Я умерла, чтобы проснуться...

      Мы поднимались по лестнице в родительском доме, и я буквально ощущала, как Коля напрягается с каждым шагом. Он пытался держаться уверенно, но я видела, как его пальцы слегка подрагивают, как напряженно он сглатывает, будто собирается на важное выступление.       Я остановилась и мягко взяла его за руку, заставляя посмотреть на меня.       — Почему ты волнуешься?       Коля выдохнул, словно сам не знал ответа.       — Не знаю… Я так долго к этому шел, к тому, чтобы мы были вместе… А теперь переживаю, как отреагируют наши мамы. Хоть они и так всегда это видели.       — Видели, как ты ко мне относишься на самом деле? — прищурилась я, сообразив, что он имеет в виду. — Вот мама, вот тихушница… — пробормотала я. — А ведь могла как-то намекнуть, может, все бы быстрее сдвинулось!       — Меня все устраивает, — возразил Коля, пожав плечами. — Мы многое пережили за это время. Выросли над собой. И наконец-то решились взглянуть друг на друга по-настоящему. Ну, ты посмотрела… а я, наконец, решился показать себя.       — Это ты про тот момент, когда засветил свою задницу передо мной? — ухмыльнулась я, поддразнивая его.       Он закатил глаза, но я видела, как уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке.       — А ведь у меня теперь есть законное основание пожмякать такую привлекательную часть твоего тела… — шепнула я, подаваясь ближе, так что наши губы почти соприкоснулись.       Коля простонал мое имя, но прежде чем я успела насладиться этим моментом, он резко наклонился и захватил мои губы в глубоком, горячем поцелуе.       Я тут же утонула в нем, потеряв связь с реальностью. Вся его тревога, весь накопленный нервозный заряд — все это Коля передавал мне, выплескивая в этом коротком, но отчаянном движении.       — Ты сведешь меня с ума… — выдохнул он, прижимая меня к себе, как будто боялся, что я исчезну.       Я хихикнула, едва переводя дыхание, но тут он сам взял мои руки и плавно переложил их на свою… ну, ту самую часть тела, о которой я только что говорила.       — Можешь начинать прямо сейчас, — усмехнулся он, бросая мне вызов.       А я не стеснительная! Мне разрешили — я действую.       Сначала я просто мягко провела ладонями по обеим половинкам, ощущая тепло его тела даже через ткань. Потом поддалась внезапному порыву и сжала их сильнее, чувствуя, как под моими пальцами напрягаются его мышцы.       Коля резко втянул воздух сквозь зубы, а я не смогла сдержать собственный тихий стон, уткнувшись лбом в его плечо.       — Ну ты и провокаторша… — выдохнул он, обнимая меня еще крепче.       Я улыбнулась, все еще не открывая глаз.       — И тебе это нравится.       — Даже слишком.       Он медленно убрал мои руки, но еще мгновение просто стоял, прижимая меня к себе. Казалось, что за дверью нас ждет не просто встреча с родными, а нечто большее.       Я поймала его взгляд и увидела в нем решимость. И любовь.       Мы были готовы.       Мы решили не пользоваться ключами, а просто позвонили в дверь. Я не знала, кто из нас двоих больше нервничает, но Коля не отпускал меня ни на секунду. Его рука лежала у меня на плече, пальцы чуть сжимались и разжимались, выдавая волнение, которого он так старательно пытался не показывать.       Щелкнул замок, и дверь распахнулась.       На пороге стояли обе наши мамы — моя и Коли. Я вдруг почувствовала себя школьницей, попавшейся на каком-то шалопайстве, хотя, казалось бы, чего тут бояться?       — Ну наконец-то. Мы уже думали посылать за вами поисковую бригаду, — фыркнула Валентина Юрьевна, осматривая нас с головы до ног.       Я видела, как её взгляд задержался на наших лицах, на том, как Коля держит меня за плечи, как я чуть прижимаюсь к нему. И в следующий миг её губы растянулись в широкой, довольной улыбке.       Я бросила взгляд на маму — она смотрела точно так же.       — Проходите, голубки, — с теплом в голосе сказала она. — Мы действительно заждались. А вы, смотрю, не слишком спешили. Красная машина ваша?       Я смущенно кивнула.       — Коля мне подарил.       Мама приподняла брови, но в её глазах читалось скорее одобрение, чем удивление.       Мы вошли в квартиру, сняли обувь, помыли руки, и вскоре оказались за столом. Я чувствовала себя… по-домашнему. Как будто это был не просто семейный ужин, а нечто особенное, знаковое.       Мама долго не тянула и, стоило нам расположиться, сразу задала главный вопрос:       — Так вы теперь вместе?       Я улыбнулась и крепче сжала руку Коли, чувствуя, как его пальцы тут же отозвались тем же движением.       — Да, — ответила я просто, но с каким-то внутренним трепетом.       Мамы переглянулись, и я поймала тот самый взгляд — наполненный гордостью, радостью и, конечно же, легким «мы всегда это знали».       Но Валентина Юрьевна вдруг нахмурилась, вспоминая что-то:       — А почему тогда Коля в прошлый свой визит говорил, что у тебя вроде как появился мужчина?       Я коротко рассмеялась.       — Было дело. Но там не сложилось.       — И что же случилось? — мама приподняла бровь, явно заинтересовавшись.       Я хмыкнула и, слегка повернув голову к Коле, почувствовала, как на губах появляется лукавая улыбка.       — Коля сделал ход конем. Тот мужчина — шах, а я закончила игру. Шах и мат.       В комнате повисла секунда тишины, а потом обе мамы рассмеялись.       Коля тоже не смог сдержать ухмылки, но под столом его рука легла на мою, сжимая чуть крепче.       И в этот момент я поняла — это оно.       Мой дом. Моя семья. Мой человек.       — И что это был за ход конем? — приподняла бровь Валентина Юрьевна, скрестив руки на груди.       Я почувствовала, как Коля напрягся рядом, но решила ответить честно.       — Он поцеловал меня, представляете? — хмыкнула я, вспоминая тот момент. — Прямо перед моим первым свиданием.       Мне даже сейчас стало немного жарко от одного воспоминания. Тогда это было таким неожиданным, таким… взрывным. Я даже не сразу поняла, что происходит.       — Ну оттолкнула бы его и пошла бы на свидание, — Валентина Юрьевна прищурилась. — По какой причине всё поменялось?       Что-то в её тоне заставило меня немного напрячься. Казалось, будто она не совсем одобряет наш путь друг к другу.       Я отвела взгляд, чувствуя, как сердце предательски колотится в груди.       — Я… ответила на поцелуй, — тихо призналась я.       Снова этот момент — вспышка, замешательство, дрожь в теле, когда губы Коли касаются моих, а я внезапно понимаю, что нет, не хочу, чтобы он останавливался.       Тишина за столом повисла странная, натянутая.       Я вдруг почувствовала себя не в своей тарелке. Что за странные вопросы? Почему мне кажется, что Валентина Юрьевна недовольна?       — Мама! — внезапно шикнул Коля, крепче обнимая меня за плечи, словно защищая. — Мы бы сами всё рассказали. Что за разговор? Ты разве не понимаешь, что твои слова звучат неприятно?       Я опешила. Он заступился за меня.       Валентина Юрьевна тут же смягчилась, осознав, что задела нас своими расспросами.       — Простите, милые. Я не хотела никого обидеть, — сокрушенно произнесла она, качая головой.       Я глубоко вдохнула и выдохнула, отгоняя остатки неприятных чувств.       — Ничего страшного, — тихо сказала я, пытаясь улыбнуться. — Я понимаю, что заслужила это. Что слишком долго не видела очевидного.       Коля сжал меня крепче, его тепло тут же прогнало остатки сомнений.       — Значит, помог мой совет, а, Николя? — внезапно ухмыльнулась его мама, переводя взгляд на сына.       Я резко повернулась к Коле, в глазах которого мелькнуло что-то подозрительно виноватое.       — Какой совет? — настороженно спросила я, прищурившись.       Мамы переглянулись, а Коля шумно выдохнул, потер шею и, кажется, даже слегка покраснел.       — Да так… — пробормотал он.       — Николай, выкладывай! — уже с интересом сказала я, вцепившись в его рукав.       Было ясно, что в этой истории есть что-то, о чём мне ещё не рассказывали…       — Мама предложила иногда устраивать тебе шоковую терапию, — с видимой неохотой пробормотал Коля, краснея всё сильнее.       Я прищурилась. Интересно. Очень интересно.       — Так-так-так… — протянула я, подозрительно глядя на него. — Это типа ходить передо мной в одном полотенце после душа? — догадалась я, скрестив руки на груди. — Но надеюсь, тот случай с оголением был не запланированным?       — Нет-нет! — тут же замахал руками Коля, ещё больше краснея. — То чистая случайность!       — Он что, перед тобой полотенце потерял? — прыснула Валентина Юрьевна, хитро косясь на нас.       Я не смогла сдержать улыбку.       — Было дело, — призналась я, ухмыляясь.       Коля застонал, прикрыв лицо руками, а моя мама мечтательно улыбнулась:       — Всё-таки вы такая красивая пара.       Я тяжело вздохнула. Да уж. Если бы всё было так просто. Но нет, жизнь упрямо подсовывала мне испытания одно за другим.       — С Борисом, надеюсь, решился вопрос мирным путём? - поинтересовалась мама у Коли, переводя тему.       — Да, Елена Александровна. Мы решили остаться друзьями, - ответил он.       — А вот с моим ухажером мирно не получилось, — сказала я, мрачно усмехнувшись. — Пришлось вспомнить уроки самообороны, на которые меня когда-то папа отправлял.       — Да что ты говоришь? — ахнули женщины почти в унисон.       Я провела ладонью по волосам, вспоминая неприятный момент.       — Он не хотел слышать "нет" и насильно меня поцеловал, — призналась я, чувствуя, как внутри снова поднимается волна злости и омерзения. — А я его немножко поколотила, — фыркнула я, стараясь перевести это в шутку.       Мама захихикала.       — Сразу видно, что дочь военного… — с гордостью произнесла она.       А я только покачала головой. Нет, не просто дочь военного. Я человек, который не даст себя в обиду. Больше никогда.       — Давайте кушать, а то опять всё остынет! — спохватилась мама, и ее голос вывел меня из размышлений.       Я взяла ложку и начала накладывать себе всего понемногу, наслаждаясь вкусными ароматами домашней еды. Её вкус всегда был каким-то особенным, родным. Но в этот раз, прежде чем приступить к трапезе, я внимательно посмотрела на маму.       Что-то в ней изменилось.       — Мам, ты что похудела? — вдруг осенило меня.       Я нахмурилась. Мы ведь не виделись всего пять дней, но перемены были очевидны. Черты лица стали чуть резче, взгляд — как будто светлее, а осанка — увереннее.       Мама улыбнулась и пожала плечами:       — Увидела? Да, я ж практически не готовлю сейчас. По крайней мере, не в таких количествах. Стала много гулять, дышать свежим воздухом. Вот и ушла лишняя вода с тела.       Я заметила, как Валентина Юрьевна кивнула с одобрением, а Коля быстро взглянул на меня, словно тоже только что осознал перемены.       — Исключила всё жареное, жирное, мучное, острое, — продолжила мама, откусывая кусочек запеченной рыбы. — Мне давно доктор советовал изменить питание, чтобы не болел желудок. А Валера… он требовал постоянно готовить именно то, что мне нельзя.       Я сжала губы, ощущая, как внутри нарастает глухое раздражение.       — Мама… почему ты мне не говорила о советах врачей? — покачала я головой, ощущая неприятный ком в горле. — Здоровье — это важно. Мы бы поговорили с отцом!       Она опустила глаза в тарелку и грустно усмехнулась:       — Ну, меня же он не услышал, — в голосе прозвучала печаль, и мне стало не по себе. — Он всегда слышал только себя.       