Я умерла, чтобы проснуться...

      Таня подошла ко мне ближе, её лицо озарила широкая улыбка. В глазах сверкало веселье, и было видно, что она искренне рада за меня.       — Катя, ты молодец! — с восторгом произнесла она. — Ты произвела огромное впечатление на Урядова!       Я вздохнула с облегчением, чувствуя, как напряжение понемногу отступает.       — Спасибо, Таня! — вымученно выдохнула я, прикрывая глаза на секунду. — Я так боялась переволноваться…       — Да ты что! — воскликнула она, махнув рукой. — Ты держалась просто отлично. Я уверена, что тебе позвонят!       — Очень надеюсь… — прошептала я, всё ещё осознавая, что самый сложный этап только впереди.       Таня поправила волосы, взглянула на часы и хитро улыбнулась.       — Ладно, я пошла! Скоро обед, нужно перетереть с девочками последние сплетни. — подмигнула она мне заговорщически.       А потом театрально закатила глаза и сдавленно рассмеялась:       — Ох, а какое было лицо у Клочковой… Просто сказка!       Я не удержалась и тоже засмеялась.       — Это точно! — кивнула я, поддерживая ее энтузиазм.       Мы попрощались тёплыми улыбками, и я на автопилоте направилась к лифтам, пытаясь уложить в голове все эмоции от прошедшего собеседования.       Я шла по коридору, мысленно переваривая собеседование, когда резко почувствовала, как кто-то схватил меня за руку.       — Вот эта пигалица! — раздался раздраженный голос Клочковой. — Это она опозорила меня перед Урядовым! Теперь меня, наверное, вообще не возьмут на работу!       Я остановилась, развернулась и спокойно посмотрела на Вику, которая буквально пылала от злости. За её спиной стояла Кира Воропаева — безупречно стильная, уверенная в себе, с лёгким налётом надменности в осанке.       Но стоило мне улыбнуться ей самой невинной улыбкой, как в её глазах проскользнуло удивление.       — Добрый день, Кира! — мягко, но уверенно произнесла я. — Рада вас снова видеть!       Она пару раз моргнула, как будто не веря своим глазам, а затем внимательно всмотрелась в мое лицо.       — Катя?! — воскликнула она, явно пораженная встречей. — Вот уж не ожидала встретить вас здесь!       И неожиданно тепло мне улыбнулась.       — Кира, ты её знаешь?! — сверкнула глазами Клочкова, ее голос зазвенел от недовольства.       Я заметила, как Кира слегка поморщилась, а я сама едва сдержалась, чтобы не закатить глаза от неприятного тембра Вики.       — Да, Вика. — спокойно сказала Кира, скользнув по ней рассеянным взглядом. — И, пожалуйста, не надо кричать.       Она повернулась ко мне и легко пожала плечами:       — Мы с Катей вчера познакомились на модном показе Лакруа.       Я заметила, как Вика сжала губы, а в ее глазах мелькнула зависть. Очевидно, ей было неприятно осознавать, что я общалась с кем-то из ее круга, да еще и в таком значимом месте.       — А меня ты не позвала! — обиженно протянула Вика, сложив руки на груди и бросив на Киру колючий взгляд.       Кира лениво скользнула по ней глазами и раздражённо фыркнула, как будто обсуждать это было даже ниже её достоинства.       — Мероприятие было по именным пригласительным. — пояснила она сухо, делая акцент на слове именным. — Меня и Милко туда направил Павел Олегович для налаживания связей.       Она медленно повернулась ко мне и уже совсем другим тоном, вежливо, но непререкаемо, сказала:       — Катя, приглашаю вас на чашку кофе. Нам есть, что обсудить.       И изящно махнула рукой, предлагая следовать за ней.       — А ты, Вика, езжай домой. — разворачиваясь, бросила она Клочковой, даже не взглянув на неё. — Если ты запорола собеседование, то это уже не мои проблемы.       Вика сильно напряглась, а её лицо пошло красными пятнами от раздражения.       — Но, Кира! — заголосила она, пытаясь привлечь внимание. — Я была готова! Но она всё испортила!       Я усмехнулась про себя — классика. Конечно, виноват кто угодно, только не она.       Кира резко развернулась, одарив её таким взглядом, от которого Вика мгновенно сжалась.       — Вика! — её голос стал стальным. — Катя была таким же претендентом, как и ты. Хватит устраивать этот цирк!       Я заметила, как Вика сжала кулаки, но ничего не сказала.       — Не мои проблемы, что все твои достоинства — это только два года в МГИМО и короткий брак с Квашенниковым. — отчеканила Кира, и в воздухе повисла тяжёлая тишина.       Вика захлопала глазами, будто не веря, что Кира сказала это вслух.       — И закрыли тему! — жёстко подвела итог Воропаева, а затем развернулась ко мне и, сменив раздражение на лёгкую улыбку, произнесла уже спокойным голосом:       — Идемте, Катя.       В её взгляде скользнула тень извинения, мол,извините за этот цирк.       — Я думала, мы пообедаем вместе... — как ни в чём не бывало произнесла Вика, пытаясь спасти остатки гордости.       — Я не голодна. — отрезала Кира, даже не посмотрев на неё.       Затем она плавно кивнула мне, и я решительно шагнула вперёд, оставляя Вику позади, которая была так потрясена происходящим, что даже не нашлась, что сказать.       Подойдя к бару, Кира грациозно облокотилась на стойку, словно была здесь хозяйкой, что не далеко от истины.       — Вы какой кофе предпочитаете? — спросила она, поворачивая ко мне свой внимательный, изучающий взгляд.       Я заметила легкое одобрение в её глазах — возможно, за мой хорошо подобранный образ, а может и за то, как я держалась на собеседовании.       — Латте на кокосовом молоке без сахара, если это возможно. — ответила я уверенно, не раздумывая.       Бармен, молодой мужчина с короткой бородкой и доброжелательной улыбкой, кивнул:       — Конечно.       Затем он перевёл взгляд на Киру и слегка улыбнулся, будто знал её не первый год. Скорее всего так и было.       — Вам как обычно, Кира Юрьевна?       Она чуть заметно кивнула, не теряя хладнокровия.       — Да, Олег, ты знаешь мои вкусы. — произнесла она с лёгкой ленцой, но в её голосе слышалась теплая нотка.       Олег молча принялся за работу, а Кира вернулась ко мне, её взгляд снова стал внимательным, цепким.       — Так значит, вы вчера уже знали, что сегодня появитесь в “Зималетто”?       — Да, мне назначили собеседование ещё в четверг. — улыбнулась я, вспоминая, как в тот день Катя получила приглашение. — Поэтому мне вчера было ещё вдвойне удивительно вас встретить.       Кира чуть приподняла брови, явно обдумывая что-то про себя.       — В принципе, шанс был так и так. — заметила она, склонив голову на бок. — Мы ведь в модном доме. Если вас возьмут, то вы часто будете появляться на таких мероприятиях.       Она говорила спокойно, но с лёгким намёком —если возьмут.       Я уловила это подспудное испытание и небрежно улыбнулась, показывая, что меня такие вещи не смущают.       — Посмотрим. — ответила я сдержанно, встречаясь с ней взглядом.       Кира усмехнулась краешком губ, явно оценивая мою реакцию, но не сказала ничего лишнего.       — Как вы вчера провели время с Милко? — небрежно спросила она, но в её голосе явно читалось любопытство. — Я видела, вы долго с ним танцевали.       Я чуть улыбнулась, вспомнив лёгкость его движений и его пронзительный, изучающий взгляд, когда он вёл меня в танце.       — Всего лишь три танца. — пожала я плечами. — Потом он отвел меня к друзьям, и мы уехали домой. Я немного перебрала с ром-колой.       Кира едва заметно приподняла брови, будто что-то про себя отметила.       — Да, этот напиток только кажется лёгким.       — Он мне изначально не показался лёгким, но выплевывать уже было поздно. — рассмеялась я, покачав головой. — Я чувствовала себя некомфортно и мне хотелось выпить что-то крепче вина.       Бармен поставил перед нами дымящиеся чашки, их аромат сразу наполнил воздух.       — Спасибо. — сказали мы одновременно, и я почувствовала мимолетную связь в этом маленьком моменте.       Я взяла чашку обеими руками, сделала осторожный глоток и блаженно зажмурилась — молоко было идеально тёплым, кофе мягким, а кокосовый привкус едва уловимым, но приятным.       Кира потянулась за телефоном, на её лице отразилось легкое раздражение, когда она увидела сообщение.       Я не стала мешать, давая ей пару минут.       Но как только она отложила телефон, её взгляд тут же вернулся ко мне, теперь уже с явным интересом.       Я сделала ещё один глоток кофе, наслаждаясь его вкусом, но в душе чувствовала подступающее беспокойство.       — Так что всё-таки вчера произошло между тобой и Милко? — многозначительно протянула Кира, откидываясь на спинку стула. — Он выказывал явный интерес к тебе.       Я медленно поставила чашку на блюдце, собираясь с мыслями.       — Возможно. — уклончиво ответила я, не желая вдаваться в подробности.       Кира прищурилась, оценивая мой ответ, и было видно — она поняла, что я не хочу говорить об этом.       Но продолжить разговор нам не дали.       Внезапно до нас донеслись громкие голоса, звучащие с явным напряжением.       — Милко, стой! У нас еще много работы. — в отчаянии воскликнула женщина, явно пытаясь его остановить.       А затем раздался его голос, знакомый до мурашек:       — ОлЕчка! Я больше не мОгу. ГОни в шею остАльных! Милко всё-таки не резИновый.       Моё сердце сбилось с ритма. Пальцы напряглись на чашке.       Я чуть не подавилась кофе, от резкого волнения сглотнула неловко и шумно, привлекая внимание Киры.       И вот он появился в поле моего зрения.       Шаг быстрый, уверенный, но в то же время наполненный ленивой грацией человека, который привык двигаться так, чтобы его замечали.       Образ…       Черные брюки.       Черная рубашка.       Чёрные туфли.       На плечах небрежно наброшен белый свитер, словно случайный мазок краски на идеально выверенном полотне.       И только теперь я поняла…       Мы сегодня были на одной волне.       Мой образ почти зеркально отражал его — такое же сочетание темных оттенков и лёгкого белого акцента.       Я замерла, пристально глядя на него, но Милко, похоже, либо еще не увидел меня, либо просто не узнал.       А Кира…       Кира усмехнулась уголком губ, наблюдая за происходящим, и я почти могла поклясться, что это было очень довольное выражение лица.       Милко величественно взмахнул рукой, будто произносил свой последний монолог перед толпой поклонников:       — ОлЕжек! Сделай мне кофЕ. ЖелатЕльно с ядОм!       Бармен лишь тихо усмехнулся, привыкший к капризам дизайнера, а вот пожилая женщина, только что догнавшая Милко, явно не разделяла его драматизма.       — Милко, не драматизируй! — устало произнесла она, скрестив руки на груди. — Осталось несколько девочек.       Дизайнер развернулся к ней всем телом, подняв руки в характерном жесте отчаяния:       — НескОлько? Там их ещё добрЫй дЕсяток! ПожАлей меня!       Ольга Вячеславовна только покачала головой, но ничего не сказала.       И тут он заметил Киру.       Его лицо тут же преобразилось, а голос наполнился новым оттенком:       — КирОчка! Ты пОзвала мЕня. ОбЕщала сЮрприз. НадеЮсь, это что-тО хОрошее.       Кира лениво провела пальцем по краю своей чашки, наслаждаясь моментом.       — Уверена, тебе понравится, дорогой.       Я поймала её хитрый взгляд и всё поняла.       