Перекрёстки миров

"...Ꮃᴇ'vᴇ ᴀll gᴏᴛ lighᴛ ᴀnd dᴀrᴋ insidᴇ us. Ꮃhᴀᴛ ʍᴀᴛᴛᴇrs is ᴛhᴇ sidᴇ wᴇ ᴄhᴏᴏsᴇ ᴛᴏ ᴀᴄᴛ ᴏn. Ꭲhᴀᴛ's whᴏ wᴇ rᴇᴀlly ᴀrᴇ..."

"...Ᏼ ᴋᴀждᴏʍ иɜ нᴀᴄ ᴇᴄᴛь и ᴄʙᴇᴛᴧᴀя, и ᴛᴇʍнᴀя ᴄᴛᴏᴩᴏнᴀ. Ᏼᴀжнᴏ ᴛᴏ, ᴋᴀᴋую ᴄᴛᴏᴩᴏну ʍы ʙыбᴇᴩᴇʍ дᴧя дᴇйᴄᴛʙия. Эᴛᴏ и ᴇᴄᴛь ᴛᴏ, ᴋᴛᴏ ʍы нᴀ ᴄᴀʍᴏʍ дᴇᴧᴇ..."

***

Она мчится вперёд, спотыкаясь об обломки и искрящиеся провода. Глотает промышленную пыль, так как дышит слишком часто и бездумно. Словно испуганная лань, девушка бежит от чего-то, вперёд по коридорам "Ковчега".

Ноги путаются. Девушка падает, повреждая колени и счесывая локти. Платье и туника давно порванны и подпаленны огнем.

— Нет! Дедушка! Шедоу! — поднявшись, хрипит она, видя как оба названных существа были окружены солдатами ГАН.

Джеральд, завидев внучку делает шаг вперёд, чтобы что-то ей сказать. Но направленные на него винтовки не дают это сделать.

Её хватают и поднимают с пола. Ноги уже не держат тело. Один из солдат прижимает к ее спине дуло винтовки и прищелкивает забралом, красноречиво намекая на то, что может выстрелить.

— Пустите её, она ни в чем не виновата. — умоляет учёный, вновь принимая попытку подойти, — мы пойдем с вами, только отпустите мою единственную внучку...

Солдаты ГАН были словно роботы. Человек, скрытый за маской, покачал головой, подталкивая ученого грубо винтовкой под бок. А Джеральд рвется вперёд.

— Дедушка! — снова зовёт она, чувствуя как горло саднит от угарного газа.

Выстрел. Громкий, четкий. Который она слышит каждую ночь. Прорвался сквозь скрип разрушения станции и треск проводов.

Учёный упал замертво. Еж, что до этого стоял позади заискрился. Его иглы приобрели бордовый оттенок.

— Дедушка... — тяжело выдохнула она, оседая на пол и чувствуя как по щекам текут слезы.

Шедоу проломил стену из солдат, протаранив их головой и схватив за руку подруге помчался прочь.

Она, повинуясь совершенной форме жизни, побежала вровень, кашляя от дыма. Слезы скапливались в глазах, замыливая обзор, поэтому она то и дело отбивала и царапала ноги об углы и обломки.

Резко, она чувствует прохладу пола и как что-то закрылось. Она почти ничего не видит, поэтому слушает, чувствует, вдыхает. Дышать стало легче. Она вытерает слезы и видит что находиться в эвакуационной капсуле. А Шедоу настраивает пульт, чтобы отправить ее на Мёбилиус.

— Нет, Шедоу, нет! — закрывала она, начиная барабанить в стекло. Тот повернулся к подруге, тяжело растянул губы в улыбке и прикоснулся лапой к стеклу, где по ту сторону была рука Марии.

— Прощай. — прошептал тот, прежде чем сработали механизмы капсулы и начался обратный отсчёт для отправления.

Ворвались солдаты, стреляя в тело ежа. Но тот продолжал стоять и смотреть на подругу, держать лапу на стекле, пока из его тела сочилась кровь, пачкая стекло капсулы.

— Прощай...

***

Пробуждение, было чем-то вроде глотком свежего воздуха, после выхода из-под водной глади, прежде чем глаза начнет слепить, а порывы ветра холодить голову...

При каждом вздохе и выдохе, лёгкие болезненно покалывало, холодный пот неприятно лепил ночную рубашку к телу, а сердце слишком ощутимо стучало где-то в горле. В груди ныло, из глаз, теперь наяву, выплёскивались слезы. Тонкие руки подтянули к себе острые коленки, утыкаясь в них носом.

Я ᥴ᧐ɯью ᥴᥱδᥱ н᧐ʙ᧐ᥱ ᥴᥱρдцᥱ...

𑀝ᥱδᥱ н᧐ʙ᧐ᥱ ᥴᥱρдцᥱ...

𐋏᧐ʙ᧐ᥱ ᥴᥱρдцᥱ...

Подъем ощущается тяжело. Ноги трясутся, с трудом поднимая обладателя. Первый шаг вперёд, окончился падением на пол. Но девушка поднялась, крепко цепляясь за мебель и выпрямилась

Я нᥲᥰ᧐᧘ню ᥱᴦ᧐ ⲙяᴦκᥙⲙ ᥰ᧘юɯᥱⲙ...

Еᴦ᧐ ⲙяᴦκᥙⲙ ᥰ᧘юɯᥱⲙ...

𐌑яᴦκᥙⲙ ᥰ᧘юɯᥱⲙ...

В ванной открыла холодную воду, начиная умываться, не поднимая головы, так как была не в силах смотреть на свое отражение в зеркале. Волосы, напоминающие солому и цветом, и текстурой топорщились во все стороны, закрывая бледное и болезненно выглядевшее лицо.

𐌏н᧐ δудᥱᴛ ᥴ᧐ʙᥴᥱⲙ κᥲκ ᥙᴦρуɯκᥲ... 𑀝᧐ʙᥴᥱⲙ κᥲκ ᥙᴦρуɯκᥲ... 𐌺ᥲκ ᥙᴦρуɯκᥲ.

Девушка упёрлась руками в раковину, тяжело дыша. С подбородка капала вода, звучно ударяясь об керамическое покрытие. Вода снова была открыта. Ладони зачерпывали жидкость и плескали на лицо. Холодная вода обожгала кожу, но так и не смогла смыть липкий ужас. Она вжала ладони в лицо, пытаясь выдавить из памяти кадры прошедшей ночи. Сердце стучало медленнее, дыхание восстанавливалось. Но слишком медленно. Так, что она не имела возможности заметить это.

𐌑яᴦκим ʙнуᴛρᥙ ᥙ ᥴнᥲρужᥙ......