Я сжала пальцы вокруг вилки. Всё-таки как много вещей она хранила в себе, не говоря ни мне, ни кому-либо ещё.       — Мам, ты думала над моим предложением? — спросила я, стараясь сменить тему на что-то более позитивное.       — Каким предложением? — заинтересованно подняла голову Валентина Юрьевна.       — Я предлагала, чтобы Борис поработал над её образом, — объяснила я, с улыбкой поглядывая на маму. — Новая причёска, правильный уход за лицом, лёгкий макияж, новый гардероб… Деньгами я помогу.       Мама фыркнула, но я заметила, как ее пальцы нервно передвинули салфетку.       — О, как интересно! — оживилась Валентина Юрьевна. — Я бы тоже хотела! Раз этого оболтуса отправила в свободное плавание, и он наконец созрел, чтобы завоевать любимую девушку, можно и о себе подумать.       — Эх, мама… Кто ж тебе раньше мешал? — хмыкнул Коля, покачав головой.       — Не хотела, — Валентина Юрьевна пожала плечами, но её голос прозвучал задумчиво. — И не было подходящего варианта. Твой отец ведь пропал с концами еще до твоего рождения, а я его очень любила.       Я перевела взгляд на свою маму, чувствуя, как внутри разгорается лёгкая надежда.       — Мам, ты ведь еще такая молодая, — тихо сказала я.       Она посмотрела на меня с тёплой улыбкой, но в глазах промелькнула тень былой боли.       — Я старалась защитить тебя от отца хоть как-то, — произнесла она, чуть склонив голову. — И я его раньше очень любила. А сейчас я не знаю, что чувствую…       Я сжала её руку, чувствуя, как сердце сжалось от этих слов.       — Ты заслуживаешь счастья, мам, — тихо сказала я. — Ты столько лет жила для меня и для него. Теперь можно и о себе подумать.       Она слабо улыбнулась, но я увидела, как в её глазах мелькнула надежда.       — Кто знает, может, твое счастье очень близко. Нужно только протянуть руку, — улыбнулась я маме, стараясь внушить ей хоть немного уверенности.       И как в воду глядела.       Мама вспыхнула, отмахнулась и хихикнула, как девчонка:       — Ой, доченька, куда мне уже мужчины? Просто хочу почувствовать себя красивой.       Но я заметила, как её пальцы чуть сильнее сжали край скатерти, словно часть её всё-таки думала об этом серьёзно.       — Мам, ты и так очень красивая, не наговаривай, — мягко возразила я. — Просто Борис подчеркнет твои естественные данные.       Она посмотрела на меня, словно пытаясь прочесть между строк, действительно ли я в это верю.       — Так ты согласна? — с надеждой добавила я.       Она помедлила, но затем кивнула:       — Да, милая. Оставишь мне его номер. Я позвоню.       — У меня есть! — внезапно вмешалась Валентина Юрьевна, и я с удивлением повернулась к ней.       — Откуда, мама? — Коля тоже явно не ожидал этого.       Женщина хитро улыбнулась и, не спеша отхлебнув чая, ответила:       — А ты не стер контакты со старого телефона.       Коля закатил глаза:       — А, точно, совсем забыл.       Я улыбнулась, наблюдая за ними. Эти небольшие семейные моменты всегда казались мне чем-то таким уютным и настоящим.       Но тут мама вдруг оживилась:       — Катя, так что с работой? Тебя взяли?       Я улыбнулась шире, почувствовав, как внутри разливается гордость и легкое волнение от предстоящего события.       — Да! Завтра мой первый рабочий день. Я буду личным ассистентом президента компании. А в перспективе — финансовым директором.       Говоря это вслух, я ещё раз осознала, какой серьезный шаг сделала.       — О, какая ты молодец! — восхищенно выдохнула мама.       Я заметила, как её глаза засветились гордостью, и сердце сжалось от тёплой волны любви к ней.       — И внешний вид теперь соответствует, — добавила она с лукавой улыбкой. — Это ж по всем мероприятиям с ним будешь ходить?       Я фыркнула, ощущая, как щеки предательски запылали:       — Да, есть такое.       Коля сжал мою руку под столом, едва заметно, но ощутимо.       И в этот момент я поняла: впереди меня ждёт что-то новое, возможно, даже пугающее… но у меня есть поддержка. И это самое главное.       — А когда вы перед отцом покажетесь? — мама прищурилась, хитро глядя на нас. — Он же запретил Коле приходить, потому что считает его «по мальчикам». А теперь ты с Катей. Как будете объясняться?       Я почувствовала, как Коля рядом слегка напрягся. Его рука на моей спине на миг ослабила хватку, словно он хотел отстраниться, но я сразу положила ладонь поверх его, крепче сжав.       — Пока никак, — твёрдо ответила я, глядя маме в глаза. — Я не хочу с ним разговаривать. Он обидел Колю. Он обидел меня. Он до сих пор обижает тебя.       Женщина вздохнула и провела пальцами по ободку чашки, словно пыталась подобрать слова.       — Но рано или поздно придётся, — наконец сказала она. — Он начал пить. Мне это не нравится.       Я напряглась. Холодок пробежал по спине, а внутри всё сжалось в неприятный комок.       — И если честно, я боюсь, — продолжила она, тихо, будто признаваясь в самом сокровенном. — Если он в трезвом виде пытался тебя ударить, то когда он пьян и если ему что-то не понравится…       Она осеклась, но мне и так было достаточно. Образы сами возникли в голове — отец, пьяный, злой, его тяжёлый взгляд, резкие движения, а рядом мама, подавленная, сжимающая руки в замке…       Я с трудом сглотнула, подавляя дрожь.       — Раньше были прецеденты? — нахмурилась я, глядя ей прямо в глаза. — Никогда не замечала за ним такого.       — Давно не было, — призналась мама, понизив голос. — Но… по молодости он сильно пил. И часто Лику какую-то вспоминал.       Я замерла.       — Лику? — осторожно переспросила я.       — Да… — мама опустила взгляд, — заставил меня покраситься в блонд. Из-за этого мы долго не решались на ребёнка. Особенно после… после выкидыша.       Мир перед глазами на секунду померк.       — Что? — едва слышно выдохнула я.       Всё внутри похолодело, а сердце отчаянно застучало.       — У меня мог быть старший брат или сестра?       — Да, милая, — тихо ответила она, не глядя на меня. — Но тогда он допился до кондиции и сильно толкнул меня на лестничной площадке. Меня еле спасли… много крови потеряла.       Грудь болезненно сжалась, будто кто-то вонзил в нее невидимые когти.       — С тех пор он завязал, — продолжила мама. — Долго просил прощения. Я всё никак не могла решиться на повторную беременность…       Я смотрела на неё, не в силах сказать ни слова. Перед глазами всплывали обрывки Катиных воспоминаний — отец, который когда-то дарил ей игрушки, отец, который учил ее ездить на велосипеде… Отец, которого она когда-то любила, а теперь… Ее нет, но есть я. И я не знаю, как относиться к этой правде.       — Устроил нам романтический отпуск на море, — добавила мама после короткой паузы. — Красиво ухаживал… В итоге ты там и получилась.       Я моргнула, и только тогда осознала, что по щекам текут слёзы.       — Почему ты никогда не рассказывала? — спросила я шёпотом.       Мама пожала плечами, грустно улыбаясь:       — Хотела, чтобы ты помнила только хорошее.       Но теперь я знала. И от этой правды не спрятаться.       Коля крепко сжал мою руку, возвращая в реальность. Я повернулась к нему — в его глазах отражалась тревога, но и что-то ещё… решимость.       Мы больше не будем молчать.       — Елена Александровна, может вам пока пожить с мамой? — предложил Коля, его голос звучал спокойно, но я чувствовала, как напряженно он смотрит на маму.       Я перевела взгляд на Валентину Юрьевну. В её глазах мелькнула тревога, но затем она мягко улыбнулась.       — Да, Леночка, если б я знала, что у вас такое может быть, сразу бы предложила. — Её голос был полон искреннего участия.       Но мама только покачала головой и вздохнула.       — Спасибо, но не думаю, что это хорошая идея, — тихо ответила она. — С него станется и сюда прийти. А я не хочу, чтобы у тебя, Валечка, были проблемы.       Я сжала губы, пытаясь подавить внезапную волну раздражения. Как же так? Она действительно думает остаться там, где опасно?       — Мама, но как же так? — Я нахмурилась, едва сдерживая подступающую тревогу. — Я теперь буду переживать за тебя.       Она посмотрела на меня с такой нежностью, что сердце сжалось.       — Не стоит, малышка, — мягко сказала она, осторожно проводя пальцами по моей руке. — Если вдруг что случится, тогда и будем думать.       — Мама, давай без «если», — твёрдо сказала я. — Старайся ему на глаза не показываться, особенно когда он чересчур пьян.       Она на мгновение задумалась, затем коротко кивнула.       — Хорошо, Катенька.       Я облегченно выдохнула, но всё равно чувствовала, что ситуация остается подвешенной.       — Я рада, что вы теперь вместе, — неожиданно добавила она, улыбаясь нам. — Что ты наконец обратила внимание на этого прекрасного молодого человека.       Коля резко замер, будто кто-то его только что ткнул в бок, а потом… покраснел. Щёки мгновенно окрасились алым, и он неуклюже заерзал на стуле.       Я подавила смешок.       — Он, можно сказать, заставил меня, — фыркнула я, хитро взглянув на него. — Оценила со всех сторон.       Коля громко выдохнул, а Валентина Юрьевна рассмеялась.       — Но на самом деле… — Я посмотрела на него, и весь мир будто исчез. — Я поняла, что он мне всегда был очень дорог. Я наконец разобралась в себе. Я медленно потянулась к нему, моя рука нашла его ладонь и сжала ее.       — Я люблю его, — тихо, но уверенно сказала я.       Его глаза вспыхнули чем-то тёплым, глубоким.       — Тогда «горько»! — воскликнула Валентина Юрьевна. — Поцелуй эту милую девушку. Я ведь знаю, как давно ты по ней сох.       — Мама! — покраснел Коля еще сильнее.       Я едва успела понять, что она сказала, как Коля вдруг решительно притянул меня к себе, крепко обнял и, не отрывая взгляда от моего лица, мягко коснулся губами моих.       Я тут же ответила, углубляя поцелуй. Его губы были тёплыми, жадными, но одновременно бережными, как будто он хотел показать мне всё, что чувствует, но боялся спугнуть этот момент.       Мир перестал существовать. Была только его близость, его тепло, его руки, скользящие по моей спине, и я, растворяющаяся в нём.       — Сладкий мой… — выдохнула я, прижимаясь ещё ближе.       Где-то на заднем плане кто-то хихикнул, но мне было всё равно. Я нашла то, что искала.

***

      — Куда дальше? — Коля повернул голову ко мне, пока мы садились в машину.       На этот раз за руль сел он. Я не возражала — мне хотелось просто расслабиться, наблюдать за дорогой и смотреть на него.       — Домой, — мягко улыбнулась я.       Он удивлённо приподнял бровь.       — Уже не хочешь танцевать?       Я покачала головой и, склонив голову на бок, внимательно посмотрела на него.       — Нет. Хочу провести этот вечер только с тобой. — Я сделала короткую паузу, наблюдая, как в его глазах вспыхнуло что-то тёплое. — Хочу сыграть тебе на скрипке.       Коля улыбнулся, но я не остановилась.       — Хочу целоваться… — произнесла я последнюю фразу чуть более низким, хрипловатым голосом, уже представляя, как мои пальцы будут касаться его кожи, как он будет смотреть на меня, когда я прикоснусь губами к его шее…       Коля резко втянул воздух, его пальцы на руле сжались сильнее.       — Тогда едем домой, — ответил он так серьёзно и мягко, что у меня внутри что-то сладко дрогнуло.       