Комплекс Кассандры

На самом деле, Ки Хун был отчасти прав. Ён Иль и правда помолодел. Буквально. Осознать в полной мере это получилось только ночью, когда все игроки тихо посапывали в предвкушении следующей игры, а Ки Хун напрягал последние извилины, пытаясь осознать, как же его так угораздило. «Две тысячи пятнадцатый, говоришь…» – мужчина повернулся на бок, пытаясь в темноте высмотреть лицо друга, лежащего на койке напротив. Тот, как назло, был с головой укрыт одеялом, так что неизвестно наверняка, спит он или нет. После того, что Ки Хун вытворил часами ранее, Ён Иль, скорее всего, еще долго думал, стоит ли ему перебраться на кровать рядами далее – подальше от сумасшедшего игрока, рьяно доказывающего что-то про еще далекое для всех остальных будущее. Будто оно уже наступило, но только для него одного. Путешественник во времени, как же – Ки Хун дальше западного побережья то никогда не бывал, а тут поездка на целое десятилетие назад. Может, его все же убили там, в своем времени, сразу после Чон Бэ, а все происходящее – лишь плод воображения угасающего сознания? В таком случае, мозг Ки Хуна полностью прогнил – нельзя думать об Игре, когда та только что закончилась. Показал бы перед смертью что-нибудь хорошее, женщин голых или победу за победой на ставках. Свет в конце какого-нибудь туннеля ради приличия. А не вот это все. Еще и из всех знакомых тут оказался только Ён Иль, хотя мог бы быть Чон Бэ или Сан Ву с Се Бёк. Почему именно он? А если он правда в прошлом? Нельзя просто взять и все изменить – есть же эффект бабочки, типа, что-то не то сделаешь в прошлом и твоя бабушка умрет в будущем? Ки Хун интуитивно понимал, что эта теория не из пальца высосана, а значит, здесь надо вести себя прилично и не вытворять ничего такого, что потом повлияет на весь мир – только потому, что мужчина слишком сильно вдохнул или не вовремя чихнул. Хотя, с другой стороны, в этом времени настоящего Ки Хуна здесь вообще быть не должно – не значит ли, что он занял место кого-то другого? Даже номер на его толстовке был другим – 325 непривычно резало глаз, когда игрок случайно замечал его. Но, даже если Ки Хун оказался в прошлом, и его душа – а она вообще есть? – вселилась в тело какого-то проходимца, что здесь забыл Ён Иль? И правда, почему он здесь? Неужели тоже играл и победил? Тогда зачем вернулся в двадцать четвертом году? Не поделился этим фактом, но растрепался о больной жене – которая, видимо, все еще болеет, ведь местный Ён Иль пришел сюда именно по этой причине. Херня какая-то, ничего не сходится. Скорее, Ки Хун просто сошел с ума и умер, а ад существует, поэтому он сидит здесь, в окружении сотен коек, и ничего не понимает. «Стоит проветриться, а то так и правда с ума сойду», – решил мужчина, поднимаясь с кровати и направляясь к двери. – Да плевать мне, что не положено, дайте в туалет сходить, – зло прошипел в ответ на отказ солдатов Ки Хун, чувствуя, что это позднее может ему аукнуться. – Я знаю, как у вас тут все устроено. Старик О Иль Нам мне сам все рассказал однажды. За дверью послышался шорох одежды. Казалось, солдаты в нерешительности переглядывались, гадая, что за кадр сейчас стоит по ту сторону стены и как им следует поступить. Колотить по двери не хотелось – лишнее внимание Ки Хуну сейчас и правда ни к чему. Не хватало настроить против себя не только бывшего-будущего друга, но и прочих игроков, ненароком разбудив тех посреди ночи. Но и оставаться в кровати мужчина не планировал, ведь надо узнать, наконец, как он вообще выглядит. Так ведь работает сюжет попаданцев? Ты умираешь, яркий свет, хоп – просыпаешься в чьем-то теле и должен выжить любой ценой. Или не должен, смотря какой степени хреновости автор задумал свою историю. Ки Хун почитывал раньше вебтуны от нечего делать, но попаданцы – вообще не его жанр. Смешно, конечно, оказаться в такой ситуации. Но больше страшно. Дверь приглашающе лязгнула, и игрок наконец смог покинуть темный зал. Конвой вел мужчину по лабиринтам коридоров, хотя в этом не было нужды – для Ки Хуна эта дорога была и так слишком знакома. Казалось, дай ему волю – сам на ощупь дойдет до этажа администрации, где еще недавно погибли его друзья. И где, возможно, еще вчера погиб он сам. Так странно – заранее знать о всех ужасах, которые произойдут на этом месте через десять лет, но не иметь возможности что-либо изменить. Задуматься о том, что он действительно попал в пятнадцатый год, игрока заставил не столько сбивчивый спор с Ён Илем, сколько случайно подслушанный диалог соседей, которые с тоской обсуждали годовщину крушения парома «Севоль». У кого-то там племянник погиб, что ли, Ки Хун не дослушал. «Какая годовщина, если прошло уже столько лет?» – не мог понять мужчина, одним ухом вникая в чужой разговор, а другим стараясь ухватиться за нить диспута с внезапно помолодевшим другом. Затем в процессе брани всплыли факты, которые никак не состыковывались с настоящим – Ён Иль зачем-то упомянул больницу, в которой была его жена, а Ки Хун был уверен, что эту больницу отправили на реставрацию еще в двадцатом году, сразу после смерти матери, и с тех пор пациентов там не принимали. И президент у Ён Иля был другой – женщина, а не мужчина, да и доллар стоит неприличных денег. Спор у них закончился странно – Ки Хун отмахнулся от друга мол все, надоело, а тот со вздохом откинулся на кровать, не в силах спорить с