Пушистое полотенце помогло убрать остатки влаги, прояснить взгляд. Но не чтобы посмотреть в зеркало. А чтобы развернуться и выйти прочь из ванной. Ноги, на удивление, были тверды... Медленно, обдумывая каждый шаг, она старалась выгнать последний осадок сна. И воспоминаний. Что тягуще покидали голову. Спальня тонула в полумраке, но за плотными шторами уже угадывалось дыхание теплого рассвета — насмешливый контраст ее ледяного внутреннего мира и творящегося действия снаружи.

Внуᴛρᥙ ᥙ ᥴнᥲρужᥙ

Её пальцы, еще влажные и холодные, потянулись к стулу, где аккуратно висела форма. Не то самое платьице маленькой принцессы, а доспех правителя. Сначала она одела комбинезон, из почти невесомой, но прочной темной ткани. Затем — брюки. Более тяжёлая и плотная ткань, что подчеркивала длинные худые ноги. После — военный китель из прочного, черного полотна, отороченный фиолетовой подкладкой. Каждая пуговица на нем была с гербом державы — серебряной звездой, имеющей восемь лучей, моим темным серебром, прекрасно сочетающийся с кителем.

Я нᥲᥰ᧐᧘ню ᥱᴦ᧐ 𑀝𐌏Т𐋏ЕЙ И𐌲𐌏𐌡𐌏𐌺!

Каждое движение — что-то вроде ритуала. Она застегивала их с тихим щелчком, и с каждым щелчком внутри нее что-то затвердевало. Пальцы, длинные и твердые, безжалостно расправляли тесную командирскую форму, в коей она почти не дышала.

𐋏ᥱ ᧐ᥴᴛᥲʙ᧘ю ЖИВ𐌏𐌲𐌏 𐌑Е𑀝ТА!

Ремень с портупеей. Кобура. Там не было оружия. Пока. Она лишь провела ладонью по коже, ощущая ее текстуру. Волны огня. Не слез. Ярость, которую она так тщательно хоронила, зашевелилась, отвечая на этот призыв. Она накинула на плечи плащ-накидку, тяжелый, как саван. Вес накидки приземлил ее, сделал реальной. Ничего живого. Никакой старой Марии. Никакой слабости.

Я дᥱ᧘ᥲю ᥴᥱδᥱ ᴛᥲκ δ᧐᧘ьн᧐.... Тᥲκ δ᧐᧘ьн᧐...

Но на миг. На малый миг. Она замерла. Руки застыли над костюмом. Она сделала глубокий вдох: запоздалая волна чувств наконец прибыла. Мария берет себя в руки, сжимая кулаки. Она подошла к трюмо и взяла в руки тонкую кисть. Она провела черную линию под ресницами, подчеркивая синеву под глазами, делая взгляд глубже, острее. Еще одну — стрелку, уходящую к виску, как след от слезы, которую никогда не увидят. Помада цвета запекшейся крови. Она вывела контур губ с заученной, почти механической точностью. Холодный, бесстрастный мазок. Волосы были слегка расчесаны и собраны в приличную косу, убранную на спину. На макушку опустился темно-серебристый обруч, украшенный единственной звездой с синем пламенем в середине.

Կᴛ᧐δы ᥴᴛᥲᴛь ᥴᥲⲙ᧐й ᥴᥙ᧘ьной...

𑀝ᥲⲙ᧐й ᥴᥙ᧘ьн᧐й...

Она медленно подняла голову и впервые за утро встретила в зеркале свой взгляд целиком. Перед ней стояла не Мария... Существо из острых углов и холодного огня. Бледное, как мрамор, лицо, обрамленное золотом волос, но лишенное всякой теплоты. Глаза, в которых плескалась бездонная тьма, были скрыты за маской уверенности и силы. Алые губы, сомкнутые в тонкую нить решимости. Форма, сидевшая на ней безупречно, подчеркивала не женственность, а власть. Сталь и бархат. Плащ, ниспадающий с плеч, словно крылья тёмной птицы. В груди, где должно было быть сердце, отзывалась не боль, а ледяная, всепоглощающая пустота. То самое, что раньше согревало и ее, и окружающий было сожжено дотла. Теперь его заполняли волны огня — огня решимости, переделать этот мир, чтобы никто больше не страдал. Она отвернулась от зеркала. Рассвет, пробивавшийся сквозь щели, осветил ее фигуру. Девушка была готова выйти к своему двору. Готова править. Готова сжечь дотла все, что посмеет встать на ее пути. Она должна быть сильной... Она должна самой сильной... Остановившись перед дверью, выходом из ее личным апартаментов, прямо в сердце штаб-квартиры "Звёзды", она вперилась взглядом в дверь. И можно было увидеть смятение. Совсем мимолётное. Совсем незаметное...

ПРИНЦЕССОЙ...?

***

Решительность заняла свое законное место. Рука в черной перчатке легла на панель управления: дверь отъехала в сторону, пропуская девушку.

𑀝κᥲжу  ᥴρᥲᤋу, я жᥙʙᥲя

Я δ᧐юᥴь, я ᥰᥱρᥱжᥙʙᥲю

Холодный воздух коридора, пахнущий озоном и сталью, встретил её. Она сделала первый шаг. В какой-то степени неловкий... Но она пошла вперёд, глубоко выдыхая. Тяжелые каблуки гулко ударили по полированному черному полу — и по всему коридору, как по сигналу, замирающие в стойке солдаты и офицеры вытянулись в идеальном строю. Её грудь едва заметно вздымалась черной тканью куртки — единственное свидетельство, что внутри всё ещё теплилась жизнь. Она шла, и каждый её шаг отдавался эхом в идеальной тишине. Никто не смел дышать громче, чем это позволял протокол. И в этой тишине она слышала собственное сердце — не живое, не трепетное, а мерное, как тиканье часов на руке палача.

𐌑᧐жᥱᴛ ᥙн᧐ᴦдᥲ нᥱ ɸᥙ᧘ьᴛρую δᥲᤋᥲρ

ⲙ᧐жᥱᴛ ᧐ᴛκᥲᤋᥲᴛь у ⲙᥱня ᴛ᧐ρⲙ᧐ᤋᥲ

Командный центр. 07:10 Мозг Марии обрабатывал оперативные данные с трех фронтов одновременно. Голографические схемы мигали, заявляя о проблемах. — Сектор «Эпилог» сообщает о нестабильности энергощитов. Рекомендуется отвод флота для перегруппировки, — доложил офицер, явно ожидая стандартного, осторожного решения. Мария, не отрывая взгляда от карты, холодно парировала: — Рекомендация отклонена. Нестабильность — это уязвимость. Ввести ударную группу «Альфа» прямо в разлом. Пусть горят с обеих сторон, но добьются своего. В зале повисла тишина. Её решение было чистым, неотфильтрованным риском.