Я откинулась на сиденье, краем глаза наблюдая за ним. Как же мне нравилось просто смотреть на него. Ловить моменты, когда он слегка хмурил брови, сосредотачиваясь на дороге, или когда его губы чуть вздрагивали, будто он хотел что-то сказать, но передумал.       Чем дольше я смотрела, тем больше мне хотелось его касаться.       Мои глаза сами собой скользнули вниз, по линии его плеч, по рукам, уверенно державшим руль, дальше — по сильным ногам…       А потом я представила, как буду снимать с него эту футболку. Как проведу пальцами по его груди, почувствую тепло его кожи, услышу, как он шумно выдохнет от моего прикосновения…       — Кааатяяя… — простонал Коля, резко выдыхая. — Перестань так смотреть на меня. Мне тяжело сосредоточиться на дороге.       Я моргнула, возвращаясь в реальность, и тут же почувствовала, как кровь приливает к щекам.       — Прости, — пробормотала я, отворачиваясь к окну, стараясь скрыть свою       смущенную улыбку.       За окном уже начинало смеркаться. Заходящее солнце окрашивало небо в мягкие оттенки розового и сиреневого. Я смотрела на всё это и чувствовала себя свободной, любимой… настоящей.       Я больше не пыталась заглушить свои чувства, не пыталась убежать от того, что хочу быть рядом с Колей. Я просто позволяла себе наслаждаться этим.       Внезапно я почувствовала лёгкое прикосновение к своим волосам. Коля мягко провёл пальцами по ним, словно хотел вернуть моё внимание.       — Солнышко, ты обиделась? — Его голос был тёплым, нежным, почти ласкающим.       Я закатила глаза и фыркнула.       — Следи за дорогой, — буркнула я, пряча улыбку.       Коля тихо рассмеялся, но руку не убрал.       И в этот момент я поняла: это и есть счастье. Быть рядом. Быть любимой. И не бояться больше этого.       — Хочешь увидеть мою машину? — неожиданно спросил Коля, когда он припарковался возле дома.       Я удивлённо посмотрела на него, но тут же улыбнулась.       — Не откажусь.       Он быстро вышел из машины, обогнул ее и открыл мне дверь, протягивая руку.       Это было так мило, так… по-джентльменски. Конечно, я могла бы выйти сама, но позволить ему быть таким заботливым — почему бы и нет? Это приятно. Это заставляет меня чувствовать себя особенной.       Я положила ладонь в его тёплую руку и грациозно выбралась наружу, наслаждаясь тем, как его пальцы чуть крепче сжимают мои.       Мы двинулись к ряду машин.       — Угадай, какая моя? — с хитрой усмешкой спросил он.       Я замерла, медленно скользя взглядом по машинам. Обычные, серые, чёрные… А потом увидела ее.       Ярко-желтый Форд Мустанг.       Она будто светилась среди остальных — дерзкая, быстрая, привлекающая внимание. Я даже не раздумывала.       — Эта, — уверенно сказала я, показывая рукой. — Она тебе подходит по характеру.       Коля хмыкнул, уголки его губ дрогнули в улыбке.       — Угадала.       Я довольно улыбнулась, а он внезапно спросил:       — Хочешь сесть за руль и почувствовать машину?       — Да! — восторженно захлопала я в ладоши. — Всегда мечтала посидеть в спортивной тачке!       Он разблокировал дверь, и я скользнула в салон, ощутив, как мягкое сиденье обнимает мое тело. Я коснулась руля, проводя по нему пальцами, чувствуя его гладкость.       Коля сел рядом, наблюдая за мной с ухмылкой.       — Включи зажигание, — предложил он, протягивая мне ключ.       Я вставила его и повернула. Рёв двигателя пробежал по моей коже электрическим разрядом.       Боже, это было… восхитительно.       Вибрация передавалась через руль в мои руки, в позвоночник, заставляя сердце биться быстрее. Этот мощный звук будто отзывался во мне, создавая странное, тягучее чувство…       Машина была быстрой, горячей, дразнящей.       Как и Коля.       Я скосила на него взгляд и вдруг осознала, что не автомобиль сейчас разгоняет моё сердце. Это он. Его близость. Его взгляд, в котором столько нежности и скрытого жара.       Я представила, как перекидываю ногу через его бедро и оказываюсь у него на коленях. Как чувствую его сильные руки на своей талии, как его губы накрывают мои в жадном поцелуе. Как он вздрагивает, когда я задираю его футболку и провожу ладонями по горячей коже…       Господи, кажется, я поплыла.       Я шумно выдохнула, стараясь взять себя в руки.       Коля тихо рассмеялся.       — Понравилось?       Я посмотрела на него и только кивнула, не доверяя своему голосу.       Он ухмыльнулся, и я поняла, что он прекрасно понял, о чём я думала. И, возможно, думал о том же.       — Пошли домой, — выдохнула я хриплым голосом, вытащила ключ из замка зажигания и практически вылетела из машины.       Чувствовала, как пылают щеки, как дрожат пальцы, как сердце бешено колотится в груди. Я слишком хорошо знала себя. Знала, что если задержусь в этой машине хоть на секунду дольше, то либо наброшусь на Колю прямо тут, либо окончательно потеряю голову от этого нарастающего жара внутри.       — Всё в порядке? — хохотнул Коля, выходя следом за мной.       Я, не отвечая, клацнула кнопку брелока, ставя машину на сигнализацию, и быстрым шагом направилась к подъезду.       Но, конечно, он догнал меня в два счёта. Я лишь успела вздохнуть, прежде чем крепкие руки обхватили меня за талию и резко развернули к нему лицом.       — Катя? — его голос был низким, обеспокоенным, но в глазах блестела та же искра, что горела во мне.       Я не дала ему договорить. Вцепилась в воротник его кожаной куртки, рывком притянула к себе и впилась в его губы жадным, глубоким поцелуем.       Коля охнул — кажется, я застала его врасплох, но уже в следующую секунду он с шумным выдохом втянулся в эту игру, отвечая мне той же страстью. Его пальцы зарылись в мои волосы, крепко обхватили затылок, удерживая меня так, будто он боялся, что я исчезну.       