Я умерла, чтобы проснуться...

      — Кто посмел?       — Я отомстила, — усмехнулась я, пытаясь разрядить обстановку. — Едва не покалечилась о его твёрдый подбородок. — Я протянула руку, демонстрируя Коле свои трофеи в виде сбитых костяшек.       Он посмотрел сначала на меня, а потом вниз, на мою ладонь. Глаза потемнели, во взгляде ещё оставалась тревога, но теперь в ней смешались злость и… что-то ещё. Что-то, что он не говорил вслух.       — Ого, — выдохнул он. — Видимо, удар был сильный, если даже кожу рассекла.       Его пальцы бережно обхватили мою руку, будто я могла рассыпаться от грубого движения.       — Ты обработала ранки? — тихо спросил он, и прежде чем я успела ответить, поднес мою руку к губам и осторожно поцеловал сбитые костяшки.       Тёплое дыхание коснулось кожи, а затем его губы — мягко, бережно, как будто могли исцелить.       Бедное сердце точно исцеляли.       Я сглотнула, чувствуя, как по телу пробегает приятная дрожь.       — Да, мне помогли, — пробормотала я, отрывая взгляд от того, что он делает.       Но Коля не спешил отпускать мою руку. Он слегка сжал её в своей, будто убеждаясь, что я реальная, что я здесь.       — Так кого мне стоит побить за твои истерзанные губы? — его голос стал холоднее, но он не повышал его, не давил. Он просто знал.       Я вздохнула.       — Милко, — призналась я, не пытаясь даже увиливать.       Коля дернул уголком губ, но это была не улыбка.       — Он хотел поговорить, — продолжила я, стараясь не провоцировать его ещё больше. — Я его еще дома в лифте встретила. Потом он пристал после собеседования… Не понимает слова «нет».       Воспоминания неприятно кольнули, но, прежде чем они успели заполонить голову, Коля просто притянул меня к себе. Он обхватил меня за талию, прижал к своей груди, а затем наклонился и прижался губами к виску.       Тёплые ладони медленно поглаживали мою спину, будто убаюкивая, будто утешая себя, а не меня. Как будто он пытался уговорить себя, что я рядом. Что со мной всё в порядке. Что я никуда не исчезну.       Я немного отстранилась, чтобы видеть его глаза. В них плескалась непонятная смесь — тревога, злость, отчаяние и... любовь. Любовь ко мне. От этого осознания по телу разлилось тепло, будто кто-то укрыл меня невидимым мягким пледом. Я аккуратно провела ладонью по его щеке, большим пальцем нежно поглаживая кожу. Коля сразу же наклонил голову, прижимаясь к моей руке, как котёнок.       — Коленька... — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Прости, что я столько лет была такой слепой к тебе. Прости, что испугалась. Прости, что вчера оттолкнула. Прости, что чуть всё не испортила.       Слова срывались с губ сбивчиво, неровно. Словно я пыталась одним махом вывернуть душу наизнанку и показать ему все свои страхи, ошибки, сожаления. Но Коля не дал мне захлебнуться в этом потоке.       — Катя... ш-ш-ш... не стоит... — его голос был тихим и таким нежным, что мне захотелось разрыдаться прямо здесь, посреди улицы.       Он обхватил моё лицо руками, мягко, как будто я была хрупкой фарфоровой куклой, и стал осыпать его поцелуями. Каждое прикосновение его губ — маленький островок спокойствия среди бури моих мыслей. Щёки. Лоб. Нос. Виски. Скулы. Глаза. Уголки губ. И вот, наконец, его губы коснулись моих.       Этот поцелуй был таким нежным и осторожным, будто меня касались крылья бабочки. Он боялся сделать мне больно, боялся нарушить ту хрупкую грань, на которой мы балансировали.       Но я больше не хотела этой осторожности. Я провела языком по его нижней губе, ласково, прося разрешения. Слегка зажала её между своими губами, осторожно пососала и легко прикусила.       На периферии сознания я услышала, как Коля тихо, но протяжно застонал, и это было лучшей наградой. Его руки на моей талии сжались сильнее, пальцы впились в ткань моей блузки, будто он боялся, что я снова исчезну.       Но внезапно он отстранился, прерывая поцелуй, и тяжело дыша.       — Катенька... — голос дрожал, как и его руки, которые он не спешил убирать с моей талии. — Не здесь. Пожалуйста.       Я заморгала, возвращаясь в реальность.       Чёрт. Мы же стояли посреди улицы! Люди проходили мимо, машины проезжали по дороге, а я, словно в трансе, совсем забыла об окружающем мире.       — Хорошо, — я чуть прикусила губу, но потом лукаво улыбнулась. — Поехали обедать? У меня есть несколько новостей. Потом я обещала заехать к маме.       Коля сначала растерянно моргнул, а потом хрипло рассмеялся, запрокидывая голову.       — Боже, Катя... — пробормотал он, качая головой. — Ты удивительная.       Я лишь улыбнулась, пряча за этой улыбкой сотню несказанных слов. Всё, что мне нужно, — это просто быть рядом с ним.       Коля всё ещё не отпускал меня, его ладони уверенно лежали на моей талии, будто боялись снова потерять.       — Сядешь за руль? Чтобы почувствовать машину. — Он заглянул мне в глаза, улыбаясь с легкой хитринкой. — Довольна моим выбором?       Я провела ладонью по сверкающему капоту, с замиранием сердца ощущая гладкую поверхность металла. Красная, эффектная, такая быстрая, такая... моя.       — Мне нравится. — Я улыбнулась ему тепло, почти с благоговением. — Я бы сама лучше не выбрала. Спасибо тебе еще раз.       Прежде чем он успел что-то сказать, я потянулась и чмокнула его в нос. Коля фыркнул, но губы его растянулись в довольной ухмылке.       — Куда ты хочешь поехать? — спросил он, неохотно разжимая руки, но не отходя ни на шаг. — Или сразу к маме? Она, скорее всего, уже наготовила целый пир.       Я закатила глаза.       — О, в этом я даже не сомневаюсь. — Усмехнулась и провела пальцем по его груди. — Но я не хочу сразу туда.       — Тогда куда?       Я задумалась. В этот момент хотелось только одного — просто быть с ним. Без суеты, без посторонних взглядов, без бесконечных вопросов от наших мам, которые наверняка разорвут меня на части, стоит им только нас увидеть вместе. Я вдохнула поглубже, ловя запах его парфюма, ощущая тепло его тела, всё ещё чуть слыша в ушах эхо его смеха.       — Я хочу посидеть с тобой где-то. Только ты и я. — Мой голос был чуть тише, чем обычно, но твёрд.       Коля внимательно посмотрел на меня, словно вслушиваясь в интонации, считывая каждый оттенок эмоций.       — Можем вечером устроить сеанс кино с вкусняшками. — Он ласково провёл пальцами по моему запястью, словно между делом. — А сейчас встретиться с нашими мамами. У них сто тысяч вопросов к тебе.       Я фыркнула.       — А когда они увидят нас вместе, их станет ещё больше.       Коля усмехнулся, но вдруг его взгляд стал серьёзнее, а в глазах вспыхнул огонёк, от которого у меня сладко заныло в груди.       — А мы вместе, Катя?       Он произнёс это негромко, спокойно, но в этом вопросе было так много скрытой надежды, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как сердце глухо стукнулось о ребра. Я ведь знала ответ. Знала уже давно. Просто так долго отказывалась себе в этом признаться.       — Я бы хотела этого, — призналась я, сжав его пальцы в своих. — Ты... очень важен для меня. Я... слишком долго пыталась себе врать.       Коля чуть сильнее сжал мою ладонь, но продолжал молчать, ожидая.       — Что ты имеешь в виду?       Я посмотрела на него, задержавшись на этих родных чертах, на мягкой улыбке, в которой скрывалось столько тепла, и просто шагнула навстречу. Короткий, нежный поцелуй. Никаких слов больше не нужно. А затем, легко высвободившись из его рук, я села за руль, ощущая, как в груди бушует целый ураган эмоций.       Коля устроился рядом, и когда я краем глаза взглянула на него, он уже смотрел на меня с такой нежностью, что мне захотелось навсегда запомнить этот момент.       Я вставила ключ и легко повернула его. Раздался приятный рёв двигателя — не оглушающий, но достаточно глубокий, чтобы пробежать приятной дрожью по коже. Я дала себе пару секунд просто застыть.       Закрыла глаза. Прислушалась к машине. К тому, как она откликалась на моё прикосновение, как под капотом урчала мощь, что теперь принадлежала мне. К дыханию Коли. Он сидел рядом, расслабленный, но внимательный, наблюдая за мной. Я слышала, как он спокойно дышит, ощущала его тепло. Вдохнула запах кожаного салона. И его одеколона.       Боже.       Почему я раньше не замечала, как всё сжимается внутри от его присутствия? Как порхают бабочки в животе, когда он рядом? Как приятно до дрожи слышать его голос, даже если он просто произносит мое имя? Как давно я врала себе и отмахивалась от этих чувств?       Я давно перестала отделять себя от той, прошлой Кати. Хотя иногда память возвращалась — напоминала, что это не моя жизнь, что с Колей я знакома всего неделю. Меньше недели. Но я помнила его. Помнила её воспоминания. Её эмоции рядом с ним. Этому сложно сопротивляться. Она ещё в Германии осознала, как сильно тоскует по нему, как ей его не хватает. Но испугалась. Испугалась, что сломает дружбу.       А я… Я заново узнавала Колю, но уже со своей стороны. И каждый день он поражал меня всё больше. Всё глубже задевал внутренние струны моей души. И только сейчас я наконец осознала. Я действительно чуть всё не испортила. Сперва сама чуть ли не толкнула его в объятия другого мужчины. Потом, когда он прямым текстом сказал, что любит меня… я оттолкнула его.       Он мог меня послать. Он мог разозлиться, махнуть рукой и просто уйти. Но он остался. Он всегда оставался.       — Катя? — услышала я его голос.       Он был обеспокоенным, чуть хрипловатым.       Я открыла глаза и посмотрела на него. И что-то такое отразилось в моём взгляде, что Коля застыл. Я заметила, как судорожно дернулся его кадык, как он резко вдохнул, будто только что увидел что-то совсем неожиданное.       — Коленька… — прошептала я, чувствуя, как улыбка растягивает губы.       Просто произнеся его имя, я вложила в него всё, что ощущала сейчас. Тепло. Нежность. Любовь.       — Теперь всё будет хорошо.       Я протянула руку и легонько провела кончиками пальцев по его щеке, чувствуя тепло его кожи. Коля прикрыл глаза на секунду. А потом развернул лицо и поцеловал мои пальцы. Долго. Тепло. Будто боялся, что если отпустит — я исчезну.       Я пристегнула ремень безопасности, сняла машину с ручника, плавно переключила коробку передач и осторожно нажала на газ. Машина мягко двинулась с места, и я сосредоточилась на дороге, стараясь ехать аккуратно.       Рядом Коля включил радио. Как только заиграла первая песня, я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. Эта мелодия была слишком знакомой. Где-то в глубине памяти всплыл образ далекой ночи.       