Я умерла, чтобы проснуться...

      Когда мы наконец подъехали к дому, я чувствовал, как накопившееся напряжение требует выхода, как эта ночь не может закончиться без того, чтобы я не высказал хотя бы что-то. Внутри все кипело, словно пары в чайнике, который вот-вот лопнет, и я не мог больше терпеть.       — Катя, ты ничего не хочешь сказать? — вырвалось у меня, и я сразу понял, что вопрос прозвучал как обвинение.       Но что еще я мог сделать?       Эта вечеринка, этот Милко, этот странный поцелуй Катю в макушку — всё это толкало меня на край. Я был на грани. И нужно было хоть немного разрядить обстановку, даже если для этого придется раздражать её.       Она повернулась ко мне, и я сразу заметил, как её взгляд стал тяжелым, как будто вся усталость мира лежала на её плечах. На её лице была не просто усталость, а что-то большее — какое-то глубокое бессилие, почти вселенское.       — Что ты хочешь услышать, Коля? — её ответ прозвучал так, будто она заранее знала, что я спрошу что-то подобное.       Она была готова к этому вопросу, но не ждал, что сама эта ситуация так выбьет её из колеи.       Я не мог успокоиться, меня снова охватило чувство, что что-то не так. Слишком много неопределенности. Слишком много натянутых нитей, которые, казалось, вот-вот оборвутся.       — Ты ведь в курсе, кто этот Милко? — я не выдержал. Голос дрожал, хотя я старался его сдержать.       Катя усмехнулась краешком губ, и эта её улыбка заставила меня почувствовать себя еще более неуверенно.       Может быть, я преувеличивал. Может, действительно всё не так уж плохо?       — Да, он главный дизайнер “Зималетто”. Меня это должно напугать? — её тон был лёгким, почти насмешливым, и я почувствовал, как раздражение вспыхивает во мне с новой силой.       Неужели она не видит, что я чувствую? Сколько еще нужно было этих подсказок? Но мне было страшно признаться себе, что в какой-то момент я мог бы потерять её.       И вот тут меня спас Борис. Как всегда, он был рядом, готов вмешаться, сделать атмосферу чуть легче, даже если сам он, вероятно, переживал точно так же, как и я.       — Меня больше удивляет, как тесен всё-таки мир. — засмеялся Борис, добавив легкости в разговор. — Ну согласись, что это невероятно — встретить своего тайного поклонника на вечеринке, к которой мы так готовились. А он ещё оказался дизайнером компании, в которую ты хочешь устроиться на работу.       Катя чуть улыбнулась, и в её улыбке я почувствовал нечто большее — это было как признание, что она понимает, но пока не готова принимать этого всерьез. Но она не возражала, и, несмотря на её слова, я почувствовал облегчение.       — Согласна. — она сказала это тихо, а потом добавила, будто сама не веря своим словам: — Как будто сам мир пытается нас свести…       Мечтательница. Я хмыкнул, но в голове уже начала проясняться одна мысль. Она не видела, как мне больно, она не понимала, насколько это всё для меня важно. В этот момент я вдруг почувствовал, как натянутая струна внутри меня готова порваться.       — Пушкарёва, ты мечтательница. Спустись с небес на землю и пошли спать. У тебя завтра тяжёлый день. Примешь сейчас ванну и будешь, как новенькая.       Я попытался сделать всё проще. Приземлить ее, уйти от этих мыслей, которые меня грызли.       — Хорошая идея, Коля. — её голос стал немного мягче, она закатила глаза, а это заставило меня на мгновение улыбнуться.       Неплохо, когда она пытается найти в этом хоть что-то хорошее.       Мы вышли из машины, и свежий вечерний ветерок ударил нам в лицо. Он был лёгким, но в его прохладе было что-то очищающее.       — Давайте прощаться. — вздохнул Борис, и я сразу почувствовал, как атмосфера меняется.       Это был не просто обычный прощальный момент. Это был знак того, что день подошел к концу, и завтра начнется новый, где каждый из нас снова окажется поглощен своими заботами.       — Я сегодня домой. Завтра нужно появиться в офисе. Ко мне есть запись, и нужно подписать кучу документов. Я пропустил почти три дня. — сказал Борис, и я не смог сдержать усмешку.       Вроде бы все это звучало так, как если бы он хотел, чтобы я почувствовал, что его жизнь не остановилась, несмотря на наше сегодняшнее времяпрепровождение.       — Уверен, что ты постоянно держал руку на пульсе. — ответил я с легкой ироничной ноткой в голосе, пытаясь скрыть все те мысли, что бурлили внутри меня.       — Не без этого. — Борис хмыкнул, а потом вдруг притянул меня к себе в объятия.       Это было неожиданно.       Сначала я замешкался, не сразу понял, что происходит, но потом понял — это прощальные обнимашки.       Он как бы говорил мне: «Да, все было тяжело, но все равно спасибо за сегодняшний день».       Я пытался расслабиться, но из-за какого-то странного напряжения внутри меня это не получилось. Я прижался к нему, ощущая тепло его тела, но тут же что-то тревожное шевельнулось в груди.       Мой разум продолжал крутить мысли о вечере, о том, что происходило между нами и Катей, и почему этот странный и довольно навязчивый человек, Милко, стал вдруг таким важным для неё.       — Так, стоп. — фыркнула Катя, нарушив нашу тишину. Она перекрестила руки на груди, явно не собираясь оставаться в стороне. — Сначала меня обнимай, а потом можете хоть полночи здесь любоваться друг другом. Я пойду наверх.       Я увидел, как Борис немного напрягся, а потом рассмеялся, но смех был сдержанный. Это был его способ скрыть какое-то напряжение. Он обнял ее и что-то тихо говорил, а она так же тихо отвечала. Я не стал прислушиваться.       — …Ладно. Спасибо за вечер. Я пойду. Ванная ждет меня. — сказала она последние слова мужчине и подошла ко мне с хитрой улыбкой. — Давай мои ключи и телефон. Кстати, тебя дома ждет подарок. Вчера так и не отдала.       Что за подарок? Мои мысли сразу переключились на это, а взгляд на её улыбку стал более настороженным. Я не мог понять, что она имела в виду. Этот подарок явно был не просто «приятным сюрпризом».       — Пушкарёва, меня пугает твоя улыбка. Сделай лицо попроще. А то такое ощущение, что ты не в ванную идешь принимать, а искать приключения на свои нижние девяносто.       Я не смог удержаться от сарказма, хотя внутри меня что-то подсказывало, что все это не совсем безобидно.       — Неееет, сегодня ванной я изменять не буду. — фыркнула она, забрала мои ключи и телефон, а потом направилась в сторону дома.       Ее походка была уверенной, а этот палантин, который она как-то странно завернула, даже не скрывал излишне открытый вырез на спине.       Это вгоняло меня в краску и путало мысли, хотя я и старался не показывать, насколько мне неудобно.       Когда она скрылась за дверью, наступила странная тишина. Я стоял на месте, как будто на время потеряв связь с реальностью. Мы с Борисом молчали, и в этом молчании было что-то напряженное, как если бы оба знали, что пора поговорить, но каждый ждал, кто же начнет первым.       