Я умерла, чтобы проснуться...

      Когда мы наконец закончили с покупками и сели в машину, я ощутила приятную усталость. День был насыщенным, но таким воодушевляющим! Я взглянула на свои новые белоснежные кеды, удобно устроившиеся на ногах. Такие универсальные – подойдут практически ко всему. На коленях покоилась элегантная сумочка, а в пакете рядом лежали классические черные туфли на удобном каблуке. Теперь я чувствовала себя не просто обновлённой, а совсем другой — более уверенной, смелой.       Борис завёл двигатель и, бросив взгляд в зеркало заднего вида, уточнил:       — Домой?       Я тяжело вздохнула и кивнула.       — Да, Боренька. Думаю, пора. Родители уже несколько раз наяривали, а я не отвечаю. Лучше дома все сразу решить. — Я усмехнулась и назвала адрес.       Машина тронулась с места, и тут Коля заметил у Бориса над бардачком небольшой пакет.       — А это что? — с любопытством спросил он, кивая на него.       Борис загадочно улыбнулся и протянул пакет Коле.       — Это мой подарок вам. Открой и передай Кате её коробочку.       Мы с Колей переглянулись, одновременно удивлённые.       — Подарок? — хором переспросили мы.       Борис довольно кивнул.       — Да. Хоть вы и так хорошо пахнете, но хороший парфюм делает образ завершенным. Аромат — это то, что остается после вас, что запоминают окружающие.       Коля хмыкнул, но всё же потянулся к пакету и достал две небольшие коробочки с изысканным оформлением.       — Интересно, что ты для нас подобрал, — пробормотал он, передавая мне мою коробочку.       Я с замиранием сердца развернула упаковку и достала стильный флакон с элегантной гравировкой. Открыла крышечку и вдохнула аромат — нежный, утонченный, с легкими древесными нотками и едва уловимой сладостью. Этот запах был… моим. Тёплым, изысканным, женственным.       — Боже, Борис, он потрясающий… — прошептала я, прижимая флакончик к груди.       — Рад, что тебе нравится, дорогая, — улыбнулся он, а потом обернулся к Коле. — А ну-ка, Николай, попробуй свой.       Коля скептически приподнял бровь, но послушно снял крышку и пару раз брызнул на запястье. Он поднес руку к носу, глубоко вдохнул, и выражение его лица изменилось — сначала удивление, потом удовлетворение.       Запах был свежим, с легкими цитрусовыми нотами, но вскоре раскрылся теплыми древесными оттенками. Чувствовалась лёгкая горчинка ветивера, смешанная с тёплой кожаной нотой и едва уловимой сладостью. Он не был навязчивым, но оставлял за собой приятный, уверенный шлейф.       — Чёрт… Это реально круто, — признался он, снова вдыхая аромат. — Мужской, но не тяжёлый. Какой-то… стильный и живой.       — Именно этого я и добивался, — довольно кивнул Борис. — Запомните: идеальный образ — это когда внешность, стиль и аромат работают вместе. Теперь вы действительно завершены.       Я улыбнулась, рассматривая свой новый парфюм. Сегодняшний день был не просто походом по магазинам. Он стал чем-то большим — началом новой главы, в которой мы учились видеть себя и друг друга по-новому.       Машина мягко скользила по ночному городу, убаюкивая своим размеренным движением. Я, сидя на заднем сиденье, наконец позволила себе расслабиться. День был слишком насыщенным — эмоции, перемены, переживания… всё навалилось разом. Неудивительно, что усталость взяла верх. Я прислонилась к окну, веки стали тяжёлыми, и вскоре я задремала.       