явно сумасшедшим соседом. Наверно, напрягся сильно, вдруг полоумный еще чего выкинет. Но все же не съехал на другую койку, совесть не позволила. Или наоборот, жалость? Кто еще поможет странному мужчине, если не он? У туалета солдаты остановились, позволяя Ки Хуну скрыться в щели приоткрытой двери. Задержавшись на мгновение, игрок рванул к зеркалу, заранее готовясь увидеть в отражении чужое лицо. Все-таки, переселение в чужое тело – если это было все же оно – всегда многого стоило. Ему известно, что он мужчина, явно не молодой, но и не откровенно старый. Хотя Ён Иль назвал его разок стариком, но можно ли его винить? В сорок лет и пятидесятилетний покажется почти покойником, особенно, если визуально он уже не в кондиции. В своей кондиции Ки Хун был уверен, конечно, но кто знает. – Слава богам, – облегченно выдохнул мужчина, увидев в отражении лицо, которое он демонстрировал миру всю жизнь. Родное, свое. Слава богам. «Значит, все-таки не переселение, – тут же решил Ки Хун, ненароком рассматривая мимические морщины. – Хотя, что-то я и правда уже староват стал». Осунулся весь, на одном рисе далеко не уедешь. Время на продумывание плана практически нет, а на страдания – тем более. «Предположим, я и правда в прошлом, просто предположим, – размышлял Ки Хун, засев в кабинке и надеясь, что солдаты не засекают время его отсутствия. – Что делать?». И правда, а что обычно делают в таких ситуациях, если ее вообще можно назвать обычной? Герои вебтунов пытаются исправить сюжет так, чтобы выйти чистыми из воды и обеспечить себе счастливое светлое будущее – но Ки Хун знал, что эта история не для него. Условия Игр прямо противоположны таким сказкам. Здесь ты либо умираешь физически, либо умираешь морально, неся за собой груз чужих смертей. В таком случае, ему нужно просто снова победить? Но что ему делать в мире пятнадцатого года, где нынешний Ки Хун все еще тратит все деньги на ставки и выпивку, постоянно получая нагоняй от матери? Он же, наверно, и правда сейчас существует в каком-то двойном эквиваленте, эдакий двойник из будущего? Тогда мужчине никак нельзя встречаться со своей копией из этого времени – либо вселенная схлопнется, либо еще чего похуже. Да и выиграй он эти игры – что тогда будет с Ён Илем? Победитель всегда один. Или просто умереть, чтобы не мучаться больше? Умирать, как бы ни было смешно, все еще страшно. Да, это доказывает, что человечность в Ки Хуне еще есть, даже после стольких утрат, но не является ли это выражением эгоизма с его стороны? Кажется, что это просто – взял да умер. Освобождение, нирвана, вечный покой. Но эта история тоже не для него – будто не хватило геройств за последние годы, а пугающий азарт все еще плещется где-то в поджелудочной каждый раз, как на горизонте появляется розовый костюм. Да и что подумает Ён Иль, если Ки Хун сдастся в самом начале? Может, не нынешний Ён Иль – но его прошлый, уже будущий друг явно не обрадовался бы такой инициативе. Поднять очередное восстание? Вряд ли. Местные участники, судя по их стилю поведения в первой игре, командными игроками не были. Более жестокие, еще более бесстрашные. Видимо, со временем Вербовщик совсем устал, раз на игры двадцатого и двадцать четвертого года набрал более человечных людей. Иронично, но именно на их смерть было больнее всего смотреть. Значит, не устал, а стал более избирательным, что еще хуже. Игроки в будущем были готовы на восстание, но будут ли согласны нынешние? Ён Иль прямо сказал свою позицию, значит, стоит ожидать подобного и от остальных. Вариант сбежать одному Ки Хун даже не рассматривал – вряд ли это возможно, учитывая, что они находятся на острове, который остается вне досягаемости внешнего мира на протяжении минимум десяти лет. Даже если у мужчины получится найти выход на поверхность – что делать с транспортом? Да и совесть не позволяет оставлять Ён Иля и остальных здесь. Еще неизвестно, что сделают с игроками, если один из них сбежит. «Ён Иль, Ён Иль… – глубоко вздохнул Ки Хун, прижавшись спиной к бачку унитаза. Металл неприятно холодил спину даже сквозь ткань костюма. – Всё всегда упирается в тебя, Ён Иль. Что ты тут вообще забыл?» И правда. Если Ки Хун оказался в настоящем пятнадцатом году, то что здесь делает Ён Иль? Значит, правда уже играл. Значит, что-то случилось, и он пошел на игры снова, спустя почти десять лет. Сейчас он определенно выглядит как человек, который оказался здесь впервые – тогда имя «Ин Хо» будет его настоящим? Но зачем тогда сказал подставное имя в двадцать четвертом? Или подставное как раз-таки «Ин Хо», ведь не стоит болтать такие личные вещи кому ни попадя. В таком случае молчал бы и про больницу жены – но можно сослаться на то, что беда и правда поглотила игрока с головой, раз чуть что, он сразу возвращается к ней. Опять несостыковка. Ён Иль слишком сложный – что сейчас, что тогда. Тогда… Ки Хун с тяжелым вздохом поднялся с унитаза, чувствуя покалывание в затекших ногах. Ён Иль ведь не спроста участвовал в Играх в двадцать четвертом. Его туда привела не только новая беда, но и очевидная победа. Нельзя быть в будущем, умерев в прошлом. Нельзя ведь? Да точно нельзя. Либо временной парадокс заигрывает с ними, либо друг уже выходил живым из этой бойни. Поразительно, как долго Ки Хун блуждал вокруг да около этой мысли, не в силах зацепиться за нее. Или намеренно избегая, ведь один этот факт вызывал еще бо́льшее количество вопросов, от которых пухла голова. Выходя из кабинки, Ки Хун уперся взглядом в автомат. Солдаты успели войти внутрь, пока мужчина был занят размышлениями на крышке унитаза. Махнув им и пробурчав что-то про гигиену, игрок успел сполоснуть руки перед тем, как под конвоем покинул помещение. Теперь все хотя бы встало на свои места. Было понятно одно, Ён Иль – его константа. Вот, вокруг кого стоит плясать. Нужно проследить, чтобы игрок прошел эту чертову игру до самого конца, не повредив ничего по пути и не разбив голову об кафель туалета в случайной потасовке. А что будет дальше – Ки Хун разберется по мере нарастания проблем.