Я взглянул на звезды, пытаясь собраться с мыслями. Тёмное небо было ясным, а созвездия расплывались в моей голове, как знакомые, но в то же время чуждые картины. Я пытался вспомнить их названия, чтобы хоть как-то отвлечься, но безуспешно. Всё, что я мог чувствовать, это легкое беспокойство, которое не отпускало меня.       Борис не сводил с меня глаз. Он не говорил, но я знал, что он ждал. Ждал того момента, когда я, наконец, признаюсь себе, что мне не нравится то, что произошло. Но я всё еще не был готов поделиться этим. Не с ним. Не с собой.       Я только закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь отложить разговор хотя бы на пару минут.       Но Борис все-таки заговорил первым. И я почувствовал, как земля уходит из-под ног, ведь вопрос, который он мне задал, был таким неожиданным, что сразу стало тяжело дышать. Я не готов был к этому.       — Как давно ты ее любишь? — спросил он, и в его голосе не было ни осуждения, ни упрека, только глубокий интерес и какая-то тревога.       Я замер. Весь воздух как будто вырвали из лёгких, и я ощутил, как давление на грудь стало слишком сильным.       — Я всегда её любил.       Я произнес эти слова с такой лёгкостью, как будто это было единственным возможным объяснением. Но как только я сказал их, словно прочитал вслух свой самый тяжёлый секрет, меня будто прошибло холодом.       — Но впервые посмотрел на неё как на женщину в 17 лет. Это было как осознание, как щелчок, что мир вокруг меня стал чуть другим. Но она всё ещё не видит ничего.       Я замолчал, не в силах продолжить. Я ожидал увидеть жалость в глазах Бориса. Ну, хотя бы сочувствие.       Но его взгляд был другим — он был искренним, открытым, полным понимания. Но в этом взгляде я увидел и боль. Как бы он ни пытался скрыть ее, эта боль была там. Это было как нож, который только что коснулся его сердца, и я сам ощущал его холодный металл, проникающий и в мою грудь.       — Зачем ты тогда ответил на мой флирт? — спросил Борис, и я почувствовал, как его вопрос всё больше разрывает ту тишину, которая между нами выросла.       Вопрос этот был простым, но для меня он звучал как вызов.       Я внутренне стиснул зубы. Он был прав. Зачем? Зачем я позволил всему этому случиться? Почему не сказал "стоп", почему не остановился вовремя?       Моя душа была словно открыта для всего и сразу. А он пришёл, как кто-то, кто отогрел меня, когда я так сильно замерзал. Но в итоге — это всё только запутало нас ещё больше. Я сам стал причиной боли, которую мы оба теперь чувствуем.       — Ну, во-первых, ты был очень настойчивым. — я хмыкнул, чувствуя, как внутренняя тяжесть начала немного спадать.       Это была моя оборона, моя попытка пошутить, чтобы скрыть, как сильно мне сейчас больно. Но на самом деле я был совсем не в настроении шутить.       — Во-вторых, мое тело очень сильно реагировало на твои поцелуи и ласки. Это было как наркотик — настолько сильно и беспомощно. Мое тело давно забыло, что значит любовь, и в твоих руках оно снова вспомнило, что значит быть живым. Но, в конце концов… — я сжал челюсти, пытаясь подавить тот комок в горле, который с каждым словом становился всё плотнее. — …мне очень хотелось почувствовать себя любимым. И я это почувствовал с тобой, Борис, но очень скоро понял, что в этом есть только обман, что я играю с тобой, а не с собой.       Тут я не выдержал. Я подошёл к Борису, не думая, просто действуя инстинктивно, и крепко обнял его. Всё остальное вокруг исчезло, осталась только эта мимолетная, но такая важная связь.       Мы стояли так несколько секунд. Я мог почувствовать, как его сердце бьется рядом с моим, и в этом было что-то утешающее и страшное одновременно. Он был рядом, он был здесь, но я понимал, что это не то, что нужно.       — Прости меня, пожалуйста, если сможешь. — я произнес эти слова с такой тяжестью, как будто они были последними словами на моих устах. — Я не хотел, чтоб это всё так далеко зашло. Я не думал, что ты так сильно и так быстро привяжешься ко мне.       Мне было больно не только из-за того, что произошло между нами, но и из-за того, как это ранило Бориса. Он был хорошим человеком, другом, и его чувства ко мне были настоящими. Я знал это. И мне было обидно, что я стал причиной того, что его сердце сейчас кровоточит.       В этот момент я почувствовал, как мое тело наполняет огромное чувство вины. Но в глубине души я знал: мы оба не можем просто вернуться назад. Мы уже слишком далеко зашли, чтобы сделать вид, что всё это не имеет значения. Но, возможно, всё ещё есть шанс для нас, чтобы разрулить эту сложную ситуацию, если только мы оба будем честными и откроем друг другу свои сердца.       — Я все понимаю, Коля. И не держу зла. — улыбнулся Борис с легкой грустью в глазах. — Я очень надеюсь, что она сможет в итоге увидеть в тебе мужчину.       — Если я снова не начну лажать на почве нервов. — фыркнул я. — И еще этот Милко так вовремя появился. Весь мир против меня…       — А говоришь, что Катя мечтательница. — ухмыльнулся мужчина. — Я хочу кое-что попросить…       Я понял, что он хотел и просто сам притянул его для поцелуя. Я почувствовал, как Борис крепче сжал меня, и его губы почти моментально накрыли мои. Это был не просто поцелуй. Это было нечто большее — жадное, неистовое, как будто он пытался утолить жажду, которую я не мог понять. Его губы ласкали мои, с каждым движением было больше страсти и желания.       Я не мог совладать с собой — он опьянял меня, и я ощущал, как всё тело слабеет, как будто я исчезаю в этом поцелуе.       Не знаю, сколько времени мы стояли так, но в голове была полная сумятица. На сердце горело, но одновременно внутри было пусто.       Я понимал, что всё это — ошибка, но с каждым его прикосновением я терялся всё больше. Мысли не успевали собраться, и всё, что я мог чувствовать, — это он. Моя голова кружилась от его поцелуев, а ноги подкашивались, словно я уже не мог стоять сам.       Когда, наконец, наши губы оторвались друг от друга, я почувствовал в груди странную тяжесть. Мне стало легче, но одновременно появилось ощущение, что я всё потерял. Как если бы я решил прыгнуть в пропасть и теперь не знал, как выбраться обратно.       Борис посмотрел на меня, и я увидел, как он тяжело дышит. Его глаза были полны эмоций, и я не мог понять, что именно он чувствует. Это была не просто страсть — это было что-то гораздо глубже. Он, возможно, тоже был потерян.       Я знал, что если бы всё было по-другому, я бы не колебался. Я бы не задумывался, а просто пустился в этот водоворот.       Но сейчас, стоя рядом с ним, я снова ощутил этот холод в груди. Да, я жаждал его, но как долго мне ещё можно было позволять себе быть в таком состоянии?       Борис смотрел на меня, и в его взгляде было столько ожидания, что я почти почувствовал, как это тяжело для него.       — Мы ведь можем остаться друзьями? — спросил он хрипло, будто опасался услышать отказ.       Я удивился, но сразу фыркнул, пытаясь придать голосу легкость:       — Естественно, мы останемся друзьями. — Но почти сразу почувствовал, как внутри что-то сжалось, и уже тише добавил: — Если ты, конечно, сам этого хочешь.       