Борис бросил взгляд в зеркало заднего вида и с тёплой улыбкой заметил:       — Умаялась, принцесса.       Коля, сидя рядом на пассажирском сиденье, обернулся. Он с долей нежности посмотрел на подругу, а затем тихо вздохнул.       — Да, сегодня был непростой день. И он ещё не окончен, — сказал он, возвращая взгляд вперёд.       Борис чуть усмехнулся, но в его голосе прозвучала лёгкая обеспокоенность:       — Неужели ее отец так страшен в гневе?       Коля провёл ладонью по джинсам, словно собираясь с мыслями.       — Я не знаю, чего ждать, — признался он негромко. — Но он точно будет в шоке. И не факт, что отреагирует спокойно.       Борис задумчиво кивнул, обдумывая что-то про себя. Потом взглянул на Колю и предложил:       — Сходи с ней. Если начнёт буянить — пусть переночует у тебя. А завтра уже сможет переехать в мою квартиру. Тебе там тоже понравится. Пора сепарироваться от родителей. Помогать можно и на расстоянии, и в гости никто не запрещает ездить.       Коля удивленно посмотрел на него, но быстро осмыслил сказанное и кивнул.       — Думаю, так и сделаю, — тихо согласился он.       Некоторое время в машине царило молчание. В воздухе повисла приятная усталость, смешанная с осознанием, что день подходит к концу.       Борис бросил на Колю быстрый взгляд и спросил с легкой улыбкой:       — А ты сам как, Николай?       Коля провёл рукой по лицу, будто пытаясь прогнать накопившееся напряжение, и хмыкнул:       — Слишком много впечатлений. Я тоже устал.       Он сжал пальцы на колене, а потом добавил, уже более искренне:       — Но спасибо тебе за этот день. Правда.       Борис коротко улыбнулся, сосредотачиваясь на дороге.       — Всегда пожалуйста, — спокойно ответил он.       Машина мягко неслась вперёд, сквозь тёплый свет уличных фонарей, а в салоне царило какое-то странное, но приятное спокойствие.       Проснулась я от легкого толчка — автомобиль плавно остановился. Несколько секунд ушло на осознание, где я нахожусь. Потянувшись, я тихо застонала от приятного ощущения, когда мышцы разминаются после сна.       — Приехали? — сонно пробормотала я, оглядываясь.       — Да, милая, — подтвердил Борис, повернувшись ко мне с улыбкой.       Я моргнула, пытаясь окончательно проснуться. Возвращение домой вызывало странные чувства — лёгкое беспокойство, волнение, а ещё какое-то щемящее предчувствие перемен.       — Я заеду за вами завтра в двенадцать, нормально? — продолжил Борис. — Советую сразу перебрать вещи и забрать то, что тебе действительно дорого.       Я только кивнула, но прежде чем успела что-то сказать, Коля заговорил твёрдым, уверенным голосом:       — Катя, я пойду с тобой. Если всё будет плохо — переночуешь у меня, а завтра вместе соберём вещи.       Я удивлённо посмотрела на него, но, увидев решительность в его взгляде, почувствовала теплую волну благодарности.       — Спасибо, Коленька, — улыбнулась я, тронутая его заботой. — Это очень кстати. Честно, я не представляю, как отец отреагирует.       Коля кивнул, его челюсть слегка сжалась — он явно был готов к любому развитию событий.       — Отлично, — подхватил Борис. — Тогда завтра заберу вас, и поедем смотреть квартиру. Если всё понравится, завтра же можешь там переночевать. А потом займёмся покупками. Нам еще многое нужно купить, в том числе и одежду для вечеринки.       — О, точно! Вечеринка! — я усмехнулась. — Я уже и забыла.       Борис весело фыркнул.       — Именно. Так что готовьтесь, день будет насыщенным.       