Я умерла, чтобы проснуться...

      — Тогда не будем терять времени, — уверенно сказал Павел Олегович, складывая руки на столе. — Проходите к Урядову на оформление. Вам будет удобно приступить к работе уже завтра?       Он смотрел на меня с ожиданием, а я внезапно осознала, что всё происходит слишком быстро. Только вчера я не знала, чем обернется эта встреча, а теперь у меня есть работа в одной из крупнейших компаний.       Я сделала глубокий вдох, чтобы удержать голос ровным:       — Да, Павел Олегович.       — Прекрасно, — кивнул он. — График стандартный: с понедельника по пятницу, с девяти до восемнадцати. Суббота и воскресенье — выходные.       Я уже собиралась кивнуть, когда он продолжил:       — Но учитывайте, что у личного помощника президента график может быть ненормированным. Вам, возможно, придется сопровождать президента на официальные мероприятия, показы, деловые ужины и обеды. Командировки тоже не исключены.       Это было ожидаемо. Работа личного помощника — это не просто расписание в ежедневнике и выполнение поручений. Это быть на связи 24/7, быть правой рукой человека, чьи решения определяют будущее компании.       — Вас это устроит? — уточнил он.       — Да, всё нормально. Я готова, — уверенно кивнула я.       — Хорошо, — мужчина перевел взгляд на своего сына. — Андрей, тебе есть что сказать?       Андрей, который до этого момента молча наблюдал, тут же оживился.       — Я буду рад с вами работать, Катя, — сказал он, и на его лице появилась фирменная мальчишеская улыбка.       Я невольно почувствовала, как напряглась. Слишком легко, слишком непринужденно. Казалось, он воспринимает всё это как очередную игру.       — Жду вас завтра в девять. Подберем вам рабочее место и начнем вводить в курс дел.       Я кивнула, но Андрей не закончил:       — А мне пока нужно все-таки найти секретаря, — вздохнул он с преувеличенной обреченностью и развел руками.       Я не сдержала усмешку. Ну да, нужен еще кто-то, кто будет выполнять все мелкие поручения. Я немного помедлила, раздумывая, стоит ли говорить, но в конце концов решила, что хуже от этого не будет.       — Надеюсь, это будет не Виктория Клочкова, если мое слово что-то значит, — сказала я, внимательно наблюдая за их реакцией.       Павел Олегович удивленно приподнял бровь, словно взвешивая мои слова.       — Урядов ее упоминал, — проговорил он, барабаня пальцами по столу. — Но просмотрев ее резюме, я понял, что в лучшем случае она сумеет правильно сварить кофе. И то не уверен.       Я едва заметно улыбнулась и, решив рискнуть, добавила:       — Это подруга Киры Юрьевны.       Я не отводила взгляда от Андрея, внимательно отслеживая его реакцию. Он нахмурился, но промолчал. А вот Павел Олегович, напротив, задумчиво кивнул.       — Хм, даже так... Кире стоит лучше выбирать друзей. Хотя, это не мое дело, — он устало потер переносицу, а затем повернулся к сыну. — Может, хватит мучить Киру, если она уже шпионку пытается к тебе подсунуть?       Я почувствовала, как в комнате повисло напряжение. Андрей скрестил руки на груди, взгляд его потемнел.       — Я понимаю, отец, — сказал он резко, словно обрывая тему. — Мы с Кирой вчера выбрали дату свадьбы. Хотел сделать вам с мамой сюрприз.       Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Не из-за самой новости — я знала, что они помолвлены. Но услышать это так, в этот момент, когда разговор был легким и почти игривым... Это выбило меня из равновесия.       Вдруг я осознала, что мне здесь больше нечего делать. Это слишком личное. Я лишняя.       — Я, наверное, пойду к Урядову, — поспешно сказала я, вставая. — Буду завтра в девять.       Я заметила, как Павел Олегович бросил на меня чуть более теплый, понимающий взгляд, прежде чем подняться со своего кресла. Когда он протянул мне руку, я удивилась. Это был жест, которого я не ожидала, но который, несомненно, значил многое.       — Надеюсь, мы с вами сработаемся, Екатерина Валерьевна, — сказал он сдержанно, но с ноткой одобрения в голосе.       — Благодарю, Павел Олегович, — я твердо пожала его руку, а затем перевела взгляд на Андрея. — Андрей.       Он чуть наклонил голову и улыбнулся мне своей неизменной улыбкой, от которой всегда было сложно понять, что у него на уме.       — До завтра, Катя, — его голос прозвучал тепло, даже слишком.       Я кивнула и наконец покинула кабинет, стараясь не выдать свое внутреннее напряжение.       Как только за мной закрылась дверь, я выдохнула. Несмотря на то, что все прошло гораздо лучше, чем я ожидала, внутри все равно оставалось странное ощущение. Как будто что-то неуловимо изменилось.       Мне срочно нужна была чашка кофе. Урядов не убежит. А вот моя энергия — да. Слишком много эмоций, слишком мало сна. Вчерашний вечер казался таким далеким, но тело помнило — я вернулась домой слишком поздно, потом бесконечно плакала у Коли на плече, а утром, хоть и проспала до девяти (что для меня редкость), все равно чувствовала себя разбитой.       Я подошла к бару и заказала американо с кокосовым молоком, надеясь, что горячий кофе хотя бы немного приведет меня в чувство. И как будто по заказу, именно в этот момент появился Алексей.       — КатЯ? Ты Уже освобОдилась? — он смотрел на меня с удивлением, но в его голосе звучала какая-то неуверенность.       Я не стала смотреть на него, просто коротко ответила:       — Да.       — Мы можем поговорить? — он заговорил уже тише, почти шепотом, наклоняясь ближе.       Я почувствовала, как он невольно касается носом моих волос, и замерла.       — Я занята, — мой голос прозвучал ровно, почти безразлично. Но внутри что-то дрогнуло. — Мне нужно к Урядову, — добавила я спустя пару секунд, чтобы не выглядело, будто я намеренно его отталкиваю.       Я чувствовала его дыхание у себя на затылке. Чувствовала, как он напряжен. И самое страшное — я не знала, что сейчас чувствую сама. Еще вчера от одного его прикосновения у меня перехватывало дыхание. Я буквально плавилась в его руках. Но теперь... Теперь передо мной стоял тот же Алексей, но я больше не могла смотреть на него, как прежде.       