На мгновение мне показалось, что Борис раздумывает, но затем он кивнул, и его губы тронула едва заметная улыбка.       — Хочу. Вы с Катей стали мне слишком дороги, чтобы ставить крест на дружбе из-за мимолетной страсти.       Его ладони мягко обхватили мое лицо, и он прижался лбом к моему, заглядывая прямо в глаза. Его взгляд был внимательным, сосредоточенным, как будто он ждал, как я отреагирую на его следующие слова.       — Да, было хорошо, и я бы очень хотел неистово вбиваться в твое тело, слушая твои сладкие стоны…       Я почувствовал, как жар резко ударил в лицо, щеки вспыхнули, а зрачки невольно расширились. Сердце стукнуло где-то в горле, и я судорожно втянул воздух. Черт, он ведь видел мою реакцию. Борис ухмыльнулся, но тут же вздохнул тяжелее, как будто сам не хотел загонять нас обоих в эту неловкость.       — Прости, что сегодня напугал своим напором.       Я покачал головой и хмыкнул:       — Ничего. Я сам не думал, что так испугаюсь.       Мы замолчали на несколько секунд, но пауза не была неловкой. Скорее, какой-то освобождающей. Всё сказано, всё понято, всё принято.       — И я уверен, что ты встретишь еще своего парня, — добавил я, скрестив руки на груди и бросив на него насмешливый взгляд. — Надеюсь, это будет кто-то лучше, чем Гриша.       Борис закатил глаза, будто я только что напомнил ему о самом ужасном эпизоде в жизни.       — Гриша — это была ошибка моей молодости! — возмутился он. — Я тогда только недавно потерял мать и не знал, куда двигаться дальше. А тут он такой весь из себя понимающий и нежный… Жаль, что на секс это не распространялось.       Я расхохотался.       — Ааа, не хочу вспоминать, — простонал Борис, прикрывая лицо руками. — У меня до сих пор травма!       — Но ты ведь смог найти того, кто затер эти воспоминания, — ухмыльнулся я, покачав головой.       Он чуть прищурился, словно раздумывая, а потом выдохнул с лёгкой улыбкой:       — Да.       — И кто же это был? — спросил я, предчувствуя, что история будет интересной.       Борис хитро улыбнулся, а потом бросил почти небрежно:       — Мой преподаватель в университете. Он рисовал меня… в стиле ню.       Я опешил, а потом медленно протянул:       — Оооо… Как интересно ты живёшь…       — Иди спать. Уже поздно, — хмыкнул Борис, убирая руки в карманы. — Проверь, чтобы Катя не утопилась в ванной.       Я усмехнулся, но на душе было немного тоскливо. Этот разговор многое поставил на свои места, но с ним уходило и что-то еще — что-то, что я даже до конца не осознавал.       — У нас будет еще много времени на разговоры, — добавил он мягче.       Я кивнул, а потом вдруг почувствовал, что не хочу вот так просто развернуться и уйти.       — Спасибо тебе. За все.       Слова сорвались с губ, прежде чем я успел их осмыслить. Они были искренними, наполненными всей той благодарностью, которую я не мог выразить раньше. И, прежде чем Борис успел что-то ответить, я шагнул вперед и обнял его.       Не просто дружески похлопал по спине, не просто притянул на мгновение, а позволил себе этот откровенный, теплый жест. Позволил себе уткнуться носом в его шею, вдохнуть его запах — теплый, спокойный, родной.       Губы сами собой коснулись нежной кожи у линии ключицы, оставляя невесомый поцелуй, почти невидимый, но наполненный прощанием. Борис не отстранился. Наоборот, я почувствовал, как он мягко прижался губами к моему виску, даря мне этот момент.       Я поднял голову и, не раздумывая, так же легко и невесомо коснулся его губ своими. Он не углубил поцелуй. Не стал осложнять прощание. Просто дал мне это мгновение, позволяя закончить все так, как мне нужно. Его ладони чуть крепче сжали мою талию, но только на долю секунды — словно последний порыв, перед тем как отпустить. А потом он сделал шаг назад.       — Спокойной ночи, Николя, — улыбнулся он мне своей самой лучшей улыбкой.       Я кивнул, чувствуя, как внутри поднялась легкая грусть. Но это была не горечь, не боль — просто осознание, что мы перевернули важную страницу в нашей жизни.       — Спокойной ночи, Боря. Не гони на дороге, — сказал я, стараясь улыбнуться также искренне.       Он сел в машину, завел мотор, а я, не оборачиваясь, пошел в сторону дома.       К Кате.

***

      Утро началось рано, как и положено, если хочешь вернуть себе форму. Я проснулся в 6 утра, и сразу понял — пора снова стать собой, как бы это банально ни звучало.       Небольшое «вдох-выдох», и вот я уже в кроссовках на улице. Погода была идеальная для пробежки — легкая утренняя прохлада, воздух чистый, свежий, будто каждый вдох очищает твои мысли. Я бегал около 40 минут, не особо напрягаясь. Как обычно, этот ритм пробежки заставлял голову опустошаться, не думая о делах, не переживая, не суетясь. Просто тело двигалось, и ты с ним.       Когда решил сделать паузу, я направился к озеру, чтобы немного посидеть. Тут всегда спокойно, почти как в другом мире. Вода передо мной тихая, в ней отражаются облака, а где-то вдали пары лебедей и уток плавно рассекают поверхность. Казалось, что только такие моменты напоминают мне, что в жизни есть место для тишины и покоя. Я закрыл глаза, задержал дыхание и просто почувствовал, как жизнь вокруг меня продолжается, а я пока могу остановиться.       Потом встал с лавочки, сделал пару растяжек и направился к магазину. Холодильник, как и ожидалось, был пуст. Я даже немного посмеялся про себя, вспоминая, что мы с Катей живем здесь уже пару ночей, а так и не удосужились сходить за продуктами. Странно, что такие простые вещи как покупки могут стать таким ярким напоминанием о реальности.       Быстро прикинул в уме список на ближайшие дни, чтобы не таскаться в магазин по мелочи. Пробежался по рядам, закидывая в тележку продукты, проверяя сроки, прикидывая, что можно приготовить на завтрак, что оставить на ужин. Всё быстро, чётко, без суеты. На кассе расплатился, подхватил пакеты и зашагал домой.       Когда я вернулся домой, первое, что услышал — шум воды в ванной. Катя уже проснулась и умывалась. Отлично. Значит, у меня было немного времени, чтобы всё подготовить.       Я быстро прошмыгнул на кухню, стараясь не создавать лишнего шума, и прикрыл за собой дверь. Хотелось сделать ей небольшой сюрприз. Нормальный завтрак. Без подтруниваний, без шуток, просто как жест заботы.       Готовить я умел, так что дело пошло споро. Омлет с шинкой, помидорами и сыром получился именно таким, как я люблю — пышным, нежным, с золотистой корочкой. Запах разносился по кухне, вызывая аппетит. Поставил кофе вариться, проверил, всё ли на столе — вроде бы всё. В этот момент услышал, как Катя вышла из своей комнаты.       — Катя, ты как раз вовремя! Иди завтракать! — крикнул я, отворачиваясь от плиты.       Она вошла в кухню, и я еле успел сохранить спокойное выражение лица.       Боже…       Она выглядела потрясающе.       Нет, правда. Я не ждал этого удара. Волосы аккуратно уложены, одежда идеально сидит, лёгкий макияж подчёркивает её глаза. Это была не просто моя Катя, с которой я привык спорить и подтрунивать друг над другом. Это была уверенная, стильная женщина, которая знала, чего хочет. И черт возьми, мне пришлось собраться, чтобы не выдать своего шока.       — Доброе утро. — сказала она, улыбнувшись.       — Доброе. — улыбнулся я в ответ, с головы до ног окидывая её оценивающим взглядом. — Прекрасно выглядишь. Смотрю, к бою готова.       Катя фыркнула, опускаясь на стул:       — К какому бою? Меня возьмут. Вряд ли к ним часто приходили на вакансию секретаря с таким резюме, как у меня.       Я ухмыльнулся.       — Вот это уже другой настрой! А то недавно еще сомневалась.       Она покосилась на меня, но в глазах мелькнула благодарность.       Я разлил кофе по чашкам, поставил перед ней тарелку с омлетом. Хотелось, чтобы этот завтрак стал чем-то большим, чем просто еда. Хотелось, чтобы она знала: я верю в неё.       И, конечно, я не был бы собой, если бы не испортил себе настроение собственной глупостью.       Катя только поднесла чашку кофе ко рту, сделала первый осторожный глоток, когда я открыл рот и выдал:       — И да, пока ты прихорашивалась к собеседованию и встрече со своим уже-не-тайным поклонником… — протянул я с ухмылкой, а внутри себя уже успел треснуть головой об воображаемый стол. — Я сходил за продуктами. А то уже две ночи здесь провели, а холодильник до сих пор пустой.       Катя поперхнулась, резко отставила чашку и начала стремительно краснеть.       Ага. Значит, я попал в точку?       Это была всего лишь догадка, но её реакция будто подтвердила мои худшие опасения. Она действительно так вырядилась для Милко?       В груди что-то неприятно сжалось. Обида? Какая-то дурацкая, нелепая ревность? Даже если так, зачем мне ревновать? Она взрослая женщина, сама решает, с кем и как общаться.       Но язык уже срывался с тормозов, прежде чем я успел себя одернуть.       — Не красней. — фыркнул я, стараясь сделать голос легкомысленным, но сам чувствовал, как под ним пробивается раздражение. — Ешь и вперёд. Покорять вершину “Зималетто” и сердце одного дизайнера.       И вот на этом моменте я ещё и бровями дёрнул… Так пошло, что самому захотелось пойти и утопиться в ближайшем озере.       Катя простонала, закатив глаза:       — А тебе лишь бы пошутить! Друг называется…       Этот ее стон…       Будто электрический разряд пробежал по телу, заставляя все волоски встать дыбом. Всё внутри сжалось в болезненно-сладком комке, а в штанах предательски дернулся член.       Чёрт.       Даже это ее раздраженное «друг» не охладило резкого прилива возбуждения. Я поспешно сжал колени, опустил взгляд в тарелку, делая вид, что страшно увлечен едой, и постарался сохранить невозмутимое выражение лица.       — На то и нужны друзья, чтобы вовремя дать профилактического пинка, — поднял я палец вверх, вываливая первую попавшуюся глупость.       И сам же рассмеялся, потому что… Ну, вот же дебил.       — Смотрю, у кого-то сегодня хорошее настроение… Неужели вчера между тобой и Борисом произошло что-то, о чём я не знаю?       Её голос прозвучал игриво, но я всё равно резко замер. Смех, который только что свободно слетал с губ, мгновенно оборвался. Вместо него появилась кривая усмешка — неестественная, какая-то напряженная.       И я почему-то солгал.       — Да. Теперь мы официально вместе.       Блять.       Вот зачем? Почему я всегда лажаю в такие моменты?!       Я пытался убедить себя, что сказал это в шутку, но понимал — в словах было слишком много отчаянного вызова. Это было не смешно, не забавно. Это было… жалко. Как последняя попытка привлечь внимание, когда все остальные методы уже провалились.       Катя улыбнулась — легко, без тени удивления или расстройства.       — Дай угадаю. Это произошло после твоей сцены ревности?       Я прищурился, пристально глядя на неё.       — А откуда ты знаешь? Ты же в это время напивалась в баре.       — Милко что-то такое упоминал. Он видел вас в этот момент.       Я завис.       — Чёрт. Этот тип что, вездесущ?!       — Он просто умеет качественно собирать сплетни. Образ инфантильного маэстро обязывает. — фыркнула она, делая глоток горячего кофе, а потом принимаясь за омлет.       Я хмыкнул, но не стал ничего говорить. Только смотрел, как она с аппетитом поглощает завтрак. Моё сердце чуть сжалось от какого-то странного, необъяснимого умиления.       Я приготовил для нее завтрак. Она ест его, чуть ли не урча от удовольствия. Так просто. Так… правильно. В груди разлилось тепло, которого я даже не ждал.       — Всё, Коленька, мне пора. Спасибо за завтрак! — сказала Катя, вставая.       А потом… Она подошла ко мне и поцеловала в щёку.       Я остолбенел.       Её губы теплые, чуть влажные после кофе. Лёгкое, невесомое касание, а внутри меня будто что-то взорвалось.       Когда она последний раз целовала меня в щёку?       Я пытался вспомнить… Но не мог.       Раньше я часто это делал, когда мы виделись. До её отъезда в Германию. А она?       Никогда?       Может, это просто жест благодарности, обычное проявление дружеского тепла. Но глупое сердце всё равно нашло в этом что-то большее.       — Удачи, мечтательница! — бросил я ей вслед, голос прозвучал чуть хрипло.       Она лишь махнула рукой, а я остался сидеть за столом, прикасаясь пальцами к щеке, туда, где только что был её поцелуй.       Надежда… дурацкая, нелепая надежда всё равно пробивалась сквозь логику.       Катя уже ушла, а я всё ещё сидел на кухне и улыбался, как полный идиот.       Вот так, одним коротким прикосновением, она смогла превратить меня в какую-то глупую, восторженную версию самого себя. Казалось бы, всего лишь лёгкий, почти мимолётный поцелуй в щёку, но моя голова уже рисовала сотни ненужных сценариев.       Я потряс головой, прогоняя ненужные мысли.       Пора приходить в себя.       Доел уже остывший омлет, запил остатками холодного кофе и заставил себя встать из-за стола. Сегодня дел по горло — некогда зависать в мечтах.       Первым делом — душ. После пробежки кожа липла от пота, и это раздражало. Быстро ополоснулся под горячей водой, смывая остатки утренней разморенности. Сбрил щетину, привёл кожу в порядок.       Вышел из ванной, подошёл к шкафу. Сегодня мне нужен был удобный, но в то же время опрятный вид — придётся много мотаться по городу. В итоге выбрал проверенный вариант: черные джинсы, белая футболка, черный пиджак и белые кеды. Просто, но со вкусом.       Сел на край кровати и достал телефон.       Забыл Кате спасибо сказать за подарок. Все-таки зря я вчера плохо думал. Модель телефона хорошая, со всеми нужными функциями.       Пробил в интернете компании по перевозке грузов — мне нужны были проверенные специалисты, которые не разобьют мои вещи по дороге. Выбрал фирму с лучшим рейтингом, позвонил.       — Добрый день! Хотел бы заказать машину для перевозки вещей с двумя грузчиками… Да, мне нужен полный сервис…       Быстро уладил все детали, договорился о времени.       Закончив разговор, задумался.       Надо бы, наконец, заняться транспортом. Без своей машины в этом городе ощущаешь себя беспомощным.       С этой мыслью вышел из квартиры, вызвал такси и поехал к маме.

