Я умерла, чтобы проснуться...

      Коля открыл дверь так резко, будто уже стоял за ней, ожидая меня. Его тёмные глаза тут же метнулись к чемодану, а затем — к футляру в моей руке.       — Наконец-то, Пушкарёва! Я уже хотел звонить. — Он хмыкнул и потянулся, чтобы забрать мой чемодан, но замер, уставившись на скрипку. — А это что ещё такое?       Я закатила глаза, немного раздраженная его реакцией.       — Скрипка, Коля. Разве похоже на автомат?       Он приподнял брови, его губы дрогнули в ухмылке.       — Не знал, что ты играешь. Ты полна сюрпризов, подруга.       Я лишь покачала головой, но прежде чем успела ответить, в коридор вышла его мама.       — Доброе утро, Катя, — поприветствовала она меня тёплым голосом.       — Доброе утро, Валентина Юрьевна, — вежливо кивнула я.       Её глаза скользнули по мне, и она с одобрением улыбнулась.       — Ты прекрасно выглядишь, дорогая. Я рада, что ты наконец решилась выйти из тени отца. Было больно смотреть, как уродуют такую красивую девочку…       Я почувствовала, как лицо начинает предательски краснеть.       — Спасибо… — пробормотала я, не зная, как правильно отреагировать.       Но Валентина Юрьевна продолжила, явно не собираясь останавливаться:       — И рада, что Коля идёт за тобой. Ему это только на пользу.       — Эй! Я вообще-то здесь! — возмутился Коля, всплеснув руками.       Валентина Юрьевна лишь усмехнулась, хлопнув сына по плечу.       — Да знаю я, что ты здесь. Но Катя меняет тебя в лучшую сторону, так что будь благодарен.       Я улыбнулась.       Ведь она была права.       Валентина Юрьевна вдруг прищурилась и посмотрела на сына с лукавой улыбкой.       — А тот молодой человек, с которым ты вчера так крепко обнимался, кажется, ещё больше помогает тебе пересмотреть взгляды на жизнь, верно, Николай?       Коля, который уже собирался шагнуть вглубь квартиры, резко замер. Его уши моментально вспыхнули, словно кто-то поднес к ним огонь.       — Вы что, с биноклем у окна сидели?! — возмутился он, оборачиваясь к матери.       Я неожиданно рассмеялась. Оказывается, не только моя мама была такой глазастой!       — Ладно тебе, сын, не дуйся. — Валентина Юрьевна явно получала удовольствие от смущения Коли. — Не держи Катю на пороге, проходите. Я пока чайник поставлю, а вы мне всё расскажете.       Она с заговорщицким видом подмигнула мне.       — Всё-таки мне очень интересно, кто наконец смог растопить сердце моего сыночка. А то только и сидишь в своих цифрах да формулах.       Коля недовольно выдохнул и схватил мой чемодан, бурча себе под нос:       — Хорошо, мама…       И быстрым шагом направился в свою комнату, будто пытался сбежать от этой темы.       Я улыбнулась.       Этот день определенно обещал быть интересным.       Валентина Юрьевна мягко посмотрела на меня, её голос был полон участия:       — Как ты, Катя? Я понимаю, насколько сложно было решиться на такой шаг. Отец сильно скандалил?       Я тяжело вздохнула, сжимая пальцы на ремешке сумки. Внутри все еще клубилась усталость от утреннего разговора с мамой, от последних часов, проведённых в том доме.       — Я справлюсь, — тихо сказала я. — Просто… мне больше больно за Колю. Оказывается, мой отец гомофоб.       Валентина Юрьевна мягко улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень печали.       — Я не думаю, что Коля в полной мере «по мальчикам», — заметила она, покачав головой. — Просто ему понравился один конкретный человек. Видимо, этот мужчина сумел затронуть важные струны его души.       Я кивнула, задумавшись. Да, в этом было что-то настоящее, живое. Не просто симпатия, не просто мимолетное увлечение, а что-то глубже.       — Пушкарёва, ты идёшь или как?! — донесся из комнаты нетерпеливый голос Коли.       Я вздрогнула, а Валентина Юрьевна хихикнула, прикрыв рот ладонью.       — Иди, дорогая. Поговорим позже, за чаем, — весело подмигнула она. — А то у него скоро пар из ушей пойдёт.       Я улыбнулась и направилась в комнату, чувствуя, как с плеч медленно спадает напряжение.       Как только я вошла в комнату, мои глаза чуть не вылезли из орбит.       — Да ладно?! — присвистнула я, ошарашенно оглядываясь.       Коля не просто превратил свою комнату в место для сна и отдыха — у него здесь был настоящий мини-спортзал! В углу красовалась штанга, рядом стояли гантели разных весов. С потолка свисала боксерская груша, а к стене была прикручена перекладина для подтягиваний. Везде, куда ни глянь, — спортивный инвентарь.       — Так вот чем ты тут занимался, пока я “тусила” в Германии, — усмехнулась я. —       Неудивительно, что Борис от тебя глаз не может отвести. Ну-ка, признавайся, сколько у тебя кубиков на прессе?       Коля замер на секунду, словно не веря своим ушам, а потом машинально приподнял футболку.       — Э… Все, — буркнул он.       