Я умерла, чтобы проснуться...

      Как только машина плавно выехала со стоянки, я почувствовала на себе внимательный взгляд Бориса. Он не спрашивал сразу, давая мне возможность заговорить первой, но я молчала, упрямо смотря в окно.       — Катя, — наконец произнёс он, — что у тебя случилось с отцом? Я заметил, что ты держишься напряженно.       Я раздраженно передернула плечами.       — Всё-то ты видишь… — пробормотала, закатывая глаза.       Но Коля вдруг заговорил раньше меня, и его голос прозвучал особенно тихо:       — Вчера он хотел ее ударить.       Борис резко дёрнул головой, едва не свернув с дороги.       — Что?!       — Я остановил его, — так же спокойно продолжил Коля, но было ясно, что он с трудом сдерживает злость.       Я горько усмехнулась, не отрывая взгляда от улиц за окном.       — Он считает, что я стала похожа на шлюху.       Машина дёрнулась, и я тут же подняла руку.       — Боря, пожалуйста. Давай поговорим об этом, когда приедем. Я не хочу из-за конфликта с отцом попасть в аварию.       Борис тяжело выдохнул, но промолчал.       — Значит, всё-таки что-то случилось… — негромко произнёс он, но по голосу я поняла, что внутри него закипает ярость.       Я устало прикрыла глаза.       — Всё нормально. Просто еще одно разочарование. Всё остальное пройдёт.       Я глубоко вдохнула и попыталась выкинуть всё это из головы. Сейчас не время погружаться в обиды и прошлое. Мы едем в прекрасную квартиру, мою новую жизнь. Сегодня нас ждут покупки, лёгкие хлопоты, а завтра — шумная вечеринка, музыка, танцы… Свобода. Именно её я так долго ждала, именно её я должна прочувствовать каждой клеточкой, не позволяя никому — даже собственному отцу — отравлять мои мысли.       Я резко встряхнула головой, будто сбрасывая остатки тревоги, и наконец улыбнулась.       — Вот так, другое дело, девочка, — с довольной усмешкой заметил Борис, бросив на меня взгляд в зеркало заднего вида. — Не позволяй ему поселиться в твоей голове. У тебя начинается новая жизнь. Лови этот шанс и используй его на полную.       Его уверенность передалась и мне. Да, он прав. Новая жизнь только начинается.       Дорога тянулась в молчании, но оно не было тягостным — каждый из них был погружен в свои мысли.       Коля едва слышал шум машин за окном, растворяясь в воспоминаниях. Всё произошло так быстро, но он помнил каждую секунду: мягкость губ Бориса, жар его тела, тёплые пальцы, зарывающиеся в его волосы… В груди что-то сжалось от одной только мысли, а по спине пробежал жаркий ток. Он закусил губу, осознавая, как странно и непривычно на него действует эта близость. В паху болезненно запульсировало. Никогда прежде он не чувствовал ничего подобного. Никогда не хотелось так сильно… продолжить и не останавливаться.       Непроизвольно он пошевелился, устраиваясь удобнее, и украдкой бросил взгляд на Бориса. В этот момент их взгляды встретились.       Борис смотрел на него пристально, сосредоточенно, но самое главное — с неприкрытым огнём в глазах. Словно точно знал, о чём сейчас думал Коля.       Парень резко отвернулся, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Сердце пропустило удар.       Я наблюдала за ними украдкой, словно боялась спугнуть это хрупкое, едва оформившееся чувство между двумя близкими мне людьми. Я видела, как Коля украдкой бросал взгляды на Бориса, как Борис ловил их и отвечал своим — глубоким, пронзительным, наполненным теплом и чем-то необъяснимо завораживающим. Между ними будто бы витала невидимая искра, сотканная из желания, нежности и тихого восхищения друг другом.       Это зрелище вызывало у меня улыбку, но вместе с тем что-то внутри болезненно сжалось. Радость и грусть переплелись, образуя тёплый, но тягостный ком в груди.       Я радовалась за них — искренне, от всего сердца. Видеть, как Коля, такой часто замкнутый и неуверенный, раскрывается, позволяя себе чувствовать, было настоящим счастьем. Видеть, как Борис смотрит на него, будто в этом взгляде заключён весь мир, — трогательно и волнующе. Они нашли друг друга. И это было прекрасно.       Но в этой красоте было что-то, что вызывало легкую зависть. Ту самую, о которой говорил Борис. Мне тоже хотелось испытать это — обжигающее, всепоглощающее чувство. Хотелось встретить своего человека. Того, кто заставит забыть обо всём. Когда всё вокруг перестает существовать, остается только он. Когда каждый взгляд — словно электрический разряд, каждая секунда рядом — драгоценна. Когда не нужно слов, потому что всё и так ясно.       Я хотела смотреть на кого-то так же, как Борис смотрел на Колю. Хотела чувствовать, как в груди разгорается пожар от одного прикосновения. Хотела думать только о нём. Хотела, чтобы и о ней кто-то думал так же.       Я тихо вздохнула и отвела взгляд в окно, наблюдая за мелькающими огнями. Меня ждала новая жизнь. Может быть, где-то впереди меня тоже ожидала встреча, которая изменит всё.       