Мне было шестнадцать лет. Мы с Колей тайком сбежали из дома бабушки и отправились на сельскую дискотеку. Я хорошо помню тот момент. Музыка мягко окутывала, я слегка покачивалась в такт, наслаждаясь ритмом. В какой-то момент я почувствовала лёгкое прикосновение к своей руке. Когда подняла глаза, увидела Колю. Он смотрел на меня так, будто видел меня впервые. В тот вечер в его взгляде было что-то новое, неуловимое, чего раньше я не замечала. И, возможно, именно тогда он понял, насколько я для него важна.       Я крепче сжала руль, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Почему я была такой слепой? Если бы Катя тогда осознала, что чувствует Коля, они могли бы быть вместе уже давно. Но если бы это произошло… Меня бы сейчас здесь не было. Значит, всё должно было случиться именно так, как случилось. Не стоило погружаться в сожаления.       Но что-то в этом воспоминании не давало мне покоя. На периферии сознания шевелилась тревожная мысль, которую я никак не могла поймать. Я напряглась, пытаясь вспомнить ещё один фрагмент той ночи.       Колю тогда облили какой-то сладкой дрянью, и он ушёл в туалет. Я до этого успела выпить пару коктейлей, ощущала лёгкое головокружение, но ничего серьёзного.       И именно в этот момент ко мне подошли какие-то парни, которых я не знала. Они были явно старше и говорили приятные, обволакивающие комплименты. Я не заметила, как у меня в руке оказался стакан с каким-то напитком. Было жарко, и я, особо не задумываясь, сделала несколько глотков. Почти сразу почувствовала, что что-то не так. Перед глазами всё начало расплываться, звуки стали приглушенными, а ноги налились странной тяжестью.       Я плохо помню, что было дальше. Кажется, эти парни пытались меня куда-то увести. Но их отвлек кто-то из соседских ребят. А потом появился Коля. Я до сих пор помню выражение его лица. Он выглядел испуганным, но при этом разъяренным. Он схватил меня за руку, пытался вывести из толпы, но я уже почти не соображала. А потом он просто подхватил меня на руки и побежал.       …А дальше — провал в памяти.       Следующее, что я помню — это утро. Я проснулась дома у себя в кровати с ужасной головной болью и ломотой в теле.       Коля тогда сказал, что я просто уснула на лавочке, и он принёс меня домой. Но теперь, вспоминая его лицо, я понимаю, что он выглядел не просто уставшим. Он был испуган. Катя тогда не придала этому значения, слишком сосредоточившись на своем состоянии. Но я теперь помню. И от этой памяти по спине пробежал холод.       Что произошло той ночью? Что именно мне подлили те парни?       Я слышала голос Коли, но он будто доносился издалека, пробиваясь сквозь хаотичные мысли, которые вихрем кружились в голове.       — Катя? Всё в порядке? — его голос стал чуть тревожнее, а в следующий момент я ощутила его тёплую ладонь на своей руке.       Я резко опустила взгляд вниз и только тогда осознала, что слишком сильно сжала руль. Костяшки пальцев побелели, а поврежденная рука снова запульсировала тупой, но ощутимой болью.       Я глубоко вдохнула, заставляя себя расслабиться, и разжала пальцы, но взгляд на Колю не перевела. Я сосредоточилась на дороге ещё сильнее, будто бы в этом был мой единственный способ отогнать неотступные мысли.       — Всё в норме, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Просто песня… знакомая.       Но всё-таки позволила себе украдкой взглянуть на Колю, чтобы увидеть его реакцию. Его лицо было привычно спокойным, но в глазах мелькнуло что-то странное. Что-то, что я не могла расшифровать. На его скулах проступил лёгкий румянец.       Почему? Что ты скрываешь, Коля? Что произошло тогда, той ночью? Почему я ничего не помню?       Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но тут же заставила себя стряхнуть с себя тревожные мысли. Если я хочу докопаться до истины, мне нужно вспомнить. Нужно создать условия, при которых сознание само потянет из глубин памяти нужные образы.       Я немного поколебалась, но затем заговорила, стараясь, чтобы мой голос звучал легко и непринужденно:       — Я тут подумала… — я сделала вид, что внимательно смотрю на дорогу, но всё же следила за выражением его лица краем глаза. — Может, вечером сходим в клуб?       Коля чуть прищурился, словно не сразу понял, о чём я.       Я продолжила, стараясь выглядеть беззаботно:       — Я неожиданно осознала, что та дискотека в шестнадцать лет была единственной, на которой я когда-либо была.       Я улыбнулась — искренне, но с лёгким оттенком вызова.       — Очень хочу танцевать, — добавила я, намеренно чуть замедлив голос. — С тобой.       Я наконец-то посмотрела ему прямо в глаза, удерживая взгляд.       Коля слегка нахмурился, словно анализируя мои слова, но затем улыбнулся в ответ. Тёплой, настоящей улыбкой.       — Я не против, — сказал он, и я заметила легкий блеск в его глазах. — Можно и потанцевать.       Я чувствовала, как внутри зарождается странное волнение. Как будто я стою на пороге чего-то важного. Как будто сегодня ночью мне откроется нечто такое, что изменит всё.       Я усмехнулась, стараясь выглядеть непринужденно:       — Замечательно.       Но внутри что-то слабо дрогнуло.       — Как ты относишься к уличной еде? — спросила я, повернув к нему голову. — Точнее, не разлюбил ли её?       Коля посмотрел на меня с лёгким удивлением, будто не сразу понял, почему я вдруг решила заговорить об этом.       — Раньше мы часто гуляли после учёбы по набережной и покупали всякую еду у уличных торговцев на фудкорте, — продолжила я, наблюдая за его реакцией.       Коля хмыкнул и, не раздумывая, ответил:       — С тобой — всё что угодно.       И провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке. Тепло его кожи обожгло, будто я только сейчас осознала, насколько мне этого не хватало. Я позволила себе чуть наклониться к его ладони, ловя это мимолетное прикосновение.       — Ещё лучше, — выдохнула я и улыбнулась, пытаясь не показывать, как бешено забилось сердце. — Потому что мы приехали.       Я аккуратно припарковала машину неподалёку от фудкорта и заглушила мотор. Мы вышли из машины и молча направились к рядам с едой. Казалось бы, обычная прогулка, но каждый из нас был погружен в свои мысли.       Меня не отпускало беспокойство. Я понимала, что благодаря Коле тогда ничего ужасного не произошло. Но дыра в памяти угнетала. Если мне подлили возбуждающее средство, то я представляю, что могло произойти, и почему он напуган. А учитывая, что я оставалась до встречи с Денисом девственницей, только повышает его в моих глазах. Он смог меня успокоить иным способом. Но почему я ничего не помню? Мозг закрыл от меня это воспоминание?       Я посмотрела на Колю краем глаза. Он шёл рядом, чуть опустив голову, задумчивый. Наверное, и его эта тема беспокоила не меньше.       Мы взяли по стакану варёной кукурузы с пармезаном и направились к набережной. Всё так же молча. Но, видимо, Коля не был готов мириться с этой тишиной. Внезапно он без предупреждения выхватил мой стаканчик и поставил его рядом со своим на парапет.       Я даже не успела возмутиться, потому что в следующий момент он подхватил меня и легко посадил на этот самый парапет, развернув лицом к себе.       — Ой! — только и выдохнула я, инстинктивно вцепившись в его плечи.       Он был слишком близко. Слишком горячо. Я чувствовала его дыхание на своей коже. Он стоял между моих ног, не давая ни малейшего шанса отстраниться.       Я зажмурилась, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями, но его голос вывел меня из транса:       — А теперь расскажи, что происходит?       В его тоне не было раздражения или требовательности. Только искреннее беспокойство.       — Я же вижу, что тебя что-то тревожит, — продолжил он, не замечая моего смятения.       Я открыла глаза и столкнулась с его пронзительным взглядом. Всё внутри сжалось. Я молчала. Не потому что не хотела говорить. Я просто пыталась справиться со своими эмоциями. Эмоциями, которые вызывала во мне его близость. Такой теплый. Такой родной.       Его руки, крепко сжимающие мою талию. Его тело, напряженное, горячее, такое сильное… Которое он так явно демонстрировал все эти дни. Появилась острая необходимость изучить его… Изучить руками… Губами… Языком…       Чёрт, как же я хочу его. Хочу до дрожи в пальцах. До чертиков в глазах.       — Катя… — прошептал он.       Я почувствовала, как его руки начали медленно скользить по моей талии, пальцы изучали, запоминали, словно боялись упустить хоть сантиметр. Они были горячими, настойчивыми, но в то же время нежными. Затем он плавно повел ладони вниз, к моим бедрам, и сжал их крепче, притягивая меня еще ближе.       Я с трудом перевела дыхание. Всё внутри вспыхнуло, как сухая бумага, поднесенная к открытому огню. Каждая клеточка тела словно взывала к нему, требовала ещё. Я не могла больше игнорировать этот жар, растекающийся по венам, не могла притворяться, что мне не нужен этот человек.       Коля впился в меня взглядом. Его глаза потемнели, дышал он тяжело. Он чувствовал это. Видел.       Мои бёдра предательски дрогнули, и я ощутила, как его тело напряглось еще сильнее. А затем… я почувствовала его возбуждение.       Боже…       Моё сердце взбесилось, заколотилось так сильно, что казалось, он мог его слышать.       — Коля… — мой голос сорвался на хриплый, наполненный желанием стон.       Я просто обмякла, уткнувшись лбом в его грудь, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Слушая, как быстро бьётся его сердце. Оно стучало в том же ритме, что и моё. Его рука мягко скользнула к моему подбородку, заставляя меня поднять голову. Я подчинилась без раздумий.       В следующую секунду его губы накрыли мои. Поцелуй был настойчивым, но бережным. Он словно помнил, что мои губы еще хрупки, что совсем недавно их травмировали. Но в этой осторожности пульсировала страсть, которую он больше не мог сдерживать.       Я тут же раскрылась навстречу, полностью отдаваясь этому моменту. Наши языки встретились, сплелись в диком, голодном танце, лишенном всякого стеснения.       Я почувствовала, как дрожь пробегает по его телу, как он напрягается, сдерживаясь. Мои пальцы судорожно сжали ткань его футболки на груди, словно пытались прижать его ещё ближе, не дать отстраниться, не дать сбежать. Я жадно впитывала вкус его губ, жар его тела, ощущение сильных рук, удерживающих меня. И он тоже не спешил отпускать.       Но затем, с каким-то надрывом, Коля всё же отстранился. Он оперся лбом о мой, продолжая тяжело дышать. Его дыхание жгло моё лицо, и я с трудом удержалась, чтобы снова не припасть к его губам. Губы пульсировали. Немного саднили. Но это была сладкая боль. Хотелось продолжения. Хотелось большего. Но мы ещё не закончили с нашими делами.       