Я лишь успела окинуть взглядом его подтянутый живот, прежде чем он осознал, что только что сделал. Лицо Коли моментально пошло пятнами, а он сам судорожно одернул футболку вниз.       — Та ну тебя, Пушкарёва! — пробормотал он, краснея ещё сильнее.       Я расхохоталась.       — Ой, ну не смущайся! Просто ты реально в отличной форме.       Он смущённо почесал затылок и вздохнул:       — Да, когда ты уехала, стало скучно… Я сначала взял гантели просто так, попробовать, а потом втянулся. Не заметил, как моя комната стала филиалом спортзала. Мне понравилось. Сначала это был чистый ад, но потом — чувство эйфории, кайф от того, что можешь больше, чем раньше. А когда тело начало меняться… — он мечтательно усмехнулся, глядя куда-то в сторону.       Я кивнула, не отрывая взгляда от Коли. Как я вообще могла назвать его дрыщом вчера утром? Видимо, тогда ещё не до конца отошла от шока после своего… ну, «попадания». Да и его привычка носить оверсайз… В этих бесформенных вещах ничего толком не разглядишь. Но теперь, когда передо мной стоял человек, полностью уверенный в себе, я видела его совсем по-другому.       Надеюсь, Борис поможет ему избавиться от этого ненужного стеснения.       Но то, как он изменился всего за один день… Это заслуживало уважения.       Вчера утром Коля был зажатым, словно зверёк, боявшийся даже шелохнуться, чтобы случайно не попасть под горячую руку моего отца. К вечеру он уже смог встать на мою защиту. Сегодня же… Сегодня он стоял передо мной совсем другим человеком. В его осанке, в манере говорить, даже во взгляде сквозила уверенность. Он больше не прятался, не поджимал плечи, не искал одобрения в чужих глазах.       И если Борис заметил этот внутренний огонь, который разгорался в Коле, — ну, я его прекрасно понимала.       — Переставай носить оверсайз, друг. Зачем прятать такую красоту? — протянула я с хитрой улыбкой, оглядывая его с ног до головы.       Коля моментально вспыхнул.       — Пушкарева! Да прекрати ты уже! — возмутился он, но по тому, как забегали его глаза, я поняла — комплимент ему понравился.       — Так ты и сам всё выкинул, — вспомнила я, ухмыляясь.       — Ну, да… Оставил только пару нормальных футболок и спортивных штанов для дома. Всё-таки удобно, — пробормотал он, почесав затылок.       — Дети, чай! — донесся с кухни голос Валентины Юрьевны.       Я тут же встрепенулась.       — Пошли, твоя мама горит желанием узнать историю твоего знакомства с Борисом, — хихикнула я и, не дожидаясь ответа, кинулась к двери.       И вовремя! Потому что в следующий момент в меня уже летела подушка.       — Предательница! — буркнул Коля, но в его голосе не было ни капли злости. Только смущенное ворчание и… лёгкая благодарность?       О да, мне точно стоит дразнить его почаще.       На кухне мы быстро расселись за стол, и Валентина Юрьевна с любопытством взглянула на нас.       — Ну, рассказывайте, — улыбнулась она, подперев щёку рукой.       Коля тяжело вздохнул и пробормотал:       — Что ты хочешь знать, мама? Мы с Борисом только вчера познакомились.       — Тем более интересно! — всплеснула руками Валентина Юрьевна, её глаза вспыхнули азартом. — Если ты за такой короткий период так к нему прикипел…       Коля закатил глаза и раздраженно вздохнул.       — Значит, его зовут Борис, — продолжила мама, не обращая внимания на его недовольство.       — Да, — кивнула я, решив прийти другу «на помощь», хотя на самом деле только подлила масла в огонь. — И между прочим, ты сам нас к нему привёл, Коля.       — Что?! — встрепенулся он.       — Ну да, — пожала я плечами. — Ты же выбрал этот салон красоты.       — Совершенно случайно, — пробормотал он, но Валентина Юрьевна уже внимательно слушала меня.       — Борис — стилист, — продолжила я, улыбнувшись. — Он работал над моей сменой имиджа: стрижка, покраска, макияж. А потом ещё и одежда.       — О, это многое объясняет… — задумчиво протянула женщина, оглядывая меня с ног до головы.       — Пока он надо мной колдовал, мы разговорились. Он узнал, что я ищу квартиру, и предложил свою. Она как раз освободилась. Сам Борис предпочитает жить в пригородном особняке.       Валентина Юрьевна загадочно улыбнулась и покачала головой.       — Интересно сложились звёзды… — тихо проговорила она, переведя взгляд на сына.       Коля только покраснел и уткнулся в кружку с чаем, делая вид, что его тут вовсе нет.       — Согласна, — кивнула я, обхватив ладонями тёплую кружку. — Борис сказал, что ему понравился мой внутренний свет, и он захотел узнать меня поближе.       Валентина Юрьевна с интересом склонила голову, а Коля вздохнул и сделал вид, что его это совсем не волнует.       — Он пару раз выходил, пока со мной работали другие мастера, — продолжила я, — и, видимо, тогда заприметил Колю. А когда с моим преображением закончили, он неожиданно предложил нам пообедать вместе.       