Через полчаса они подъехали к новому жилому комплексу, современному и стильному, возвышающемуся на шестнадцать этажей. Машина плавно остановилась у аккуратного подъезда, и Борис, заглушив мотор, бросил взгляд на пассажиров.       — Вот в этом доме вы будете жить, — произнёс он, улыбаясь. — Квартира на двенадцатом этаже. Вид оттуда потрясающий.       — Охотно верю, — отозвался Коля, открывая дверь и выходя на свежий воздух.       Я выбралась следом, опираясь на руку Бориса, и медленно обвела взглядом территорию. Всё здесь дышало уютом и комфортом. Новый район, ухоженный, с продуманной инфраструктурой. Двор утопал в зелени: аккуратно подстриженные газоны, клумбы с цветами, заботливо высаженные молодые деревья, которые со временем создадут тень в жаркие дни.       По центру двора располагалась большая детская площадка с мягким покрытием, яркими горками, качелями и лазалками. Рядом несколько скамеек, на которых уже сидели родители с колясками, кто-то из детей весело бегал по площадке, кто-то учился кататься на велосипеде.       — Здесь очень красиво, — сказала я, ощущая, как тревога, сковывавшая сердце последние дни, немного отступает.       — А за домом ещё лучше, — добавил Борис. — Там лесопарковая зона и озеро. Отличное место для прогулок.       Коля довольно кивнул, явно мысленно уже представляя себе утренние пробежки в этом месте.       Они прошли к центральному подъезду. Внутри всё выглядело стильно и современно. Просторное лобби, мягкое освещение, чистый пол. У входа сидела консьержка — пожилая женщина с добрым лицом. Борис коротко представил ей Катю и Колю, пояснив, что они теперь будут здесь жить, и повел их дальше.       — Здесь три лифта: два пассажирских и один грузовой, — сказал он, нажимая кнопку вызова.       — О, отлично! — обрадовался Коля, увидев грузовой лифт. — Я смогу перевезти весь свой спортивный инвентарь за раз. Нужно будет только машину заказать.       — А я и не подумал про это, — признался Борис, задумчиво оглядывая его.       — Да я как-то сам сразу об этом не подумал, — усмехнулся Коля, явно воодушевленный тем, что обустройство новой жизни начнётся так удобно.       Двери лифта открылись, приглашая их внутрь.       Лифт двигался плавно, почти бесшумно, и мне это очень нравилось. Я всегда ненавидела старые лифты: от одного только их дребезжания и тусклого, мерцающего света у меня начинался приступ клаустрофобии. Тесное замкнутое пространство, гулкое эхо, внезапные рывки — ужасное ощущение. А здесь всё было иначе: мягкое освещение, гладкие зеркальные панели, плавный ход. Казалось, будто нас неспешно поднимает невидимая рука, а не бездушный механизм.       На двенадцатом этаже двери лифта разошлись, впуская нас в длинный коридор с мягким ковровым покрытием. Стены выкрашены в спокойный бежевый цвет, а приглушенный свет настенных бра создавал уютную, почти домашнюю атмосферу. Борис уверенно двинулся вперёд, ведя нас к самой дальней двери, выполненной в матовом белом цвете.       — Вот, запоминайте, — сказал он, вставляя ключ в замок. — Четвертый подъезд, двенадцатый этаж, квартира номер 357.       Замок провернулся легко, дверь мягко открылась, и он приглашающим жестом пропустил нас внутрь.       Мы оказались в просторной, светлой прихожей. Стены приятного молочного оттенка, светлый ламинат на полу, у входа аккуратный коврик. Вдоль одной стены тянулся встроенный шкаф с зеркальными дверцами, а напротив — небольшая консоль с круглым зеркалом над ней и вазой с сухоцветами. Всё выглядело безупречно чистым и стильным, без лишних деталей, но при этом очень уютным.       Борис включил свет, и мягкие точечные лампы на потолке осветили пространство теплым, приглушенным светом.       — Разувайтесь, — сказал он, снимая туфли. — Здесь только недавно была клининговая компания, так что идеально чисто. Если вдруг будет холодно, можно включить теплые полы, но пока в этом нет нужды.       Я сбросила обувь и прошлась по полу. Теплые полы... Это ли не счастье? Уже одно это делало квартиру местом, где хотелось жить.       Коля молча оглядывался, словно впитывая в себя каждый угол, словно уже мысленно представлял, как эта квартира станет его домом. Борис наблюдал за ним с лёгкой улыбкой, явно довольный его реакцией.       — Ну что? — спросил он, глядя на нас. — Готовы к новой жизни? Я проведу вам экскурсию. Здесь ванная комната. — толкнул он ближайшую дверь и включил свет.       Когда я вошла в санузел, первое, что бросилось в глаза — это пространство. Не крошечное помещение, где всё сжато до предела, а настоящая зона комфорта, где можно было дышать полной грудью и не бояться задеть что-то локтем.       