Папаааа… — простонала я, давая понять, что этот разговор совершенно лишний. — Я с Колей.       В этот момент со стороны столика раздался другой голос, и я машинально обернулась.       — Тааак… А где все?! Для кого я это все готовил?       Возле нашего столика стоял мужчина в безупречно белом поварском костюме. Высокий, уверенный, с чуть расслабленной осанкой, он словно невзначай оперся рукой о бедро. В нем чувствовалось спокойное достоинство человека, привыкшего держать все под контролем, но сейчас его внимание было сосредоточено на мне.       Его внешность моментально приковывала взгляд. Четко очерченные скулы, сильная линия подбородка, но больше всего меня зацепили его глаза. Глубокие, насыщенно-синие, с легким раскосом, который выдавал азиатские корни. Эти глаза смотрели прямо на меня, изучая, оценивая…       Я замерла, чувствуя, как на мгновение перехватывает дыхание.       Черт.       — Так, папа, мне нужно идти. Увидимся вечером, — быстро выпалила я и тут же отключила звонок, не дожидаясь очередной порции недовольства.       Повар чуть склонил голову набок, продолжая внимательно меня разглядывать. В его взгляде не было раздражения, скорее легкая тень усмешки и… интерес?       Я торопливо спрятала телефон в сумку, выпрямилась и улыбнулась, стараясь выглядеть как можно более непринужденно.       — Добрый день, — произнесла я, делая шаг ближе. — Я Катерина. Пришла вместе с Борисом и еще одним другом. Я так понимаю, вы Олег?       Мужчина чуть приподнял брови, словно оценивая, как я держусь, а потом медленно кивнул.       — Добрый… — протянул он, и голос его оказался таким же выразительным, как и внешность. Глубокий, немного тягучий, будто он смаковал каждое слово. — Да, я Олег. Шеф-повар. И, между прочим, лучший друг Бориса.       Он чуть усмехнулся, будто этим титулом даже гордился.       — Где он сам, кстати? — добавил он, теперь уже с заметной долей любопытства.       Олег не сводил с меня внимательного взгляда, но в нем не было ни намека на романтический подтекст — только спокойное, почти изучающее выражение.       — И не напрягайтесь так, — наконец, проговорил он с легкой усмешкой. — Мой интерес чисто эстетический. Над вами явно недавно поработал Борис.       Я чуть дернулась, но он продолжил, не давая вставить слово:       — Вы все еще чувствуете себя неуверенно в новом облике, это заметно. Но не беспокойтесь, я счастливо женат. — Он спокойно продемонстрировал руку с обручальным кольцом. — Поэтому не претендую.       Он говорил спокойно, чуть насмешливо, но совершенно без нажима. Будто хотел сразу расставить границы и дать понять — он не опасен.       — Хоть мне и интересно, чем вы так зацепили Бориса, — добавил Олег, окидывая меня задумчивым взглядом. — Он никогда никого не приводит. Всегда один.       Я непроизвольно сжала пальцы на спинке стула.       — Грустно это слышать, — неожиданно тихо произнесла я, будто проговаривая нечто большее, чем просто ответ на его слова.       Олег взглянул на меня чуть пристальнее, затем коротко усмехнулся, словно в знак согласия.       — Согласен, — кивнул он, но в его голосе проскользнуло что-то, похожее на сожаление.       На мгновение между нами повисло молчание, но оно не было неловким — скорее задумчивым.       Затем повар чуть качнул головой в сторону панорамных окон:       — Я так понимаю, он уединился в курилке с вашим другом?       Я неуверенно кивнула, хотя ответ был очевиден.       — Давайте присядем, — предложил Олег, жестом указывая на столик. — Пока они там… решают свои вопросы.       И в его голосе мелькнул тонкий намек на что-то большее.       — Это настолько очевидно? — с легким удивлением приподняла я брови.       Олег усмехнулся, скрестив руки на груди.       — Их нет уже полчаса. — подтвердила я и покачала головой, задумчиво глядя в сторону выхода на балкон.       — Тогда ваш друг знатно зацепил Бориса, — с довольной улыбкой отметил повар.       В его голосе не было осуждения, скорее легкая тень понимания.       — Как вам мои блюда? — сменил он тему, кивнув на стол, где я оставила аккуратно разложенные приборы. — Смотрю, вы уже успели попробовать все.       Я тут же оживилась, вспоминая насыщенные вкусы.       — Я в восторге! — искренне призналась, подаваясь чуть вперед. — Никогда раньше ничего подобного не пробовала. Прекрасное сочетание вкусов, текстур… А послевкусие — фантастическое!       Олег одобрительно кивнул, слушая мои впечатления.       — Даже моя мама не смогла бы сделать ничего подобного, — добавила я, улыбаясь. — А она у меня, между прочим, волшебница в кулинарии.       Глаза Олега на мгновение блеснули от удовольствия, и он широко улыбнулся.       — Самая лучшая похвала для повара! — не скрывая радости, ответил он.       Затем встал и, как бы между прочим, кивнул назад.       — А я, кстати, привез мясо и десерт со своим фирменным кофе.       Я перевела взгляд и только теперь заметила за его спиной элегантную сервировочную тележку, на которой стояли накрытые блюда и небольшой кофейник.       — Ого… — выдохнула я. — После всего этого великолепия я даже боюсь представить, насколько вкусным будет десерт.       — Давайте проверим, — усмехнулся Олег и начал неспешно расставлять передо мной новые блюда, одновременно убирая лишнюю посуду. Его движения были плавными, отточенными, как у человека, который привык к кухонной суете, но умеет находить в ней особую гармонию.       Я с интересом наблюдала за тем, как он ловко снимает крышки, выпуская в воздух насыщенные ароматы. Глубокий пряный запах мяса смешался с чем-то сладковатым — видимо, это был десерт.       Как раз в этот момент за моей спиной раздались уверенные шаги.       — Олег? — раздался слегка удивленный голос Бориса. — Ты решил почтить нас своим вниманием?       Я повернулась к подошедшим мужчинам.       Борис и Коля наконец вернулись. И хотя они явно привели себя в порядок, в их облике все еще ощущался какой-то неуловимый оттенок… Я даже не могла сразу определить, что именно бросалось в глаза. Но Олег понял это мгновенно.       Я видела, как он внимательно переводит взгляд с одного на другого, прищуриваясь, словно оценивая что-то, и уголки его губ чуть дернулись вверх. А затем я поймала выражение его глаз — и вот тогда все стало ясно.       Олег окончательно убедился: Борис знатно попал.       Перед ним не было привычной безупречной маски стилиста, и даже если внешне Борис держался расслабленно, его взгляд выдавал слишком многое. Глаза горели живым интересом, каким-то странным внутренним светом — и, возможно, даже легким остаточным возбуждением.       Олег хмыкнул, но не стал комментировать. Вместо этого широко улыбнулся и весело сказал:       — Решил из первых уст узнать, как вам мои новые блюда.       Он кивнул в сторону сервированного стола и добавил, чуть пожав плечами:       — Ну и заодно с вами пообедаю. А то верите или нет, но за целый день могу ничего толком не съесть. Перебиваюсь только пробами.       — Теперь понятно, почему ты такой худой, — с усмешкой заметил Борис, присаживаясь за стол.       Олег лишь фыркнул, но промолчал. Вместо этого повернулся к Коле и протянул руку.       — А вот с вами мы еще не знакомы. Олег.       Коля на мгновение задержался, но затем протянул свою руку в ответ.       — Николай, — представился он и, немного улыбнувшись, добавил: — И можно на «ты».       Олег кивнул, крепко пожимая его ладонь.       — Договорились.       