Я чуть подалась вперёд, заговорив быстрее, чувствуя, как волнение вновь накрывает меня волной.       — Мы ездили в ресторан его друга, и… нас там припахали дегустировать новые блюда!       Я не могла удержаться от смеха, вспоминая тот вечер. Как же было весело, когда нам приносили одно блюдо за другим, а Коля с таким серьезным выражением лица пытался выглядеть как настоящий гурман, давая экспертные комментарии. И даже когда Борис с улыбкой наблюдал за ним, Коля пытался игнорировать все внимание, словно это было для него неважно. Но я видела, как он изо всех сил сдерживался, чтобы не покраснеть.       — Катя, ты начинаешь частить… — пробормотал Коля, прикрыв глаза рукой.       — У нас мало времени, я хочу успеть всё рассказать! — возмутилась я, потом смущённо добавила: — Извините.       Валентина Юрьевна только загадочно улыбнулась, явно наслаждаясь беседой. Коля, покраснев, сосредоточенно вертел ложку в руках, делая вид, что разговор его совершенно не касается.       — Потом мы начали рассказывать, кто чем занимается, и Борис начал свою историю с самого детства. Он был очень откровенен, а я… — я чуть замолчала, пытаясь найти нужные слова, — я даже немного растерялась. Но Коля… — я ткнула в него пальцем, не сдержав улыбки, — он испугался такого доверительного отношения и просто увел Бориса в сторону. Когда они были наедине, я так и не узнала, что происходило между ними.       — Коля? — вопросительно обратилась к нему его мама.       Коля покраснел и засунул руки в карманы, будто пытаясь найти в них спасение.       — Я… действительно испугался, — его голос стал тихим и напряженным. — Он так сразу открылся. Скинул всю свою маску и показал, какой он есть на самом деле. Я не ожидал, что мне так трудно будет справиться с этим. И, честно говоря, мне было страшно не только из-за его откровенности, но и потому, как я сам на него реагирую... Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного. — Он взглянул на меня, и в его глазах мелькнула уязвимость, о которой я еще не знала.       — Сынок, но ты ведь понимаешь, что в этом нет ничего постыдного? — с теплотой в голосе сказала Валентина Юрьевна, её взгляд был полон нежности и понимания. Коля замер, а потом, как будто что-то в его душе перевернулось. Он вдруг понял, что ему не хватало именно этого одобрения — той уверенности, что его не осудят, что его примут таким, какой он есть, со всеми его желаниями и переживаниями. Это было как спасательный круг для человека, который долго плавал в открытом море сомнений.       — Спасибо, мама, — его голос был тихим, почти неслышным, но таким искренним, что я даже замерла, почувствовав всю глубину этого момента. Он опустился на колени перед ней, а затем крепко обнял, словно пытался унять всю боль, что накапливалась в его сердце.       — Мне именно это хотелось от тебя услышать, — продолжил он, и его слова повисли в воздухе, как признание в чем-то важном. — Что ты примешь меня, даже если я буду с мужчиной.       Валентина Юрьевна мягко погладила его по голове, а её голос стал ещё более тёплым и утешительным, как бы защищая его от всех тех страхов, что, наверное, поселились в его душе.       — Милый, — её слова прозвучали с такой заботой, что Коля, похоже, почувствовал, как с его плеч падает тяжелый груз. — Ты ведь всё равно останешься моим любимым сыном. Останешься собой. Я только рада, что ты встретил человека, который тебя так заинтересовал, который тебе так важен. Даже если это мужчина.       Я заметила, как в глазах Коли появились слезы, и его лицо исказилось от эмоций. В этот момент он как будто стал маленьким мальчиком, который нуждается в любви и понимании, и его мать, с любовью, давала ему это.       Неожиданный звонок в дверь заставил всех замереть. Коля, воспользовавшись моментом, вскочил с места, словно спасаясь от слишком откровенного разговора.       — Я открою, — поспешно сказал он, радуясь возможности хоть ненадолго перевести дыхание.       Но, открыв дверь, он наткнулся на такой сюрприз, к которому был абсолютно не готов.       — Борис?! — выдохнул он, чувствуя, как внутри всё переворачивается.       А тот только улыбнулся — широко, лучезарно, самоуверенно. И, не дав Коле ни секунды на осмысление происходящего, стремительно притянул его к себе, заключая в крепкие объятия.       — Привет, — тепло прошептал он.       А затем произошло нечто совершенно неожиданное. Борис склонился ближе… и его губы накрыли Колины в мягком, но решительном поцелуе.       Мир словно рухнул. Времени не стало.       Это было всего лишь мгновение, но его хватило, чтобы у Коли подкосились ноги. В груди гулко заколотилось сердце, воздух стал горячим и вязким.       — Я всю ночь мечтал об этом, — произнёс Борис одними губами, чуть отстранившись, но не разжимая объятий.       Коля не мог вымолвить ни слова. Всё его естество тонуло в нахлынувших эмоциях — от шока до чего-то пугающе сладкого, от неловкости до непонятного, нового трепета. Он стоял, застыв, как вкопанный, не зная, что делать.       А Борис… Он просто улыбался, глядя на него, будто давал понять — не бойся, я рядом.       Я едва слышно вздохнула и одними глазами посмотрела на Валентину Юрьевну, когда услышала в коридоре низкий, уверенный голос Бориса.       — Дайте им минутку, — с мягкой улыбкой сказала я, сделав вид, что ничего необычного не происходит.       Она вопросительно приподняла брови, но, уловив мой тон, не стала вставать из-за стола.       — Ты думаешь, они… — начала она шёпотом, но, не закончив, вдруг хихикнула, прикрыв губы рукой.       — Учитывая, что вчера творил Коля, когда они прощались, не удивлюсь, — пожала я плечами, стараясь выглядеть невозмутимой.       Валентина Юрьевна пристально посмотрела на меня, явно взвешивая услышанное.       — Он поцеловал его? — ее голос звучал почти заговорщически, с лёгким оттенком материнского любопытства.       Я усмехнулась.       — Скорее только раздразнил, — фыркнула я, покачав головой. — Но, судя по тому, как долго стоит тишина, Борис решил ему отомстить.       Женщина прикрыла рот ладонью, но её глаза весело блестели.       — Ох, мальчики… — пробормотала она, не скрывая нежности.       А я лишь усмехнулась про себя, греясь в тихой уверенности, что этот разговор — совсем не о запрете или осуждении. Скорее наоборот.       Через пару минут они всё-таки вошли на кухню.       Коля выглядел так, будто только что пробежал марафон, но при этом не мог сдержать улыбку, что едва заметно дрожала в уголках его губ. Борис же, напротив, был спокоен и уверен в себе, будто только что не оставил Колю без сил одним коротким, но таким сокрушительным поцелуем.       — Знакомься, — Коля прочистил горло, стараясь скрыть волнение, — это моя мама, Валентина Юрьевна.       — Очень приятно, — с лёгкой улыбкой произнёс Борис, бережно взяв её ладонь и, чуть наклонившись, поднес к губам.       Валентина Юрьевна удивлённо округлила глаза, но быстро взяла себя в руки, смущенно улыбнувшись.       — И мне приятно познакомиться с мужчиной, который заставляет сердце моего сына биться быстрее, — с теплотой ответила она.       Борис перевёл взгляд на Колю, и в его глазах промелькнуло столько нежности, что друг поспешил опустить голову, пряча вспыхнувшие щеки.       — Я счастлив, — тихо, но уверенно сказал Борис.       Я сдержала смешок, наблюдая, как Коля всё ещё пытается прийти в себя. Но тут Борис наконец перевёл взгляд на меня.       — Катерина, здравствуй, — с лёгкой улыбкой он смерил меня взглядом. — Вижу, ты хорошо запомнила мои советы и отлично справилась с макияжем.       Я закатила глаза.       — Привет, Боря. Ты в своём репертуаре. Пришёл, увидел, победил, — усмехнулась я, многозначительно глядя на Колю.       Тот, кажется, окончательно осознал, что все взгляды прикованы к нему, и, собрав волю в кулак, выдавил:       — Садись уже, Борис. Чай стынет.       И хотя он сделал вид, что ничего не произошло, мы все прекрасно знали: произошло и ещё как.       Я решила нарушить молчание, чувствуя, что напряженная тишина вот-вот повиснет над столом.       — Как ты доехал? — спросила я, склонив голову набок. — Дорогу не сильно подтопило во время грозы?       Борис усмехнулся, облокачиваясь на спинку стула.       — Всё нормально. Когда я выехал, вода уже стекла в канализацию. Даже подсохнуть немного успело, — махнул он рукой, словно отгоняя ненужные заботы, но вдруг его взгляд скользнул по мне, и он прищурился. — Это платье было в твоем гардеробе?       Я опустила глаза на себя. Ах да, свитер я успела снять в комнате у Коли.       — Да, сама не помню, откуда оно у меня, но, кажется, выглядит неплохо, — пожала я плечами. — Зато смотри, какую прелесть я привезла из Германии!       С этими словами я вытянула ноги из-под стола, демонстрируя свои новенькие ботильоны.       Борис взглянул на них, и в его глазах вспыхнул немой восторг.       — Где ты откопала эту редкость? — медленно выдохнул он, всматриваясь в детали.       — Купила на ярмарке. Она раз в месяц приезжала, — небрежно ответила я, но уже с совершенно другим взглядом посмотрев на свою обувь.       — Я знаю этот стиль, — продолжал он, не сводя с них глаз. — Этот мастер практически не продаёт свои работы в открытом доступе. Обычно, он работает только по индивидуальным заказам.       Я моргнула, переваривая услышанное.       — Значит, мне повезло, — протянула я.       Борис кивнул, всё ещё не скрывая благоговения перед мастерской работой.       — Видимо, кто-то отказался от заказа в последний момент, — задумчиво произнес он. — Иначе тебе бы никогда не досталась эта пара.       