В центре комнаты возвышалась шикарная белоснежная ванна с гидромассажем, её гладкие изгибы манили к себе, обещая минуты чистого блаженства. Рядом стояла отдельно вынесенная душевая кабина с прозрачными стенками, и на потолке ее сияла большая круглая насадка “тропический душ” — словно обещание дождя в тёплый летний день.       Унитаз был аккуратно спрятан за небольшой перегородкой, так что он не бросался в глаза, а в углу, в специально выделенной нише, уютно разместилась мини-прачечная — стиральная машина и сушилка, одна над другой.       Но больше всего меня заворожила сама атмосфера ванной. Оттенки нежно играли друг с другом: нижняя половина стен выложена глянцевой белой плиткой, а выше шёл мягкий кремовый цвет, напоминающий топлёное молоко. Это спокойствие разбавляли стильные черные акценты — изящные бра, элегантный смеситель, стильные аксессуары. Всё было продумано до мелочей.       — Мечта, а не ванная… — вздохнула я, зачарованно осматривая каждый уголок.       Перед глазами уже вставала картина: я наполняю эту роскошную ванну тёплой водой, добавляю ароматную пену, разбрасываю лепестки роз, зажигаю свечи, включаю мягкий джаз или шум моря… В одной руке бокал красного вина, в другой — любимая книга. Ни суеты, ни тревог. Только я, тишина и горячая вода, ласкающая уставшее тело.       На губах появилась мечтательная улыбка.       — Ты уже мысленно принимаешь ванну, да? — усмехнулся Коля, глядя на меня с легким весельем.       Я только кивнула, не желая разрушать сладкие грёзы.       — Я знал, что ты не останешься равнодушной, — хмыкнул Борис, заметив мой мечтательный взгляд. — Дальше кухня.       Мы прошли по коридору, и перед нами открылась просторная, стильная кухня. Первое, что бросилось в глаза — это приятный оттенок хаки, который мягко сочетался с деревянными элементами. Цвет стен создавал ощущение уюта, будто кухня была наполнена теплом солнечного утра, а древесные вставки добавляли естественности, словно кусочек природы внутри городской квартиры.       Кухонный гарнитур выглядел современно и дорого. Гладкие фасады, встроенная техника, большая варочная панель и духовой шкаф с сенсорным управлением — всё здесь дышало удобством и технологичностью. Столешница из светлого камня плавно переходила в барную стойку, за которой можно было выпить утренний кофе или быстро перекусить.       В углу уютно расположился круглый деревянный стол с четырьмя мягкими стульями, обитыми тканью в тон стенам. Они выглядели такими удобными, что мне сразу захотелось сесть, подтянуть ноги и пить горячий чай, закутавшись в тёплый плед.       — Здесь хочется готовить, — пробормотала я, проводя пальцами по гладкой столешнице.       Борис только усмехнулся и повёл дальше, открывая дверь в гостиную. Гостиная сразу поразила своей атмосферой. Здесь всё было выдержано в гармоничном сочетании белого и изумрудного. Светлые стены создавали ощущение простора, а акцентные детали — тёмная мебель и зеленые элементы — наполняли комнату стильной глубиной.       В центре комнаты стоял большой изумрудный диван, который сразу манил присесть, расслабиться и утонуть в его мягких подушках. Он словно звал провести здесь вечер с книгой или посмотреть фильм в хорошей компании.       Но самое прекрасное — это обилие растений. Горшки с зеленью стояли на полу, на полках, на подоконниках. Разные по размеру и форме, они оживляли пространство, превращая гостиную в уголок природы. Казалось, воздух здесь чище, а атмосфера наполнена спокойствием.       — Кто присматривал за всеми этими цветами? — удивлённо спросила я, проводя пальцами по широкому листу монстеры.       — Я, — пожал плечами Борис. — Раз в неделю заезжал и поливал их. На чужих людей надежды нет.       Пока я с интересом изучала книги на полках и осторожно трогала листья вазонов, за моей спиной разыгрывалась совсем другая сцена.       Коля бесшумно подошёл к Борису, как будто не желая спугнуть этот уютный, почти волшебный момент. Он потянулся, аккуратно обвил руками его талию, притягивая ближе, словно боялся, что мужчина вдруг растворится. Его объятие было тёплым, надёжным, а в каждом движении ощущалась нежность, которую он не мог и не хотел скрывать.       Борис вздрогнул, но не отпрянул. Он затаил дыхание, когда горячий шепот скользнул по его коже.       — Ты в курсе, насколько ты удивительный? — голос Коли был низким, чуть хриплым, наполненным восхищением и чем-то ещё… чем-то гораздо большим.       Он склонился к уху мужчины, осторожно коснулся его губами, задержался, словно наслаждаясь ощущением. Борис прикрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло.       — Ты каждый раз открываешь новые грани своей личности, — продолжал Коля, ласково, почти благоговейно, будто говорил о чём-то бесценном. — Это потрясающе. Ты потрясающий.       Борис почувствовал, как у него перехватывает дыхание.       — Я не могу тобой надышаться, — добавил Коля, и его голос дрогнул от искренности.       