В его глазах на мгновение мелькнуло что-то понимающее, но он быстро вернул себе привычную легкость.       — Ну что, тогда давайте обедать, пока все горячее, — сказал он, разливая по чашкам ароматный кофе. — Заодно посмотрим, достоин ли этот десерт ваших хвалебных отзывов.       Я первой взялась за приборы, нетерпеливо отрезала кусочек мяса и отправила его в рот. И буквально замерла.       Густой, насыщенный вкус разлился по языку, мягкое, сочное мясо с легкой корочкой пропиталось терпким брусничным соусом, в котором тонко переплелись сладкие и кислые нотки. Это было не просто вкусно. Это было по-настоящему божественно.       Я не смогла сдержать стон удовольствия, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза.       — Ох… — выдохнула я, жуя медленно, смакуя каждую секунду.       Затем, справившись с эмоциями, поспешила сказать:       — Это просто… нереально! Вкус — фантастика. Мясо сочное, нежное, идеальная прожарка. И эта кислинка брусники… ммм… — я мечтательно закатила глаза.       Олег довольно рассмеялся, наблюдая за моей реакцией.       — Вот это я понимаю! — усмехнулся он. — Ты настоящий гурман, Катерина. И, главное, умеешь получать истинное удовольствие от еды.       Я улыбнулась, подцепив еще кусочек мяса, но вскоре заметила, что один из нас совсем не разделяет общего настроения.       Коля ел тихо, размеренными движениями, но было очевидно, что делает это на автомате. Он даже не поднимал взгляд от тарелки, сосредоточенно ковыряя гарнир вилкой. В глазах у него плескалась отстраненность, мысли явно были где-то далеко.       Я бросила быстрый взгляд на Бориса.       Он тоже это заметил.       Видно было, как стилист периодически бросает на Колю обеспокоенные взгляды. В его глазах читалось напряжение, но он не вмешивался — пока.       Олег тоже, похоже, уловил странную атмосферу за столом, но, будучи человеком тактичным, никак это не прокомментировал. Он лишь спокойно продолжил есть, время от времени бросая короткие, но внимательные взгляды на каждого из нас.       Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь ароматами яств, но где-то в груди все равно появилось легкое беспокойство.       Коля как будто почувствовал, что на него смотрят. Его вилка замерла над тарелкой, движения на секунду остановились. Затем он медленно поднял голову и встретился взглядом с Борисом.       Напряжение в воздухе сгустилось, словно между ними натянулась невидимая нить, вибрирующая от несказанных слов. Они молча смотрели друг на друга, изучая, словно пытаясь понять что-то важное без единого звука.       В глазах Бориса скользнул едва заметный вопрос.       Коля не отвел взгляда. Он будто искал что-то, взвешивал внутри себя… а затем, словно решившись, его плечи расслабились, на губах появилась легкая, но искренняя улыбка. Он спокойно откинулся на спинку стула, сделав глубокий вдох.       Что бы он там ни думал — решение, похоже, было принято.       — Прошу прощения, если что-то пропустил, — усмехнулся он, взяв в руки бокал с водой и сделав небольшой глоток. Затем перевел взгляд на Олега.       — Олег, а ты, кажется, действительно волшебник, — сказал он с живым интересом. — Блюда просто потрясающие. Так тонко угадать с сочетанием вкусов… это настоящий талант. Каждое блюдо тает на языке.       Он говорил вдохновленно, с неподдельным восхищением, и от этого Борису вдруг стало жарко.       Стилист невольно сглотнул, ощущая, как вязкая слюна тянется по горлу. Он знал этот тон. Этот взгляд. Это настроение. Николай сейчас был настолько естественным, настолько красивым в своей искренности, что Борис почти физически ощущал его эмоции на своей коже.       Олег чуть прищурился, незаметно переводя взгляд с одного на другого.       — Спасибо, Николай, — ответил он, улыбнувшись с хитринкой в глазах. — Такие слова особенно важны, когда сказаны с такой искренностью.       Затем он снова бросил взгляд на своего лучшего друга и мысленно хмыкнул.       Да уж. Борис попал. И, похоже, очень крепко.       Олег, довольный происходящим, продолжал наблюдать за компанией, но, заметив, как Борис будто завис, молча глядя на Колю, усмехнулся и решил вернуть его в разговор.       — А ты что скажешь, друг? — с легкой издевкой протянул он, поднимая бровь.       Борис чуть дернулся, словно очнувшись, но взгляда с Николая не отвел.       — Изумительно, — ответил он механически, голос прозвучал чуть глуше, чем обычно.       Но было очевидно: говорил он вовсе не о еде.       Коля едва сдержал смешок, но уголки губ предательски дрогнули, а щеки вспыхнули легким румянцем. Это был не румянец стыда или смущения — нет. Это было чистое, искреннее удовольствие от осознания того, что он кому-то настолько нравится.       Я, наблюдая за этой картиной, ощутила внутри что-то теплое и щемящее. Эта неловкость, наполненная электричеством. Эти взгляды, полные намеков. Их маленький, едва зарождающийся мир, в который никто другой не имел доступа.       Я решила переключиться и взяла чашку с горячим напитком. Осторожно поднесла ее к губам, вдохнула густой, терпкий аромат… и сделала глоток.       И тут же все исчезло.       Гул разговоров за столом, мягкие лучи солнца, шум далеких машин за панорамными окнами — все растворилось. Остался только этот вкус.       Глубокий, насыщенный, идеально сбалансированный. Тепло разлилось по всему телу, каждая нотка раскрывалась во рту, окутывая легкой сладостью и едва заметной горчинкой.       Господи.       Я застыла с чашкой в руках, прикрыв глаза, боясь спугнуть этот момент абсолютного вкусового блаженства.       Олег, конечно, это заметил.       — О, поплыл клиент, — усмехнулся он, явно довольный эффектом.       Я медленно открыла глаза, все еще немного ошеломленная.       — Это… это нереально вкусно, — наконец выдохнула я, с благоговением глядя на чашку, будто держа в руках не напиток, а чистое золото.       Хороший кофе — это моя вторая слабость после вкусного мяса.       Я снова сделала глоток, позволив напитку задержаться на языке чуть дольше, смакуя его, словно дорогой десерт.       — Я никогда не пила настолько идеальный кофе, — почти с благоговением произнесла я, медленно опуская чашку. — Что ты сюда добавил?       Олег, наблюдая за мной с явным удовольствием, скрестил руки на груди и ухмыльнулся:       — Как же я люблю людей, которые не боятся показывать истинные эмоции.       Он чуть подался вперед, заговорщически подмигнув:       — А ты попробуй сама угадать ингредиенты.       Я подняла брови. Ну что ж, вызов принят.       Осторожно сделала еще один глоток, позволяя вкусу полностью раскрыться. Закрыла глаза, сосредотачиваясь на каждом оттенке.       — Ну… — начала я задумчиво. — Это явно лучшая арабика, которую я когда-либо пробовала. Идеальная обжарка зерен, насыщенная, но без намека на горечь.       Олег чуть кивнул, но ничего не сказал, позволяя мне продолжить.       — Здесь есть алкоголь… — медленно протянула я, прищурившись. — Что-то сладкое, мягкое… Похоже на ликер.       В глазах повара мелькнуло уважение.       — Еще я чувствую ореховую горчинку, но не могу точно определить какую. Я редко ем орехи… — я нахмурилась, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. — Кедровые?       Олег слегка удивленно приподнял брови. Не каждый мог так точно разобрать вкусы.       — Даааа, — протянул он, чуть склоняя голову в знак признания. — Есть еще один секретный ингредиент. Сможешь угадать?       