Я невольно улыбнулась, ощущая, как ботильоны будто стали еще дороже и значимее.       — Я потом тебе покажу всё, что успела купить на той ярмарке за два года, — оживленно сказала я, замечая, как глаза Бориса вспыхнули любопытством. — Каждый месяц я ходила туда и позволяла себе купить по одной вещи. Всё было ручной работы, уникальное.       — Уже горю желанием увидеть эти вещи, — улыбнулся он. — Если ты хочешь их показать, значит, там что-то действительно стоящее.       — О, еще бы! — подтвердила я. — Если одобришь платье, я бы хотела надеть его завтра на вечеринку.       — Вечеринка? — удивилась Валентина Юрьевна, оторвавшись от чашки чая.       Я кивнула:       — Да, я ведь не успела дорассказать, чем закончился наш день вчера.       Я взглянула на Колю и Бориса, которые бросили друг на друга короткие взгляды, но промолчали.       — В общем, пока эти двое уединялись, — я выразительно указала пальцем в их сторону, — мне как раз позвонил отец, и у нас состоялся, скажем так, не самый приятный разговор.       Коля сжал губы в тонкую линию, но я лишь пожала плечами.       — Потом за наш столик пришёл сам шеф-повар, — продолжила я. — Его зовут Олег, и он оказался старым другом Бориса. Мы неплохо поболтали. Потом вернулись мальчики, и мы начали обсуждать его новые блюда. И когда я наслаждалась самым вкусным кофе во всей вселенной… — я мечтательно закатила глаза, — он принес три пригласительных на вечеринку.       — Завтра французский дизайнер будет представлять свою коллекцию модных новинок. — подтвердил Борис.       Валентина Юрьевна вскинула брови, явно удивлённая.       — Так значит, вы идёте на модный показ?       — Да, — подтвердила я, с предвкушением улыбаясь. — Борис обещал подготовить нас. Ну и пора уже выходить в свет, учитывая, что наша жизнь теперь, кажется, будет тесно связана с миром моды. — Коля вам не рассказывал? — с лёгким любопытством спросила я, глядя на Валентину Юрьевну.       — О чём? — удивлённо ответила она, приподняв бровь.       — Коля купил небольшой пакет акций модного дома “Зималетто”, в который я иду на собеседование в понедельник, — пояснила я с лёгкой усмешкой.       — Не рассказывал... — удивлённо повторила она, оглядывая сына.       — Я просто ещё не успел, — Коля попытался оправдаться, нервно сглотнув и словно немного смущаясь. — Слишком много всего произошло, мама.       — Я тебя не виню, — сказала она, улыбнувшись ему мягко. — Просто удивилась. Ты, обычно, так не торопишься делиться новыми решениями.       — Это просто… — он немного замялся, подыскивая слова, — увидел знакомое название компании на бирже, и не раздумывая, приобрёл. Мы с Катей буквально полчаса назад обсуждали этот бренд, а тут появились акции в продаже. Это интуитивное решение, ничего особенного.       Валентина Юрьевна, хоть и была слегка удивлена, не стала углубляться в тему. Она посмотрела на него с пониманием и сказала:       — Я понимаю, Коля, — мягко продолжила она, — ты всегда умел быстро принимать решения. Но иногда стоит быть немного более уверенным в себе. Ты часто оправдываешься, как будто боишься осуждения, хотя этого нет.       Коля только покачал головой, взгляд его стал немного смущенным, как будто он сам осознавал, что она права.       — Это одиночество, — вздохнул Борис, сжимая руку Коли под столом. Его голос был полон сочувствия. — Ты привык полагаться только на себя. А с Катей… вы слишком похожи.       Он улыбнулся, но в его глазах читалась искренняя забота.       — Вам обоим нужно чаще появляться на людях, — продолжил Борис с лёгким подмигиванием. — Вечеринки — это отличный способ стать уверенными в себе. Поначалу может быть некомфортно, но постепенно все изменится.       Борис перевёл взгляд на Валентину Юрьевну, его глаза отражали благодарность и лёгкое уважение.       — А теперь нам нужно ехать, — сказал он, мягко улыбаясь, — очень много дел запланировано. Был рад с вами познакомиться.       Валентина Юрьевна немного смутилась от этого внимательного взгляда и слабо улыбнулась в ответ.       — Я тоже, Борис, — сказала она, не скрывая лёгкой робости. Она всё-таки не ожидала, что мужчина окажется таким обаятельным.       Коля, немного сбивчиво, обернулся к матери:       — Мама, я сегодня перевезу только часть вещей. Ночевать уже не буду. Придется еще несколько раз приезжать, чтоб забрать весь спортивный инвентарь.       Он бросил взгляд на Бориса, который выглядел слегка удивленным.       — Пойдем, покажешь, — сказал Борис, вставая.       Я, сидя за столом, посмотрела на Колю и, улыбнувшись, тихо сказала:       — Идите, я допью чай и присоединюсь через пять минут.       Коля, странно на меня глянув, едва заметно кивнул, не понимая, что я имела в виду. Но бросив взгляд на Бориса тут же мысленно улыбнулся.