Так вот кому она писала сообщение всего несколько минут назад.       Я улыбнулась, сделала последний глоток кофе и, чувствуя себя главной актрисой этой сцены, наконец заговорила:       — Видимо, сюрприз — это я.       Мой голос прозвучал чуть хрипло, но в этом был свой шарм.       Милко замер.       На мгновение воздух между нами стал электрическим, словно все разговоры в помещении приглушились, оставляя нас в этой внезапной тишине.       Затем он резко развернулся.       Его темные глаза встретились с моими, и на лице мелькнули сразу несколько эмоций:       Шок.       Узнавание.       Неприкрытый интерес.       — Катя?! Ты здесь как?       И впервые… впервые за всё время он забыл про свой акцент перед другими людьми.       Я чуть приподняла бровь, наблюдая за тем, как быстро меняется выражение лица Милко.       — Была на собеседовании, — спокойно ответила я, скрестив руки на груди.       Милко моргнул, потом резко наклонил голову вбок, будто эта информация требовала срочной перезагрузки мозга.       — К ЖданОву?! — догадался он, округляя глаза.       Я только кивнула, но он уже повернулся к Кире, требовательно сверкая на нее своими темными глазами.       — Ее вОзьмут?       Кира ухмыльнулась, лениво оборачивая ложечку в своей чашке, будто уже предвкушала драму, разгорающуюся в этой сцене.       — Учитывая, как Вика кричала, что Катя её опозорила перед Урядовым, то всё возможно, — произнесла она с тенью лукавой улыбки.       Я заметила, как её взгляд на мгновение метнулся ко мне. "Милко совершенно не пытается скрыть свой интерес к Кате," — будто читалось у неё на лице.       Дизайнер нахмурился, но это было не раздражение — скорее, он что-то для себя решал. А затем расплылся в довольной улыбке и с неожиданной лёгкостью спросил:       — ХорОшо. Могу я Украсть Катю?       Кира хмыкнула, бросив на меня короткий взгляд.       — Конечно. Мы с ней всё, что нужно, обсудили. Увидимся! — она наклонила голову набок, явно забавляясь ситуацией.       Я улыбнулась в ответ:       — Была рада поболтать!       Вставая с кресла, я привычным жестом поправила волосы и посмотрела на бармена.       — Сколько с меня?       Но прежде чем он успел открыть рот, Милко, будто предугадывая моё намерение заплатить самой, резко вскинул руку, останавливая Олега.       — Олег, запИши на мой счет! — произнес он тоном, не терпящим возражений.       Я только открыла рот, но Милко уже переключился на заказ:       — И если не слОжно, кофЕ, сэндвИчи и сладОсти ко мне в мастЕрскую.       Олег кивнул, весело ухмыляясь:       — Конечно, Милко. Сделаем в лучшем виде!       А потом я почувствовала, как теплые пальцы нежно обхватывают мое запястье.       Милко не дал мне даже опомниться, легко потянув за собой.       — ОлЕчка, можЕшь Идти на Обед! — кинул он через плечо своей пожилой помощнице.       Ольга Вячеславовна тяжело вздохнула, явно привыкшая к таким выходкам, но её взгляд всё равно на мгновение остановился на мне.       В её глазах читался интерес. Возможно, даже некая оценка.       — Хорошо, Милко, — отозвалась она, покачав головой, а затем проводила нас долгим задумчивым взглядом.       Мы шли в молчании. Слова казались ненужными, потому что само присутствие друг друга говорило громче любых фраз.       В какой-то момент я почувствовала, как его рука скользнула ниже, мягко обвивая мою талию под пиджаком. Движение было таким естественным, словно он делал это неосознанно, просто ведомый внутренним порывом.       Я замедлила шаг, но не отстранилась.       Его ладонь была тёплой, почти обжигающей сквозь тонкую ткань моего топа. Мы шли дальше, словно в каком-то параллельном мире, отрезанном от суеты, взглядов и шума.       