То, как он выставил меня, как ненужную дворняжку, как будто сломало что-то внутри. Я не чувствовала ни обиды, ни злости — просто пустоту.       Я перегорела. И от этого было только тяжелее.       Я успела взять кофе в руку, когда услышала его голос у самого уха:       — А после?       Его губы едва ощутимо коснулись моих волос, а в следующий момент я почувствовала, как его рука ложится мне на талию. Легко, но уверенно. Как будто так и должно быть. Как будто у него все еще есть на это право.       Мое тело мгновенно напряглось. Он не стеснялся ни бармена, ни проходящих мимо сотрудников компании. Но меня это вовсе не радовало. Наоборот, вызывало странную смесь раздражения и горечи.       Что он делает? Почему ведет себя так, будто ничего не случилось? Он правда думает, что может просто подойти, прикоснуться — и я тут же забуду о его вчерашних словах?       Он сам отказался от меня.       Я резко развернулась к нему, заставляя его убрать руку.       — Убери руки и отойди от меня, — сказала я спокойно, но твердо.       Он смотрел на меня с удивлением, а в глазах блестело что-то странное. Только теперь я заметила, что он пьян. Или, по крайней мере, выпил достаточно, чтобы потерять обычную собранность.       — Катя, пожалуйста. Я не хочу тебя терять, — выдохнул он, и его голос звучал по-настоящему искренне. Без намека на привычный акцент.       А потом попытался меня обнять.       Я закатила глаза. Это было настолько предсказуемо, что даже не вызывало ни злости, ни разочарования. Только усталость. Я молча шлепнула его по рукам, когда он потянулся ко мне снова.       — Милко, прекрати. Ты вчера ясно дал понять, что я тебе не нужна, — сказала я ровно.       Я видела, как он напрягся, но не отступил.       — Я не отрицала своей вины. Я честно призналась, чтобы между нами не было лжи. Ты сказал мне уйти, и я ушла. Все. Дальше не важно.       Он стиснул челюсти.       — Что теперь ты хочешь обсудить? Это нужно было делать вчера.       Он провел рукой по лицу, словно пытаясь собраться с мыслями, а потом посмотрел на меня так, будто я только что нанесла ему смертельный удар.       — Ты режешь меня без ножа, Катя, — его голос стал тише. — Я вчера был слишком растерян. Ты ошиблась, я тоже ошибся. Почему ты отталкиваешь меня?       Я вздохнула и покачала головой.       — А ты что ожидал? Что я сделаю вид, будто ничего не произошло?       Он не ответил.       — Я перегорела, — сказала я с легким пожатием плеч. — Пока пила вино в одиночестве в парке и выплескивала свою душу прохожим игрой на скрипке.       Он застыл, словно не знал, что сказать. Но мне уже было все равно.       Я допила кофе одним глотком, пытаясь подавить в себе бурю эмоций. Горечь напитка обжигала, но этот ожог был ничем по сравнению с тем, что творилось внутри. Расплатившись, я уже собиралась уйти, но внезапно почувствовала, как чья-то рука резко сжала мое запястье. Я даже не успела ничего сказать, как Алексей дернул меня на себя, а в следующий момент его губы впились в мои.       Меня охватила паника. Я застыла, как загнанный зверь, пойманный в ловушку. Насильно меня еще никто не целовал.       Этот поцелуй был другим. Он не оставлял места для нежности, он был жестким, властным, почти агрессивным. Алексей не просто целовал — он будто отстаивал свое право на меня. Сминал мои губы, кусал их, не заботясь о моем комфорте. Как будто пытался наказать меня за что-то или доказать, что я все еще принадлежу ему.       Где-то в глубине души что-то слабо вздрогнуло от этого напора, но вместе с этим внутри разгорался гнев.       Какого черта?!       Он даже не заметил, что я не отвечаю. Что мое тело замерло не от удовольствия, а от шока.       И никто не вмешался. Я мельком уловила краем глаза движение — сотрудники проходили мимо, кто-то явно видел, но никто не остановился. Неужели для них это нормально? Или им просто все равно?       Эта мысль добила меня. Я пришла в себя. В голове вспыхнули воспоминания о тех уроках самообороны, на которые меня когда-то отправил отец. Он хотел, чтобы я могла защитить себя, если вдруг окажусь в опасности. Тогда я не придавала этому значения. А теперь… теперь эти знания могли мне пригодиться.       Я расслабилась, будто сдаваясь, позволяя себе секунду слабости. Сделала вид, что отвечаю, медленно провела ладонью по его груди. Я почувствовала, как его напряжение немного спало, как он расслабился, поверив, что добился своего.       И вот тогда я ударила. Резким, четким движением кулак врезался в его солнечное сплетение. Алексей зашипел, его тело дернулось, он согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух.       Но мне этого было мало. Я чувствовала, как саднят губы, как они опухли от его грубых поцелуев. Это только усилило злость.       Когда он начал приходить в себя, я размахнулась и со всей силы заехала ему в челюсть. Его голова дернулась в сторону, он выругался, схватившись за лицо.       Я наклонилась к нему, все еще дыша тяжело от адреналина.       — В следующий раз подумай дважды, прежде чем насильно целовать девушку, — прошипела я, сжимая кулаки.       Алексей был слишком шокирован, чтобы что-то сказать. Он лишь молча держался за свою челюсть, глядя куда-то в пустоту. На его губах мелькнула тень ухмылки, но взгляд был потерянный, пустой. А потом он вдруг хрипло рассмеялся — сухо, с каким-то надрывом. Этот смех прозвучал для меня, как признание. Он понял. Понял, что это конец.       Я еще тяжело дышала, сердце глухо стучало в висках. Все эмоции — гнев, обида, разочарование — клубились внутри, но теперь к ним примешивалось и другое чувство. Неловкость.       В этот момент рядом раздались… аплодисменты. Я резко развернулась и встретилась взглядом с Александром Воропаевым.       Черт. Только не он.       — Браво, Катерина. Вы полны сюрпризов, — с усмешкой проговорил он, неторопливо хлопая в ладоши. Его карие глаза блестели от нескрываемого интереса.       