Всё внутри меня горело. Каждый нерв, каждая клеточка тела требовала его ещё ближе, еще горячее, еще безумнее.       — Нам нужно домой, — пробормотал он против моих губ, тяжело дыша.       — Д-дааа… — простонала я, задыхаясь от этого жара, и, не раздумывая, схватила его за руку, потянув за собой к подъезду.       К счастью, Зоя Марковна, сидевшая на вахте, не сказала ни слова — лишь хитро улыбнулась в уголке губ, когда мы молнией пронеслись мимо неё.       Лифт.       Как только двери захлопнулись, я снова прижалась к нему, будто мне не хватало воздуха без его поцелуев.       Коля не отстранялся. Наоборот, задыхаясь вместе со мной, он обвил руками мою талию и притянул к себе так сильно, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.       Мои пальцы, дрожа, скользнули под его футболку. Горячая кожа, рельефные мышцы, его тяжелое дыхание над моим ухом…       — Чёрт… Катя… — прохрипел он, когда я медленно провела ногтями по его спине.       Его руки крепче сжали мою талию, а потом скользнули ниже, на мои бедра… Я почувствовала, как сильные пальцы легли на мою задницу, как жадно сжали её, заставляя меня застонать ему в губы.       — Господи… как же это хорошо… — прошептала я, теряясь в этом вихре ощущений.       И если бы не предупреждающий звонок лифта, возвестивший о прибытии на этаж, мы бы, наверное, так и остались здесь, запертые в своей жадной страсти.       Но двери разъехались в стороны, открывая нам путь в квартиру. И, не глядя по сторонам, я потащила Колю за собой, зная, что эта ночь уже предрешена.       Коля открыл дверь своим ключом, и я едва дала ему секунду, чтобы защелкнуть замок, прежде чем прижала его к этой же двери и снова впилась в его губы жадным, ненасытным поцелуем.       Больше не было смысла сдерживаться.       Мои руки тут же потянулись к его куртке, легко скользнули по кожаной ткани, скидывая её с его плеч. Потом я ухватилась за подол футболки и потянула её вверх.       Коля, не прерывая поцелуя, послушно помог мне избавиться от одежды, и я тут же припала губами к его горячей, рельефной коже.       Я услышала его глухой, сдержанный стон.       Господи, какое это сладкое ощущение — чувствовать его под своими пальцами, под своими губами, ощущать, как его тело напрягается от каждого моего прикосновения.       — Кто первый в душ? — спросила я игриво, дразня его кончиком языка по животу.       Он задышал глубже.       — Или… вместе? — добавила я чуть менее уверенно.       Коля замер на долю секунды, а потом срывающимся голосом выдохнул:       — Это было бы слишком идеально… но ты уверена, что готова?       Я подняла на него взгляд и усмехнулась.       — Я не собираюсь выпускать тебя сегодня из кровати. Как ты думаешь, я готова к совместному душу?       В его глазах промелькнул огонь.       — Я хочу снять с тебя всё до нитки, — продолжила я, шагнув чуть ближе. — Внимательно рассмотреть… потрогать… попробовать на вкус…       Я увидела, как он сглотнул, и это придало мне ещё больше смелости.       — Я тоже очень хочу тебя увидеть, — прохрипел он.       — Тогда вперёд. — Я медленно подняла руку, поманив его за собой одним пальцем, а затем, не сводя с него взгляда, стянула через голову рубашку.       Ткань упала на пол, за ней последовал топ.       Я почувствовала, как прохладный воздух касается разгоряченной кожи, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как жгли меня глаза Коли.       Я медленно опустила руки к поясу штанов, и пока мои пальцы расстегивали ремень, а затем пуговицу и молнию, я видела, как он наблюдает за каждым моим движением.       Штаны с шелестом сползли вниз, полностью оголяя мои ноги. Я осталась перед ним в одном лифчике и кружевных трусиках.       Красное бельё. Как знала.       Коля не двигался. Он буквально пожирал меня взглядом, его грудь тяжело вздымалась, кулаки сжались, будто он из последних сил сдерживался.       Внутри меня всё плавилось.       Я сделала шаг ближе, касаясь его горячей кожи своим обнаженным животом, и шепнула у его губ:       — Ты будешь просто стоять и смотреть?       Его терпение лопнуло. И в следующий миг он схватил меня за талию, подхватил на руки и понёс в сторону ванной.       Этот момент требовал особого трепета, но я не могла позволить себе быть нерешительной. Он поставил меня на пол, застыл, будто не знал, что делать дальше. Его глаза метались, в них читалась растерянность, возбуждение, сдерживание. Я ощущала его напряжение — почти физически, как ток, пробежавший между нами.       Я решила взять инициативу. Присела перед ним, ощущая, как гулкое волнение сотрясает меня изнутри. Кончиками пальцев коснулась ремня, медленно расстегнула его, позволила металлу с легким щелчком разойтись. Пуговица поддалась мне так же легко, но мне казалось, что в эти секунды я совершаю что-то запретное, важное. Как будто этот процесс — не просто механика, а акт высшей доверенности между нами.       Его дыхание стало прерывистым, когда я взялась за ширинку. Раздался тихий звук молнии, и я почувствовала, как дрожат его бедра. Он не двигался, не шевелился, будто в ожидании, и только его грудь поднималась и опускалась слишком быстро. Когда я стянула джинсы вместе с трусами, мир замер.       — Катя! — голос его сорвался, пропитанный испугом и чем-то более глубоким.       Он резко отвернулся, не позволив мне задержать взгляд на самом сокровенном. Но я успела заметить то, что он так пытался скрыть — свидетельство его желания, его готовности, его страха перед тем, что будет дальше.       Зато передо мной предстала его спина. Его идеальные, напряженные мышцы, плавные линии тела, темная родинка чуть ниже поясницы. И его ягодицы — сильные, подтянутые, такие соблазнительно доступные.       