***

      Когда я зашёл в такое родное жилье, меня сразу встретил знакомый уют — запах свежезаваренного чая, тонкий аромат домашней выпечки и мягкий гул женских голосов из кухни.       Но стоило мне сделать пару шагов, как я понял, что сегодня в мамином логове находится ещё один человек.       Катина мать.       Елена Александровна сидела за столом, беседуя с мамой, и выглядела совершенно расслабленной, как будто бывала здесь постоянно. Судя по их оживлённому щебетанию, так оно и было.       Я нахмурился.       Что-то подсказывало мне, что частые визиты — это не просто ностальгия по прошлому. Они с Валерием Сергеевичем, случаем, не поругались?       — Добрый день, мама, Елена Александровна, — поздоровался я, по очереди целуя каждую в щёку.       — Коленька! Тебя прям не узнать, — улыбнулась Катина мама, одобрительно меня оглядывая.       — Здравствуй, сын, — тепло поприветствовала меня мама.       Я быстро перешёл к делу:       — Я ненадолго. Скоро подъедет машина с грузчиком, хочу перевезти спортивный инвентарь и компьютер.       — Ну, пока ждём, давай хоть чаю попьем, расскажешь, как вы там живете, как прошла вечеринка, — сказала мама, уже ставя чайник на плиту.       — И как там Катя, — добавила Елена Александровна, хитро прищурившись. — Она вчера звонила, но ничего толком не рассказала, спешила куда-то.       Я сдержал усмешку.       — А что рассказывать? Мы там пока только ночуем. Постоянно в делах. В субботу покупками занимались, Борис помогал нам с полным обновлением гардероба.       — Хорошо, кстати, постарался, — хмыкнула мама, внимательно разглядывая меня. — Тебе идёт этот стиль. Не спорт и не классика. Золотая середина, а как стильно выглядит! Скажи, Лена?       — Да, Валя, определённо. И стрижка новая хорошая, — поддержала её Катина мама, а потом прищурилась ещё сильнее и с явно наигранной небрежностью бросила:       — А Катя всё так же слепа? Или ты всё-таки переключился на Бориса?       Я чуть не поперхнулся воздухом.       Чувствовал, как мои щёки начинают предательски наливаться жаром.       Блять. Они решили меня добить.       Я нахмурился, прикрыв глаза на секунду, чтобы взять себя в руки и спрятать бурю эмоций, которые меня захлестнули.       — Издеваетесь? — спросил я, пытаясь не выдать раздражения в голосе.       Но мама меня знала слишком хорошо.       — Что случилось? — тут же спросила она, внимательно глядя на меня.       Вот ведь… Умеет улавливать даже малейшие изменения на моем лице и в голосе.       Я решил не врать.       — С Борисом мы решили остаться друзьями, — честно признался я, стараясь не смотреть ни на одну из них. — А Кате я соврал, что мы официально начали встречаться. Я дурак?       Последние слова вырвались совсем жалобно.       Елена Александровна закатила глаза:       — О, как всё запущено!       — И зачем ты соврал? — удивлённо спросила мама.       Я тяжело вздохнул, устало потирая лицо руками.       — Наверное, жалкая попытка вызвать у нее эмоции. Но она только порадовалась.       Вспоминая её реакцию, я мрачно усмехнулся.       — Но я же вижу, как она периодически на меня реагирует! Я нравлюсь ей. Но почему-то она боится…       Катина мама с интересом взглянула на меня, оценивающе прищурившись.       — Может, просто не хочет портить многолетнюю дружбу? — предположила она, задумчиво покачав головой. — Хотя, скорее всего, она считает, что ты сейчас с Борисом строишь отношения и не собирается встревать между вами.       Я скрипнул зубами.       — Без разницы. У неё, похоже, тоже отношения назревают, — пробормотал я, нахмурившись и осев на стуле, будто весь воздух разом вышел из лёгких.       Мама молча поставила передо мной чашку с чаем. Я уже потянулся за ней, но тут она неожиданно плеснула туда немного коньяка.       Я изумленно посмотрел на неё.       — Расслабься немного и расскажи нам, что, где и когда, — мягко сказала она.       Я хмыкнул и сделал глоток чая, чуть не обжигаясь.       — Спасибо… — пробормотал я, но тут же нахмурился. — Вообще, всё странно.       Я поставил чашку на стол и наклонился вперед, сцепив пальцы в замок.       — Вчера утром мы узнали, что у неё появился тайный поклонник. Тип, который полюбил её музыку. Она ведь пару раз играла нам на скрипке… — я ненадолго замолчал, вспоминая тот момент. Её лицо, её пальцы на струнах, ее взгляд…       Блин.       Я тряхнул головой и продолжил:       — А вечером на вечеринке мы воочию с ним познакомились. Мир тесен, чёрт возьми. Они с Катей отлично провели время. Танцевали, говорили… Он её уже чуть ли не целовал! А она только млела у него в руках!       Я вспылил и резко хлопнул ладонями по столу, отчего чай в чашке чуть не выплеснулся.       — Тише, дорогой! — шикнула на меня Елена Александровна.       Я сжал челюсти и скрестил руки на груди.       — Так он ещё оказался дизайнером компании, в которую она пошла сегодня на собеседование, — продолжил я, но теперь уже тише. — Вы бы видели, как она оделась… Специально для него старалась! И сама же своим поведением утром это подтвердила…       Мама вдруг прервала меня совершенно неожиданным вопросом:       — Коля, а ты следуешь моему совету?       Я заморгал.       — Что?..       Но потом меня осенило, и я покраснел, вспоминая наш с ней разговор.       — Можно и так сказать, — пробормотал я.       — А что за совет? — с любопытством спросила Катина мама.       — Почаще смущать Катю, — хитро улыбнулась моя.       Елена Александровна приподняла брови.       — Это как?       — Готовить ей завтраки, обнимать, чаще показывать обнажёнку… — спокойно пояснила мама, как будто речь шла о рецепте пирога.       Я поперхнулся воздухом.       — В пределах разумного, разумеется, — добавила она. — Ну, например, выходить после сна в одних пижамных штанах. Или из душа — в одном полотенце.       Елена Александровна прижала руку к губам и захихикала.       — Ох! Тяжёлая артиллерия для тугодумов!       Она посмотрела на меня с нескрываемым весельем.       — Я до сих пор удивляюсь, что Катя столько лет не замечает, какими глазами ты на неё смотришь…       Я прищурился, чувствуя, как внутри что-то щёлкает.       — Я заставлю её увидеть, — вдруг сказал я, сам поражаясь собственной решительности.       Я допил чай, поставил чашку на стол и резко встал.       Как раз в этот момент в дверь позвонили.       — Всё, дамы, дела, — кивнул я, беря телефон и направляясь к выходу. — Был рад поболтать!       И с этими словами я вышел, оставляя за спиной тихий женский смех.       Чай с сюрпризом приятно согрел и утихомирил мысли.       Я впустил двух грузчиков и показал, что нужно уносить. Они кивнули и тут же принялись за работу. Я же, пока они таскали спортивный инвентарь, аккуратно отсоединил компьютер и монитор от проводов, методично складывая всё в заранее приготовленную коробку.       Комната быстро пустела. Забавно, как вещи могут создавать ощущение уюта и наполненности пространства, а без них сразу все становится каким-то… чужим.       Грузчики управились за минут сорок, затем мы загрузили всё в машину, и столько же времени ушло на выгрузку в новом месте. Перед тем как уйти, я не забыл оставить маме свой старый телефон с новой сим-картой. Теперь она сможет связаться со мной в любой момент.       Когда всё было перенесено, я сразу взялся за расстановку тренажёров. Долго думал, куда приткнуть гантели, а потом просто поставил их ближе к стене. Груша… Вот с ней сложнее. Взвесив все «за» и «против», я всё-таки подвесил её к потолку, надеясь, что Борис не устроит мне сцену.       Закончив, я устало вытер лоб и машинально взглянул на время.       Катя…       Она уже должна была пройти собеседование. Но не позвонила.       Не посчитала нужным?       