И чᥱρнᥲя н᧐чь чёρнᥲя ᥰ᧐᧘᧐ᥴᥲ

В ⲙ᧐ᥱⲙ ⲙᥙρᥱ ᥴᴛρᥲɯн᧐ ᧘учɯᥱ нᥱ ʙ᧘ᥱᤋᥲй

Тот же командный центр. 07:30 Отдав череду приказов, она подошла к огромному остеклению. За ним лежал её мир — сеть парящих островов, искусственно укреплённых и стабилизированных в жёсткий порядок. Прекрасная крепость, погруженная в вечные сумерки, где единственным светом были неоновые всполохи и отблески пламени на дальних рубежах. Она наблюдала, как в доках готовят к вылету эскадрильи истребителей. Мысль о том, чтобы выпустить кого-то из этого замкнутого цикла боли и власти, казалась ей абсурдной. Здесь, в её мире, всё было предсказуемо: приказы, подчинение, результат.

𐋏ᥱᴛу δ᧐᧘ᥙ, δ᧐᧘ᥙ ᥊᧐᧘᧐дᥲ

𐌑ы уᴛ᧐᧘ᥙⲙ чуʙᥴᴛʙ᧐ ᴦ᧐᧘᧐дᥲ

Личный кабинет Даркнесс. 08:25 Перед ней стоял министр снабжения, дрожащей рукой предлагая урезать пайки в отдаленных колониях из-за дефицита. Мария смотрела на него безразличным, ледяным взглядом. — Нет, — её тихий голос прозвучал громче любого крика. — Мы не будем урезать. Голод — признак слабости. Отправьте флот в систему «Калькулятор». Конфисковать их зернохранилища. Полностью. Она не чувствовала ни угрызений совести, ни жалости. Только холодную целесообразность. Если они не могут производить — они будут отнимать.

𐌑᧐я ʙ᧐᧘я - ʙ᧐᧘я ᴦ᧐ᥴᥰ᧐дᥲ

𑀝᧐δᥱρᥙᴛᥱᥴь, дᥲⲙы ᴦ᧐ᥴᥰ᧐дᥲ

Зал заседаний совета. 08:36 Она вошла в зал, где её уже ждали седые, хитрые аристократы, считавшие себя серыми кардиналами империи. Она не села, обведя их взглядом, полным абсолютной власти. — С сегодняшнего дня все внешнеторговые сделки проходят через мой личный контроль. Все. Без исключений, — она медленно прошлась взглядом по каждому лицу. — Ваши личные фонды заморожены до аудита. Один из самых старых лордов попытался возразить. Мария не дала ему и слова сказать. — Кто не готов подчиниться — может покинуть этот зал. И свою жизнь. Никто не пошевелился. Лишь страх и ненависть читались в их глазах. Она позволила себе едва заметную улыбку

𐌑᧐жᥱᴛ ʙы нᥱ ᧘юδᥙᴛᥱ, н᧐ я уⲙᥱю

𐌑᧐ᥙ ⲙᥱчᴛы нᥱ уⲙᥙρᥲюᴛ,

᧐нᥙ ᥰρ᧐ᥴᴛ᧐ δ᧐᧘ᥱюᴛ...

Личные покои Даркнесс. 19:58 Поздней ночью, когда все дела были закончены и она оставалась одна в своих покоях, она подходила к тому самому голографическому снимку. И в тишине, глядя на улыбку деда, она позволяла себе на мгновение опустить щиты. Не мечты о будущем, не планы мести — а старые, простые мечты маленькой девочки о мире, семье, покое. Они не умирали. Они были здесь, с ней. Они просто... болели. Тупая, ноющая боль, которую не мог заглушить даже лед в её душе. И это была единственная боль, которую она позволяла себе чувствовать

Просто болеют...

***

— Мария...? — повторяет еще раз хрипло Шедоу. Дополнительные конечности девушки отпускают его и она обессиленно опускается на пол, подогнув ноги под себя. Девушку трясет. Она не отрывает взгляда от зверя напротив. Лицо Марии... Было тем же... Только... Черты были старше. Определённо. Но... Та самая хрупкость и мягкость остались. Вздёрнутый носик, теперь имеющий мелкий шрам на переносице, мягкие розовые губы, еле заметные конапушки на щеках и носу. Тонкие брови домиком... И ее пронзительно голубые глаза. Такие большие. И почти такие же яркие. Но... Без прежнего огня...

Еᥴ᧘ᥙ δы ᥲнᴦᥱ᧘ы ᴛʙ᧐ᥙ ᧐ᥴᴛᥲʙᥙ᧘ᥙ ⲙᥱня

— Мария... — вновь прошептал черный. Та вздрогнула, услышав свое имя, но не сдвинулась с места. Совершенный тяжело поднялся чтобы подойти ближе. Девушка не отшатнулась. Не убежала. Хоть... И была близка к такому.

Тᥲⲙ, ᴦдᥱ ʙ ᴛᥙ᥊᧐й ᥰуᥴᴛ᧐ᴛᥱ нᥙᴛь дᥱρжᥙᴛ ᴛ᧐нκᥲя

— Шедоу... — хрипло вторила наконец она, сжимая руки в черных перчатках. Названный оказался совсем близко. Не выдерживая, она стаскивает с руки перчатку и прикасается уже нежной ладонью к шелковистой шерсти на щеке ежа. Тот замирает, не в силах оторваться от голубых очей. Что залило слезами...

Еᥴ᧘ᥙ δы ᥲнᴦᥱ᧘ы ᥴⲙ᧐ᴦ᧘ᥙ ᧐днᥲжды ρᥲᥴᥴκᥲᤋᥲᴛь

— Мария... — ёж дёрнул ушами, тяжело дыша и жадно оглядывая существо перед собой. — ты... Ты... Он не смог продолжить. Зажмурившись, черный судорожно вздохнул, чувствуя как по щеке течет слеза, как сердце стучит быстрее, рвется из груди. Его обхватывают уже двумя руками за мордочку, мягко, но надёжно фиксируя перед собой.

𑀝κ᧐᧘ьκ᧐ ᧘ун нᥱ нᥲᤋ᧐ʙᥙ, я δуду ждᥲᴛь...

— Ты мертв. — резко произносит та. Пальцы стискиваются на мордочке зверя, причиняя боль. Он судорожно сглатывает, отводя взгляд. — Эванс надо мной просто издевается. — Мария? Что? Нет! Пр... — черный не успевает сказать что-то против. По телу проходит электрический разряд, а глаза закатываются. Он падает во тьму...

