Я умерла, чтобы проснуться...

      Мы сидели на парапете, обнявшись, и молча смотрели, как тёмная вода лениво течёт по реке. В этом моменте было что-то особенное — тёплый, успокаивающий уют. Я чувствовала его дыхание у себя на виске, слышала ровные удары сердца. Всё было правильно. Всё было на своём месте.       Я чуть сильнее прижалась к Коле и улыбнулась.       — А теперь поехали к маме, — сказала я, подняв голову и заглядывая ему в глаза. — Остальные новости расскажу по дороге.       Он посмотрел на меня так… как будто я была его миром.       — Как скажешь, милая, — с блаженной улыбкой произнёс он и нежно сжал меня в своих объятиях.       Чёрт, как же долго он к этому шёл.       Обнимать меня без колебаний. Целовать меня без страха. Быть со мной, не сдерживая себя.       Я улыбнулась, но стоило мыслям зайти чуть дальше, представить большее, чем просто поцелуи и объятия — к ушам прилила жаркая волна, а по телу разлилось что-то горячее.       Так. Тормози, Катя. Не сейчас.       Я быстро отогнала мысли и, взяв себя в руки, поднялась.       — Поехали, — сказала я, направляясь к машине.       Вскоре я вела машину, ловя боковым зрением, как Коля смотрит на меня с лёгкой улыбкой. Ему явно было хорошо.       — Так что произошло дальше после драки? — наконец спросил он, глядя на меня с интересом. — Ты говорила, что Воропаев отвел тебя в кабинет к Кире и обработал руку.       — Ага. А потом они на пару добились от меня рассказа, почему я немножко поколотила Милко. — Я фыркнула, вспоминая ту сцену.       — Ты им рассказала обо мне? — голос Коли стал чуть напряженнее.       Я кивнула и, не отрывая глаз от дороги, ответила:       — Да. Рассказала, что ты меня поцеловал, а я ответила… и что мне понравилось.       Я улыбнулась, вспомнив этот момент.       — А Милко не захотел слушать, — продолжила я. — И знаешь, спасибо ему за это. Потому что именно благодаря этому я наконец-то увидела его настоящего. Узнала, каким он может быть. И осознала свои чувства к тебе.       Коля на секунду замер, а потом тихо пробормотал:       — Мне до сих пор кажется, что я сплю…       Я бросила на него взгляд, прищурилась и… не поленилась снова его ущипнуть, как в тот самый день, когда впервые поняла, что теперь живу в теле Кати Пушкаревой.       — Ауч! — вскрикнул он, возмущенно потирая руку. — Ты опять за своё?!       Я хмыкнула, пожав плечами.       — Тебе больно, значит, не спишь.       Он покачал головой, но улыбка не сходила с его губ.       — Ты у меня вообще бешеная…       — И тебе это нравится, — невинно заметила я.       Он рассмеялся и сжал мою ладонь в своей.       — Не то слово.       Я украдкой взглянула на Колю, чуть крепче сжав руль. Ну же, давай, реагируй…       — В общем, мы с Сашей так хорошо разговорились, что он нас пригласил к себе в загородный дом на все выходные, — произнесла я как можно непринужденнее.       Затаила дыхание.       — Нас? — переспросил он, нахмурив брови.       Я кивнула, бросая на него быстрый взгляд.       — Ну да. Ты и я. Думаю, он предполагал, что ближе к выходным у нас всё сдвинется с мёртвой точки… или, в любом случае, он знает, что ты мой друг.       Коля нахмурился ещё сильнее.       — Он к тебе точно не клеился? — его голос стал на тон ниже, а в глазах мелькнула опасная нотка.       Я фыркнула, покачав головой.       — Может, вначале и был какой-то интерес, когда мы столкнулись у входа, и я его слегка поваляла на полу, — усмехнулась я. — Но когда он увидел меня в действии с Милко, то…       Я задумалась на секунду, подбирая слова.       — Там осталось только тихое восхищение, — продолжила я. — Мне кажется, Саша из тех мужчин, которым нужна рядом трепетная лань, неспособная защитить себя. А я явно не из таких.       Коля ухмыльнулся, но продолжал смотреть на меня прищуренно, словно всё ещё пытался что-то вычислить.       — Мне ещё и на Малиновского хватит сил, чтоб жизнь сладкой не казалась, — вдруг выпалила я, почувствовав, как внутри поднимается новая волна злости.       Гррр… До сих пор не могу без раздражения вспоминать его бесячую физиономию.       Коля, видимо, заметил, как у меня заскрипели зубы, потому что хохотнул и фыркнул, качая головой.       — Я смотрю, ты у нас любительница помахать кулаками, — поддразнил он.       Я гордо вскинула подбородок.       — А ты думал, что я просто так со всеми разбираюсь словами?       — Ну, скажем так, мне становится очень интересно… — протянул он, хитро посмотрев на меня.       Я прищурилась.       — Интересно — это как?       — Как насчёт того, чтобы посмотреть? — предложил он с невинной улыбкой. — Может, как-нибудь сходим в клуб?       Я фыркнула, сразу поняв, к чему он клонит.       — В твой клуб, где ты машешь кулаками?       — Ну да.       — Нет, спасибо, — резко отрезала я.       — Оу. Почему так категорично?       Я повернула голову и посмотрела на него с укором.       — Потому что я не настолько любительница, чтобы смотреть, как моего парня бьют.       Коля широко ухмыльнулся.       — А как я бью? — поддел он, приподняв бровь.       — Что?       — Потому что зачастую именно это и происходит.       Он чуть наклонился ко мне, будто раскрывая секрет:       — Я сначала полностью анализирую противника, прежде чем выйти с ним на ринг.       В его голосе прозвучала уверенность, от которой у меня мурашки пробежали по спине. Чёрт. Я не хотела признаваться, но эта его уверенность… этот его хищный азарт в глазах… Он был безумно горячим.       Я закусила губу, глядя на Колю из-под ресниц. Честно? Его предложение меня даже слегка заинтриговало. Но признавать это вслух я, конечно же, не собиралась.       — Я подумаю, — фыркнула я, делая вид, что мне всё равно.       Коля усмехнулся, явно прочитав меня как открытую книгу.       — Сначала сходим потанцевать, — добавила я, давая ему шанс не настаивать.       — Обязательно, — ответил он, улыбнувшись.       Эта улыбка… такая спокойная, уверенная, будто он знал, что в итоге я всё равно соглашусь. Я сделала вид, что не заметила, и перевела разговор:       — Итак… Воропаев позвал нас на выходные кататься на лошадях и жарить шашлыки.       Глаза Коли тут же вспыхнули интересом.       — Лошади? Круто! — воскликнул он, тут же выпрямляясь. — Всегда мечтал научиться ездить верхом.       — Я тоже, — выдохнула я, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжалось.       Только я уже умею.       Я резко отвернулась к окну, сделав вид, что любуюсь пейзажем за стеклом. Потому что как я могла ему сказать правду? Как объяснить, что я не совсем Катя? Что в её теле сейчас другая душа? Что из-за этого я умею то, чего она не умела?       Чёрт… Блин, запуталась…       Я вздохнула, отгоняя лишние мысли.       — Потом я всё-таки отправилась к Урядову, чтобы решить вопрос оформления на работу до обеда, — продолжила я.       — И как он тебя встретил? — с любопытством поинтересовался Коля.       — О, без особых сюрпризов, — фыркнула я. — Всё такой же мужик с кобелиными наклонностями.       Коля приподнял бровь.       — Надеюсь, к тебе не приставал?       Я хихикнула, вспоминая его самодовольное лицо.       — Нет, но, похоже, пытался сделать вид, что он мой защитник, — сказала я с усмешкой. — Обещал, что Милко меня больше не тронет.       — Вот как? — Коля скептически хмыкнул.       — Ну да. Интересно, он искренне считает себя рыцарем в сияющих доспехах, или это просто игра?       — Если он ловелас, то, скорее всего, вторая версия.       Я усмехнулась.       — Ой, чувствую, завтра от Жданова выслушаю за свои приключения, — вздохнула я.       — Почему завтра? — Коля склонил голову набок.       — Потому что мне повезло, что я его сегодня больше не видела, — фыркнула я. — Интересно, как только до него не дошли сплетни?       Коля рассмеялся.       — Это действительно везение, — ухмыльнулся он. — Но вряд ли надолго.       Я закатила глаза.       — А внизу, я так понимаю, ты уже встретила Малиновского?       — Да… — Я сжала пальцы на руле. — О нём ты уже знаешь. Добавить нечего.       Я сделала паузу, чувствуя, как во мне снова вскипает злость.       Гррр… Бесит этот гад.       — Дальше ты меня забрал возле метро, — закончила я, отпуская ситуацию.       Коля хмыкнул.       — Ну, значит, завтра будет весело.       Я закатила глаза, но, черт возьми… Он был прав.       Солнце заливало дорогу мягким светом, пробегая бликами по капоту машины. Я вела неторопливо, наслаждаясь каждой минутой этого дня. Всё складывалось идеально. Мы были вместе. Настоящие. Настоящие, как никогда.       Коля сидел рядом, лениво водя пальцами по моему запястью. Ему, кажется, просто нравилось касаться меня. И мне это нравилось тоже.       — Завтра в девять я должна быть в офисе, — сказала я, краем глаза посмотрев на него. — Нужно зайти к Урядову, забрать подписанный указ о назначении. Жданов обещал подобрать мне кабинет и начать вводить в курс дел.       Коля кивнул, но я заметила, что он смотрит на меня как-то особенно.       — Довольна, что все сложилось так, как ты хотела? — спросил вдруг он.       Я слегка удивляюсь вопросу, но улыбаюсь.       — И даже лучше, Коленька. И даже лучше.       И вдруг меня накрыло таким острым, пронзительным счастьем, что я резко свернула на обочину и нажала «аварийку».       — Что…? — начинает он, поворачивая ко мне голову, но не успевает договорить.       В следующую секунду я отстёгиваю ремень, перекидываюсь через рычаг КПП и оказываюсь у него на коленях.       — Катя… — хрипло выдыхает он, но я не слушаю.       Мои губы накрывают его, требовательные, жадные, полные страстного нетерпения. Он был таким милым. И в этот момент меня накрывает осознание: Теперь он мой. ВО ВСЕХ смыслах. Я могу смотреть на него, целовать, касаться, где захочу.       Тёплые ладони обнимают меня за талию, но я чувствую, как Коля напрягается, словно сдерживается. Не нужно. Я тоже ждала.       Мои руки дрожат, когда пробираются под его футболку, касаются горячей кожи, гладят рельефные мышцы.       Коля резко вдыхает, его грудь вздымается.       — Катя… — простонал он мне в губы, хватаясь за мои бёдра. — Пожалуйста… Мне тяжело себя сдерживать.       