***

– Нет, ты не будешь кидать волчок, – упорно твердил Ки Хун, ища глазами последнего игрока, которого можно взять в команду. – Почему не буду? Господин Сон, я в себе уверен, либо волчок, либо бисёкчиги. В остальное я играть не умею толком, – рьяно протестовал в ответ Ён Иль, нахмурившись. – Особенно в конгинори. – В конгинори вообще никто уже не играет, – вторил ему игрок 015 по имени Хэ Вон, предложивший мужчинам объединиться в команду сразу же, как огласили правила сегодняшней игры. – Я всех обошел, никто не хочет к нам. Бабулек первыми разобрали, кроме них никто эти костяшки не потянет. Ки Хун раздраженно вздохнул. Новый знакомый был прав – в прошлый раз команды со взрослыми женщинами быстрее прошли этот этап, но и им повезло, ведь не каждый морпех умеет играть в девчачьи игры. Полагаться на удачу в этот раз не получится, поэтому придется действовать по ситуации. – Хорошо, тогда я возьму конгинори, а вы найдите хоть кого-нибудь, – мужчина нашел глазами электронный циферблат. Времени у них и правда оставалось маловато. – И где… – Я нашел! – До Юн, игрок 239, мчался в их сторону с другой стороны поля, таща за руку девушку, моложе его самого на пару лет. И как их вообще на игры пустили, таких мелких. – Знакомьтесь, это Су Мин, она очень умная и умеет играть в конгинори, так ведь? – парень широко улыбался, продолжая трепать смущенную девушку за рукав фирменной кофты. – Знакомимся, не стесняемся, она славная и все сможет. Казалось, в этом парне было столько энергии, что это начинало раздражать некоторых членов их странной группы. Неугомонный малец угодил на игры, чтобы помочь матери с выплатой кредитов за его обучение в университете. Хэ Вон, мужчина лет тридцати пяти, наоборот – собирает деньги, чтобы бежать из страны. Причин он не называл, да и не стоило – по одному взгляду Ён Иля было понятно, что там какая-то незаконная история. Ён Иль – Ин Хо, его теперь зовут Ин Хо – и правда хочет решить финансовые проблемы, связанные с болезнью жены. Ки Хун тут единственный, кому деньги, собственно, уже ни к чему. – Ладно, Су Мин, тогда надеемся на тебя. – Ён Иль мягко улыбнулся ей, тут же вернувшись к забытому разговору. – Так я могу взять волчок? Вот, кто здесь действительно неугомонный. Молодому Ён Илю и правда стоило пройти весь этот ад, чтобы, наконец, стать тем спокойным и внимательным Ён Илем, с которым Ки Хун познакомился в далеком будущем. – Ин Хо, успокойся и возьми бисёкчиги, – новое имя неприятно резало язык, и мужчина махнул на друга рукой, лишь бы отстал. Не хватало еще тратить время на его косорукость. – До Юн начнет игру с ттакчи, затем будешь ты. Нужно действовать быстро и выиграть больше времени для Су Мин, так что от вас требуется точность. Потом я сыграю в волчок, и Хэ Вон, как и договаривались, быстро набьет пять ударов в чегичаги. У нас на всё пять минут, времени на ошибки и лишнее копошение нет. Ён Иль и правда немного успокоился. Видимо, утренний разговор сильно встревожил его, раз мужчина то и дело норовил утянуть игрока в новый спор. Ки Хун тогда аккуратно затянул его в один из закутков коридоров, чтобы толпа проходила мимо них. – Ён Иль, тебе ведь нужно выбраться отсюда живым, верно? – начал игрок, оборачиваясь. Солдаты пока не обращали на них внимания. – Я не Ён Иль, господин Сон, сколько можно повторять! – раздраженно шикнул мужчина, выдернув руку из чужой хватки. – Вам опять стало плохо? Как вчера? – Я не... Ин Хо, слушай. – конечно, друг и правда считает его больным. Заслужил. – Слушай меня. Я знаю, как здесь все устроено. Возможно, я даже знаю, какая игра может быть прямо сейчас. Тебе нужно просто быть рядом и слушать меня, чтобы дойти до конца. – И откуда Вам знать? – Ён Иль косо посмотрел в сторону на других игроков мол идите, чего встали. Понимает, что разговор не для чужих ушей. – С чего мне Вам верить? – Сахарные соты. Перетягивание каната. Шарики, третий лишний, мост из стекла. Нет, вряд ли мост, – тут же поправил себя Ки Хун. – Запоминай, сейчас может быть что-то из этого. Игроков осталось чуть больше трех сотен, так что может быть и пентатлон. Главное не придумывай ничего и в любой командной игре держись рядом со мной. – Зачем Вы мне это говорите? Что это? – протестовал Ён Иль, вырываясь наконец из их импровизированного укрытия. Солдаты приближались. – Это твоя возможность дойти до финала живым, придурок! – Ки Хун снова схватил друга за предплечье, притянув ближе и переходя на шепот. – Слушай меня. Не говори никому. Просто будь рядом. Я тебя отсюда вытащу. – Да не надо мне, чтобы Вы меня вытаскивали, Господи! – так же в ответ шикнул Ён Иль, не понимая. – Честно скажите, Вы сумасшедший? – Либо сумасшедший, либо я прав и ты будешь мне