***

Шупальце отбрасывает шокер подальше от тела девушки. Она громко всхлипывает, прижимая к себе темное тельце. Как бы ее рациональный км не старался поступить верно, как бы она хотела не верить в происходящее, эмоции брали вверх. Она держала в руках его – Шедоу, того кем она смело назвала близким. Тот, кто совсем недавно ей снился – умирающий, ради ее блага. Тот кто был рядом во времена печали... Тот кто отдал за нее свою жизнь... Она поднимается, держа на руках, в захвате ежа. Ей тяжело, но она не использует щупальца для облегчения нощи. Тихий треск приемника. — Главнокомандующая Даркнесс? К вам направлялся неопознанный объект, предположительно мёбилианец. Вы не пострадали? — высокий, мужской голос, с вкраплениями мурлыканья. Явно не человек, какой-то мёбилианец. — Все в порядке. Лейтенант Кобальт, пришлите группу захвата... Они заберут мёбилианца и отправят на нижний уровень заключения, с повышенной защитой и моим личным доступом. Выполнять. Она выключила приемник. Голос перестал быть прежним. С тихим стоном, девушка опустилась на потерянный темный диван, прижимая к себе сильнее Шедоу, как игрушку, стирая слезы его мягкой шерсткой макушки. Браслет приемник был отключен. Она его разберёт и изучит. Но то, что она смогла понять – это не технологии "Пепла", хоть и улучшенные ими же. — Почему... Почему сейчас и именно так. Прошептала она в пустоту, смаргивая слезу. Послышался топот множества ног. Пара солдат в тёмно-синий форме застыли в проходе. Девушка выпрямилась, ее взгляд стал суровым. — Если с ним что-то случится, вы уже завтра окажетесь в расщелине хаоса. — она передала бездыханное тело и круто развернулась надевая очки. — отступаем, мы получили большее. Корабль оставьте им. — Есть мем! Она слышала как солдаты скрылись. Тяжело вздохнув, она рывком, с помощью щупалец, забрала нужное оборудование и скрылась в коридорах, в направлении джета, что ее отвезёт домой. В сердце "Серебряной звёзды".

***

Сполоснув последнюю тарелку, Соник поставил ее к остальным, снял резиновые перчатки и вернул на место свои прежние. В тишине жилого блока щелчок застежки прозвучал оглушительно громко. Ёж тяжело оперся о столешницу, уткнувшись взглядом в пол. В висках стучало. Прошло уже больше суток с тех пор, как их экипаж сократился на одного члена, а в голове до сих пор стоял гул. Гул от голоса Наклза, обвиняющего Шэдоу в предательстве, и оглушительный шум полета, оборвавшегося ледяным молчанием. Затем — гостиная, новости, которые не принесли ни капли облегчения. Будь то сухое, неприятное, но правдивое изложение фактов или же неутешительные прогнозы главы "Пепла". От этих воспоминаний по телу пробежала судорога. Сам того не замечая, Соник вцепился в край стола, тело мелко подрагивало. Осознав это, он резко отшатнулся и наткнулся спиной на что-то теплое и живое. — Ай, Соник, аккуратнее! — послышался сзади девичий возглас. Эми. Конечно, Эми. Сейчас в жилом блоке А113 были только они двое. Тейлз и Найн с Айво копошились где-то в машинном отделении, доводя до ума системы корабля. Руж и Наклз проходили очередную серию тестов, а после, возможно, отправились на разведку территории Альянса. Во всяком случае, старшие члены команды еще не вернулись. Его же, Соника, отстранили от дел. После провала он был настолько на взводе, что сканер энергетики выдал критические показатели, и его под благовидным предлогом отправили отдыхать в их временное жилище. Эми же не нуждалась в экспериментах и редко покидала обитель. Была ли причина в альтернативной версии самого синего, или в чем-то еще, еж не знал. — Соник? Эй, ты чего...? Голос розовой ежихи прорвался сквозь плотную пелену воспоминаний. Соник застыл и наконец сфокусировал взгляд на том, что делали его руки. А они в который раз за последние минуты механически терли гибрид яблока и хурмы, с которого он давно счистил тонкую кожуру. Липкий сок пропитал его белые перчатки, окрашивая их в унылый оранжевый цвет. — Вот же неприятность... — как-то жалко хмыкнул он, откладывая мятый фрукт и с отвращением разглядывая свои лапы. Эми вздохнула, скрестив руки на груди. Она смотрела на него снизу вверх, но ее взгляд был полон беспокойства. Он посмотрел на нее, и его зеленые зрачки дрогнули, задержавшись на ее руках — на скрещенных на груди руках... — Соник, ты сам не свой. Снова. И теперь я это отчётливо вижу, — кивнула она на его перепачканные перчатки. Голос ее был тихим, но твердым. Тот прерывисто вздохнул и отвернулся. Признаться в этом вслух было невыносимо тяжело. Словно произнеся это, он окончательно сдасться. — Есть... такое, — с трудом выдавил он. — Вчера... мы провалились. По полной. Ежиха хмыкнула, кивая. Она не отрицала провал, но явно держалась куда устойчивее, чем их номинальный лидер. Как, впрочем, и весь остальной экипаж. — Шэдоу, — утвердительно произнесла она. Соник отреагировал мгновенно, резко дернув ушами и снова уставившись на нее. На ее лице застыла горькая, понимающая усмешка. Она сделала шаг вперед и потянулась к нему, чтобы поправить его синий бомбер, надетый поверх мятой футболки с дурацким принтом. — И не отрицай. Твою синюю головушку в последнее время занимает только он. Уже... очень давно. Соник лишь сжал губы, не в силах вымолвить ни слова. Отрицать было бесполезно. Она, как всегда, видела его насквозь. Вся его ярость, растерянность и неспособность сосредоточиться — все это было о нем. О Шэдоу. Об их последнем разговоре. О том предательстве, в которое он отказывался верить, но которое жгло изнутри, как раскаленная сталь. — Иди же, — мягко, но настойчиво подтолкнула его Эми в сторону жилых кают. — Перчатки я почищу и оставлю у твоей двери. А тебе сейчас нужен сон, а не бессмысленное бдение. Соник хотел было возразить, что он не устал, что ему нужно быть в курсе дел, но тело предательски ныло от тяжелой, липкой изнеможденности. Он лишь кивнул – для споров он слишком устал. — Спасибо, Эм'з... — тихо бросил он через плечо, уже направляясь по коридору. Ежиха лишь тепло улыбнулась, смотря в ежовую спину, а после опустила взгляд на испачканные оранжевым соком перчатки.