Я ощущала, как сильно он возбужден, как напрягаются его мышцы.       — Я слишком долго ждал… — хрипло добавил он.       Его слова резанули по нервам, вызывая еще больше желания. Он сжимает мои бедра, вжимается в кресло, будто не знает, куда себя деть. Я чувствую, как его дыхание сбивается, как учащается пульс.       — Тебе достался невинный и совсем неопытный парень, — его голос срывается на стон.       Я отрываюсь от него, тяжело дыша, и ухмыляюсь.       — А как будто у меня большой опыт, — фыркаю я. — Тебя вон Борис неплохо научил целоваться.       Коля задыхается от смеха, но его пальцы всё ещё крепко держат меня за бедра.       — Ревнуешь? — ухмыляется он, глядя мне в глаза.       — К Борису? — делаю вид, что задумалась, но потом прижимаюсь к нему ближе, чтобы он почувствовал, насколько я серьёзно завожусь от его реакции. — Может быть…       Я вижу, как у него темнеют глаза.       — Катя… — хрипло говорит он.       И мне безумно нравится, как звучит моё имя в его голосе.       Коля крепче обнял меня, притягивая к себе, его губы настойчиво накрыли мои. Я ответила на поцелуй, чувствуя, как его тепло проникает в каждую клеточку тела, как руки уверенно держат меня, не давая ни единого шанса отстраниться. Он целовал меня так, будто больше никогда не хотел отпускать.       Я закрыла глаза, полностью отдаваясь этому моменту, но внезапно в сознании вспыхнули образы. Они были яркими, хаотичными, будто кто-то без предупреждения включил старую видеопленку.       Дискотека.       Музыка бьет в грудь тяжёлыми басами. В воздухе запах алкоголя и дешёвого дыма. В руках холодный бокал с чем-то сладким, тянущим за собой приятное тепло.       Взгляд Коли. Напряженный, внимательный. Он стоит в толпе, следит за мной. Что-то происходит, его обливают напитком, он раздраженно морщится и уходит в сторону туалетов.       Ко мне подходят двое. Я не сразу понимаю, что они хотят. Их слова ласковые, но скользкие, как змеи. Они улыбаются, в руках появляется новый стакан. Я пью.       В глазах мутнеет. Ноги слабеют. Руки на моих плечах. Они ведут меня куда-то.       Но что-то идёт не так. Чей-то голос звучит резко, как удар. Я не сразу понимаю, но потом вижу знакомый силуэт. Коля. Его глаза полны паники. Он прорывается ко мне, отталкивает кого-то, хватает за талию.       Мир качается. Воздух обжигает кожу. Я в его руках. Он несёт меня, спотыкается, но не останавливается.       Потом темнота. Но я понимала, что это не конец…       Реальность вернулась резко.       Я вздрогнула, чувствуя, как по спине пробежал холодный озноб. Инстинктивно сжала Колю крепче, будто он мог удержать меня здесь, в настоящем, не дать памяти снова утащить в прошлое.       Губы сами нашли его губу, прикусили её чуть сильнее, чем следовало. Коля тихо застонал, его руки сжали мою талию, бедра невольно толкнулись вперёд. Я почувствовала, насколько сильно он хочет меня. Но мысли продолжали хаотично метаться, отзываясь странным гулом в голове.       Что ещё я не помню?       Картинка вспыхнула в голове неожиданно, будто кто-то снова включил старую плёнку.       Я почувствовала аромат летнего поля — терпкий, сладковатый, смешанный с запахом ночной прохлады. Где-то рядом в темноте стрекотали кузнечики, воздух был пропитан тихим, размеренным дыханием ночи.       Коля остановился, тяжело дыша, и осторожно опустил меня в стог сена. Сам рухнул рядом, вытянувшись на спине, устремил взгляд в небо.       — Вот и потанцевали, — пробормотал он, пытаясь отдышаться.       Я приподнялась на локтях, сжимая в пальцах колючие стебли травы, и усмехнулась:       — Еще скажи, что тебе не понравилось.       Внутри что-то странно сжалось. Было жарко. Но не так, как от солнца, а по-другому — словно изнутри разливалось томление, заставляя меня двигаться, будто пытаясь сбросить это ощущение. Я чуть приподняла бедра, но от трения стало только хуже.       Голос Коли прозвучал неожиданно резко:       — Ты понимаешь, что те парни собирались с тобой сделать?       Я скосила на него взгляд, улыбнулась насмешливо:       — Предполагаю, что ничего хорошего.       Слова давались легко, в голове все еще кружился туман, но внутри появлялась странная лёгкость — хотелось продолжать танцевать, кружиться, чувствовать.       Но внезапно меня пробрал озноб. Будто кто-то резко сорвал с меня невидимое покрывало жара, оставив пустоту. Я судорожно обхватила себя руками, по коже побежали мурашки.       — Я как-то странно себя чувствую, — пробормотала я. — Было жарко, а теперь холодно.       Я перевела на него взгляд. Острый. Доверчивый.       — Обними меня, Коленька, — голос мой стал тише, мягче, почти умоляющим.       Я протянула к нему руки, и в этот момент заметила, как он замер. Грудь его вздымалась тяжело и неровно, кадык дернулся, когда он сглотнул слюну. Он смотрел на меня, как завороженный.       Я неосознанно придвинулась ближе, ощущая тепло его тела даже через тонкую ткань одежды. Лунный свет осветил его лицо, и я вдруг не могла оторвать взгляда от его глаз. Они сверкали в темноте, ярче, чем должны были, притягивая меня.       