Я поднесла чашку к губам и сделала еще один осторожный глоток. Вкус был нежным, сливочным, но не таким, как у обычного молока. И тут меня осенило.       — Молоко… — задумчиво сказала я, а затем уверенно добавила: — Безлактозное. Я подняла взгляд на Олега, ловя на его лице тень удивления.       — У моего отца непереносимость лактозы, и он пьет только его. Я случайно как-то попробовала… Запомнила. Но напиток это не портит, наоборот — делает мягче.       Олег откинулся на спинку стула и, улыбаясь, пару раз хлопнул в ладоши.       — Удивительно. Такой точный вкус. Ты меня впечатлила, Катерина.       — Благодарю, — я улыбнулась в ответ на похвалу и придвинула к себе тарелку с лимонным чизкейком.       Его подача была удивительной: идеально ровный кусочек с глянцевым, чуть подрагивающим лимонным кремом, тонкой золотистой корочкой и воздушным слоем нежного творожного сыра. Рядом лежала ложечка ягодного соуса, а сверху — аккуратная цедра, свернутая тонкой спиралью.       — Никогда не видела чизкейк в таком исполнении, — заметила я, медленно проводя вилкой по гладкой поверхности. — Лимон… Это должно быть что-то освежающее.       Я аккуратно отколола первый кусочек и отправила его в рот.       Мягкость и плотность крема, кисло-сладкий вкус лимона, бархатная текстура… А затем, словно неожиданная волна, накатила легкая терпкость цедры, дополняя сладость идеальным балансом. Это было настолько… правильно.       Я зажмурилась, наслаждаясь моментом, а затем выдохнула:       — Ооо…       Положив вилку на край тарелки, я посмотрела на Олега с театральным укором:       — Ты меня убиваешь, — покачала я головой. — Я же теперь нигде не смогу нормально обедать. Всегда буду вспоминать твою кухню.       Шеф-повар рассмеялся, довольный реакцией.       — На то и расчет, — усмехнулся он, сцепив пальцы в замок. — Каждый повар хочет, чтобы к нему возвращались.       — Что ж, поздравляю, — я чуть наклонилась вперед и многозначительно посмотрела на него. — Теперь ты — моя новая зависимость.       — Но-но-но! — театрально всплеснул руками Олег, делая вид, что испуган. — Предпочту назвать тебя другом, а то жена испортит мою любимую сковородку, проехавшись ею по моей многострадальной голове. Пожалей, женщина!       Я рассмеялась громко и искренне, запрокидывая голову назад. Смех вырвался легко, как давно сдерживаемый поток, и было так приятно просто смеяться без оглядки, не думая о том, что кто-то посчитает это неприличным или неправильным.       Коля наблюдал за мной с мягкой улыбкой. Он видел, как я меняюсь буквально на глазах — сбрасываю с себя тяжесть ожиданий, как змея старую кожу. Уже не зажатая в рамках строгого отцовского контроля, я смеялась, наслаждалась моментом, позволяла себе быть живой.       Он знал, что мне нужно отдельное жилье, чтобы сохранить в себе эту свободу, это легкое счастье. Но он и представить не мог, что Борис уже предложил мне сдать в аренду его квартиру в столице.       Сегодня был, наверное, лучший день в его жизни.       Коля почувствовал это так остро, что внутри все сжалось. Как будто он вышел из долгого оцепенения, из какого-то сна, где просто плыл по течению. Но теперь он знал: он хочет большего. Он хочет жить по-настоящему, принимать решения, не бояться.       А ещё…       Ещё он встретил самого лучшего мужчину.       Эта мысль была такой ошеломляющей, что он даже замер на мгновение, просто наблюдая за Борисом. Никогда прежде он не задумывался о своих предпочтениях. Никогда не анализировал, что ему могут нравится мужчины. Это просто не приходило ему в голову.       Но сейчас…       Борис.       Он был другим. Не просто привлекательным, не просто интересным. Он был тем, кого хотелось касаться, кого хотелось чувствовать рядом.