Я медленно вдохнула и улыбнулась уголками губ, не открывая глаз.       — Нам нужно поесть, пока я окончательно не потеряла голову, — прошептала я, чувствуя, как его губы дрогнули в улыбке.       — Чёрт, Катя… — выдохнул он, прикрывая глаза. — Ты понятия не имеешь, насколько сильно я тебя хочу.       Его голос был хриплым, наполненным глухим, едва сдерживаемым желанием.       Я только усмехнулась, всё ещё пытаясь унять бешеный ритм своего сердца.       Я глубоко вдохнула, потом выдохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Нужно срочно переключиться на что-то более приличное, а не представлять, как хочется сорвать с него эту чертову футболку… как его кожа будет ощущаться под пальцами… какой у нее вкус…       Ох, черт. Катя, соберись!       Я буквально потрясла головой, мысленно давая себе пощёчину.       Вдох-выдох. Вдох-выдох.       Постепенно я начала приходить в себя, хотя тело все еще горело от накатившего желания. Я заставила себя взять стакан с кукурузой, радуясь, что руки больше не дрожат. К тому же, еда уже остыла, и можно было спокойно есть, не обжигаясь.       — Давай перекусим и поговорим, — сказала я, стараясь звучать как можно более естественно. — А потом поедем к маме. Она меня ждёт. Думаю, тебя тоже будет рада видеть.       Я посмотрела на Колю.       — Твой отец запретил мне появляться у вас дома, забыла? — усмехнулся он, подхватывая свою порцию.       — Не вопрос, — пожала я плечами и, не раздумывая, полезла в сумку за телефоном.       Мама всегда найдет выход из ситуации. Я быстро набрала домашний номер, и после пары гудков в трубке раздался её голос:       — Алло!       — Мама, привет!       — О, Катенька! — голос сразу стал еще теплее. — А я тебя уже жду. Приготовила твою любимую еду.       Я невольно улыбнулась.       — Мам, я буду с Колей. Как быть с папой? Он же запретил ему появляться у нас в доме.       Я фыркнула, давая понять, что отношусь к этому запрету с той же серьезностью, что и к прогнозу погоды на следующий год.       Мама усмехнулась.       — Я могу собрать судки и посидим у Вали. А он пусть здесь дуется дальше.       Я невольно хихикнула.       — Вы так и не помирились?       — А я с ним не ссорилась, чтобы мириться, — совершенно спокойно ответила она.       Чисто мама.       — Ну так что, собирать еду к Вале?       — Если она дома, то да, — сказала я, всё ещё улыбаясь. — У нас с Колей много новостей.       Мама мгновенно насторожилась.       — У вас с Колей? — переспросила она.       Я закатила глаза. Господи, ну вот как она так делает? Сразу по интонации всё понимает!       — Увидишь, — уклончиво ответила я, не удержавшись от хитрой улыбки. — Скоро будем. Целую, мама.       Я быстро сбросила звонок, прежде чем она начала задавать вопросы.       — Фух! — выдохнула я и посмотрела на Колю. — Маме детективом нужно работать. Она всё по голосу слышит!       Он усмехнулся, жуя кукурузу.       — Она сейчас переносит еду к вам домой, — продолжила я. — Папа всё ещё дуется. А мама не идёт первая на контакт, потому что говорит, что она с ним не ссорилась, чтобы мириться.       Коля качнул головой, хмыкнул и притянул меня ближе, приобняв за талию.       — Я её понимаю, — тихо сказал он, касаясь губами моего виска.       От этого лёгкого, почти невинного жеста меня снова накрыло волной тепла. Я прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением. Этот человек слишком быстро стал для меня необходимостью.       Я глубоко вдохнула, стараясь привести мысли в порядок.       — Так… — начала я, собравшись с мыслями. — Короткий обзор моего дня.       Коля смотрел на меня с любопытством, лениво доедая кукурузу, но я чувствовала, что он внимательно слушает.       — Когда выходила из квартиры, в лифте столкнулась с Милко, — произнесла я и закатила глаза. — Он предложил меня подвезти, но я уже вызвала такси.       Коля ничего не сказал, но его пальцы на стакане с кукурузой напряглись.       Ну да, Милко его раздражает. Впрочем, меня уже тоже.       — От обеда и ужина отказалась, — продолжила я, проигнорировав его реакцию.       Коля нахмурился.       — Почему?       Я только махнула рукой.       — Потом… На входе в компанию я чуть не убилась из-за одного барана во вращающейся двери. А затем сама едва не покалечила брата Киры. Буквально сбила его с ног. Эпичное вышло знакомство.       Коля вдруг рассмеялся, откинув голову назад.       — Боже, Катя, ты как магнит для неприятностей!       Я закатила глаза.       — Ха-ха, очень смешно.       Но я тоже улыбнулась. Всё-таки его смех был чертовски заразителен.       — Потом появился Жданов с Кирой, — продолжила я. — А когда на горизонте показался Милко, я поспешила ретироваться, пока на меня не обратили внимание.       Коля снова дернулся при упоминании Милко, но промолчал.       — Собеседование прошло успешно. Даже слишком.       Коля поднял брови.       — Это первая новость. Меня берут на должность личного ассистента президента. Пока.       — Пока? — переспросил он, слегка прищурившись.       Я пожала плечами.       — Да. Павел Олегович дал мне очень ответственное задание. Он не доверяет их финансовому директору. Говорит, тот в последнее время начал вести себя подозрительно.       Коля перестал жевать.       — Подозрительно — это как?       — Ну, во-первых, он стал менее осторожным. Павел Олегович нанял детектива, чтобы следить за его передвижениями. Подозревает, что он может работать с конкурентами. А мне поручил провести внутренний аудит всей финансовой документации. Нужно искать несоответствия и подозрительные дыры в отчетах.       Коля недоверчиво прищурился.       — Он вот так, сходу, доверил тебе серьёзную документацию компании? Хотя ты там впервые, и он тебя вообще не знает?       Я кивнула.       — Да, странно. Но он привык доверять своей интуиции. А если бы не доверял — не был бы на таком уровне.       — Всё равно рискованно. Особенно если его финансовый директор работает там уже много лет.       Я пожала плечами.       — Ну, для подстраховки я подписала документ о неразглашении.       Коля внимательно смотрел на меня.       — Катя… Будь осторожна, ладно?       Я кивнула, чувствуя, как внутри вдруг стало тепло. Ему не всё равно. Он волнуется за меня. Этот день явно оказался насыщеннее, чем я ожидала.       — А почему ты рассказываешь мне? — спросил Коля, пристально глядя на меня.       Я только усмехнулась, посмотрела ему в глаза и пожала плечами.       — А ты не посторонний. Если не забыл, у тебя 5% акций этой компании.       Коля слегка нахмурился, видимо, все еще переваривая информацию.       — Нужно еще выяснить, кто их продал, чтобы не было сюрприза на совете директоров, — добавила я.       — Согласен, — кивнул он, задумчиво проведя языком по зубам.       — А еще… — Я немного замялась, но потом все-таки решила сказать. — Я попросила Павла Олеговича подключить тебя к работе. Так мне будет проще увидеть «ошибки».       Коля приподнял брови.       — Он хочет сначала с тобой познакомиться. Тогда можно будет сказать, что ты купил акции на бирже. Там не было имени продавца? — уточнила я.       — Только инициалы без личных данных. Р.Д.М.       Я нахмурилась, а затем почти сразу догадалась.       — Хм… Не трудно догадаться. Это Малиновский.       Воспоминания о нашей встрече вспыхнули в голове, и мои руки невольно сжались в кулаки. Этот мерзкий тип.       Коля сразу заметил мою реакцию, его взгляд стал внимательнее, а голос приобрел жесткие нотки.       — Что он тебе сделал?       Я резко вдохнула, борясь с раздражением, но не смогла сдержаться.       — Просто ебливый кобель, — выплюнула я, кипя возмущением. — Лезет под каждую юбку. Трахает все, что движется и не движется.       Не успела я договорить, как Коля резко прижал палец к моим губам.       — Ш-ш-ш… — Его голос был мягким, но в глазах проскользнуло предупреждение. — Не нужно таким красивым ротиком говорить такие плохие слова.       Я возмущенно сузила глаза… и в отместку просто взяла и укусила его палец.       — Эй! — возмутился он, но тут же рассмеялся, отдергивая руку. — Это нечестный прием!       Я ухмыльнулась, победно доедая кукурузу.       — А нечего меня отвлекать…       Коля только покачал головой, весело прищурившись.       — Кто еще кого отвлекает, — пробормотал он с теплым смехом и, прежде чем я успела среагировать, неожиданно наклонился и коснулся губами моего носа.       Я моргнула.       — Как видишь, ты, — проворчала я, ткнув его пальцем в грудь.       Но прикосновение к его телу неожиданно заставило меня замереть. Черт… Какой же он… Я медленно провела ладонью по его груди, ощущая упругие мышцы под тонкой тканью футболки. Теплый, сильный…       Коля вздрогнул, и я услышала, как он резко выдохнул.       — Катя… — его голос стал низким, наполненным скрытым напряжением.       Он медленно наклонился и накрыл мои губы коротким, но обжигающим поцелуем.       Я невольно зажмурилась, впитывая каждую секунду этого момента, но он уже отстранился, оставив после себя легкое головокружение.       — Ты сведешь меня с ума, — выдохнул он.       Я усмехнулась, постаравшись выглядеть невозмутимо, хотя внутри все пульсировало.       — Значит, будем делить одну палату на двоих, — фыркнула я, глядя ему в глаза.       Коля рассмеялся, но, видимо, понял, что если продолжит, то мы так и не закончим этот разговор.       — Ладно, рассказывай дальше, — сдался он. — Руки держу при себе, обещаю.       Он демонстративно поднял ладони вверх и завел их за спину.       Я покачала головой, усмехнувшись, и вернула его руки обратно на свою талию.       — Нет, так не пойдет, — хмыкнула я, наслаждаясь его теплом. — Вдруг я упаду в реку?       Коля удивленно приподнял брови, но затем усмехнулся.       — Да, ты права, — покивал он, явно подавляя смешок.       Я заметила, как его пальцы легонько сжали ткань моей одежды, будто невольно проверяя, насколько крепко он меня держит. От этого жеста по телу пробежала волна тепла.       Ох, Катя, держи себя в руках…       Я быстро стряхнула с себя эти мысли и попыталась сосредоточиться.       — Так, вот… На чем я остановилась?       Коля с легкостью подхватил:       — Ты предложила Жданову-старшему мою кандидатуру себе в помощники, и он захотел сначала со мной познакомиться, что правильно. Потом мы поняли, что я купил акции Малиновского, которые тот выставил на продажу. Видимо, денег не хватает на элитных эскортниц. — В конце он ухмыльнулся, а в его голосе послышалась откровенная насмешка.       Я фыркнула, вспоминая надменную физиономию Малиновского.       — Кто его знает. Противный мужик. Так и хотелось треснуть его по холеной морде, — проворчала я.       