Я подняла руку, медленно провела пальцами по его щеке, наслаждаясь ощущением теплой кожи.       — У тебя красивые глаза, — прошептала я.       Коля вздрогнул.       — Идеальный шоколадный оттенок с золотистыми искорками… — хихикнула я, проводя пальцами по его щеке.       Кожа под подушечками пальцев ощущалась мягкой, тёплой. Такой гладкой… такой соблазнительной.       — Такая нежная кожа, — мой голос стал почти шёпотом.       Я продолжала водить пальцами по его лицу, изучая каждый контур, как будто видела его впервые.       — Как я раньше не замечала, какой ты потрясающий, Коленька?       Сердце билось медленно, но тяжело. Будто мир вокруг растворился, остались только он и это ночное поле.       В глазах Коли вспыхнуло что-то теплое, что-то, что я не могла расшифровать сразу. Он не сводил с меня взгляда, его губы дрогнули, словно он собирался что-то сказать, но передумал. В следующее мгновение я почувствовала, как по его телу пробежала дрожь. Он сглотнул, нервно, напряженно.       — Катя… тебя опоили, — мягко сказал он, перехватывая мои руки.       Я вдруг замерла. Эти три слова пронзили меня словно кинжал. Что-то внутри меняло форму, сжималось, становилось болезненно пустым. Я всхлипнула, почувствовав, как пустота разрастается, заполняя меня.       — Ты считаешь, что мои мысли навеяны? — голос мой сорвался, дрогнул, пропитался обидой. Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Ты совсем меня не любишь?       Коля побледнел. В его глазах появилось что-то похожее на панику, но не от моих слов, а от моей боли.       — Шшш… — он тут же сжал мои ладони в своих, поглаживая тыльную сторону большими пальцами. — Люблю, милая, люблю. Только не плачь…       Я вцепилась в него сильнее, как будто боялась, что он отдалится.       — Докажи, — прошептала я, вскинув на него взгляд. — Поцелуй меня.       В этот момент реальность вспыхнула, разорвав воспоминание пополам.       Я очнулась от потока мыслей, ощутив, как по шее скользят горячие губы. Коля. Настоящий, здесь, со мной. Я тихо застонала, откидывая голову назад, впиваясь пальцами в его плечи. Но внутри всё еще звучало эхо прошлого.       Господи, чем меня тогда напоили те парни?       Я точно знала, что та ночь закончилась иначе. Я не сразу заснула. Я помнила, как мой голос дрожал от желания, как мое тело горело, а сердце билось в унисон с его дыханием.       Но почему Коля был так напуган утром и солгал мне?       А тем временем картинки вспыхнули вновь.       Коля застыл. В его глазах смешались паника и неверие. Он смотрел на меня так, словно не мог поверить в то, что происходит. Время замерло между нами, натянувшись, как тонкая нить.       Прошло несколько мучительных мгновений, и когда он так и не сделал ни одного движения, моя грудь сдавило болью. Обида и непонимание обожгли меня изнутри, оставив за собой липкий след разочарования.       Почему он медлит?       Я ощущала, как по телу разливался жар. Внизу живота становилось всё напряженнее, а внутри будто что-то пульсировало, требуя разрядки. Я хотела одновременно сжать ноги и потереться об него, и это осознание заставило меня вздрогнуть.       — Я настолько страшная, что тебе противно меня поцеловать? — мой голос задрожал, но не от страха, а от смеси чувств, которые я не могла контролировать.       Невыносимо.       Слезы навернулись на глаза, и, прежде чем я успела сдержаться, горячие дорожки предательски потекли по щекам.       — Что ты? Ты очень красивая, Катя, — испуганно выдохнул Коля.       Я резко вскинула голову и вгляделась в его лицо.       — Тогда почему ты сомневаешься?! — внутри меня вспыхнул гнев, такой яркий, что я даже не осознала, как сжала руки в кулаки и ударила его по груди.       Я была не в силах справиться с ощущением, что теряю контроль над своим телом. Невыносимая, мучительная волна желания накатывала, не давая ни вздохнуть, ни мыслить трезво.       И именно в этот момент в голове окончательно что-то щелкнуло.       Без раздумий я перекинула ногу через его бедро, оседлав его.       — Ка... — он едва начал говорить, но я не дала ему и шанса.       Мои губы с силой впились в него, жадно, нетерпеливо. Я жаждала этого поцелуя, я не хотела слушать ничего, кроме его дыхания. Мне нужно было заглушить пожар внутри.       Вдруг реальность вспыхнула.       Я резко дернулась, отстранилась и заглянула Коле в глаза. Их сжигал такой же огонь.       Всё происходящее затягивало меня, как воронка. Его желание упиралось мне в промежность, и внутри закручивалась спираль острого удовольствия. Я едва сдержалась, чтобы не застонать.       Воспоминание и реальность слились воедино. Я ощущала эмоции той Кати — ее возбуждение, ее отчаяние, ее непреодолимое желание. Они становились моими.       Неосознанно я наклонилась вперед, снова впиваясь в его губы, повторяя те же движения, что и Катя тогда… та Катя, чей разум был затуманен возбуждающим порошком.       Я не могла остановиться. Мои губы жадно сосали его, покусывали, пробовали на вкус. Я проводила по ним языком, исследуя каждый изгиб, каждую линию, точно так же, как тогда, в том далёком воспоминании.       