***

      — Сюда, — Коля кивнул в сторону двери и открыл её.       Борис шагнул внутрь и сразу замер, оглядываясь.       — Ничего себе… — он присвистнул. — У тебя тут, похоже, профессиональный спортивный уголок.       Коля только хмыкнул в ответ. Спорт его сейчас волновал меньше всего. Он молча закрыл дверь и, прежде чем Борис успел что-то ещё сказать, взял его за запястье, притягивая к себе.       Борис удивлённо вскинул брови, но не успел спросить, что происходит, как Коля развернул его и мягко, но уверенно прижал спиной к двери. Движение было таким решительным, что у Бориса перехватило дыхание.       — Что ты делаешь? — его голос звучал хрипло, и сам он почти не двигался, только смотрел на Колю, в глазах которого пылал огонь.       — А на что это похоже? — выдохнул Коля, приближаясь ещё сильнее.       Его губы были совсем рядом, но он не спешил, выдерживая напряженную паузу. Слишком много эмоций бурлило в нем, слишком многое он хотел понять.       — Там, в коридоре, я ничего толком не успел почувствовать… — прошептал он, изучая взглядом лицо Бориса.       Коля чувствовал, как сердце бешено стучит в груди, заглушая все звуки вокруг. В этот момент не существовало ни комнаты, ни вещей, ни даже времени — только Борис, его тепло и близость. Он не думал, не анализировал, не пытался понять, правильно ли поступает. Он просто чувствовал.       Когда их губы соприкоснулись, по телу прошла дрожь. Вначале поцелуй был осторожным, почти робким, но стоило Борису ответить, как все внутри Коли сжалось от переполняющих эмоций. Желание, которое он не осознавал до этого в полной мере, накрыло его с головой. Он застонал, глубже вжимаясь в мужчину, чувствуя его дыхание, его силу.       Борис тоже потерялся в этом моменте. Он не ожидал такой смелости от Коли, но с первой же секунды ощутил, насколько тот искренен. В каждом движении было не просто желание, а что-то большее — жажда близости, оголенные чувства, которые совсем не хотелось сдерживать. Борис провёл руками по его спине, отвечая с такой же страстью, позволяя этому моменту захватить их обоих.       Поцелуй становился глубже, требовательнее. Коля запустил пальцы в его волосы, наслаждаясь мягкими прядями и тем, как Борис поддаётся ему, как не сопротивляется, а, наоборот, сам жаждет этой близости. Это опьяняло. Казалось, что дыхание больше не нужно, что можно существовать только в этом поцелуе, в этом мгновении.       Когда они, наконец, отстранились, тяжело дыша, Коля посмотрел Борису в глаза. В них отражалось то же, что он чувствовал сам — желание, удивление и что-то ещё, что пугало и завораживало одновременно.       — Чёрт… — только и выдохнул Борис, прижимаясь лбом к его виску.       Коля усмехнулся, проводя пальцем по его губам, едва сдерживая желание снова потянуться за поцелуем.       — Да… чёрт, — эхом повторил он, чувствуя, что назад дороги уже нет.       Коля старался не думать о том, что может быть дальше после поцелуев. Все внутри горело, сердце отбивало лихорадочный ритм, а мысли путались, как спутанные нити. Это чувство, этот жар был слишком новым, слишком захватывающим. В штанах было удивительно тесно и болезненно. Он никогда не испытывал такого сильного желания.       А потом Коля осознал не только своё волнение, но и то, как Борис реагирует на него. Он отчетливо ощущал его желание, которое упиралось ему в бедро. От этого открытия стало невыносимо жарко. Коля почувствовал, как щеки заливает краска. Он невольно задержал дыхание, а затем резко выдохнул, отстраняясь на считанные миллиметры.       — Теперь ты смущаешься? — мягко усмехнулся Борис, глядя ему прямо в глаза.       Коля сглотнул, не в силах сразу ответить. Он не умел скрывать эмоции, не умел играть, когда всё внутри переворачивалось.       — Это у меня впервые… — прошептал он, опуская взгляд, словно боялся произнести это вслух. — Поэтому да, я смущаюсь.       Борис удивленно вскинул брови.       — Ты ни разу не целовался? Ни с одной девушкой?       Коля покачал головой. Слова застряли в горле, и он не был уверен, что сможет их произнести, не выдав себя.       В глазах Бориса появилось нечто нежное, трепетное. Он поднял руку и медленно, почти благоговейно, провел пальцами по щеке Коли.       — Ты удивительный, — пробормотал он, словно зачарованный. — Такой чистый… И весь мой.       Его голос звучал чуть хрипло, и от этих слов Коля будто потерял точку опоры. А потом Борис снова поцеловал его. Но теперь это был другой поцелуй — мягкий, глубокий, осмысленный. В нем не было спешки, только осторожное изучение. Борис словно хотел впитать в себя каждое движение, прочувствовать, передать всё, что сейчас кипело у него внутри.       Коля замер, позволяя себя вести. Он чувствовал, как его окутывает нежность, как этот поцелуй растапливает остатки сомнений, забирая с собой последние крупицы страха. В этот момент всё вокруг перестало существовать. Остались только они.       Но каким бы сладким ни было это мгновение, реальность неумолимо вторгалась в их уютный мир. Робкий стук в дверь, за которым последовал приглушенный, но вполне отчетливый голос Кати, заставил Колю вздрогнуть.       — Мальчики… — осторожно позвала она, стараясь звучать как можно мягче, но в её голосе слышалась лёгкая усмешка. — Я и так дала вам пятнадцать минут на уединение.       Коля почувствовал, как Борис чуть напрягся, но не сдвинулся, продолжая держать его в объятиях.       — Давайте поедем, а? — продолжала Катя. — Валентина Юрьевна уже смотрит на меня как-то… слишком понимающим взглядом.       Коля едва слышно выдохнул, упершись лбом в плечо Бориса. Тот только усмехнулся, нежно сжимая его талию.       — Ну же, ребята, — уже почти слёзно простонала Катя, — не мучайте меня!       Борис наклонился ближе к уху Коли, голос его прозвучал низко и тепло:       — Пожалуй, нам действительно пора.       Коля нехотя кивнул, но перед тем, как отступить, коснулся губами уголка его рта, словно запечатывая это мгновение в памяти.