Он зарылся носом в шею мужчины, вдохнул его запах — чистый, тёплый, родной. Затем чуть развернул голову и начал покрывать кожу нежными, неторопливыми поцелуями. Один. Второй. Третий. Губы мягко скользили по чувствительной коже, заставляя Бориса невольно запрокинуть голову и стиснуть пальцы в кулак.       — Коля, что же ты со мной делаешь? — тихо, почти с мольбой прошептал Борис, едва удерживаясь от желания развернуться и утонуть в этих губах.       Он плавился от ощущений, от того, как легко Коля сокращал между ними дистанцию. От этой смелости, этой искренности, этой необъяснимой силы притяжения, которой невозможно было сопротивляться.       Я уже хотела выйти на балкон, но вдруг услышала эти характерные звуки — тихое, чуть сбившееся дыхание, едва слышное, но наполненное напряжением. В воздухе словно искрилась невидимая энергия, густая, пропитанная чем-то личным, сокровенным.       Резко развернувшись, я застала их в тот самый момент, когда Коля с ленивой усмешкой поднял на меня взгляд. Он выглядел абсолютно довольным, раскованным, будто весь мир сузился только до их двоих. И прежде чем я успела что-то сказать, он медленно, словно нарочно дразня, уложил подбородок на плечо Бориса, как будто закрепляя свою территорию.       — Я вам не сильно мешаю? — прищурилась я, скрестив руки на груди.       Коля даже не моргнул. Вместо этого его глаза весело сверкнули, а губы растянулись в хитрой улыбке.       — Вообще-то сильно, — нагло заявил он и тут же затрясся от смеха, явно наслаждаясь моим недоумением.       Я моргнула, с трудом узнавая в этом самоуверенном мужчине своего друга, который еще недавно краснел от одного намека.       — Кто ты и куда дел моего друга? — театрально всплеснула руками, изобразив искреннее изумление.       Коля хмыкнул, потянулся, не убирая рук от Бориса, и с видом победителя выдал:       — Твой друг вышел из спячки.       С этими словами он, наконец, отстранился… но не для того, чтобы отпустить Бориса. Нет. Он развернул его к себе, посмотрел в глаза, в которых еще мерцало желание, и подарил невесомый, почти мимолетный поцелуй. Лёгкое касание губ, будто игра, будто обещание.       Борис не удержался. Едва слышно простонав, он на секунду углубил поцелуй, крепче сжимая плечи Коли. Но в следующий миг будто спохватился и резко отстранился, проводя ладонью по лицу, словно пытаясь прийти в себя.       — Я пробудил зверя, — пробормотал он, и было непонятно, жалуется он или хвастается.       Я только фыркнула, скрывая усмешку.       — Осталось осмотреть две спальни и балкон, — поспешно сменил тему Борис, будто это могло помочь ему снова почувствовать почву под ногами.       Я улыбнулась, наблюдая за этими магическими переменами в друге, и, решив оставить их наедине, шагнула на балкон. В груди разлилось теплое чувство. Удивительно, насколько сильно человек может измениться всего за один день, когда в его жизни появляется тот самый человек — обаятельный, дерзкий, раздражающий, но бесконечно дорогой. Ответ Коли был точным. Он действительно вышел из спячки.       Воздух здесь был немного свежее, чем в квартире, но все же уютным — застекленное пространство защищало от порывов ветра, создавая комфортную атмосферу. Балкон оказался не просто местом для хранения ненужных вещей, как это часто бывает, а настоящим уголком для отдыха. У стены стояли пара удобных кресел, между ними — небольшой столик, а рядом пристроилась высокая полка с несколькими книгами и свечами. На спинке одного из кресел лежал аккуратно сложенный плед, словно ждал своего часа.       Я шагнула ближе к окну и уставилась вниз. Внизу жизнь кипела — люди спешили по своим делам, машины двигались в нескончаемом потоке, кто-то торопился на обед, кто-то выгуливал собак, а у детской площадки, немного в стороне, несколько ребят увлеченно гоняли мяч. Но стоило поднять взгляд выше — и городская суета будто отступала.       На другой стороне улицы раскинулась лесопарковая зона. Осень ещё не полностью вступила в свои права — многие деревья всё ещё оставались зелеными, но на некоторых листья уже начинали приобретать золотистые и багряные оттенки. Это выглядело особенно красиво под лучами солнца, пробивающимися сквозь листву. Чуть дальше раскинулось озеро — спокойное, почти зеркальное. Лишь лёгкий ветер изредка пробегал по его поверхности, заставляя воду рябить. Блики солнца искрились на глади, придавая пейзажу еще больше уюта.       Я провела рукой по стеклу, словно пытаясь запомнить эту картину. Представила, как буду встречать здесь рассветы с чашкой горячего кофе, укутанная в теплый плед. Слушать, как тишина постепенно уступает место оживленному шуму города. Или как в дождливые вечера буду наблюдать за каплями, скользящими по стеклу, с книгой в руках. Как зимой снег укрывает крыши и деревья, делая мир таким чистым, свежим, будто ему дали второй шанс.       Это место станет моим любимым. Тихим, уютным, особенным.