И вдруг он остановился.       Я подняла взгляд и поняла, что мы оказались в безлюдном коридоре, где царила полутень и гулкая тишина.       Алексей-Милко повернулся ко мне, не спеша, будто смакуя момент.       Он нежно взял мою руку и поднес к своим губам.       Я затаила дыхание.       Когда его губы коснулись моей кожи, мелкие искры пробежали по всему телу, и мне пришлось усилием воли сдержать табун мурашек, рванувших по спине.       Он не просто поцеловал руку — он задержался на мгновение, вдыхая, вбирая в себя этот момент, словно хотел сохранить его в памяти.       Затем его тёмные глаза нашли мои.       — Я и представить не мог, как скучал, пока не увидел тебя, — тихо, почти шепотом, произнес он.       В этих словах было столько искренности, что у меня пересохло в горле.       — Я тоже, Алексей. Я тоже, — улыбнулась я тепло, но голос выдал меня, дрогнув на последнем слове.       А потом он просто взял и обнял меня.       Резко, крепко, будто боялся, что я исчезну, если отпустит.       Я на секунду растерялась, но тут же закрыла глаза и просто прижалась к нему, уткнувшись носом в его плечо.       Он дышал глубоко, мерно, но я чувствовала, как его руки крепче сжимают меня, как кончиками пальцев он едва заметно поглаживает мой позвоночник.       Милко спрятал лицо у меня на шее, затаился, как будто только в этом моменте находил покой.       Это было слишком...       Слишком неожиданно. Слишком эмоционально. Слишком настояще.       Я чувствовала, как в груди поднимается странное, глухое тепло, и на секунду мне показалось, что вот-вот заплачу.       Но я только сильнее обняла его в ответ, прижавшись ещё ближе.       Не хотелось говорить.       Не хотелось думать.       Только дышать.       И запоминать его запах, тепло, этот момент — навсегда.       Мы не сразу услышали приближающиеся шаги — слишком погружены были в этот момент.       Но когда по пустому коридору разнесся чёткий, уверенный стук каблуков, Милко первым напрягся.       Он замер на секунду, будто прислушиваясь, а потом нехотя разжал объятия.       Я тоже сделала шаг назад, почувствовав лёгкое сожаление от разорванного контакта.       Но говорить об этом вслух не имело смысла.       Мы просто молча пошли дальше, сохраняя между собой особенную, почти интимную тишину.       Когда мы свернули за угол, перед нами предстала толпа девушек.       Они все, как по команде, оживились, стоило им только заметить Милко.       Ждут. Надеются.       Кто-то уже буквально рванул вперёд, явно рассчитывая перехватить его внимание.       Но Милко даже не взглянул на них.       — Все свОбодны! — отчеканил он. Голос его был твердым, почти лениво-холодным. — Кастинг на сЕгодня Окончен. Вам позвОнят.       Глухая пауза. Потом — недовольный гул. Ропот, возмущенные перешептывания.       И, конечно, уже почти забытые взгляды, полные неприязни, устремленные на меня.       Как будто это я во всём виновата.       Я чуть приподняла подбородок, стараясь сохранять невозмутимость, хотя их реакция была откровенно раздражающей.       Но Милко явно не собирался тратить на это время.       — Я скАзал ВОН! — его голос вдруг сорвался на крик, хлестнул, будто пощечина.       Оглушительная тишина.       Девушки замерли.       Никто не посмел возразить. Никто даже не шелохнулся.       А потом он плавно, спокойно добавил:       — Теперь вам не позвОнят.       Эти слова ударили по ним сильнее, чем его окрик.       Я даже почувствовала, как вокруг напрягся воздух.       Девушки переглянулись между собой, их лица побледнели, глаза округлились от шока. Они поняли, что всё потеряли.       И теперь уже без лишних слов начали расходиться — кто-то злой, кто-то растерянный, кто-то сдерживающий слезы.       