Коля хохотнул, но, кажется, не особо удивился.       — Только рука уже после Милко болела, — продолжила я, морщась от воспоминаний о сегодняшней встрече. — А левой я не так хорошо бью.       Коля снова рассмеялся, его грудь тихо вздрогнула, и я почувствовала, как его руки чуть крепче сжали мою талию.       — Так, — вернула я себя в русло разговора. — Павел Олегович сказал, что если я найду доказательства предательства Ветрова, то смогу потом занять его место.       Коля сразу посерьезнел.       — А вот это уже интересное предложение, — заметил он. — В твоем возрасте занять место финансового директора — это серьезный рост.       Я кивнула, не скрывая легкого возбуждения от перспективы.       — Да, поэтому я согласилась на этот, по сути, вызов для самой себя.       Меня переполняла смесь предвкушения и волнения. С одной стороны, я понимала, что это шанс, который выпадает не каждому. С другой… Я чувствовала, насколько это ответственное и рискованное дело.       Но черт возьми, я люблю вызовы.       — Дальше меня отправили к Урядову, — продолжила я. — Но перед этим я решила выпить кофе, потому что голова уже плохо соображала после ночных приключений.       Коля усмехнулся, будто хотел что-то сказать, но сдержался.       — Там меня и нашел Милко…       Я тяжело выдохнула, вспоминая, как он буквально возник из ниоткуда, и тут же поймала на себе пристальный взгляд Коли. Я почувствовала, как он сильнее сжал мою талию. Его пальцы впились в ткань моей одежды, словно он сдерживал себя, чтобы не врезать кому-то прямо сейчас.       — Что он вообще от тебя хотел? — напряженно спросил он, в голосе зазвенела едва сдерживаемая злость.       Я шумно выдохнула, собираясь с мыслями.       — Поговорить. — Голос у меня был ровный, но внутри все еще сидел комок неприятных эмоций. — Корил себя, что ошибся. Хотел вернуть мое расположение. А мне это уже не нужно было. Я перегорела им. Он не захотел слушать меня тогда, а теперь мне уже не нужен он.       Коля молчал, но я чувствовала, как напряжение в его теле только росло.       — Только вот он не понимает слова «нет», — продолжила я с горечью. — Когда я развернулась, чтобы идти к Урядову, он схватил меня за руку, резко развернул к себе и… впился в губы поцелуем.       Я передернулась от воспоминания.       — И, похоже, это была своеобразная месть. Жестко. Он терзал, кусал, хозяйничал у меня во рту…       Слова сами лились с губ. Я говорила и говорила, и только когда почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, поняла, как сильно меня это задело. Это было больно. Это было страшно. Особенно страшно от осознания, что вокруг никому нет до этого дела.       Я опустила голову, закусив губу, пытаясь взять себя в руки, но в следующий момент Коля резко притянул меня к себе и крепко обнял.       — Шшш… Не стоит, милая… — его голос был низким, тихим, но от этого только сильнее ощущалась ярость, закипающая где-то внутри него.       Я вжалась в него, чувствуя его тепло, его надежность.       — Если захочешь, я ему сверху от себя накостыляю, — добавил он.       Я закрыла глаза и покачала головой, глубоко вздохнув.       — Не нужно. Я сама справилась.       Коля замер. Я сделала еще один вдох, вспоминая те мгновения.       — Я ведь сначала застыла от шока… — призналась я. — Просто стояла и позволяла ему делать со мной это.       Тупо, да? Но в тот момент мне казалось, что тело меня предало.       Я крепче сжала пальцы на его футболке.       — Но когда очнулась… мне пришлось сделать вид, что я расслабилась и отвечаю ему, чтобы он потерял бдительность.       Я почувствовала, как напрягся его пресс под моими руками, но продолжила:       — И он расслабился. Вот тогда я и нанесла удар.       Я чуть улыбнулась, вспоминая выражение лица Милко в тот момент.       — Сначала кулаком в солнечное сплетение, — медленно проговорила я. — А когда он начал хватать воздух ртом, еще от злости кулаком в челюсть приложила.       — Черт… — тихо выдохнул Коля.       — Вот тогда по его лицу я поняла, что до него наконец дошло, что я сказала «нет». И что это действительно конец.       Я почувствовала, как Коля сильнее прижал меня к себе, его дыхание опалило мне макушку.       — Воительница моя… — пробормотал он, прижимая губы к моим волосам.       Я улыбнулась, уже чуть легче.       — Не зря отец тогда отправил тебя на уроки самообороны. Пригодились.       Я тихо хихикнула, спрятавшись у него в груди.       — Да, я тоже в тот момент об этом подумала.       Коля чуть отстранился и посмотрел мне в глаза.       — Я все равно ему это так не оставлю, — тихо сказал он, и в его голосе звучала такая твердость, что я даже не сомневалась в его словах.       Я лишь молча вздохнула, уткнувшись в его теплую грудь. А потом шумно выдохнула, собираясь с мыслями.       — Мой позор видела добрая половина «Зималетто». — Я поморщилась, вспоминая, как Милко пытался выставить все так, будто это он хозяин положения. — Когда я сказала ему пару ласковых, вдруг услышала рядом аплодисменты.       Я закатила глаза, вспоминая ошалевшую улыбку Александра Воропаева.       — Брат Киры хлопал в ладоши, как будто я только что взяла золотую медаль на Олимпиаде. — Я фыркнула, слабо улыбнувшись. — Он бы, конечно, меня спас, если бы я ничего не предприняла, но…       Я пожала плечами, стараясь не показывать, как сильно меня все это задело.       — Но я справилась первая.       Коля молчал, но я чувствовала, как он внимательно меня слушает.       — Когда Воропаев увидел, что я болезненно сжимаю руку, предложил пойти к Кире в кабинет, чтобы обработать ранки. — Я машинально провела пальцами по своим костяшкам, вспоминая, как тогда они саднили. — Вот тогда я и увидела, что избиение их маэстро наблюдала не только Кира, но и весь женсовет этажа.       Я закусила губу, вспомнив, как эти секретарши смотрели на меня — кто-то с восхищением, кто-то с сочувствием, кто-то с удовлетворением.       — Почему ты испытала стыд за то, что защищала свою честь и гордость? — вдруг спросил Коля.       Его вопрос был неожиданным. Я замерла, осознавая, что до этого даже не думала, почему мне тогда было так стыдно.       Я посмотрела на него и пожала плечами:       — Мне стало стыдно за то, как он поступил со мной. За то, что я не сразу его оттолкнула, а растерялась. — Я отвела взгляд, не желая видеть на его лице сочувствие. — За то, что я не рассмотрела это в нем.       Я замолчала, пытаясь сглотнуть комок в горле.       — Я рада, что все закончилось, — добавила я, стараясь сделать голос тверже.       Я глубоко вдохнула и посмотрела на него.       — Единственное, за что я ему благодарна… — Я чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. — Это за то, что он помог мне осознать свои чувства к тебе.       Я выдохнула признание, чувствуя, как от этого становится и страшно, и легко одновременно.       Коля застыл.       Я даже почувствовала, как на мгновение его дыхание сбилось.       А через мгновение он моментально отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо.       — Ты сейчас сказала мне… — прохрипел он, его голос был странно хриплым, срывающимся.       Я сглотнула, чувствуя, как меня захлестывает волнением.       — Да. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Я говорю, что люблю тебя, Николай Зорькин.       Его глаза потемнели.       Я тяжело сглотнула, продолжая говорить:       — И прошу прощения, что так долго шла к этому осознанию…       Но дальше я не успела ничего сказать, потому что он резко притянул меня к себе и выбил весь воздух из моих легких своим поцелуем.       О, что это был за поцелуй…       Так целуют только тогда, когда хотят запомнить момент навсегда. Это был поцелуй-признание. Поцелуй-надежда. Поцелуй-боль. Поцелуй-осознание, что я наконец ответила ему взаимностью.       Я отвечала ему так же неистово, как в последний раз. Одна моя рука скользнула ему на шею, прижимая еще ближе, а вторая — в его волосы, сжимая темные пряди в пальцах. Я чувствовала, как он дрожит. Чувствовала, как сильнее прижимает меня к себе, словно боясь, что я исчезну. А я уже знала, что не исчезну. Я больше не собиралась от него убегать.       Коля отстранился, и я вдруг увидела, как в его глазах блестят слезы.       Слезы.       Я застыла, потому что Коля… Коля никогда не плакал.       Но я понимала его. Он столько лет ждал. Ждал, когда я, наконец, увижу его по-другому. Ждал, когда мои чувства догонят его. Ждал, когда я перестану бояться.       — Я тоже люблю тебя, Катенька… — прошептал он, и в его голосе было столько нежности, что у меня защемило в груди.       А потом он снова накрыл мои губы своими, но этот поцелуй был совсем другим. Он не был жадным или неистовым. Он был… нежным. Таким, словно Коля пытался вложить в него всю ту любовь, что столько лет держал в себе.       У меня перехватило дыхание. В груди вдруг стало так горячо, будто внутри зажгли солнце. Хотелось смеяться, плакать, кричать — все сразу.       Но пока я пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями, Коля вдруг резко подхватил меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности, но тут же расхохоталась, цепляясь за его плечи. А он, не обращая внимания ни на кого вокруг, закружил меня, подняв в воздух.       — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — закричал он на всю набережную.       Громко. На всю силу своих легких. Без страха. Без сомнений. Без стыда.       Я судорожно выдохнула, чувствуя, как мое сердце бешено колотится в груди.       — Коля! — я засмеялась, крепче сжимая его плечи.       А вокруг нас уже останавливались люди. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то улюлюкал, кто-то подбадривающе свистел.       Я слышала, как кто-то выкрикнул:       — Держи ее крепче, парень!       А Коля только шире улыбнулся, еще сильнее прижимая меня к себе.       А я… Я просто смеялась. От счастья. От переполняющих меня чувств. От того, что больше не боюсь. Потому что рядом с ним мне не страшно.       И он снова меня поцеловал.       Потому что мог. Потому что больше не нужно было ждать. Потому что я, наконец, позволила себе чувствовать. Потому что мы больше не были "почти", "может быть", "когда-нибудь". Теперь мы были "сейчас".       И я ответила на его поцелуй с тем же огнем, что пылал внутри. Я держалась за него, словно за единственное, что имело смысл. Люди вокруг продолжали хлопать, смеяться, но все это стало фоном. Меня больше ничего не волновало. Только Коля. Его руки. Его губы. Его любовь.       Он целовал меня, как человек, который наконец-то получил то, чего ждал всю жизнь.       И я целовала его так же.