Я умерла, чтобы проснуться...

      Когда я перешагнула порог квартиры, меня сразу же оглушила мощная волна тяжелой рок-музыки. Басовая линия вибрировала в груди, а гитарные рифы прорезали воздух, наполняя пространство нервной энергией. Я нахмурилась. У кого-то явно не задался день. Что уже успело случиться?       Разувшись, я медленно, почти бесшумно, направилась к комнате Коли. Чувствовалась какая-то напряженность, и чем ближе я подходила, тем отчетливее становилось это странное предчувствие. Когда я заглянула внутрь, передо мной предстала завораживающая, но тревожная картина.       Коля яростно наносил удары по боксерской груше, словно пытался выбить из нее все накопившиеся эмоции. Его движения были быстрыми, точными, наполненными какой-то мрачной решимостью. Каждый удар отзывался глухим эхом в комнате, заглушая даже ритм музыки. Он бил с силой, с расчетом. В этом было что-то пугающе профессиональное, словно он готовился не просто к тренировке, а к настоящему бою. Что-то терзало его изнутри, и это чувство выливалось в каждом ударе.       Я огляделась. Комната изменилась — теперь здесь царил настоящий дух тренировочного зала. Гантели аккуратно стояли у стены, спортивный инвентарь занял свое место, а боксерская груша стала центром внимания. Это место словно отражало внутренний мир своего хозяина — организованный, но напряженный, наполненный скрытой бурей.       Взгляд невольно вернулся к Коле. Он был без футболки, и его тело покрывал легкий слой пота. Капли скатывались по рельефным мышцам спины, поблескивая от света солнечных лучей. Я заметила, как перекатываются его мышцы с каждым движением, как напряжены руки и плечи, как сжимается челюсть. Это было завораживающее зрелище — смесь силы, злости и какой-то глубоко спрятанной боли.       Я вдруг осознала, что затаила дыхание.       Он остановился, тяжело дыша, провел рукой по мокрым волосам, откидывая их назад, и только тогда заметил меня. Его взгляд — темный, глубокий, пронизывающий насквозь. Как удар хлыста, обжигающий и заставляющий замереть на месте. Я почувствовала, как по спине пробежал легкий холодок. Казалось, в этом взгляде смешалось столько эмоций — усталость, злость, что-то еще, что я не могла сразу распознать. Но что-то в этом было необъяснимо завораживающее.       Между нами повисла тишина, нарушаемая лишь глухими гитарными аккордами на фоне. Музыка лилась откуда-то из угла комнаты, но теперь казалась далекой, почти несуществующей. Все сузилось до одной точки — до него. До его глаз, дыхания, которое постепенно выравнивалось, и напряженных мышц, перекатывающихся под кожей.       — Ты чего так смотришь? — хрипло спросил он, вытирая лицо полотенцем.       Я моргнула, словно очнувшись от транса. Открыла рот, но слова не сразу нашлись. Глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.       — Просто… У тебя какой-то звериный вид, — призналась я, не отрываясь от его глаз. — Что случилось?       Коля молчал. Всего секунду, но эта пауза показалась мне вечностью. Его губы чуть поджались, как будто он сдерживал слова, не позволяя им вырваться наружу. Взгляд его потяжелел, но он быстро спрятал все эмоции за ровным, почти равнодушным выражением лица. Затем он бросил полотенце на стул, оперся руками о пояс и устало выдохнул.       — Неважно. Тренируюсь, — коротко ответил он.       Я знала, что за этими словами скрывается нечто большее. Я видела это по его напряженной челюсти, по тому, как он чуть сжал пальцы в кулаки, словно сдерживал себя. Но он не собирался говорить. Не хотел. Или не мог.       Мне очень хотелось узнать, что именно скрывается за этим молчанием. Хотелось дотянуться до него, докопаться до сути, увидеть, что происходит у него внутри. Но прежде, чем я успела что-то еще сказать, в тишине раздался резкий звук — мой телефон.       Я вздрогнула, словно очнувшись от гипноза. Торопливо выключила музыку и полезла в сумку, доставая мобильник. На экране высветился незнакомый номер.       — Алло! — ответила я, чувствуя легкое волнение.       — Екатерина Валерьевна Пушкарева? — спросили с той стороны. Голос был ровный, вежливый, с ноткой профессионализма.       — Да, это я, — осторожно ответила я, переводя взгляд на Колю. Он тут же подобрался, его взгляд стал внимательным.       — Добрый день. Вам звонит Павел Олегович Жданов, генеральный директор модного дома “Зималетто”.       Я замерла. Сердце в груди на секунду остановилось, а потом сорвалось с места, застучав быстрее. Коля заметил перемену в моем выражении лица и нахмурился.       — Добрый день, Павел Олегович, — я улыбнулась, стараясь держать голос уверенным, но пальцы невольно сжались крепче на телефоне.       — Вы сегодня проходили у нас собеседование на должность секретаря президента компании. Я бы хотел пригласить вас для личной встречи. Георгий Юрьевич очень хорошо о вас отзывался. И резюме у вас довольно впечатляющее. Вас устроит время завтра на 11:00? — голос мужчины был спокойным и умиротворенным, но я чувствовала, что этот звонок может многое изменить.       В груди словно вспыхнуло волнение, смешанное с радостью и неожиданностью. Я не могла поверить в то, что слышала. Это был шанс, которого я так ждала! Секунда замешательства — и я уже снова брала себя в руки.       — Да, меня устроит это время. Спасибо, что согласились лично выслушать меня, — сказала я, едва сдерживая улыбку. Горячая волна радости накрыла меня с головой, но я старалась оставаться сдержанной.       — Тогда будем вас завтра ждать. Не опаздывайте. До свидания, Екатерина Валерьевна.       — До свидания, Павел Олегович, — попрощалась я и нажала на отбой. А потом не выдержала — подняла сжатый кулак и сделала победный жест, воскликнув:       — Ессс!       Коля смотрел на меня, приподняв бровь, но я только рассмеялась, ощущая, как радость разливается по всему телу. У меня получилось. Я сделала это.       — Пригласили на личную встречу? — Друг усмехнулся, но в его глазах мелькнуло одобрение.       Я кивнула, ощущая, как внутри поднялась волна нервного возбуждения. Это было так неожиданно — всего несколько дней назад я даже не могла представить, что окажусь здесь, в этой ситуации. Но теперь всё складывалось именно так, как должно было.       — Да, — ответила я, стараясь сдержать волнение в голосе. — Не думала, что это будет так волнительно. Хотя, после сегодняшнего знакомства с Андреем Ждановым, скорее всего, меня возьмут. Он уже знает меня и, думаю, ему будет комфортно со мной работать.       Коля задумчиво покачал головой, скрестив руки на груди. Я знала этот жест — он обдумывал, анализировал, пытался понять, не упускает ли чего-то важного.       — А как ты с ним познакомилась? А потом еще и на обед умудрилась сходить с ним, его невестой и Милко? — В его голосе звучало искреннее удивление, но не недоверие, скорее, любопытство.       Я уже хотела ответить, как вдруг мой взгляд скользнул по нему, и я замерла. Только сейчас заметила, что Коля всё ещё стоял передо мной без футболки. Чёрт, как я раньше не обратила на это внимания? Его торс был напряженным, с чётко очерченными мышцами, а по коже еще оставались капли пота после тренировки. Соски выделялись твердыми горошинами из-за ветерка, идущего с открытого окна. Это зрелище, мягко говоря, сбивало с мысли.       Я поспешно отвела взгляд, но в груди появилось смятение.       — Не хочешь сначала одеться? — спросила я, надеясь, что голос прозвучал спокойно, но мне казалось, что я уже слегка покраснела.       Коля моргнул, словно только сейчас осознав свою полураздетость. Я видела, как его осознание сменилось быстрым смущением — щеки окрасились румянцем, и он нервно провел рукой по затылку.       — Да… прости. Мне нужно принять душ, — пробормотал он, избегая моего взгляда.       Он выглядел так растерянно, что мне пришлось сдержать улыбку. Обычно Коля всегда был уверенным, почти непробиваемым, но сейчас он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Это было забавно и… чертовски мило.       Я улыбнулась шире, но решила не дразнить его.       — Хорошо. Иди в душ, а я пока что-нибудь приготовлю тебе поесть. Ты, наверное, голодный?       Коля на секунду задумался, словно осознавая, что уже давно ничего не ел. Потом кивнул, и в его взгляде появилось что-то благодарное.       — Да, спасибо.       Я проводила его взглядом, пока он уходил, а затем направилась на кухню, чувствуя, как легкая улыбка не покидает мое лицо. Внутри всё ещё вибрировала некая растерянность, и я до сих пор помнила его недавнюю агрессию. Что его могло так вывести из равновесия? Я впервые видела его таким… чужим. А потом как будто всё вернулось на круги своя. И вернулся мой лучший друг с его застенчивой улыбкой.       Уже на кухне я взглянула на своё отражение в стекле микроволновки и поняла, что мне стоит переодеться. Вздохнув, я быстро прошла обратно к себе в комнату, скинула одежду и надела что-то более удобное. Уже через пару минут направилась обратно.       Открыв холодильник, я заметила маринованное мясо. Видимо, Коля собирался готовить. Отлично — меньше работы. Я поставила воду на макароны и включила аэрогриль для разогрева. Через несколько минут аккуратно выложила мясо на поддон и включила нужную программу. Блюдо будет готово через полчаса. Тем временем вода закипела, и я закинула макароны.       Очень скоро по кухне начал распространяться аппетитный запах жареного мяса, который, видимо, привлёк Колю. Через пару мгновений он появился в дверном проеме… снова в одном полотенце!       Я застыла, держа в руках ложку для перемешивания макарон. Чёрт, этот человек явно испытывал мое терпение. Я попыталась сделать вид, что ничего особенного не происходит, но внутри всё напряглось.       — Ты серьёзно? — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя сдержать.       Коля замер, затем смущённо пожал плечами, словно не понимая, в чём проблема.       — Я… просто не успел переодеться. Хотел посмотреть, что так вкусно пахнет, — пробормотал он, перенося вес с ноги на ногу. Полотенце опасно зашевелилось на бедрах.       Я застыла на секунду, а потом всплеснула руками:       — Коля! Имей совесть! — возмутилась я, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Или тебе нравится смущать меня?       Коля не удержался и хохотнул, явно довольный своей выходкой, и с лукавой ухмылкой произнес:       — Возможно.       Я схватила со стола прихватку и прицелилась, но он быстро ретировался, скрывшись в коридоре, прежде чем я успела в него что-нибудь запустить. При этом он все-таки потерял полотенце, и я успела увидеть его голые ягодицы…       Я замерла, осознавая, что только что произошло. В висках застучало, и я зажмурилась, надеясь, что смогу стереть этот кадр из своей памяти.       — Господи! Наложите кто-то на меня Обливиэйт! Я не должна была этого видеть… — красная как рак, начала бухтеть я, прикрывая лицо руками.       — Прости! — крикнул с коридора Коля, в его голосе явно звучал смущенный смех.       Я лишь раздраженно выдохнула, чувствуя, как жар не спешит покидать мое лицо. Этот человек был моим наказанием. Что с ним все-таки происходит? Что за перепады настроения?       Я старалась сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоиться. Но сердце все равно билось неровно, а внутри разливалось странное напряжение. Как будто весь воздух в кухне стал тяжелее, насыщеннее — и все из-за него.       