***

Каюта Соника была стерильно-чистой, технологичной и безликой, как гостиничный номер. Белые панели стен, встроенные в них мониторы, откидная койка. Ничего лишнего, ничего своего. Даже пыли не было. Ни запахов шерсти, еды или чего-то ещё. Спокойствия это вовсе не вызывало. Спать в общей жилой зоне было намного проще, привычнее. Он был среди своих соратников, он чувствовал отдаленный запах дома, да и чувство безопасности. Но сейчас ему не хотелось никого видеть. Ему нужно было побыть одному. Он скинул бомбер и бросил его на стул, затем плюхнулся на койку, которая с тихим шипением амортизировала его вес. Потолок был таким же гладким и белым, как и стены. Синий уставился в его бездушную поверхность, и тишина комнаты обрушилась на него, сменив гул в голове на оглушительную ясность. Несколько минут, для сверхбыстрого существа длились как десять вечностей за раз. А сон так и не шел. Как и спокойствие в голове. Он встал с кровати. Машинально накинул сверху бомпер и прошел к окну. Оперевшись локтями на подоконник, он забрал голову вверх, смотря на мутные звёзды. Совсем не видимые через зеленоватую атмосферу и редкие облака. Они были чужими. Соник не был знатаком астрономии, но взгляд так и не мог ухватиться за хоть что-то знакомое. Ему нужен свежий воздух. Мысль, совсем неожиданная, резкая и совсем безбашенная, как и все в Сонике, ткнула в кору мозга, заставляя того переминутся с ноги на ногу. А после – он аккуратно толкнул оконную раму лапой наружу. И она поддалась. Действие было интуитивное, но оно сработало. Они не были в открытом шаттл спейсе. Они были на земле. На чужой, но земле. Не теряя ни минуты, синий выскочил прочь, пружинисто оттолкнувшись от бетонного пола каюты. Лапы схватились за почти не видимые выступы в стене: он повис на очень большой высоте. Под ним не было поверхности острова, на коем располагался главный комплекс "Пепла". А лишь темнело густая листва нижних джунглей. Но это синего не остановило. Как минимум, он знал что падать будет на мягкое. (Он не брал во внимание, что в прошлый раз ему повезло и сейчас его тело не было до такой степени неуязвимым, чтобы не умереть при таком падении) Ёж полез вверх, цепко хватаясь за последующие выступы. Вскоре он оказался наверху: порыв ветра встрепетнув его иглы, в лёгкие сжались из-за ещё более разряженного воздуха. Звуковой застыл, зажмурился ожидая пока тело привыкнет. А после плюхнуться на поверхность крыши, обняв лапами подогнутые колени к себе. Ночью здесь холодно – и достаточно. Хорошо, что он надел поверх майки что-то, а то точно бы замёрз. Вздох облегчения вырвался из груди густым облачком пара. Соник хмыкнул, кучнее утыкаясь в колени. Тишина на улице была наполнена завыванием ветра. Другим. Тишина на улице была наполнена щебетанием незнакомых птиц. Других. Тишина на улице была наполнена стрекотание насекомых, слишком громким. Другим. Соник вздохнул, закрывая глаза и прижимая уши. Все повсюду кричало о произошедшем... И даже сквозь сомкнутые наглухо веки, прорывался свет звезд...

Других

***

— Тебе неуютно в каюте? — с интересом спросил он темного, придвигаясь ближе.

— Не привык спать в помещении… Да и вообще спать по расписанию, — ответили ему, а после темный ёж взглянул на появляющиеся в небе звёзды. В его алых очах отражались и свет, и тьма ночи. Внизу были включены прожекторы лисов, но их свет никак не отражался на небосводе, никак не мешая галактике в алом сиянии. Иглы темного ежа слегка подсвечивались, красиво блистая на фоне светил. Шедоу продолжал смотреть наверх, хмуря брови. А дыхание синего почему-то сверло. — Тут они другие…

— Кто другие? — Соник поднял голову, направляя взор в ту же сторону, куда смотрел темный. — Звёзды? Да такие же… — растерянно прошептал он, искоса смотря на собрата.

— Нет. У нас… Они не такие яркие. И... Здесь я не вижу скоплений светил, которые знаю, — он провел рукой по небу и показал на яркие точки. — Тут даже нет созвездий южного полушария…

Герой взметнул иглами, хмыкая.

— Мы в другом месте сейчас, — пожал плечами он.

— Я понимаю. Просто теперь… Над нами будут чужие звёзды, — опустил взгляд черно-красный еж. Синий не сразу понял, что Шедоу перестал смотреть на небо, а потому не сразу перевел взор на собеседника. В то время как тот смотрел на звукового, странно хмурясь.

— Хей… Шедс… Что такое?.. — положил лапку на плечо темному звуковой. Тот вздрогнул.

— Я не… не... Не важно…

***

— А ты ведь был прав, Шедс. — протянул в пустоту игольчатый, наклоняя мордочку в бок и побеждено вздыхая. — другие... Чужие.. и мы не скоро сможем посмотреть на свои... Соник замер. В голове слово "мы" отозвалось непонятной, щемящей болью. Он взмахнул головой, осознавая что только что сказал. — Рядом нет, но все равно мозги выносишь. — как-то обиженно фыркнул тот, стискиваясь сильнее. — почему я так по тебе страдаю, а, Шедоу? И с немым вопросом герой уставился в небо. Надеясь увидеть алую вселенную. Но на него взирали лишь немое, зелёное небо. Одновременно тихо. Одновременно немое пространство. Но в то же время вихрь и гул эмоций в голове раскалывает ее. Неприятный зуд в груди обливает кровью сердце.

Ꭹᴏu wᴇrᴇ ᴛhᴇ shᴀdᴏw ᴛᴏ ʍy lighᴛ

Ты δы᧘ ᴛᥱнью ⲙ᧐ᥱᴦ᧐ ᥴʙᥱᴛᥲ.

Соник вздрогнул. Он нарушался звука своего голоса: хриплого, задушенного. Съежившись он спрятал замерший нос в рукаве бомпера, но после продолжил

Ꭰid yᴏu fᴇᴇl us

Կуʙᥴᴛʙ᧐ʙᥲ᧘ ᧘ᥙ ᴛы нᥲᥴ?

После, он запрокинул голову, вбирая в себя всю ледяную ясь ночного неба, пытаясь найти успокоение в бездонной синеве, но находил лишь пустоту... Все чуждое, все пустое...