***

      Когда Катя оставила их одних, Борис, не теряя времени, развернулся к Николаю и крепко схватил его за запястье. В его движении не было грубости, но чувствовалась настойчивость. Он повел его обратно на кухню, туда, где можно было хоть ненадолго отдохнуть от посторонних глаз. Катя вряд ли вернётся так скоро — значит, можно позволить себе расслабиться.       Коля шёл за ним молча, но, как только дверь за ними закрылась, неуверенно спросил:       — Ты злишься?       Борис удивлённо вскинул брови. Он не сразу понял, о чём тот говорит, но, уловив в голосе легкую неуверенность, внимательно посмотрел в его лицо. В глазах друга читалось сомнение, даже неуверенность. Может, страх — но не перед ним, а перед собственными чувствами.       — Ты чего, Николай? — мягко произнёс Борис. — Почему я должен злиться?       Он протянул руку, обхватил парня за талию и притянул ближе. Коля не сопротивлялся, наоборот, будто ждал этого жеста.       — Я наоборот очень рад, — продолжил Борис, заглядывая в его глаза. — Рад, что ты так открыт передо мной. Что ты наконец позволяешь себе быть самим собой.       Коля чуть приоткрыл губы, словно хотел что-то сказать, но передумал. Он смотрел на Бориса взглядом, полным желания и в то же время смятения.       — Я сам себя бояться начинаю, — выдохнул он почти беззвучно, его дыхание обжигало губы мужчины. — Своих желаний.       Борис провёл ладонью по его спине, поглаживая лёгкими движениями, успокаивая.       — Не стоит, — прошептал он. — Ты слишком долго держал себя взаперти. Твоё внутреннее "я" наконец-то рвётся наружу. Позволь себе почувствовать…       Он улыбнулся — тёпло, искренне, ободряюще.       — А сейчас… — Борис наклонился чуть ближе, — давай оставим разговоры и займёмся чем-то поприятнее.       — Например? — прошептал Коля с лёгкой улыбкой, но его взгляд уже горел нетерпением.       Не дожидаясь ответа, он первый потянулся к нему и накрыл его губы в поцелуе. Не осторожном, не пробном, а жадном, требовательном. Его пальцы зарылись в волосы мужчины, притягивая его ближе, как будто боялся, что тот вдруг исчезнет. Борис ответил с такой же страстью, сминая ткань его рубашки на талии.       Больше не было сомнений, не было страхов — только они двое.       Когда воздух стал заканчиваться, Борис нехотя оторвался от губ Николая, но не выпустил его из своих объятий. Губы его тут же нашли путь по горячей коже — он осыпал поцелуями линию скулы, мягкую щеку, уголок губ. Каждое прикосновение было ласковым, но чувственным, пробирающим до дрожи.       Но ему хотелось большего. Хотелось отомстить за те дерзкие, раскрепощенные действия, что Коля позволял себе в гостиной. Хотелось проверить, насколько далеко они оба готовы зайти в этом опасном танце.       Он скользнул губами к уху парня, ощущая, как учащается его дыхание, как напряженно замирает тело в ожидании. И затем, без предупреждения, провёл языком по чувствительной ушной раковине, задерживаясь лишь на долю секунды, будто подразнивая.       Тело в его руках задрожало, а затем Борис услышал то, что заставило его нутро сжаться от желания — низкий, сдавленный стон. Коля не смог сдержать себя, инстинктивно вжимаясь в него сильнее, хватаясь за его плечи, будто спасаясь от нарастающего жара внутри.       Но Борис не собирался останавливаться. Напротив, этот звук, это дрожащее в его руках тело лишь раззадорили его.       Он снова прошёлся языком по уху, но на этот раз не просто коснулся — а задержался, нежно пососал мочку, слегка прикусывая. Почувствовал, как дрожь стала сильнее. Как пальцы Коли сжались на его спине, словно пытаясь удержаться на грани.       Смелость, которую Коля проявлял раньше, теперь уступала место полной растерянности перед новыми ощущениями.       Борис продолжил, медленно опускаясь ниже — от уха к шее, к пульсирующей точке под челюстью, где кожа была особенно чувствительной. Он оставлял влажные, горячие поцелуи, ощущая, как под его губами бешено колотится сердце парня.       А его руки в это время тоже не оставались в стороне. Они скользили по спине, изучая изгибы, двигаясь от плеч вниз, поглаживая тонкую талию, пробираясь под ткань рубашки, чтобы почувствовать тепло кожи. Они мягко очерчивали контуры грудной клетки, ласково пробегались по животу, но осторожно избегали более опасных мест — не потому что не хотел, а потому что знал: слишком резко идти дальше нельзя.       Он не хотел спугнуть. Он хотел, чтобы Коля сам пожелал большего. Чтобы сам протянул руку за этим огнём.       Коля крепко обхватил лицо Бориса ладонями, заглядывая прямо в его глаза. Его пальцы слегка дрожали, но взгляд был твёрдым, завораживающим, наполненным чем-то новым, глубоким, почти пугающим в своей открытости.       — Ты заставляешь меня гореть заживо, — выдохнул он, его губы едва шевельнулись, но голос прозвучал так, будто вырвался прямо из глубины души. — Как можно испытывать сразу столько всего? Что же будет дальше? Моя маленькая персональная смерть?       Борис облизнул пересохшие губы, позволяя себе утонуть в этом взгляде, в этом трепете, что вибрировал между ними, как натянутая струна.       — Она будет общей, — его голос сорвался на хрип, но в этих словах было что-то неоспоримое, что-то обещающее.       