Через пять минут Коля вернулся уже одетый и плюхнулся на стул, имея вид, словно ничего и не было. Будто это не он совсем недавно засветил своей голой задницей, вызывая у меня глухое раздражение и что-то такое, чему я не хотела давать название.       Он сделал серьезный вид, скрестил руки на груди и требовательно уставился на меня.       — Рассказывай! — велел он тоном, не терпящим возражений.       Я же принципиально молча слила воду с макарон, посолила их и смазала сливочным маслом. Перевернула мясо в аэрогриле. И даже не повернулась в его сторону. Пусть знает, что не все будет по его правилам. Потом достала из холодильника овощи, чтобы сделать салат, и начала медленно мыть их, стараясь не выдавать дрожь в руках.       — Пушкарева! — неожиданно зарычал друг, и звук его голоса заставил меня вздрогнуть.       Я обернулась. Глаза Коли пылали каким-то странным огнем. Он сжимал подлокотники стула, словно старался удержать себя от… чего? От выхода из себя? Или от чего-то еще? От чего-то, что в нем закипало и просилось наружу?       — Ты издеваешься? Мстишь мне таким образом?       — Конечно! — фыркнула я, но в голосе все же прозвучала неуверенность. — Утром ты был душкой, а сейчас от тебя так и веет агрессией и… — я запнулась, но все же выдавила: — Лишним возбуждением.       Коля резко выдохнул, будто я попала в точку. Я никогда не видела его таким — будто в нем борются сразу несколько эмоций, и он сам не знает, какая из них возьмет верх.       — И я не понимаю причину, — продолжила я, уже спокойнее, но с тревогой всматриваясь в него. — Не хочешь объяснить?       Коля молчал. Его взгляд был нечитаемым, но я чувствовала — он напряжен до предела.       Я вдруг осознала, как сильно он изменился за те два года, что я не была в городе. Этот Коля уже не был тем беспечным парнем, которого я помнила. В нем появилось что-то жесткое, стальное. Как будто жизнь заставила его стать другим. Сильнее. Черствее. Но почему? Что с ним произошло? И неужели он до этого тоже носил маску? Не хотел пугать меня? Из-за чего тогда она дала трещину?       Слишком много вопросов, ответы на которые может дать только мой друг. Мне стало страшно. И я не стала скрывать свою тревогу перед ним. На глазах неожиданно появились слезы.       — Эй, ты чего, Кать? — сразу встрепенулся Коля.       Я вскинула на него взгляд, полный растерянности и боли. Губы дрожали, в горле стоял ком.       — Объясни мне, пожалуйста. Ты ведешь себя сегодня очень странно, — начала говорить я, стараясь сохранить голос ровным, но он все равно предательски срывался. — Утром ты светился. Когда звонил мне, еще все было нормально. Что могло случиться за два последних часа, что вывело тебя из себя? И к тому же видно, что это копилось давно. Ты другой. Эти два года тебя изменили. И я только сейчас это поняла. — к концу моей речи слезы уже текли ручьем.       Я не могла сдержаться, и не хотела. Все эти эмоции, что копились во мне, наконец-то вырвались наружу. Коля застыл на мгновение, потом его глаза расширились, и он выглядел… напуганным?       — Катя, Катя, Катя! Ну ты что? — в его голосе прозвучала паника, он тут же притянул меня к себе на колени, что было неожиданно.       Я ощутила его тепло, его сильные руки, что обхватили меня, словно боялись отпустить. Мое лицо уткнулось ему в плечо, и я только сильнее разрыдалась. Что же на самом деле творится у него в душе? Почему его так изменило время? И почему я чувствовала, что это только начало?       — Прости меня, — сказал Коля со вздохом, и я почувствовала, как его голос дрогнул. Он действительно был искренним, и это меня трогало. — Я не хотел тебя напугать своим поведением. Я понимаю, что веду себя странно. Непривычно для тебя. Моя мама не просто так обрадовалась, когда ты начала меня тянуть за собой. Обрадовалась Борису и то, как он меняет меня.       Я всмотрелась в его глаза, в которых читалась искренность и даже легкая паника.       — Что это значит? — спросила я, поднимая на него заплаканные глаза. Внутри меня метались страх и неуверенность. Что он имеет в виду? У меня закружилась голова от всего, что он сказал.       Он аккуратно вытер мои слезы со щек своими большими теплыми ладонями. Я на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь этим чувственным теплом, которое мгновенно обняло меня. Мысли путались в голове, но я старалась сосредоточиться на его словах.       — Ты могла заметить, что я всегда был несколько вспыльчивым парнем, — начал Коля, и я почувствовала, как в его голосе появилась уязвимость. — Но я никогда не показывал, какой пожар на самом деле у меня был внутри. Так, периодические вспышки, которые я в итоге старался скрыть за своей нерешительностью и стеснительностью. Лишнюю энергию сливал в учебу. Поэтому в скором времени все стали считать меня закомплексованным хлюпиком и ботаном.       На этом моменте он закатил глаза, как будто считал это полнейшим бредом. Но я могла видеть, что на самом деле он боролся с этими ярлыками, которые навешивали на него другие.       — Но мне это было безразлично, потому что ты все равно оставалась рядом, — сказал он, и от этих слов мое сердце наполнилось теплом. Я не могла не почувствовать, что в этом есть что-то очень важное. Коля, всегда скрывавший свои чувства, сейчас открыл мне свою душу, и это было поразительно.       — Коля, я не понимаю… — произнесла я, немного нахмурившись. Чувства путались внутри, и мне казалось, что я не готова к такому откровению.       — Шшш… — он приложил палец к моим губам, от чего я вздрогнула. Этот жест был таким нежным и в то же время властным. Я не могла оторвать от него взгляд. Внутри меня закипали эмоции, и я не знала, что с ними делать.       — Дай мне закончить. Ты сама захотела узнать, что со мной происходит. Я рассказываю, — его голос был полон уверенности, и в этот момент я поняла, что хочу довериться ему.       Коля немного передвинулся, удобнее устраивая меня на своих коленях. Я вдруг осознала, в каком положении нахожусь. Мои щеки залила краска. Я хотела слезть, но он не дал. В его глазах было что-то, что заставляло меня оставаться. Это была не просто физическая близость, это было гораздо больше.       — Пожалуйста, — просто сказал парень таким голосом, что я застыла в нерешительности. Я почувствовала, как внутри меня разливается тепло, а сердце стучит быстрее. Я вдруг поняла, что боюсь потерять его доверие. Я должна была дать ему шанс. Я должна все узнать.       Решимость и неуверенность боролись внутри меня, но затем я резко расслабилась, принимая ситуацию. Я смотрела на него, и в этот момент все остальное стало неважным. Я была готова слушать, быть рядом и открываться вместе с ним, несмотря на страхи.       Невольно я сравнила свои ощущения: тогда, когда сидела на коленях у Алексея, и сейчас, когда нахожусь у Коли. Разница оказалась пугающе разительной.       Алексея я сразу воспринимала как мужчину, с которым могла бы быть физическая близость. В его объятиях я чувствовала возбуждение, ощущала, как мое тело реагирует на его прикосновения. В его поцелуях я терялась, тонула, забывала обо всём, кроме бешено стучащего сердца и жара внутри. Его взгляд обжигал, а руки властно удерживали меня, не оставляя шансов сомневаться в том, чего он хочет. Чего хотела я…       А Коля…       Катя никогда не рассматривала Зорькина больше, чем друга. Он был рядом столько лет, что казался неотъемлемой частью её жизни. Он знал её, как облупленную. А вот она его, получается, — нет. Настоящего Колю она не видела. Или не хотела видеть?       Я же… Я узнавала Колю заново. И чем больше я его видела, тем сильнее старалась не зацикливаться на том, насколько он привлекателен. Внешне, внутренне… Я пыталась убедить себя, что это неважно. Особенно после того, как в его жизни появился Борис. Тогда мне казалось, что всё встало на свои места, и я могла вздохнуть спокойно.       Но теперь…       Сидя у него на коленях, я ощущала, как дрожь пробегает по моему телу, как сердце стучит в груди слишком быстро. Мне одновременно хотелось сбежать и, чтобы он прижал меня крепче. Как можно крепче.       Я ненормальная?       Сегодня у меня свидание. Я иду на встречу с замечательным человеком, который меня привлекает, который вызывает во мне желание улыбаться и чувствовать себя желанной. Но вот я здесь, в теплых, надежных руках своего лучшего друга, и растекаюсь лужицей.       — Катя, всё нормально? — голос Коли прозвучал глухо, будто с трудом прорываясь сквозь мои мысли. Он чуть крепче сжал меня в своих объятиях, но не с целью удержать. Скорее… он проверял. Не причиняет ли мне дискомфорта его близость. Его прикосновения. — Если тебе некомфортно, я отпущу, — прошептал он, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего у меня сжалось сердце. Надрыв? Боль?       Я потянулась к нему и кончиками пальцев погладила его по щеке, стараясь стереть это странное выражение с его лица.       — Всё хорошо, Коля, — тихо сказала я, чувствуя, как дыхание перехватывает от собственной дерзости. — Продолжай.       В этот момент в кухне раздался сигнал аэрогриля. Мясо готово.       Резкий, будничный звук ворвался в нашу атмосферу, разрушая невидимый кокон, в который мы заключили друг друга. Я вздрогнула, а Коля сжал зубы и медленно, почти неохотно ослабил хватку, позволяя мне встать.       Я спрыгнула с его колен и сделала шаг назад, стараясь не встречаться с его взглядом. Чувствуя, как воздух между нами натянут, как тонкая нить, готовая в любой момент лопнуть.       Мне нужно было что-то сказать. Что-то простое, чтобы разрядить обстановку. Но слова застряли в горле, смешиваясь с чувствами, которые я ещё не готова была признавать.       Неожиданно в окно проник солнечный луч, задевая пирсинг на моем пупке. Прозрачная капля сверкнула, отражая свет, и это мгновенно привлекло внимание Коли.       Его взгляд скользнул вниз, задержался на мерцающем украшении, и я заметила, как он на мгновение замер. В его глазах читалось что-то странное, почти завороженное. А потом, не задумываясь, он протянул руку и кончиком пальца мягко обошел мой пупок.       Я резко застыла и затаила дыхание, боясь спугнуть этот интимный момент. О чем я думаю?!       Но его прикосновение, такое лёгкое и невинное, прошло по мне волной электрического разряда. Меня как будто ударило током, и я едва сдержалась, чтобы не застонать.       — Красиво… — выдохнул Коля, и его голос дрогнул. Я подняла на него глаза и вдруг увидела в них такой коктейль эмоций, что у меня перехватило дыхание. Я сделала резкий вдох, словно подавилась воздухом.       Коля резко подскочил с места, словно очнувшись, и налил мне стакан воды. Я взяла его, чувствуя, как дрожат пальцы, и с жадностью осушила, пытаясь прийти в себя.       Но как прийти в себя, когда он стоит у меня за спиной, его дыхание касается моего затылка, а вдоль позвоночника пробегает табун мурашек?       Что со мной происходит? Почему моё тело так реагирует на друга?       — Коля, объясни мне, пожалуйста, что происходит? — мой голос дрожал, когда я наконец осмелилась задать этот вопрос. Я облокотилась на холодную кухонную столешницу, но даже этот ледяной контакт не мог затушить пламя смятения, разгорающееся внутри. Я не смотрела на него. Боялась. Потому что знала — в моих глазах слишком много вопросов, слишком много страха.       