должен. – игрок наконец отпустил чужую руку, чуть оттолкнув друга. – Все равно выбора у нас нет, сейчас и узнаем. – Вы и правда не в порядке, господин Сон, – раздраженно бухтел Ён Иль позднее, пока они догоняли остальных. – Я не применяю силу только потому, что Вы старше. Будьте добры, после этой игры сами переезжайте на другую койку. Видимо, судьба и правда была временами на стороне Ки Хуна. На это откровение в коридоре мужчина поставил все те крупицы доверия, которым Ён Иль его щедро наградил после всего произошедшего, и поэтому игрок надеялся, что организаторы не успели придумать ничего нового за почти десять лет. К счастью – и к огромному удивлению – второй игрой и правда был шестиногий пентатлон. Довольно странно было проходить его во второй раз сразу же после «тише едешь» – в двадцать четвертом Ки Хун понял, что игры меняются, но чтобы сохранялся их порядок спустя десять лет? Или, возможно, организаторам или випам так понравилось наполнение пятнадцатого года, что они решили сделать юбилейный сезон? Об этом мужчина точно подумает позже. Команды распределены, игра началась. Толпа напряженно следила за игроками, запоминая чужие ошибки и отводя взгляд, когда череда выстрелов превращала только что живых людей в кровавое решето. Ки Хун физически ощущал, как взгляд Ён Иля то и дело возвращается к нему. Анализирует, предполагает всякое. Наверняка думает, что мужчина перед ним – потенциальная причина будущей смерти остальных игроков, раз все знает, но ничего не говорит. Только Ён Илю, больше никому. Словно бесплатный сыр в мышеловке, и игрок в шаге от того, чтобы туда залезть. – Перестань думать и наблюдай, – прошептал Ки Хун, надеясь, что это поможет. – Мы следующие на очереди. – Вы слишком подозрительны. – ответил Ён Иль, возвращая взгляд к игрокам на поле. – А ты слишком недоверчив. Разминай правую руку, чтобы не пришлось переигрывать. – мужчина ткнул пальцем в друга, скрывшего кисть в кармане кофты. – Спасибо за совет, но я левша. Интересно. Почему тогда в будущем он кидает волчок правой рукой? Что-то не так с левой? У Ки Хуна временами немела левая кисть после того, как Сан Ву проткнул его ладонь столовым ножом на самых первых Играх. Остался глубокий шрам и хроническая боль, которая давала о себе знать после чрезмерных нагрузок или смены атмосферного давления. Значит, стоит проследить, чтобы Ён Иль не повредил еще и руку – хотя бы на этих Играх. – Боги, как вы уже надоели, бухтите и бухтите, – шикнул на них Хэ Вон. – Что вы, что эти молодые, только болтаете. Смерти не боитесь? Ки Хун понимающе кивнул и с сочувствием оглядел игрока 015. Мужчина был на взводе, и вздувшаяся вена на его шее часто пульсировала, выдавая плохо скрываемое волнение. Казалось, рукава кофты Хэ Вона были насквозь мокрые – так часто он протирал ими взмокший лоб. Чуть левее самозабвенно шептались о чем-то своем До Юн и Су Мин, будто не им через считанные мгновения нужно будет снова бороться за право на жизнь. Ки Хун только сейчас заметил знакомый номер 456 на кофте девушки – кто знает, может, он счастливый? Не зря же через шесть лет игрок с этим номером станет победителем, потеряв всё, чем до этого дорожил. Но, даже если Су Мин доберется до финала, призером ей не стать. «Как дети малые, – с сожалением размышлял Ки Хун, рассматривая лица сокомандников. – Почему именно они должны остаться здесь?». Ужасающая правда морально убивала мужчину, ведь ясно было – никто, кроме Ён Иля, не сможет выбраться отсюда живым. Потому что именно Ён Иль снова угодит в ту же самую ловушку в будущем. Потому что Игры двадцать четвертого года для Ки Хуна уже остались в прошлом, и в этом прошлом Ён Иль погиб в перестрелке. А здесь, в пятнадцатом, его друг еще жив-здоров, и мужчина вынужден каждый день вспоминать хлюпающие звуки его последних слов каждый раз, как видит знакомое лицо в толпе. Возможно, это странное путешествие – единственный шанс все исправить. Возможно, неведомо каким образом, Ки Хун оказался в этой ситуации не просто так. Возможно, именно благодаря этому шансу он может не только спасти Ён Иля сейчас – но и спасти его через почти десять лет. Но это только «возможно». Двадцать четвертый год слишком далек, поэтому сейчас Ки Хун будет вытягивать друга из этой бойни так долго, на сколько вообще хватит сил. Чтобы потом, в будущем, тот немного помог сумасшедшему незнакомцу, который однажды подарил ему счастливый билет в прошлом. Осталось молиться, чтобы действия Ки Хуна никак не повлияли на ход времени – в этой теме мужчина разбирался только по одной дораме и трем фильмам, ничего хорошего там о вмешательстве в историю не говорилось. – Давайте соберёмся и выложимся по полной! – воодушевлённо воскликнул До Юн, пока на ноги игроков надевали кандалы. Под подошвой неприятно хлюпала чья-то кровь. Разумеется, с самого начала все пошло не по плану. Еще мгновение назад заряженный на победу До Юн не с первого раза смог перевернуть ттакчи, от чего Хэ Вон успел зарядить пареньку сильный подзатыльник. Раздосадованный парень успел отвлечься и пожаловаться на чужое поведение Ки Хуну, но Су Мин быстро вернула его в нужное русло, заверив, что это можно обсудить и после победы. – Победы, как же, – прохрипел Хэ Вон, когда они наконец продолжили путь. – Я вообще не верю, что мы до моей очереди доберемся, с такими-то нытиками. Другая команда уже вторую игру