Я вдруг ощутил, как в груди начинает закипать раздражение, смешанное с тревогой. Я ведь знаю, как она ждала этого дня, как готовилась. И я был рядом с ней всё это время, поддерживал, видел, как она горела этой идеей… А теперь она просто не считает нужным поделиться?       Или что-то пошло не так?       Я сжал телефон в руке, борясь с желанием набрать её первым.       Нет. Я не буду бегать за ней с расспросами.       Лучше займусь вторым делом на сегодня — выбором машины.       Новая мне не нужна. Переплачивать за блестящий кузов и запах автосалона — глупо. Поэтому я направился на штрафстоянку, чтобы присмотреть там что-то подержанное, но достойное.       Стоило мне подойти, как ко мне тут же подошёл консультант.       — Добрый день, — бодро произнес он. — Помочь с выбором? Ищете что-то конкретное?       Я прищурился, оглядывая ряды машин, многие из которых явно долго ждали нового владельца.       — Мне нужна машина для города, но чтобы можно было и погонять, — усмехнулся я.       Менеджер сразу оживился.       — Хотите что-то спортивное?       — Ну, чтобы бензин не жрала, как ненормальная.       — Семейная или для удовольствия?       Я хмыкнул:       — Для удовольствия. Финансовая сторона не волнует.       И в этот момент глаза консультанта блеснули.       Он понял, что перед ним стоял идеальный клиент — тот, кому можно продать что-то поинтереснее, подороже, посовременнее.       Что ж, посмотрим, что он мне предложит.       — У меня есть несколько хороших вариантов для вас, — широко улыбнулся менеджер.       Я кивнул, следуя за ним между рядами машин. Он оживленно рассказывал про характеристики и преимущества каждой модели, но я слушал вполуха. Мои глаза скользили по рядам автомобилей, пока что-то яркое не привлекло внимание.       Желтый Ford Mustang.       Две черные полосы на капоте, блестящий кузов, откидной верх.       Настоящая красавица.       Я перестал слушать продавца и уверенно направился к машине, не отрывая от нее взгляда. Она выглядела так, будто стояла здесь только для меня, дожидаясь, когда я её заберу.       Остановившись перед ней, я провел рукой по капоту, ощущая холодный металл под пальцами.       — Кто отказался от такой красавицы? — спросил я, даже не оборачиваясь к менеджеру.       Тот на секунду замешкался, затем осторожно ответил:       — У одного парня отобрали права за неоднократные нарушения, и машину забрали на штрафстоянку. Он сказал продавать её, если появится покупатель. Штрафов накопилось много, плюс пеня — ситуация не из приятных.       Я хмыкнул.       — Она в хорошем состоянии?       — Да, парень хоть и лопух, но за машиной ухаживал.       Я прищурился.       — Сколько?       Менеджер назвал сумму.       Я замер.       Цена была неожиданно низкой. Слишком низкой.       — А почему так дёшево? — подозрительно взглянул я на него. — Она точно не краденая?       — Всё в порядке, — поспешил заверить он. — Просто парень уже отчаялся её продать. Деньги срочно нужны, а штрафстоянка не место для такой машины.       Я снова посмотрел на Mustang.       Машина мечты, практически задаром.       — Это прям дар с небес, — фыркнул я, принимая решение в долю секунды. — Беру. Даже не задумываясь. Оформляйте.       Менеджер засиял от радости — видно, такой быстрой сделки он не ожидал.       — Конечно! Ваши документы, и я займусь оформлением.       Я передал ему паспорт и, пока он суетился с бумагами, огляделся по сторонам.       Катя тоже хотела машину.       Что ж, пока оформляют мою, можно прикинуть, что подошло бы ей.       Я медленно ходил между рядами машин, оценивающе оглядывая каждую, пытаясь представить, что могло бы понравиться Кате. Ей точно не подойдёт что-то громоздкое и тяжёлое. Не представлю её за рулём огромного внедорожника. Она любит скорость, но без излишней агрессии. Что-то стильное, грациозное, но с характером.       И тут я увидел её.       Красная двухдверная Audi Coupé.       Она стояла среди тёмных машин, словно спелая вишня на тарелке с углём. Невозможно было пройти мимо, не заметив её. Этот цвет, эта форма… словно создана для Кати.       Я закрыл глаза и представил, как она подходит к ней, проводит ладонью по глянцевому капоту, садится за руль, прикусывает губу, проверяя зеркала. Она бы любила эту машину.       — Господин Зорькин, документы оформлены. Осталось внести оплату, и Mustang ваш, — отвлек меня голос менеджера.       Я повернулся к нему, но взгляд всё ещё был прикован к Audi.       — Понравилась? — спросил он, проследив за моим взглядом.       Я кивнул.       — Да. Моя подруга хочет покупать машину. Думаю, эта идеально ей подойдет. В хорошем состоянии?       — Да. Коллекторы забрали её у одной девицы за долги. Насосала, но не смогла удержать свою прелесть, — ухмыльнулся он.       Я почувствовал, как внутри вскипает раздражение.       Ненавижу панибратство. Ненавижу, когда чужие люди разбрасываются грязными сплетнями, словно это смешно или уместно.       Я прищурился, глядя на менеджера:       — Следите за языком, — холодно сказал я.       Он сразу посерьезнел.       — Простите, вырвалось…       Я хмыкнул и вновь посмотрел на Audi.       — Можно её забронировать?       — Конечно, — менеджер тут же оживился. — Бронь на 48 часов.       — Какая цена?       Он назвал сумму.       Я нахмурился. Опять подозрительно низко.       — С этим местом точно всё в порядке? Почему такие цены?       Менеджер чуть понизил голос:       — Всё чисто. Просто коллекторская компания хочет быстрее вернуть свои деньги с процентами. Поэтому и цена ниже, чтобы не задерживать конфискат и закрыть дыру в отчетах.       Я кивнул, задумавшись.       Катя давно говорила, что хочет машину. Но я не уверен, что она возьмёт именно эту. Всё же нужно сначала показать ей.       — Ладно, оформляйте бронь.       Менеджер закивал и ушёл к стойке, а я ещё раз посмотрел на Audi и почувствовал, как внутри все скручивается в узел.       А вдруг она купит машину и начнет кататься с этим дизайнером?       Почему меня так бесит эта мысль?..       Я стоял перед красной Audi Coupé и внезапно понял, что это именно то, что мне нужно. Я ведь так и не выбрал для Кати подарок на её второй пропущенный день рождения.       А почему бы не сделать ей сюрприз? Красное платье. Красная машина. Это будет идеально.       Я представил её за рулём этой машины. Как она аккуратно садится в салон, проверяет зеркала, убирает волосы за ухо и едва заметно улыбается. Катя давно хотела собственную машину, но всё время откладывала покупку.       Ну что ж, мечты должны сбываться. Завтра я её заберу.       С этой мыслью я уверенно направился к стойке администратора, доставая карту для оплаты своего Ford Mustang.       — Всё готово, — сообщил менеджер, проверив оплату. Он протянул мне документы и квитанции. — Вот ваши бумаги на жёлтый Mustang, страховка оформлена на год. И также подтверждение брони на красную Audi Coupé. Спасибо, что выбрали нас! Мы будем ждать вас в течение 48 часов.       Я кивнул, убирая документы в папку.       — Спасибо. Завтра приеду за Audi. Решил сделать подарок.       Менеджер вдруг усмехнулся:       — О, отличный выбор! Вы точно не пожалеете.       Я заметил, как его взгляд изменился. Он посмотрел на меня с каким-то странным выражением, как будто позволил себе неуместные мысли. О моей Кате.       Где-то в глубине себя я почувствовал, как начинает тлеть ярость, как мгновенно сжимаются кулаки.       Ты вообще понял, о ком думаешь?       Я не успел ничего сказать, но, видимо, мое лицо выдало всё без слов. Менеджер тут же побледнел и поспешно отвёл глаза, уже без прежней ухмылки.       — До свидания, — холодно бросил я и развернулся, направляясь к своей новенькой машине.       — Эй! — крикнул он мне вслед.       