Коля сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается в предвкушении, в каком-то необъяснимом страхе и восторге. Всё, что происходило между ними, было слишком новым, слишком обжигающим.       Борис же с улыбкой скользнул взглядом вниз и хмыкнул, замечая, что его рубашка снова наполовину расстегнута. Ах, этот мальчишка, интуитивно стремящийся к большему, даже не осознавая до конца, насколько далеко готов зайти.       Разве можно было не воспользоваться этим?       Медленно, не отводя глаз, Борис перехватил его руку и поднес к своей щеке, позволяя пальцам ощутить жар его кожи. А затем, не спеша, повел её вниз — вдоль линии подбородка, к шее. Большой палец Коли инстинктивно провёл по выпирающему кадыку, чувствуя, как он дёрнулся от сглотнувшего Бориса.       Дыхание стало глубже.       Но Борис не останавливался. Он продолжал вести руку парня ниже, к ключице, заставляя кончиками пальцев ощутить, как под кожей пульсирует кровь, как сердце выстукивает сумасшедший ритм.       Коля следил за этим путешествием с затаенным дыханием, не в силах отвести взгляд. Его пальцы едва касались кожи, дрожа от возбужденного трепета, но это было даже неважно. Главное — он ощущал.       Каждый миллиметр пути, каждое судорожное движение грудной клетки Бориса, каждый учащенный вдох.       Это было невероятно интимно.       Наконец, Борис позволил его ладони застынуть на своей груди, прямо над бешено колотящимся сердцем.       — Чувствуешь? — одними губами произнёс он.       Коля сглотнул, его губы приоткрылись, но слов не нашлось.       Он не просто чувствовал. Он тонул.       Но неожиданно Коля вздрогнул, будто вынырнув из глубины чьих-то глаз, и резко перевёл взгляд в сторону гостиной. Звонкие, чуть дрожащие в начале, но уверенные ноты скрипки наполнили пространство, разбивая напряженную тишину, что висела между ним и Борисом.       Борис тоже замер, всё ещё держа ладонь Коли у себя на груди. Он медленно выдохнул, будто его только что вернули в реальность.       — Кажется, нам напомнили, что мы здесь не одни, — усмехнулся он, но голос прозвучал немного охрипшим, срывающимся на низкие ноты.       Коля всё ещё чувствовал горячую кожу под своими пальцами, все еще ощущал глухие удары сердца под ладонью. Ему хотелось вернуть тот момент, тот трепет, что они только что разделяли, но… скрипка, будь она неладна, разорвала их магический пузырь.       Он с неохотой убрал руку, но не отступил. Просто чуть наклонил голову, улыбаясь краем губ.       — Она решила не дать нам зайти слишком далеко, — сказал он вполголоса, чуть лукаво.       Борис прищурился, словно оценивая его тон, но затем ухмыльнулся, наклонился ближе и, не сдержавшись, украдкой провёл губами по скуле Коли.       — Ещё не вечер, — шепнул он.       Звук скрипки становился все увереннее, наполняя квартиру живым дыханием музыки. Катя играла что-то чувственное, почти меланхоличное, и Коля вдруг понял — она чувствовала. Чувствовала всё, что происходило между ними. И этим выступлением дала понять: «Я здесь, не забывайте».       — Пойдём, пока она не сыграла что-нибудь драматичное, — хмыкнул Борис, легко толкнув парня в бок.       Коля рассмеялся, позволяя этой легкости стереть остатки напряжения. И всё же, даже уходя в гостиную, он чувствовал, что в груди у него всё ещё звучит совсем другая музыка. Гораздо тише. Гораздо глубже.

***

      Когда я оставила ребят наедине, я осознанно дала им время, чтобы они могли отдаться чувствам. Коля нуждался в этом, ему нужно было наконец-то разрешить себе чувствовать, перестать сдерживать эмоции. И Борису, казалось, тоже требовалось это тепло, та нежность, что он мог найти только в этом юноше.       Осмотрев балкон, я ещё немного постояла, наблюдая за людьми внизу. Все спешили по своим делам, кто-то переходил дорогу на красный, надеясь успеть, кто-то разговаривал по телефону, размахивая руками, а кто-то просто сидел на лавочке, наслаждаясь солнечным днем. Жизнь продолжалась. И моя жизнь тоже начинала новую главу.       Пора было выбрать себе комнату.       Я зашла в первую спальню и осмотрелась. Светло-синие и белые оттенки создавали ощущение свежести, но не вызывали того чувства уюта, которого я искала. Панорамные окна выходили прямо на город, открывая вид на оживленные улицы, блеск машин и стеклянные высотки. Да, красиво, но… холодно. К тому же комната была слишком просторной. Много пустого места, которое я даже не знала, чем можно занять.       Здесь было бы удобно Коле, — подумала я. —Ему точно пригодится дополнительное пространство для всего его спортивного инвентаря.       Но как только я вошла во вторую спальню, в сердце что-то щелкнуло.       Эта комната была совсем другой. Окна выходили на лесопарковую зону и озеро, даря потрясающий вид на природу.       Я медленно прошлась по комнате, изучая детали. Темный ламинат приятно скрипнул под ногами. Рядом с дверью располагался вместительный шкаф в тон полу. Стены были окрашены в мягкий оттенок молочного шоколада, создавая уютную, согревающую атмосферу. А та, к которой была приставлена кровать, и вовсе выглядела произведением искусства — на ней раскинулись золотистые цветы, словно застывшие в вечности.       