Я снова улыбнулась, но на этот раз с искренним теплом.       — Спасибо, Борис. Этот день был волшебным.       — И он не последний, — уверенно произнёс мужчина и, выйдя из машины, протянул мне руку, помогая выбраться.       Я сделала глубокий вдох, посмотрела на дом, в котором выросла, и ощутила, как внутри смешались страх, предвкушение и лёгкая грусть.       Теперь я точно знала — возвращение сюда уже не будет таким, как прежде.       Забрав все пакеты из багажника, я с теплом обняла Бориса, впитывая его мягкую, но уверенную энергетику.       — Спасибо тебе за всё, — прошептала я ему на ухо.       — Всегда пожалуйста, малышка, — улыбнулся он, нежно сжав мои плечи.       Я отпустила его и, не оглядываясь, направилась к подъезду, оставляя мальчиков наедине.       Коля не заставил себя ждать. Сделав шаг вперёд, он уверенно обнял Бориса, крепко прижимаясь к нему всем телом. Его руки сомкнулись на талии мужчины, пальцы чуть вжались в спину сквозь тонкую ткань пиджака. Он закрыл глаза, уткнувшись носом в его шею, и глубоко вдохнул, будто хотел запомнить этот момент навсегда.       Борис замер всего на секунду, а затем, обвив парня руками, нежно коснулся губами его виска.       — Ты как? — тихо спросил он, не ослабляя объятий.       Коля слегка сжал его в ответ, чувствуя, как тепло сильных рук и нежных губ растапливает что-то внутри.       — Я не хочу тебя отпускать, — признался он, чуть хрипло, но честно.       Борис усмехнулся, но в его голосе не было ни капли насмешки — только понимание.       — Мы очень скоро увидимся, — мягко пообещал он, поглаживая его по спине.       Коля медленно отстранился, но не сразу разжал руки. Его взгляд был тёплым, каким-то новым, будто за один день в его жизни появилась важная точка опоры.       Что же будет дальше?       Неожиданно Коля сам… Сам потянулся вперёд, на секунду задержавшись, будто проверяя, насколько далеко он готов зайти. А затем, прежде чем успел передумать, мягко коснулся губами уголка Борисовых губ.       Тёплое, едва уловимое прикосновение длилось мгновение, но ударило током. Как только Коля осознал, что только что сделал, он резко отпрянул, будто обжегся. Сердце бешено колотилось в груди, ладони вспотели.       — Черт… — выдохнул он про себя, лихорадочно хватая пакеты из багажника.       Борис застыл на месте, не делая попыток остановить его, но и не сводя с него глаз. Он ничего не сказал — только смотрел. Тёплый, глубокий взгляд, в котором смешались изумление и что-то ещё… Что-то, от чего Коля вдруг почувствовал себя совершенно голым.       Сглотнув, парень наклонился ближе и горячо прошептал Борису в самое ухо:       — До завтра.       Его голос дрожал, но был наполнен чем-то таким, что заставило Бориса вздрогнуть.       — До завтра… — совсем тихо отозвался тот, глядя на его быстро удаляющуюся спину. Он даже не пытался сдвинуться с места.       Я, обернувшись на пороге, последний раз махнула ему рукой. Он улыбнулся мне в ответ.       Когда подъездная дверь закрылась за ними, Борис всё ещё стоял, словно в ступоре. Потом медленно, словно в замедленной съёмке, поднял пальцы к своим губам, легко провёл по ним и вдруг… улыбнулся.       Дурацкой, полной счастья улыбкой.       — Теперь я тебя никуда не отпущу, — едва слышно прошептал он, не отрывая взгляда от темных окон дома, где только что скрылись двое.       А в груди уже разгоралась тихая, но неизбежная буря.