Коля стоял рядом, и я чувствовала его присутствие так остро, словно между нами не было ни сантиметра воздуха.       — Ты всегда была со мной, — наконец заговорил он, и в его голосе звучало нечто тяжелое, то, что он носил в себе долго. — И я ненавидел себя, когда тот парень в универе так мерзко с тобой поступил. Что я не разглядел эту грязь в его мыслях. За то, что позволил этому случиться.       Я судорожно втянула воздух и резко повернулась к нему, словно искала подтверждения своим догадкам в его глазах.       — Коля… — начала я, но он шагнул ближе, резко и уверенно, и прижал палец к моим губам, не дав договорить. Его прикосновение было обжигающе мягким, а в глазах плескалось что-то запретное, не поддающееся осмыслению.       Он стоял так близко. Мне даже показалось, что я чувствую, как дрожит его грудь при каждом вздохе. Или это дрожь исходила от меня? От осознания? От чего-то большего, чем я могла себе позволить? Я чувствовала жар, исходящий от его тела. И мне захотелось вжаться в него так сильно, что кончики пальцев на руках начало колоть. Ааааа…       — Дай сказать, — его голос стал тише, но от этого еще более твердым. — Мне было так плохо тогда, что я не смог тебя защитить… Чувство никчемности сжирало меня изнутри. Я хотел его убить. Я почти это сделал.       Я замерла.       — Что? — выдохнула я, но голос был не моим, будто где-то в стороне кто-то другой шептал в ужасе. В голове пронеслись картины того дня. Денис, его избитое лицо, больничная палата. Никто так и не знал, кто это сделал. Никто, кроме…       — Это был я, — произнес Коля с пугающим спокойствием. — Он не видел меня, не знал, что это я. Я едва себя остановил.       Сердце колотилось, но не от страха. От чего-то более сложного. Я чувствовала, как его ладонь напряглась, когда я взяла его за руку. Она была горячей, почти обжигающей.       — Коля… — прошептала я, не зная, что сказать. — Почему ты мне не сказал?       Он усмехнулся, но в его глазах плескалась боль.       — Тебе и так было больно. Ты ведь его лю-би-ла, — последнее слово он протянул с горечью, сдавливая его между слогами, словно хотел, чтобы оно исчезло. Боже… Как я могла не замечать? Как Катя не видела его чувств? А я… Я ведь тоже не видела. Не хотела видеть. Или боялась признаться?       — Я пытался тебя расшевелить. И у меня это получилось. Ты снова начала улыбаться. Но потом учеба закончилась. Ты была лучшей и получила лучшее место для стажировки. Ты уехала в Германию. А я начал тихо сходить с ума. Начал курить, выпивать, чтоб заглушить боль и ту пустоту, что начала расти у меня внутри. Я был похож на наркомана, которому не давали дозу.       Коля замолчал, резко отвернулся, будто пытаясь скрыться от меня, спрятать свою боль, не позволить мне увидеть, каким он стал. Его спина напряглась, плечи чуть вздрогнули. В кухне повисла тягучая тишина, наполненная напряжением и несказанными словами. Он сделал несколько шагов, подошел к столу и медленно сел на стул, опустив голову, словно устал бороться с чем-то внутри себя.       Я смотрела на него, не в силах пошевелиться. В груди сжалось что-то теплое и болезненное одновременно. Он так долго держал это в себе. Так долго жил с этой болью, пока я была далеко. Ощущение вины кольнуло сердце. Я же и не подозревала…       Не думая, что делаю, я подошла ближе и, едва касаясь, провела пальцами по его щеке. Его кожа была теплой, немного колючей от легкой щетины. Коля вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Напротив, он закрыл глаза и медленно накрыл мою ладонь своей рукой, прижимая к лицу, будто боялся, что я исчезну. И в этот момент я поняла — я ему нужна. Нужна здесь и сейчас.       Коля приоткрыл глаза, посмотрел на меня долгим, глубоким взглядом, а затем медленно поднес мою руку к губам. Когда его губы коснулись моего запястья, меня пронзило током. Это было неожиданно. Слишком интимно. Слишком сильно. Я дернулась, но не отстранилась. Он заметил это и, кажется, понял. В его глазах мелькнуло что-то опасное, испытующее. Лукавая улыбка тронула его губы.       Он не остановился. Начал медленно, почти лениво, целовать мою руку, продвигаясь всё выше, ближе к локтю. Его губы были мягкими, горячими. Я должна была отдернуть руку, сказать что-то, прервать этот момент, но не смогла. Я только дрожала от его прикосновений и неотрывно следила за движением его губ. Это было какое-то помешательство.       Вся логика исчезла. Осталась только эта странная магия между нами, от которой сердце бешено колотилось в груди. Я чувствовала, как жар медленно разливается по телу, как дыхание сбивается, как каждая клеточка реагирует на его прикосновения. Я боялась, что он это заметит, что он поймёт, насколько сильно влияет на меня. Но он уже знал.       Коля вдруг отпустил меня. Его губы растянулись в мягкой, довольной улыбке, а глаза засияли озорством. Он поймал меня. Удержал в этом состоянии, не оставив ни единого шанса сбежать. Я резко подняла взгляд, встретившись с его глазами. Они завораживали, притягивали, манили.       Я была в растерянности. Что со мной происходит? Почему я не могу сопротивляться? Почему мне так страшно и... так хорошо одновременно?       Коля вдруг, так ничего и не говоря, мягко притянул меня к себе. Я замерла, но не сопротивлялась. Едва осознав, что произошло, я оказалась между его раздвинутыми ногами, а его сильные руки скользнули к моей талии, крепко, но бережно удерживая меня. Я почувствовала тепло его тела, его дыхание, которое горячими волнами касалось моей кожи. Он прижался лбом к моей груди, а я слышала, как бешено колотится мое сердце.       