Ꭺnᴏᴛhᴇr sᴛᴀr, yᴏu fᴀdᴇ ᴀwᴀy

𐌏чᥱρᥱднᥲя ᤋʙᥱᤋдᥲ, ᴛы ᥙᥴчᥱᤋᥲᥱɯь.

Его взгляд, устремленный в звездную россыпь, помутнел, уносясь в прошлое. Он увидел их — не схватку, не гонку, а миг безмолвного понимания, когда рубиновые и изумрудные глаза встретились, и мир затаил дыхание. Когда они объединились, чтобы спасти весь шаттл спейс.

Ꭺfrᴀid ᴏur ᴀiʍ is ᴏuᴛ ᴏf sighᴛ

Б᧐юᥴь, нᥲɯᥲ цᥱ᧘ь нᥲ᥊᧐дᥙᴛᥴя ʙнᥱ ᥰ᧐᧘я ᤋρᥱнᥙя

Ладонь сжалась в беспомощный кулак. Одна за другой, звезды меркли в его глазах, уплывая в небытие, словно тот, чей образ он тщетно пытался удержать в памяти. Только спустя мгновение он осознал, что это были слезы.

Ꮃᴀnnᴀ sᴇᴇ us ᴀlivᴇ

𐌗᧐чу ʙᥙдᥱᴛь, чᴛ᧐ ⲙы ʙᥴё ᥱщᥱ жᥙʙы.

Он зажмурился, чувствуя, как знакомое жгучее одиночество подступает к горлу. Ткань бомбера больше не согревала, а ветер, ласкавший иглы, шептал лишь об одном — о пустоте. Воспоминания об сотни ночей, когда ему снилось абсолютно ничего, в ранее живых мирах вперелись в голову, вызывая большую боль. А после... Глаза снова открылись, в них вспыхнул знакомый огонь — не скорость, а решимость. Он выпрямил спину, сбросив с себя тень сомнений, пусть и на мгновение.

Ꮃhᴇrᴇ ᴀrᴇ yᴏu nᴏw

𐌲дᥱ ᴛы ᥴᥱᥔчᥲᥴ?

Шепот сорвался с его губ и растворился в тишине, обращенный к тому, кто, возможно, смотрел на те же звезды. Или это было лишь эхо в лабиринтах его собственного сознания.

Ꮃhᴇrᴇ ᴀrᴇ yᴏu nᴏw

𐌲дᥱ ᴛы ᥴᥱᥔчᥲᥴ?

Он провел лапой по влажной от ночной росы обшивке крыши, словно пытаясь ощутить чье-то незримое присутствие, найти отклик в прикосновении к холодной материи.

Ꮃhᴇrᴇ ᴀrᴇ yᴏu nᴏw

𐌲дᥱ ᴛы ᥴᥱᥔчᥲᥴ?

Вздох, поломанный и глубокий, вырвался из его груди. Он снова поднял глаза к небу, ища ответа в безмолвной гармонии вселенной.

Ꮃᴀs iᴛ ᴀll in ʍy fᴀnᴛᴀsy

Эᴛ᧐ ʙᥴё δы᧘᧐ ᧘ᥙɯь ʙ ⲙ᧐ᥱᥔ ɸᥲнᴛᥲᤋᥙᥙ?

Горькая улылка тронула его губы. А что, если все их противостояние, все эти взгляды, полные ненависти и странного понимания, были всего лишь сном одинокого скоростного ежа? Он уже давно должен был смириться с тем, что все произошедшее не явь. Что он сошел с ума. Что боль, что кажется слишком настоящей – таковой не является. Что все произошедшее выдумал он сам. И что того блеска в алых глазах не было...

Ꮃhᴇrᴇ ᴀrᴇ yᴏu nᴏw

𐌲дᥱ ᴛы ᥴᥱᥔчᥲᥴ?

Он сильнее обхватил свои колени, снова став на мгновение не героем, а просто существом, потерявшим свою самую острую и болезненную половину.

Ꮃᴇrᴇ yᴏu ᴏnly iʍᴀginᴀry...

Ты δы᧘ ʙᥴᥱᴦ᧐ ᧘ᥙɯь ⲙ᧐ᥙⲙ ʙ᧐᧐δρᥲжᥱнᥙᥱⲙ...?

И вновь воцарилась тишина, а звезды продолжали свой безучастный путь, не давая ему ответа. Лишь ветер выл тихую элегию в его опустевшем сердце.

***

Перчатки ежа были благополучно выстираны и высушены. Эми тихо подошла к двери каюты, где предположительно находился Соник и припала ухом. Тихо. Вроде спит... Дыхания не слышно из-за работающих систем жизнеобеспечения. Розовая вздохнула. Она не имеет право заходить, как либо нарушать его личное пространство. Девушка аккуратно кладет пару перчаток перед дверью и идёт вниз. Шлюзы главного входа отворились, впуская сначала два клубка жёлтой шерсти, а после мышку и ехидну. — Привет, ну как дела? — Эми слегка перевесиласт через перила лестницы, смотря сверху вниз на вошедших. Наклз ей кивнул, а Руж, заканчивая что-то вытирать Найна и передав пузырек с шампунем, выкинула голову, чтобы встретится взглядом с подругой. — Все просто замечательно! Тут красиво! А вы как? — мышка хоть снаружи и выглядела, как будто все хорошо, на самом же деле это было не так. Сама розовая помнит, как та ночью даже не притворялась что спит; не дремала. Руж была рядом, методично листала один из голографических экранов, выискивая каждую оплошность, каждую промашку в записях штурма. И она... Она точно искала тот момент, где мог попасться на камеры темный. Ну, а утром, она в миг привела себя в порядок и тихо отзавтракав, направилась исследовать новый мир. Но по правде говоря, тут даже дурак мог понять, что не просто так она направилась наружу. Она искала ответы и уязвимости: мышка хотела сбежать и самолично найти Шедоу. И поговорить. Такого ниже она не говорила. Но почему-то Эми в это верила. — Мы... Нормально. — немного погодя, но ответила ежиха. На миг мышка пришурилась, а после кинув быстрый взгляд на Наклза, уже гнездившегося спать и Тейлза, что был занят разбором одного из голографических проекторов, тихо хмыкнула, обращая взор на подругу. — Чудненько! Где Соник? — Эми такого не ожидала. Зачем ей сдался синий? — Эм... Он в каюте... Ему нужно личное пространство... — неуверенно протянула колючая. — Чудненько. — и вновь странный блеск в глазах. — чтож, мне пора. Белая взмыла вверх, пролетая над головой Эми, прямо в сторону кают. Розовая застыла, обрабатывая произошедшее. Точно. Видимо, Руж что-то знает. И... В Сонике она хочет найти союзника. Эми сжала губы. Она не может им препятствовать, ее никто об этом не просил и не говорил даже об этом. Может она ошибается... Стоит... Стоит оставить все как есть...? И... Просто не лезть? Это... Это было бы намного логичнее. Розовая почувствовала, как горло сжимает невидимыми тисками. А голоса снизу только все усугубляют. Она почти пулей оказывается за дверями. Они тихо закрываются, отсекая душную гостиную. Ей тоже стоит побыть одной.