Я подошла ближе к кровати и скользнула пальцами по мягкому светлому покрывалу. Так и хотелось лечь, укрыться тёплым пледом, взять книгу и наслаждаться тишиной. Над прикроватной тумбочкой свисали стильные светильники, даря мягкий рассеянный свет.       Еще одна стена была полностью панорамной, что давало ощущение простора и свободы. Вечерами можно будет задергивать шторы, такие же тёплые, как цвет стен, а днём оставлять их открытыми, впуская солнечные лучи, которые будут играть на белоснежной тюли.       Я заметила у окна мягкое кресло, идеально сочетающееся с кроватью. Рядом с ним стоял изящный позолоченный торшер, который так и манил представить, как я вечерами буду читать книги, греясь в его свете.       А рабочий стол с удобным стулом с высокой спинкой завершал картину. Здесь можно будет писать, думать, мечтать… И просто в комфорте работать.       Я глубоко вздохнула, улыбнулась и поняла — это мое место. Именно здесь я начну свой новый путь.       Я перетащила свой чемодан в спальню, бросила взгляд на часы и нахмурилась.       Двадцать минут.       Двадцать!       А парни всё ещё не вышли из кухни.       — Это прям форменное издевательство… — проворчала я, сев на кровать и сердито скрестив руки.       Но стоило моему взгляду упасть на футляр со скрипкой, как уголки губ поползли вверх в хитрой улыбке.       Ах вы так? Ну ладно…       Я знала, как привлечь их внимание.       Осторожно вынув инструмент, я на секунду замерла, обдумывая, что сыграть. И тут же вспомнила песню, которая идеально подходила к моменту. Джо Дассен — “Если б не было тебя” (Joe Dassin - Et si tu n'existais pas).       Как же символично…       Песня была наполнена эмоциями, она звучала глубоко, чувственно, драматично. В ней было всё, что сейчас происходило между Николаем и Борисом: осознание, принятие, страх, желание, любовь.       Я вздохнула, закрыла глаза и провела смычком по струнам.       Как только зазвучали первые аккорды, мир исчез. Осталась только музыка.       Скрипка пела. Она рассказывала историю без слов, наполняя воздух вибрацией звуков, словно сотканных из самой сути чувств. Я вложила в неё всё — лёгкость и напряжение, восхищение и предвкушение.       Пальцы бегали по грифу, тело двигалось в такт. Мелодия нарастала, переливалась, превращалась в поток эмоций, обволакивающих пространство.       Когда последний аккорд растаял в воздухе, я замерла, чувствуя, как внутри ещё вибрирует эхо музыки.       А затем раздались аплодисменты.       Громкие, искренние, наполненные восторгом.       Я открыла глаза и увидела парней у двери. Они выглядели растрепанными, расслабленными, но удивленными. На лицах еще отражался след пережитых чувств, а в глазах плескалось что-то мягкое и тёплое.       — Это было потрясающе! — выпалил Коля, чуть ли не со счастливым блеском в глазах.       — Да, Катя, и довольно профессионально, — добавил Борис, с явным удивлением разглядывая её.       Я довольно хмыкнула и с лукавой улыбкой покачала головой.       — По-другому вас не выманишь… — протянула я, а затем прищурилась. — А вы даже в порядок себя не удосужились привести!       Борис вздрогнул, словно только сейчас осознал, что стоит передо мной с наполовину расстегнутой рубашкой.       И тут же резко покраснел.       Такой непривычный оттенок на его лице…       Смущение совершенно не вязалось с тем уверенным мужчиной, которого я привыкла видеть.       Я удивлённо приподняла брови.       — Ого, даже удивительно видеть тебя смущенным, — хихикнула я.       Борис торопливо схватился за пуговицы, но пальцы дрожали, и застегивать их оказалось сложнее, чем обычно.       Коля, наблюдая за этим, прищурился.       А потом хитро усмехнулся.       — Давай помогу, — мягко предложил он, перехватывая его руки и осторожно отодвигая в сторону.       Борис замер, когда Коля начал медленно, неторопливо продвигаться от пуговицы к пуговице, едва касаясь кончиками пальцев его разгоряченной кожи.       Как же приятно… Как же мучительно приятно…       Я наблюдала с интересом, как плечи Бориса едва заметно вздрагивали после каждого движения.       Коля же довольно улыбался, прекрасно осознавая силу своих прикосновений.       Когда застегнул последнюю пуговицу, провёл пальцами по ткани, словно разглаживая складки, но на самом деле просто наслаждаясь этим нежным, интимным моментом.       Борис тяжело выдохнул и посмотрел на него с укором, но и с явным удовольствием.       — Ты — искушение, — пробормотал он, покачав головой.       Коля невинно пожал плечами, но в глазах плясали чёртики.       — Просто хотел помочь, — протянул он с самым невинным тоном.       Я засмеялась, закатив глаза.       — Господи, да я с вами не соскучусь…       — Так это же хорошо. Разве нет? — хохотнул Борис, но тут же вернул серьезный вид. — Предлагаю пообедать и наконец пойти за покупками.       — Я только за, — улыбнулась я.       — Согласен, — сказал Коля, но тут же все услышали громкую трель его живота. Он покраснел, прикрыв лицо рукой.       — Отличный аргумент в пользу обеда, — усмехнулся Борис.       — Я выбрала себе комнату в шоколадных тонах, — сказала я, решив отвлечь друга от смущения. — Твоя — сине-белая. — Я кивнула в сторону двери.       Коля кивнул в ответ и, подхватив свою сумку, скрылся в своей спальне.       