Я не могла сопротивляться.       Пальцы сами потянулись к застежке лифчика. Быстрым движением я избавилась от него, чувствуя, как воздух обволакивает мою обнаженную грудь. Потом — трусики. Без колебаний. Пока он не смотрел.       И прежде чем он успел что-то сказать или отстраниться, я прижалась к нему сзади. Моя кожа встретила его тепло. Я обхватила ладонями его бедра, скользнула выше, к крепким половинкам, сжала их в легком порыве.       Он громко выдохнул.       Я чувствовала, как напряглась каждая мышца его тела. Как он замер от моих прикосновений. Как его кожа будто загорелась от моего касания. Но больше всего я чувствовала, как его спина прижимается к моей обнаженной груди.       — Боже… — выдохнул он, и этот стон заставил меня задрожать.       Коля резко развернулся, его руки обвили мою спину, притянули к нему так жадно, так отчаянно, будто он боялся, что я могу сбежать.       И тогда я ощутила его полностью. Наши стоны слились воедино.       Я закрыла глаза. Этот момент — он был выше слов. Выше разума. Выше нас самих.       Его губы захватили меня в плен, и я утонула в этом поцелуе. Горячем, жадном, полном нетерпения. Наши тела уже знали, чего хотят, но мы все еще тянули, дразнили, растягивали этот момент, будто боялись сорваться в пучину чувств слишком рано.       Коля целенаправленно подталкивал меня к душевой кабине, и я поддавалась, пятясь назад, пока не почувствовала прохладное стекло за спиной. Щелчок крана, и через мгновение на нас обрушился поток теплой воды.       Я закрыла глаза, подставляя лицо каплям. Вода стекала по волосам, плечам, груди, обволакивала меня своим жаром, смешиваясь с его дыханием. Я слышала, как он тоже поднял голову, позволяя влаге смыть последние остатки сомнений.       Мы просто стояли, наслаждаясь этим мгновением. Но ненадолго.       Я почувствовала, как он двинулся. Глухой звук пластиковой бутылки, приглушенный всплеск пены. Коля взял мочалку, пропитал ее гелем, а потом медленно коснулся моего плеча.       Легко, едва ощутимо.       От его прикосновений кожа покрылась мурашками, хотя вода была теплой. Я глубже втянула воздух, пока он вел мочалку вниз, к моей ключице, затем ниже, обходя грудь, но словно намеренно дразня меня этим медленным движением.       И вот он снова сделал шаг вперед, а я — назад. Еще шаг. Еще. Пока я не оказалась полностью под струей воды, освещенная мягким светом лампы, абсолютно открытая для его взгляда. Я поняла это в тот же миг, когда встретилась с ним глазами. Он смотрел на меня так… завораживающе. Будто видел не просто мое тело — будто видел меня целиком.       Я вздрогнула. Это было слишком. Слишком сильно. Слишком откровенно.       Резко развернувшись, я спряталась от его взгляда, подставляя ему спину. Хоть какое-то подобие защиты от этого обжигающего внимания. Но он не остановился.       Мочалка скользнула по лопаткам, мягко массируя кожу, затем ниже, вдоль позвоночника, будто лаская каждый позвонок. Ниже. К пояснице. К бедрам. И вот он уже водит ею по моим ягодицам, ласково, нежно, смывая остатки пены.       Но в какой-то момент он убирает мочалку. И его рука продолжает путь. Теплая ладонь скользнула по влажной коже, задержалась, медленно, почти лениво провела по округлостям, а потом… едва ощутимо проникла во впадинку между половинками.       — Коля… — мое дыхание сбилось, а вместе с ним сорвался стон.       Я не могла удержаться. Это было слишком горячо. Слишком интимно. И я знала — дальше сдерживаться не смогу.       Вода продолжала струиться по нашим телам, смывая пену, нагревая кожу, но настоящий жар исходил не от нее — а от нас.       Коля опустился ниже, нежно намыливая мои ноги. Его руки скользили по бедрам, икрам, лодыжкам — медленно, внимательно, будто изучая каждую линию. Затем он поднялся, взял мои руки в свои и так же бережно, почти трепетно, стал проходиться мочалкой по ним, от запястий до плеч.       Но затем… Он мягко повернул меня к себе.       Я сопротивлялась? Нет, конечно. Но сердце в груди билось так быстро, что казалось — еще чуть-чуть, и оно просто разорвется.       Наши взгляды встретились. В его глазах полыхал огонь. Чистый, необузданный, жгучий. Я вздрогнула, не выдержав этого жара, и резко опустила взгляд.       Но стоило мне это сделать, как я наткнулась на нечто не менее потрясающее. Его гордую, массивную, красивую плоть.       Боже…       Она была невероятной. Внушительной. Притягательной. Я невольно задержала на ней взгляд, не в силах отвести глаза. Каждая деталь — гладкая кожа, бордовая головка, едва заметная пульсация — заставляла мое дыхание сбиться.       Коля застыл. Он понял, на что я смотрю. Но не прикрылся. Не сделал ни единого движения, чтобы скрыться от меня, ведь и я сама стояла перед ним беззащитной, открытой, доступной его глазам.       А потом я снова почувствовала прикосновение. Мочалка скользнула по моей груди, покрытой каплями воды, задержалась на животе, затем двинулась ниже, между бедер. И за ней последовала его рука. Пальцы ласкали кожу вслед за мягким движением пены, изучали, исследовали, доводили меня до дрожи.       Я почти не дышала.       Но когда он вдруг сжал мои соски, тело отозвалось резко, непроизвольно, вырывая из меня стон.       — Коля… — выдохнула я, чувствуя, как они напрягаются в его пальцах, чувствительные, жаждущие новых ласк.       Его рука прошлась дальше. Ниже. И тогда… Его пальцы проникли между моих ног, сразу находя мою самую чувствительную точку. Острая вспышка удовольствия пронзила меня от этого касания.       