***

Немного ранее... — Мы могли бы остаться на подольше, — пробурчал Найн, дёргая плечами. — я все равно спать не буду... Точно сегодня не усну... Он говорил это младшему. Что ясно давал понять, что ему всё равно. Он мастерски игнорировал темного, предпочитая копаться в каком-то гаджете, захваченном из мастерской Айво и резко перекидываться короткими фразами с Наклзом. Лисы встретили ехидну и мышку прямо на развилке, перед поворотом на их крыло. Наклз выглядел расслабленно, а Руж слишком задумчиво. Но завидев младших она сбросила пелену тяжёлых дум и весело затрещала. Вскоре даже она стихла. А потом... — Прими горячий душ, расслабься и будешь спать как молодец, — прокурлыкала та, доставая что-то из своей сумочки. — я как раз забежала на корабль и смотри что! Они вошли в жилой блок, а мышка вынула из ноги яркий пузырек. — На шампунь. И давай иди, расслабься. Найн скептически осмотрел белую, но ничего не сказав молча взял шампунь, осмотрев его. — Ладно...? — протянул тот, скрываясь за дверью ванной. Сначала часть темной брони, после комбинезон упали на пол. Лис зашёл в душевную кабинку. Теплая вода приятно выпила весь стресс. Тело расслабились, уступая тревожности сонную дымку в голове. Он вышел, осмотрелся: из личных вещей у него мало что попало сюда, а точнее вовсе не что. Полотенца... Нет... Взгляд зацепился за розовое пятно. Единственное полотенце что осталось здесь... Ну, терять нечего Облачившись в малиновое нечто и закинув комбинезон стираться, в обнимку с частью брони он вышел из ванной комнаты. Щупальца, ожидавшие его неподалеку поднялись, неспеша следуя к нему. Никого в коридоре нет. Он сможет потихоньку пройти к себе... — ... Хорошо, хорошо я это... НАЙН?! — воскликнул Тейлз, что возник словно из неоткуда. — БЛЯТЬ! — Найн закрылся частью брони, прижав к груди. — иди отсюда нафиг! Тейлз словно завис, не слушая старшего. Его уши дернулись, взгляд был расфокусирован... Недолгое время, вскоре он вперилчя глазами в полотенце на девятихвостом. — Это мое полотенце! — распушив хвосты подросток, в его глазах плескалось негодование. — Было твое, стало мое!!! Покедова, неудачник! Да. Как только Тейлз моргнул, тот живо сбежал, а точнее его схватили щупальца и уволокли наверх. Тейлз остался в смешанных чувствах. Стоять посреди коридора, и стараться понять: почему он вообще завис.

***

Тишина в жилом блоке была густой, почти осязаемой. Лишь тусклый свет потолочных ламп отбрасывал на пол длинные, искаженные тени. Эми из общего жилого помещения в коридор, находящийся между такими же "мини-квартирками", желая побыть в одиночестве. Полумать. Она прошла к одному из огромных окон, встроенных в стену из матового металла. За стеклом лежал футуристический мир — острия башен, опоясанные светящимися дорожками, и темная, беззвездная высь. Далее шли летающие острова, разбросанные по небу словно крошки разломанного бетона, беспорядочно, каждый был различного размера. Она вздохнула, и ее теплое дыхание оставило на холодной поверхности мутный круг. — Эми? Как ты? Ровный, спокойный голос прозвучал прямо за спиной, заставив ее вздрогнуть. Она резко обернулась, но никого не увидела. Тогда ее взгляд метнулся к стеклу — и в отражении, словно порождение самой ночи, она увидела его. Ежа, Композита 307. Он стоял в нескольких шагах позади, в свободной, совсем не военной одежде, что делало его присутствие еще более призрачным и неестественным. Холодок пробежал по спине. Откуда он здесь? Он следил? И почему появился так бесшумно, так... сразу? Ежиха отступила немного в бок, чтобы лучше видеть безмолвного наблюдателя в отражении стекла. Она избегала его все это время, и вот он ее нагнал. Девушка вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. — Что ты тут делаешь? — ее голос прозвучал чуть резче, чем она хотела. — Дежурю, — так же ровно ответил он. — Приставлен к вам. На случай непредвиденных ситуаций. Между ними повисло молчание, тяжелое и натянутое. — Так что: как ты? — повторил он, не меняя интонации. Эми молчала, вглядываясь в его отражение. В этих зеленых глазах не было угрозы, лишь странная, отстраненная внимательность. Что-то в этой отстраненности успокаивало. Он не желал ей зла. Он, казалось, просто... понимал. Помимо этого... Внутри зрачков плескалось то самое чувство обожания, что при первой встречи не напугало... Но сейчас, в слегка бледном стеклянном отражении, тени смягчили взгляд, теперь он больше успокаивал и вызывал приятные мурашки. Она медленно кивнула, на губах проскользнула ухмылка и она начала говорить, глядя в ночь за окном, а не на него. — Команда... Соник пошел отдыхать, наконец-то. Руж и Наклз вернулись домой. А лисы...— она горько усмехнулась, — ...все еще в ссоре. Ничего не меняется. Ее прервали. Тихо, но неумолимо. — Я спросил, как ты. Он сделал отчетливый акцент на последнем слове. Эми замерла. Ступор. Мозг на мгновение отказался обрабатывать информацию. Ее спросили. Не о команде, не о Сонике, не о мире. О ней. О ней самой. Потом пришел шок — осознание, что за все это время она и правда ни разу не спросила саму себя... Просто, типо: Эми, как ты? Она медленно пожала плечами, и жест вышел растерянным, почти беспомощным. — Вроде... нормально... Не знаю. Все странно. 307 кивнул. И снова встал в тишине, не двигаясь с места, просто находясь рядом с ее одиночеством. А мысли Эми закрутились вихрем. Он слушает. По-настоящему слушает. Не чтобы получить информацию или дать совет. А просто чтобы... услышать. И тогда он подошел. Бесшумной, плавной походкой. Он не встал рядом, не нарушил ее личное пространство, а остановился в шаге. Затем протянул лапу — не чтобы коснуться, а как приглашение. И все так же глядя ей в глаза через отражение в стекле, коротко спросил: — Прогуляемся? В его жесте, в наклоне головы, в самой подаче была безупречная, почти забытая галантность. Настоящий джентльмен. Сердце Эми замерло на мгновение, пропустив удар. Разум кричал о осторожности, шептал о странности всей ситуации. Но в глубине души что-то отзывалось на эту тихую, ни к чему не обязывающую заботу. Она замешкалась, не решаясь. Потом ее пальцы, будто сами по себе, медленно поднялись и коснулись его лапы. Она заторможенно кивнула. — Да, — прошептала она. — Да, давай.