***

      Наконец, дверь передо мной распахнулась, и я шагнула внутрь, глядя на двух совершенно расслабленных мужчин, будто они только что вернулись из какого-то другого, только им двоим понятного мира.       — Так нечестно! — зашипела я, возмущенно уперев руки в бока, точно рассерженная кошка, которой не дали выспаться в любимом кресле. — Теперь мне стыдно твоей маме в глаза смотреть!       Но стоило мне заметить их растрепанные волосы, красные от поцелуев губы и довольные лица, как всё раздражение мгновенно испарилось. Я закатила глаза и вздохнула.       — Ты… — прищурившись, указала я пальцем на Бориса, — …расчешись и застегни, наконец, рубашку. А ты… — теперь моя строгость обрушилась на Колю, — …одевайся и собирай вещи хотя бы на первое время.       Борис удивленно опустил голову и только сейчас заметил, что рубашка болтается на нём наполовину расстегнутой. Он хмыкнул, потянувшись к пуговицам. Коля тоже перевёл взгляд на него, моргнул, и вдруг на его лице отразилось искреннее недоумение.       — Я… — пробормотал он, глядя на свои руки, будто те жили отдельной жизнью. — Честно, не помню, как это сделал.       А затем Коля запрокинул голову и рассмеялся — легко, звонко, с каким-то новым для себя счастьем. В его смехе не было ни капли напряжения, только чистая, искренняя радость. Борис смотрел на него с тёплой, почти завороженной улыбкой и лишь покачал головой, всё ещё не в силах перестать любоваться этим чудом перед собой.       — Коля, бегом! — зашипела я, скрестив руки на груди и с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать хлопать в ладоши для ускорения процесса. — Иначе еще немного — и нам придётся остаться на обед.       — Хорошо-хорошо, не шипи, а то подумают, что в доме змея завелась, — усмехнулся друг, но всё же двинулся к своей сумке. — У меня всё собрано. Вещей мало — в основном вчерашние покупки и папка с документами. Спортивный инвентарь потом отдельно привезу.       — Тогда одевайся уже, наконец! — я нетерпеливо махнула рукой, а потом заметила, как Борис по-прежнему стоит с мечтательной полуулыбкой, будто всё ещё витает в облаках.       — Боря, сотри это глупое выражение лица, — прищурившись, обратилась я к нему. — Иначе я за себя не ручаюсь…       Он моргнул, фокусируясь на моих словах, а потом медленно ухмыльнулся.       — Завидно? — лукаво поинтересовался он, возвращаясь из мира грёз. — Посмотрю я на тебя, когда ты встретишь мужчину, который заставит тебя испытать похожие эмоции, — добавил он, хитро взглянув на меня.       Я фыркнула, скрестив руки, но ничего не ответила. Потому что он был прав. Коля не спеша стянул с себя домашнюю футболку, обнажая рельефное тело. Он даже не смотрел на Бориса, но и без этого ощущал, как на него устремился пристальный, цепкий взгляд. Чувствовал, как воздух в комнате стал гуще, словно наполнился напряжением.       Его пальцы легли на пояс спортивных штанов, собираясь стащить и их, но он всё же замер на секунду и, покосившись на меня, уточнил:       — Не хочешь отвернуться?       Я вскинула бровь и усмехнулась с легкой хитринкой:       — То есть Борису отворачиваться не обязательно?       Коля тут же вспыхнул, словно только сейчас осознал, насколько он откровенно выставил себя перед мужчиной.       А Борис, казалось, и не слышал нашего разговора. Он буквально впитывал в себя каждую деталь, запоминая, наслаждаясь открывшейся перед ним картиной. Кто знает, когда снова представится возможность вот так рассматривать его без помех? Широкие плечи, умеренно накаченные руки, четко очерченные мышцы груди, плоский живот с рельефными кубиками пресса. Ни единого лишнего волоска — только тонкая, едва заметная дорожка от пупка вниз. Его взгляд застыл на бедренных косточках, а в голове роились мысли, совсем не подходящие для компании.       — Всё, опять поплыл, — вдруг донёсся голос Кати, словно откуда-то издалека. Борис моргнул, осознавая, что его буквально поймали на этом вожделенном разглядывании, но даже не попытался скрыть довольную улыбку.       — Коля, ты специально это делаешь? — с подозрением спросила я, сжав губы, чтобы не расхохотаться.       — Нет, конечно! — деланно возмутился друг, но в уголках его губ играла лукавая усмешка. — Ты сказала мне переодеться. Это я и делаю.       Он, конечно, немного смущался, но в то же время ему было приятно ощущать на себе этот голодный взгляд, полон восхищения и желания.       Но далее Коля нахмурился и с раздражением, почти детской обидой, сказал:       — Тогда отвернитесь оба.       