Я почувствовала, как к щекам приливает жар.       — У вас хорошо поставлен удар, — продолжил он с тем же ехидным выражением. — Честно, когда я увидел, как вы позволяли ему себя целовать, я офигел. Думал вмешаться, но потом вы вроде… расслабились. Думаю, ну ладно. Но когда вы сначала врезали нашему маэстро в солнечное сплетение, а потом добили его кулаком в челюсть… — он хмыкнул, покачав головой. — Я уже начал беспокоиться. Думал, вдруг придется его спасать.       Боже, зачем он говорит это вслух?!       Я неловко сглотнула, не зная, что ответить. Воропаев, конечно, ироничный засранец, но сейчас меня больше тревожило не его мнение, а то, сколько людей видело этот спектакль.       И, словно подтверждая мои худшие опасения, взгляд скользнул вглубь зала, и я увидела их. Весь женсовет стоял там, сложив руки на груди или прикрыв губы от шока. На их лицах застыло выражение абсолютного офигевания. Они видели ВСЁ.       Блять.       Чуть поодаль стояла Кира. Она тоже явно не ожидала такого поворота. Её брови были приподняты, а губы едва заметно приоткрылись, будто она пыталась подобрать слова, но так и не нашла, что сказать.       И тут до меня дошло. Меня видело все "Зималетто". Каждый. Сотрудник.       Моя карьера в этом офисе только началась, а я уже устроила цирк с дракой прямо в холле. Ударила их любимого дирижера перед десятками свидетелей.       Прекрасно, Катя. Просто идеально.       Я нервно сжала кулаки, ощущая, как дрожат пальцы. В голове вспыхнул единственный вопрос: Какого черта мне так везет?       Рука саднила, пульсировала тупой болью, и, судя по ощущениям, я разбила костяшки. Черт, вот этого мне только не хватало.       Я опустила взгляд и увидела на пальцах покраснение, кое-где уже начала проступать тонкая полоска крови. Отлично. Теперь у меня еще и сувенир с этого поединка.       Воропаев, конечно, это заметил.       — Пойдемте к Кире, вам нужно обработать руку, — сказал он, прежде чем я успела возразить.       И не просто предложил — он взял меня под руку, как будто я могла в любую секунду сорваться с места и сбежать. Я покосилась на него, но ничего не сказала. Сопротивляться было бессмысленно, тем более боль в руке уже начинала раздражать.       Молча пошла с ним, не оборачиваясь на Милко. Его присутствие сейчас было последним, что меня волновало. Но краем глаза заметила, как к нему уже спешила Ольга Вячеславовна. В её взгляде не было осуждения — только усталое понимание и, кажется, даже легкое одобрение. Она встретилась со мной глазами, чуть кивнула.       Неужели она на моей стороне?       Этот маленький жест поддержки согрел меня больше, чем я ожидала.       — Катя, что случилось? — сразу спросила Кира, едва мы поравнялись с ней.       — А вы не видели? — я усмехнулась, чувствуя, как эмоции начинают спадать, оставляя после себя опустошение.       — Видела только, как вы его приложили кулаком в челюсть, — хмыкнула она. — Хороший удар, кстати. Но все же мне бы хотелось услышать подробности.       Но потом женщина оглядела зал и усмехнулась.       — Ладно, расскажете у меня в кабинете. Здесь слишком много ушей.       А потом, подняв голову, громко объявила:       — Девочки, расходимся. Спектакль окончен!       Девочки горестно застонали, что не услышат новость из первых уст.       — Это нечестно, — зашептались они.       Я даже не знаю, почему мне захотелось улыбнуться. Возможно, от того, что в этой ситуации нашлось место хотя бы капле юмора.       — Потом, девочки, — Кира отрезала безапелляционно. — Все, разбегаемся по своим рабочим местам.       Женсовет еще немного поворчал, но все же начал расходиться, тихо обсуждая между собой то, что успели увидеть.       Я выдохнула и провела рукой по лицу.       Чертов день…       Как только мы вошли в кабинет, я ощутила приятную тишину. За дверью еще слышались приглушенные голоса женсовета, но здесь было спокойно.       Александр посадил меня на диван и уверенно прошел к шкафу, открыл его и достал аптечку. Он тут хорошо ориентируется, часто бывает.       Я уже хотела было возразить, что сама справлюсь, но он молча вытащил вату и перекись, затем присел передо мной на корточки, будто это было чем-то привычным.       — Дайте руку, — сказал он ровным тоном, но в его взгляде скользнуло нечто насмешливое.       Я нехотя протянула руку, и он тут же без предупреждения приложил вату к ранкам.       — Ауч! — зашипела я, отдернув пальцы. Перекись жгла так, будто высмеивала мою самонадеянность.       Александр только хмыкнул.       — Вас никто не заставлял его бить, — усмехнулся он, наконец поднимая на меня взгляд. В его глазах плескалось откровенное лукавство.       Ну да, конечно. А ты бы что сделал на моем месте?       — Я была слишком зла, — буркнула я, прикладывая другую руку к губам, которые все еще саднили после жесткого поцелуя Алексея.       Александр заметил этот жест, и его выражение лица резко изменилось.       — Он сделал вам больно? — в голосе прозвучали странные нотки, будто холодный металл прорезал его обычную насмешливую интонацию.       Я подняла на него взгляд. В его глазах появилась тень мрачного раздражения.       Ого. Он правда злится?       — А вы не видели? Или думали, что я люблю пожестче? — фыркнула я, поднимая бровь.       В этот момент Кира, которая все это время сидела за столом и наблюдала за нами, расхохоталась.       — Ну вы даете! — весело протянула она, качая головой. — Так, может, расскажете уже все с самого начала?       Я пожала плечами.       — Вообще-то это личное, — ответила я уклончиво. Да и вообще, с чего бы мне посвящать в свои личные драмы малознакомых людей?       Я перевела взгляд на Александра.       — Если с вами, Кира, я знакома пару дней, то вашего брата я вижу впервые. Мы даже не были официально представлены друг другу.       Александр тут же ухмыльнулся, но при этом не прекратил аккуратно обрабатывать мою руку.       — Это легко исправить, — протянул он, неожиданно широко улыбаясь, но уже по-другому — почти по-мальчишески. — Александр, можно просто Саша. И на «ты».       