заканчивает! – Перестаньте, – одернул мужчину Ён Иль, беря в руки камень для бисёкчиги. – Этих мы нагоним и перегоним. Ки Хун не мог не следить, как друг, разминая руку, прицеливался. Казалось, сейчас опять начнутся те же проблемы, как с волчком – камень улетит влево, вправо, назад, но никак не в нужную сторону. Почему сейчас он левша? Почему в будущем в игре использовал правую руку? Когда друг блефует – сейчас или потом? – Вот видите, – под возглас толпы выдохнул Ён Иль, когда фигурка была сбита с первой попытки, и солдат поднял руки вверх, разрешая продолжить движение. – Осталось обыграть другую команду в конгинори. Видите, как они застряли? Соперники и правда сидели за столом слишком долго. Получившая фору на первых двух играх команда, состоящая из мужчин, никак не могла совладать со злостью на игрока, который каждый раз ронял костяшки. С той стороны поля то и дело раздавались недовольные восклики и шлепки – еще немного, и бедолагу поколотят по-настоящему. – Су Мин, а ты где в конгинори играть научилась? – спросил До Юн, когда все уселись на холодный пол перед столом. На поверхности уже лежали костяшки. – Бабушка показывала, наверно? Я помню, у тебя славная бабушка. – Да нет, один знакомый научил, – пространственно ответила девушка, немного сдвигаясь, освобождая больше места для рук. – Понятно… – До Юн с сомнением посмотрел на, видимо, старую знакомую, решив обсудить это в следующий раз. – Так вы знакомы, что ли? – с досадой заметил Хэ Вон, не собираясь молчать. – Вместе пришли? Под ручку сразу после уроков? – Да мы случайно в толпе столкнулись! – воскликнул До Юн, толкаясь и тут же слыша со стороны Су Мин недовольное шипение. Девушка уже начала игру. – После каких уроков? Нам двадцать три! – Все равно мелочь, – так же недовольно вторил Хэ Вон, потирая плечо. – И не тычься мне тут! Мы все старше вас, имей уважение. Как вас сюда вообще пустили? – Пустили, значит надо было! – насупился До Юн, тут же отвернувшись, обращая внимание на руки подруги. – О, я ведь говорил, что Су Мин умница! Девушка и правда ловко ловила все подкинутые костяшки, тут же раскидывая их по столу и повторяя словно заученные действия снова. Ки Хун, до этого следивший за игрой, немного напрягся, когда оставалась самая сложная часть – таймер поджимал, у них оставалось не так уж и много времени на повторную попытку. Левая рука опять начала предательски подрагивать, вызывая лишнее раздражение. Почувствовав легкое касание, мужчина оторвал взгляд от конгинори – Ён Иль с вопросом смотрел на него, пальцем указывая на мелко дрожащую кисть. – Это старая рана, такое иногда бывает, – отмахнулся Ки Хун, когда их команда с гордостью поднялась, с первой попытки победив в этом раунде. Раздались возмущенные крики другой команды, которая так и не смогла разобраться с игрой в костяшки. – Сходите к врачу, как все это закончится. – ответил Ён Иль, обхватив спину игрока для надежности, когда они продолжили путь к следующему этапу. – Я видел, что случается, если такие травмы не лечить. «Будто у меня будет возможность куда-то идти после того, как ты выиграешь», – с тоской улыбнулся Ки Хун, не смея произносить очевидную мысль вслух. Никто, кроме него, не знал исход. Так тяжело заранее знать, чем все закончится, и все равно видеть сотни людей, которые навсегда останутся здесь. Чьи родственники никогда не узнают, куда пропали их братья, сестры, дети, родители. Столько людей ежегодно исчезают из страны, и никому нет до этого дела. Поразительно. – Игрок 325, вон ваш волчок, — Хэ Вон, стоя в самой середине связки, изо всех сил тащил остальных, словно ведущая собака в упряжке. – Активнее ногами двигайте и не болтайте! – Тебе бы самому поучиться манерам, пятнадцатый, – неожиданно огрызнулся Ён Иль, стоя по правую руку от него. – Не подгоняй лишний раз, у господина Сона проблемы со здоровьем. – Да здоров я! – возмущенно воскликнул Ки Хун, легко ударив друга ладонью по спине. – Что ты несешь? – Понабрали нытиков и больных, команда мечты, – пыхтел Хэ Вон, продолжая вытягивать всех вперед с еще бо́льшим усилием. – Я тыщу раз успел пожалеть, что сам к вам подошел. – Немного осталось, Вы уж потерпите, пожалуйста, – тихо извинилась за всех Су Мин, дергая До Юна за рукав, чтобы тот не начал возникать и еще больше распалять мужчин на новый виток пустой брани. Добравшись до стойки с очередной мини-игрой, Ки Хун махнул солдату мол отстань, я знаю, и взял из шкатулки волчок. Скрутить веревку по вырезанному углублению, подкинуть, раскрутить. Делов-то. Оставалось две минуты. Волчок не хотел крутиться. Даже не так – он отказывался крутиться от слова совсем, то выпадая из рук, то отлетая в другую сторону. Ки Хун нервно озирался по сторонам, не понимая, в чем проблема. Он же играл в волчок в детстве, это всегда было просто и иногда даже весело – особенно, если Сан Ву придумывал смешные задания проигравшему. Сейчас проигравшим быть не хотелось. – Триста двадцать пять, вы и правда больной, – истерично рассмеялся Хэ Вон, согнувшись в три погибели и держась руками за колени. – Не умеете крутить волчок? Зачем вы вообще его выбрали?! – Не отвлекайте его! Господин разволновался, наверно, – под кивки Су Мин неуверенно произнес До Юн, в то время как сам нервно возвращался глазами к таймеру. Времени оставалось критически мало. – А кто не волнуется? Я один тут, походу, реально волнуюсь, – огрызнулся Хэ Вон, когда