Он знал, что это может прозвучать глупо, но в этот момент ему было как-то неловко и сложно. Он хотел скрыться, спрятать свою уязвимость, но не мог полностью избавиться от чувства смущения.       Борис лишь молча кивнул, стараясь не нарушать момент. Он понимал, что Коля нуждается в своем пространстве, и решил не нагнетать ситуацию. Я же тоже решила не усугублять, чувствуя, как нарастает напряжение.       Однако, Коля, не подумав, подошел к сумке и начал копаться в ней, забыв, что в комнате висит зеркало прямо возле двери. А может, он и знал об этом? Его тело в этот момент стало легким соблазном — наклонившись, он невольно продемонстрировал свои ягодицы, а его движения стали немного более медленными, чем нужно. Борис, стоявший сзади, инстинктивно поймал взглядом каждую деталь. Теснота в его штанах возросла, и он на мгновение потерялся в этом моменте. Чувствовал, как горячие волны желания сковывают его мысли.       Коля вдруг почувствовал взгляд, не видя его, но зная, что он там. Вздрогнув, он резко выпрямился и развернулся, встретив взгляд Бориса в зеркале. Мгновение, когда их глаза встретились, было словно выстрел, ошеломляющий и трогающий до самых глубин. Он выдохнул, почувствовав, как сердце бешено колотится.       — Ты долго еще? — фыркнула я, уже не выдержав. — Или ты хочешь, чтобы Борис сгорел, любуясь твоей задницей в зеркало? И не говори, что забыл о нем.       Мой вопрос повис в воздухе, нарушив магию момента. Коля снова покраснел, но, тем не менее, не мог скрыть в глазах смущение и некую загадочную улыбку.       Друг промолчал, доказывая мою правоту.       Он быстро натянул черные джинсы, пытаясь скрыть свою заинтересованность в паху, которая недвусмысленно намекала, как его возбудил взгляд Бориса и сама ситуация с зеркалом.       Борис старался не опускаться глазами ниже живота, но один раз все-таки не удержался. И чуть позорно не застонал, осознавая, как хорошо сложен этот удивительный парень, который так ему нравится.       "Мой!" — этот единственный, непреложный факт бился в сознании Бориса, накрывая с головой. Он не мог не смотреть на Колю. Не мог не восхищаться им.       Коля тем временем накинул на плечи белую рубашку и принялся застегивать пуговицы, но пальцы никак не слушались. Незаметная дрожь предательски выдавала его состояние — внутреннее напряжение и бурю эмоций, с которыми он не знал, как справиться.       — Грр! — раздраженно фыркнул он. — Вот поэтому я и предпочитаю футболки.       Борис усмехнулся и шагнул ближе.       — Давай помогу, — предложил он, протягивая руки к рубашке.       Коля замер, словно взвешивая что-то, но в итоге не стал отказываться. Борис осторожно принялся застегивать пуговицы, его пальцы едва заметно касались теплой кожи на груди… чуть ниже…       Боже, это было пыткой.       Каждое прикосновение вспыхивало между ними электрическим разрядом. Коля даже задержал дыхание, как будто боялся спугнуть это странное, неуловимое ощущение между ними. Борис же, прикрывая глаза, пытался не думать о том, что ему хочется снова почувствовать вкус этих губ, снова притянуть его ближе, слиться в поцелуе, забыв обо всем.       Но рядом была Катя.       — Остыньте, мальчики, — хмыкнула я, лениво наблюдая за ними и с трудом сдерживая улыбку, будто читая мысли Бориса.       Борис вздохнул, застегнув последнюю пуговицу, а затем, поддавшись порыву, очертил ладонями талию Коли. Его пальцы едва ощутимо скользнули по ткани рубашки, запоминая каждую линию. Он смотрел на него с нежностью, с каким-то трепетным осознанием того, что этот человек теперь рядом, что он настоящий, живой, его.       Наклонившись, Борис оставил невесомый, почти мимолётный поцелуй на губах Коли, словно прощаясь с этим мгновением, прежде чем снова окунуться в реальность. Когда он отстранился, на его лице играла легкая, довольная улыбка, а Коля, несмотря на все старания выглядеть невозмутимым, тут же вспыхнул, словно пламя, выдавая всю бурю эмоций внутри.       — Всё! Можно ехать, — с облегчением выдохнул он, подхватывая со стула черный пиджак и закидывая на плечо спортивную сумку с вещами.       — Наконец-то! И сто лет пройти не успело, — проворчала я, натягивая свитер.       Борис усмехнулся, явно понимая моё раздражение, и, взявшись за чемодан, вдруг заметил футляр с инструментом у двери.       — Катерина, я понесу твой чемодан. Ты бери… скрипку? — его брови удивленно приподнялись.       — Да, моя. Да, умею, — с упреждающей уверенностью ответила я, не дав ему возможности задать очевидные вопросы. — Пошлите уже.       Коля рассмеялся, весело покачав головой.       Наконец, они попрощались с Валентиной Юрьевной, и, спустившись вниз, вышли на улицу.       Впереди их ждал длинный день.