Мне хотелось отстраниться, но не было сил. Я просто стояла, чувствуя, как мои пальцы слабеют, как дыхание сбивается. Мой разум кричал, что нужно остановиться, что всё заходит слишком далеко, но тело предательски наслаждалось этим моментом.       — У тебя так бьется сердце, Катя… — прошептал он, голос его звучал глухо, приглушенно. — Я волную тебя? — Он медленно поднял голову, и наши взгляды встретились. Его глаза были темнее обычного, в них читался вызов, ожидание.       Я не выдержала. Это было слишком. Слишком правильно и слишком страшно одновременно. Потому что я не могла отрицать — мне безумно хотелось его поцеловать.       В панике я вырвалась из его объятий и, не оглядываясь, бросилась в свою комнату. Закрыв за собой дверь, я тяжело дышала, чувствуя, как дрожат мои пальцы. Я со стоном сползла вниз, прижав спину к холодной поверхности двери, руки невольно скользнули к лицу.       Что же я делаю? Почему я так реагирую на него? Почему меня так тянет к Коле? Сердце продолжало биться слишком быстро, будто пытаясь напомнить, что я всё еще чувствую его тепло, его прикосновения. И самое пугающее — я этого хотела. До боли, до дрожи, до безумия.       Но разве это нормально? Еще недавно я млела от поцелуев другого мужчины, тонула в них, забывалась… Алексей… Его губы, его руки. А теперь? Почему меня вдруг потянуло к нему? К тому, кого я считала лишь другом? Эта мысль жгла, словно раскаленное лезвие, оставляя в душе следы, от которых не скрыться. Может, обретенная красота действительно повредила мне рассудок?       Раздался тихий, едва слышный стук в дверь.       — Катя? — голос Коли прозвучал почти умоляюще. — Милая, открой дверь. Давай договорим. Пожалуйста. — В его голосе столько боли. — Я буду держать руки при себе.       Я сжала пальцы в кулак. О, как легко тебе говорить, Коля. А я не могу дать такого обещания…       — Зато я не могу этого пообещать… — шепчу почти беззвучно, так, чтобы он не услышал.       Но все же встаю. На мгновение замираю, собираясь с духом, а потом все-таки открываю. Впускаю его.       Он смотрит на меня с тревогой и надеждой. В его глазах — целая вселенная чувств, от которых у меня перехватывает дыхание.       — Я хочу сыграть тебе на скрипке, — неожиданно для самой себя произношу я.       — Буду рад послушать, — Коля улыбается. Тепло, чуть удивленно.       Я достаю скрипку из футляра, ощущая под пальцами гладкое дерево. Сердце бьется чаще. Я становлюсь посреди комнаты, кладу инструмент на плечо, встречаюсь взглядом с Колей… И смычок касается струн.       Первый аккорд. Сильный, резкий, срывающийся в вихрь звуков. Пространство вокруг исчезает. Исчезает комната, исчезает сам Коля. Есть только моя музыка и мои чувства, что рвутся наружу.       Вивальди. “Шторм”. Как нельзя лучше отражающий мой внутренний хаос. Все мое сомнение, мой страх, мой смятенный разум — в каждом движении смычка. Я закрываю глаза и позволяю себе раствориться в этом урагане звуков. Громоподобные раскаты низких нот, молнии высоких звуков. То порывисто, то плавно, я веду смычок, передавая скрипке все, что разрывает меня изнутри.       Я не вижу его, но чувствую. Чувствую его дыхание, его взгляд, его напряжение. Коля слушает, не двигаясь. Не прерывает. Он понимает. Он слышит не просто мелодию, он слышит меня.       Мои пальцы порой дрожат, но я продолжаю. Этот вихрь эмоций не отпускает. Музыка рвется, мечется, как и я сама. Словно сквозь звуки я спрашиваю его: “Почему? Почему ты здесь? Почему я думаю о тебе?”       Последний аккорд. Резкий. Отрывистый.       Тишина.       Я медленно открываю глаза. Вижу его взгляд — пристальный, полный чего-то, что я боюсь понять. В груди бушует шторм. Но теперь не только внутри меня. Теперь и между нами.       — Однажды я оказался один поздно вечером в тёмной подворотне и наткнулся на подвыпившую компанию, — начал говорить Коля. — Я и сам был не очень трезв. Честно, уже не могу вспомнить, что мы не поделили. Но была драка. Двоих я сумел вырубить. Но их было четверо. Я не мог за всеми следить. Меня спасла патрульная машина, случайно проезжающая по этой улице. Кто-то из парней уже успел достать нож.       Я ахнула, прижав ладонь к губам. Сердце сжалось в груди, кровь будто застыла в жилах. Коля говорил спокойно, ровно, будто рассказывал о каком-то будничном происшествии, но его слова обжигали меня изнутри.       — Но знаешь, что я тогда почувствовал? — как ни в чём не бывало продолжил он. — Не было боли. Не было страха. Я почувствовал себя цельным, живым. И тогда я пообещал себе измениться. Чтобы ты смогла посмотреть на меня по-другому. — Он улыбнулся лукаво, но я заметила в его глазах что-то, что заставило меня замереть. — Тогда и началась моя история со спортом. Я начал постепенно покупать инвентарь. Последней покупкой стала боксерская груша. Я смотрел видеоуроки и тренировался. Оттачивал движения до автоматизма. Но мне не хватало спарринг-партнёра. Через полгода планомерных тренировок я почувствовал себя увереннее и решил испытать удачу. Я не скажу точно, как я вышел на ту контору… Но там я смог периодически скидывать напряжение и выбивать все мысли о тебе.       Меня пронзил ледяной укол страха.       — О чём ты говоришь, Коля? — голос мой прозвучал глухо, словно я задавала этот вопрос не ему, а самой себе, боясь услышать ответ.       — Бои без правил, — произнес он так просто, будто говорил о новой работе. — Ну, почти без правил. Всё-таки какая-то политика чести у них есть. Иначе были бы трупы.       Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Голова закружилась, в висках застучало, и я просто села там, где стояла. Ноги больше не держали. Дура, дура, дура… Как же я была слепа! Какая же Катя дура! И я недалеко от неё ушла…       Как можно было не заметить? Как можно было не понять? Как можно было быть настолько глухой к чужой боли?       Я всегда считала, что понимаю Колю, что знаю его, что вижу его настоящего. Но сейчас, глядя в его серьёзные, немного обеспокоенные глаза, я осознавала, что передо мной стоит совершенно другой человек. Не тот Коля, которого я знала. Этот Коля был ранен. Глубже, чем я могла представить.       — Катя? — его голос звучал тревожно, он тут же опустился на колени передо мной. — Всё в порядке?       Я хотела ответить, но вместо этого истерически рассмеялась. Смех вырвался из меня неожиданно, прерывистый, почти болезненный, как попытка выдохнуть, но не суметь. Коля вздрогнул. Он смотрел на меня с тихим ужасом, не понимая, что происходит. А я просто смеялась. Потому что иначе было невозможно. Потому что если бы я не смеялась, я бы заплакала. И тогда бы уже не смогла остановиться.       Коля резко притянул меня к себе, крепко обнял, его ладони прижались к моей спине, а губы коснулись виска.       — Катенька, милая, успокойся. Я рядом. Тише, — его голос стал таким нежным, что я вся затихла. Медленно, постепенно, смех сменился хриплым дыханием. Сердце всё ещё билось слишком быстро, но его тепло окутывало меня, будто защищая от всей боли этого мира.       Я закрыла глаза. Его руки, его слова, его присутствие… Это было единственное, что сейчас имело значение.       Я снова открыла глаза и посмотрела на него. На этого человека, который когда-то был для меня просто Колей. А теперь был кем-то большим. Гораздо большим.       — Почему ты молчал столько лет? — задала я закономерный вопрос, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь облегчения, растерянности и, возможно, даже злости.       — И что бы изменилось? — Коля посмотрел на меня устало, но в его голосе не было сожаления, только тихая обреченность. — Я просто лучший друг. Мне не хотелось терять и это.       Он все еще обнимал меня, его руки были теплыми, уверенными, но в этом жесте было что-то печальное, будто он не верил, что может позволить себе больше.       — Почему тогда рассказываешь сейчас? — я слышала, как дрогнул мой голос. Он рушил все, что я знала о нем, обо мне, о нас.       — Устал, — он выдохнул. — А Борис не слепой, он видел, как я к тебе отношусь.       Я резко подняла голову и вгляделась в его лицо. Он был спокоен, но глаза выдавали его — столько боли и нежности в них, что мне стало страшно. Как я могла этого не заметить?       — Вчера, когда ты ушла, он попросил меня разобраться в своих чувствах и наконец поговорить с тобой, — Коля опустил голову, словно взвешивал каждое слово.       — И как же он понял? Если даже я не видела... — мой голос сорвался. Я не знала, на что надеяться и чего бояться.       — Ты не желала видеть, — хмыкнул он, но без насмешки, скорее с усталостью. — А на самом деле очень легко понять, если немного понаблюдать за мной, когда ты рядом. Рядом с ним я все равно не смог полностью отгородиться от чувств к тебе.       Я пыталась вспомнить. Вспомнить его взгляд, его поведение, его жесты. Что я видела? Верного друга, который всегда рядом. Что видели другие? Парня, который смотрит на меня так, как не должен смотреть друг.       — Окончательно он понял на вечеринке, — Коля усмехнулся, но в его улыбке не было радости. — Я слишком негативно был настроен к Милко, хоть должен был быть рад за тебя.       Я замерла. Тогда я не придала значения его реакции. Мне казалось, он просто переживает за меня, за мои решения. Я ведь сама не до конца понимала, что чувствую к Милко.       А теперь я понимала.       Я медленно подняла руку и коснулась его щеки. Коля не отстранился, только закрыл глаза и чуть склонился к моей ладони.       Все годы, что мы были рядом, я считала, что знаю его. Что понимаю. Но теперь мне казалось, что я никогда не видела его настоящего.       И если я ошибалась в нем... то, возможно, я ошибалась и в себе?       Чувствую себя предательницей. Как можно испытывать столько всего сразу к двум мужчинам?       Когда Коля выдохнул мне в волосы:       — И я действительно рад за тебя. Ведь Милко вроде неплохой мужик. И я понимаю, что вы сегодня не погоду обсуждали наедине в его мастерской... — его голос был ровным, но в нем проскальзывала едва уловимая напряженность, будто он боялся сорваться. — Когда я об этом начал думать после нашего разговора, во мне что-то щелкнуло. Всколыхнулась та тёмная сущность, которую я так тщательно от тебя скрывал с момента приезда.       Я замерла. Его слова эхом отдавались в моей голове, сотрясая устоявшиеся стены. Тёмная сущность? Он скрывал это от меня? Почему я этого не замечала раньше? Я резко подняла на него взгляд и поняла, что больше не могу оставаться в стороне. Меня словно магнитом тянуло к нему, к этой внезапно прорвавшейся глубине чувств.       Тёплые объятия больше не казались мне достаточно близкими. Я выскользнула из них, но не для того, чтобы отдалиться, а наоборот, чтобы ещё сильнее приблизиться. Перебросив ногу через его бедро, я устроилась у него на коленях. Лицом к лицу. Ближе, чем когда-либо. Коля даже не успел расстроиться.       — Катя… — его голос дрогнул, когда он сглотнул вязкую слюну. Я видела, как багровый румянец начал расползаться по его скулам, пробираясь к шее. — Что ты делаешь?       