***

Вновь ее кабинет. Девушка тяжело опирается в столешницу, дрожа. Ей пришел отчёт: Шедоу был помещен в камеру слежения, он под контролем. А тем временем... Она изучила браслет, что сняла с ежа. И это были вовсе не технологии "Пепла". Вовсе незнакомые. Мария чувствовала панику. Она нарастала, больно царапая лёгкие изнутри. Она не знала кто это и почему. Но он не связан с "Пеплом"... Может это о чем-то и говорит...? Ей не хотелось верить в то, что Шедоу мог реально быть настоящим. Он был слишком настоящим...

𐌑᧐ᥙ  ⲙᥱчᴛы нᥱ уⲙᥙρᥲюᴛ, ᧐нᥙ ᥰρ᧐ᥴᴛ᧐ δ᧐᧘ᥱюᴛ...

Сейчас не места, не потаённое желание по настоящему могло сбыться... Но это невозможно, просто, нет. Но... Но... Шедоу же совершенная форма жизни... Он мог выжить... Девушка опускается в кресло и подперев руками голову буравит взглядом голографический экран.

𐌑᧐ᥙ δ᧘ᥙᤋκᥙᥱ ᤋ᧘᧐δныᥱ ᧘юдᥙ, ʙᥱᥱᴛ ᥊᧐᧘᧐д᧐ⲙ ᴛёⲙн᧐ᴦ᧐ ᧘ᥱᥴᥲ

Она взметнула головой. Нет. Ей точно доложили, что этот мёбилианец... Другой... Отчёты об его сканировании, лежавшие на краю стола это точно подтверждали. Она не должна быть подвластна своим эмоциям. Это погубит и ее, и все что она так долго строила.

Я дᥱ᧘ᥲю ᥴᥱδᥱ ᴛᥲκ δ᧐᧘ьн᧐...

Но... Она так думать не может. Нет. Слишком больно. Она почти верит... Верит тому, что он настоящий...

Чᴛ᧐δы ᥴᴛᥲᴛь ᥴᥲⲙ᧐й ᥴᥙ᧘ьн᧐й...

Он ведь... Назвал ее... По имени... Почему же тогда... Почему тогда она не может поверить....

ᥰρᥙнцᥱᥴᥴ᧐й...?

***

Прошло, кажется, больше вечности. Соник точно не знал. Может, он тут сидит лишь пару минут, с того времени как замолчал. Время сплелось в липкий, холодный кокон. Холод уже гнал его внутрь, цеплялся ледяными когтями за иглы, но синий не двигался с места. Тогда-то, рядом с ним приземлилось нечто белое и пушистое, а после заговорило, разрезав ночь звучным, чуть насмешливым голосом. — Ну и долго ты тут рассиживаешься? Соник медленно перевел на нее взгляд. Он непонимающе наклонил голову набок. Не дожидаясь ответа, Руж накинула на него сложенный плед, что держала до этого в лапках. — Преть от сырости собрался? — бросила она без привычной колкости. Синий встрепенулся, завернулся в плед и вздрогнул пару раз, согреваясь. —...Спасибо. Как дела? Мышка фыркнула, скрестив руки. — Чудненько. Прямо замечательно, если не считать, что все вокруг напоминает декорации к особенно депрессивному фильму. Но не суть в этом. Ее глаза, обычно томные и уверенные, теперь горели лихорадочным блеском. Она не могла стоять на месте и начала расхаживать по крыше взад-вперед, ее каблуки отбивали нервную дробь по старому шиферу. — Мне нужна твоя помощь. Я знаю, где Шедоу. Герой снова наклонил голову, в глазах проблеск интереса. Он уткнулся носом в плед, стараясь переварить слова мышки. —...Объясняй. Руж остановилась, ее речь полилась быстрым потоком. Обычно она говорила быстро... Да... Сейчас же все в ней выдавало напряжение, она запиналась, где-то мыслила, но общую мысль уловить было можно: — Браслеты... — она брезгливо кивнула на лапу, на которой тускло светилась зелёная лапочка, на темном металле. — "Пепел Надежды"... Постоянный мониторинг, малейшая попытка снять — сигнализация на весь лагерь. Они сканируют не только местоположение, но и фоновый энергетический след. Любой всплеск, хоть отдаленно напоминающий хаос-контроль, и тревога. Но я нашла в их системе слепую зону. — Ее глаза сверкнули триумфом. — Они ищут активность Хаоса. А что, если создать вокруг себя статичное поле, которое будет поглощать этот след, а не излучать его? Использовать Изумруды не как источник силы, а как щит? Я собрала генератор помех — он маскирует наш сигнал под фоновый шум разрушенного мира. Нас просто... не будет видно в их мониторинге. А след Шедоу... — она понизила голос до шепота, — я поймала его сигнал... Я знаю где он заточен и где вообще находится "Звезда". Она выдохнула. Воцарилась тишина. Соник смотрел на нее, и в его глазах плескалась буря. Он медленно разжал губы. — Зачем...? Руж замерла, непонимающе уставившись на синего. —Как "зачем"? Вытаскивать его! Соник опустил взгляд. Посмотрел на свои дрожащие лапы. В нем боролись разные чувства... — Он нас предал. Руж расслабила плечи, на губах дрогнула полуулыбка. — Нет. Точнее... не знаю. — она вспоеснуоа лапами, начав ходить взад и вперёд. — Велика вероятность, что нет! Мы можем в этом убедиться! Сами! — Нужно сказать остальным... — начал Соник без особой веры, и скептически смотря на девушку. — Нет! — ее ответ прозвучал резко. Ёж дрогнул. — Они... без них. Пока что. Прошу, Соник, послушай. Только ты меня поймешь. И я думаю ты захочешь найти... правду. Соник замер и нахмурился. Его взгляд метнулся от горящих глаз Руж к звездам. Он видел ту же пустоту, что глодала его самого. Правда. Она могла быть больнее лжи. Но оставаться в неведении... Сейчас Сонику стоит сделать выбор, что может решить многое.