***

      Поднимаясь на четвертый этаж, я мельком выглянула в окно — и тут же удивлённо приподняла брови.       — Что ты сделал с Борисом? — тихо спросила я, бросая взгляд на Колю.       Он тоже осторожно выглянул вниз, и, увидев, что Борис все еще стоит возле машины, не двигаясь с места, резко втянул воздух.       — Я… — он замялся, отвёл взгляд, а потом всё-таки выдохнул: — Кажется, я его поцеловал.       Я замерла, а затем, прищурившись, уточнила:       — Как?       — В уголок губ, — поспешно добавил он, словно пытался этим смягчить эффект своих слов.       Я присвистнула.       — Ого, Николя! Решил шокировать, так по полной?       — Давай потом об этом поговорим, — он судорожно провел рукой по волосам, явно все еще переваривая случившееся. — Я ещё не отошёл от своей выходки. Сердце до сих пор грохочет в груди.       Я улыбнулась, хлопнула его по плечу.       — Понимаю, друг.       Но едва мы добрались до четвёртого этажа, моя улыбка тут же угасла.       Мой взгляд остановился на двери родительской квартиры.       Моего дома.       До недавнего времени.       Сердце сжалось, словно кто-то сжал его в кулаке. В голове тут же зазвучал голос отца — строгий, требовательный, осуждающий. Я уже представляла его взгляд, его первые слова.       Мне казалось, что воздух в подъезде стал тяжелее.       Коля, заметив, как я напряглась, без слов сжал мою руку.       — Если что, сегодня ночуешь у меня, — тихо, но твёрдо сказал он.       Я медленно выдохнула, кивнула.       — Что-то мне подсказывает, что так и будет…       Я достала ключи из сумки, пальцы чуть дрожали, но я заставила себя успокоиться. Медленно повернула ключ в замке. Щелчок.       Нажала на ручку, толкнула дверь, и в ту же секунду по квартире разнесся гневный окрик:       — Екатерина!       Я вздрогнула, но не подала вида.       — Ты время видела, неблагодарная ты девчонка?! Где ты шлялась целый день?!       Гулкие шаги по коридору, и вот отец появляется передо мной. Его лицо пылает от злости, глаза сверкают, челюсть напряжена. Но едва он всматривается в меня, осознавая, что именно он видит, вся краска будто сползает с его лица.       Его губы приоткрываются, дыхание сбивается. Он судорожно хватается за сердце, как будто пытается унять внезапную боль.       — Что это? — хрипло вырывается у него. — Ты что с собой сделала, дрянь?!       Я сжала губы, но не успела ничего ответить — из кухни выбежала мама.       — Валера, что ты опять орешь?! — встревоженно бросила она, а потом увидела меня — и замерла. Её глаза округлились, на губах медленно расплылась изумленная улыбка.       — Катенька! Коля, и ты здесь! — Она всплеснула руками, с восторгом оглядывая нас. — Боже мой, какие вы красивые!       Но её восхищение тут же утонуло в новом всплеске отцовского гнева.       — Красивые?! — рявкнул он так, что дрожь прошла по стенам. — Твоя дочь разукрасилась и оделась, как девка с трассы, а ты говоришь — красивые?!       Коля сжал кулаки, готовый встрять, но я положила ему ладонь на запястье — легкое предупреждение. Затем медленно вдохнула, встретилась взглядом с отцом и неожиданно спокойно сказала:       — Ты мог бы не устраивать концерт на потеху соседям?       Я зашла в квартиру и бесшумно закрыла дверь за Колей, отрезая путь к отступлению.       Отец тяжело дышал, его грудь резко вздымалась и опускалась. Лицо пылало, в глазах вспыхивали гневные искры.       — Ты… ты… — он судорожно хватал воздух, будто ему не хватало кислорода. — Да как ты смеешь так со мной разговаривать?!       Он резко взмахнул рукой.       Время будто замедлилось. Я не успела отпрянуть, но в следующий миг между нами оказался Коля. Он молниеносно перехватил отцовскую руку, сжав её так сильно, что суставы хрустнули.       — Вы чего, совсем обалдели?! — друг смотрел на Валерия Сергеевича в полном шоке. В его голосе звучала не только злость, но и неприкрытое разочарование.       