из-за очередной неудачи пришлось выставить ногу вперед, чтобы неудачливый игрок смог дотянуться до вновь упавшего волчка. – Из-за этого сумасшедшего я в чегичаги только на том свете сыграю. Ки Хун прекрасно понимал, к чему столько злобы. Сам помнил, как Чон Бэ недовольно поглядывал на Ён Иля, когда у того не получалось раскрутить волчок не то, что с первого – с третьего и даже четвертого раза. А теперь Ки Хун сам оказался в этой ситуации. «Как же так? – веревка никак не хотела скручиваться, заставляя повторять одно и то же действие снова и снова. – Неужели в волчок всегда было так сложно играть?» – Ты, пятнадцатый, и правда отвлекаешь, – недовольно отметил Ён Иль, поддерживающе похлопав Ки Хуна по плечу. – Вы не спешите, мы все успеваем. Попробуйте еще раз. – Ага, спасибо, – вздохнул Ки Хун, осторожно наматывая ненавистную веревку на игрушку. Видимо, Ён Иль тоже отчаялся, раз болтливый такой. Никогда попусту столько слов не говорил, а сегодня прорвало почему-то. Может, из-за того, что странное «предсказание» Ки Хуна о сюжете сегодняшней игры подтвердилось, а может и потому, что надежда оставалась только на то, что игрок, наконец, перестанет валять дурака и раскрутит этот чертов волчок. – У вас все получится, господин, давайте еще раз! – уверенно раздалось со стороны молодых членов команды. Это До Юн решил высказаться, потому что Су Мин то и дело тыкала ему пальцами под ребра. Может, чужая поддержка действительно помогла, кто знает. Волчок и правда начал крутиться. – Быстрее! – Хэ Вон подорвался со своего места, хватая под локти Ён Иля и До Юна. – Быстрее, кому говорю! Время! Оставалась минута. – Вам необходимо… – начал было оглашать правила солдат, но мячик для чегичаги уже был в руках игрока 015, и его ревущее «Я знаю!» стало отмашкой для начала последней игры. – Вы главное не торопитесь, пожалуйста, – слезно молил До Юн, уже не боясь, что громила его поколотит. – Не бухти под руку, я в футбол играл, когда тебя еще в планах не было, – цыкнул в ответ пятнадцатый, подкидывая мяч. Оставалось двадцать секунд, когда вымазанный в крови тапок отбил чегичаги нужное количество раз. «Что там с другими?» – пронеслось в голове Ки Хуна, когда их команда мчалась к финишной черте, подбадриваемая возгласами толпы. Выворачивая шею, мужчина успел ухватить взглядом небольшую кучку игроков. Взвинченные, они так и остались сидеть за столом, уже даже не пытаясь играть. Они так и не смогли поймать костяшки. Вместе с сигналами, обозначающими окончание игры, раздалась череда выстрелов. Ки Хун не нашел в себе силы обернуться еще раз, так и стоял за финишной чертой, опустив голову и видя перед собой только чьи-то пыльные слипоны. Как же осточертело это все. Одна и та же история уже в третий раз. Пока кто-то побеждает, кто-то всегда остается позади. И обязательно эти выстрелы. Так не хочется знать, что твоя победа – это чья-то смерть. Випам и правда нравится на это смотреть? Больные ублюдки. – Господин Сон, мы победили, – слипоны приблизились, своим движением неловко подняв в воздух осевшую пыль. – Вы в порядке? – Да, Ён Иль, все хорошо, – вздохнул Ки Хун, наконец поднимая голову. Друг с сожалением смотрел в сторону площадки. Видимо, стал свидетелем картины расстрела несчастных игроков. – Я Ин Хо, господин Сон, – мягко поправил в ответ Ён Иль. Точно же. Ин Хо. – Прости. – Ничего. Уже в общежитии недавняя команда расползлась по разным уголкам зала – До Юн пошел к кровати Су Мин, пока та пыталась отвлечь паренька от приступа паники, а Хэ Вон, скомкано попрощавшись, уполз куда-то наверх, не факт даже, что на свою койку. Ки Хун с тяжестью плюхнулся на матрас, надеясь немного забыться в полудреме, пока остальные игроки не закончат сегодняшнюю игру. Постоянно слышать выстрелы и правда было сложно. Один звук спуска предохранителя вызывал нервную дрожь, что уж говорить об автоматной очереди, звон которой, казалось, без перерыва раздавался то тут, то там. Благо, общежитие находилось в отдаленности от игровой площадки, поэтому можно было немного расслабиться – если бы Ки Хун не продолжал слышать фантомные выстрелы даже сейчас, с головой укутавшись в одеяло. Держать в руках оружие в какой-то степени приятно – ты чувствуешь не только отрезвляющий холод металла, но и всеобъемлющую власть. Кажется, что с этой штукой ты можешь победить любого врага – даже если враг носит с собой такое же оружие. Но пользоваться им – другая история. Стрелять по мишени на стене в своем лав-отеле одно дело, а другое – стрелять по розовым костюмам, которые в одно мгновение стали точно такими же мишенями. Только они еще и двигаются. Только под масками настоящие люди, многие из которых Ки Хуну в сыновья годятся. Сколько таких же мальцов, как До Юн, игрок успел перестрелять? Может, та гора трупов, за которой он прятался в коридоре, была из одних молодых пацанов, которых мама дома с горячим супом на плите ждет? Кто знает. Ки Хун не хотел знать. Сколько эти игры вообще идут? Судя по организации этого года, которая совсем не отличалась от двадцать четвертого, система налажена уже давно, и работала, на удивление, исправно. Все всплески недовольства игроков подавлялись либо ночными потасовками, либо, если участники смогли выбить себе оружие, восстание подавляли силой. Агрессия на агрессию. Либо разбираетесь друг с другом сами, либо вам помогут сверху. Среди солдат никогда не