Но было одно отличие. Руки Коли. Сейчас они не дрожали, не колебались. Они крепко сжимали мои бедра, удерживая меня на месте. Его хватка была сильной, почти властной, но в то же время осторожной, как будто он боялся сделать что-то не так. Наши языки переплелись, сплетая воедино реальность и прошлое.       И тогда я услышала её. Её стон. Стоны той Кати, что звучали в моей голове, будто эхо из воспоминаний. Они сливались с моими собственными, становились одним целым.       А потом я сделала это. Неосознанно. Потерлась своей попой о его твердый, напряженный член. Как она в воспоминании.       Коля дернулся, застонал, но в следующий миг резко отстранил меня, точно так же, как тогда, семь лет назад.       — Катя? Что ты делаешь? — его голос прозвучал глухо, будто через плотную завесу.       Я замерла, пытаясь сфокусироваться, но в его глазах уже начало проявляться осознание. Он вспомнил. Его взгляд метался, как будто он боролся с собой, с собственными воспоминаниями.       Но я не могла остановиться. Я чувствовала, как картинки вспышками всплывали в моей голове, переплетаясь с реальностью.       — Я горю… — прошептала я, снова двигая телом, повторяя то самое движение, которое сделала Катя в ту ночь.       Точь-в-точь.       Я видела, как Коля сжал челюсти, как по его телу пробежала дрожь. Ещё одно движение — и он больше не смог сдержаться. Он рвано застонал, выгибаясь мне навстречу, прижимая меня за ягодицы еще ближе. Его хватка стала сильнее, горячее.       Мое сознание плавилось, сливаясь с ее эмоциями, ее желаниями, ее ощущениями. В этот момент я уже не различала границы между прошлым и настоящим.       Я не думала о том, что мы в машине. Что нас могут увидеть. Для меня существовали только его руки. Его дыхание. Его реакция. И я продолжала двигаться в ритме того воспоминания.       Я наклонилась к его шее, касаясь её горячими, влажными губами. Кожа пахла им — чем-то тёплым, родным, вызывающим дрожь по всему телу. Я провела языком по его пульсирующей жилке, прикусила, всосала в себя этот вкус, впитывая каждый оттенок ощущений. Мои губы, язык, зубы изучали его кожу, а тело двигалось в том же медленном, чувственном ритме, что и в воспоминании.       Бёдра сами знали, что делать. Я терлась о него, будто воспроизводя движения той Кати в ту ночь. Круговыми, медленными, доводящими до исступления.       Коля больше не думал. Я чувствовала, как его тело напряглось, как дыхание стало рваным, как пальцы болезненно впились в мои ягодицы, направляя, ускоряя, заставляя теряться во времени.       Я уже не понимала, где я. В машине? В том стоге сена? Мне было всё равно. Я знала только то, что внутри меня поднимается что-то огромное, накатывающее волнами. Я не могла больше контролировать это, не могла удержать себя.       — Коля… — выдохнула я, снова захватывая его губы в поцелуе. Пьяном. Ненасытном.       Мой язык жадно исследовал его рот, мои руки поднырнули под его футболку, найдя горячую кожу. Я поглаживала его грудь, задевала соски, ловя его стон своими губами.       Боже, какой он был красивый, желанный. И этот его звук — низкий, сорвавшийся, полный удовольствия — прошёлся током по всему моему телу.       Волна нарастала. Ещё немного… ещё чуть-чуть…       Я захлебнулась этим ощущением. Оно охватило меня полностью, затопило, вышибло из груди хриплый стон, такой громкий, что на мгновение стало страшно. Я выгнулась, запрокинув голову назад, волны наслаждения пронеслись по моему телу, смешав настоящее и прошлое в единый поток.       Я чувствовала, как Коля напрягся, как его тело содрогнулось в такт моему. Он застонал, уткнувшись лицом в мою грудь, его руки судорожно сжали мои ягодицы, вжимая меня в себя, словно боясь отпустить.       А потом всё стихло. Я обмякла, тяжело дыша, прижимаясь к его груди, слушая бешеный ритм его сердца, ощущая тепло его рук.       Реальность вернулась медленно, словно выходя из тумана. Я попыталась прийти в себя, осознать, что только что произошло. Но одно я знала точно. В этот момент прошлое и настоящее окончательно слились воедино. Я все вспомнила.       — Что это было? — хрипло выдохнул Коля.       Его голос дрожал, дыхание всё ещё было тяжёлым. Он прижался губами к моим волосам, будто пытаясь спрятаться в них, укрыться от нахлынувших эмоций.       Я чувствовала, как его сердце колотится в унисон с моим.       Но что я могла ему сказать? Что на миг потеряла себя? Что моё тело жило в двух реальностях сразу? Что я не понимаю, что было тогда, но точно знаю — всё оказалось не так, как я думала все эти семь лет?       Нет. Лучше пошутить.       — Минутное помутнение? — фыркнула я, заставляя голос звучать игриво.       Но даже сама услышала, как неуверенно это прозвучало.       Я чуть подалась назад, садясь удобнее, и провела рукой по запотевшему стеклу.       — Хорошо, что окна в машине тонированные, — продолжила я уже увереннее. — Похоже, прошлый хозяин часто помышлял о чём-то подобном.       