Я вскрикнула. Резко ухватилась за его руку, будто хотела остановить, но пальцы предательски сжались на его коже, удерживая его там. Я не могла думать. Не могла дышать. Все мое тело превратилось в ощущение, в пульсацию желания, в зов, которому мы уже не могли сопротивляться.       Я заставила себя взять контроль над ситуацией, хотя сердце бешено колотилось, а тело буквально горело от прикосновений Коли. С трудом оторвав его руку от себя, я перехватила мочалку.       Его глаза вспыхнули вопросом, желанием, но он не сопротивлялся. Просто стоял передо мной, тяжело дыша, позволяя мне делать с ним все, что я захочу.       Я снова выдавила гель, наполнив воздух его пряным, свежим ароматом, и начала водить мочалкой по его телу. Грудь. Пальцы ласково скользили по рельефу его ключиц, по напряженным мышцам. Живот. Я почувствовала, как вздрогнул его пресс, откликаясь на мои прикосновения. Руки. Спина. Ягодицы.       Я не торопилась. Наслаждалась каждой секундой, каждым движением.       А потом… Я перешла к самому важному. К его возбужденной плоти. Наполнив ладонь пеной, я нежно обхватила его ствол, медленно проведя рукой вверх и вниз.       — Ах… — Коля резко втянул воздух, а затем из его груди вырвался низкий, хриплый стон.       Его голова чуть откинулась назад, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       Я продолжала двигаться — сначала осторожно, изучая, затем смелее, ласковее, наслаждаясь тем, как его тело реагирует на меня.       Коля громко застонал, а когда я кончиками пальцев прошлась по чувствительной головке и плавно скользнула вниз, к яичкам, его дыхание сбилось окончательно.       — Ох, Катя… — он стонал мое имя, и это было безумно возбуждающе.       Он не мог больше стоять спокойно, его бедра невольно двигались в такт моим движениям.       Но я знала — пора заканчивать игру.       Мы встали под струи воды, смывая остатки пены, позволяя горячим каплям смягчить наш пылающий жар.       И вот я снова в его руках. Он снова целует меня. Наши губы сливаются, алчущие, требовательные. Его язык жадно исследует мой рот, руки скользят по телу, зажигая искры в каждом прикосновении. Грудь. Соски. Живот. Промежность. И вот его пальцы проникают глубже, без колебаний, находя самое чувствительное место внутри.       — Коля… — я больше не могу сдерживаться.       Слабый, сиплый стон срывается с губ, тело рефлекторно выгибается навстречу его руке. Я больше не хочу ждать.       — Я хочу тебя. Сейчас, — мой голос дрожит от желания.       Мы должны успокоить это напряжение, чтобы в спальне все было по-настоящему идеальным.       — Ох… — Коля выдыхает, когда я снова касаюсь его плоти.       Он резко прижимает меня спиной к плитке, горячие капли душа текут по нашим слипшимся телам.       Его руки цепко держат меня, одна нога уже поднята к его бедру, и я чувствую, как он касается меня там, где я его жду больше всего. Горячий, твердый, готовый. Я затаила дыхание.       Вода продолжала струиться по нашим телам, горячая, обволакивающая, но даже она не могла сравниться с жаром, разгорающимся между нами.       Коля прижимал меня к холодной плитке, создавая резкий контраст ощущений. Его дыхание было прерывистым, тяжелым, горячие губы касались моей шеи, плеча, ключицы, будто он пытался запомнить вкус каждой клетки моей кожи.       Я чувствовала, как его тело напряжено, как сдержанность борется с желанием, как дрожь проходит по его спине.       А потом… Он начал медленно проникать в меня, сантиметр за сантиметром, будто опасаясь причинить дискомфорт.       Но я не могла больше ждать.       — Коленька, прошу… — мой голос прозвучал тихо, едва слышно, но в нем было все — мольба, желание, нетерпение.       И это было для него последней каплей. Он сорвался. Каждое движение было наполнено страстью, силой, желанием раствориться друг в друге. Вода текла по нашим телам, смешиваясь с потом, с теплом наших дыханий, но мы больше ничего не замечали. Только друг друга.       Я обхватила его крепче, впиваясь ногтями в его спину, ощущая, как он двигается во мне. Как его горячее тело прижимается к моему. Как он заставляет меня тонуть в этой лавине ощущений. Это было слишком. Слишком ярко. Слишком остро. Слишком сладко.       Я поймала его губы в поцелуе, показывая, насколько невероятно мне сейчас хорошо. А внутри, внизу живота, уже зарождалось нечто мощное — тепло, которое росло, скапливалось, превращаясь в плотный шар, готовый взорваться.       — Я… близко… — прошептала я, задыхаясь.       — Кончай, милая. Кричи мое имя… — его голос был хриплым, низким, густым от желания.       И это стало последним толчком. Вся реальность сжалась до одного момента, до одного ощущения — резкого, всеобъемлющего, пронизывающего меня насквозь. Я не могла сдержаться. Волна удовольствия захлестнула меня, и я, запрокинув голову, закричала его имя, выгибаясь в его руках.       Коля прижал меня крепче, его губы поглотили мой крик, но в следующую секунду он сам содрогнулся, его дыхание сорвалось на низкий стон. Он зарычал мне в губы, его руки сжали меня так крепко, будто он боялся, что я исчезну, и следом за мной его тело затопила вспышка высвобождения.       Мы замерли, все еще держась друг за друга, все еще дрожа, ощущая, как сердце бешено колотится в унисон. Вода стекала по нашим спинам, смывая последние следы страсти, но внутри нас этот огонь не угасал.       Я прижалась лбом к его плечу, позволяя себе просто быть здесь, в его объятиях.       — Нам нужно выбраться из душа, — выдохнул он через пару минут, голос все еще срывался.       Я хрипло засмеялась.       — Ты считаешь, что я сейчас могу стоять на ногах?       Коля усмехнулся, еще крепче прижимая меня к себе.       — Значит, придется тебя нести.       И он действительно меня понес. Прямо в мою спальню, которая с этого дня станет общей.