было недовольных? Их же как-то сюда набирают, да еще и таких молодых – и никто никогда не был против участвовать в массовой бойне? Или кто-то все же был, но их оперативно убирали? Может, им хорошо платят, но какие деньги смогут отмыть кровь с рук? Ки Хун все никак не мог забыть лицо Се Бёк, которая, плача, просила помочь – не себе, но младшему брату. Такая самоотверженность – и ради чего? Чтобы мальчик остался без последнего близкого человека, да еще и на попечении чужой ему женщины. Которая была матерью убийцы его сестры. Какой кошмар. Как хорошо, что Сан Ву не знает об этом – точно бы рассмеялся, с его-то тягой к черному юмору. Он всегда был таким колким и резким. Ки Хун и правда скучал по нему, и был уверен, что друг тоже скучал при жизни, хоть и не хотел до последнего это признавать. Как жаль, что их последняя встреча была не в рюмочной где-нибудь на окраине Санмундона. Будь все иначе, Ки Хун бы обязательно все изменил. И судьбу Се Бёк, и судьбу Сан Ву, будь он неладен. Все-таки, они не успели нормально поговорить. Наверняка, Ки Хун бы понял Сан Ву, расскажи друг ему все. Ну, или хотя бы попытался понять. Не чужие же люди, все-таки. – Господин Сон, Вы спите? – раздалось тихо сбоку, и мужчина почувствовал, как что-то тяжелое опустилось на матрас. – Господин, игра закончилась, нам перекус принесли. Ки Хун поднялся на локте, откидывая одеяло в сторону. Ён Иль – или Ин Хо? – осторожно удерживал в руках поднос, сидя на чужом матрасе, явно не зная, куда себя деть. Чего-то хотел, видимо. – Я и вам взял, – протягивая тот самый поднос, начал друг. – Подумал, вдруг Вы не успеете. – Да не спал я, – мужчина прокашлялся, стараясь согнать хрип из голоса. Волосы неприятно прилипли к взмокшему лбу и щекотили кожу. – Так, дремал немного. – Хорошо, Вам полезно, – тут же подхватил нить разговора Ён Иль, махнув рукой на тихое «спасибо» в свою сторону. – Вы попейте молока, я Вам и свое могу дать. – У меня тоже непереносимость лактозы, так что ни к чему, – отказался Ки Хун, и тут же, опомнившись, продолжил, – Ты ведь из-за этого решил поделиться? Я угадал? – Верно, опять угадали, – со смешком ответил мужчина, потянувшись к своему матрасу за еще одним подносом. – Всегда Вы все угадываете, господин Сон. Не против, если я у вас посижу? – Оставайся, все равно место есть, – с сомнением кивнул игрок, чувствуя, что что-то здесь не так. К чему такая благосклонность? Только из-за того, что они разок вместе сыграли? Вряд ли. Подозревает в связи с организаторами? Скорее всего. Еще минута и допрашивать начнет. – Я у Вас спросить хотел, – начал Ён Иль, и Ки Хун огорченно вздохнул, заранее зная, что его ждет. – А с сегодняшней игрой вы тоже просто так угадали? – Ага, – пробормотал мужчина и начал жевать осточертевший рис еще медленнее, чтобы слов было не разобрать. – Вещий Сон, сам знаешь. – Вещий Сон, как же… – так же тихо прошептал друг, что-то прикидывая у себя в голове. Шорох невидимых шестеренок был почти оглушительным. – То есть, хотите сказать, что уже играли в эти игры? – Я не… Чего? – Ки Хун поперхнулся, тут же начав кашлять по-настоящему. Рис прилип к горлу, даже запить нечем. Славно, конечно, что Ён Иль был рядом и тут же подскочил к мужчине, активно похлопывая того по спине, но теперь у игрока не было других путей отступления. И времени на придумывание адекватного ответа тоже. Скажет «да» – значит, моральный урод, который потратил миллиарды и решил вновь озолотиться. Скажет «нет» – значит, будет кем-то похуже. Подставным игроком, организатором, шпионом. Пожалуй, фантазии Ён Иля хватит на то, чтобы придумать какую-нибудь реалистичную легенду, которая будет смотреться на подозрительном игроке, как влитая. – С чего ты взял? – отдышавшись, продолжил Ки Хун, опасливо поглядывая на друга. Тот продолжал сидеть рядом – слишком близко для простого знакомого, но недостаточно для увлеченного поимкой преступника следователя. Был ли Ён Иль следователем еще неизвестно, но мозги у того работали отлично. – Ну как же, – вкрадчиво начал мужчина, медленно наклоняясь ближе, давя ладонью на чужие щиколотки. Чтобы не сбежал ненароком. — На простого игрока вы не похожи. Это было понятно с самого начала, когда вы кричали вчера что-то про несправедливость, когда солдаты говорили нам о правилах. «Сразу заметил ведь», – напряженно отметил Ки Хун, стараясь все же немного отодвинуться. Чего жмётся-то так, будто мужчина и правда будет убегать. Все равно все двери закрыты, тут особо нигде не спрячешься. – Потом все эти ваши бредни про год и возраст, – продолжил Ён Иль, продолжая свое наступление и уже открыто фиксируя щиколотки игрока ладонями. Чтобы наверняка. – Я, конечно, все понимаю, может, у вас и правда проблемы. Но больше похоже на посттравматическое расстройство. Знаете, такое случается, когда происходит что-то нехорошее. – Ты думаешь неправильно, – недовольно отмахнулся Ки Хун, на пробу дернув ногой. Крепко держит, зараза. – Все я правильно думаю, не перебивайте. — нахмурился Ён Иль, сводя чужие ноги вместе и поддерживая их своими коленями. Как будто Ки Хун собирался сдавать норматив на физкультуре, ей-богу. – И на организатора или шпиона вы не похожи. Слишком нервный вы. Сами понимаете. Таких в разведку не берут. – Ничего я не понимаю, Ён Иль, слезь с меня! – прошипел мужчина, прижавшись спиной к холодной стене. На самом деле, он сам мог оттолкнуть