Я машинально обернулся и в последний момент поймал на лету брошенные мне ключи.       — Спасибо, — сухо ответил я и вышел.       Подойдя к Ford Mustang, я не удержался — провел ладонью по гладкому капоту, ощущая под пальцами холод металла.       Да, кажется, я ждал именно её.       Я нажал кнопку на ключе, и машина коротко мигнула фарами, подтверждая, что теперь принадлежит мне.       Открыв дверь, я сел в салон и глубоко вдохнул. Внутри пахло свежей кожей и легким ароматом полироли. Проведя рукой по рулю, я наслаждался моментом.       Вставил ключ в замок зажигания, плавно повернул его. В тот же миг пространство наполнилось густым, мощным рычанием двигателя.       Я прикрыл глаза, позволяя этому звуку полностью захватить меня.       — Теперь ты моя, детка, — тихо пробормотал я и, сжимая руль крепче, позволил себе едва заметную улыбку.       Сняв машину с ручника, я плавно переключил передачу и начал набирать скорость, выезжая с парковочного места. Чувствовал, как приятно откликается двигатель на каждое нажатие педали газа. Возле шлагбаума протянул талон на покупку, охранник даже не проверил его внимательно, просто махнул рукой, и шлагбаум тут же поднялся. Как только оказался на общей дороге, я чуть сильнее надавил на газ, чувствуя, как Mustang мощно рванул вперёд.       Как же она звучит!       Глухое рычание двигателя будто слилось с биением моего сердца.       Вот это кайф…       Я позволил себе немного поездить по городу, наслаждаясь плавным ходом и силой машины, прежде чем вернуться домой. По пути заправил полный бак бензина.       Зайдя в квартиру, первым делом замариновал мясо на ужин. Куриные грудки, немного специй, оливковое масло, лимонный сок. Всё по-быстрому, но со вкусом.       Перекусив парой бутербродов, понял, что тело требует тренировки.       Я переоделся в спортивные штаны, перемотал кисти бинтами и встал перед боксерской грушей. Внутри скопилось слишком много напряжения — пора выпустить его наружу.       Один удар. Второй. Я чувствовал, как мышцы напряжены, как сердце постепенно ускоряет ритм.       Но едва я бросил взгляд на часы, всё внутри меня сжалось.       Пятнадцать ноль-ноль.       Катя уехала в одиннадцать. Собеседование у нее было на двенадцать. Прошло четыре часа. И за всё это время — ни единого звонка. Она даже не подумала мне написать.       Чем она там так занята?!       Я резко остановился, тяжело дыша.       Развлекается с этим Милко?!       Где-то внутри будто щелкнул рубильник. Я уже не думал, просто схватил телефон и моментально набрал её номер.       Гудки. Один. Второй. Третий…       — Да, Николя? — протянула Катя неожиданно ласковым голосом, будто заранее знала, насколько я сейчас раздражен.       Я сжал челюсти.       — Пушкарёва! — пропустил приветствие, сразу переходя к делу. — Ты невыносима!       И она вдруг рассмеялась.       Ещё и смеётся?!       — Что случилось? — услышал её лёгкий вздох.       — Ты была на собеседовании?! Почему не позвонила?! — голос сорвался на эмоциях. — Я, между прочим, волновался!       Я реально волновался.       С утра не находил себе места, прокручивал в голове возможные варианты. Ей было так важно это собеседование! А она просто исчезла на несколько часов и даже не соизволила сообщить, как прошло!       — Ну, прости, — ответила она мягко, но без намека на раскаяние.       — Прости?! — насторожился я. — Ты была занята?!       Катя, будто издеваясь, сразу же нашлась с ответом:       — Да! Сначала общалась с Кирой Воропаевой, потом меня перехватил Милко, потом неожиданно пришёл Андрей Жданов, а потом мы все вместе поехали на обед, забрав с собой Киру.       В конце своей речи она рассмеялась.       Я буквально выпал в осадок от обилия её приключений.       Обед. С Милко. С Ждановым. А я тут, как дурак, переживал.       — Мда, Пушкарёва… — протянул я, всё ещё пытаясь переварить услышанное. — Твои нижние девяносто спокойно жить не могут.       — Коля! — возмутилась она, но в её голосе четко слышалась улыбка.       Вот же ж… Наслаждается, что ли?       — Ну а что? — усмехнулся я, представляя, как она сейчас закатывает глаза. — Знала бы ты, как это звучит!       — Ты неисправим.       — Ладно, но по делу-то что? — резко вернулся к главному.       — Обещали позвонить, — ответила Катя более серьёзно. — Но впечатление я точно произвела хорошее. Даже, можно сказать, запоминающееся.       Запоминающееся?       Я тяжело вздохнул, уже предчувствуя подвох.       — Так и знал! — проворчал я. — Что ты там опять отчебучила?       — Есть немножко… — услышал я смущенный голос.       ЕСТЬ НЕМНОЖКО?!       — Боже, Пушкарёва… — простонал я, закатывая глаза.       С этой женщиной хоть раз можно без нервов?!       — Ладно, рассказывай.       И она рассказала. Со всеми подробностями. С юмором. С таким выражением, что я еле сдерживал смех.       Честно, я не знал, как она умудряется впутываться в такие истории. Это ведь обычное собеседование! У нормальных людей оно проходит спокойно, а у неё… У неё вечно что-то выходит из-под контроля.       Я слушал её взахлёб, не перебивая, потому что знал — она этого ждёт. Но в какой-то момент меня окончательно добил новый поворот событий.       Катя спокойно сказала, что идёт в салон прокалывать и делать… пирсинг в пупке.       Пупок. Пирсинг.       Перед глазами тут же вспыхнула картинка.       Её плоский животик. Лёгкий блеск кожи. И там, внизу, в аккуратном пупке, небольшая сережка, чуть поблескивает от света…       Я тяжело сглотнул. В горле пересохло.       Так, срочно боксировать…       Иначе придётся идти в холодный душ.       Но мысли продолжали хаотично крутиться в голове, возвращаясь снова и снова к её словам. Я пытался отстраненно анализировать ситуацию, но одно имя всплывало на поверхность и не давало мне покоя.       Милко.       Этот «тайный поклонник», который так неожиданно появился в её жизни.       Человек, который слушал ее музыку, восхищался ее талантом еще до того, как они познакомились.       Есть ли вероятность, что она позволила ему зайти дальше?       Меня пробрала неприятная дрожь.       Почему у меня стойкое ощущение, что она провела с ним время очень… хорошо? Почему перед глазами вдруг всплывает картина, как он касается её лица? Как наклоняется ближе, медленно впивается в её губы, словно смакуя этот момент. Как его руки скользят по ее талии, притягивая ее ближе, ближе… Как его губы опускаются к ее шее…       Я резко зажмурился, но картинки стали только ярче, словно кто-то намеренно проигрывал их перед моим внутренним взором, заставляя испытывать злость и боль одновременно.       Грудь стянуло неприятным, удушающим ощущением.       Я поднялся с места, но тут же опустился обратно. Провёл обеими руками по лицу, пытаясь взять себя в руки.       Почему я столько лет ждал?       Ответ был прост.       Потому что сначала боялся. Боялся признаться самому себе, что она слишком хороша для меня. И наверное, не хотел портить дружбу.       Потом появился Денис. Она была с ним, а я… просто смотрел со стороны, притворяясь, что мне всё равно.       Потом она переживала его предательство и не была готова к новым отношениям. Я решил не давить, не торопить её.       Потом она уехала в Германию. На два года. Я всё это время ждал.       А что теперь?       Теперь я сам всё порчу. То отталкиваю её, то пытаюсь сблизиться. А у неё теперь появился Милко. И самое страшное…       Она по-прежнему видит во мне только друга.       Я почувствовал, как внутри меня что-то взорвалось — не то злость, не то отчаяние.       Но… Я заставил себя успокоиться и вспомнил каждый её взгляд за последние несколько дней. Каждую эмоцию, каждую неловкую паузу между нами.       Она начала смотреть на меня иначе. Она увидела во мне мужчину.       