Слишком близко. Слишком чувствительно. Я чувствовала, как он борется с собой, с каждой своей эмоцией, с каждым приливом желания, который пытался подавить. Его руки невольно сжались на моих бёдрах, но он тут же ослабил хватку, будто боялся, что стоит дать себе волю — и он уже не сможет остановиться.       Я посмотрела на него с лёгкой усмешкой, чувствуя, как внутри меня поднимается волна странного, почти лукавого удовольствия.       — Ты столько всего пережил, а так и не разучился краснеть. Это мило, — мягко сказала я, позволив пальцам скользнуть по его щеке. Он вздрогнул, но не отстранился.       Он всё ещё пытался держать себя в руках. Губы сжаты, дыхание сбивчивое. А его глаза… черт, в них отражалось столько эмоций, что меня пробрало дрожью. Желание, страх, нерешительность, и что-то ещё, что я не могла сразу распознать.       — А что не так в этом положении? — спросила я уже с легкой хитринкой в голосе, прекрасно осознавая, что делаю.       Я чувствовала, как его дыхание стало ещё более тяжёлым. Я ощущала его реакцию на мою близость, тепло, пробирающееся сквозь одежду, и напряжение, которое сковывало его мышцы. Он всё ещё пытался сохранить контроль, но я знала — он вот-вот сдастся.       И я не была уверена, чего больше хочу: чтобы он поддался мне… или чтобы он всё-таки оттолкнул меня, пока я не зашла слишком далеко.       — Не играй со мной, пожалуйста, — попытался нахмуриться Коля, но выдал себя — его лицо все еще пылало от смущения. Я чувствовала, как его нервы натянуты, как он осознает мою силу в этот момент.       — Ну ты же на кухне хотел проверить мою реакцию, — прошептала я ему на ухо, едва касаясь губами его кожи. — Теперь моя очередь.       Я наслаждалась этим мгновением — редким случаем, когда могла его загнать в угол. Он всегда контролировал ситуацию, но сейчас оказался в ловушке. Или мне так казалось.       Потому что в следующий миг он сделал нечто немыслимое. Я даже не поняла, как оказалась на полу, спиной на твердой поверхности. В голове шумело, а дыхание сбилось от внезапности. Надо мной навис Коля, его темные глаза вспыхнули чем-то диким, необузданным. Горячее дыхание обжигало мою кожу. Я смотрела в его лицо, и меня пронзила мысль — он больше не играет.       — Проверила? — его голос прозвучал хрипло, как будто он сам едва мог контролировать себя. — Моя очередь.       Я не успела даже вдохнуть, когда он наклонился и накрыл мои губы своими. Это был неуверенный, осторожный поцелуй, словно он не мог поверить в то, что делает. Он просто замер, касаясь меня, но не двигаясь. Его губы были горячими и мягкими, дыхание спутанным, а сердце билось так сильно, что я чувствовала его каждой клеткой.       Но этого было мало. Слишком мало.       Я сжала пальцы в его волосах, потянула ближе. Провела языком по его нижней губе, приоткрывая рот, приглашая его не бояться. Пыталась подтолкнуть, пробудить в нем ту самую страсть, которая пряталась в глубине его взгляда.       Коля застонал в мои губы, и это был самый сладкий звук, который я слышала. Он словно сдался сам себе, перестал сдерживаться. Его рука скользнула по моей щеке, задержалась на линии подбородка, а затем сильнее прижала меня к полу. Он целовал меня глубже, горячее, настойчивее, будто пытался наверстать все потерянное время. Меня окутало тепло, сердце забилось в унисон с его, и в этот момент мир сузился до одного — до нас.       Это было какое-то сумасшествие. Вихрь чувств, порыв желания, и я не знала, как это остановить. И хотела ли?       Моё сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Его губы... горячие, требовательные, будто пытались запечатлеть на мне клеймо желания. Я неосознанно сжала коленями его бёдра и в тот же миг почувствовала, как его возбуждение прижалось к моему самому чувствительному месту.       Меня словно пронзил разряд тока. Горячий, леденящий, сжигающий изнутри. Всё тело напряглось в ответ на этот контакт, и прежде чем я успела осознать, губы сами сорвали с меня стон. Пошлый, хриплый, наполненный сладким мучением. Он растворился в его губах, между нашими дыханиями, в этом бурном, безрассудном мгновении.       И именно этот звук разорвал нашу реальность. Резко. Без предупреждения.       Коля отстранился, тяжело дыша. Его глаза расширились от смеси страха, смятения и чего-то ещё... чего-то, чего я не могла расшифровать. Он смотрел так, будто я была для него загадкой, на которую у него не было ответа. Будто он не ожидал... Не ожидал, что я смогу ответить ему тем же.       — Катя... Прости меня. Я не знаю, что на меня нашло, — хрипло выдохнул он. Голос дрожал, словно он только что вышел из транса.       Он попытался отстраниться, но я не разжимала колен, продолжая крепко держать его бёдра. Я не знала, что творю. Не знала, зачем. Только чувствовала, что не хочу, чтобы он уходил. Не сейчас. Не так.       — Катя? — В его голосе теперь звучал вопрос, полная неуверенность.       Я смотрела на него, пытаясь привести дыхание в порядок, в хаосе мыслей найти хоть один рациональный ответ. Всё казалось неправильным и правильным одновременно. Сегодня у меня свидание. Я помню. Я должна была провести этот вечер с человеком, который доверил мне свою тайну, с мужчиной, который сделал шаг навстречу. И я должна была ответить ему тем же.       Но как мне теперь смотреть ему в глаза? Как сделать вид, что этого не было? Как сказать, что этот поцелуй был ошибкой, если это будет ложью? Потому что я хотела его. Каждой клеточкой.       Я не могла отрицать правду, что прямо сейчас всё моё тело кричало одно — ещё.       Но если я поддамся? Если позволю себе утонуть в этом безумии? Что тогда?       И готова ли я заплатить цену за этот выбор?       Я не знала…