Но стоило ему переступить порог, как он замер, пораженный открывшейся картиной.       Комната была словно создана для спокойствия и умиротворения.       Большая двуспальная кровать, укрытая плюшевым серым покрывалом, сразу привлекала взгляд. Она казалась невероятно мягкой и уютной, словно манила рухнуть в её объятия после долгого дня.       Панорамные окна почти полностью занимали одну из стен, наполовину прикрытые синими шторами, сквозь которые пробивался тёплый солнечный свет. Он ложился золотыми бликами на ламинат и мебель, придавая комнате особую атмосферу уюта.       Стены были выкрашены в глубокий синий цвет, который создавал ощущение тихого уюта, а белые элементы декора разбавляли темную палитру, добавляя свежести.       Справа от кровати стоял стильный белый комод, а у окна разместилось кресло с мягкой обивкой, идеально подходящее для вечернего отдыха с книгой или чашкой чая.       Возле окна находился рабочий стол, лаконичный, но удобный, со стулом с высокой спинкой.       Коля глубоко вздохнул, ощущая, как комната словно обнимает его, наполняя спокойствием.       Здесь действительно хочется остаться… Здесь можно по-настоящему расслабиться…       Он провёл рукой по покрывалу, наслаждаясь его бархатистой текстурой, и позволил себе тихую, довольную улыбку.       Теперь это его место.       Его спальня.       Его новый дом.       Коля только начал привыкать к этому новому ощущению, когда вдруг почувствовал теплые руки Бориса, осторожно обхватывающие его за талию.       Мужчина прижался грудью к его спине, его дыхание было теплым и мягким, щекотно касаясь открытой кожи шеи.       — Нравится? — голос Бориса прозвучал низко, почти бархатно, словно не только спрашивал, но и сам наслаждался этим моментом.       — Очень… — почти рассеянно ответил Коля, загипнотизированный кроватью.       Её пушистое покрывало, мягкий свет, который делал всю атмосферу приглушенно-интимной, перспектива оказаться на ней вечером…       Борис заметил этот взгляд, и его губы растянулись в хищной улыбке.       Он наклонился ближе, тёплый выдох обжег чувствительное ухо, а затем, голосом, наполненным жарким обещанием, прошептал:       — Вечером можем проверить, насколько она мягкая…       И, прежде чем Коля успел осознать смысл его слов, Борис прошёлся языком по краю уха, напоследок слегка прикусывая мочку.       Колю словно ударило током.       Глухой, почти протестующий стон сорвался с его губ, тело дрогнуло, а жар моментально поднялся от кончиков пальцев до ушей.       Но стоило до конца понять, что именно намекал Борис, как его глаза распахнулись от смущения, и он замотал головой.       — Я… я не готов… — торопливо пробормотал он, пытаясь отстраниться. — Это слишком быстро…       Борис, как всегда спокойный, нежно сжал его запястья, разворачивая к себе.       — Шшш… — успокаивающе протянул он, заглядывая в его взволнованные глаза. — Всё будет, когда ты будешь готов. Я никуда не тороплю.       Коля глубоко вдохнул, чувствуя теплоту рук на своих запястьях, спокойствие в темно-серых глазах.       — Но это не мешает нам шалить… — голос Бориса стал тише, соблазнительнее, когда его большой палец медленно скользнул по губе Коли.       Парень задержал дыхание, глаза потемнели, а сердце забилось сильнее.       — Ты прекрасен в своей искренности… — прошептал Борис перед тем, как снова накрыть его губы поцелуем.       На этот раз Коля не отстранился.       Поцелуй был ленивым, глубоким, обволакивающим, а его руки сами собой обвили Бориса за шею…       — Я ВСЁ ЕЩЁ ЖДУ! — раздался возмущенный крик с гостиной, выбивая их из их чувственной неги.       Они отпрянули друг от друга, тяжело дыша.       Борис рассмеялся, а Коля закрыл лицо руками, смущённый до кончиков ушей.       — Нам точно стоит поторопиться… пока она не ворвалась сюда с ремнём. — усмехнулся Борис, запуская пальцы в тёмные волосы парня.       Коля всё ещё пытался прийти в себя, но его губы дрогнули в улыбке.       — Да, наверное, ты прав…       Они быстро привели себя в порядок — застегнули пуговицы, разгладили ткань на одежде, пригладили волосы, стараясь не смотреть друг на друга слишком долго, чтобы снова не застрять в этом сладком моменте.       Но Коля всё равно чувствовал лёгкую дрожь в пальцах, а сердце упрямо билось быстрее, несмотря на попытки взять себя в руки.       Борис же, поймав его взгляд в отражении зеркала, лукаво усмехнулся, но ничего не сказал. Только подмигнул, а потом первым вышел из комнаты.       Коля глубоко вдохнул и последовал за ним.       Я уже ждала их в коридоре, скрестив руки на груди.       — Наконец-то! — протянула я с выражением человека, которому пришлось пережить долгие мучительные минуты ожидания. — Давайте двигаться дальше, пока вы опять не решили «потеряться».       Коля поерзал на месте, а Борис только хмыкнул, явно не чувствуя себя виноватым.       Они молча надели туфли.       — Хорошо, хорошо, мы готовы, — наконец спокойно ответил он, а затем, будто между делом, обнял Колю за плечи, прежде чем направиться к выходу.       Парень ощутил этот жест всем телом — он был непринужденным, но тёплым, и от этого внутри становилось как-то уютно.       Да, пора двигаться дальше.