Я ожидала, что Коля засмеётся, но вместо этого он еле заметно вздрогнул подо мной. Я тут же насторожилась.       — Неужели угадала? — хихикнула я, пытаясь сгладить неловкость.       Коля прокашлялся, будто его поймали на чём-то запретном.       — Ну, возможно, — протянул он, неохотно. — Подробностей я точно у продавца не спрашивал.       А потом поспешно добавил, смеясь:       — Он просто мне передал грязную сплетню.       Его смех был громким, немного натянутым, и я почувствовала, как он сам хочет отвести разговор в сторону, как и я. Мы оба цеплялись за глупости. Будто боялись перейти к важному. Будто не хотели признавать, что только что произошло нечто большее, чем минутное помутнение.       Но молчание между словами кричало громче любой фразы.       Я сидела у Коли на коленях, чувствуя, как его тепло окутывает меня, но внутри всё сжималось от беспокойства. Больше всего мне хотелось спрятаться в уютной тени молчания, но я уже слишком долго жила в ложной реальности. Я не могла рассказать ему всё. Не могла сказать, что я — не та Катя, которую он когда-то полюбил, что ее жизнь не принадлежат мне целиком.       Но я могла быть честной хотя бы сейчас.       — Я всё вспомнила, — сказала я, и мой голос прозвучал, как гром среди ясного неба.       Коля моргнул, будто выныривая из своих мыслей.       — Что?       Я наклонилась ближе, не сводя с него взгляда.       — Ту ночь после дискотеки. Я всё вспомнила, — повторила я медленно, внимательно следя за выражением его лица.       И сразу заметила, как он напрягся. Глаза забегали, губы плотно сжались, а руки, только что уверенно державшие меня, вдруг стали неуклюжими. Он смутился. Заволновался. Вздрогнул и слегка заерзал подо мной.       — Почему ты испугался и не сказал мне? Почему солгал? — мой голос был ровным, но в груди бушевал ураган.       Я хотела узнать правду здесь и сейчас.       Всё тело Коли на мгновение напряглось, но затем его плечи резко поникли, будто он сдался.       — Я боялся, что ты меня возненавидишь, — тихо признался он.       И в тот момент он был таким уязвимым, таким хрупким, что у меня сжалось сердце. Будто не было только что этого захватывающего дух оргазма. Будто не было минуту назад шуток и смеха.       Передо мной был не просто мужчина, который меня желает.       Передо мной был мальчишка, который когда-то испугался своих чувств.       Я обняла его лицо ладонями, провела пальцами по его скулам, заставляя смотреть мне в глаза.       — Я не злюсь. Я не ненавижу тебя, — чётко и медленно проговорила я каждое слово.       Чтобы он услышал. Чтобы он поверил. Потому что я сама хотела в это поверить. И я верила.       Я смотрела на него, и сердце болезненно сжималось от понимания того, какую боль он хранил в себе.       — Ведь ты не перешёл грань, — улыбнулась я, надеясь хоть немного его успокоить. — За это тебя уважать нужно. Многие бы не удержались, когда девушка так откровенно себя предлагает.       Но мои слова не принесли облегчения.       Коля вздрогнул, словно я вновь напомнила ему о том, что он так старательно закапывал в глубине своей души.       — Но я чувствовал себя ничтожеством… — его голос дрогнул, будто он только сейчас позволил себе сказать это вслух. — Я должен был остановить тебя. Себя. Должен был защитить.       Он сглотнул, потупив взгляд, и уже тише добавил:       — Я не уберег тебя. Оставил одну.       В этот момент он не был тем уверенным, порой даже нагловатым мужчиной, которого я знала сейчас.       Передо мной снова был тот 17-летний мальчишка, который тогда испугался за меня больше, чем за самого себя.       И я не могла этого выносить.       — Шшш… — я мягко приложила палец к его губам, заставляя замолчать.       А потом крепко обняла его за шею, прижимаясь всем телом, словно пытаясь растворить в своём тепле всю его тревогу.       Он вздрогнул от моего прикосновения, но не отстранился.       Наши лица оказались так близко, что я чувствовала его горячее дыхание. Нос к носу. Глаза к глазам. И в них больше не было паники. Теперь там была только боль. Но не за себя. А за меня. Он боялся, что, только заполучив меня, может снова потерять.       — Коленька, успокойся, — прошептала я, осторожно поглаживая его по спине.       Я чувствовала, как напряжены его мышцы, как его пальцы невольно вжимаются в мою талию, словно он хотел удержать меня, не дать убежать.       — Я просто хотела, чтобы ты знал, что я вспомнила. — Я чуть наклонила голову, заглядывая в его тёмные, блестящие глаза. — Ты мог понять это по моим движениям совсем недавно.       Он вздрогнул, осознание вспыхнуло на его лице.       — Я заново пережила то мгновение близости между нами, — тихо закончила я, не отводя взгляда.       Он резко выдохнул, будто только сейчас понял, что всё это время сдерживал дыхание.       — Я… догадался, — его голос дрожал, и он судорожно притянул меня ближе, вжимая в своё тело.       Я чувствовала, как бешено колотится его сердце. Он обнимал меня так крепко, будто боялся, что я сейчас исчезну, что всё это окажется очередной жестокой шуткой судьбы.       