Вот уж нет.       Я недоверчиво посмотрела на него, но усмехнулась.       — Катя. Но на «ты» не уверена, что смогу, Александр Юрьевич, — нарочно выделила я его отчество, дразня его в ответ.       Его глаза блеснули весельем.       — Я же здесь работать собираюсь, а вы, кажется, мой непосредственный начальник.       Кира снова рассмеялась, а я почувствовала, как мне стало легче, как наконец отпустило напряжение.       Александр закатил глаза, словно его искренне утомляло все это напускное официозное общение.       — Хорошо. При других можно и официально. Но наедине давай отбросим этот никому не нужный официоз? Мне его хватает и на работе.       Я прищурилась, оценивая его. Он выглядел абсолютно расслабленным, но в то же время его взгляд говорил о том, что он не привык слышать отказов.       Хитрый лис. Но почему бы и нет? Я изобразила невинную улыбку.       — Я постараюсь, Александр.       — Саша, — повторил он с нажимом.       Я закатила глаза, но все-таки сдалась.       — Саша, — протянула я, фыркая.       Его улыбка стала шире, почти самодовольной.       — Вооот. Это я и ждал. А теперь рассказывай.       С этими словами он бросил использованную ватку в мусорку и с легкостью рухнул рядом со мной на диван. Сидел он непринужденно, с расставленными коленями и закинутой на спинку рукой. Как будто мы друзья с детства.       — Бинтом же не будем заматывать? Или все-таки перебинтовать? — спросил он, склонив голову на бок и изучая мои пальцы.       Я покачала головой.       — Не нужно. И так боюсь, что мой друг будет задавать вопросы. Он слишком наблюдательный.       — Друг? — Кира тут же вскинула брови.       — Да, — кивнула я. — А еще он меня очень любит и давно занимается боксом.       Саша с притворным ужасом округлил глаза.       — Ооо… Милко попал, — хохотнул он.       Я только усмехнулась.       — Кстати, мы переехали несколько дней назад в новую квартиру. И, как оказалось, Милко — наш сосед.       Кира прищурилась, уловив что-то интересное.       — Что за друг? — проницательно спросила она.       Я не успела ответить, как она тут же добавила, ее губы растянулись в хитрой улыбке:       — Не из-за него ли вы с Милко поссорились? Еще вчера днем у вас все было хорошо.       Я ощутила, как внутри все неприятно сжалось. Попала в точку. Но прежде чем я что-то сказала, Саша удивленно вскинул брови.       — То есть у вас с Милко была интрижка? Почему тогда все его считают геем?       Я прикрыла глаза, на секунду задержав дыхание.       О, вот и началось.       — Долгая история, — бросила Кира. Она все так же изучающе смотрела на меня, ожидая ответа. — И она не моя, — добавила она. — Милко слишком скрытная личность.       Саша ухмыльнулся, глядя на нее с прищуром.       — Ну-ну, посмотрим, сколько ты выдержишь без сплетен, Кира.       — Я узнала, что мой друг детства влюблен в меня уже много лет, — неожиданно для самой себя тихо призналась я.       Кира с любопытством склонила голову набок, а Саша заинтересованно приподнял бровь.       — Он что-то сделал? — хмыкнула женщина.       Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.       — Да, поцеловал меня, — честно ответила я и зажмурилась, ожидая реакции.       На секунду в кабинете воцарилась тишина, а потом раздался короткий смешок.       — И, судя по твоему поведению, ты ответила, — подхватил Саша, уже не скрывая веселья. — И более того, тебе понравилось.       Я тут же вскинула на него возмущенный взгляд, и он примирительно поднял руки, все еще ухмыляясь.       — Молчу-молчу.       Я устало опустила плечи и ссутулилась, признавая правду:       — Да…       Кира вздохнула, качая головой.       — Катя, перестань. Вы с Милко только познакомились, дальше пары поцелуев у вас все равно еще вряд ли дошло.       Я напряглась.       — Не стоит убиваться, — продолжала она. — Я так понимаю, ты решила честно признаться Милко, а он тебя выставил за дверь, верно?       Я моргнула, пораженная, насколько легко она прочитала ситуацию.       — Дааа, — протянула я, откидываясь на спинку дивана. — Это так предсказуемо, да?       Кира пожала плечами, а Саша лишь криво улыбнулся.       — А теперь решил исправиться… — задумчиво протянула Кира, скрестив руки на груди. — Ты не захотела, и он насильно тебя поцеловал?       Я невесело усмехнулась и кивнула.       — Да.       Саша, который до этого просто слушал, вдруг протянул ладонь:       — И ты избила его. Молодец. Дай пять.       Я автоматически хлопнула по его руке, но тут же закатила глаза и стукнула его в плечо:       — Да ну тебя.       Саша наигранно схватился за плечо и скорчил обиженную гримасу:       — Так, только без рук! Мы уже знаем, что у тебя тяжелый кулак.       Он рассмеялся, а я почувствовала, как впервые с момента происшествия с Алексеем мои губы дрогнули в искренней улыбке.       Но потом я заметила, как Кира смотрит на своего брата — взглядом, полным какого-то непонятного тепла, может, даже… удивления?       Саша, уловив ее выражение, тут же нахмурился:       — Что?       Кира чуть наклонила голову, разглядывая его так, будто впервые видит.       — Ты какой-то слишком… веселый, — наконец произнесла она. — Я давно тебя таким живым не видела.       Ее голос прозвучал мягко, но в нем сквозила искренняя удивленность.       Я затаила дыхание. Это был слишком личный момент.       Саша ухмыльнулся, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на легкое смущение.       — Но это же хорошо?       — Конечно, — улыбнулась Кира, все еще не сводя с него пристального взгляда.       Я невольно поежилась. Неужели я вызываю у него такое доверие, что он позволяет себе быть настоящим? Этот Саша отличался от холодного, уверенного в себе мужчины, которого я видела внизу. И почему-то это было даже… приятно.       — А ты разве этого не заметила? — вдруг спросил у Киры Саша, лениво облокотившись на спинку дивана.       Кира прищурилась, непонимающе глядя на него.       — Катя излучает настолько теплую энергию, что просто невозможно сопротивляться, — продолжил он, бросив на меня лукавый взгляд. — Это чертовски располагает к себе.       Я изумленно вскинула брови. Серьезно? Это он сейчас про меня?       Кира задумалась, явно прокручивая в голове моменты нашего общения.       — А ведь и правда, — наконец хмыкнула она. — Я как-то не задумывалась об этом. Мне просто приятно было с тобой общаться.       Я смутилась. Никогда раньше не думала о себе в таком ключе.       — Я видела, как Милко к тебе тянулся, — продолжила Кира. — Андрей слишком открыто себя вел. Хотя, нет, он — это плохой пример. Он и так ни одной юбки не пропускает.       Она сразу же нахмурилась, и в ее голосе появились нотки раздражения.       Саша тут же напрягся.       — Все по-старому?       Кира вздохнула, но потом вдруг улыбнулась:       — Знаешь, последние несколько дней намного лучше. Мы вчера даже дату свадьбы определили. На днях собираемся подавать заявление в ЗАГС.       Ее лицо стало мечтательным, и я невольно улыбнулась.       — О, так это ж хорошо, — оживился Саша. Он повернулся ко мне с широкой улыбкой. — Видимо, Катя, ты наш талисман.       И прежде чем я успела среагировать, он приобнял меня за плечи. Я застыла. Не потому что мне было неприятно — скорее от неожиданности. Мужчина почувствовал это мгновенно и тут же отскочил, подняв руки вверх, как будто сдавался.       — Только не бей. Руки держи при себе! — фыркнул он, ухмыляясь.       Я не выдержала и рассмеялась. Как же он быстро подстраивается.       — Ладно, — вздохнула я и встала, смахнув ладонями невидимые складки с штанов. — С вами хорошо, но мне нужно к Урядову попасть до обеда. Чтоб он меня оформил. Завтра мой первый рабочий день.       Саша одобрительно хмыкнул:       — О, поздравляю! — И тоже встал, следом за мной.       Я мельком взглянула на него. Взгляд открытый, улыбка искренняя.       — Рад был с тобой познакомиться, Катя, — добавил он и протянул руку.       Я не задумываясь ответила на его пожатие. Ладонь у него была теплая, уверенная, но без намека на давление.       — Я тоже, Саша, — улыбнулась я.       — Предлагаю как-то встретиться компанией на нейтральной территории, — вдруг сказал он, хитро прищурившись. — Не знаю, что ты любишь… Бильярд? Боулинг?       Я усмехнулась:       — Можно как-то. Но я ничего из этого не умею. Отец был строгий, контролировал каждый шаг. Поэтому и сбежала на отдельную квартиру.       Саша понимающе кивнул:       — О, понимаю. Тогда можно начать с чего-то более приятного. Например, у меня в загородном доме есть конюшня, и там скучает несколько лошадей. Как ты относишься к верховой езде? Не боишься лошадей?       Я почувствовала, как что-то внутри сжалось от внезапного восторга.       Лошади. Это была моя вторая страсть после скрипки еще с той жизни. Я не прикасалась к ним с тех пор, как еще мой прошлый отец запретил мне ездить после одной неудачной тренировки. Но я помнила этот запах — смесь сена, кожи, тепла. Помнила ощущение, когда сливаешься с животным воедино, когда оно слушает тебя, а ты его.       На секунду я даже забыла, где нахожусь.       — Ты не представляешь, как я их люблю, — прошептала я.       — О, как глаза засветились, — Саша хмыкнул, явно довольный моей реакцией. — Видимо, ты всеми руками и ногами за.       А у меня внутри что-то трепетало от одной только мысли, что скоро я снова почувствую ветер в волосах, сидя в седле.       Я попыталась сохранить нейтральное выражение лица, но, похоже, не слишком успешно.       — Тогда, может, на выходных мотнем? — продолжил он, будто и не сомневался в моем ответе. — Бери своего друга. Кира Жданова прихватит. Да, милая?       Я перевела взгляд на Киру.       — Я не против. Думаю, и Андрей согласится, — с легкой улыбкой ответила она, явно не удивленная Сашкиной самодеятельностью.       — Можно будет и шашлыки нажарить, — не унимался он. — Поэтому на выходные ничего не планируй. Два дня у меня в поместье. Идёт?       Я хотела сказать, что мне нужно подумать, что это слишком быстро, что я вообще не привыкла к такому напору… но рука сама собой хлопнула его ладонь.       — Идёт, — услышала я собственный голос.       Саша довольно кивнул, будто всё шло по плану. А может, так и было? Я не знала, что думать.       Когда я наконец вышла из кабинета Киры и закрыла за собой дверь, то на секунду просто замерла в коридоре.       Что это было? Как он это делает? Мы ведь только сегодня познакомились. Сегодня! А ощущение, будто я знаю его сто лет. Ещё утром он был просто братом моей будущей начальницы, посторонним человеком. А теперь…       Я задумалась. Смогу ли я назвать его другом? Слишком быстро. Слишком просто. Но, чёрт возьми, внутри было странное тепло.       Георгий Юрьевич Урядов встретил меня настолько широкой улыбкой, что у меня возникло ощущение, будто он рад мне больше, чем собственному повышению.       — Добрый день, Екатерина… Валерьевна! — с придыханием произнес он, будто смакуя моё имя.       Я мысленно закатила глаза. Отлично. Ещё один ценитель фамильярности.       — Я вас ждал! — продолжил он, сияя. — Наслышан о ваших приключениях. Милко до сих пор отпаивается валерьянкой.       Я с трудом удержалась от усмешки. Не скажу, что мне его было жаль, но в какой-то мере ситуация казалась комичной.       — Добрый день, Георгий Юрьевич, — вежливо, но без особой теплоты ответила я. — Не люблю, когда меня трогают, а особенно целуют без моего разрешения.       Я произнесла это абсолютно невинным тоном, но эффект превзошел все ожидания. Георгий Юрьевич заметно дёрнулся, сглотнул и… сделал едва заметный шаг назад. Я внутренне усмехнулась. Похоже, он вспомнил, что у меня есть друг-боксер и отец — бывший военный.       — Понимаю, прекрасно понимаю! — затараторил он. — Я даже не ожидал, что наш Милко способен на такие поступки.       Театрально всплеснув руками, он тут же сменил тему, протянув мне бумаги.       — Я уже подготовил указ о вашем назначении и составил договор найма. Ознакомьтесь внимательно и поставьте подпись. А пока… можно ваши документы? Мне нужно сделать ксерокопии.       — Конечно.       Я передала ему паспорт, после чего села и сосредоточилась на договоре.       Первое, что бросилось в глаза — объем. Многостраничный документ, напечатанный стандартным шрифтом, а в конце — привычная зона повышенной внимательности: раздел с мелким текстом. Я скользнула взглядом по пунктам, проверяя основные моменты.       Должность: личный ассистент президента. Ну, это я и так знала. График работы: стандартный, с возможными переработками. Окей, ничего удивительного. И вот… сумма месячного оклада.       Я перечитала один раз. Потом второй раз. И третий. Даже украдкой глянула на Георгия Юрьевича, который суетился у принтера. Неужели здесь ошибка? Я не рассчитывала на такую щедрость. Я знала, что компания крупная, но эта сумма… Я сдержала довольный смешок.       А ведь финансовый директор явно получает в два, а то и в три раза больше… Позволив себе мгновение помечтать, как это — быть настолько обеспеченным, я тут же одернула себя.       Ладно, хватит мечтать. Время подписывать.       Я поставила подпись везде, где требовалось, тщательно выводя каждую букву. Когда расписалась в последний раз, поймала себя на том, что пальцы слегка дрожат. То ли от осознания, что с завтрашнего дня начнется новый этап в моей жизни, то ли от остаточного напряжения после всей этой истории с Милко.       Георгий Юрьевич одобрительно кивнул, забирая бумаги.       — Прекрасно. С вами приятно иметь дело. Никаких лишних вопросов.       Я подняла на него взгляд. То, как он это сказал, было… почти доброжелательно. Он даже не пытался звучать снисходительно или поучительно — в отличие от многих, кто считал своим долгом вставить колкость про «молодых специалистов».       Урядов усмехнулся, но по-доброму. Не с тем ехидством, которое сквозило в его первых словах при встрече.       — Завтра утром зайдите ко мне, я отдам вам копию указа о назначении с личной подписью Павла Олеговича.       — Спасибо, Георгий Юрьевич, — позволила себе слабую улыбку, принимая обратно документы и второй экземпляр договора.       Я уже собиралась встать, но его следующий комментарий застал меня врасплох.       — И поправьте помаду.       Я моргнула, не сразу понимая, к чему это.       — Простите?       — Я бы порекомендовал какую-то заживляющую мазь. Милко явно перестарался с поцелуями. Губы болят, по всей вероятности.       Моя рука непроизвольно коснулась уголка губ. Чёрт. Действительно, неприятно саднило. Видимо, удар по Милко достался мне не только кулаком, но и последствиями его «проявлений чувств».       — Есть такое, — неожиданно смутилась я, не ожидая от него такой поддержки.       Урядов понимающе кивнул, а затем сказал почти серьёзным голосом:       — Не переживайте, Екатерина Валерьевна. Он больше не посмеет распускать руки.       Я посмотрела на него чуть внимательнее. То ли мне показалось, то ли в его голосе прозвучала… защита? Как будто он не просто «понимал», а давал понять, что теперь мне есть на кого рассчитывать.       — Спасибо, — на этот раз улыбка вышла искренней.       Я наконец встала, собираясь уходить, но тут… Опять.       — До завтра, Екатерина Валерьевна, — хмыкнул Урядов и… взял меня за пальцы, касаясь губами тыльной стороны ладони.       Я удивленно замерла, но быстро взяла себя в руки.       Что за глупая привычка?       Конечно, возможно, он таким образом выражал своё расположение. Или пытался произвести впечатление. Но, честно говоря, от мужчины, который только что был деловым и рациональным, я ожидала чего угодно, но только не этой средневековой галантности.       — До свидания, Георгий Юрьевич, — выдавила я, выдернув руку чуть быстрее, чем, возможно, следовало.       Он, похоже, только развеселился, наблюдая мою реакцию.       Я развернулась и уверенным шагом покинула кабинет, чувствуя, как его взгляд остаётся у меня на спине.       — Ну как ты, Катя? — с искренней заботой спросила Таня, едва я вышла из кабинета Урядова.       Я на секунду замешкалась. Как я? Вроде нормально, но ощущение, будто за последние пару дней моя жизнь круто изменилась, не покидало.       — С завтрашнего дня — личный ассистент президента, — хмыкнула я, пытаясь придать голосу лёгкость.       Таня округлила глаза.       — То есть даже не секретарь? — она явно была впечатлена. — Так это же круто! С твоим опытом и знаниями это действительно неплохой вариант.       Я не ожидала такой уверенности в моих силах от почти незнакомого человека, но приятно было слышать поддержку.       — Да, спасибо, — улыбнулась я ей в ответ. — Позже обещали повышение, если хорошо себя покажу.       — Я рада, — Таня одобрительно кивнула. — Не хочешь с нами пообедать? Познакомишься со всеми.       Я уже собиралась ответить автоматически, но в голове тут же всплыл сегодняшний график.       — Не сегодня, — мягко отказалась я. — Обедаю с другом, а потом обещала маме заехать. Давай завтра.       — Конечно, без проблем, — улыбнулась Таня, ничуть не расстроившись.       Как же приятно, когда люди не давят и не обижаются из-за пустяков.       — До завтра, Таня. Буду в девять.       — Пока, Катя.       Я развернулась и быстрым шагом направилась к лифтам. Главное, без приключений. Серьёзно. Я так устала от этих постоянных неожиданных встреч и бурь эмоций. Только бы дойти спокойно.       Я вошла в лифт, нажала кнопку, сложила руки на груди и… Удача мне улыбнулась. Никто меня не остановил, не окликнул, не вломился в кабину с очередной срочной новостью. Лифт медленно спустился вниз, двери открылись, и я беспрепятственно вышла в просторное, современно оформленное лобби. Вот так бы всегда.       Я уже почти достигла выхода, когда… Чёрт.       Малиновский. Он шагал мне навстречу с уверенностью человека, который привык, что мир крутится вокруг него. Судя по всему, он только что вернулся с утренней встречи. Деловой костюм сидел на нём идеально, шаг был энергичный, но не торопливый — всё в нём излучало контролируемую уверенность. Именно такую, которая меня жутко раздражала.       Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.       Блять. Только не сейчас.       Роман сразу меня узнал — это было видно по тому, как его губы растянулись в широкой, самодовольной улыбке. В глазах мелькнуло что-то хищное, как у кота, поймавшего птичку, и от этого у меня по спине пробежал неприятный холодок.       — Прекрасная незнакомка! Какая встреча! Я и не надеялся вас вновь увидеть! — сладко затянул он, делая шаг ко мне.       Фу. От этого приторного тона меня чуть не передернуло. Я терпеть не могу таких сладкоречивых мужчин — хуже Урядова, ей-Богу!       Но я заставила себя остаться вежливой.       — Добрый день, Роман Дмитриевич, — с лёгкой улыбкой сказала я, мысленно отмеряя расстояние между нами. Главное — не подпускать его слишком близко.       Он удивлённо вскинул брови, а в глазах мелькнуло веселье.       — О, вы знаете меня, но я не знаю вас! Как мне вас величать, о свет моей души? — протянул Малиновский, чуть склонив голову, будто совершая театральный поклон.       Господи, ну и комедия.       Я на секунду сжала зубы, но всё же выдержала этот спектакль и представилась:       — Екатерина Валерьевна Пушкарёва. С завтрашнего дня — личный ассистент президента «Зималетто».       Я уверенно протянула ему руку, надеясь, что он просто пожмет ее и на этом наш контакт закончится. Но нет.       Блять!       Я даже не успела глазом моргнуть, как Малиновский схватил мою ладонь и, ухмыляясь, медленно поднес ее к губам.       — Очень приятно, Катенька, — с хрипотцой произнёс он, а затем поцеловал меня во внутреннюю часть запястья.       Меня тут же передернуло. Я стиснула зубы и еле-еле заставила себя не дернуть руку. Но всё моё тело напряглось, как струна.       Какого чёрта?!       Кожа моментально покрылась мурашками — и вовсе не от удовольствия. Нет, было ощущение, что меня сейчас обожгли кислотой.       Отпусти. Отпусти. Отпусти, пока я не врезала тебе в челюсть!       Я резко выдернула руку, почти вырвав её из его пальцев, и с каменным лицом взглянула Малиновскому прямо в глаза.       — Надеюсь, на работе у нас не будет подобных излишеств, — ледяным тоном сказала я, глядя на него без единой эмоции.       Он чуть прищурился, но его улыбка стала ещё шире.       — О, я с нетерпением жду нашего сотрудничества, Катя, — мурлыкнул он, явно получая удовольствие от моей реакции.       Вот ублюдок.       Я резко развернулась и, не прощаясь, пошла к выходу, но внутри уже бурлило раздражение. Мысленно я только и делала, что представляла, как бью Малиновского кулаком в его ухмыляющееся лицо.       Когда я шагнула на улицу, наконец-то почувствовала, как прохладный воздух мгновенно наполняет легкие, освобождая от тяжести, которая всё это время давила на грудь. Я стояла, зажмурив глаза, и, глубоко вдыхая, пыталась привести свои мысли в порядок. Этот день... если честно, я ещё никогда не ощущала себя настолько выжатой. Каждое событие, каждая встреча — как шаг по минному полю. И мне очень хотелось, чтобы всё наконец-то закончилось.       Я вспомнила Колю, его тёплую руку, когда я укладываюсь рядом с ним, а он перебирает мои волосы, так нежно и спокойно, что вся усталость уходит. Я закрыла глаза и почти почувствовала, как его ладонь гладит меня, успокаивая, как в детстве, когда можно было просто забыть обо всём и довериться кому-то. Это была моя идиллия. Я почти улетела в эти воспоминания, когда меня резко выдернул голос:       — С вами все в порядке? — спросил Потапкин, его голос был настороженным, и я сразу поняла, что он что-то заметил.       Сергей Сергеевич. Я быстро вернулась в реальность, подправив выражение лица. Надо было собрать себя, ведь он всё-таки охранник, и нужно сохранять приличия.       — Да, Сергей Сергеевич, — ответила я, как будто это было что-то обыденное, хотя на самом деле, мне хотелось просто забыться. — Позволила себе минутку помечтать. Сложный день. Но с завтрашнего дня я начинаю здесь работать. — В этот момент я решила немного посмешить его. Может, так будет легче справиться с моими переживаниями.       Потапкин сразу как-то встрепенулся, как будто мои слова задели его за живое. Он даже отдал честь, удивив меня этим. Я даже приподняла брови, пораженная его серьезностью. Неужели он всегда так?       — О, поздравляю, Екатерина Валерьевна! — произнёс он, и его голос немного изменился, стал мягче.       Не удержалась от усмешки, и тут же ответила:       — Можно просто Катя в неофициальной обстановке, как сейчас.       Вполне возможно, что я выглядела немного удивленной самой собой, что сделала такой шаг. Но, с другой стороны, зачем скрывать свою человечность, если не в такие моменты?       Он кивнул, и на его лице появилась короткая, чуть робкая улыбка.       — Хорошо, Катя, — сказал он. Его лицо сразу стало немного расслабленным, и мне стало интересно, как мало ему нужно для того, чтобы изменить настрой. Может, с ним не так трудно найти общий язык?       Но буквально через секунду его лицо опять стало серьёзным, и он вернул свой привычный строгий вид.       — А теперь идите, мне нужно дальше работать. — Он вновь принял свою роль охранника, и я не могла не отметить, как он быстро адаптируется, меняя выражение лица.       Я всё же кивнула и, немного посмеявшись про себя, ответила:       — До свидания, Сергей Сергеевич. — Я подмигнула ему и пошла дальше, уже не обращая внимания на его снова обострившуюся строгость.       Когда я уже почти скрылась за углом, я задумалась: с Потапкиным как-то легко общаться. Возможно, потому, что он такой настоящий, без лишних претензий, и его короткая, почти забавная серьёзность не раздражала.       Я стояла у входа в метро, чувствуя, как тяжело на сердце. Все эти мысли, весь этот день, который еще не закончился, словно перемешались в голове. С одной стороны, я была рада, что все это позади, с другой — не могла избавиться от ощущения, что что-то важное ускользает. Я вздохнула, провела рукой по волосам и посмотрела на экран телефона. Коля не заставил себя долго ждать, и вот уже через несколько секунд я услышала его голос.       — Алло, Катя? Ну наконец. Я думал, ты опять забыла.       Я не могла скрыть свою усталость и грусть. Его голос был таким родным, таким знакомым… Я по-настоящему соскучилась по нему. Неужели раньше я действительно была такой слепой? Как я могла не замечать его истинных чувств? И почему я раньше не замечала, как много ОН для меня значит?       — Я все помню, Коленька, — ответила я, пытаясь скрыть свою печаль.       Но, похоже, это не удалось.       — Все нормально? У тебя странный голос, — произнес он с беспокойством. И я почувствовала, как его слова проникают в самые потаенные уголки моего сердца.       — При встрече расскажу. Сможешь меня сейчас забрать? Я уже вышла из компании, — сказала я, стараясь звучать более спокойно, чем чувствовала себя на самом деле.       — Конечно, ты где? Я недалеко. Заезжал в одно место по делу.       Я огляделась, чтобы указать ему ориентир. Стоять на улице и ждать в такую минуту было невыносимо — хотелось как можно быстрее оказаться рядом с ним, ощутить его присутствие.       — Я возле входа в метро, — сказала я, радуясь, что хоть какие-то ориентиры у меня есть.       — Понял. Жди, буду через пять минут. — В его голосе был тот самый легкий тон, который всегда заставлял меня улыбаться, даже если все вокруг шло наперекосяк.       Он отключился, оставив меня наедине со своими мыслями.       Пять минут? Я удивленно приподняла брови. Он был совсем рядом? Или нарочно держался недалеко от компании, зная, что мне может понадобиться его помощь?       Я скрестила руки на груди, нервно переминаясь с ноги на ногу. День выдался тяжелым. Всё, чего я хотела сейчас, — это уехать подальше от этого здания, забраться в машину и просто молчать, зная, что Коля рядом.       Вскоре я услышала негромкий рёв мотора, и возле меня остановилась ярко-красная Audi. Я даже не сразу обратила внимание, просто машинально отошла в сторону. Но когда водительская дверь открылась, и из салона вышел Коля, я застыла на месте, широко распахнув глаза.       "Это... его машина?" — первая мысль, которая пришла в голову, была полна недоумения. Это была вовсе не та машина, которую я представляла бы своему другу. Такая яркая, почти броская. Красная Ауди... Нет, она бы больше подошла мне.       — Привет, — его голос был таким привычным, тёплым, родным. Я улыбнулась в ответ, и прежде чем успела осознать, что делаю, потянулась, чтобы легко поцеловать его в щёку, на мгновение прижавшись к нему.       Что со мной?       Я резко отстранилась, но Коля, кажется, не обратил внимания на мое замешательство. Лишь чуть заметно замер, будто удивлённый.       — Машина классная, — проговорила я, чтобы заглушить странное волнение внутри. — Но я думала, ты выберешь себе что-то более… брутальное.       Коля на мгновение замолчал, все еще переваривая моё поведение. В его глазах мелькнул интерес, но он быстро взял себя в руки, усмехнувшись:       — А это не моя машина.       Я нахмурилась.       — В смысле?       — Моя действительно довольно брутальная, — хмыкнул он, явно получая удовольствие от того, как медленно до меня доходит.       Я непонимающе посмотрела на него, потом снова на машину.       — Тогда чья это?       И тут он посмотрел на меня с таким умилением, что я почувствовала, как сердце пропустило удар.       — Твоя, глупышка.       Прежде чем я успела хоть что-то сказать, он небрежно бросил мне ключи. Рефлексы сработали быстрее, чем сознание — я ловко поймала их на лету. Но в тот же момент почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       Что?       Я перевела взгляд с ключей на Колю, надеясь, что ослышалась, что это шутка.       — Мой подарок на прошедший день рождения, — спокойно добавил он, наблюдая за моей реакцией. — Я ведь задолжал, помнишь?       Я не помнила, как снова подняла взгляд на него. Внутри всё перевернулось.       Подарок? Машина?       — Подарок? — переспросила я, всё ещё находясь в каком-то прострации.       Я смотрела на Колю, но словно не могла до конца осознать, что он только что сказал. Этот человек… купил мне машину. В подарок. На давно прошедший день рождения.       В груди что-то затрепетало, а затем с силой сжалось. Это было слишком. Слишком неожиданно, слишком невероятно… и слишком правильно. Тепло растеклось по телу, а следом вспыхнула волна эмоций. Я не смогла сдержаться.       Визг сорвался с губ прежде, чем я осознала, что делаю, и в следующий миг я уже висела у него на шее, сжимая его крепко-крепко, как будто боялась, что он растворится.       — Спасибо, спасибо, спасибо! — шептала я на одном дыхании, покрывая его лицо короткими быстрыми поцелуями: одна щека, вторая, нос.       Смех Коли затерялся где-то между моими благодарностями, но мне было всё равно. Я не могла остановиться.       — Спасибо… — я замерла, встретившись с ним взглядом, и прежде чем смогла обдумать, что делаю, мягко прикоснулась губами к его губам. Просто не смогла сдержать порыв.       На короткое, крошечное мгновение Коля напрягся, но затем его руки крепче сомкнулись на моей талии, а сам он чуть углубил поцелуй, будто не мог устоять. Но стоило мне чуть вздрогнуть и выдохнуть сквозь тихое «ой», как он резко отстранился.       — Катя? — его голос мгновенно наполнился тревогой.       Я моргнула, чувствуя, как губы неприятно саднят. Но боль напомнила мне, почему они болят.       Блять. Такой момент…       Коля тут же стал пристально меня разглядывать. Он не просто заметил, он понял. Глаза сузились, а голос стал холодным, почти опасным:       — Кто посмел?       Его пальцы сжались на моей талии чуть сильнее, но не от грубости, а от злости. Я видела, как за секунду в нем закипает гнев.       Я знала этот взгляд. Коля мог быть тихим, спокойным, безразличным к чужим словам… Но не к действиям. Особенно если кто-то посмел тронуть меня.       И в этот момент я поняла: он не отпустит это просто так.