Отец, как будто только сейчас осознав, что сделал, резко отдернул руку. Его глаза метались от меня к Коле, в них смешались ярость, растерянность и… страх?       — Валера! — вскрикнула мама, прижав руку к губам.       Я медленно вдохнула, отчётливо чувствуя, как бешено стучит сердце. Посмотрела отцу прямо в глаза и холодно проговорила:       — Вот значит как…       Отец не ответил. Он смотрел на свою руку, ту самую, которой собирался меня ударить. Она слегка дрожала. Его другая рука невольно легла на сердце.       — Чем заслужила? — голос мой звучал удивительно ровно, почти отстраненно. — Я даже голос ни разу не повысила. Не нахамила.       Гнев на его лице сменился шоком. Губы побелели, дыхание стало рваным. Он выглядел так, будто мир под ногами вдруг дал трещину.       — Валера! — мама вскрикнула снова и метнулась на кухню за сердечными каплями.       А я стояла перед ним, больше не чувствуя страха. Только какое-то странное, опустошенное сожаление.       — Папа, посмотри на меня! — громко сказала я, ощущая противоречивый комок в груди. С одной стороны, меня разрывало желание наконец расставить все точки над «ё», с другой — я все же испугалась за его здоровье.       Отец поднял голову. Его взгляд… таким я его еще не видела. Будто не гнев, не злость, а боль и растерянность сквозили в этих глазах. Он выглядел… сломленным?       Мама стремительно вернулась из кухни, сжимая в руках стакан с лекарством. Она дрожащими пальцами поднесла его к губам мужа. Тот машинально взял стакан, опрокинул содержимое в рот и зажмурился, тяжело дыша.       Я сделала шаг вперед, посмотрела ему прямо в лицо.       — Внимательно посмотри на меня.       Голос стал тише, но от этого он только приобрел вес.       — Твоя дочь выросла.       Отец слабо моргнул, словно не веря, что слышит это от меня.       — Я хочу жить своей головой. Я хочу быть свободной и красивой. Хочу принимать СВОИ решения и делать СВОИ ошибки.       Я смотрела на него, чувствуя, как внутри наконец рушатся оковы, которые он столько лет пытался на меня надеть.       — Я до сих пор не понимаю, ради какой цели ты всю жизнь уродовал меня. — слова вышли резкими, но я не могла их сдержать. — Но с этого момента всё! Той Кати больше нет и не будет!       От этих слов он вздрогнул. А я развернулась и уверенно пошла в свою комнату, чувствуя, как Коля следует за мной, словно молчаливый защитник.       Когда я захлопнула за собой дверь, у меня вдруг подогнулись ноги, и я сползла вниз по стене, тяжело дыша. Сердце колотилось в бешеном ритме.       — Ты молодец, — тихо сказал Коля, опускаясь рядом и мягко касаясь моей ладони. — Но я знаю, как это было трудно.       Я сжала его руку и кивнула. Да, трудно. Но впервые за долгое время я чувствовала себя по-настоящему свободной.       Я резко поднялась на ноги, чувствуя, как в груди все еще бурлят эмоции. Бросив пакеты с обновками на кровать, я направилась к шкафу и решительно распахнула его двери.       — Что ты делаешь? — с легким удивлением спросил Коля, наблюдая, как я сжимаю в руках огромный пакет.       — Хочу закончить все сегодня и со спокойной душой лечь спать. — ответила я, выдергивая с вешалки первое попавшееся платье и бросая его в пакет. — Пока я занята делом, рассказывай.       — Что рассказывать?       Я обернулась через плечо и лукаво улыбнулась.       — Что у вас с Борисом? Ты ведь его поцеловал. Почти. — добавила я, наблюдая, как у Коли чуть покраснели уши.       — Ты же знаешь, что я не люблю болтать о таком… — пробормотал он, отводя взгляд.       Я фыркнула, продолжая вытаскивать из шкафа одно нелепое одеяние за другим. Какие же ужасные вещи отец заставлял меня носить!       — Честно, я скорее думала, что это он будет тебя домогаться, а не наоборот. — хихикнула я, с удовольствием отправляя очередной серый старомодный пиджак в пакет.       Коля закашлялся.       — Я не домогался его! — возмутился он, но я заметила, как его губы дрогнули в смущенной улыбке.       — Ну-ну… — протянула я, поддразнивающе.       Он вздохнул и потер ладонью лицо.       — Я еще в курилке чуть не поплыл… — признался он наконец. — А потом, на улице… Он был такой теплый, податливый, открытый… Настоящий. Я просто не выдержал. И вообще, мне до сих пор кажется, что я не проснулся. Что этот день мне снится.       Я прищурилась, подошла ближе и молниеносно ущипнула его за бок.       — Ауч! — вскрикнул Коля, отпрянув назад.       Я с довольной улыбкой сложила руки на груди.       — Видишь? Тебе больно. Значит, это не сон.       Коля смотрел на меня с выражением легкого недоверия, но потом хмыкнул и покачал головой.       Я вернулась к шкафу и, поймав его взгляд, подмигнула:       — Привыкай, Николай. Теперь ты тоже часть этого нового мира. И Борис научит нас наслаждаться каждым мгновением.       Коля замер, словно погруженный в свои мысли, а затем его телефон вдруг ожил, зазвучав короткими сигналами входящего сообщения. Он мельком взглянул на экран — и тут же губы тронула улыбка, светлая, искренняя. Было сразу понятно, кто написал.       Я прищурилась, приподняв бровь.       — Вы успели номерами обменяться? — удивленно спросила я.       Коля хитро ухмыльнулся, не отрывая взгляда от телефона.       — Да. Пока ты сто лет труселя выбирала.       Я не раздумывая схватила ближайшую подушку и метко запустила в него.       — Эй! — рассмеялся он, ловко откидывая подушку в сторону. — Так, Борис спрашивает, как прошел разговор с твоим отцом.       Я шумно выдохнула, почувствовав, как внутри неприятно сжалось от воспоминания.       — Ответь, что могло быть и лучше… но меня хотя бы не выставили из квартиры.       Коля кивнул и быстро застучал по экрану.       — Готово.       Через пару секунд телефон снова запищал, и Коля хмыкнул, читая новое сообщение.       — Еще он напоминает, чтобы ты не забыла смыть макияж мицеллярной водой. Говорит, он положил ее тебе в пакет.       Я не удержалась от улыбки, представляя, с какой серьезностью Борис мог это написать.       — Борис всегда и везде остается стилистом. — покачала я головой, с нежностью глядя на экран, где светилось его имя.       Коля усмехнулся.       Телефон снова завибрировал. Он взглянул на экран и мягко улыбнулся.       — Борис пожелал тебе спокойной ночи. Говорит, что нужно хорошо выспаться, потому что завтра будет не менее тяжелый день, чем сегодня.       Я тяжело вздохнула, оттягивая пакет с вещами к двери.       — Спасибо… И ему сладких снов. — пробормотала я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.       Наконец, оглядела результат своей работы. Шкаф опустел до обидного, а из всей старой одежды остались лишь два платья.       — Ну вот, закончила. — я слабо усмехнулась, оборачиваясь к Коле. — Итого: оставляю это коричневое платье, в котором была сегодня, и еще вот это черное с белым воротничком. Оно хотя бы милое и не слишком старомодное.       Я провела ладонью по глади ткани, но в груди ощущалась пустота.       — Негусто… Если бы я не знала наверняка, что отец меня любит, то подумала бы, что он ненавидит меня. А мама… Она не может и слова поперек сказать. Но ведь он любит меня! Я просто не понимаю…       Голос дрогнул, и я поспешно сжала кулаки, чтобы не дать эмоциям взять верх.       Коля вздохнул и подошел ближе, легонько сжав мое плечо.       — Оставь это, Катя. Мысли твоего отца для нас — потемки.       Я подняла на него взгляд. Он грустно улыбался, но в глазах читалась усталость.       — Я, пожалуй, пойду домой. Похоже, военные действия отменяются, но ты все равно закрой дверь на всякий случай.       Я с благодарностью кивнула, провожая его к выходу.       — Спасибо, Коля. За все. Спокойной ночи.       — Спокойной, Катюха.       Он улыбнулся, чуть коснулся ладонью моей руки и вышел за дверь.       Я медленно повернула замок, прислонилась лбом к холодной поверхности и прикрыла глаза.       Завтра… Завтра все окончательно изменится.       Это был странный, полный перемен день, но, пожалуй, он был одним из самых важных в моей жизни.       А теперь спать!