Но я никуда не исчезну.       Я провела кончиками пальцев по его щеке, осторожно, ласково, как будто стирая с его кожи все эти годы боли и вины.       — Я люблю тебя, — тихо произнесла я, не отводя глаз, чтобы он прочитал это в моем взгляде.       А потом я нежно прикоснулась к его губам, легким, почти невесомым поцелуем, проведя языком по нижней губе, словно запечатывая эти слова на его коже.       И он задрожал.       Я почувствовала, как его дыхание сбилось, как его пальцы сжались на моей талии, как его губы на миг замерли, не отвечая. А в следующий момент он буквально вжал меня в себя. Его губы стали жадными, горячими, настойчивыми. Он пил моё дыхание, словно пытался вобрать в себя, растворить меня в этом поцелуе.       А я блаженно жмурилась, позволяя ему вести, позволяя ему наконец-то поверить, что всё это не сон.       — И я тебя люблю, Катенька, — он выдохнул это в мои губы, не отрываясь. — Больше жизни.       И в этот момент я поняла — он больше никогда не отпустит меня.       А я и не захочу уходить.       Резкий стук в окно машины прозвучал, как гром среди ясного неба.       Я вздрогнула, двинувшись от неожиданности. На мгновение моё сердце ухнуло вниз, а в голове замелькали варианты: Кто? Почему?       Я медленно повернула голову в сторону окна, и, кажется, наконец поняла, что мы слишком засиделись в машине и привлекли внимание.       ГАИшники? Ну, конечно…       Я нервно сглотнула, стараясь выглядеть максимально невозмутимо.       — Так, похоже, с приобретением машины я сегодня получу и первый штраф, — пробормотала я, пересаживаясь на водительское сиденье и бросая быстрый взгляд на Колю.       Он сидел рядом, всё ещё с пьяным от поцелуев выражением лица, но теперь в его глазах промелькнуло что-то вроде настороженности.       Я быстро посмотрела в зеркало, поправляя волосы и одежду, но внутренне понимала, что даже если я приведу себя в порядок, любой, кто кинет на нас хотя бы один взгляд, сразу догадается, чем мы только что занимались.       Щёки залились жаром.       Я крепче сжала губы, стараясь не поддаваться панике, и услышала, как Коля недовольно фыркнул:       — Мы ничего не нарушили.       Он говорил уверенно, но я видела, как он нервно сглотнул, бросая взгляд на боковое стекло.       — Мы же не остановились на проезжей части. Или в неположенном месте. Ты даже “аварийку” включила, чтоб наверняка.       Я перевела на него взгляд и прищурилась.       — Тебя, конечно, это сейчас очень утешает, — буркнула я, внимательно осматривая его.       Растрепанные волосы, слегка припухшие губы, румянец на щеках… И — чёрт! — мокрое пятно на его штанах.       Я закусила губу, а потом, подумав, молча вытащила документы и ловким движением положила ему на колени свою сумку, прикрывая «улики».       Коля на секунду завис, осознавая, что я только что сделала, а потом так мило покраснел, что я едва не прыснула.       Но было не до смеха.       Стук в окно раздался снова, теперь более настойчивый.       Я почувствовала, как напряглось мое тело, и глубоко вдохнула, чтобы вернуть себе самообладание.       Хорошо. Спокойствие. Невозмутимость. Ты вообще просто устала и решила отдохнуть в машине, ясно?       Я сделала еще один вдох-выдох и только тогда медленно опустила стекло. Перед нами действительно стоял офицер ГИБДД.       Высокий, широкоплечий, в идеально выглаженной форме, с серьёзным, но не злобным выражением лица.       — Здравия желаю, — отдал он честь, склонившись чуть ближе к окну. — Вас беспокоит лейтенант МВД Андрей Карасиков.       Он быстро достал удостоверение и продемонстрировал его мне.       — Предъявите ваши документы.       Я без лишних вопросов протянула ему права, стараясь сохранить ровное выражение лица.       Только вот руки выдавали моё внутреннее волнение — они были чуть напряжены, пальцы крепче сжимали пластик удостоверения, чем требовалось.       Господи, пусть он не заметит. Пусть просто проверит документы и уйдёт…       Я все еще старалась выглядеть спокойной, но сердце бешено колотилось в груди.       Коля сидел рядом, напряженный, как натянутая струна, и, кажется, пытался вести себя максимально невозмутимо.       — У нас какие-то проблемы, лейтенант? — его голос прозвучал ровно, но я уловила в нём лёгкое волнение.       Гаишник поднял на него взгляд, прищурился, а потом медленно произнес, явно смакуя каждое слово:       — Вы стоите на аварийке больше тридцати минут, я специально засекал.       Я почувствовала, как у меня внутри всё похолодело. Тридцать минут? Неужели так много прошло?       — Решил посмотреть, не нужна ли помощь, вдруг кому-то плохо стало. — Офицер чуть склонил голову набок, оценивающе оглядывая нас обоих. — Но смотрю, здесь всё прекрасно.       В уголках его губ мелькнула едва заметная ухмылка.       Я почувствовала, как Коля замер, как будто осознал, к чему тот клонит. Моё лицо вдруг начало предательски гореть, но я заставила себя не отводить взгляд.       — Машина ваша, Екатерина Валерьевна? — спокойно обратился он ко мне.       Я быстро кивнула.       — Да, сегодня приобрели на штрафстоянке.       Гаишник понимающе кивнул.       — А, тогда понятно. Информация ещё не успела отобразиться в базе.       Я расслабилась. Всё, он сейчас просто вернет документы, и мы уедем.       Но вдруг мужчина чуть склонил голову и с загадочной полуулыбкой добавил:       — Тогда у меня вопросов больше нет. Но в следующий раз… — он выдержал паузу, явно наслаждаясь нашим ожиданием. — Доберитесь до кровати.       Он протянул мне мои права. Я не удержалась и тихо рассмеялась, опуская голову на руль. Коля же резко покраснел.       Я покосилась на него и увидела, как он сжал губы, словно пытался переварить сказанное, но при этом выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю.       Я снова перевела взгляд на офицера, который уже готовился уходить, и, широко улыбнувшись, сказала:       — Постараемся, лейтенант Карасиков.       Тот довольно усмехнулся и снова козырнул:       — Счастливо оставаться, госпожа Пушкарева.       Я подняла стекло окна, и тишина на секунду накрыла салон. Но тут меня накрыл приступ смеха. Коля сначала просто смотрел на меня, но через минуту не выдержал и тоже рассмеялся, покачав головой.       — Ну и денек, — выдохнул он, прикрывая лицо руками.       — Незабываемый, — хихикнула я.       Я глубоко вздохнула, пытаясь окончательно прийти в себя. Всё ещё ощущала тепло Колиных рук, его дыхание на своей коже, напряжение после разговора с ГАИшником, но реальность уже требовала вернуться в привычное русло.       — Так, — протянула я, пристегиваясь. — Надо ехать, пока мама не начала трезвонить и спрашивать, где мы пропадаем.       Коля усмехнулся, но в его взгляде ещё оставалось какое-то странное напряжение, будто он не до конца осознавал, что произошло.       — Точно, — пробормотал он, подаваясь вперёд. — А то не хватало ещё, чтобы она решила нас искать.       Я закатила глаза.       — О да, представляю, как она врывается сюда с фонариком и начинает стучать по окнам.       Коля громко рассмеялся, и я заметила, что теперь он выглядел чуть более расслабленным.       Я запустила двигатель, вывела машину на дорогу и бросила короткий взгляд на Колю. Он смотрел в окно, но его рука медленно скользнула ко мне на бедро, легко сжав его.       Я улыбнулась и, не отрывая взгляда от дороги, накрыла его руку своей.       — Только нужно заехать в какой-то магазин и купить мне новые штаны. Я не могу показаться перед твоей мамой в мокрых штанах, — усмехнулся Коля, бросив на меня лукавый взгляд.       Я фыркнула, чувствуя, как щеки все еще пылают после нашего… урагана в машине. Да, лучше не светиться перед мамой в таком виде.       — Согласна. Доверишь выбор мне? — хмыкнула я, притворяясь невозмутимой.       — Без проблем, — фыркнул он в ответ, но я уловила в его голосе доверие.       Я улыбнулась и свернула на парковку ближайшего торгового центра. Уже когда выходила из машины, заметила, как Коля поудобнее устроился на сиденье, запрокинув голову назад и прикрыв глаза. Он выглядел довольным, но в то же время измученным. И в этом было что-то чертовски милое.       В магазине я быстро нашла похожую модель джинсов, что была на нем, и пачку боксеров. Выбирая, я вдруг поймала себя на мысли, что мне нравится это делать. Покупать ему одежду. Заботиться. Это было так по-домашнему, будто мы уже давно пара и живем вместе. Мысль об этом вызвала внутри странное, но приятное тепло.       Хотя постой… Мы ведь и правда живем вместе.       Эта мысль заставила меня на миг застыть и предаться мечтам, как это — каждый день засыпать рядом, укрывшись одним одеялом, слышать его дыхание рядом, чувствовать тепло его тела даже во сне. Представила, как утром, ещё сонная, тянусь к нему, а он, не открывая глаз, обнимает меня и прижимает к себе…       На щеках появился жар. Чуть покачав головой, я заставила себя вернуться в реальность и поспешила к кассе, все еще ощущая внутри это сладкое, щемящее чувство.       Расплатившись, я пошла обратно к машине, но возле небольшого ларька неожиданно остановилась. В горле пересохло, а желудок предательски сжался от голода. Я купила бутылку воды и задержалась еще на минуту, рассматривая прилавок с выпечкой, но потом все же решила, что лучше потерпеть до маминых вкусностей.       Вернувшись к машине, я протянула Коле пакет с покупками и осталась стоять на улице, давая ему возможность спокойно переодеться. Пока он занимался этим, я сделала пару жадных глотков воды, наслаждаясь прохладной свежестью в пересохшем рту.       Спустя пять минут мы уже снова были на дороге, а из динамиков мягко лилась приятная музыка. Я мельком взглянула на Колю — он выглядел расслабленным, но каким-то задумчивым. На лице застыла легкая улыбка, и, кажется, он что-то обдумывал.       — О чем думаешь? — спросила я, не отрывая глаз от дороги.       — О том, как хорошо, что ты вернулась и, наконец, обратила внимание на меня, — тихо ответил он.       Моё сердце сжалось, а затем разлилось теплом. Я протянула руку, и он сразу переплел свои пальцы с моими. Просто так. Просто чтобы чувствовать друг друга.