друга, если бы вовремя согнул ногу и хорошенько пнул того в грудь. Но делать этого не хотелось. Сам ведь хотел доверительные отношения построить – теперь сам и будет отдуваться. – И то, что вы бубнили что-то про мертвых друзей, пока спали. Вывод простой. Либо уже играли, либо правда какой-то странный предсказатель, – проигнорировав чужое имя, которым игрок почему-то называл его, закончил наконец Ин Хо, остановившись. Чужие руки приятно грели кожу, но это было настолько неестественное чувство, что хотелось взвыть. Ки Хун обречённо вздохнул, опустив голову. Как же ему не нравился местный Ён Иль. Слишком резкий, слишком прямолинейный, слишком живой. Будущий Ён Иль, несомненно, тоже был в какой-то степени опасен – молчалив, но быстр. Всегда действует точно, без лишней трепли. А этот, будь он неладен, и потрепаться успевал, и поругаться, и поиграть в дознавателя. Будто сегодняшних игр ему не хватило. Что с ним случилось за эти десять лет, что он стал таким, каким Ки Хун его запомнил? Что-то сломало его? Или наоборот – сделало сильнее? Возраст повлиял или ситуация? Обстоятельства или течение времени? Вот чего и правда сейчас не хватало, так это времени. На обдумывание ответа, на придумывание хороших аргументов, на очередную порцию лжи, которую Ки Хун вынужден будет запомнить, чтобы потом не опростоволоситься. Вынужденная ложь – но во благо ли? Или сказать так, как есть – я твой друг из будущего, прости, ты умрешь? Да какой из Ки Хуна друг, если он даже в настоящем имени Ён Иля не уверен. Подумает еще, что приступ старческой деменции подкрался к игроку, и точно съедет на другую койку. А потом Ки Хун будет смотреть, как тело друга кладут в подарочную коробку, и тогда их временной шкале точно придет пиздец. Останется мужчина один в пятнадцатом году, не зная, куда себя деть – доигрывать или сразу проигрывать, чтобы не напортачить еще больше. Все это было так сложно, что голова начинала пухнуть. – Если я скажу, что взаправду знаю будущее, ты поверишь? – с надеждой прошептал Ки Хун, не поднимая головы. Видеть друга сейчас было тошно. Не после всех этих расспросов, которые наверняка и так бы были, обязаны были быть. Но не сейчас, не после второй игры. Ён Иль слишком хорошо думал, опережая события, разбираться с которыми Ки Хун был не готов. – Не поверю. – так же просто ответил Ён Иль, отпуская щиколотки, чувствуя, что мужчина и так сдался. – Значит, все же играли? – Ага, – с сожалением пробормотал Ки Хун, наконец поднимая голову. Думается ему, что проще будет вот так. Не поверит в одно, так поверит в другое. Всяко лучше, чем если друг с концами вцепится в него, ведь душа блюстителя закона требует правды. – Зачем вернулись? Потратили все деньги? – увидев тотчас нахмурившееся лицо, Ён Иль продолжил, – Или вас насильно сюда втянули? – Типа того. – кивнул игрок, запустив ладонь в свои волосы. – Сам не рад. – Понятно. – опять отметил что-то для себя мужчина, задумчиво вглядываясь в чужое лицо. Проверяет, не лжет ли. – И это ждет всех победителей? – Нет, я один такой счастливчик. – ответил Ки Хун, покачав головой. Надоело это все. Ни поесть, ни поспать спокойно. Теперь еще стоит опасаться своего языка, как бы лишнего не сболтнуть. – Хорошо. А другие победители? Они сейчас где? – А я один победил. Ки Хун физически почувствовал, как друга прошибло холодным потом. Видимо, и правда не задумывался, почему игры настолько ужасны. Одно дело – видеть, как кто-то выбывает, умерев. Потому что таковы правила. А другое дело – в полной степени осознать, что приз в любом случае достанется только одному. Ки Хун узнал это слишком поздно, только на поле с нарисованным кальмаром, все еще веря, что они с Сан Ву смогут выбраться вместе. Даже несмотря на то, что Сан Ву буквально стал убийцей. Наверное, Ки Хун смог бы простить его когда-нибудь. Спустя несколько опустошенных коробок с соджу и пару десятков разбитых стаканов, может быть. Когда Сан Ву отпустил бы ситуацию и наконец открылся. Когда они бы поговорили. А потом Чон Бэ выдворил бы их из своей рюмочной, потому что жена устала терпеть постоянные убытки из-за этих идиотов. И все снова стало бы хорошо. В какой-то степени. – А как же Ён Иль? Ки Хун не понимал. Он же наболтал ему раньше какой-то микс историй, чтобы друг не спрашивал больше. – Восстание на фабрике, я говорил уже, – неуверенно повторил мужчина, надеясь, что от него наконец отстанут. Сил придумывать что-то новое больше не было. Надоело. Слишком много расспросов, слишком много личного. Слишком рано, не к месту как-то. Теребя рукав фирменной кофты, игрок заметил, что край резинки уже стал расслаиваться от постоянного тормошения. – У вас всегда рука дрожит, когда волнуетесь, – мягко продолжил Ён Иль, ненавязчиво проводя взглядом по чужой кисти. – Это же неправда. Ён Иль тоже был с вами тогда, да? На играх. Он был вашим другом? – Давай просто прекратим разговор. – это было невыносимо. Ки Хун никогда не был на допросе, потому что в вытрезвителе разговор всегда короткий. Но ощущать постоянное давление и правда было слишком. — Зачем ты продолжаешь все это? – Потому что вы вызываете доверие, Господин Сон, – закончил Ёнь Иль, поднимаясь с чужой кровати и беря в руки пустой поднос. – Но я вам не верю. Смотря в спину уходящего игрока, уставший Ки Хун смог понять только одно. Сейчас, во время всего разговора, перед ним на самом деле был Хван Ин Хо.