А Милко даже не взглянул им вслед. Он уже увлекал меня внутрь мастерской, не ослабляя своей хватки.       Я шагнула к нему сзади, осторожно, словно воровка, пробравшись в его личное пространство. И обняла.       Просто обняла его со спины, прижавшись щекой к его лопатке.       — Страшный-страшный Милко. — прошептала я, улыбаясь.       Он тихо фыркнул, расслабляясь в моих руках.       — Ты себе не представляешь, как меня достали эти кастинги.       В голосе звучало искреннее раздражение.       — Ты только что разрушил чьи-то мечты. — напомнила я, мягко проведя ладонями по его бокам.       Он резко развернулся, и теперь я смотрела прямо в его темные, внимательные глаза.       — Та позвонят им, не переживай. — махнул он рукой. — Но это будет им уроком на будущее.       Пауза.       Он вдруг наклонился чуть ближе, изучая меня.       — Я ведь видел, как они смотрели на тебя.       Я знала, что он имел в виду.       Но прежде чем я успела что-то ответить, он ловко взял мои руки в свои и снова начал их целовать.       Один поцелуй. Другой. Третий.       Он двигался медленно, не торопясь, наслаждаясь процессом.       А я… Я не смогла сдержать дрожь.       Тепло его губ, легкое покалывание кожи, почти электрический разряд от каждого прикосновения…       Я прикрыла глаза, полностью растворяясь в этом моменте.       Он почувствовал мою реакцию. И довольно усмехнулся.       — Поужинаем сегодня? — повторил он свой вопрос из записки, почти мурлыкая.       Я открыла глаза и встретила его внимательный взгляд.       — С удовольствием, Алёша. — ответила я, вложив в это имя всю теплоту, что испытывала к нему.       И он просиял. В прямом смысле слова. Его лицо озарилось довольной улыбкой, глаза сверкнули, словно он только что получил редчайший подарок.       — Мне нравится, как это звучит из твоих уст. — прошептал он, будто открывая для себя что-то новое.       А потом…       Он сел на диван. И притянул меня к себе на колени.       Я даже не успела опомниться. Просто в одно мгновение оказалась у него в объятиях.       Тёплая кожа под моими пальцами. Ровное дыхание у моего виска.       Я выпала из реальности. И, кажется, не хотела возвращаться.       Это был идеальный момент.       Напряжение между нами почти осязаемо дрожало в воздухе.       Его рука мягко сжимала мою талию, пальцы медленно скользили по ткани моего топа.       Я чувствовала его дыхание на своих губах, едва уловимый запах кофе и парфюма.       Ещё чуть-чуть… Но…       — Тук-тук.       Мы вздрагиваем, словно пойманные на горячем.       — Я принёс заказ. Кофе, сэндвичи и пирожные. — раздался невозмутимый голос бармена Олега.       Я порывисто выдохнула, а Милко закатил глаза, явно подавляя раздраженный вздох.       Повернув голову, он изобразил свою лучшую благодарственную улыбку, чуть смущенную, но всё же искреннюю.       — СпАсибо, ОлЕжек.       Бармен кивнул, профессионально не выказывая ни капли удивления от того, что я всё ещё сижу у Милко на коленях.       И тихо ушёл, оставив за собой лёгкий запах свежесваренного кофе.       В комнате воцарилась тишина.       Я чувствовала, как Милко всё ещё смотрит на меня.       Медленно, будто проверяя мою реакцию, он поднял руку и убрал прядь волос у меня за ухо.       Наши глаза встретились. И я поняла, что он не собирается снова упускать этот момент.       Он накрыл мои губы нежным, осторожным поцелуем.       Один. Второй. Третий.       Словно наслаждался каждым мгновением, смакуя вкус, изучая реакцию.       А я… Я сначала застыла от неожиданности.       А потом ответила.       И его поцелуй резко изменился. Он стал голодным. Глубоким. Крышесносным.       