Но… У меня появился Борис. А у неё теперь Милко.       Я резко запрокинул голову, уставившись в потолок, а затем, выдыхая сквозь стиснутые зубы, процедил одно единственное слово:       — Проклятье.       Мы с Борисом наконец пришли к пониманию. Решили, что будем друзьями, и мне стало легче.       Но у Кати… У Кати всё только начинается. С Милко.       Меня передернуло от этой мысли.       Что мне делать?       Я больше не хочу плыть по течению, но кажется, что последние восемь лет я только этим и занимался. Плыл, плыл, плыл… А теперь застрял где-то на мелководье, не понимая, куда плыть дальше.       Я не хочу терять её. Но как показать Кате, что я чувствую? Как узнать, что она чувствует, когда случайно касается меня? Почему она так боится?       В голове роились тысячи вопросов, но ни на один не было ответа. И чем больше я думал, тем больше злился. Злился на себя. На неё. На это дурацкое время. И, конечно же, на Милко.       Перед глазами вспыхнул образ: Катя сидит напротив него в кафе, улыбается, а он наклоняется ближе. Он говорит ей что-то, она смеётся и касается его руки.       Сколько раз он мог её поцеловать сегодня?       Я почувствовал, как в груди закипает раздражение, перерастающее в чистую, бесконтрольную ярость.       — Твою мать... — выдохнул я, срываясь с места.       Подошёл к компьютеру, включил музыку и вывел звук на колонки. Громкий, тяжелый рок заполнил пространство, отражаясь от стен. Это было именно то, что нужно.       Не раздумывая, я развернулся и с силой врезал кулаком в боксерскую грушу.       Один удар. Второй. Третий.       Я бил, вкладывая в каждый удар всю: злость, разочарование, боль, обиду. Руки болели. Ноги горели. Но я не останавливался.       Удар. Удар. Удар.       Только когда пот начал заливать глаза, я наконец остановился, тяжело дыша. Сорвал с полки полотенце и начал вытирать лицо...       И только тогда заметил её.       Катя. Она стояла в дверном проеме, молча наблюдая за мной. Я не почувствовал её присутствия. Как? Она не издала ни звука, но сейчас мне стало ясно, что наблюдала давно.       А потом я заметил её взгляд. И меня… Меня бросило в жар.       Она смотрела по-другому. Её глаза светились голодом. Страсть, скрытая, запретная, явственно читалась в её зрачках.       Я видел, как она следит за каплями пота, медленно стекающими по моей груди. Как наблюдает, как перекатываются мышцы под кожей после напряженной тренировки. Как глотает, будто пересохло в горле.       И мне вдруг стало чертовски жарко.       Боже… Что ты творишь со мной, Пушкарёва?       — Ты чего так смотришь? — спросил я хрипло, снова вытирая лицо полотенцем.       Голос звучал грубее, чем я рассчитывал. Мне просто нужно было прервать это молчание, иначе… Иначе я могу совершить глупость. Она ведь не поймёт, если я просто накинусь на нее и вопьюсь в её губы жесткими, требовательными поцелуями. Я не могу этого сделать.       Катя моргнула, словно очнувшись от транса. Открыла рот, но слова не шли. Я видел, как она глубоко вдохнула, будто пытаясь собраться с мыслями, вернуть себе контроль.       — Просто… — она посмотрела на меня с легкой настороженностью. — У тебя какой-то... звериный вид.       Она не разрывала взгляда.       — Что случилось?       Я молчал. Музыка продолжала орать, заполняя напряженную паузу между нами. Я не знал, что сказать. Любое слово могло выдать меня. Любое неловкое движение могло испортить всё.       Катя что-то видела в моих глазах. Что-то, что немного её пугало.       Я видел, как она чуть дернула плечами, словно её пробрал лёгкий озноб. Я попытался скрыть свою ярость, но, судя по её лицу, мне это плохо удавалось.       Бросил полотенце на стул, тяжело выдохнул, оперся руками на пояс. Боль в отбитых кулаках нарастала пульсирующей волной, но я почти её не замечал.       — Неважно. — выдавил я. — Тренируюсь.       Она мне не поверила. Я видел это в её взгляде. Катя хотела что-то сказать. Но тут зазвонил её телефон.       Она резко перевела взгляд на экран, нахмурилась. Одним движением выключила музыку, а затем поднесла телефон к уху.       Я невольно напрягся.       — Да, здравствуйте… — её голос тут же изменился, стал более официальным. — Да, меня устроит это время.       Кто-то из «Зималетто»?       Я слушал разговор, пытаясь по голосу вычислить, кто там на другом конце провода.       — Спасибо, что согласились лично выслушать меня. До свидания, Павел Олегович.       Она сбросила вызов и в следующую секунду вскинула руку вверх.       — Ессс! — радостно воскликнула она, а потом звонко рассмеялась.       Я застыл, наблюдая за ней.       Её лицо… Оно просто светилось счастьем. Теплая, настоящая радость разлилась в её глазах, в улыбке, в движениях.       И я… Я поймал себя на мысли, что не могу отвести от неё взгляд.       — Пригласили на личную встречу? — усмехнулся я, скрестив руки на груди.       — Да, — Катя кивнула, её голос дрогнул от волнения. — Не думала, что это будет так… волнительно.       Она провела рукой по волосам, словно пытаясь успокоить себя.       — Хотя, после сегодняшнего знакомства с Андреем Ждановым, думаю, шансы, что меня возьмут, значительно выросли. Он уже знает меня, и, скорее всего, ему будет комфортно со мной работать.       Я нахмурился, обдумывая её слова.       Жданов.       Мне даже стало любопытно — как именно произошло их знакомство? Особенно учитывая, что она тогда была у Милко.       Я слегка покачал головой, обдумывая этот момент. Интересно, там тоже была какая-то изюминка? У нее по-простому не бывает.       — А как ты с ним познакомилась? — спросил я, придав голосу лёгкое любопытство. — А потом ещё и на обед умудрилась сходить с ним, его невестой и Милко?       Катя уже открыла рот, готовая ответить. Но вдруг зависла. Её взгляд опустился вниз… И остановился на моей груди.       Я замер, наблюдая, как её глаза медленно скользят по ключицам, плечам… Как задерживаются на моих сосках. Как потом опускаются ниже, по прессу, по дорожке из волос…       Проклятье.       Я почувствовал, как жар поднимается к шее, а потом резко опускается в пах.       Катя вздрогнула и дёрнулась, словно только что осознала, что делает. Глаза расширились, а лицо залилось лёгким румянцем. Она поспешно отвела взгляд.       — Не хочешь сначала одеться? — спросила она, слегка осипшим голосом.       Ага. Голос охрип.       Я сжал челюсти, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Но внутри всё смешалось. Небрежный мамин совет всё ещё работает. Катя не просто смотрит на меня. Она пожирает меня глазами.       Я заставил себя не двигаться. Не поддаваться инстинктам. Хотя, будь моя воля, я бы уже подошёл к ней вплотную, наклонился и прошептал что-нибудь на ухо… И целовал бы, целовал, пока не закончится дыхание…       Но нет. Я не двинулся с места. Держу лицо до последнего.       Но ощущение её взгляда… Чёрт, это выбило меня сильнее, чем все удары по груше за последний час. Я почувствовал, как к щекам приливает лёгкий румянец. Нервно провел рукой по затылку.       — Да… Прости, — пробормотал я, избегая ее взгляда. — Мне нужно принять душ.       Я не мог смотреть ей в глаза. Я не мог видеть то, что там отражается. Потому что знал — это размажет меня окончательно.       — Хорошо, — Катя легко улыбнулась, будто ничего не произошло. — Иди в душ, а я пока что-нибудь приготовлю тебе поесть. Ты, наверное, голодный?       Я моргнул.       Она серьёзно? Я в таком состоянии, а она спрашивает, не голодный ли я? И что вообще такого весёлого в моей растерянности?       — Да, спасибо, — кивнул я, быстро подхватывая полотенце.       И, не задерживаясь ни секунды, направился в душ.       Но чёрт возьми.       Всю дорогу я ощущал её взгляд в спину.