Милко притянул меня крепче, словно боялся, что я растворюсь прямо в его руках.       Я ощущала жар его тела, силу его рук, настойчивость губ.       Мой разум на мгновение отключился.       Только ощущения. Только этот момент. И пусть весь мир подождёт.       Когда воздуха стало катастрофически не хватать, мы наконец отстранились, но не отпустили друг друга.       Лоб к лбу. Горячее дыхание смешивается. Сердце бешено колотится в груди.       Я чувствую, как дрожат его руки. И… ощущаю его желание, настойчиво упирающееся в бедро.       Лёгкий шок пробегает по моему телу, но… почему-то это не пугает.       — Я не спешу? — его голос хриплый, чуть срывается.       От этих слов по спине пробегает табун мурашек.       Я чуть откидываюсь назад, глядя в его потемневшие от страсти глаза.       — Может, самую капельку. Но я не буду жаловаться. — усмехаюсь я, касаясь пальцами его щеки.       Он на мгновение замирает, словно запоминая это движение. А потом его губы растягиваются в довольной ухмылке.       — Как благородно.       Его смех вибрирует внутри меня, пробуждая что-то неведомое. И прежде чем я успеваю что-то ответить, он снова накрывает мои губы.       Но теперь это другой поцелуй.       Не тот голодный, отчаянный, жадный.       Этот… медленный. Смакующий. Терпеливый.       Он изучает меня. Исследует, пробует, дразнит.       Его язык осторожно касается моего, призывая к ответу.       Я чувствую легкую неуверенность в своих движениях, но… я стараюсь. Повторяю за ним. Чувствую, как он улыбается сквозь поцелуй.       Я теряюсь в этом ощущении. В нём. В себе.       Где-то в глубине памяти всплывает прошлое — единственный опыт, который был в моей жизни. Тот… кто обманом затащил меня в постель.       Короткая, болезненная вспышка воспоминаний… Но она тут же стирается.       Потому что это не имеет значения.       Потому что всё, что важно — это этот момент.       Этот мужчина.       И то, как его руки крепче сжимают мою талию, словно он больше никогда не хочет меня отпускать.       Когда снова стало нечем дышать, мы снова отстранились друг от друга.       Мои губы покалывало от его поцелуев. Глаза затуманены, щеки пылают.       И я понимаю, что если мы не остановимся сейчас, то дальше всё пойдёт по совсем другому сценарию.       Я глубоко вдыхаю, пытаясь прийти в себя, и чуть улыбаюсь:       — Давай поедим.       Алексей моргает, будто только что вернулся из другого измерения.       — Что-то мне подсказывает, что ты сегодня еще ничего не ел.       Как только эти слова слетают с моих губ, по комнате разносится громкое урчание.       Я зависаю на секунду. А потом заливаюсь смехом.       — Как грозно… — прыскаю я.       Алексей тут же смущённо морщится. Но выражение его лица быстро меняется на хитрое.       — Ах, тебе смешно?!       В следующую секунду его пальцы касаются моего бокa, и я вскрикиваю от неожиданности.       Щекотка.       — Нет! Нет-нет-нет! — завопила я, извиваясь в его руках.       Но он только смеётся в ответ, наслаждаясь моей реакцией.       Я почти выпадаю из его объятий, но он удерживает меня крепко.       И вот…       Его пальцы вдруг становятся медленнее. Плавнее. Бережнее. Они скользят вверх по моей спине, пробираясь под пиджак.       От этого прикосновения всё внутри сжимается.       Не от страха. От… предвкушения.       Он нежно гладит мои плечи, пока… пока не снимает пиджак с меня.       Я замираю. Смотрю ему в глаза.       — Ты меня решил сегодня извести? — тихо спрашиваю.       Голос хрипловатый. Дыхание сбивчивое.       А он… Он чуть наклоняет голову, словно впитывая каждую эмоцию на моём лице. А потом его губы расплываются в мягкой, но дьявольской улыбке.       — Всегда.       От этой единственной, спокойной фразы у меня по позвоночнику пробегает разряд.       Алексей запускает пальцы в мои волосы, нежно поправляет выбившуюся прядь. Касается моего подбородка, легко проводит по скуле.       Чувствительно. Терпеливо.       И шепчет:       — Сегодня нам никто не мешает.       Поцелуй.       — Нет толпы.       Поцелуй.       Его голос убаюкивает, но в нём сквозит опасная глубина.       — Нет твоих друзей.       Поцелуй.       Он говорит, но не отводит от меня глаз.       Я чувствую, как напрягаются его руки, как внутри него борются две противоположные силы.       Желание — и желание сдержаться.       — Ты не пила алкоголь и можешь трезво принимать решения.       Он даёт мне право выбора. Не надавливает.       Но в его взгляде скрыто что-то… такое, от чего у меня перехватывает дыхание.       Я провожу языком по пересохшим губам, чувствуя, как внутри все пылает.       И что мне теперь делать?       Я глубоко вдыхаю, стараясь взять себя в руки. Темп событий только что был слишком стремительным.       — Давай всё-таки поедим.       Звучит почти как спасительная соломинка.       Резко встаю, соскакивая с его колен. Отхожу на пару шагов — безопасное расстояние.       Алексей не останавливает, не перехватывает меня, не возражает. Только наблюдает.       И когда я, пытаясь сохранить самообладание, добавляю:       — Ольга Вячеславовна может вернуться в любой момент.       Он понимающе улыбается. Мягко, чуть с хитринкой.       — Конечно.       Собранный. Спокойный. Но в глазах что-то горит.       Он пересаживается в кресло рядом с подносом.       Я опускаюсь напротив, радуясь возможности отвлечься.       Кофе в руке. Горячий, крепкий. Сделав глоток, наслаждаюсь, как тепло разливается по телу, успокаивая.       Алексей наблюдает за мной, но вскоре переключается на разговор.       — Расскажи, почему ты вдруг решила искать работу в "Зималетто".       Он берёт чашку, смотрит на меня поверх её края.       — Ты сама говорила, что до недавнего времени была далека от мира моды.       Я усмехаюсь, ставлю чашку на блюдце.       — Да, так и есть.       Пристально смотрю на рябь в кофейной чашке, будто там можно найти ответы.       — Я совсем недавно вернулась со стажировки в немецком банке.       Алексей слушает внимательно.       — При поиске работы случайно увидела эту вакансию. Подумала, что это неплохая возможность изменить свою жизнь к лучшему.       Вздыхаю.       — Я была уверена, что здесь бы меня всему научили… но жизнь распорядилась по-другому.       Мой взгляд поднимается на него.       — Я встретила наставника раньше. Он также стал мне хорошим другом.       Алексей чуть склоняет голову набок.       — Борис?       — Да.       Чашка согревает ладони.       — Мы пришли в его салон для смены прически. Он сам взялся за мое преображение.       Улыбаюсь, вспоминая тот день.       — Во время его работы мы разговорились. Потом пошли обедать. Он предложил нам свою свободную квартиру, чтобы дистанцироваться от родителей.       Я чуть грустно усмехаюсь.       — Папа был недоволен изменениями в моей внешности.       Опускаю взгляд.       — Ты бы на меня такую даже не взглянул.       Алексей ставит чашку. Его рука накрывает мою. Тёплая, уверенная.       Когда он говорит, в голосе звучит искренность, от которой внутри что-то сжимается.       — Дорогая, ты, наверное, забыла…       Я поднимаю взгляд. А он мягко улыбается.       — Я вначале услышал твою душу в твоей игре на скрипке…       Пальцы на моей руке чуть сжимаются.       — А потом уже увидел внешность.       И от этих слов в горле встает ком.       Неужели я действительно была для него больше, чем просто симпатичная девушка?